Глава 16. Поцелуй в щёку

Айя задумчиво вертела в пальцах ключ от Хьерима, который дал ей Колдер. Он показал ей, как идут работы. Ульфрик был прав: хускарл старался, и еще как. В сущности, первый этаж был уже готов к тому, чтобы начать обставлять его мебелью, на втором осталось побелить стены поверх деревянных панелей: новшество, которое внесла Айя в унылые интерьеры Виндхельма. Теперь комнаты, особенно на первом этаже, где потолки были низкими, не казались уже темными и мрачными. В доме пахло воском, маслом, свежей побелкой. Колдер, правда, выражал сомнения по поводу того, что Айя велела отгородить небольшую прихожую на входе в дом, отсекая остальную часть коридора от света из окон, но и смысл в таком решении тоже был смысл: холодный воздух с улицы не проникал сразу в дом.  Удивляла хускарла и слишком большая, на его взгляд, комната для прислуги, под которую отвели бывшую кухню. Правда, и его Айя не обделила, приказав устроить перепланировку на втором этаже. Ей, незамужней, вовсе не нужна была такая огромная спальня, а кабинет для нее обустроили внизу, рядом с лабораторией. Так что она пожертвовала частью бывшей хозяйской комнаты ради детской и комнаты для Колдера. И опять она вынуждена была признать, что самый большой дом Виндхельма слишком мал для нее. Ей бы хотелось иметь гостевую комнату, оружейную, что-то вроде домашнего музея. Она посетовала на это обстоятельство во время ужина во дворце. Галмар слушал ее и похихикивал в кулак: «Эх, девонька, губа у тебя не дура», а Ульфрик о чем-то размышлял, прикидывал. — Ты хотела вложить деньги в пивоварню, но я могу предложить тебе кое-что иное. Мне доложили, что тан Хогвард Стальная Секира при смерти. Сыновей своих он потерял на Великой войне, жена его скончалась намного раньше, так что наследников нет. Я отправил в замок Столёксборг своих людей, чтобы проследили за порядком, потому что, после смерти тана, его владения отойдут ко мне. Я могу даровать тебе титул тана  Столёксборг. Замок расположен в горах Велоти. Все земли, лежащие внизу: деревня, поселок и шахта — всё принадлежат Хогварду. Думаю, крестьяне будут рады, что им теперь не придется кормить и содержать дружину, а лишь платить обычную арендную плату и поставлять продукты. Что касается шахтеров, то трудятся на добыче железной руды не только норды. Там есть и твои обожаемые данмеры и даже орки. Замок, полагаю, нуждается в небольшом ремонте. Старый тан, живя один, занимает лишь три комнаты в донжоне. Айя опешила и в первый момент не знала, что ответить. — Что такое? Или ты не тан Вайтрана, Винтерхолда и… чего там еще?.. Данстара, кажется? — усмехнулся Ульфрик. — Но уж замок куда лучше, чем этот несчастный домишко, который смог предложить тебе Балгруф. Вот, правда, Скальд оказался щедр, постарался, не обидел Довакина, старый хрыч. Но я же лучше Скальда, правда? Поняв, что ярл шутит, Айя облегченно рассмеялась. — Для меня будет большой честь, серджо, принять из ваших рук и титул, и земли. Я обещаю заботиться о людях, которых вы мне вверяете. — Вот как серьезно! — хмыкнул Галмар. — И ведь она так и поступит, мой ярл. Пройдет год-другой, и эта дыра станет украшением Истмарка. — Дыра? — опешила Айя. — Не слушай его, — поморщился Ульфрик. —  Замок крепок, земли хорошие. Украсишь только внутри все по своему вкусу, устроишь себе и оружейную, и будет где трофеи хранить. — Но перечисляя те владения, где меня признали таном, вы забыли, серджо, о Морфале. — Это новость для меня. У тебя там земля? — Земля, да, но строительство поместья только начинается. — К Солитьюду хочешь быть поближе? — холодно спросил Ульфрик. — Самая лучшая дорога до Солитьюда — через болота, — спокойно парировала Айя. — Идгрод Черная — славная старуха, серджо. И я уже говорила вам не раз, что против гражданской войны. Так что я с вами была честна с самого начала. Кстати, дочка у Идгрод — редкая красавица. — А это-то ты к чему? — не понял Галмар. — А это Довакин меня пытается женить, — ответил Ульфрик. — Это правильно, — одобрительно заметил Галмар. — Только у Идгрод, я слышал, малец-то полоумный? И девка, поди, такая же. — Йорик не полоумный! — возмутилась Айя. — Он просто прирожденный маг, и очень сильный. Станет постарше, начнет учиться, и все странности его пройдут. А у Идгрод-младшей нет ни намека на дар матери. Зато какая красавица! — Ну, мать-то в молодости тоже была хороша, — заметил Галмар. — Довольно! — рыкнул Ульфрик. — Хватит мне всяких девиц навязывать. А ты, будущий тан Столёксборг, не отлынивай от рассказа о пиратах.  — Боги, это ж язык сломать можно, — пожаловалась Айя. — А тебе и не придется это выговаривать. Другие будут твой титул объявлять. Айя принялась рассказывать о поисках клада, сильно преуменьшая его размеры, расписывая необычные свойства легендарной пиратской брони. Она не упоминала, что в поисках последних двух сундуков ей помогал Марвутструн, это не выглядело неправдоподобным. Уж с кучкой бандитов и несколькими грязевыми крабами она и сама бы справилась. Но пришлось заговорить и о драконе, хотя днем Айя и пыталась придумать историю о штурме корабля с помощью скаалов. Она прекрасно лгала, когда дело касалось политики, но не умела сочинять, когда речь шла о собственных похождениях. Ей проще было что-то утаить. — Ну что ты вдруг растерялась? — иронично посмотрел на нее Ульфрик. — Опять очередной дракон помог? — Не очередной. На Солстхейме живет только один дракон. Марвутструн. Вот с его помощью я и справилась с пиратами. Простите, серджо, у меня из головы не идет ваше предложение, — попыталась выкрутиться Айя, — Столёксборг — это не тот ли замок, что неподалеку от Мзулфта? — Ты полагаешь, я знаю, как называются все двемерские руины? — проворчал Ульфрик. — Какие-то там есть неподалеку. — Точно, девонька, Мзулфт, — подтвердил Галмар, который, видать, знал об Истмарке больше своего ярла. — А я там бывала. Не в самом Мзулфте, конечно, а неподалеку. Всегда хотела исследовать эти руины.  — Ну вот и исследуешь, — усмехнулся Ульфрик. — Считай: выехала ты со двора, прогулялась немного — вот тебе и руины. — Тогда я не понимаю: почему в шахтах добывают железную руду. Там ведь должны быть залежи лунного камня. — Да на кой он нам? — удивился Галмар. — Мы не эльфы. К чему нам легкая броня? — Но ведь можно торговать слитками… — С кем? С Империей? — рыкнул Галмар. — С Хай-Роком, например. А закупать зерно. Вы не хотите торговать с Сиродилом, оно и понятно. Зерно из Хай-Рока выйдет дороже, конечно, но принципы важнее, не так ли? — Хай-Рок — часть Империи. Что они будут делать с твоими слитками? Поди оружие ковать и доспехи, — горячился Галмар. — Разве у нас нет общего врага? — парировала Айя. — Империя проиграла Талмору! — Галмар стукнул кулаком по столу. — Империя отступила, а не проиграла! — Ульфрик, да она ж имперка до мозга костей! — Хускал начал багроветь. — Я Довакин! При мне заключено перемирие на Высоком Хротгаре! И пока я жива, братоубийственной войны в Скайриме больше не будет! — Айя не выдержала и тоже стукнула по столу кулаком. — Нет, ты слышишь, что она говорит?! Ульфрик, что ты молчишь?! — Я слышу, и слушаю, — неожиданно спокойно ответил тот. — А вы спорьте, только не убейте друг друга. Вернее, Галмар, ты держи себя в руках. Я ведь и ломаного медяка не дам за твою жизнь, схлестнись вы в сватке. Не забывай, что эта «девонька» убила Пожирателя миров. Галмар обиженно засопел, но немного остыл. — Хотите, чтобы мы поспорили, мой ярл? — спросила Айя. — Извольте. Только давайте оставим в покое Талоса, потому что никто в здравом уме не станет спорить о религии выпивши. Согласны? — Ладно. Твоя правда, — проворчал Галмар. — Тем более, чего спорить о Талосе с данмеркой? Что ты в этом понимаешь? — Галмар, — перебил Ульфрик, — это и значит: спорить о религии. Уймись. Видать, наш мед получился крепок. Оставим этот разговор. Занимайся пока Хьеримом, Айя, и жди вестей о Столёксборге. — Я бы библиотеку тоже посмотрела, как там дела? Ремонт дома закончен ли? — Ах да, библиотека… Да, все почти готово. Можешь взглянуть завтра. Колдер тебя сопроводит. — А вы, мой ярл? — Что я? — Не покажете ли вы мне библиотеку? Мне кажется, вам нужно чаще бывать на людях. — Ты еще поучи ярла, что ему делать! — проворчал Галмар. — Но ведь библиотека — это дар ярла городу, — возразила Айя. — Что такое библиотека без книг? — усмехнулся Ульфрик. — Это наш общий дар городу. — Так прогуляйтесь по вашему городу, серджо, пусть народ взглянет на вас. Тут идти-то: мимо главной площади да налево. — Посмотрим, — уклончиво отозвался Ульфрик.

