Глава 12. Глас фалмеров

Вернувшись от Нелота, Айя вдруг вспомнила о разбойниках возле рощи Бродира, но решила не марать рук, она просто рассказала о них капитану Велету, а тот отправил отряд на ликвидацию шайки. Но когда стражники вернулись, то доложили, что обнаружили на поляне только четыре обугленных тела, далеко не свежих — видать, дракон постарался. Стражники притащили с собой кое-какое оружие, принадлежавшее бандитам, и с разрешения капитана отдали Мелори на переплавку. Вскорости Вороньей скале понадобилось бы множество лопат, пил и топоров.   Морвейн обрадовался сталгримовому кинжалу, как ребенок: он давно мечтал о таком, но упрямые скаалы не хотели договариваться и отказывались изготовить оружие даже за плату, а предложить им что-нибудь на обмен в ту пору у советника было нечего. — Нам нужно собрать вечером всех жителей Вороньей скалы и обсудить союз с драконом, — напомнила Айя. — Вряд ли «Пьяный нетч» сможет вместить всех — мы там просто задохнемся. Мне кажется, рыночная площадь — это лучший выход из положения. Прикажите стражникам уведомить жителей о грядущем собрании. — Да, конечно, — пробормотал советник, но его взгляд был рассеянным, а пальцы нервно теребили край одежды. — Отбросьте колебания, серджо, — улыбнулась Айя. — Смелее. Люди увидят вашу решимость и потянутся за вами. И главное: не забудьте — союз с жителями, а не домом Редоран. — Вот это я точно не забуду! — воскликнул Морвейн. Когда Айя сделала шаг к выходу, он не выдержал и тихо окликнул её: — Мутсера... Айя. Вы уверены, что это... правильный путь? Собрать «всех»? — В его голосе звучала не трусость, а тяжесть предвидения. — Я знаю этих людей. Их страхи, их старые ссоры. Дракон может явиться не объединяющей силой, а яблоком раздора. Мы можем всё потерять, что с таким трудом начали отстраивать. Айя остановилась и внимательно посмотрела на него. Впервые она увидела не советника Редоран, а Морвейна — человека, который боится не за свою шкуру, а за хрупкую общность, доверенную ему. — Тогда нам и нужно это собрание, серджо, — сказала она мягко, но твёрдо. — Чтобы страхи вышли на площадь, а не гноились в домах. Чтобы раскол наметился на наших глазах, а мы быстро с ним справились. Будьте вождем своих граждан. Они ждут вашего слова. Морвейн глубоко вздохнул, и его плечи распрямились. Не от уверенности, а от принятия неизбежности. — Вы правы. Простите мою слабость. До вечера Айя забыла о всех проблемах. Как ей ни хотелось прочитать Черную книгу, она решила отложить это на потом. Но ее неуемная натура жаждала деятельности, поэтому она затеяла в доме перестановку. Посоветовавшись с Лидией, Айя решила переселить детей в ее комнату, а в детской, где оставалась кровать Эно, устроить спальное место для Эрандура. Если девочки стали бы мешать Лидии, та всегда могла ночевать в большой комнате, на двуспальной кровати. В кладовой провели ревизию, Айя собрала некое количество оружия и брони, решительно засунула все в один из сундуков и отволокла к Гловеру, сбагрив ему трофеи частично за живые деньги, а частично под расписку. Железное оружие она просто пожертвовала ему на переплавку — для изготовления строительных материалов. — Знаешь, если так пойдет дальше, я не справлюсь один, — признался Гловер. — Вороньей скале потребуется второй кузнец. — Это уж само собой, — кивнула Айя. Выходя от Гловера, Айя в который раз бросила взгляд на смутную теневую метку на стене его дома. В ее коллекции хранилась книга об этих воровских знаках. Айя не могла четко увидеть, как именно обозначен дом кузнеца, но что Мелори связан с Гильдией воров, она знала определенно. В конце концов, она имела дело с Бриньольфом, когда искала в Крысиной норе Эсберна. Беседовала и Делвином Мелори и не сомневалась, что он — старший брат кузнеца. Они и внешне были похожи. Айя все чаще думала о Гильдии: как вывести воров из-под влияния Мавен, как переманить на свою сторону. Ей для начала нужно было как-то сбывать сокровища, превратить те же драгоценные камни в живые деньги и необходимые острову товары. Освободив часть кладовой, Айя отправила туда и манекены с броней, и кое-какие сундуки с добром. Она с сожалением убрала с глаз долой коллекцию брони и оружия, но удобство семьи было важнее.   Вечером, пока еще не стемнело, вся Воронья Скала собралась на рыночной площади. Оказалось, что в поселении не так уж мало жителей. Некоторым мужчинам пришлось забираться на крыши редоранских домов и усаживаться там. Советникам поставили два стула у колодца, Айя встала рядом.  — Граждане Вороньей скалы, мы собрались, чтобы выслушать мутсера Айю дочь Хлены, — объявил Морвейн. — Всем вам известны ее подвиги и те милости, которые она оказала как нашему городу, так и отдельным его жителям. Прошу вас, мутсера. Новоиспеченные горожане слегка подивились тому, что их больше не называют поселенцами, но поприветствовали Айю дружными хлопками и криками одобрения. — Мутсери, — начала Айя, — все вы видели дракона Марвутструна, который поселился на острове. Недавно я заключила с ним союз… Пришлось замолчать, потому что говорить стало невозможно: данмеры зашумели все разом. Кто-то восторгался могуществом Довакина, кто-то выражал опасения, что драконам нельзя доверять, кто-то ворчал, что драконы, мол, бывшие нордские боги — негоже данмерке заключать с такими существами союз. — Они — грубые, примитивные ящеры нордских мифов, — заявил старейшина Отрелот. — Наши предки подчиняли духов даэдра, возводили города из лавы и пепла. Мы не договариваемся с животными, мы ими владеем. Или уничтожаем. Ты предлагаешь нам опуститься до их уровня? — При всем уважении, серджо, — холодно ответила Айя. — Вы можете возвести город из лавы и пепла? Вы можете подчинить себе духов даэдра? Где теперь ваши славные предки? И каково им взирать на вот это, — она обвела рукой площадь. — Драконы существуют здесь и сейчас. А Марвутструн захотел союза именно с жителями Вороньей Скалы. Славное прошлое — это прекрасно, серджо, но куда прекраснее