Глава 5. Она жива

Стражник у ворот Виндхельма заорал дурным голосом: — Довакин вернулась! Она жива! Срочно доложите ярлу! Кто-то бросился бегом в сторону дворца. Солнце уже вовсю светило на ясном зимнем небе, когда Айя добралась до города. Она чувствовала себя разбитой, несмотря на действие магического кольца — кажется ветер все-таки прохватил ее. Первым делом она направилась в лавку алхимика, чтобы не шмыгать перед Ульфриком носом и не кашлять. Люди, попадавшиеся навстречу, встречали ее, как пришелицу с того света: мужчины приветствовали удивленными возгласами, некоторые ударяли себя в грудь над сердцем, женщины всплескивали руками и всхлипывали, на рынке и вовсе началась суета. Айя постучалась в алхимическую лавку «Белый флакон». Ученик хозяина, имперец Квинтус Навале, как раз недавно отпер дверь и стоял за прилавком в ожидании покупателей. — Госпожа, доброе утро, рад видеть вас живой и здоровой. Чем могу служить? — Живой — да, но не совсем здоровой. Мне бы исцеляющего зелья покрепче. Кажется, я простудилась. — Сию минуту, госпожа. — Квинтус достал с полки красный флакончик. — Вот, прошу. — Сколько с меня? — Айя пошарила в мешочке на поясе, пытаясь нащупать монету. — Да помилуйте! Ничего не надо, берите! Выпейте прямо сейчас. Вот и хорошо. — Спасибо, господин Навале. Айе пришлось проделать обратный путь до «Очага и свечи». У нее еще оставалось там небольшое дельце. И первой, кто попался ей навстречу, оказалась та сама служанка. Увидев Айю, она взвизгнула и попыталась скрыться в глубине трактира. — Стой, если хочешь жить! — крикнула Айя, догнала женщину и вывернула ей руку за спину. — Отпусти ее! — вскричала Эльда. — Что ты делаешь? — Твоя прислуга продалась Темному братству и подсыпала мне в питье снотворное. — Талос всемогущий! Сирид, это правда? — Нет, клянусь! — А что же ты пыталась бежать, как только меня увидела, а? — процедила Айя. —Отвечай, мерзавка! Поди еще и черный ход открыла? Сколько тебе заплатили? — Сто септимов! Ай, больно! — Сто септимов, — выразительно повторила Айя. — Нильс, Нильс, зови стражу! — завизжала Эльда. — Калле, вяжи предательницу! Началась суматоха. Айя наконец отпустила служанку и устало прислонилась к стене. Когда женщину увели, Эльда заискивающе произнесла: — Желаете горячую ванну, госпожа? — Не сейчас. Где Стенвар? — Ох, госпожа, его стража забрала. Он вчера заснул прямо за столом, как убитый. Утром я проходила по коридору и увидела, что дверь в вашу комнату открыта, кровать смята, а вас нет. Я сперва думала, что вы ушли по делам, но ваша шубка лежала на месте и сапоги меховые тоже. Не голышом же вы на мороз отправились? Я разбудила вашего болвана, а тот давай орать, что вас похитили. Стража-то особо не разбиралась, схватила его и поволокла к ярлу, а потом уж в городе суматоха началась. Почитай все утро обшаривали дома. Представляю, что сейчас в Квартале Серых творится. — Боги, за что мне это! — простонала Айя. — Ладно, я к ярлу. Эти чай не умрут пока. Она быстро натянула сапоги и шубку и выбежала из трактира. — Сильда! Она столкнулась со своей новоиспеченной поварихой буквально на площадке перед дверью. — Вы живы! Вот радость! Женщина выглядела заметно лучше, оделась просто, но тепло, да и сытно поела, видать. — Ты