Глава 14. "Сила Восьмерых"

И вновь некогда было вздохнуть… Ферму наконец-то отрыли, а тут и Стенвар вернулся со строевым лесом — и работа закипела с новой силой. Марвутструн принес несколько крупных блоков из храма Мирака, получил наконец свое вожделенное жареное мясо, а потом рассказал Айе, какая суматоха поднялась в Деревне Скаалов. Он ведь сперва картинно полетал над поселением, прокричал пафосно: «Дом Предателя будет разрушен! Наследию Мирака конец!» Скаалы высыпали из домов — до них уже дошли вести от своих же охотников, что «богомерзкие» данмеры заключили с драконом некий договор. Хватило пищи для споров, ругани, вопросов — считать ли Довакина, как прежде, другом скаалов, или нет. А тут еще явление дракона. Но когда Марвутструн эффектно разрушил пару арок, скаалы (которые к тому времени прибежали к храму, ибо они боялись за сохранность священного Камня) пришли в неистовство от такого зрелища. «Порушь его, порушь это поганое место, дракон!» — кричали они. «Порушу! Порушу, добрые скаалы!» — на Марвутструна напал стих, недаром он являлся воплощением хитрости. Будь Сторн жив, скаалы бы дольше упрямились, но Фрейя, хотя и исполняла обязанности шамана, не обладала мудростью и знаниями отца. Необычное поведение дракона, его странные речи сбили Фрейю с толку. А Марвутструн все не унимался — и следующая арка рухнула с грохотом. «Страж Все-Создателя!» — вырвалось у Фрейи. «Верно! Верно!» — закричали все. Когда дракон рассказывал об этом, он издавал свой рокочущий смех. — Я опустился на землю, фадон, шаман подошел ко мне. Смелый шаман. Достойно. Фрейя первым делом спросила: правдивы ли слухи о его союзе с жителями Вороньей Скалы, и как теперь меры и люди станут расплачиваться с ним? Услышав о форте и жареном мясе, скаалы опешили — настолько им показалась такая плата мизерной, необременительной. Еще больше их озадачили слова дракона о том, что он и со скаалами готов заключить союз. — Остров один. Земля одна, — наставлял Марвутструн. — Чего вам делить? Живите в союзе, стройте вместе. Все вы, смертные, должны утвердить то, что у вас называется дружбой.  Мудрость в гармонии. — И что сказала Фрейя в ответ на твои речи? — иронично поинтересовалась Айя. — Шаман сказал: я говорю, как чадо Все-Создателя. Айя невольно расхохоталась и хлопнула себя по бедрам, а потом призадумалась: она вдруг поняла, что ни Фрейя, ни другие жители деревни не видели того, что именно происходило со Сторном, когда тот читал Черную книгу. Они не видели, как щупальца Моры пронзили мозг их шамана и выкачивают сакральные знания скаалов. Ей даже на минуту стало жаль этих наивных людей, так фанатично преданных собственным верованиям. Впрочем, Айя скаалов скорее ценила — за их доброту и искренность. Ей вовсе не хотелось разрушать их хрупкий мир, но она понимала, что вечно существовать в коконе им не удастся, иначе они превратятся в будущем в некий реликт, заповедник, или выродятся, как те, в зале Тирска. Марвутструн тем временем завершил свой рассказ: оставив скаалов в совершенном смятении, он принялся таскать в Воронью Скалу упавшие блоки. Он принес их столько, что хватило бы на строительство двух домов. — Пусть строят, а мы полетим за сокровищами, фадон? — спросил с надеждой Марвутструн. — Обязательно, — обещала Айя. — Завтра я приплыву к форту со Стенваром. Мы уберем сундуки в комнату генерала, мой хускарл поплывет назад, а мы с тобой полетим выкапывать сундуки. — Пруза! — зарокотал дракон. — Любопытно. Нравится! — Теперь тебе не будет скучно, уж точно! — обещала Айя.

