Глава 8. Тайна Хьерима

Ульфрик поразился, какой измученной Айя вернулась в Виндхельм. Стража, конечно, доложила, что она прилетела на драконе, но тот высадил ее неподалеку от конюшен. Довакин была нагружена заплечными мешками, как вьючная лошадь, и стражники бросились к ней на помощь, лишь только дракон улетел. Часть добра она оставила в таверне, но прихватила с собой во дворец мешок с золотом. Пуд семпимов без малого грохнул о каменный пол ярловых покоев. — Здесь три тысячи, — заявила Айя, — потратьте на нужды Квартала Серых, серджо. Я сперва собиралась отвести это в Рифтенский приют, но сил уже нет. Пожертвую из доходов. — Три тысячи? Ты с ума сошла! — Во-первых, надо заплатить капитану Гьялунду на провоз тех, кто захочет поселиться в Вороньей скале. Во-вторых, выделить им по сотне на первое время. Ну что останется — в ремонт очередных домов. — Погоди, —Ульфрик вдруг понял всю смехотворность ситуации. — Имперцы заплатили тебе за уничтожение Темного братства всего три тысячи септимов? — Это не вина капитана, — заступилась Айя, — он же не думал, что кто-то сможет это сделать. Деньги предназначались за сведения или убийство кого-нибудь из ассасинов. — Как ты это дотащила? Понять не могу. — Вот, — Айя показала перстень. — Он позволяет нести довольно большой груз — не беспредельный, конечно, — и вызывает ощущение, что сам ты не весишь ничего. — Хорошо бы изучить его секрет, — мечтательно проговорил Ульфрик, — зачаровать побольше колец… — В бою такое зачарование будет только мешать, серджо. — А в переходах? — Да, пожалуй, облегчит воинам жизнь. А вы собираетесь в поход, мой ярл? — Я не собираюсь нарушать перемирие, — с досадой в голосе ответил Ульфрик. — Но ты все-таки покажи перстень Вунферту. — Хорошо. Только если он не будет уверен, что сможет изучить зачарование, портить перстень не дам. Я слабая женщина, — прибавила она со смешком, — а мне еще детей кормить. Все на своем горбу приходится тащить. Ульфрик рассмеялся, хлопнул в ладоши и позвал прислугу. — Что же я как мужик неотесанный себя веду. Садись у огня. Выпьешь со мной? — Никак мед готов? — спросила Айя, опускаясь в кресло. — Пока нет. Но у нас ведь есть подходящий повод, чтобы откупорить бутылку Сурили? Расскажешь мне, как все было? Служанки, повинуясь распоряжению господина, быстро принесли вино и холодные закуски. — Боги, да ты голодна! — воскликнул Ульфрик, заметив, как Айя жадно смотрит на колбасы, сыр и хлеб. — Признаюсь, да, — кивнула та, — но мне этого вполне хватит, серджо, не хлопочите. Вот побеседую с вами, посмотрю, как там дела в Хьериме, в Квартале Серых и отправлюсь на остров. Я ужасно соскучилась по детям… — тут она хлопнула себя по лбу. — Мне ж еще в Данстар надо! — Зачем? — удивился Ульфрик, разливая вино по кубкам. — Там над городом есть полуразрушенная крепость. В преддверии стоит алтарь Мары и живет ее жрец Эрандур. Я хотела пригласить его к себе в качестве учителя для детей.   — Опять полетишь? — Чтобы побыстрее, — с наигранным извинением в голосе ответила Айя. Ульфрик шутливо погрозил ей пальцем. — Ешь, пей, я пока расскажу, какие у нас новости. Правда, их немного, и они не такие героические, как у тебя. Давай, давай, тосты потом. Закуси сперва. — Угу, спасибо, — Айя накинулась на аппетитные колбаски. — Стоки пробили, так что у твоих любимых данмеров нынче уже не воняет, — небрежным тоном принялся перечислять Ульфрик. — Брунвульф приходил, докладывал, что в Воронью скалу готовы переселиться аж четыре семьи. Кстати, в «Очаге и свече» на тебя ворчат — они остались без музыки. В Коллегию бардов запрос отправили, но когда еще оттуда кто-нибудь доберется! Начали ремонт в двух домах в самом конце Квартала. Колдер побрился, в Хьериме днюет и ночует. В столовой первого этажа вскрыли пол и обнаружили сюрприз… — Что за сюрприз? — чуть не поперхнулась Айя. — Увидишь. — Серджо, ну пожалуйста! Я ненавижу сюрпризы! — Обнаружился люк в подвал. Оказывается, в этом доме есть подвал, но пол почему-то подняли выше и люк исчез под досками. — А в подвале ничего опасного нет? — Нет, просто там ремонт требуется. Так что нечего тремя тысячами разбрасываться. Айя наконец утолила голод, выпила с Ульфриком за победу над Темным братством и принялась рассказывать, но как-то сухо и скомканно. — Вы уж простите, серджо. Нечем тут особо хвастаться. Это ведь не бой был, а убийство кучки ассасинов другим ассасином, более сильным. — Вот не выдумывай! Ты не ассасин. Ты спасла Скайрим от напасти — в очередной раз. Другое дело, что ты слишком много сражаешься — не женское это дело. Самой вон с детьми побыть хочется. — Ну, засадить меня за прялку вряд ли получится, серджо, — усмехнулась Айя. — Да и не умею я прясть. Вот готовить умею, и вкусно — мать научила, до того, как прокляла. Одёжу залатать смогу, а что-то сшить — нет. Мать умела вязать на спицах — чулки теплые, шарфы да жилетки, но мне эту премудрость не передала. Ульфрик не спрашивал, куда делась данмерка Хлена — успел уже выяснить, что она умерла от атаксии где-то через полгода после того, как ее дочь исчезла из Виндхельма. — Пойдем к Вунферту, — предложил ярл, — покажем ему твой перстень. — Пойдемте, серджо. Лаборатория Вунферта вся пропахла медом и забродившим виноградом. Старый маг долго вертел перстень в руках, надел на мизинец, оценил эффект, потом положил на стол для зачарования, и свечи по краям разом замерцали и стали отсвечивать красным. Старик поспешно схватил перстень и вернул Айе. — Этот перстень зачарован не в Нирне, — заявил он. — Уж не знаю, в каком плане Обливиона он создан. Снять зачарование нельзя, только сломать артефакт. «Значит, я смогу его изучить», — подумала Айя. — Жаль, — вздохнул Ульфрик. — Магии, уменьшающей вес переносимого груза в Скайриме достаточно, — заметил маг, — но, конечно, она не настолько сильна. А этот перстень еще и прибавляет выносливости и чувства невесомости. Удивительная вещь.

***

В Хьериме пахло свежеструганными досками, раствором, похлебкой для рабочих и масляными лампами. Колдер встретил Айю поклоном, провел по первому этажу. Печь в бывшей кухне уже разобрали, клали на новом месте, а на прежнем — строили камин. Работа, видимо, не затихала ни днем, ни ночью. Рабочие выглядели довольными, появление хозяйки приветствовали возгласами одобрения за ее щедрость. Айя с удивлением заметила среди рабочих и Ангренора Ненагражденного, уже успевшего за поденную плату справить себе новую одежку — простую, но уж куда лучше прежних лохмотьев, да еще фартук для работы себе прикупил. Он занимался тем, что строгал доски. И что самое поразительное — вместе с нордами работало еще и три данмера: обшивали стены будущей детской новыми панелями. — Все выглядит замечательно, — Айя осталась довольной, но спросила на всякий случай шепотом: — Рабочие не ссорятся между собой? — Нет, госпожа, им некогда, — одними губами улыбнулся Колдер. — Что вы за подвал такой открыли?   — Да вот, извольте взглянуть. Он подвел Айю к люку — обычному, деревянному, — легко откинул в сторону. Взял масляный фонарь и быстро спустился вниз по лестнице: — Позвольте помочь, госпожа. — Довакина хочешь полапать? — фыркнула Айя, отмахиваясь. Очутившись на каменном полу, она осмотрелась. Подвал оказался совсем небольшим. Тут было холодно, но на удивление чисто и сухо. — Мы ставили жаровни и сушили воздух, — пояснил хускарл, — очистили помещение полностью. Непонятно, что здесь располагалось, но можно устроить подпол для хранения запасов. — Почему подвал такой маленький по сравнению с первым этажом? — удивилась Айя. — И вам не кажется, что это какая-то другая архитектура, не нордская? — В самом деле, — согласился Колдер. — Да еще колонны эти. И плиты иначе вытесаны. — Посмотрите: здесь кирпичная кладка. Зачем она? Зовите рабочих, за стеной явно что-то скрыто, ведь колонны стоят не по центру. Мне кажется, там продолжение подвала. Колдер позвал рабочих с инструментами и дополнительными фонарями, и стоило разбить несколько кирпичей, как стало понятно, что стена, действительно, всего лишь ширма и закрывает продолжение подвала. В образовавшееся отверстие пыхнула струя пыли, заставив рабочих отпрянуть. Когда дыру увеличили достаточно, Айя по пояс залезла в нее и стала светить фонарем. Ей показалось, будто что-то белеет по обоим углам, но луч света туда не доставал. Однако то, что открылось прямо перед ней, привело Айю в восторг. — Ломайте дальше! — весело скомандовала она. — Там еще три колонны и такие же каменные плиты, что и здесь. А еще там дверь! Ее охватил азарт охотника за сокровищами. Рабочие быстро пробили в кирпичной кладке что-то вроде арки. Колдер решительно оттеснил Айю. — Позвольте, госпожа! Я все-таки ваш хускарл. Он обнажил меч и вошел в прогал. — Здесь два тела, — послышался вскоре голос. — Мумии, можно сказать. — Мертвяки по моей части! — Айя ринулась следом. В свете двух фонарей она увидела, что с двух сторон от двери, по углам, скрытые до поры кирпичной кладкой, сидят, прислонившись к стенам, два воина в странной броне. Они не были похожи на драугров: лица лишь немного сморщились, обнаженные до плеч руки — тоже, а кожа была светлая, практически белая и удивительно чистая. — Это же снежные эльфы, даэдра меня задери! — воскликнул Колдер. — Эльфы? — рабочие ринулись в прогал. Норды смотрели на тела с суеверным страхом, а двое данмеров — с любопытством, но никто не решался подойти ближе, стояли у одной из колонн, перешептывались. — Какая прекрасная броня! — восторженно вскрикнула Айя, подбежала к одному из тел и опустилась на корточки, поставив фонарь на пол. — Осторожнее, госпожа! — предостерег хускарл. — Все в порядке. Он же не встал при нашем появлении. Броня оказалась легкой, но, видать, очень прочной. Белая, из непонятного твердого материала, со вставками из серебристого металла и голубоватых камней. Странные угловатые очертания ее, не лишенные, впрочем, изящества, вызывали в памяти и панцири насекомых, и крылья летучей мыши, и кристаллы льда. — Что за чудо — эта корона, — проговорила Айя и сняла головной убор с мумии. Мертвец внезапно открыл глаза. Это был хорошо знакомый голубой свет, который источали глаза драугров. Айя от неожиданности отшатнулась и беспомощно попятилась