где ночевала, Сильда? — В «Гнисисе», госпожа. Ничего так, грязновато, правда, но зато тепло. Данмеры меня не обидели. И я не пила, вот ни капли. А в Квартале Серых сейчас стражники лютуют. — Ульфрик подождет. Бежим туда. Еще только бунта нам не хватало. Сильда еле поспевала за ней. Мимо заколоченного дома Калисто, влево и вниз по лестнице. Квартал Серых бурлил. Данмеры высыпали на улицы, сверху из окон валились на мостовую чьи-то пожитки. По всему видать, стража готова была искать пропавшего Довакина даже в соломенных матрасах, лишь бы отвести душу и устроить у данмеров погром. Кому-то уже начищали физиономию, где-то рыдала женщина. — Ти-и-ид Ди-и-ин Во-о-отх!* — вопль Айи разнесся по всему кварталу. На секунду она сама испугалась своего крика, он вырвался у нее сам собой, будто она давно его знала. И стража, и взбаламученные данмеры внезапно замерли, кто как стоял, будто окаменели, а потом одни по стеночке сполз, другие приземлились пятой точкой на каменные ступени. — Вы что творите? — кричала Айя на стражу. — Кто приказал? Вон отсюда! Все вон! Скажу ярлу — все на заставы отправитесь, все до единого! — Довакин! — к ней подбежал в почтительном поклоне старший над отрядом. — Ярл нам приказал обыскать квартал. А ты вот жива, да хранит тебя Талос. — Обыскать, но не грабить, не разорять! Конечно, я жива, даэдра вас задери! Покиньте квартал немедленно! Стражники вынуждены были подчиниться, хотя кое-кто и ворчал себе под нос, что, мол, некоторые серокожие тут распоряжаться вздумали. Когда же норды ушли, Айю окружила толпа разгневанных данмеров. Поднялся неимоверный шум, слышались выкрики, не сулившие жителям Каменного квартала ничего хорошего. Кое-кто даже рискнул призывать на голову Ульфрика проклятия. — Послушайте меня! — крикнула Айя. — Да замолчите же и выслушайте! Понемногу толпа утихла. — Послушайте, это не вина ярла, а произвол стражи. Все виновные будут наказаны по всей строгости. Я обещаю! Ульфрик же хочет отремонтировать ваш квартал.   В толпе послышались смешки. — Это правда! Клянусь Азурой! Спросите хотя бы Брунвульфа, если не верите. Вчера за ужином во дворце мы как раз обсуждали это. Имя Брунвульфа оказало магическое действие: все же старый ветеран пользовался уважение данмеров. — Неужели это правда, мутсера? — вперед вышел хозяин «Нового Гнисиса» Амбарис Рендар. —Да! Пожалуйста, расходитесь. Я только сбегаю во дворец и вернусь — мне нужно вызволить своего человека из застенка. Я вернусь, и мы все обсудим. — Благослови тебя Азура! — раздался женский возглас. Данмеры опять зашумели. На голову Айи посыпались слова благодарности, кто-то из женщин вновь принялся всхлипывать — на это раз от радости и умиления. Айя чувствовала, что еще немного, и она сама разрыдается — настолько она устала. — Все, все, успокойтесь, — она замахала руками и, приказав Сильде оставаться пока в данмерском клубе, побежала вверх по лестнице. Чуть только она скрылась за воротами, данмеры неожиданно для самих себя принялись наводить порядок: убирать разбросанные вещи, мести мостовую. Амбарис выхватывал из толпы безработных соплеменников, совал каждому по монете, нанимая на уборку клуба сверху донизу, потому как где еще устроить встречу с Довакином, как не там.