славное будущее. Старейшина помрачнел и отошел в тень, но его взгляд красноречиво говорил о том, что он запомнил слова Айи. — Это безумие! — перекрыл вдруг общий гул резкий голос. Из толпы выступил высокий данмер в поношенной, но опрятной робе шахтера. Айя узнала в нем Верина Драма — одного из старших рабочих, известного своим упрямым нравом. — Мы только-только отстроились после пепла и землетрясений! Мы выжили благодаря своему труду, а не милости крылатых ящеров! А теперь вы хотите впустить одного из них в наш дом? Он спалит все дотла, как только ему вздумается! — Верин прав! — подхватила женщина рядом с ним, сжимая кулаки. — До нас доходили слухи, что творили драконы в Скайриме! Они не знают пощады! Это обман, ловушка! — А может, она с ним в сговоре? — раздался едкий голос с крыши. Все взгляды устремились на молодого данмера, который сидел, свесив ноги. — Мутсера Айя — Довакин. Она говорит на их языке. Кто знает, какие у них там договоренности? Может, она просто приведет его сюда, чтобы он прибрал к лапам наш эбонит, а нас разгонит? В толпе пробежал недовольный ропот. Айя увидела, как сжимаются кулаки у нескольких стражников, но Морвейн еще не вмешивался, наблюдая. Она позволила гневу нарастать, зная, что его нужно выпустить. — Молчи, Фалван! — рявкнул на молодого данмера седовласый шахтёр с лицом, изборождённым шрамами. — Мутсера Айя проливала кровь за этот остров! Она Мирака победила, а не с ним в сговоре была! — Но дракон — это дракон! — не сдавался Верин. — Сегодня он помогает, а завтра ему наскучит, и он решит, что мы — его стадо! Или того хуже — другие драконы узнают, что здесь живет их отступник, и нагрянут сюда, чтобы разобраться! Вы хотите, чтобы Воронья Скала стала полем битвы богов? — А ты думаешь, если мы его прогоним, они не прилетят? — парировала Айя, ее голос прозвучал резко и четко, перекрывая спор. — Марвутструн — не отступник. Он — перворожденный. Третий сын Акатоша. Он ищет новый путь, и он выбрал этот остров. И нас. Мы можем стать его союзниками и получить защиту, или мы можем остаться один на один со всей яростью его сородичей, которые не станут разбираться, кто здесь друг, а кто враг. Она сделала паузу, дав словам просочиться в сознание. — Выживание в одиночку — это иллюзия, — продолжила она уже тише, но так, чтобы слышали все. — Пираты, спригганы, дикие звери, руины, что таят в себе угрозу… Мы едва справляемся. У вас есть выбор: бояться силу, которая может нас спасти, или попытаться договориться с ней. — Договориться с драконом? — язвительно фыркнул Верин. — Это все равно что договариваться с извержением вулкана! — Вовсе нет, — холодно парировала Айя. — Вулкан — неуправляемая стихия. Дракон же — разумное, могущественное существо. Да, у него свой нрав, свои причуды, но с ним можно договориться. Марвутструн предлагает не дружбу. Он предлагает взаимную выгоду. Силу в обмен на уважение. В толпе снова загудели, но теперь в шуме смешались уже не только страх и гнев, но и расчётливое любопытство, проблески интереса. Морвейн почувствовал перемену и поднял руку, призывая к тишине. Его голос прозвучал устало, но властно. — Хватит! Мы выслушали страх. Теперь выслушаем факты. Мутсера Айя, продолжайте. Что именно предлагает дракон и чего он хочет взамен? И помните, — он обвёл взглядом толпу, — каждый будет иметь слово. Но по порядку. Шум постепенно стих, но напряжение в воздухе осталось, густое и тяжелое, как пепельная туча. Спор не был исчерпан, он был лишь отложен, и Айя знала, что теперь каждое ее слово будет взвешено на весах недоверия и надежды. — Хорошо, — кивнула она, встречаясь взглядом с Верином, который неохотно отступил на шаг назад, скрестив руки на груди. — Тогда слушайте. И решайте. Могу перечислить только самое очевидное: помощь в строительстве новых домов, переноска огромных камней от бывших святилищ Мирака и его храма, создание стекла — все вы уже, поди, видели то, во что драконье дыхание превратило песок на пляже. Стекло нам потребуется для строительства теплиц. Охрана острова от тех же пиратов и других драконов, кто еще не прислушивается к словам Партурнакса и хочет полагаться на грубую силу, высокомерие и злобу. Данмеры тихо загудели, как пчелы в улье. — Кто такой Партурнакс? — спросил Верин. — Еще один дракон, с которым ты водишь дружбу? — Партурнакс спас мир от тирании культа драконов, он научил людей Голосу, научил Крику. Он пошел против Алдуина еще в глубокой древности. А теперь он живет на самой высокой горе, на Глотке Мира. Он вождь Седобородых. — А кто такие Седобородые? — спросил с неподдельным любопытством один из молодых данмеров. — Это долгая история, друг. — Да ты уж попробуй! Расскажи, как ты победила Алдуина! — раздались голоса. — Может, мы поймем твоего дракона! Айя вздохнула и начала свой рассказ, пытаясь сделать его как можно короче. Но ее то и дело перебивали вопросами: «А что ты почувствовала, когда поглотила душу дракона? А все ли могут научиться кричать, как драконы? А что, эта Дельфина и правда такая идиотка?» Этот вопрос заставил Айю засмеяться. — Нет, она просто фанатичка, вот и все. Пусть себе сидят в своем Храме Небесной гавани, доживают век. Она думает, что я одумаюсь и приду к ним? Не дождется! — Правильно! Этот твой Партурнакс не заслуживает смерти, — неожиданно заявил Фалван. — Если он такой, как ты рассказываешь, то, наверное, наш-то не хуже? Младшенький все-таки! Айя продолжила историю, быстро дошла до перемирия, потом до пленения Одавинга, полета ко входу в Совнгард… — И он существует? — недоверчиво спросил жрец Галдрус Хлерва. — Конечно. Там очень красиво… но очень скучно, хотя тамошние души скуки не чувствуют. Там меня встретили те три героя, которые так «удачно» отправили Алдуина в наше время, мы вчетвером с ним живо справились. Вот и вся история. — И ты, конечно, попадешь после смерти в Совнгард? — с желчью в голосе поинтересовался Хлерва. — Что я там забыла? Разве я нордка? — возмутилась Айя. Жрец слегка опешил, а