назад, нелепо перебирая ногами. Колдер бросился на помощь, оттолкнул хозяйку в сторону и пронзил грудь мертвяка мечом, а потом снес и голову. Однако сзади со стоном поднимался второй страж. Как на грех, при Айе был только кинжал, лук она оставила в трактире. Но на помощь пришли рабочие, накинувшись на неуклюжего мертвяка. Думали ли фалмеры, что их вечного охранника прибьет кучка простых мужиков с молотками и зубилами? А древней броне было хоть бы хны. Мертвяки потеряли конечности и головы, но прекрасные доспехи остались целы. Увы, носить их Айя бы не смогла — все-таки оба мертвых эльфа были очень высоки ростом, но она обожала трофеи и редкости, и уже предвкушала, как одна броня займет почетное место в ее доме на Солтсхейме, а вторая — в Хельяркене. Освобожденные от брони останки выволокли на улицу, сложили на заднем дворе, слегка полили маслом и подожгли, подбросив для верности в костер несколько поленьев. Придя в себя после небольшого побоища, Айя ощутила, насколько влажный и спертый воздух во вновь открытой части подвала. Все было покрыто толстым слоем пыли и плесени, дверь тоже нуждалась в чистке — к тому же на ней угадывались какие-то резные знаки. Айя поспешно выбралась наверх и заметалась в поисках щетки. Найдя наконец все необходимое, завязала нос и рот полотенцем и нырнула в подвал. Там она принялась очищать дверь от наслоений. — Госпожа, чего ручки мараете? Да и надышетесь еще, — один из данмеров попытался оттеснить ее в сторону. — Какая я тебе госпожа?! — рыкнула Айя сквозь полотенце. — Воды лучше принеси. Спустя полчаса дверь была очищена. — О боги, это же древний фалмерский язык? — разочарованно простонала Айя, указывая на странные буквы, высеченные на двери — тоже непонятной, лишенной и замка, и ручек. — Может, выломать? — предложил Колдер. — Ага! А оттуда выскочит что-нибудь, почище наших красавцев, которые тлеют на заднем дворе, — съязвила Айя. — Нет, это следует прочесть, чтобы хотя бы знать, с чем мы имеем дело. Но кто сейчас в Скайриме может знать фалмерский? — Вдруг в Коллегии магов могут что-то посоветовать? — предположил Колдер. — Возможно, — кивнула Айя, прекрасно зная, к кому она обратится за помощью. — Разберите до конца стену, очистите тут все, просушите помещение. Дверь на всякий случай завесьте чем-нибудь. Потом заприте подвал и ключ держите при себе. А я подумаю, что тут можно сделать. — Слушаюсь. Айя позаимствовала у хускарла бумагу, перо и чернила и тщательно скопировала письмена с двери, на что ушло порядочно времени. — Желаете, чтобы работы ускорились? — поинтересовался Колдер, помогая Айе вылезти из подвала, против чего та не возражала, ведь опереться на руку хускарла — не то же самое, что он станет хватать тебя за талию и снимать с лестницы. — Как работали, так и работайте. Когда у вас обед, кстати? — Да вот часа черед три сядут. Айя подошла поближе и заговорила шепотом: — А как едят? Норды отдельно, а данмеры отдельно? — Нет, зачем же? — удивился Колдер. — Все вместе садятся. — Потому что вы им велели? — Сами так решили. Данмеры сперва отошли, было, в сторонку, а наши им: мол, брезгуете, что ли? Те — нет, мол, и не думали. Вот так все вместе и стали есть. Айя призадумалась. Работа сплачивает, это верно. А что еще? — Госпожа, вас посетила очередная идея? — с мягкой иронией спросил Колдер. — Угу. Побегу я к ярлу. — О, боги! — рассмеялся хускарл. — С вами не соскучишься!

