Глава 13. Душа моя

Айя ворвалась в дом, задохнувшись от бега. К ней навстречу вверх по ступенькам бросился малыш Эно. — Мама вернулась! — Сейчас, пирожочек мой, сейчас мама тебя обнимет! — сорвавшимся голосом ответила Айя и тут же крикнула: — Стенвар! Ты тут? — Да тут я, чего кричишь? — норд вышел к ней навстречу, почесывая лысину, но заметил выражение лица хозяйки: — Э! Да ты чего? Ерша тебе за пазуху… Что стряслось? — Там, в гавани… там корабль под флагом Восточной имперской компании. Это то самое, да? Пожалуйста, сходи проверь! — Скорее всего, «то самое». Выше нос, хозяйка! Верный Стенвар сейчас все узнает. Он и впрямь выбежал из дома. Айя опустилась на ступеньку и обняла Эно, спрятав лицо у него на плече. От малыша пахло лепешками и медом — от самой Айи никогда так не пахло в детстве. Чаще пылью чуланов, где она ютилась с матерью. «Хорошо, что я отправила Серо на охоту, — подумалось невольно. — Он бы точно начал допытываться». — Мама, ты чего? Кто-то умер? — подергал малыш ее за рукав. — Боги! — Айя взяла себя в руки, увидев расширенные от страха глаза сына. — Да все хорошо, что ты! Я просто жду важное письмо. Идем, милый. Помоги мне, возьми вот эти бумаги, пожалуйста. Давай отнесем все это в мою комнату. Тома, пахнущие обычной книжной пылью и старой бумагой, словно они не из Апокрифа были принесены, Айя пока поставила на полку, решив, что обязательно прочитает их, даже если и не все поймет, а рядом положила чертежи и рисунки домов. Семена цветов могли немного подождать — они лежали в коробочке на почве острова, с ними ничего бы не случилось за пару-тройку часов. Айе оставалось ждать. Она бродила по дому, как неприкаянная. Лидии опасаться не приходилось, а вот длинным ушам Эрандура не стоило слышать лишнего. Айя бросила на подругу взгляд, в котором читалась немая просьба. Лидия поняла все правильно. — Сера, — обратилась она к жрецу Мары, — а не взять ли нам детей и не прогуляться ли немного? Сходим на стройку? А потом вы вернетесь заниматься, а я пойду в «Пьяный нетч» помочь женщинам с готовкой.  — Дядя Эрандур, пожалуйста! — запрыгала Люсия, которая первой сообразила, что матери почему-то надо остаться одной. Данмер покосился на Айю, но только молча кивнул. Девочки нацепили свои пелерины, Эно надел плащ, и вся компания отправилась на улицу. Оставшись одна, Айя опустилась на пол и привалилась спиной к кровати. Закрыв глаза, она постаралась ни о чем не думать — боялась, что корабль окажется не тем, которого она так ждала, и ее постигнет горькое разочарование. В том, что тот самый, желанный, корабль вообще мог не выйти в море, она не допускала и тени сомнения. Скорее уж Красная гора покрылась бы деревьями и цветами. Айя не следила за временем и не знала, сколько минут прошло, но услышала, как наверху открылась дверь. — Хозяйка, я тебе гостя привел! — весело объявил Стенвар. Резко вскочив до мгновенной темноты в глазах, Айя бросилась к лестнице, рискуя споткнуться о ковер. Рядом с нордом на площадке у двери стоял данмер, сильный, крепкий, но уже не первой молодости. Айя редко видела у представителей своей расы такое крепкое телосложение и такую могучую шею, но лицо выдавало мера пожившего, видавшего виды. Через левую щеку тянулся шрам от сабельного удара, обветренное лицо казалось еще более серым, чем у «сухопутных» данмеров. В уголках глаз залегли глубокие морщины. — Вот, хозяйка, рекомендую: Белис Хларин, в прошлом славный пират, а теперь честный торговец. Прибыл к нам прямо из Солитьюда! — Стенвар подмигнул Айе. — Дома никого нет, — радостно рассмеялась та. — Добрый день, госпожа, — данмер галантно поклонился, отставив ногу на имперский манер, и его сапоги из хорошо выделанной кожи скрипнули. — Я очень рада вас видеть, сера Хларин! — Айя подала руку, и капитан неожиданно, опять же по-имперски, склонился к ней. — Прибыл в ваше полное распоряжение, госпожа. И конечно… — он не спеша засунул руку за обшлаг поношенной куртки и вынул плотный, пожелтевший от морской сырости, конверт. — Это вам.  