народ неожиданно отозвался дружными возгласами одобрения. — Если надо спасать мир, то и норды сойдут за союзников, — крикнула пожилая данмерка в засаленном капюшоне. — Но вот мы заключим союз с драконом и примем его помощь. А взамен что? — Дракон хочет жить в форте Морозного мотылька, но при этом он не тронет шахтеров, которые придут туда добывать драгоценные камни в пещере под криптой. Он даже не против, чтобы мы расчистили от пепла башни и устроили там те помещения, в которых нуждаемся. Ему достаточно двора. А еще ему нужны дары — после дня работы с людьми. Пары жареных кабанов или жареного оленя будет достаточно. — Мутсера, — переспросил Морвейн, обращаясь уже ко всем, — вы сказали — «дары после дня работы». Это будет ежедневная повинность или добровольные приношения? Кто будет отвечать за заготовку мяса и его приготовление? Нужно учесть это в раскладе по работам. — Но ведь в Вороньей скале есть охотники. Доблестные наши! — крикнула она стражникам. — Сможете пару кабанов добыть или оленя? — Как не смочь! — помахал рукой Надон, особенно расположенный к Айя, после того как она угостила его дежурный расчет в «Пьяном нетче». — Уж особенно кабанов — те сами нападают. — В случае непредвиденных обстоятельств я привезу из Скайрима пару-тройку бычков, которых и так продадут на мясо, — добавила Айя. — И дракон хочет только жареное мясо? — переспросил советник. — Но не сокровища же. Это только в глупых имперских сказках драконы спят на грудах золота. Они, конечно, любят поспать, но вот нашему приглянулся форт, он отлично умещается во дворе, будто в гнезде. — А если он нарушит договор и нанесет какой-то вред? — спросил пожилой шахтер. — Тогда я убью его, — просто ответила Айя. — Но дети! Как же дети? — не унимались женщины. — Мои дети отлично с ним поладили. Марвутструн назвал их детенышами и дал драконьи имена. Уборщица из «Пьяного нетча», Дидрири Намон, вытолкнула вперед себя сынишку лет семи, продемонстрировав ребенка Айе, а потом испуганно потянула ребенка за руку и закрыла собой. — Твои дети смелые, раз не испугались дракона, хоть они и приемные. А мой Тель в прошлом месяце еле спасся от щетиноспина — храни Азура наших стражей! — у него шрам на руке остался. Он боится пепельных бурь, он дрожит от грома. Ты можешь обещать, что твой дракон не закричит ненароком, пролетая над нашими домами. А вдруг он будет не в духе или голоден? — Я не могу ничего обещать, — честно ответила Айя. — Но я не могу также обещать, что завтра, к примеру, не обвалится шахта или что не случится оползень. Жизнь в Вороньей Скале тяжела — это известно всем. Драконий крик — не самое страшное, что можно себе представить. Над площадью повисла тишина, но вызвали ее не слова Айи о драконах. Всякий данмер наверняка сейчас вспоминал далекую потерянную родину, изувеченную извержением Красной горы. И в головах многих зарождалась мысль, что им предлагают сделать остров Солстхейм не вынужденным пристанищем, а второй родиной, возвеличить его и восславить. — А что, давайте подружимся с драконом? — прозвучал задумчивый голос Милоры. — А нордам хрен хоркера достанется, — прибавил Фалван. — Охальник! — закричала Дидрири и попыталась зашвырнуть в молодого данмера камушком. Народ принялся потешаться над обоими, Айя же начала уставать. — Послушайте! — возвысила она голос. — Не питайте иллюзий. Драконы не знают, что такое дружба — ну, пока что не знали. Они понимают, что такое взаимная выгода. Если они дают слово, они ему верны. Если вы хотите, чтобы Марвутструн сохранял расположение к Вороньей скале, вам придется крепко потрудиться. Не стоит думать, что дракон все сделает за нас. И не забывайте, что он древнее существо, которое когда-то почитали за живого бога. Будьте вежливы, уважительны, но без раболепства. Пусть дракон почувствует, что со смертными можно жить в союзе ко взаимной пользе. — Верно! Верно! — зашумело большинство. — Прошу вас, серджо, — Айя посмотрела на первого советника, — теперь ваша очередь. Это ваш народ, ваш город. Скажите им, с чего мы начнем. Морвейн поднялся. Он почувствовал, как сотни глаз устремились на него. Не на Довакина, не на легенду, а на него — бывшего торговца, не самого удачливого советника. Голос, когда он заговорил, был тише, чем у Айи, но в нем появилась новая, металлическая нотка решимости. — Итак, мы должны решить, заключаем ли мы союз с драконом или нет. Мы или придем завтра всем народом на место встречи или мутсера Айя принесет дракону наш отказ. Вновь оглушенная воплями, бранью и взаимными упреками, Айя подумала, что Марвутструн явно переоценил разум смертных. «Пепел да батат — все вернулось взад», — вспомнила она присказку. — ТИХО! — закричал Морвейн так, что на миг даже чайки в гавани испуганно умолкли. — Я голосую за союз! — он поднял руку. Многие подняли руки следом почти мгновенно. Остальные сомневались, но чужой пример бывает заразительным. Постепенно над головами умолкнувших горожан застыл лес рук. Айя отыскала взглядом в толпе старейшину и его ученика. Они тоже подняли руки. Что ж… — Союз с драконом мы заключим завтра, — кивнул Морвейн, — но обсудить наши насущные цели стоит сегодня. С чего нам начать? Каковы наши самые главные нужды на сегодня, граждане? Крыша над головой или еда в котле? — Пусть Кресций говорит! — крикнул кто-то из шахтеров. — Да, пусть Кресций выскажется! — послышались голоса одобрения. — Он наш староста, мы ему доверяем! Пожилой имперец вышел вперед, приосанился и прокашлялся. — Досточтимые советники, госпожа Айя, полагаю, что выскажу мнение большинства жителей Вороньей скалы: нам следует восстановить поврежденные дома, и в первую голову — ферму за воротами, благо дом тот был построен из бревен, а значит восстановить его легче. Я бы даже рискнул его расширить и надстроить второй этаж. Зима заканчивается, неплохо бы уже возобновить на ферме посадки. — Полностью согласен с вами, уважаемый Кресций, — кивнул Морвейн. — А где одна ферма — там две или три. Для Вороньей скалы одной