***

— Что такое? — воскликнул Ульфрик, когда взъерошенная Айя влетела в его кабинет. — Где ты так измазалась? — На стройке, — махнула она рукой. — Не о том речь, серджо. Что вы хотите делать с домом Калисто? — Да ничего, — пожал плечами Ульфрик. — Наследников у него нет. Стоит заколоченный. Возможно, кто-то захочет его купить. Там-то он никого не резал. — Я его куплю! — Зачем он тебе, женщина? Что ты еще задумала? — расхохотался Ульфрик. — Библиотеку. — Чего? — Библиотеку! Ни у кого в Скайриме нет, а у вас будет! У меня скопилось столько лишних книг… то есть, они лишними не бывают… то есть нескольких экземпляров одних и тех же книг. Пусть люди приходят и читают, или на время домой берут. Найдем библиотекаря, я опла… — Стой! Никаких «я оплачу»! — рявкнул Ульфрик. — Можешь пожертвовать книги, если хочешь, остальное я сам сделаю. План мне нравится. — Дом ведь стоит на границе между кварталами, — Айя умильно улыбнулась. — Да-да, твои любимые данмеры тоже смогут туда приходить, — усмехнулся ярл. Айя захлопала в ладоши и едва не запрыгала, как девочка. — Да что с тобой? Уходила чуть живая, мрачная такая, а сейчас едва не пляшешь. Не в библиотеке же дело! — Мы кое-что нашли в Хьериме. Но Колдер все расскажет, думаю. Только, чур, это мое! Но если там сокровища — я поделюсь. — Да что там может быть? — махнул рукой Ульфрик. — Тайны фалмеров, — «замогильным» голосом ответила Айя. — Вот эльфы… это все твое, — Ульфрик давился от смеха. —  И вообще… иди, иди отсюда, женщина! Иди, а то до греха доведешь, получишь розгами по мягкому месту! Ты мне тут еще публичные бани изобретешь… — Никто вас за язык не тянул, моя ярл! — сверкая глазами, воскликнула Айя, тыча пальцем в его сторону. — Вот я тебя! — зарычал, как медведь, Ульфрик. Айя взвизгнула и выбежала из кабинета мимо опешившего Йорлейфа, идущего к ярлу с докладом. Управитель встревоженно посмотрел ей вслед, слыша, как за дверью Ульфрик продолжает смеяться. «Упасите боги! — подумал управитель. — Ведь влюбится еще. Видано ли дело — жена-данмерка! Позор на весь Скайрим!»

***

«Мне бы не помешали какие-нибудь сокровища, — думала Айя, возвращаясь в таверну. — Одни сплошные расходы».  «Так в чем же дело? — раздался в голове вкрадчивый голос. — В твоей библиотеке на Солстхейме есть книга под названием «Печать смерти». Прочти ее». М-да, название звучало многообещающе — во всех смыслах. «А что мне делать с фалмерским языком, мой Принц?» — «Учить. Когда вернешься на остров, тебя будет ждать сюрприз. Там и поговорим». Да уж, Хермеусу Море Айя не рискнула бы говорить, что не любит сюрпризов. Да Принц это и так знал. Вот уж, поди, потешался над ней сейчас. В «Очаге и свече» Айя быстро вымылась, пока служанка чистила ее штаны и жилет из шкуры нетча, потом оделась, сменив рубашку на чистую, закуталась в меховой плащ и отправилась в Квартал Серых. Ульфрик был прав: здесь уже не чувствовался запах канализации, да и улицы стали заметно чище. Но тут постарались сами жители: поняв, что на их нужды наконец-то обратили внимание, они воодушевились и стали смотреть на квартал уже не как на «загон для эльфов», но как на свой дом. Айю встретили восторженно, особенно жители тех домов, которые первыми принялись ремонтировать. И ведь совсем немного требовалось: первым делом — перестелить полы, кое-где заново утеплить стены, покрасить, но точно не перестраивать ничего. Дома стояли века и века, и просуществовали бы столько же, ведь строили их фалмеры. Будущие переселенцы, которые уже «сидели» на узлах и сундуках, нервничали: они и рады были принять помощь от «госпожи», но при этом и гордость не дремала, а следом и страх подступал — смогут ли устроиться на новом месте, смогут ли заработать и отдать долг? Айя, как могла, успокоила семьи: мол, не столь уж большие получатся долги, чтобы они не смогли понемногу их отдать. А уж работы в Вороньей Скале будет много, это она с уверенностью обещает. На следующее утро договорились отплыть на Солстхейм.