Берег как зеницу ока, как и было велено. — Спасибо, сера Хларин… — Айя держала конверт в пальцах, и ей казалось, что в нем бьется живое сердце, хотя, конечно, это пульсировала кровь в ее пальцах. — Стенвар, голубчик, займи пока гостя… угости. Простите, сера, вы позволите, я прочитаю письмо. — Азура, да что вы такое говорите, мутсера! — поразился капитан. — Я же сказал: вы можете располагать мною совершенно. Мы тут посидим со стариной Стенваром, побеседуем, выпьем по стаканчику с вашего позволения… — Да, конечно… — Айя попыталась улыбнуться и на ватных ногах стала спускаться вниз, слыша, как неугомонный норд сулит угостить старого друга особенной суджаммой, какую нигде больше не варят, как только в Вороньей Скале. Вдруг накатила чудовищная усталость. Айя еле добрела до своей комнаты. Ей хотелось сейчас лечь, обнять письмо, как ребенка, и забыться. Она медленно сломала печать — не имперскую, личную, с орлом — развернула письмо и прочла первую строчку: «Здравствуй, душа моя. Всю жизнь я махал мечом, а если и писал, то отчеты императору…» Прижав листок к груди, Айя тихо завыла, стараясь не сорваться в рыдания. Закусив губу чуть ли не до крови, она принялась читать дальше: «Не проходит и дня, чтобы я не проклинал себя за то, что взвалил на тебя такую ношу. Но что поделать, душа моя? Мне бы хотелось бросить все, укрыться с тобой в каком-нибудь тихом уголке и доживать свои дни в любви, но я-то уйду первым, а тебе и твоим детям жить в этом мире, который сейчас пахнет даже не кровью, а каким-то тухлым колодцем. Правда, наш Старик пока держится. Недавно раскрыл заговор против себя, полетели головы нескольких членов Совета старейшин, в том числе молодого Амона Мотьера. Говорят, тот даже провел Черное таинство, чтобы заказать Старика Темному братству, но вот незадача: братства-то больше нет. Слухи о твоем подвиге подозрительно быстро достигли Имперского города, так что мне придется действовать с оглядкой. Кто-то в Солитьюде работает на Старика. Тебя наверняка наградят, душа моя, пожалуют титул эрла, а то и графини, и ты бросишь своего старого солдафона. Пока суть да дело, я навел порядок в Хаафингаре. Мы очистили холд от бандитов, усилили охрану шахт, поток доходов в казну увеличился, и Маленькая Дурочка смогла наконец проехаться по столице в экипаже, не опасаясь за свою жизнь. Пока что тебе не стоит приезжать в Солитьюд. До Медведя обязательно дойдут слухи. Недавно я побывал в Морфале, изучал обстановку, строил планы. Тетушка передает тебе привет. Эта старая ведьма не на шутку пугает меня своими видениями, хотя она и предсказала, что в конце следующего месяца мы увидимся с тобой. Так и сказала: «Я видела вас обоих на золотых холмах». Она обижается, что ты тогда отказалась купить землю неподалеку от Солитьюда. Но земля все еще свободна. Если хочешь, я куплю ее за тебя и отправлю туда строителей. Я нечеловечески хочу тебя видеть, душа моя. Нечеловечески! Мне бы просто подержать тебя за руку — уже счастье. Капитан Хларин — надежный данмер. Ты можешь пользоваться его услугами, как пожелаешь. Он собственную шкуру с себя сдерет и продаст, если тебе потребуется. Флаги Восточной имперской компании — это прикрытие, хотя у Хларина есть их патент на торговлю. Через него можно без опаски посылать мне письма. Будь осторожна, душа моя, не рискуй понапрасну. Да хранят тебя боги! Преданный тебе до последнего часа М.Г.Т.». Айя с трудом поднялась с постели, когда подушка уже промокла от слез, подошла к сундуку, где хранились Черные книги, поцеловала письмо и, не глядя, вложила его в «Ветер перемен». «Символично, — произнес голос в голове. — Но ты и сама не сможешь перечитать». — Я всё запомнила. Поднявшись наверх, на кухню, Айя подошла к мужчинам. Те увидели ее заплаканное лицо, но ничего не сказали. Стенвар только вопросительно кивнул на бутылку суджаммы. — Да, налей мне, пожалуйста, — попросила Айя ничего не выражающим тоном. Хларин уступил ей место, а сам придвинул третий стул. Осушив стакан суджаммы, Айя почувствовала, что ее сейчас развезет, но Стенвар заботливо поставил перед ней тарелку с жареным мясом прыгуна. Съев несколько островатых на вкус, но вполне «жевательных» кусков, Айя почувствовала себя лучше. Она ведь не позавтракала, когда отправилась читать свою книгу. — Капитан, вы можете кое-что продать для меня? — спросила Айя уже своим обычным, деловым тоном. — Что пожелаете, мутсера. — Даже если это будут древние альтмерские драгоценности? — Вы никак клад нашли? — улыбнулся данмер. — Представьте себе, нашла. Стенвар свидетель. Я хочу продать прежде всего кольца. — Да легко, мутсера. В Хай-Роке тамошняя аристократия их с руками оторвет. Если что-то нужно купить и привезти, вы только скажите. — Купить? Нет, пока ничего не нужно. Нас сейчас будет больше интересовать строительный лес да черепица, а это все может доставить и «Северная дева». Но когда продадите кольца, передайте десять тысяч септимов нашему общему другу. Он хочет купить за меня землю под строительство у Тетушки. Так пусть и рабочих посылает. — Мутсера, вы же его знаете, — улыбнулся капитан. — Он не возьмет деньги, а если я стану настаивать, он меня прибьет. — Ну уж, «прибьет», — не поверила Айя. — Тогда вы, отдав письмо и отправившись дальше, купите после совершения всех сделок в Хай-Роке самое лучшее седло и упряжь, которые только там найдете. И скажете, что это от меня. От подарка наш общий друг не сможет отказаться. — Это дело, — кивнул капитан. — А то вы ж знаете нашего общего друга — он ездит в обычном имперском седле, хотя ему по положению вроде как и не к лицу.  — Когда вы отплываете, сера? — спросила Айя. — Завтра утром, с попутным ветром. Я сам зайду за письмом и за всем тем, что вы решите отдать мне на продажу. — Вот спасибо, сера Хларин. — Зовите меня просто: Белис, мутсера, — предложил данмер, поправляя обшлаг куртки. — Тогда уж и вы зовите меня просто по имени, — рассеянно отозвалась Айя, уже прикидывая в уме, о каких важных вещах ей стоит упомянуть в ответном письме, кроме, разумеется, любви. — Э, нет! Это нехорошо по отношению к старине Стенвару. Да и не по чину мне. — У вас, у данмеров всегда так? — спросил «старина», скривив рот в ироничной усмешке. — Вы чего расшаркиваетесь? Хозяйка, мы с тобой и так на «ты». Может, мне нравится тебя так называть! — Он наполнил стаканы суджаммой. — Выпьем еще по одной за дружбу — и все дела. Они осушили стаканы, и капитан заторопился в гавань, а Стенвар с Айей остались наедине. — Тебе нужно прогуляться, хозяйка. Не торопясь. Может, пройдемся до стройки? И твоих, возможно, встретим. — Просто пройтись? — Ну не просто! Придумай что-нибудь! — стукнул Стенвар кулаком по столу. — Но киснуть я тебе не дам! И сидеть в четырех стенах тебе сейчас незачем. Подумав, Айя сходила к себе, прицепила к поясу чернильницу с крышкой, взяла верную книжицу для заметок, перо и вернулась к хускарлу. — Ну, пойдем. Стенвар закатил глаза. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Поди опять планы решила строить? — Так это и есть отдых, — искренне удивилась Айя, прижимая к груди книжицу.  — Я с тобой решил пройтись по улице, как с дамой, понимаешь, под руку… — Я тебе дам «под руку»! — засмеялась Айя. — Лидия мне голову оторвет! Оказавшись на свежем воздухе, она почувствовала себя немного лучше, но поразилась виду города — он практически обезлюдел. Даже рыночная площадь была пуста. «Но сейчас это и к лучшему», — подумала Айя, бросив взгляд в сторону Красной горы. Над ее вершиной уже давно колыхался лишь узенький столбик дыма. Вулкан засыпал и, возможно, на много веков. Стоило подумать о том, чтобы наконец очистить поселение от пепла, накопившегося между домами и на площади перед храмом. Айя прикидывала: сколько больших кашпо ей придется привезти из Скайрима, чтобы расставить их перед домами горожан и посадить в них цветы. Были бы на острове свои гончары, а так… Да и с залежами глины тут плоховато. А что бы такое посадить в Вороньей Скале? Язык дракона тут прижился бы, пожалуй. Айя представали себе эти красивые желтоватые цветы в двух кашпо по обе стороны от входа в дом Милоры. Красные горноцветы — они покроют собой небольшие палисадники, если насыпать им совсем немного почвы. Обмакнув перо в чернила, Айя принялась делать наброски. «Я забыла про можжевельник», — думала она и рисовала клумбу, где в центре красовалось это небольшое дерево из Предела, а под ним — несколько кустов, привезенных уже из Истмарка. Стенвар стоял рядом, вздыхал, даже принялся насвистывать, пытаясь привлечь внимание Айи, но та не слышала, погруженная в свое занятие. Посвист норда сливался в ее сознании с криками чаек и шумом ветра. — Разве мы не на стройку собирались? — спросила Стенвар с теплой усмешкой. — А? — очнулась Айя. — Да-да, идем! Но стоило выйти за ворота, она опять остановилась, в задумчивости разглядывая небольшую бухточку за крепостной стеной. — Я тебя сейчас на руках до стройки понесу! — рыкнул Стенвар. — Всё-всё, идем, — фыркнула Айя. Возле фермы кипела работа. Кто-то разбирал разрушенный домик на бревна и доски, кто-то расчищал территорию от колючей травы, разросшейся здесь за время запустения, и от дикорастущего батата, годившегося разве что на корм свиньям. «Свиньи», — сама собой мелькнула у Айи мысль, и она тут же рассмеялась, потому что ей самой показалась уже нелепой привычка искать везде и во всем пользу и выгоду, но «заветное слово» она все же записала в книжечку. Поодаль от фермы на берегу горел большой костер, в котором жгли старую поломанную мебель — кажется, кровати, — туда же сносили колючую траву. А дорогие «дракончики» Айи тоже трудились: собирали выдранный батат в кучу. — Мама! Мы тут работаем. — Вы забыли спросить: «Хочешь с нами?» — улыбнулась Айя, погладив каждого по голове. — Не! Взрослые все вон там, — заявила Люсия, — а таскать батат — это для детей. Среди трудившихся мужчин Айя увидела и Эрандура. Тот, засучив рукава, ловко орудовал лопатой, откапывал нижнюю часть дома вместе с тремя шахтерами. Ферма эта когда-то давно была построена имперцами, потому и не напоминала обычные данмерские дома. До извержения ее огороды снабжали форт свежими овощами. Пепел почти полностью засыпал нижнюю, каменную часть дома. В прежние времена ее опоясывал настил на сваях да с оградой, к двери вела лестница. У подвального помещения поверху шел ряд небольших окон, вот уж их поди пепел выдавил, а значит и внутри, в самом подвале, тоже насыпало кучи.  — Чем помочь? — спросила Айя, подходя к Кресцию. — Голубушка моя, да чем же вы поможете? — улыбнулся старый шахтер. — Видите, женщин тут нет, ваша подруга ушла в «Пьяный нетч», помогать в готовке, а ребятки ваши заупрямились, решили остаться с учителем. Одолжите нам вашего орла — он вон какой силач. «Орел», то есть Стенвар, вопросительно посмотрел на Айю. Та приложила палец к губам — подожди, мол. — А в подвал уже кто-нибудь спускался? — спросила она. — Конечно. Только пока вычерпывать оттуда пепел нет смысла, покуда до окон не дороем. Да советник там, в подвале. — Советник? — поразилась Айя и, все-таки попросив Стенвара влиться в ряды работающих, осторожно огибая торчащие бревна, вошла в развалины дома. Люк в подвал, верно, был открыт. Снизу слышались голоса. Айя осторожно принялась спускаться по лестнице. Кто-то тут же услужливо протянул ей руку, помог. Оглянувшись, Айя чуть не свалилась со ступенек. Никогда она не видела Морвейна в традиционной данмерской одежде. Да и Арано тоже был рядом со своим другом, и тоже не при обычном параде. Боги, да обоих можно было принять за простых горожан! — Что вы тут делаете, мутсери? — удивилась Айя, оглядев освещенное фонарями помещение. — Ждем, покуда хоть одно из окон не очистится. — Морвейн показал на четыре окошка, через которые когда-то вниз низверглись маленькие водопады пепла, образовав на полу изрядных размеров кучи. Остыв, пепел почти окаменел. Лишь одно из окон уцелело — то, которое располагалось ближе к углу дома. Гранитная стена, к которой примыкал дом, послужила некоей защитой, приняв на себя тяжесть пепла. И в том месте даже стояли покосившееся полки с проржавевшими инструментами на них: пилами, топорами, ножами. Из-под одной кучи торчали ножки стола, из-под другой — край сундука.  — Мы уже вытащили всю мебель, которую смогли — разве что кроме той полки, — сказал Арано. — Хорошо горит. Сейчас немного передохнем и продолжим. — Что ж, мутсери, я заказываю в Виндхельме строевой лес, — сказала Айя. — Гьялунд отплывает вечером. — Да, пока у нас нет инструментов, которые бы смогли распилить мертвые деревья, придется лес покупать, — вздохнул Арано. — Я попытаюсь уговорить скаалов, чтобы они сделали нам сталгримовые топоры и пилы, — вздохнула Айя. — Но это будет нелегко. Видели ли вы сегодня дракона? — Нет, мы тут работаем с утра, но он пока что не покидал форта, — ответил Морвейн. — Аппетит бережет, — пошутил вдруг второй советник. — А что это у вас за книжечка, мутсера, позвольте полюбопытствовать? — Да вот, планировала, как украсить Воронью Скалу. И тут вот еще, — Айя показала слово «свиньи». — Мы ведь могли бы их разводить, поначалу немного. — Со временем — почему бы нет? — неожиданно деловито согласился Арано, заглядывая в записи Айи. — Знаете, мутсера… насчет цветов… а вы начните со своего поместья. Если сейчас начать уговаривать на всякие украшательства, горожане просто не поймут, но, когда они увидят, что вы сделаете с пригорком, где стоит ваш дом, им тоже захочется. — Конечно. Я бы могла сама понемногу сажать цветы и кустарники и у других домов. Мутсери, я вам нужна тут? — Голубушка моя, — неожиданно тепло произнес Морвейн, — забирайте детей и возвращайтесь к себе. Полагаю, ни у кого даже мысли не возникнет упрекнуть вас в том, что вы не таскаете доски. Вы столько делаете для Вороньей Скалы! Ваша Лидия пошла помогать в «Пьяный нетч», ваш домашний учитель вон орудует лопатой, да и хускарл поди тоже включился в работу, но кто-то же должен приготовить еду дома? — Попозже я съезжу к дракону, — пообещала растроганная такой заботой Айя, — обсужу с ним завтрашний день. Дети не хотели уходить со стройки, им тут нравилось, но девочки нехотя согласились помочь маме с обедом, а Эно и так бегал за сестрами хвостиком. Проведя ревизию запасов на кухне и в леднике, Айя составила список необходимых покупок в Виндхельме. Она решила не полагаться на Гьялмунда в деле приобретения леса, а отправить в Виндхельм Стенвара или Лидию, заодно те бы закупили продукты на рынке.  