***

Стенвар поворчал для порядка, что некоторые отправляются за сокровищами, а его гонят в Воронью Скалу — бревна таскать. Но тут же подмигнул Айе, чтобы та не восприняла его слова всерьез. Марвутструн же топал своими лапищами, как заправский конь, который в ожидании скачки в нетерпении перебирает ногами. Айя забралась к нему на шею, сверилась с картой. Лопата была закреплена у нее за спиной, будто двуручный меч, но она больше надеялась на когти дракона. Сперва она решила лететь на западное побережье. Точка, отмеченная на карте, находилась неподалеку от Душной шахты. Это место просто нуждалось в обустройстве и разработке. Кроме железной руды, в шахте скрывались залежи серебра — его-то и стремились найти разбойники и даже начали разрабатывать одну жилу, да только пришла Айя и помешала их предприятию. Но шахта находилась от Вороньей Скалы далековато; если туда и отправлять шахтеров, то лучше иметь с ними сношение по воде: возить припасы, забирать руку или слитки, если удастся обустроить плавильню. — Ты все молчишь, фадон, — заметил дракон. — Прости, задумалась о шахте. Там нашли серебро. — А зачем смертным серебро? — Из него льют посуду, к примеру. В серебряных кувшинах вода долго остается свежей. Серебром украшают доспехи, а еще из серебра чеканят монеты. — Суета, — изрек дракон. Айя, улыбнувшись, машинально ласково похлопала Марвутструна по шее, хотя тот ничего не мог почувствовать через толстую чешую. — Вот мыс, а крест чуть ниже, — заметила она. — Да там крабы кишмя кишат! И какие здоровые! — Крабы тоже вкусные! — обрадовался дракон. — Вот сейчас они у меня станут красными! Возьми себе пару, угости дракончиков. Пролетев над отмелью, он очень деликатно, почти нежно окатил грязекрабов струей огня. Те слегка порозовели, откинувшись от драконьего дыхания на спины и скрючив ноги. Марвутструн опустился на песок и первым делом сжамкал пару самых крупных крабов, пожевал, выплюнул панцири. — Расчисти место. Да крабов возьми. Конечно, с точки зрения дракона, добычу бросать было нельзя ни в коем случае. Айе и самой хотелось прихватить крабов домой. Она крепко связала вместе трех и соорудила даже петлю на веревке, чтобы ухватить ношу. Спины у этих крабов были как две ее головы, но перстень Астрид, как обычно, красовался на пальце. Когда место очистилось, Айя, было, собралась копать, но дракон остановил ее. Он пару раз провел когтистой лапой по песку, дошел до почвы, потом зацепил что-то, и в следующее мгновение вывернул сундук вместе с пластом земли. Айя захлопала в ладоши от восторга. — Летим в форт, — сказал дракон. — Оставим сундук там, отнесем добычу дракончикам. — Ты прав, фадон. Так и сделаем. Айя ухватила крабов и взобралась на шею Марвутструна. Тот сграбастал сундук одной лапой, будто человек, который сжал в ладони камень или яблоко. Они полетели в форт. И сколь небрежно дракон выковыривал сундук вместе с землей, столь же аккуратно он поставил его возле дверей в покои генерала. Айя затащила сокровище внутрь и заперла дверь. Когда Марвутструн пролетал над стройкой, народ приветствовал его криками. Данмеры умели работать не только с камнем, и теперь возводили на старом фундаменте крепкий сруб, клали новые лаги, настилали прочный пол. Стенвар привез отличные бревна, выдержанные. Топоры стучали звонко, визжали пилы. Народ работал споро и слаженно. Дракон опустился неподалеку от Камня Земли, и Айя быстро отнесла крабов домой, поцеловала детей, прилежно занимавшихся с Эрандуром, и понеслась дальше, на поиски приключений. — Куда летим теперь? — спросил Марвутструн. — Я знаю это место. Оно так и называется — Отмель Хакнира. Я еще все думала: кто такой Хакнир, а это тот самый пират, зарывший сокровища. Это ниже Камня, на побережье. Деревня Скаалов должна быть у нас справа. — Знаю. Рядом пещера, там живут риклинги. Подкарауливал их у входа. — Пещера Фроссель, — кивнула Айя. — Все никак не соберусь исследовать. Вроде и маленький остров Солстхейм, а дракон летел с одного конца на другой битый час. Приметив заброшенный постоялый двор, где довелось отбить скаальского кузнеца от талморцев, Айя задумала, а что делать с этим вполне еще крепким домом? Вернуть его к жизни в прежнем качестве? Находись он южнее, там вполне можно было устроить ферму, но вокруг дома лежали снега. Разобрать по камешку, сложить на плато заново? — Ты знаешь, почему я так быстро заключил