мало. — Ваши слова истинны, советник, — покивал старый шахтер. — И ведь новые фермы можно построить на плато, над городом. Там много мертвых деревьев, которые с помощью дракона можно выкорчевать, расчистить большое пространство. — Разрешите мне добавить кое-что, — вмешалась Тана Марин, — я еще в Виндхельме говорила, что для посадки овощей достаточно выкопать лунку, подходящую для роста корней, и заполнить ее плодородной землей. Раз дракон хочет нам помогать, доставить землю в Воронью скалу мы сможем в изрядном количестве. И уважаемый Кресций прав, когда говорит о плато. Вот уж где стоит строить теплицы. Там и света больше. Да и когда колодцы станем копать, то поди много земли поднимем наверх, только вот удобрить ее следует, а с этим нам мутсера Милора поможет. Мастер алхимии из Вороньей скалы улыбнулась в ответ и покивала. — Но когда ж все это строить-то? — послышался голос кого-то из шахтеров. — Мы ж все на работах с утра до вечера. — Позвольте, — опять вступил Карелий. — Будем полдня работать на шахте, а полдня на строительстве. Вон какую махину возводили по ночам, — махнул он рукой в сторону Камня Земли, — и ничего! — Сил-то хватит? — засомневался кто-то. — Мы можем сократить добычу эбонита, — вмешался Арано. — Временно! Установить норму выработки — такую, чтобы работники на шахте не перенапрягались. А еще лучше — разделитесь на смены. День на шахте, день на стройке. — А готовить еду для строителей женщины смогут у меня в трактире, — предложил Гелдис Садри. Горожане дружно захлопали. — Думаю, всем хватит работы, — улыбнулась Айя. — Мы можем заказать в Виндхельме хороший строевой лес и хорошие семена. Тамошние сорта привычны к холодам. — Да на какие деньги-то? — протянул кто-то. — О деньгах не беспокойтесь. — Да чай не можем мы на вашей благотворительности все вывозить, мутсера! — «Да чай», — передразнила Айя, — Воронья Скала и мой дом тоже! И для себя стараюсь! Капустки хочется, картошки… Конец ее фразы потонул в общем хохоте. — А как же пепельный батат? — печально спросил Гарин Иент. — О, сера Гарин, никто не собирается отказываться от вашего замечательного батата! — воскликнула Айя. — Сажайте больше! Мы еще с Виндхельмом начнем торговать, вот увидите! — Мне радостно видеть ваше воодушевление, сограждане, — сказал Морвейн. — Для обсуждения насущных дел предлагаю учредить малый совет. От шахтеров туда может войти уважаемый Кресций. Нет возражений? — Нет! Нет! Ура Кресцию! — зычно заорали шахтеры. — От стражи — капитан Велет, — продолжил Морвейн. — Как никогда важным человеком в Вороньей скале становится уважаемый Мелори. Ваше мнение будет полезно. — Раз полезно, господин советник, примите в город еще одного кузнеца, — Гловер явно был польщен. — Позвольте мне поискать в Скайриме. Ничего, если он окажется не данмером? — Ничего, — кивнул Морвейн. — А от женщин? — спросила все та же данмерка в капюшоне. — От женщин в совете кто будет? Как еду готовить, так пожалуйста! А наше мнение никого, значит, не интересует? — Как не интересует? Выбирайте представительницу, — Морвейн только руками развел. — Милора пусть будет! Хотим Милору! — зашумели Солстхеймские дамы. Арано чуть дернул уголком рта, надеясь, видимо, что предложат его жену, но та сама заговорила: — Мне кажется, вы кого-то забыли. А как же мутсера Айя? — Так само собой, — удивился Морвейн. — Думаю, я выскажу общее мнение, что это даже обсуждать не стоит. — А я со своей стороны хочу выдвинуть госпожу Синдири Арано, — заговорила Айя. — Мне кажется, госпожа Синдири могла бы помочь очень во многих вещах. Данмеры пошумели, но проголосовали и за Синдири. Так же в совет вошли Фетис Анор и Гарин Иент. Засим собрание закончилось, данмеры разошлись, а члены совета отправились в дом первого советника, чтобы составить текст договора с драконом и потолковать о ближайших планах подробнее. Оставив мужчин и одну единственную представительницу прекрасной половины Вороньей скалы, алхимика Милору, совещаться, Айя предпочла помочь госпоже Синдири Арано приготовить легкое угощение, а заодно посекретничать с ней. — Спасибо, что выдвинули мою кандидатуру, голубушка, — заговорила данмерка, нарезая батат, — но ума не приложу, чем я могу быть вам полезна? — Ну как же, мутсера Синдири? — Айя занялась рыбой. — У вас ведь наверняка остались связи в Морровинде. Данмеры, которым вы бы могли доверить нашу тайну, кто не разболтал бы, что Воронья Скала понемногу возрождается. А если по-простому, мне нужен надежный торговец, который мог бы кое-что сбывать, а возвращать частично золотом, а частично необходимыми нам товарами. — Допустим, я найду такого данмера, — задумчиво кивнула Синдири. — Но неужели вы собираетесь тратить деньги на Воронью скалу? У вас же дети. — Уж не беспокойтесь, — улыбнулась Айя. — Своих детей я не обижу. Советник Морвейн говорил вам и вашему мужу о строительстве двух больших домов на берегу? — Говорил, но это кажется какой-то сказкой. — О, нет. Я уже написала мастеру Толфдиру в Винтерхолд. Думаю, как только он получит письмо, он первым же кораблем отплывет в Виндхельм, а оттуда — на Солстхейм. Нам придется нанимать строителей в Скайриме. Пока что пусть жители Вороньей скалы поработают на общее благо, но вскоре нам потребуется много рабочих рук. Синдири покачала головой. — Думаете, норды согласятся строить что-то для данмеров? — Знаете, хороший заработок и нордов сделает сговорчивыми, — рассмеялась Айя. — Но я смотрю дальше. Когда Воронья Скала расцветет, потребуется гостиница, потому как «Пьяный нетч» уже не сможет справиться с количеством приезжающих. А еще я мечтаю знаете о чем? — О чем же, голубушка? — улыбнулась Синдири, подавая Айе приправу для рыбы. — О библиотеке, например. Если уж железноголовый Ульфрик собирается открывать ее в Виндхельме, то уж мы точно не хуже. — Библиотека? — глаза Синдири на мгновение загорелись тем самым интересом, с которым она когда-то искала по всему острову экземпляр «Похотливой аргонианской девы». — Ну, с этим я, пожалуй, помогу... К слову, книги можно купить и в Морровинде в том числе. — А еще я мечтаю о музее Солстхейма, — прибавила Айя. — Музее?  — поразилась Синдири. — Конечно! Столько уникальных вещей просто валяются тут под ногами. Представьте себе: зал культуры риклингов! Зал двемеров, зал генерала Кария, зал драконьих жрецов, зал истории Мирака. Поездки с приезжающими на заставу Сиринга или к развалинам храма. Если от них, конечно, что-нибудь останется, — добавила Айя со смехом. — Но ученые из Скайрима с удовольствием полазают по его коридорам и залам. Я оттуда не все вынесла, честное слово! Синдири весело расхохоталась в тон Айе: — Да уж лучше вынести, а то ваши ученые в Скайрим увезут, что осталось.  — После того как мастер Тастан напишет свою книгу о Валоке, сюда ринутся ученые даже из Сиродила, я думаю. — Знаете, голубушка, а мне это нравится, — мечтательно промолвила Синдири. —  Я даже представляю себе это. Приезжает, скажем, какой-нибудь богатый норд, любитель редкостей, которому деньги некуда девать, или имперец. В первый день его селят в гостиницу в редоранском стиле, проводят экскурсию по музею. На второй день сажают в прогулочную парусную лодку и везут полюбоваться издалека на Тель-Митрин… осторожно, рыбу спалите!.. — Ой! Я заслушалась! —  Айя перевернула рыбу на сковородке. — Ну, а дальше? — На третий день его везут охотиться на щетиноспинов или на рыбалку. А дальше — смотря, на что он способен. Можно устроить пеший поход к храму или на заставу. Или показать какие-нибудь двемерские руины, после того как вы их очистите от всякого… эдакого. — Чудесно звучит, мне нравится! — захлопала Айя в ладоши. — Дамы, а нам рассказать, чему вы там смеетесь? — послышался голос советника Морвейна из столовой. — Или мы будем рассказывать, или еду готовить, — отозвалась госпожа Синдири. — Уж потерпите немного, вот за ужином и обменяемся идеями.   Спустя полчаса накрыли на стол. Дом советника Морвейна, наполненный ароматом жареной рыбы и печёного батата, гудел от низких голосов. За столом, уставленным скромной посудой, трапезничал малый совет Вороньей Скалы. Капитан Велет, разламывая лепёшку, докладывал о расстановке постов. Кресций Карелий, обмакивая кусок батата в соус, что-то быстро записывал углём на грубом листе бумаги — видимо, прикидывал график работ. Айя, отхлебывая травяной чай, наблюдала за ними и чувствовала странное спокойствие. Эти люди уже не просто чиновники или рабочие — они стали почти семьей. — Итак, — Морвейн откашлялся, положив ложку. — Договор с Марвутструном составлен. Мутсера Айя, после ужина посмотрите и внесите необходимые правки. — Хорошо, — кивнула Айя. — Капитан, что насчёт рощи Бродира? — Дозор проверил. Чисто. Место хорошее для заготовки древесины, если дракон поможет выкорчевать пни. — Отлично. Это первая задача для Марвутструна после обмена клятвами. Гловер, как насчёт поиска второго кузнеца? Гловер Мелори, до этого сосредоточенно уничтожавший порцию рыбы, поднял голову. — В Виндхельме нам ловить нечего. Там кузницей заправляет Онгул Наковальня. Он и его ученица — горячие сторонники Ульфрика и не любят данмеров. Но я знаю двоих почти что безработных. Один — норд, ученик Йорлунда Серой Гривы. Пытался прижиться в Рифтене, но и там конкуренция. Талантлив, но молод и горяч. А второй… Очень умелый, но... угрюмый. И еще… как бы вам сказать, советник… Ну, он орк. — Вы смерти моей хотите! — простонал Морвейн. — Портниха из Хлаалу, а теперь еще и кузнец орк! Синдири многозначительно переглянулась с мужем. А капитан Велет, усмехнувшись, заявил, что от любого орка, определенно, есть польза — его можно использовать в качестве подпорки для стены, например. — Орки — очень умелые мастера, — проигнорировав насмешку, сказал Гловер. — А Зорг гро-Боргаг еще и творец. Вообще его теперь называют Зорг Изгнанный, он не поладил с вождем в крепости Душник-Йал, ушел на вольные хлеба, но в Маркарте и так два мастера-кузнеца. Сейчас Зорг перебивается случайными заработками в Рифте. — Давайте пригласим его, советник, — попросила Айя. — Орки прекрасно работают с эбонитом, а продавать готовое оружие куда как выгоднее, чем просто руду. Если, как говорит Гловер, этот орк не просто ремесленник, а настоящий творец, он, возможно, придумает оружие в уникальном стиле Вороньей скалы. — Только ему потребуется уединение, — прибавил Мелори, — и жилище, где бы он смог поставить святилище Малаката. Да, я все понимаю, — не дал он возразить советнику, — но он же не на площади начнет молиться, а у себя в хижине. Морвейн только рукой махнул. — Вызывайте вашего орка, только я не собираюсь водить его за руку по городу и защищать от возможных ругательств. — Главное, чтобы работал, — заметил Кресций. — Не красота кузнеца важна, а качество клинка. — Вряд ли Зорг станет набиваться кому-нибудь в друзья, — прибавил, пожав плечами Гловер. — И работа ему нужна не столько ради денег, сколько ради возможности наконец-то проявить себя. — Сколько ему лет? — спросила Айя. — Тридцать пять или тридцать шесть. Точно не помню. «Ага, и лет через десять он у нас захочет славной смерти», — проворчала про себя Айя. Тут она вспомнила одинокую шахтерку-орчицу из Картвастена и подумала: «Ага!» — и заранее пожалела Морвейна. После ужина только она одна осталась в доме советника, развернула свиток с договором и покачала головой: — Серджо, для дракона это слишком многословный документ. Он воспримет это как попытку его охмурить. Слишком много слов — это хитрость, коварство, с драконьей точки зрения. И по сути, никакие документы не нужны. Ну как вы представляете это? Дракон приложит е этому документу свой коготь? Но не забудьте завтра упомянуть, что новые граждане Вороньей скалы становятся таковыми, лишь после согласия присоединиться к договору и соответствующей клятвы.