Рыба с утра успела разморозиться и ждала своего часа, грудинка в котелке закипала, и, пока Айя снимала с бульона пену, Софи и Люсия аккуратно чистили картофель, а Эно мыл морковку. Конечно, давеча во время собрания Айя преувеличила, когда говорила, что ей хочется поесть в Вороньей Скале картошки — она покупала все нужные для растущих детских организмов овощи на континенте. А сегодня еще и трех голодных работников требовалось накормить. Набрав в миску квашеной капусты, Айя слегка промыла ее, чтобы удалить лишнюю кислоту, но воду не слила, а оставила ее для тушения рыбы. Отправив капусту в котелок, помогла детям с овощами, потом терпеливо учила девочек нарезать картошку. Твердую морковь резать пока не доверяла, боясь, что ее красавицы останутся без пальцев. Наконец капуста и овощи были добавлены в бульон, немного прокипели, и Айя отодвинула крюк, на котором висел котелок подальше от огня, чтобы все его содержимое не спеша томилось, в ожидании пока картофель не размягчится. Потом осталось бы добавить в суп три последних помидора. Посмотрев в задумчивости на рыбу, Айя сходила в кладовую за колбасами, собираясь позже поджарить их с морковью и луком-пореем. Все это попахивало праздничным ужином, но так и повод был. Снабдив детей лепешками и кусками ветчины, оставшейся с завтрака, и отправив их заниматься своими делами, Айя принесла на кухню бумагу, перо с чернильницей и села писать ответ. «Йи мала! Солнце взошло над Солстхеймом, когда я получила твое письмо! Не проходит и дня, чтобы я не думала о тебе, драгоценный мой. Йи мала, твое письмо я держала в руках, и мне казалось, что в нем бьется твое сердце. Спасибо. За каждое слово. И не смей больше называть себя ношей. Ты — моя твердыня. И никакого «старого солдафона» я бросать не собираюсь. Привыкла уже к его упрямству и широким плечам. Так что смирись. Передай Тетушке от меня привет, пожелания долгих лет, а также извинения, что я была такой глупой и не купила ту землю. Сделай это за меня, пожалуйста, и не отказывайся от того, что передаст тебе капитан. Или хотя бы от части, чтобы работы шли побыстрее. Пусть строители не забудут о надежных стенах, домика для возчика, удобных комнатах на чердаке для прислуги. Вряд ли я стану жить на болотах с детьми, так что довольно хозяйской спальни, оружейной, кабинета и лаборатории. А остальное на твое усмотрение, йи мала. Пусть Тетушка назначит надежного управителя, который мог бы пользоваться нашим доверием. Но довольно об этом. Полагаю, строительство станет для тебя развлечением и средством ненадолго забыть о делах. Теперь о Медведе…» Айя принялась подробно описывать свои дела в Виндхельме, потом незаметно перешла на Воронью Скалу и драконов. О них она писала, словно речь шла о новых, строптивых, но ценных союзниках — сильных, древних, со своими странностями. «Они — как стихия, йи мала. Их не приручить, но с ними можно говорить. И иногда они слушают». Она умолчала о леденящем душу реве, от которого стыла кровь, о том, как древние слова Дова вкладывались в ее сознание помимо воли. Умолчала о том, что сны ее теперь были полны полетов над пепельными пустошами и видений золотых шкатулок с чёрными, пульсирующими страницами внутри. Упоминание об Апокрифе было для нее табу. Ее возлюбленный вряд ли так уж верил в богов, а о драконорожденных явно почерпнул знания у верного лейтенанта, нордки до мозга костей, но служение даэдра — это совсем другой поворот. «Я буду осторожна, драгоценный мой, не сомневайся, и ты побереги себя. Рада была слышать, что ты навел порядок в Хаафингаре. И вот что я хочу тебе посоветовать: отправь письмо с надежным человеком в Данстар, к Брине Мирилис. Пусть тайно уезжает вместе со своим хускарлом в Солитьюд. Хотя она и имперка, но нет лучшей кандидатуры на трон Фолкрита. Сидгейра пора смещать, драгоценный мой. Он продажен до мозга костей. Ты же понимаешь, что Фолкрит должен вернуть себе былое значение для Скайрима. Ныне же он превратился в бандитский край. Шахты все захвачены, форты захвачены, Хелген до сих пор не восстановлен. А деньги у нового ярла будут — нам в Вороньей Скале нужна плодородная почва для огородов и теплиц. Помнится, в лесах Фолкрита довольно пригорков с мягкой почвой, без которых леса не обеднеют, а нам-то и не так много нужно. Землю поможет доставить в Виндхельм мой Одавинг. Не думай, что я все свои силы брошу на восстановление Вороньей Скалы. Это как с древними механизмами, которые скрыты в руинах. Когда-то двемеры запустили их, вдохнули в них свою магию, и они до сих пор работают. Мне нужно запустить «механизм» Вороньей Скалы, заставить его работать. Душа моя, я вот о