***

— Ты жива! Слава Талосу! — Угу, и ему тоже, — измученная Айя подошла к трону Ульфрика и бросила на пол броню Астрид. — Вот, я убила главу Темного братства. Это ее… шкурка. — Что?! Ты убила главу Тёмного братства? — с расстановкой переспросил Ульфрик, вставая и спускаясь с помоста к Айе. — Отпусти, пожалуйста, Стенвара, серджо, — попросила та, словно маленькая девочка, которая просит конфетку. — Он ни в чем не виноват. — Да, конечно, — все еще немного растерянный, Ульфрик отдал распоряжение. — Что я слышу? — раздался голос Галмара. — Прости, мой ярл, дозволь взглянуть на «шкурку». Хорошо сказано, девонька! — он подмигнул Айе. Хускарл присел на корточки и осмотрел внимательно каждую вещь. — Занятная броня. Ишь, зачарование на ней какое-то мудреное. Всяко для убийц. Вот только я не вижу тут повреждений. Как же ты ее убила? — Криком. — Безжалостная сила не убивает, — возразил Ульфрик. — Есть и другие крики. Они убивают, — отозвалась Айя. — Кроме того, я допросила Астрид. Я знаю, где находится их логово, знаю пароль. — Делом Темного братства занимается Пенитус Окулатус, — мрачно произнес ярл. — Их штаб находится в Драконьем Мосте. — Да за каким троллем нам эти имперцы? — пожал плечами Галмар, поднимаясь. — Дадим вон нашей девоньке людей покрепче и разорим змеиное логово. Где оно-то? — В Фолкрите. — Далековато. Как же эта… — он указал на броню, — узнала, что ты в Виндхельме, как добралась до нас? — Полагаю, у Темного братства есть свои люди в каждом городе, — заметила Айя. — Судя по тому, что я читала о Мораг Тонг и о Братстве, после того как предотвратила покушение на советника Морвейна, в Братстве давно нет Слышащего. О заказах они узнают по сплетням и слухам. Думаю, что служанка Сирид как раз на них и работала. Есть же голубиная почта, в конце концов. Что же до того, как Астрид добралась до Истмарка… — Живая! — раздался крик Стенвара. — Я это все утро слышу, — вздохнула Айя. — Боги! — Стенвар бухнулся перед ней на колени и поцеловал ее руку. — Вставай. Иди в таверну, скажи Эльде, чтобы готовила баню и чего поесть. Когда Стенвар, не забыв поклониться ярлу, побежал выполнять распоряжение, Айя спросила: — Так что делать? Ехать в Драконий мост? — Решай сама, — рассудительно ответил Ульфрик. — Я тебе доверяю. Пенитус Окулатус — стража императора, но Темное Братство — это угроза для всего Скайрима. С другой стороны, пока ты доберешься до Хаафингара, до Фолкрита уже дойдут слухи о гибели главы братства, и крысы разбегутся. — Или решат мне мстить всей компанией. Ладно, я отдохну денек и решу, что делать. — Конечно, отдыхай. — Можно я заберу броню? Мне бы хотелось потом изучить эти чары. — Это же твой трофей! — Ах, вот, смотрите, какой кинжал, — Айя не удержалась, чтобы не похвастаться. — Хороший ножичек, — хмыкнул Галмар. — Какой-то особенный, что ли? — Наверное, это просто символ власти в братстве. Я не чувствую в нем никакой особенной силы. Оставлю в качестве трофея. Мой ярл, твоя стража чуть не разнесла Квартал Серых, я еле данмеров успокоила. Ты уж пожури своих людей построже. Хорошо? А то я за тебя так заступалась, что чуть голос не сорвала. — А где тело этой Астрид? — спросил вдруг Ульфрик. — Превратилось в пепел, — спокойно ответила Айя, костеря себя мысленно на чем свет стоит — вот ведь, попрятала тела в гробы, вместо того чтобы спалить. — Ты извини, тушку я не смогла тебе принести, только шкурку. Галмар заржал в голос. — Огонь девка! — он крепко хлопнул Айю по плечу. Ульфрик внимательно посмотрел на нее. В его глазах мелькнуло нечто вроде сочувствия. — Я думаю, что боги сыграли с тобой злую шутку, Довакин. — Догадываюсь, мой ярл, — ответила Айя, подбирая броню. — Да и с тобой, полагаю, тоже.