***

Айя поднималась на плато с завернутой в ткань Черной книгой в самом прекрасном расположении духа: только что жители Вороньей скалы заключили союз с драконом. Собрались на берегу: Марвутструн опустился на берег возле башни, а жители Вороньей скалы выстроились напротив. Возглавляли процессию оба советника, Айя с семейством и члены малого совета. Айя гордилась своими детьми: они сразу же бросились приветствовать «дядю дракона», а тот, кажется, был очень доволен этим. Он каждого назвал тем именем, которое дал. Данмеры хранили гробовое молчание, наблюдая за этой сценой. И тут Софи набрала в грудь побольше воздуха и закричала так сильно, как могла, у нее аж сжатые кулачки побелели: — ГРОН! МААР ВУТ СТРУН! Все ахнули, а дракон издал какой-то странный звук: утробный, рокочущий. Айя никогда раньше такого не слышала. Он даже подумала: а уж не смеется ли Марвутструн часом? — Пруза — лок! — возгласил дракон. — Грон ах кейн! Фус-до фахлиль! — Он говорит, что ты небо, — зашептала Айя на ухо дочери. — Он говорит, что сила твоего голоса истинна, а его слух благодарно внимает. Софи важно сделала книксен перед драконом. Дальше все пошло без сучка без задоринки. Морвейн обратился к дракону с короткой речью, помня предостережение Айи не плести кружева из словес. — Ял мол. Мол фен. Фус-ро ах, — кивнул дракон. — Марвутструн говорит, что зла больше нет, оно ушло, а есть только сила-гармония, — перевела Айя. Последовал обмен клятвами. Айя едва сдержала улыбку, когда дракон заговорил на тамриэлике и на лице Морвейна отобразилось облегчение: он, было, решил, что дракон разговаривает исключительно на своем языке. Дракон поклялся защищать жителей Вороньей скалы и быть им помощником, а горожане устами советника поклялись уважать право дракона жить в форте и выражать ему благодарность за помощь подношениями доброй еды, а также прислушиваться к его мудрым речам. Потом довольный дракон улетел в форт, обещав завтра поутру прилететь на плато, чтобы выкорчевать те сосны, на которые ему укажут. Горожане потянулись в Воронью скалу. Арано, проходя мимо первого советника еле заметно тронул его за плечо, а Морвейн вдруг нервно рассмеялся. — Что такое, серджо? — спросила Айя. — Начиналось все так торжественно, — не мог успокоиться советник, утирая глаза, — а свелось к выкорчевыванию сосен. — Понимаю. За обедом позвольте себе лишний стакан чего-нибудь крепкого, серджо, и расслабьтесь. — Но какой же он огромный, — простонал Морвейн. — Дядя дракон красивый, — заявила Люсия. — Нельзя смеяться над дядей драконом, серджо. — Я не над ним смеюсь, детонька, что ты. — Морвейн погладил ее по голове. — Я над собой смеюсь. Айя тоже чувствовала облегчение, и теперь вдвойне не терпелось узнать, что за новые тайны откроет для нее Апокриф. Поднявшись на плато, она посмотрел вниз, на Воронью скалу. Обычно полусонный городок бурлил. Она видела отряд стражников, идущих на поиски щетиноспинов для завтрашнего подношения дракону. Бригада шахтеров, освобожденных на сегодня от работы с эбонитом, потянулась к воротам города с топорами, пилами, тачками и лопатами — очищать ферму от пепла, разбирать порушенный дом. Втиснувшись в узкий проход пещеры, она подумала, что вскоре ей придется искать новое убежище для чтения. Она не сомневалась, что, если в город прибудет орк-кузнец, ему приглянется эта сухая и удобная пещера с гранитными стенами. Нашарив у входа огниво, Айя стукнула кремнем и зажгла свечу, лежавшую тут же, рядом. Прилепив ее на камень, она нащупала под курткой бумагу с надписью на фалмерском и развернула книгу. — «Зов Отсутствующего», — значилась надпись на обложке. «Ты кое-что забыла», — послышался в голове насмешливый голос, и к ногам Айи упал заплечный мешок. — Ой, а мне можно будет забрать какие-то книги? — обратилась она к темноте пещеры. «Нужно». Радостно взвизгнув, Айя распахнула том, успела заметить фразу «ибо среди вод вознесся он, благоухающий и неведомый» и провалилась в зеленоватую мглу. Первое, что она почувствовала, стоя на четвереньках, будто в тот раз, когда впервые оказалась у подножия башни Мирака, — как на нее обрушилась лавина запахов. Это было так неожиданно, что Айя даже вскрикнула. Она привыкла, что в Апокрифе нет никаких запахов, кроме дыхания озона, исходящего от Принца. Но здесь пахло так, будто кто-то вырвал кусок Нирна и принёс его сюда, не спросив разрешения. Айя явственно различила тонкий аромат Драконьего языка и терпкий дух паслена. Она открыла глаза и ахнула. Руки ее упирались в самую обыкновенную почву, поросшую травой. Обернувшись, она взглянула на «берег» острова, окруженного все тем же ихором. Вот только вода обычно набегает на берег даже при самом слабом ветерке, а «воды» Апокрифа стояли неподвижно. Поднявшись на ноги, Айя увидела впереди странные сооружения из ажурных золотистых панелей, будто создающие некий лабиринт, тянущийся среди деревьев, кустов и цветов. Слышался так хорошо знакомый ей звон корней нирна и более тонкий и тягучий — алых корней из Черного предела. Если чего-то и не хватало этому месту, чтобы стать похожим на какой-то блаженный сад, так это голубого неба над головой и солнца. Но растения чувствовали себя здесь прекрасно. Айя пошла вперед и вскоре очутилась на своеобразной площади, по краям которой все те же панели отгораживали четыре уютных уголка, своеобразных рабочих кабинета — с книжными полками, заполненными томами, письменными столами, удобными кроватями для отдыха. В кабинетах сидели, склонившись над свитками или фолиантами те, кто могли оказаться только шифровщиками Хермеуса Моры, его библиотекарями. Книги на их полках иногда шевелили страницами, словно дыша, а чернила на развёрнутых свитках медленно перетекали, образуя новые узоры. Айя пока что не видела лиц библиотекарей, скрытых капюшонами, а только сгорбленные фигуры, облаченные в темно-зеленые робы. — Ученые мужи! — раздался сверху голос повелителя. Айя задрала голову кверху и улыбнулась, глядя в черные зрачки. — Ученые мужи! — повторил Хермеус Мора. — К вам пришла Айя дочь Хлены, последняя драконорожденная, цветок Апокрифа, его чудо и слава. Примите ее как подобает, откройте те тайны, которые