чем попрошу тебя: вроде бы Солстхейм был пожалован Морровинду, но вдруг в архивах Солитьюда найдется что-нибудь, какие-то бумаги, которые смогут оспорить это решение? Мне не хочется, чтобы дом Редоран потом претендовал на плоды наших трудов. Да и советник Морвейн, признаться, больше всего боится, что, если дела пойдут успешно, об этом узнают в Морровинде. Думаю, Солтсхейму будет куда как теплее и надежнее в составе Скайрима и Империи. Найми, пожалуйста, надежный корабль в Солитьюде, чтобы смог доставить нам побольше строевого леса. В Виндхельме нам не достанется нужного количества — ремонт Квартала Серых тоже требует хорошей древесины, а одна несчастная лесопилка Анга вряд ли справится с возросшим спросом. Пока мы перебьемся тем, что купим в Виндхельме, а там и твой корабль приплывет. Я бы с удовольствием наладила торговлю с Солитьюдом в обход Медведя. Мы можем поставлять вам эбонит, а так же сердечные камни для посохов боевых магов, ежели те, конечно, владеют искусством их зачарования. Кончаю письмо, мой драгоценный. Как говорят норды, да хранят тебя боги и пусть земля содрогается под твоими шагами. Живи долго и процветай, йи мала. А я стану считать дни до нашей встречи. Твоя, покуда бьется сердце. Айя дочь Хлены». Сходив в свою комнату, она сложила письмо, получившееся очень длинным, накапала воска и приложила печатку с головой дракона. Среди вещей, которые скапливались у нее после каждой вылазки в лагеря бандитов или подземелья, она нашла стальной ящичек с надежным замком, положила туда письмо, а сверх того — несколько тщательно отобранных драгоценных камней из сокровищ Печати Смерти. И записку сверху: «На строительство, на корабль. Прошу, йи мала, не отказывайся». В другой сейф, побольше, сложила несколько альтмерских колец, завернув каждое в тряпицу, чтобы не бились друг о друга в пути. Прошло еще около часа, когда наконец вернулась Лидия. Под руководством госпожи Синдири женщины Вороньей Скалы приготовили обед для работников и лично отнесли еду на стройку. Работы оставалось часа на четыре. Остов домика почти совсем разобрали, бревна и доски тщательно рассортировали. Оставалось освободить окна цоколя от пепла и очистить подвал, куда собирались сложить строительный материал. Его решили использовать потом для строительства ограды или сарая — уж на что хватит. Оставив дом на Лидию, Айя решила навестить дракона, пока не наступили сумерки. Она пока не решалась показываться горожанам на Тенегриве, потому поднялась на плато, и уже там призвала коня. Вскочив в седло, она пустила его галопом в сторону форта. «Что это за курган? Все хотела спросить», — мысленно обратилась Айя к Принцу. «А ты не знаешь, мой цветок? О! Это курган самого Азидала! Это именно он зачаровал оружие Исграмору и его соратникам. А ты думаешь: каким образом всего пятьсот воинов смогли одержать победу над фалмерами? Безумец в конце концов стал слугой Мирака. Хотя, если честно, Мирак ему в подметки не годился, пока не оказался у меня в Апокрифе». — «Наверное, копать-то там не так много, как может показаться?» — «Успеешь, мой цветок, — раздался смех в голове Айи. — Года два подожди, потом, как соскучишься, займешься раскопками. Не до Азидала тебе сейчас. Сокровищ там особых нет — только артефакты». Что называется, «облизнувшись», Айя поскакала дальше. И верно, не до раскопок сейчас. Вскоре показались стены форта. Айя думала, что Марвутструн дремлет во внутреннем дворе, но увидела дракона на берегу. Тот просто сидел и смотрел, как ей показалось, на море. — Приветствую тебя, фадон. Айя еще не успела подъехать, а дракон уже повернул в ее сторону голову. Спешившись, она подошла ближе. — Приветствую тебя, Марвутструн. А я думала, ты в форте. — Смотрю на гору. Почти не дымит. Пруза. — Да, это хорошо. — Айя подошла к дракону вплотную. — Скоро охотники вернутся. Марвутструн довольно выдохнул с предвкушением завтрашнего пира. — У нас будет так много дел, фадон, в ближайшие дни. — Сосны выдергивать? — дракон насмешливо выпустил струйку дыма. — Скорее уж камни таскать. Надо показаться скаалам во всей красе и мощи. И что-то красноречиво порушить в храме Мирака. Пусть у них в головах все смешается, — усмехнулась Айя. — Пусть увидят, — кивнул дракон. — Я хотела тебя кое о чем попросить. Об одолжении. — Проси, фадон, — важно ответил дракон. — Тут в форте сохранились покои генерала Кария. У меня есть от них ключ. Я могу перевезти в форт несколько сундуков на хранение? Хотя я доверяю жителям Вороньей Скалы, но так мне будет спокойнее. — Ты нашел сокровища, фадон? — Еще не все. Осталось два сундука и курган. — Я тоже хочу искать