Глава 7. Зеймах

Айя приблизилась к двери — сердце колотилось в груди, как бешеное. Она постояла с закрытыми глазами, подышала, тронула камень с полустертыми изображениями, в которых угадывалась какая-то скрюченная фигура, пять маленьких черепов на земле и большой череп в центре. — Что есть музыка жизни? — раздался голос будто из могилы. — Тишина, брат мой, — ответила Айя. — Добро пожаловать домой. Дверь медленно отворилась с каким-то странным звенящим звуком. Айя вошла внутрь и оказалась на маленькой площадке у лестницы, уводящей вниз. Она взяла на изготовку короткий лук, предназначенный для быстрой стрельбы, вложила стрелу и осторожно, крадучись, спустилась вниз на несколько ступенек. — Пора бы Бабетте вернутьс-с-ся, — это явно говорил аргонианин. — Что может случиться с нашей девчушкой? — ответил грубый низкий мужской голос. — Поди решила перекусить кем-то по дороге. — Я вс-с-сегда с-с-считал Ас-с-стрид умной женщиной, но это нес-с-сусветная глупос-с-сть — пытаться завербовать Довакина. Мы же знаем, кто убил с-с-старуху в Рифтене. Не прос-с-сто какая-то наемница. — Эй, ты чего против моей жены пасть разеваешь? Астрид лучше знает, что ей делать! Эти двое находились в помещениях слева по коридору с аркой в конце, через которую до Айи доносился слабый плеск воды, но не только. Она услышала знакомый призыв и поразилась, что здесь, в убежище Темного братства находится Стена слов. Кажется, Айя еще не сталкивалась ни с одним криком из этой триады. Она медленно двинулась по коридору. Броня Астрид делала шаги Айи совершенно неслышными даже для нее самой, и это казалось жутковатым, словно ее тут и не было.  Она осторожно заглянула в комнату. Оба, вервольф и ящер, сидели на табуретах у огня спиной к ней. Айя натянула тетиву и выстрелила ящеру в основание шеи. Яд мгновенно сделал свое дело: ящер с хрипом повалился на пол, его тело задергалось в агонии. — Какого?! — заорал оборотень, вскочил, увидел Айю. — Гол Хах! Обернись, пес, и убей всех, кого сможешь! Ей приходилось видеть, как оборачиваются медведи. Сейчас происходило то же самое, на свой манер. — Что случилось, Арнбьорн? — раздался в коридоре женский голос. «Данмерка», — догадалась Айя. Оборотень заревел и сделал прыжок. — На помощь! На помощь! — закричала женщина и бросилась бежать. Пока остальные члены братства не успели понять, в чем дело, Айя подскочила к задыхающемуся ящеру и перерезала ему горло, а потом бросилась следом за оборотнем. Она очутилась в пещере, с небольшим озером под окном-витражом с изображением Ситиса. Слева высилась Стена слов, и светящиеся буквы уже манили ее. Оборотень повалил данмерку на землю и драл ее когтями, сверху на него напрыгнул редгард с кинжалом в руках и ударил в спину. — Назир, не смей! — молнии из рук старого мага ударили по редгарду и отшвырнули его в сторону. — Вен Гаар Нос! — крик Айи потряс стены пещеры. Вихрь поднял тела в воздух, сшиб их в одну кучу. Лопнули стекла на витраже, разноцветные осколки дождем посыпались в озеро. Все еще живой редгард, которого не задела вихревая воронка, пытался ползти в сторону Айи. — Джор Зил Дии Ду! Она не стала смотреть, как умирает Назир, вновь подняла лук. Стрелы полетели в мага, в раненого, но уже поднимавшегося на лапы оборотня. Только данмерка, упав на землю, осталась недвижима. Айя отправила лук за спину и пошла осматривать тела. Старик был мертв, оборотень еще подавал признаки жизни, и кинжал отправил его к Ситису. Удивительно, но истерзанная данмерка дышала. — Ты убила Астрид… Я чувствовала… пустота близко. Прими мою душу, Ситис… — Как романтично, — вздохнула Айя и собиралась уже прикончить данмерку, но та была уже мертва. Айя согнулась, тяжело дыша и опираясь руками о колени, немного пришла в себя и принялась исследовать убежище. Оно было рассчитано на куда большее число членов братства. Многие помещения