***

На верхней ступени лестницы, ведущей в Квартал Серых, стоял мальчик лет пяти-шести и внимательно вглядывался в дальний конец переулка. То и дело кто-то из взрослых данмеров, сновавших по улице спрашивал у него: — Ну что, идёт? — Нет, пока не вижу, — кричал в ответ ребенок. Внезапно он ойкнул — в просвете между домами появился здоровенный норд в броне и с двуручным мечом за спиной. — Эй, малец, — подойдя ближе, норд улыбнулся неожиданно ласково, — ты чего тут мерзнешь? — Я высматриваю госпожу Айю. — Она немного задержится. — Она!.. — попытался крикнуть мальчишка своим. — Да тихо ты! Где тут клуб ваш, покажи. Заодно погреешься. Есть хочешь? — Хочу, но мне еще не пора. Вон там клуб, пошли, дяденька. Мальчишка отвел норда в «Новый Гнисис». — Не убегай, погоди, — велел тот и приветливо кивнул хозяину. — Это вы сера Амбарис Редар? — Я… сера. А вы кто же будете? — Меня зовут Стенвар, я хускарл госпожи Айи. Вы уж не серчайте, но она задержится. Это я виноват, получу по шапке. Я ей, значит, сказал: мол, приляг на несколько минуточек, ножки вытяни, а она и уснула — умаялась совсем. Проснется — придет. — Ох, да конечно! Какой разговор! А ты что тут делаешь, Эно? Тебе что поручили? — Пусть малец погреется, — заступился за мальчишку Стенвар. — Есть у вас чего-нибудь вкусное? Я заплачу. — Эно, молоко с булкой будешь? — спросил Амбарис. — А то! Хозяин вынес мальцу еду, со Стенвара и монетки не взял. — Не желаете ли выпить, сера? — спросил он, рассудив, что за выпивку возьмет больше. — Мед, эль? — Выпью, только чуть-чуть, я же на службе. А есть у вас что-нибудь эдакое? Данмерское. Ни разу не пил. — Флина у меня, само собой, нет, это для богатых. Суджаммой бы разжиться, ее, я слышал, на Солстхейме готовят — до Морровинда далековато ведь. Есть мацт, это наше пиво. Амбарис достал из-под стойки керамическую бутылку с плотно пригнанной пробкой, поставил перед Стенваром кружку и плеснул немного пенной жидкости. — Вам точно следует для начала попробовать чуть-чуть, сера. В голову шибает. Стенвар попробовал, посмаковал. — Кисловато, на мой вкус. — Да у нас, почитай, все напитки или кисловатые на вкус, или горьковатые. Вот суджамма вам бы понравилась. — Ты уже пьешь?! Стенвар чуть на опрокинул кружку. — Госпожа? На пороге и правда стояла Айя — уставшая, полусонная, но метавшая молнии из глаз в сторону нерадивого наемника. — Я пробую, всего глоток и сделал, — с легкой обидой в голосе произнес Стенвар. — Ты почему меня не разбудил? — Серджо, — вмешался Амбарис, — не надо сердиться на сера Стенвара. Любой бы на его месте… — Вот не любой! — гневно прервала Айя, но тут заметила мальчика, который старался теперь доесть булку поскорее, чтобы улизнуть из таверны, и поэтому давился и пачкался. — Привет, малыш, как тебя зовут? — воркующим голосом спросила она. — Ты не спеши, прожуй сперва, молоком запей. Вот умница. Так как тебя зовут? — Эно, госпожа… тетенька. — А чей ты сын, Эно? — Ничей. У меня папки-мамки нет. — Почему никто не пригреет мальчика? — спросила Айя у Амбариса. — Самим жрать нечего порой, мутсера. Так-то всем миром подкармливаем. Спит он здесь, на верхнем этаже. — Сколько тебе лет, Эно? — Айя возмущенно отвернулась от трактирщика и погладила мальчика по голове. Тот обтер ладошку о штанишки и показал пятерню, а потом еще один палец. — Кто были его родители, сера Амбарис? И как они… ну вы поняли. — Мать была из дома Хлаалу, отец из дома Редоран. Мы тут домами не заморачиваемся, живем