она захочет узнать. — Повинуемся тебе, Око! — пронесся над островом гул великого множества голосов. Четверо шифровщиков оторвались от своих работ, развернулись и подошли к Айе. Они выглядели как старцы, бывшие когда-то имперцем, нордом, альтмером и бретонцем. Молча они поклонились гостье. Лица мужчин не были бледными и безжизненными, только слишком спокойными и даже безучастными. — Чего желает госпожа? — спросил альтмер. — Мне нужно перевести вот эту надпись. Она на фалмерском. Айя достала из-за пазухи копию и протянула ученому. — Идемте со мной, госпожа. Я отведу вас к сведущему в языке снежных эльфов. Айя направилась вслед библиотекарю. Он без всякого затруднения шел через лабиринт одинаковых «кабинетов», коридоров и оранжерей. — О, что это? — воскликнула Айя, увидев вдруг цветы, которые никогда раньше не видела. Чудесные, бледные колокольчики, немного напоминавшие дурман, струили мягкий свет и плавно шевелили листьями. — Это цветок из Вечерней пещеры, госпожа, — пояснил альтмер. — На пути в Забытую долину, где стоят руины храма Аури-эля. — Эта Забытая долина находится в Скайриме? — удивилась Айя. — Почему я не слышала о ней? — Путь туда открывается только тому, кто прочитал Древний свиток «Солнце». Но здесь у нас есть растения из Вечерней пещеры. Не трогайте только вон тот — он ядовит. Светящийся же совершенно безопасен. — Получается, он не только в пещерах может расти? — деловито уточнила Айя. — Он просто не нуждается в прямых солнечных лучах. Он прекрасно будет расти в закрытых помещениях без окон, к примеру. И даже освещать их. Почва требуется самая обычная. Где живет госпожа? — В Вороньей скале. — Солстхейм? Там, кажется, постоянная дымка? Такие цветы смогут расти и на улице, рядом со стенами, в тенистых местах. Айя опять задрала голову кверху. — Можно? — спросила она, умильно заглядывая в зрачки повелителя. Хермеус расхохотался. — Осторожней с ней, Нимранар. Она может вынести тут все, если дать ей волю. Бери семена цветка, Айя, украшай свой дом. Здесь есть и более полезные для твоих родичей растения. Только не ешь здесь ничего и не пей. Думай, выбирай с умом и не забывай, что книга твоя, остров всегда в твоем распоряжении. — Вы получите семена светящихся цветов, госпожа, — промолвил Нимранар. — Я не забуду. Они пошли дальше, Айя то и дело останавливалась, спрашивала у альтмера, как называется то или иное растение, то или иное фруктовое дерево, из какой части Нирна оно попало в Апокриф, сможет ли расти в теплице или нет. — Как вы объясните землякам то, что у вас появились все эти культуры? — поинтересовался Нимрадан. — Я не собираюсь сразу тащить их с собой. Пока мы построим теплицы… — Одну минуту. — Альтмер что-то записал на восковой табличке. — Итак? — Пока мы построим теплицы, фермы… Я жду прибытия одного надежного человека, торговца. Я всегда могу сказать согражданам, что именно он купил для меня все эти семена. — Угу, — кивнул альтмер. — Нам теперь направо, и мы пришли. До поры до времени Айя не видела даже изображений снежных эльфов, но, благодаря знакомству с двумя мертвяками из подвала Хьерима, теперь прекрасно представляла себе их черты. А перед ней сейчас стоял самый настоящий фалмер, а по виду даже молодой — видать, был похищен Принцем «во плоти», а не перешел в Апокриф после смерти. — Меня зовут Фаэлан, госпожа, — прозвучал мелодичный голос фалмера, — чем могу служить? — Для меня большая честь познакомиться с фалмером, господин Фаэлан, — почтительно ответила Айя. — Дело вот в чем: мне пожаловали дом в Виндхельме под названием Хьерим. Город же в древности построили для Исграмора пытавшиеся добиться мира фалмеры, которых потом убили до единого. Хотя он и перестраивался местами в более поздние времена, но дворец, подземелья и фундаменты остались еще с тех времен. Во время ремонта моего дома рабочие нашли скрытый под полом подвал с необычными колоннами и сводами. На одной из стен есть дверь… ну, я думаю, что это дверь, хотя на ней нет ни замков, ни створок. Я скопировала надпись. Вот. Айя протянула фалмеру бумагу. Тот не сразу развернул ее, стоял какое-то время молча, задумавшись. — Виндхельм я не видел при жизни, — заговорил он наконец. — Но, конечно, я знаю, какая участь постигла мой народ. Неизвестно, что хуже: погибнуть, будучи самими собой, или превратиться в тех чудовищ, которые сейчас наводняют некоторые пещеры и двемерские руины Скайрима. Я же попал сюда смертельно раненым в битве у Моэсрингских гор, когда погиб Снежный принц. Забрав у Айи бумагу, фалмер развернул ее и прочел. — Вы нашли удивительное сокровище, госпожа. Вот что здесь написано: «О ты, чьи очи видят сие, чьи руки касаются камня нашей скорби — внемли. Да не канут в бездну забвенья ни слава наша, ни боль, ни мудрость. Мы, Дети Снежной Зари, чей свет померк в гневе пришельцев, Мы, чей пепел стал краеугольным камнем их трона, Мы, чьи песни ныне — лишь шепот в трещинах кладки, — вверяем тебе наше последнее наследие. Коль сердце твое не черно от алчности, Коль дух твой не заражён ложью драконьих узурпаторов, Коль в тебе жива жажда познать, а не разграбить, — прикоснись к стене голосом, чьим наречием говорит ветер в высотах, и врата памяти откроются пред тобой. Но падет проклятье на любого из рода Исграмора или тех, кто несёт в душе его жажду разрушения. Для них тайна сия останется немым камнем, а наследие — лишь прахом под ногами. Возьми знание. Помни нас. Не дай истории стать ложью победителей.» Я могу написать вам транскрипцию, госпожа, но даже если вы выучите слова наизусть, вы не сможете произнести их, как надобно. Но здесь, в Апокрифе, знания можно передавать иначе. Фаэлан отбросил бумагу на стол, подошел к Айе ближе и возложил ей ладони на голову. В сознании ее мягко всплыли звуки — мелодия, распев, похожий на треск льда под звёздами, на звон падающих сосулек и тихий гул ледника, движущегося во тьме. Повторить который, и правда, было невозможно, потому что ни одна мелодическая система нынешнего Нирна