пустовали: все покрылось пылью, а по углам висели тенета. Но одну из пустых комнат, по всему видать, для кого-то готовили: углы вычистили, пол вымели, на кровать положили матрас, набитый соломой, и постелили чистое, пусть и застиранное, белье. Кажется, именно тут предстояло жить Хранителю. Айю так и подмывало лечь на постель и отдохнуть пару часов, но она подавила в себе это желание, достала из мешочка на поясе флакончик с укрепляющим зельем и осушила его. Она вернулась в пещеру и принялась методично «собирать шкурки». Со старика она сняла только робу и перчатки, отдавая посмертную дань уважения его возрасту, с Назира взять было нечего, он носил обычную редгардскую одежду. Габриэллу и ящера Айя обобрала до нитки. Затем она принялась осматривать комнаты, где, очевидно, жила Астрид с мужем. Обстановка была самая аскетичная. Айя нашла немного золота, новый, ненадеванный комплект брони. В одном из шкафов лежала старая книга: «Конь-демон или пожиратель плоти». Анонимный автор повествовал о каком-то удивительном коне, не знающем усталости, способном скакать сутками напролет. Глаза вороного коня струили красное призрачное сияние, а питался конь мясом и кровью смертных. Тенегрив — так звали коня. Содержала книга и заклинание его призыва. «Из тьмы восстанет он, из черноты явится он, — читала Айя, — стук его копыт прозвучит в ночи». Айя отложила книгу, сдернула простыню с супружеской кровати, расстелила на полу. Сюда она стала сносить свои трофеи, а тела укладывать рядком на берегу озерца. Оставалось осмотреть комнаты, где жили убитые члены братства. В лаборатории мага было чем поживиться: камни душ всегда заканчивались быстро, а у старика хранилось немало и пустых, и заполненных. Собрала Айя и кое-какие книги. В комнате данмерки ее ждал сюрприз: небольших размеров морозный паук, мирно ползающий в своем логове. То, что эти твари приручаемы, Айя знала — не раз видела таких в поселениях фалмеров. Но она ненавидела пауков — вот разве что корусов намного больше. Но паук не обращал на нее никакого внимания. Айя совершенно не представляла себе, как он видит мир своими глазами, но, наверное, принял ее за свою из-за брони. — Уползай, тут никого в живых не осталось. Ползи, говорю! Паук никуда не собирался уползать, выращенный из яйца или пойманный совсем крохой. Он не умел охотиться, о нем заботились и приносили пищу. Пауки мгновенно погибали от выстрела в голову, но Айя как на грех оставила лук и колчан в комнате Астрид. Ей не хотелось мучить, пусть и отвратительную, однако бессловесную и вполне мирную тварь, но и оставлять подыхать от голода тоже. Пришлось жечь и смотреть, как лапы паука скрючиваются, словно от адской боли. Дальше коридор вел на кухню. Айя почувствовала, что проголодалась, когда увидела над очагом котелок с булькающей похлебкой. Она быстро обшарила шкафы, достала хлеб и вино, плеснула себе варева в деревянную миску и села за стол. Она торопливо ела, давясь и обжигаясь, а слезы капали в суп, который и так оказался пересоленным. Но все же Айя немного подкрепила силы, а потом и успокоилась. Настал черед Стены слов. Да, этот туум она не знала. «Крии», — прошептал голос в голове.  «Вот уж хватит с меня», — подумала Айя, передернув плечами, но крик выучила мгновенно. Собрав трофеи и увязав в огромный узел, она кое-как — не потому, что было тяжело, а потому что узел застревал в узком коридоре, — вытащила его наружу, вернулась в убежище и принялась методично выжигать все: в ход шло и обычное заклинание, и Огненное дыхание. Пламя охватывало комнату за комнатой, стало жарко, как в пекле, где-то взрывались склянки с зельями, трещали и падали перекрытия, от дыма слезились глаза и драло горло. Айя отступала все дальше, к лестнице, а огонь догонял ее. На площадке у двери она сдернула с головы капюшон и маску и зашвырнула их в огненную воронку.