союз со смертными, фадон? — спросил вдруг Марвутструн. — Мысли перворожденного сокрыты от меня, фадон, — ответила Айя. — Поведай, если хочешь. — Я думал: вот — Партурнакс множество столетий живет в союзе с Мастерами Голоса. Чем я хуже? — Определенно ничем не хуже, — покачала головой Айя, — ты такой же сын Акатоша. И столь же мудр, как и твой брат. Марвутструн издал довольный рев. Наконец показалась Деревня Скаалов. Краем глаза Айя успела заметить, что жители собрались на площади у колодца, но не переговариваются, не размахивают руками, а медитируют. — Боги, они молиться вздумали, — вздохнула Айя. — Будто Все-Создатель им ответит. — А он не ответит? — удивился дракон. — Какой же он тогда бог? — Может, я неправа, но мне кажется, что их Все-Создатель — это некая жизненная сила, пронизывающая все. Наверное, они имеют в виду Ану. Я не сильна в богословии. — Раз Все-Создатель — Ану, глупо молиться. Он давно мертв, — заметил дракон. — Посмотрим, до чего они додумаются, — хмыкнула Айя. — Лучше бы они шумели и ругались. Но смотри: впереди отмель. И, кажется, тебя ждет обед. — Разбойники! — рыкнул Марвутструн. — Мы прилетели вовремя. Они выкопали сундук. Он налетел на кучку пиратов, как смерч, как кара небесная. Струя огня обрушилась на лагерь. И вновь Айя поразилась, как точно действует дракон. Данмеров только слегка зацепило, но их легкая броня загорелась. Они принялись кататься по песку, пытаясь сбить огонь, но невозможно вот так просто унять драконье пламя. Только главаря пиратов защитили нордские доспехи, но он был мечником, и его оружие было бесполезно. Марвутструн спикировал вниз, схватил разбойника за голову. В этот момент Айя соскочила на песок, перекувырнулась и бросилась к брошенному одним из пиратов луку с колчаном. Стрелы полетели в мага, которому удалось справиться с пламенем. Превозмогая боль от ожогов, данмер уже собирался пустить молнии в Марвутструна, но упал, сраженный стрелой в шею. И остальных Айя добила меткими выстрелами, не желая длить их мученья. Рядом с ней на песок рухнуло тело главаря с оторванной головой, а затем — его шлем. — Славно, фадон! — довольный дракон опустился на отмель. — Раздеть их для тебя? — спросила Айя. — Вот этого, — Марвутструн мотнул головой в сторону главаря. — Прочие в коже. Срыгну. Кинжалы только сними. Сняв с мертвых разбойников кинжалы, кольца и амулеты, Айя занялась нордской броней, которая даже в слегка покореженном виде была ценным товаром. Гловер бы легко привел ее в порядок. Айя расстегивала ремни, слыша за спиной чавкающие звуки и треск ломаемых костей. Она никогда не задумывалась, как драконы избавляются от лишнего в желудках. Но весьма красноречивый звук заставил ее передернуть плечами.  — Фу! — вырвалось невольно. Дракон равнодушно посмотрел на тело пирата. — Я объелся, — признался он. — Приятного аппетита, — хмыкнула Айя, подходя к сундуку. Выкопать-то пираты его выкопали, но еще не вскрыли. — Полетели в форт, фадон? — спросил Марвутструн. — Погоди. Я посмотрю, что лежит в их лодке. Пираты приплыли налегке. В лодке лежал мешок с картошкой и капустой. Овощи выглядели вполне прилично: картофель не пророс, на кочанах только верхние листы слегка подвяли. — Хм… — задумчиво произнесла Айя. — Знаешь, фадон, а ведь у них где-то недалеко должен быть пришвартован корабль. — Захватим? — с азартом спросил дракон. — Ох, друг мой, как мы его захватим? Допустим, мы их всех перебьем. А как я в одиночку поведу корабль? — Ты сможешь. Я помогу. Но сперва отнесем сокровище в форт. — Как и давеча, дракон аккуратно ухватил сундук лапой. Айя кое-как увязала броню в парусину, уцелевшую на дне лодки, прихватила и мешок с овощами. Еду она ни за что бы не бросила — скорее броню бы оставила. Сказывалась память о полуголодном детстве. Не забыла Айя о луке со стрелами. И вновь дракон летел мимо Деревни Скаалов, но жители уже занимались своими делами, а на краю поселения стояла одинокая фигурка в нордской броне и махала рукой. — Это Фрейя, — крикнула Айя. — Она хочет говорить. — Шаман! — покивал дракон и опустился на землю. Народ в деревне забеспокоился, но не слишком. Поглядывали в их сторону настороженно, но за оружие никто не хватался. Правда появление Айи заставило скаалов сбиться в кучки, они принялись переговариваться, перешептываться. — Здравствуй, Фрейя! — улыбнулась Айя молодой женщине. — Здравствуй, друг