все вместе. Лихорадка случилась года три назад, мутсера, много наших тогда ушло. — Эно, хочешь, я возьму тебя к себе? — Чего, правда? — Конечно. У тебя будет две старших сестры. — А они дерутся? — Мутсера, вы подумайте хорошенько, — вмешался трактирщик. — Я слышал, ваши приемные дочери — нордки. — Софи — нордка, а Люсия — имперка, — поправила Айя, — и живут в Вороньей Скале среди нашего народа. У вас есть еще вопросы, сера Амбарис? — Нет, мутсера. Азура вам в помощь, как говорится. — Трактирщик все-таки недоверчиво покачал головой. — Так ты хочешь ко мне, милый? — спросила Айя мальчика вторично. — Хочу, тетенька! — Стенвар, отведи Эно, пожалуйста… — Нет, я с тобой останусь! — запищал малец. — Ладно, ладно. Сера Амбарис, а где же все? — Да поди уже за дверью стоят все. — Трактирщик пошел отворять. И точно: на улице уже собралась толпа, которая стала медленно затекать ручейком в зал клуба. Принесли стулья и табуреты с верхних этажей, но очень многим пришлось усесться на пол, благо он сегодня был чистым. Иные пришли с детьми, но значительно старше малыша, которого собиралась пригреть Айя. — А чего Эно тут забыл? — спросил какой-то данмер. — Пусть идет наверх. — Мой сын останется тут, — заявила Айя. Народ сперва не понял, о чем это она, а потом все зашумели, но далеко не каждый благодарил или желал счастья. Находились и те, кто выражал всяческие сомнения, а разумно ли растить ребенка-данмера среди нордов. — Вы еще скажите: разумно ли, что у ребенка будет дом! — нахмурилась Айя. — Малыш, иди к дяде Стенвару на ручки. А вы все рассаживайтесь, будем говорить.

***

— Итак, мутсери, давайте обсудим ваши нужды по порядку. Что вам кажется наиболее важным? Пожалуйста, не шумите только, а говорите по очереди. — Я начну, пожалуй, если уважаемое собрание не возражает, — начал трактирщик. — Квартал очень перенаселен, а норды запрещают нам жить рядом с собой и строить дома за стенами города — тоже. — С этим я могу помочь, — кивнула Айя. — Я, как вы знаете, обосновалась в Вороньей Скале. В последнее время дела там идут все лучше и лучше: эбонитовая шахта вновь открыта, но работать там особенно некому, а чем больше работников — тем больше эбонита будет добыто и продано. Советник Морвейн очень нуждается в рабочих руках. Он готов предоставить участки под строительство, да в поселении есть уже пара пустующих жилищ, а еще несколько прочных фундаментов, оставшихся от домов, разрушенных при извержении Красной горы. — А я бы поехал, — сказал один из данмеров. — Я могу работать в шахте, я бы и семью с собой взял, если, как ты говоришь, там уже есть где жить. Да первое время можно было бы и потесниться, жить в одном доме парой семей. — И я бы рискнул, — поддержал другой. — Вороньей Скале нужны также ремесленники, земледельцы. Да, юг острова засыпан пеплом, но много ли плодородной почвы нужно для того, чтобы разбить огороды? Столько? — Айя показала ладонями толщину слоя. — Столько? На севере земля есть, но там холодно и ничего нельзя выращивать. Однако можно перевезти землю в Скалу. Рядом есть заброшенная ферма, ее можно отстроить заново, посадить овощи из Скайрима. — А как же пепельные бури? — спросила какая-то женщина. — За то время, пока я жила там, они случились всего дважды. Раньше бывали намного чаще, как мне сказали. Красная гора понемногу успокаивается. Сперва ведь можно сажать немного, для себя, небольшой огородик всегда сподручнее защитить, прикрыть посадки мешковиной, к примеру. — Это ты