***

По дороге из Ривервуда в Фолкрит медленно тащилась тяжело груженная повозка. На козлах сидела странного вида человечек небольшого роста, одетый в скомороший наряд. Не понять было — молод человечек или уже в летах. Его гладко выбритое лицо нервно ухмылялось, он постоянно бормотал себе под нос: — Скоро мы приедем в убежище, дорогая Мать! Да, скоро мы приедем! Там нас ждет семья, там Цицерон наконец-то поест и поспит. Но сперва он умастит твое тело маслом, дорогая Мать, о да! Каждую складочку. Цицерон так голоден, так устал. Да еще этот проклятущий норд хотел натравить на Цицерона стражников. Но ничего! Ничего! Цицерон еще наведается к нему в гости. К нему и его женушке! Ухнул филин: «Бу-бу-бу!» За деревней глухо. Я милаху умыкнул, Распорол ей брюхо! Ах, как же хорошо будет поспать наконец! Как жаль, что в Данстарском убежище не привелось отдохнуть. Цицерон там чуть не окочурился от холода. И стражи покоя не давали. Проклятые призраки! Ходят и ноют. Тяжко им, слышь, служить Ситису. Ах, милая, милая Мать, почему ты не дашь нам Слышащего? Ветер проклятущий! Цицерон уже продрог до костей! Похлебки бы горячей! Эх, на Драконьем на мосту Схвачу милку за косу! На Драконьем мосте Милку в речку бросьте! Лошадь Цицерона была относительно свежая. Он украл ее ночью на конюшне Вайтрана, оставив взамен свою клячу, исхудавшую за время долгой дороги: далеко не все фермеры соглашались продать странному человечку не только еду, но и корм для лошади. Когда он выезжал из Ривервуда, погода стояла тихая, но сейчас сосны по сторонам дороги качались и скрипели. Бормоча себе под нос и напевая, Цицерон не сразу понял, что это не ветер усиливается, а раздается шум гигантских крыльев. Лошадь внезапно испуганно заржала и понесла. Цицерон судорожно схватился за поводья: — Стой, проклятущая, стой! Но лошадь не слушалась и неслась, как сумасшедшая. Цицерон наконец поднял голову и заорал. Черная тень накрыла дорогу. Гигантские чешуйчатые лапы схватили когтями повозку и подняли вверх вместе с седоком и лошадью. Потащили все выше, выше — и внезапно отпустили. Одавинг с шумом приземлился неподалеку от изувеченных падением тел. Айя соскочила с его шеи и побежала к трупу скомороха. — Кванарин, — пробасил Оавинг, — сними упряжь с лошади. Хорошее мясо, свежее. «Не знала, что драконы любят отбивные», — хихикнула про себя Айя и принялась распрягать убитую кобылу. Она не снимала перстень Астрид, и эта работа давалась ей легко, она переворачивала лошадиный труп так, словно это была детская качалка. — Вот. Приятного аппетита, как говорится. Не обращая внимания на тонкости драконьего обеда, Айя принялась осматривать труп Хранителя. Странный шутовской наряд оказался на редкость занятно зачарован, и вскоре Одавинг попросил: — Я хочу и его! — Ешь. Нам на руку, если следов не останется. — Она подняла полуголое тело за руку и швырнула в сторону дракона, как хозяин кидает собаке кость. В дорожном мешке скомороха вещей было немного: несколько тетрадей, которые Айя решила прочесть на досуге, пара склянок с ядом, мешочек с золотом — довольно увесистый, нижняя рубаха и запасные портки. Айя увязала дневники, скоморошью одежду и мешочек в рубаху и крепко стянула рукава, а потом подошла к ящику, который треснул от падения. Отшвырнув в сторону крышку, она замерла. Перед ней был древний саркофаг самого причудливого вида, напоминавший толстую матрону, скрестившую пальцы на животе. Айя дотронулась до замка и отдернула руку. — Отвратительная сила, — вынес свой вердикт Одавинг. — Мерзость. Что станешь делать? — Уничтожить Мать Ночи нельзя. Надо спрятать саркофаг так, чтобы его не нашли никогда. — Давай бросим его в море. В глубину. — Я бы предпочла лаву в двемерских руинах, но возни слишком много. Ты не устал? — Мал Кванарин, — прохрипел Одавинг. — Дова не устают. — А я вот устала от этой суеты. — Не оставляй добычу, Кванарин! Ох, и правда, пришлось посуетиться: дракон нес в лапах саркофаг, а Айя крепко прижимала к себе узел, пригнувшись к гигантской красной голове. «Добычу» она спрятала в Придорожных руинах вместе с остальными трофеями. А дальше — долгий полет к Морю Призраков, выбор места подальше от островов. Наконец Одавинг разжал когти и саркофаг Матери Ночи с шумом упал в ледяные воды, похороненный навсегда или, по крайней мере, на несколько столетий, если смертные когда-нибудь научатся опускаться на такую глубину.