***

Остров встретил Айю на удивление ясной погодой, даже солнце угадывалось сквозь вечную дымку. Она сгрузила на пристань всю поклажу, и немалую: большой сундук и два заплечных мешка. Следом за ней на причал стали вытаскивать свои пожитки переселенцы. Встречал корабль второй советник Адрил Арано вместе с супругой. — Свет Азуры с тобой, мутсера, — советник улыбнулся Айе. — Живи долго и процветай в трех добрых даэдра, серджо. Мутсера Синдири, какой приятный сюрприз! Дождавшись, когда приезжие закончат выгружать вещи, советник обратился и к ним: — Приветствую вас в Вороньей скале. Надеюсь, она станет для вас всех настоящим домом. Мутсера Айя, представьте мне и моей супруге наших новых граждан. — Бален Марин с женой Таной и сыном Бралом. Оба земледельцы и хотели бы восстановить старую ферму Аттиуса. Метин Фалабат и его жена Дравелли. Эврен Фендас. Сера Фалабат и Фендас собираются работать в шахте. Эндрис Алан — отличный плотник. — Прекрасно, — кивнул второй советник. — Люди нам нужны. Надеюсь, мы всей общиной поможем вам обустроиться в кратчайшее время. Мы подготовили пустующий дом, первое время вы можете разместиться там. Столоваться будете в «Пьяном нетче», а можете и в доме еду готовить. — Прошу за мной, — госпожа Синдири сделала приглашающий жест рукой. Стражники в порту предложили свою помощь в перетаскивании пожитков, и небольшая процессия скоро удалилась. Тогда на причал наконец выбрался с корабля Эрандур. Не будь он данмером, про него следовало бы сказать — «слегка позеленевший». Во время плавания его укачало. Да и за последние несколько часов он пережил столько, что все это почти вытеснило из памяти события, связанные с очищением Храма Призывателей Ночи и гибелью старых друзей. Накануне днем, когда он сидел в своем убежище и читал Славословие госпоже Маре, снаружи раздался громовой голос: — Жрец Эрандур! Выходи, я хочу говорить с тобой! Голос был страшным и нечеловеческим. Эрандур уронил книгу, подкрался к двери, приотворил ее и осторожно выглянул. Прямо перед башней на сияющем снегу сидел огромный красный дракон. — Выходи! Довакин прислал меня. — Госпожа Айя! — Эрандур вышел на площадку перед дверью. — Одавинг не хотел лететь, но Довакин просил. Малдов, зеймах просил. Довакин хочет, чтобы ты плыл на Солстхейм, учил детенышей. Эрандур обладал цепким умом, он сложил два и два и сообразил, что детеныши — это приемные дети Айи. — Я сейчас же соберусь в путь. Благодарю, господин… Одавинг? Это же ваше имя, господин дракон? Я так польщен, что такой великий дракон как вы прилетел, чтобы сообщить мне послание госпожи Айи. — Хм… Неглуп ты, жрец. Учтив. Зеймах просил доставить тебя к Виндхельму. Довакин отплывает завтра, хочет, чтобы ты плыл тоже. — Лететь? — дошло до Эрандура. — Боги… Он сообразил, почему Айе пришлось уговаривать дракона и низко поклонился тому. — Бери, что тебе надо. Одавинг подождет, — дракон смягчился, умасленный почтением со стороны Эрандура. — Я мигом! Кинувшись в преддверие храма, он схватил простыню, наскоро побросал на нее исподнее, вторую робу, пару книг, которые не хотел бросать, увязал пожитки в узел и бегом бросился к дракону. Тот посмотрел на жалкий узел Эрандура, хмыкнул и сказал: — Ты прямо так полетишь? Мей! Глупец! Ты замерзнешь. Я не хочу, чтобы Довакин получил ледышку вместо мага. — Ах! — Эрандур хлопнул себя по лбу. — Простите, господи дракон, я сейчас. Он бросил узел на снег, сбегал за меховым плащом, кое-как закутался в него и опять схватил свой узел. — Скачешь и скачешь. Заяц! Кавиир! — дракон опустил голову. — Полезай! Эрандур проскулил что-то невразумительное, с трудом вскарабкался на