скаалов. «Ага, все-таки меня пока что не разжаловали», — хмыкнула Айя про себя. — Ты словно Мирак — верхом на драконе. — Нет, вовсе не как Мирак. Мирак драконов подчинял своей воле. Теперь иначе: Марвутструн — мой союзник, а я — его. Мы фадоны. — Кого убили друг скаалов и ее фадон? — спросила Фрейя. — Пираты высадились на отмели. — О! — от сдержанности Фрейи не осталось и следа. — Наши охотники видели их. Ивара ранили стрелой. — Ивар? Это тот молодой охотник? — с тревогой переспросила Айя. — Как он? — Хвала Все-Создателю: рана неопасная. Он поправится. — Значит мы отомстили за твоего родича. Все пираты мертвы. Послушай: не возьмешь ли ты броню? Она такая же, как у тебя. Ваши кузнецы смогут исправить вмятины. Может, кому-то она придется впору? — Пожалуй, — практично согласилась Фрейя. — И вот еще — тут целый мешок овощей. Побалуйте себя. — Спасибо. Женщина улыбалась, но все равно вид у нее был растерянный, даже несчастный, пожалуй. Она смотрела то на Айю, то на дракона. — Хочешь, я навещу тебя на днях, и мы потолкуем? — спросила Айя. — Да, приходи, друг скаалов, — кивнула Фрейя. Она покричала своим, чтобы ей помогли. Два охотника подбежали к ней, забрали узел и мешок и, даже не поздоровавшись с Айей, поспешили обратно в деревню. — Мы молились Все-Создателю, — тихо проговорила Фрейя. — Но он молчит. — Ты же сама назвала Марвутструна «чадом Все-Создателя», — напомнила Айя. — Назвала, а потом думала: вдруг это святотатство? Вдруг Все-Создатель разгневается на меня? Вдруг он накажет мой народ? — Все-Создатель, насколько я слышала о нем от вас, скаалов, прежде всего добр, — возразила Айя. — Разве он требует от вас страданий и жертв? Чем вы оскорбите Все-Создателя, если станете дружить с жителями Вороньей Скалы? — Вы поклоняетесь даэдра, — напомнила Фрейя. — А вы поклоняетесь Все-Создателю. А Гловер Мелори, живущий в городе, поклоняется восьми богам. И что-то никто его не заставляет ходить в храм Истинного Трибунала. Полно, Фрейя. Мы с тобой сражались бок-о-бок в подземельях храма Мирака. Не унывай, все будет хорошо. Никто не хочет ломать ваш уклад и посягать на вашу веру. Я скоро приеду, и, если потребуется, побеседую с вашими. Попрощавшись с Фрейей, которая немного воспряла духом, Айя опять взобралась на дракона, вздохнув с облегчением, что избавилась от ноши и так удачно пристроила броню и припасы. Они добрались до форта, уже нигде не задерживаясь. Последний сундук был «отконвоирован» в покои генерала, а перед Айей встал вопрос: что же все-таки делать с пиратским кораблем. — Устроим разведку, — предложил дракон. — Поищем корабль. Потом решим. — Да, полетели! — Айя вышла из задумчивости и опять оседлала шею верного союзника. — Там есть несколько мест, где можно пришвартовать корабль. Скорее всего он прячется за ближайшим островом. Я даже подозреваю, что они встали за Островом драконьих могил. Он пуст. — Айя чуть не добавила «теперь», но вовремя прикусила язык. Пока летели назад, ее вдруг охватила усталость. Она помнила о драконе, жившем на одиноком островке. Обычный дракон, не старейший, не легендарный. Наиболее слабый из всех видов. Он «мирно» жил на островке, изредка наведывался к соседям, чтобы закусить парочкой риклингов. А ведь сейчас она могла просто подчинить дракона своей воле, изучить слово силы, не убивая древнее существо. Айя понимала, что мысли эти ошибочны в самой сердцевине, что она теперь слишком очеловечивает драконов, но ничего не могла с собой поделать. — Фадон опять молчит, — упрекнул Марвутструн. — Прости. Главное для нас — перебить пиратов, чтобы они не представляли угрозы для жителей острова. Но жаль было бы жечь корабль. Может, напугаем пиратов, и они сами попрыгают в воду? — Вода ледяная. Фадон суров, — заурчал дракон так довольно, что у Айи на мгновение ёкнуло в груди. — Мы же все равно их убьем, — пожала она плечами. — Какая разница — как именно. Пираты на корабле не знали, что произошло с их товарищами, не видели бойни на отмели Хакнира: остров закрывал им обзор. Марвутструн летел достаточно высоко, чтобы стрелы, в случае чего, его не достали. Корабль, действительно пришвартовался там, где предполагала Айя, но вот на сушу никто высадиться не решился. Видимо, большое количество гигантских костей напугало пиратов. Когда на палубе заметили летящего в их сторону огромного дракона, поднялась паника. Но сдаваться без боя пираты не собирались: они принялись заряжать и натягивать баллисту. — Осторожней, фадон, — предупредила Айя. — Они собираются стрелять. — Увернусь. А ты рази голосом. И держись. Айя ухватилась за малые рога дракона. Выстрел. Горящий заряд полетел в их сторону, но Марвутструн вдруг резко ухнул вниз и почти спикировал на корабль. Он развернулся так, чтобы волна силы от Крика смогла обрушиться на орущих от ужаса данмеров. — Джор Зил Дии Ду! Айя давно не кричала, сил у нее было в достатке. Страшный Туум высасывания душ волной прошелся по носу корабля, захватив баллистариев и еще пару матросов. Они безжизненно повалились на палубу, тела их сморщились, как мумии. А тут еще и Марвутструн закричал: — Динок вах хи!* В его крике не было убивающей силы, но сама мощь голоса, древняя энергия, сметающая все на своем пути, привели пиратов в состояние первобытного ужаса. Они бросились в воду. Мало того: из внутренних помещений корабля на палубу выскочило еще четверо или пятеро — Айя даже сосчитать не успела — и в том же приступе безумия попадали за борт. Кто-то пытался добраться вплавь до острова, но тут уж Марвутструн не церемонился: поливал сверху огнем. Наконец все было кончено. Холодная вода и доспехи сделали свое дело. Несколько сожженных тел волны вынесли на песок — вот и все, что осталось от команды. Дракон спустился ближе к мачте, и Айя перебралась на нее. — Посмотри, что внутри, а я подожду на берегу. Осторожней, фадон. Первое, что поняла Айя: корабль был имперским. Более того — когда-то он принадлежал Восточной имперской компании. Несколько ящиков со знакомым всему Тамриэлю символом лежало на палубе. Но пираты успели замазать название на борту, сбить буквы со штурвала. Держа на изготовке лук, Айя осторожно открыла дверь палубы полуюта и проникла в капитанскую каюту. Она так напомнила каюту Белиса Хларина, что Айя аж зубами заскрежетала от гнева. Судя по состоянию помещения, пираты захватили корабль не вот вчера: прежде аккуратное помещение было завалено пустыми бутылками, белье на койке испачкалось, в столешницу впиталось разлитое вино. Айя спустилась ниже, в кубрик — и здесь ее встретила та же картина разорения. Но в камбузе ее поразило количество провизии: отличная солонина, бочки с квашеной капустой, позволявшей выдержать длительные плавания и не заболеть цингой, даже пара бочек с соком заморских апельсинов имелась. Мешки были полны овощей, а на плите булькал в большом котле суп из трески. Айя зачерпнула ложкой и попробовала: пиратский кок готовил отлично. Пару раз откусив от яблока, Айя спустилась по лестнице еще ниже и открыла дверь трюма. И тут она услышала стоны. — Есть кто живой? Отзовись! — крикнула она. — …не убивайте… — раздался слабый шепот. Человек шесть слабыми голосами просили о пощаде. Айя разглядела чадящий фонарь и открыла заслонку. В неверном свете ей открылось жуткое зрелище: на полу, закованные в цепи лежали на соломе восемь членов команды. Двое уже не подавали признаков жизни, прочие же скорее напоминали скелеты, обтянутые кожей. — Сейчас! Потерпите! Айя бросилась наверх, притащила в трюм еще светильников, зажгла их, осветила помещение. И только теперь почувствовала разящий запах мочи и гниющих язв. Первым делом она выволокла наверх два трупа, прикрыла их мешковиной. Затем сбегала на камбуз за водой, куда добавила немного апельсинового сока. — Сейчас я вас напою. Пришлось нелегко. При виде воды пленники едва не обезумели. Айя заставляла несчастных делать всего несколько глотков, а те молили и проклинали. Но и несколько глотков сделали свое дело. Люди заговорили, вернее захрипели… Из их сбивчивых слов Айя поняла, что корабль «Сила Восьмерых» был захвачен пиратами из Морровинда месяца два назад. Имперцы вступили с пиратами в бой и даже повредили их судно, но разбойники пошли на абордаж, убили капитана, захватили «Силу Восьмерых», а свою посудину бросили тонуть без сожаления. Оставшихся в живых членов команды заковали в цепи, бросили гнить в трюме почти без пищи и воды, измывались над ними, трое еще раньше умерли, не выдержав пыток. А те двое, которых Айя вытащила на палубу, скончались день или два тому назад — несчастные уже потеряли счет времени. — Они хотели… плыть… на Солстхейм… — еле выдавил один. — Да, корабль пришвартован неподалеку от Солстхейма, это правда. — Воронья… Скала… — Она дальше. Тут неподалеку Деревня Скаалов. Конечно же! Скаалы не