***

Стража Драконьего моста чуть с ума не сошла, когда к деревне подлетел дракон и завис на достаточной высоте, чтобы его не достали стрелы, и все увидели сидящую на его шее женщину, которая первым делом бросила вниз какой-то узел. — Не стреляйте! Я Довакин! — крикнула она достаточно громко, чтобы ее услышали. Дракон опустился на площадь перед трактиром и постом Пенитус Окулатус. — Довакин? — командир стражи опешил, глядя, как женщина спокойно сползает вниз с шеи дракона. — А твой… он не станет лютовать? — Не трогайте его и не раздражайте. Он брат. Нии Зеймах! Одавинг повернул в сторону Айи свою безобразную голову, внимательно посмотрел на нее, но ничего не сказал. — Мне нужно к капитану Марону. — Да вот же он, — указал стражник. Действительно, командир Пенитус Окулатус точно так же, как и остальные жители деревни, в крайнем изумлении разглядывал мирного дракона. Айя схватила свой узел, который выглядел заметно меньше, чем в прошлый раз, и вбежала по ступенькам крыльца. — Я убила Тёмное братство! — заявила она. — Что?! — вскричал Марон. — Я убила Тёмное братство. Всех его членов до единого, а саркофаг Матери Ночи мы утопили в Море Призраков. — У тебя есть доказательства? Зайдем внутрь. В первой комнате поста, служившей одновременно и приемной, и кухней, и столовой, Айя развязала узел и стала демонстрировать трофеи: броню, кинжал Астрид, череп Бабетты. — Клянусь Акатошем! — воскликнул потрясенный Марон. — Ты правда это сделала! Одна! Я немедленно отправлю послание императору. А тебе полагается награда, Довакин. Прости, она, конечно, слишком мала за такой подвиг, но столько мне выделили из казны. Он спустился вниз, в полуподвальное помещение и долго гремел ключами, а потом вернулся, таща здоровенный кожаный мешок, набитый монетами. — Здесь три тысячи септимов, — крякнул он, грохнув мешком об пол. — Спасибо и на том, — усмехнулась Айя, вспоминая, что неказистый Дом теплых ветров в Вайтране обошелся ей в пять тысяч без обстановки. — Это награда за сведения о Темном братстве, Довакин. Или за голову одного из его членов. Император и представить не мог, что кто-то сможет уничтожить всех убийц. — Да полно, капитан. Я собираюсь пожертвовать эти деньги сиротскому приюту в Рифтене. А броню… вот эту… и эту… я, с твоего позволения, заберу, чтобы изучить. Остальное можешь отправить в столицу, как доказательство. Думаю, придворные маги смогут подтвердить, что это подлинные вещи. А череп ребенка-вампира станет уникальным экспонатом в императорском музее. Не сочтите за беспокойство, капитан, мне бы разжиться заплечными мешками. Думаю, штуки четыре мне хватит. — Боги, за такое великое дело!.. — Марон опять сбегал вниз, чем-то погремел и вернулся с просимым. Мешки были уже не новые. Кажется, капитан, не долго думая, просто выбросил из них чьи-то пожитки. Попрощавшись с ним, Айя вышла на улицу. Слухи в деревнях распространяются быстро. Кто-то из стражи услышал ее слова о Темном братстве, передал остальным, а там и до местных дошло. Толпа приветствовала Айю криками и рукоплесканиями. Она только прижала ладонь к сердцу на мгновение и поспешно забралась на шею Одавингу. — Летим обратно к Придорожным руинам.

***

— Довакин не должен говорить «зеймах», — ворчал Одавинг, наблюдая, как Айя перебирает добычу и складывает ее в мешки. — Довакин — Кванарин. — Само вырвалось, — раздраженно отозвалась Айя. — Я могла бы солгать тебе, придумать отговорку, но ничего в голову не лезет. — Хм… — задумчиво выдохнул Одавинг. — Довакин — не Кванарин. — Угу… можешь лететь на Глотку Мира… — Хм… Полечу, пока не призовешь меня опять. — Знаешь, что меня печалит в Дова? —  выпустив мешок из рук, потрясенная Айя подошла ближе к Одавингу. — Что вы почти не знаете привязанности. — Дова знают. Редко. Что это у тебя? Айя чувствовала, что кровь шумит у нее в ушах. Она пыталась сдержаться, но слезы сами катились у нее из глаз. — Мал Довакин. Киир Дова. Ты устал. Не Кванарин. Малдов. — Одавинг приблизил свою голову вплотную к Айе. Та, насколько достало длины рук, обхватила чешуйчатое рыло и заревела в голос. Дракон терпеливо ждал, пока она успокоится, потом улегся поудобнее. — Малдов устал. Земля холодная — Одавинг горячий. Брось мешок под голову и ложись. Айя недоуменно посмотрела на дракона, а тот указал мордой на свое крыло. Айя схватила мешок помягче, с броней, и нырнула в кожистое укрытие, сделала так, как советовал дракон, и улеглась, свернувшись калачиком. — Малдов устал, — прозвучал хриплый голос. — Спи. Одавинг будет сторожить.