Одавинга, ухватил поудобнее узел, обнял дракона за шею, как мог, и крепко зажмурился. — Я готов, господин дракон. Зашумели крылья, и Эрандур почувствовал, как его поднимают в воздух. Открыть глаза он рискнул лишь спустя несколько минут. Осторожно приподнявшись, посмотрел вокруг и издал восторженный крик: — О боги! — Нравится? — хмыкнул Одавинг. — Какая же красота! — Никому не говори, что летал! Слышишь? — Клянусь, господин дракон! Некоторое время Эрандур наслаждался красотами, стараясь смотреть вперед, по ходу лета дракона, но вскоре даже меховой плащ перестал спасать от холода, и когда дракон опустился на дорогу, неподалеку от города, жрец почти окоченел. Он смутно помнил, что их встречала Айя, помнил, как она благодарил дракона и прощалась с ним, потом потащила его скорее в город, а трактир, в тепло. В горячей ванне Эрандур кое-как оттаял, потом его сытно накормили, и он вернул способность соображать. И вот теперь он стоял на пристани Вороньей скалы и с интересом, насколько позволяло его состояние, осматривал незнакомый доселе мир. — Позвольте представить вам, серджо, моего друга, сера Эрандура, — говорила меж тем Айя. — Эрандур, познакомься со вторым советником, серджо Адрилом Арано. — Большая честь для меня, — пробормотал Эрандур. — Ты данмер, а служишь аэдра? — с неодобрением в голосе спросил Арано. — Какому аэдра ты служишь? — Я служу госпоже Маре, серджо. Так уж вышло, что ее жрецы спасли меня и выходили. — Серджо, — вмешалась Айя, — сера Эрандур вовсе не собирается проповедовать на острове. Я пригласила его в качестве учителя для моих детей. Эрандур — ученый и знающий человек, к тому же владеет магией. — Тогда добро пожаловать в Воронью скалу, — улыбнулся Арано. — Друг госпожи Айи — наш друг.  Я пойду доложу советнику Морвейну о вашем прибытии, мутсера, и о прибытии наших новых сограждан. Арано неторопливым шагом покинул пристань. Жрец пожал плечами, глядя ему вслед. Надо же, какой важный. Айя меж тем попросила матросов доставить ее сундук в дом, заплатив им за хлопоты. Сама она надела заплечный мешок и взяла второй, который тут же перехватил Эрандур. — Вот, возьми мой узел, он легкий. — Пойдем, пойдем, Эрандур, — Айя взяла его под руку. — Как ты себя чувствуешь? — Жить буду, дочь моя, — усмехнулся тот. — Но тебя тут уважают, должен заметить! — Я чувствую себя по-настоящему дома только тут. Хотя и Скайрим люблю. Они шли по улице, Эрандур осматривался, отмечая, что данмерское поселение выглядит не ахти. И все же вокруг кипела жизнь: торговцы на рынке не скучали, стражники в странной броне важно расхаживали или стояли на постах. Все здоровались с Айей: кто с радостью, кто с почтением, но ни один из встречных не бросил приветствие мимоходом, небрежно. Вот и кузница, там работал не данмер, а… однако, для Эрандура многие представители человеческих рас были на одно лицо. — Привет, Айя! Рад, что ты вернулась, — акцент кузнеца выдал в нем бретонца. — Привет, Гловер! Эрандур продолжал осматриваться: приметил несколько молодых сосен, посаженных точно недавно, но и мертвые деревья, убитые пеплом Красной горы, все еще торчали то здесь, то там. — Я сейчас угадаю, где твой дом, дочь моя, — сказал Эрандур. — Вон тот. — Как ты догадался? — Ты посадила молоденькую осину и несколько кустов, которые, очевидно, привезла из Скайрима. Но сколько же тут разрушенных домов! — К сожалению. Надеюсь, что скоро это изменится. Фундаменты ведь уцелели, они прочные, можно отстроить дома заново. — А там что такое? — Эрандур указал на странный обелиск у моря. — Это Камень Земли, я все тебе покажу здесь, но пойдем скорее, я так соскучилась по детям.