откажут в помощи несчастным! — Что с пиратами? Мы слышали… ужасный рев дракона, страшный крик… — Пираты убиты. Я убила их вместе с моим драконом, — ответила Айя. — Кто ты? — Айя дочь Хлены. Довакин. — Довакин… нас спасла Айя… Довакин… — шепот заполнил трюм. — Держитесь. Я попробую снять с вас кандалы. Но ключа от цепей нигде не было — видать, он отправился на дно вместе с главарем шайки. Пришлось орудовать отмычками. Хорошо еще, что кандалы именно что запирались, а не удерживались заклепками — с ними бы Айя не справилась. — Чего это у вас на корабле такие цепи? — поинтересовалась она, освобождая очередного пленника. — Вы не часом рабами не торговали? — Нет… клянемся… но было дело — перевозили заключенных. — Каков ваш порт приписки? — Солитьюд, госпожа… — Отлично. Я напишу о вас ген… ярлу Элисиф и госпоже Виттории Вичи. Осторожно, стараясь не избавиться от вставших комом в горле двух кусочков яблока, Айя по одному стала вытаскивать матросов в кубрик, укладывать до поры на койки, закрывая одеялами. Она нацедила супа в миску, размочила в нем немного хлеба и дала каждому несчастному по три-четыре ложки. — А теперь ждите, милые. Наконец она выбралась на палубу, на свежий воздух, перегнулась через борт судно, и ее полупустой желудок изверг то, что в нем было. Шум крыльев и дуновение ветра заставили ее выпрямиться. — Что, фадон? — спросил Марвутструн. — Там есть выжившие члены команды, но они очень плохи. Как бы нам подтащить корабль поближе к берегу у Деревни Скаалов? — Хм… Привяжи канат к этой штуке на носу. — Ага, под бушпритом, — догадалась Айя. Перстень Астрид помог ей справиться с нелегкой задачей. Она никогда не вязала морских узлов, но, как смогла, укрепила тяжелый канат, потом подняла якорь и встала за штурвал. Худо-бедно им удалось развернуть корабль. Марвутструну пришлось нелегко: все-таки корабль был тяжел даже для дракона, а поднять паруса Айя бы не смогла. Корабль шел медленно, а еще Айя боялась напороться на рифы. Штурвал поддавался легко благодаря перстню, но это же и заставляло корабль вилять носом. Наконец Марвутструн выпустил канат из когтей. — Дальше нельзя. Мель, — объявил он. Айя на всякий случай бросила оба якоря, спустила шлюпку с левого борта, забралась в нее и судорожно принялась грести, правя к берегу. Дракон тем временем тяжело спланировал на песок. Оглядываясь через плечо, Айя видела, что к ним по крутой тропе бегут скаалы, почти всей деревней. Впереди мчалась Фрейя, непричесанная, с распущенными волосами, напоминая нордскую воительницу из легенд. Айе помогли высадиться из шлюпки, втащить посудину на берег. — Что это? — воскликнула Фрея, указывая на корабль. — С пиратами покончено. Но на судне есть выжившие члены команды. Они в страшном состоянии, Фрейя! — вскричала Айя. — Спасите их! Женщина-шаман опешила поначалу, не зная, что предпринять, но тут вперед внезапно вышла Фанари Сильный голос. — Чего стоите? — крикнула она соплеменникам. — Быстро готовьте общий зал к приему раненых. Сооружайте носилки, шкуры на забудьте! Эдла, готовь зелья! «Боги, ну наконец-то!» — мысленно возблагодарила Айя. Наконец-то она увидела вождя скаалов во всей ее красе, а не в тени шаманов. — Сколько там раненых, друг скаалов? — спросила Фанари. — Шестеро. Их было восемь, но двое уже умерли, их тела лежат на палубе. — Мы почтим их память и препроводим души ко Все-Создателю, — кивнула Фанари. — На кубрике, то есть на кухне корабля, полно припасов, — торопливо говорила Айя. — Заберите их себе. Пожалуйста! Но корабль принадлежит Восточной имперской компании. — Конечно, мы не тронем товары. Зачем они нам? Но еду заберем, еда священна и не должна пропасть. Спасибо тебе за спасение человеческих жизней, друг скаалов. Мы постараемся помочь. — Я бы ничего не сделала без Марвутструна! — воскликнула Айя с чувством. Фанари подошла к дракону и внезапно поклонилась ему. — Спасибо тебе, Страж Все-Создателя. — Дова устал, — вдруг пожаловался дракон. — Ты голоден? — Айя бросилась к нему. — Просто устал. — Пожалуйста, Страж, будь нашим гостем, — заговорила Фрейя. — Отдыхай возле нашей деревни. Хочешь, мы зажарим тебе хоркера? — Спасибо, добрый шаман. Хоркер? Хоркер вкусный. Но я сперва посплю день-другой. До встречи, фадон! — прибавил дракон, обращаясь к Айе. — Мы славно поохотились с тобой. Он тяжело поднялся в воздух, перелетел поближе к деревне и опустился поодаль.