сокровища! — заявил Марвутструн. — Буду счастлива, если ты присоединишься ко мне в поисках, — Айя встала перед мордой дракона. — Сундуки находятся на дальних концах острова. —  А разбойники там есть? — с надеждой спросил Марвутструн. — Хочешь закусить? — подмигнула Айя. И опять раздался тот странный, рокочущий звук, который поразил ее в прошлый раз. — Боги! Да ты не смеешься ли часом, фадон? — поразилась Айя. — Само получается. Странно, но интересно. — Разреши мне спуститься в подземелье, в пещеру и набрать немного земли? Она там влажная и теплая. — Фадон, приходи, когда захочешь, и делай в форте, что захочешь, — важно ответил дракон. — А зачем тебе земля? — Хочу посадить красивые цветы, — нарочито смущенно ответила Айя. Дракон фыркнул и выплюнул струйку дыма. — Ты скоро поплывешь в маленькой скорлупке в древний город нордов? — спросил он. — Да, но ненадолго. Дом еще не достроен. Нужно кое-что сделать, проверить, как идут дела. — Почему поплывешь? Полетим? — Благодарю, Марвутструн, но кое-кто пока не должен знать, что мы союзники. Одавинг похож на любого древнего дракона, но ты — другое дело. Ты такой величественный, такой прекрасный. — Я буду летать в Скайрим. Надо говорить с Партурнаксом. Много говорить. Учить других Дова. — Пруза. Великое дело, фадон, великое. — Прилетишь на Одавинге — приму его, раз он твой зейнах. Но он должен понимать, что эта земля — моя! — ворчливо заявил Марвутструн. — Кто может не признать право за сыном Акатоша? Одавинг не безумец. — Но дракончики — мои! — Марвутструн топнул лапой. — Летать будут только со мной! Айя тут не выдержала и обняла морду дракона. — Спасибо, фадон. А если появятся другие детеныши? — Вот с ними пусть и летает. А эти — мои. — Решив, видимо, что сентиментальностей было предостаточно, Марвутструн спросил деловито: — Как сокровища привезешь? — На лодке. Погрузим со Стенваром и приплывем к тебе. Айя оставила Марвутструн на время — созерцать и размышлять — и спустилась в подвал форта. Нашла две старых миски, черпак и через пролом в стене заглянула в пещеру. Тишина. Только звук падения капель. Но ни намека на возрождение пауков — кажется, в прошлый раз она хорошо пожгла их кладки. Стены пещеры мягко отливали красным — то рубины ждали своего часа, ждали ударов кирки. Сквозь пролом в скале, торчащей снаружи над пещерой, уже за стенами форта, струились лучи, и там, где они падали на землю, росли папоротники. Айя накопала черпаком земли в миски и выбралась в подвал. Старой полуистлевшей мешковиной замотала посудины, чтобы не просыпать драгоценную землю во время скачки на Тенегриве. Магический перстень почти постоянно был на ее пальце, и она легко несла сверток под мышкой. — Ну вот, набрала земли, — весело сказала она, подойдя к дракону. — Поеду я, фадон. До завтра. Пусть твои крылья затмевают звезды и свет обеих лун. — Пру-у-уза! — протянул донельзя довольный таким цветистым пожеланием Марвутструн. — Пусть твой крик разрывает сердца твоих врагов, фадон.

***

Дома дети встретили новостями: вернулись охотники с тремя щетиноспинами, а еще дядя Серо, ужасно уставший, приволок оленя прямо на спине. Он и дядя Эрандур теперь набрали воды в котел и топят баню, а дядя Стенвар с тетей Лидией разделывают оленя на заднем дворе. Решив не мешать влюбленным общаться наедине таким своеобразным способом, Айя отнесла миски с землей вниз, вымыла руки и первым делом попробовала содержимое котелка. Похлебка удалась на славу. Тушеная рыба подостыла, но и в таком виде была отменна. Оставалось только пожарить колбаски с овощами. На это хватило бы времени, пока мужчины отмывались в бане. Прикинув количество снеди, Айя налила немного супа в котелок, положила одну рыбину на тарелку, сложила в корзину, а в наплечный мешок — оба ящика и отправилась на пристань. — Госпожа, чем могу помочь? — спросил Айю вахтенный. — Капитан Хларин здесь? — Да, у себя в каюте. А он поди вас и дожидается? Вы же госпожа Айя? — Да, это я. Проводите меня к капитану. Корабль изнутри не поражал богатством, но был чист, опрятен, обставлен с удобством. В воздухе чувствовался тонкий аромат хаммерфельских пряностей, а еще пахло дорогими кожами, другие запахи Айя даже опознать не смогла — они были незнакомы. Капитан Хларин при виде ее вскочил со стула. — Мутсера! Добро пожаловать! Вахтенный деликатно прикрыл за собой дверь. Айя окинула быстрым взглядом каюту: приметила и книги на полке, и диковинный прибор на столе, карты и амбарные книги. На полке над койкой стояла лаковая шкатулка, явно женская — может, память о ком-то? — Прошу, садитесь, мутсера, — Хларин захлопотал. — Погодите, капитан. Вы уж не