не напоминала его. Это была не музыка, а застывшая в звуке геометрия души целого народа — обволакивающая, напоминающая солнечные лучи, пронизывающие многовековые льды. Тонкий женский голос пел в сознании Айи слова, которые она только что слышала на тамриэлике, но теперь она ощущала в них и тоску, и надежду, и боль — и горькую ясность племени, видящего свою гибель и пытающегося бросить послание в вечность через толщу лет. — Не плачьте, госпожа, — произнëл Фаэлан, и в его глазах, таких же древних и спокойных, мелькнуло отражение той же безвременной печали. — Это слёзы не ваши. Это эхо наших слёз, застывшее в песне. Вы сможете воспроизвести ее перед дверью, и она откроется. Вы споете ее, а потом забудете, но Нирн услышит голос моего народа — пусть даже единожды. И этого будет достаточно. — Спасибо за этот дар, — прошептала Айя. — Пусть я даже забуду слова, они останутся у меня в сердце. — Чем мы можем быть вам еще полезны? — спросил Нимранан. — Если бы я знала, серджо! — всплеснула руками Айя. — У нас так много планов! Теплицы, жилища. Мы, конечно, сможем построить их из камня, но это займет много времени. А мне бы хотелось превратить Воронью скалу в процветающий город. Я мечтаю о библиотеке, о музее, а это большие дома. Да и мне бы не помешал просторный дом. И советник Морвейн ютится в обычном каменном жилище. Несолидно как-то. Если мы хотим обживать береговую линию, потребуются волнорезы и молы, чтобы защитить берег от штормов… Ох! — Я понял вас, — улыбнулся альтмер. — Вам нужна технология, которая позволила бы строить быстро, надежно, чтобы возведенные вами строения стояли века, верно? — Да серджо! — Фаэлан, думаю, мы оба понимаем, какая книга нужна госпоже. Помимо книги о строительстве теплиц. Идемте, я отведу вас в нужный кабинет. Айя тепло попрощалась со снежным эльфом и отправилась за своим проводником дальше, в дебри острова. — А вот эти грибы могут расти на поверхности Нирна? — спросила она между прочим, проходя мимо образцов грибов из Черного предела. — Увы, госпожа. Здесь они растут, конечно, но вы же понимаете… — Жаль, они так красиво светятся. — Вам потребуется хороший алхимик с крепкими нервами, — усмехнулся альтмер. — Можно ведь попытаться скрестить разные виды. Вам нужен сам эффект, а не форма. Насколько я знаю, в Морровинде есть гриб под названием светящаяся сыроежка. Также издает свечение цветок коды. — Отлично! Вот и задачка для нашей Милоры! Идя по островному лабиринту, Айя стала замечать, что комнатки шифровщиков вовсе не одинаковые, как ей показалось вначале. Кажется, «ученые мужи» имели возможность что-то доставать себе из Нирна. У одного на столе стояла красивая масляная лампа из Хаммерфелла — возможно, напоминала о покинутой родине. У другого над столом висела картина какого-то имперского художника. Как эти вещи попадали в Апокриф? Айя мучилась любопытством, но спросить стеснялась. Может, это само место создавало некие копии вещей, которые шифровщик любил при жизни? Ажурная стена над письменным столом имперца, к которому они пришли с Нимрананом, была увешана планами каких-то зданий, рисунками городов. — Руфус, мы к тебе за книгами, — объявил альтмер. — Госпоже нужны знания по строительству теплиц и рецепты жидких камней. Можно айлейдского, я думаю, но прибавь еще книгу «О сером камне, что крепче кости дракона и не боится ни моря, ни огня». И, пожалуй, «Наставление по строительству в пепельных землях» прибавь. — Но как же? — поразилась Айя. — Вы же останетесь без этих книг? — Переводы, — кратко ответил Руфус. — Оставим оригиналы. — А есть ли у вас рисунки различного вида домов из Морровинда? — спросила Айя. — Только не редоранских — такого у нас хватает в Вороньей скале. — Найдутся, — так же коротко ответил Руфус и почти зарылся в большой сундук, перебирая там чертежи и рисунки. Он отложил несколько и вручил Айе. — Вот с этими осторожно. Это здания дома хлаалу, а это — дагот. — Вот незадача — и почему они мне больше всего нравятся? — вздохнула Айя, перебирая рисунки. — Спасибо, господи Руфус. — Обращайтесь, — махнул имперец рукой. Айе все больше нравилось на острове. Шифровщики не выглядели бледными тенями, какими-то призраками. Они сохранили свои характеры, причуды. О них, наконец, заботились. «Интересно, — подумала Айя, — когда Нелот все-таки попадет сюда, ему вырастят гриб?» Хермеус Мора, услышав ее мысли, вновь огласил пространство хохотом. — Никогда мне не было так весело, как с тобой, мой цветок. Ничего, я еще заполучу старого брюзгу. А теперь забирай дары и ступай в свой мир. Ты пробыла здесь долго. Даров оказалось немало. Айя сложила книги в мешок, туда же отправились и семена светящихся цветов. Аккуратно свернув в трубочку рисунки, Айя взяла их под мышку и открыла свою Черную книгу. Верно, она пробыла в Апокрифе слишком долго. По возвращению она чувствовала необычное головокружение и решила в ближайшее время воздержаться от перемещения в план Обливиона. Тем более ей было чем заняться и что почитать. Она не была уверена, что ее ума хватит на то, чтобы понять, о чем идет речь в этих мудреных книгах, но попробовать-то стоило! Выбравшись из пещеры, она несколько минут просто дышала, прислонившись к камням и закрыв глаза, а потом оправилась в Воронью Скалу. С горы она увидела, что бригада работников только-только подходит к разрушенной ферме, но она должна была вернуться намного раньше. Покачав головой, Айя посмотрела в сторону гавани и опешила: к Вороньей скале приближался торговый корабль под флагами Восточной имперской компании. Сердце в груди Айи забилось так, что чуть не выскочило из груди. Конечно, на корабле не было того, о ком она старалась поменьше думать, чтобы не тосковать понапрасну, но, видать, на остров приплыл человек, о котором говорил Стенвар при их первой встрече. И он мог привезти письмо. Айя даже представила себе, как оно начинается: «Я не мастер красиво складывать слова, душа моя». Рискуя свернуть себе шею, она бросилась бегом вниз по тропинке.