***

Айя скакала на Тенегриве в сторону Тель-Митрина. Не домой, потому что боялась, что просто не доберется до дома. Ее пугали все нарастающая тошнота и резкие боли внизу живота, как будто кто-то положил туда горячий камень. Конь несся галопом, и Айя пару раз уже вскрикнула от боли. Чем она могла отравиться? Она же ничего почти не ела: два куска яблока и ложку пиратского супа. А если с супом что-то не то? Боги, она же накормила им раненых! Нет, не может быть! Суп варился для команды. Или пиратский кок внезапно сошел с ума и решил отравить товарищей? Она остановилась и спешилась, захваченная врасплох внезапными позывами к рвоте, но в желудке было пусто, и она только измучилась, пытаясь исторгнуть из себя желчь. Взобравшись в седло, она обняла Тенегрива за шею: — Скачи, дружочек. Скачи к мастеру Нелоту. Конь несся, как ветер, Айя же стонала, не умолкая. Обычно она была терпелива к боли. Ей случалось получать ранения в сватках с бандитами и драуграми. Она привыкла глушить боль зельями, быстро останавливать кровь, накладывать элементарное заклинание лечения и вновь бросаться в бой. Но что касается обычных болезней — Айя их не знала, точнее она тщательно следила за тем, чтобы не подхватить какую-нибудь заразу. Мысль о том, что она чем-то больна, приводила ее сейчас в ужас. Показались грибы Тель-Митрина. В окошках горел свет: обитатели маленького поселения не спали. Оранжевые фонари бросали круги света у подножия лестниц. Все выглядело ныне мирно и тихо. Как ни было Айе плохо, все же она заметила нечто новое: недавно построенный загон возле дома управителя. Там копошилось что-то маленькое и черное. Кое-как спешившись, Айя отпустила Тенегрива и почти вползла, держась за живот, по крутому пандусу к дверям Нелота. Толкнула створку и воспарила наверх. Старый волшебник сидел за столом и внимательно изучал какие-то свитки. — Надо же, кого нелегкая принесла на ночь глядя, — проворчал он. — Помогите, — выдохнула Айя. — Кажется, я отравилась. — Эй! — услышала она окрик Нелота. Только услышала, но уже ничего не видела: внезапная тьма охватила ее. Тьма сменилась зеленоватым свечением под веками, чьи-то голоса раздавались будто очень далеко. Зеленоватое свечение успокаивало: оно напоминало о небе Апокрифа. А потом вновь под веками стало темно, и мало-помалу, сперва как искорка, загорелось красное пятно. Айя открыла глаза и поняла, что лежит в небольшой комнате, на чьей-то койке, почему-то в длинной рубахе. У нее появилось ощущение, что она будто только что окуналась в воду. Пошевелившись, она поняла, что на нее надет «кровавый пояс» и между ног засунут сложенный в несколько раз кусок ткани. Живот уже не болел, только кожу чуть пощипывало, словно ее чем-то натирали. Айя беспомощно заскулила, поняв, что с ней произошло на самом деле. Боги, стыд-то какой! И впрямь — нелегкая принесла ее на ночь глядя в дом к одинокому мужчине, да еще в летах, и не с отравлением или хворью, а с бабскими кровями. — Чего скулишь? — послышался насмешливый женский голос, показавшийся знакомым. Повернув голову, Айя увидела Эленею Мотрен, миколога Тель-Митрина. — Очнулась? Вот и хорошо. — Пожилая данмерка подошла к койке, помогла Айе привстать и поднесла к ее губам чашку. — Выпей-ка. Быстро только — оно горькое. Сморщившись, Айя послушно выпила зелье. — Заешь, — Эленея сунула ей в рот какой-то беловатый мягкий шарик. — Ты что же, дорогуша, не знаешь, когда у тебя время кровям быть? — Да у меня давно уже такого не было, — призналась Айя. — Ну помажут немного, а то и вообще не придут. — Это с чего же? Ты молодая и здоровая девка. Почему вдруг «помажут»? Признавайся: что за зелья пила? И, главное, зачем? Лицо Айи сморщилось, но она взяла себя в руки и не заплакала. Выслушав ее рассказ о беременности и ведьмином средстве, избавившем от нежеланного плода, Эленея тяжело вздохнула. — Бедняжка. Но ведьмам особо не верь. Однако заболела ты тяжело: хлещет из тебя. Все штаны на тебе испачканы были. А снаружи-то не видать. Мастер-то перепугался сперва, на руках ко мне тебя принес. Айя закрыла лицо ладонями, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. — Ой, перестань! Думаешь, он с живой женщиной дел никогда не имел? Я ему дала список того, что тебе надобно, и отправила в Воронью Скалу. — Пешком?! Через пустоши?! — чуть не подскочила на кровати Айя. — Зачем пешком-то? — рассмеялась Эленея. — Портал открыл. Раз — и он уже там. Да он вернулся уж четверть часа назад. Предупредил твоих, чтобы не волновались. Женщина эта, нордка… подруга твоя, собрала мешок с