побрезгуйте… — Айя смутилась, — я вот тут принесла вам угощение. Домашняя еда. Хларин поспешно, но аккуратно, точными движениями, убрал в сторону бумаги, Айя расставила посуду на столе. — Надеюсь, вам понравится моя стряпня. — Азура милостивая! — воскликнул капитан. — Я польщен. Как полагалось по правилам приличия данмеров, нужно было снять пробу, даже если ты не собирался прямо сейчас приступать к трапезе. Капитан сел за стол, достал свою личную ложку, сперва попробовал суп и пришел в восторг. Собирался, было, перейти к рыбе, но Айя его остановила: — Да вы ешьте, капитан. Ешьте, не стесняйтесь. Я вам просто покажу, что в мешке. Тут вот, — она показала угол первого ящичка, — письмо и кое-что на важные расходы. Надеюсь, я все правильно описала, и наш общий друг все-таки не станет упрямиться. А вот тут, во втором сейфе — кольца на продажу. Но наш уговор насчет седла остается в силе. И плату за провоз возьмите — сколько причитается. — Все понял, мутсера, — кивнул капитан, ничуть не стесняясь наворачивая суп. — Очень вкусно! Никогда такого не ел! Ни за что не скажу нашему общему другу, что вы меня угощали домашней едой, а то еще разгневается. — Надеюсь, вы не останетесь в убытке, сера, выполняя наши поручения? — спросила Айя. — Какой уж тут убыток, мутсера? Привезу все купчие, не сомневайтесь. У меня ни один септим не пропадет. Ох! — он придвинул тарелку с рыбой. — Хариус! А запах какой! Вы чудесная хозяйка, мутсера! — Благодарю, капитан. Когда вас примерно ждать? — Через четыре недели, мутсера. Если в Хай-роке все будет спокойно. Да вроде никаких тревожных слухов оттуда не поступало. — Через четыре недели я уже буду в Виндхельме. Там и встретимся. Справитесь в порту обо мне. А еще лучше — в Квартале Серых. Так надежнее. Спросите у тамошнего трактирщика, он и пошлет за мной. Айя пожала капитану руку, тепло простилась с ним и оставила наедине с хариусом. Сама же поспешила домой. Улицы темнели, стража зажигала жаровни, из приоткрытых дверей «Пьяного нетча» звучали веселые голоса, слышались звуки лютни, а еще морровинских барабанов: кто-то пытался подыгрывать Луаффин. Кажется, несмотря на день напряженных работ, жители тоже решили праздновать. Воронья Скала жила. Айя подошла к дому и услышала голоса на заднем дворе. —  Славные колбасы получатся, — довольно ворчал Стенвар, — вот как закоптим. Эх, жаль тут можжевельника нет. Придется на еловых ветвях. Ну да ладно. Пряности в доме-то есть? — Есть. Уж Айя позаботилась, — отвечала Лидия. — Между прочим, я умею готовить колбасы и коптить окорока. А еще лучше, знаешь, что надо сделать? Мясо порубить, как следует обжарить с луком и с большим количеством жира, а потом все разложить по горшкам, залить еще жиром сверху — и на ледник. Как захочется оленины — взял горшок, погрел заново, картошки там сварил к мясу, или еще чего. И знатный ужин получится. — Да какой ты хозяйственный! — восхитилась Лидия. — А то! И нечего этому данмеру глазки строить! — С чего ты взял, что я их строю?! — С того! Для меня, вишь, данмеры точно не на одно лицо. Серо — мужик хоть куда. Но он чужой нам, не наговори лишнего! — Вот я тебе сейчас этим копытом по башке твоей лысой как заеду! Это когда я говорила лишнее?! — Ладно-ладно. Не серчай, красавица, — «заворковал» Стенвар. — Это я ревную. — Ревнует он! Вздохнув, Айя покашляла. Лидия тут же выскочила на дорожку. — Ты вернулась! — Мы ужинать-то будем? — Да вот, олень этот проклятущий. Здоровый-то какой. Как уж Серо его дотащил — ума не приложу. Из-за дома послышался рык Стенвара. — Ладно, покормлю я детей пока. Со шкурой не возитесь, отнесите Гловеру. Сейчас я вам мешковины принесу — заверните те куски, которые уже на лед можно класть. Ужинать сели поздно — когда накормленные дети уже легли спать. Еду пришлось греть, а еще колбасу жарить, но голодные мужчины все смели подчистую, но еще и выпили знатно. За столом порешили, что покупать лес отправится Стенвар — вот с утра и поплывет на «Северной деве». Норду было не привыкать вскакивать чуть свет после бурных возлияний. Айя осторожно отнесла спящего Эно к Лидии, уложила на ее постель — подруга сама предложила. Мол, негоже Серо отправлять в трактир, пусть с Эрандуром в одной комнате ночует, и наемнику постелили на толстом тюфяке. Когда в доме уже все спали, женщины наконец-то вымылись и тоже собрались лечь. Но Айя вдруг принялась шарить в шкатулке. — Где же он у меня? А, вот он! — она достала амулет. — Амулет Мары? — поразилась Лидия. — Зачем он тебе? — Это как раз тебе, — рассмеялась Айя. — Как решишься — надень. Только не тяни с этим. Лучше Стенвара ты вряд ли кого-то найдешь.