дело говоришь, — подтвердила та же данмерка. — Да не надо и весь огород хорошей почвой покрывать, достаточно выкопать лунки и засыпать землю в них. Бален, а не поехать ли нам в Воронью Скалу? Ты хороший плотник, мог бы выстроить дом. Муж данмерки только обнял свою супругу. — Хорошо бы. А что, мутсера, тамошний правитель, правда, поможет? Он, мы слышали, из дома Редоран? А мы вот из дома Дрес. — Советник Морвейн примет всех, но вот насчет дома Хлаалу я спрошу. — А что с нами не так? — раздался чей-то голос. — Ну буду скрывать: члены дома Хлаалу пытались убить советника, наняв убийц из Мораг Тонг. Но больше их на острове нет. Я позаботилась. Данмеры зашумели, потребовали подробностей. Айе пришлось в нескольких словах объяснить, что случилось на острове. — Но то ж богатеи! — тот же голос звучал обиженно. — А я вот всю жизнь портниха. — Портные в Вороньей Скале нужны, — кивнула Айя. — Думаю, после проверки, вам разрешат приехать на Солстхейм. Вы только не обижайтесь. — Да что уж тут… здесь все равно работы нет. Перешиваю ношеное-переношенное. Пока Айя беседовала с жителями квартала, Эно и правда сидел на коленях у Стенвара, жевал вторую булку. Он мало что понимал в том, о чем толковали взрослые, но смекнул, что добрая тетя, которая собралась его усыновить, — очень важная особа, раз все ее слушают. И все же малец заскучал. — Тетенька, а когда мы домой пойдем? — звонким голосом спросил он, вызывав всеобщий смех. — Потерпи, милый, — улыбнулась Айя. — Теперь, полагаю, поговорим о состоянии ваших домов? Если позволите, я бы походила по кварталу, посмотрела, кто где живет, в каких условиях. Здесь общим собранием ничего не решить, нужно говорить с каждым из вас. — Верно говоришь, — одобрительно зашумели данмеры. — Мне потребуется дней пять, чтобы решить кое-какие вопросы, мутсери, и потом мы займемся жилищами и переездами на остров. Пока что я передам сера Брунвульфу деньги, чтобы он вложил их в чистку и починку вашей канализации. Что толку латать крыши и стены, если из подвала воняет? Права ли я буду, если скажу, что все дело в стоках? — Да, все верно! — подтвердил Амбарис. — К счастью, нужно снять решетки и пробить засоры, но мы ничего не можем сделать сами без дозволения ярла. — Теперь сделаем.

***

— Ну и ношу ты на себя взвалила, — покачал головой Стенвар, когда они втроем покинули Квартал Серых. Он нес Эно на руках. Айя вдруг подумала, что со стороны они смотрятся дружной семьей и горько усмехнулась. — Ничего, справимся. Пойдем-ка первым делом к портному, оденем мальчика. — По-нордски? — Ну а что делать? На острове сошьем ему настоящий данмерский наряд. А здесь походит в мехах. Да, милый? — она ласково потрепала мальчика по серой щёчке. — Тетенька, а ты, что ли, моей мамой будешь? — улыбнулся Эно. — Мамой. — А дядя Стенвар — папой? — Нет, дружище, — не дал Айе покраснеть наемник, — я же не муж твоей новой мамы. — А кто? — Друг и помощник, — ответила за него Айя. А вот Стенвар покраснел, и еще как. — Вот еще ты с тетей Лидией познакомишься, — продолжала Айя. — Она моя подруга. Так, весело беседуя, они отправились в сторону рынка. Встречные провожали их любопытными взглядами, качали головами. По большей части улыбались, но нашлись и те, кто принялся судачить, что вот, мол, Довакин сходила в Квартал Серых, и хоть не в подоле принесла мальца, но кровь-то свое берет — ишь какой серокожий и красноглазый новый «сын Айи», а значит проку от такой почетной жительницы Виндхельма не будет.