бельем и одеждой. Завтра приплывет за тобой на лодке. — А что вы мне дали? — спросила Айя, чтобы не думать лишний раз о Нелоте, которому выпала сомнительная честь быть посыльным за дамскими тряпками. — Это чтобы не болело, чтобы спазмов не было и чтобы понемногу вытекало. Дня три проваляешься, потом все пройдет. — Да мне нельзя дня три! Мне к скаалам надо! — Не умрут твои скаалы! — цыкнула Эленея. — Да они-то не умрут, а… В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, в дом вошел Нелот. Айя невольно натянула одеяло почти до носа. — В следующий раз предупреждай, что это не драконья чума, а обычные женские дела. Я уже готовил ритуал изгнания, — проворчал волшебник. — Простите, мастер. Я не знала. Нелот переглянулся с Эленеей: она, мол, что — дурочка малолетняя? Данмерка махнула рукой — все потом. — Я уж забыл, когда последний раз носил женщин на руках, — усмехнулся волшебник. — А если серьезно: загоняла ты себя, мут вахри. Что ты сегодня натворила? — Мы с драконом отбили у пиратов корабль! — похвасталась Айя, прослезившись от обращения «дочь моя». — Пиратов победила, а от обычных кровей свалилась. Вот тебе и Довакин, — покачал головой Нелот. — Ладно. Дома у тебя все благополучно. Всех успокоил, детей за уши оттаскал, голодранцев твоих отчитал… — За что? — За уши? Чтобы слушались старших. Эта твоя… Лидия?.. не могла уложить их спать. А три здоровых лба, когда я появился, сидели и суджамму пили. Отмечали что-то. Но служанка твоя… — Хускарл и подруга, — поправила Айя. — Пусть подруга… мне понравилась: люблю деловитых. Быстро все собрала, велела завтра ждать с попутным ветром. Серьезная женщина, только вот амулеты всякие зря на себя цепляет. Но что с нордки взять? — Какой амулет? — Да круглый такой с бирюзой в середине. — Ах она! Она… — Айя задохнулась от возмущения. — Без меня решила делать предложение Стенвару?! Подруга называется! Помолвку они отмечали! Помолвку! — Так ты все бегаешь где-то, — фыркнул Нелот. — Ждать, чтобы ты почтила помолвку своим присутствием, означает остаться старой девой. Устроишь им свадьбу по всем правилам: у тебя и жрец Мары свой имеется. По крайней мере, этот лоб, которого выбрала твоя Лидия, не безнадежен: суджамму он пил с удовольствием. — Мастер, а можно попросить вас кое о чем? — спросила Айя жалобно. — Ну, попроси. — Там, у скаалов, шесть больных моряков с корабля. Пираты их мучили. Вы не могли бы узнать… — Живы или скаалы их залечили? — перебил Нелот. — Ладно, утром узнаю. Отдыхай, мут вахри. Волшебник положил ладонь на лоб Айи, будто желал удостовериться, нет ли жара. — Спасибо, мастер, — она схватила сухую старческую руку и поцеловала. — Вот еще нежности! — возмущенно воскликнул Нелот, взмахнул полами одежд — и только его и видели. Айя осталась одна в маленькой комнате. Эленея тихо гремела склянками у себя в лаборатории. За окном тихо падал серый снег, шелестели грибы Тель-Митрина. Тело все еще ныло, но зелье делало свое дело — боль уходила, оставляя только приятную тяжесть. Айя думала о Лидии и Стенваре: как сложится их жизнь, уже неразрывно связанная с ее собственной, дальше. Она принялась фантазировать о том большом доме, который мечтала построить в Вороньей Скале, о новом крыле в нем: для ее друзей, а, наверняка, и для их детей. Она представляла себе Лидию с большим животом, смешно, как утица, переваливающуюся при ходьбе, но не завидовала, а тихо радовалась. А из Стенвара получится славный папаша, он любит малышей. И все же вздохнув невольно, Айя закрыла глаза. Жизнь шла своим чередом. А что с ее жизнью? Может, мастер прав, и она просто загоняла себя — вот тело и подвело. Она не хотела тешить себя напрасными надеждами, что ее нынешнее состояние означает исцеление от последствий ведьминых ядов и ритуалов, а переживать сегодняшние страдания вновь ей не хотелось, но при этом она чувствовала некую гордость за то, что все еще женщина. За окном серый снег все падал и падал, чтобы завтра растаять. Айе снился странный сон: зеленеющий Солстхейм, ни малейшего следа снега и льда. Шумели сосны, кричали чайки. Она лежала на алтаре Заставы Сиринга и смотрела в светящееся зеленое небо. Медленно поднимался к ней по лестнице мастер Нелот, держа в руках кинжал драконьего жреца. Он приблизился и вновь положил ей на лоб ладонь. Повеяло озоном. — В тебе есть то, чего не должно быть, мут вахри, — произнес Нелот голосом Ока. — Пора отсечь лишнее. Айя не проснулась в ужасе или холодном поту. Она просто повернулась на бок, не чувствуя, как тело ее исторгает на тряпицу окровавленный ком плоти.