***

Айя взяла ключ, решительно накинула меховой плащ, прихватила хозяйский фонарь и, выйдя к стойке, тут же наткнулась на Стенвара, сидящего на скамье у выхода из трактира. — А куда это ты собралась на ночь глядя? — спросил он. — Ты почему не… — начала, было, Айя, но махнула рукой. — Проводи меня до Хьерима. — Ты же там днем была. — Идем-идем, будем открывать тайную дверь. Не при рабочих же мне было делать это днем? — Там этот твой… рыжий спит. — Где ж ему еще спать? Дом охраняет. Так, препираясь, Айя со Стенваром вышли на площадь перед трактиром. Несмотря на ночной морозец, в воздухе чувствовалось приближение весны. А днем, от яркого солнечного света сугробы на южной стороне начинали уже подтаивать. Мостовая местами обнажилась, и теперь приходилось внимательно смотреть под ноги, чтобы не поскользнуться. Стенвар поднял фонарь повыше, и они отправились в сторону рынка, потому что, несмотря на сопровождение, Айя решительно отказалась идти более коротким путем через кладбище. Два стражника, совершающие обход опустевшего рынка, проводили их взглядами. — Я тебе не рассказывала, что Ульфрик сегодня учудил, — тихо говорила Айя, держа Стенвара под руку. — Тут какой-то тан в Истмарке помирает, наследников нет, так он мне прочит титул и замок. Как же его… язык, правда, сломаешь…  Столёксборг! — Однако, — протянул Стенвар. — Когда вернется Белис, нужно будет сразу сообщить, куда следует. Но отказаться ты не можешь: это вызовет подозрение. Ты у нас не скромница какая-нибудь, а вполне состоятельная дама, пусть и без титула. — У меня есть планы на это владение, — мотнула головой Айя, — но об этом позже. Я вот обещала Лидии Хельяркен отписать… — Рехнулась, что ли? — закашлялся Стенвар. — Нет, но придется вам двоим со мной ехать в новое владение. Мне там надежные люди нужны. — Я тебе давно говорю: давай подберу тебе наемников. Я знаю многих отличных бойцов. — Да, друг мой. Пора. Займись этим. Да купи мне завтра у Орта хорошую карту Истмарка. Они вступили на лестницу, ведущую в богатый район Виндхельма. В доме клана Расколотый Щит в окнах горел свет, у Виолы уже все спали. В Хьериме на втором этаже слабо светилось одно из окон — там, наверху, ночевал Колдер. Айя отперла дверь и вошла внутрь, не забыв закрыть за собой засов. — Колдер, ты спишь? — позвала она. Наверху раздался шум, будто кто-то запутался в чем-то и упал, но вскоре растрепанный хускарл показался наверху лестницы. — Госпожа, это вы? А, Стенвар! Что случилось? — Открой подвал, Колдер. Мне нужно попасть внутрь. При рабочих я не могла. — О! Так вы разгадали секрет двери? — хускарл, улыбаясь, сбежал вниз по ступеням с фонарем в руке. — Но вам бы раньше прийти, не так поздно. Рабочие-то часа три как разошлись. — Я была во дворце. Не могла прийти раньше. — Сию минуту отопру подвал, госпожа. — Прихвати полотенца. Колдер пожал плечами, но послушался. Он отомкнул замок и поднял крышку люка. Он спустился в подвал первым и освещал лестницу остальным. Два фонаря давали мало света, подвал будто давил на людей холодом каменной кладки. Рабочие успели выломать фальшивую стену, убрать весь строительный мусор, и подвал теперь казался в темноте намного большим, чем он был на самом деле. Айя подошла к двери, попросила у мужчин фонари и поставила их на пол по обе стороны от себя. — Не мешайте мне и не задавайте вопросов, — велела она, опускаясь на колени. Хускарлы отошли назад, в темноту. Они с недоумением смотрели на хозяйку, которая словно то ли погрузилась в молитву, то ли медитировала. И вдруг она запела. У обоих нордов мурашки побежали по спинам от этого пения: от мелодии, от языка, от какой-то дикой, нечеловеческой тоски, которая, казалось, могла пронизать весь Нирн. Письмена на двери тихо замерцали бело-голубым отсветом, сияние разгоралось все сильнее и сильнее, затапливая весь подвал. Черные тени от коленопреклоненной Айи и от обоих мужчин легли на каменные плиты, а потом и тени исчезли. Свет затопил все — и так же внезапно отхлынул. Но и звуки песни умолкли. Перед Айей на месте двери зияла дыра в стене. Взяв одно из полотенец, Айя приказала мужчинам завязать носы и рты, и сама сделала так же. И немудрено: в открывшейся части подвала и пол, и постамент посередине покрывал толстый слой пыли. — Стойте там, не заходите пока внутрь! Айя подняла фонарь повыше и осмотрелась. Сперва невозможно было разобрать, что же лежит на постаменте. Что-то большое, прямоугольное, напоминающее ящик. Но когда Айя кое-как стряхнула с предмета пыль, оказалось, что это огромный фолиант. Она осторожно открыла тяжелую обложку — как створку двери отворила. Пергамент был в таком идеальном состоянии, будто книгу написали вчера. Не иначе — без забытой магии снежных эльфов тут не обошлось. Айю ждало жестокое разочарование: весь текст был написан на фалмерском. Вот разве что рисунки в книге хоть как-то намекали на ее содержание: арки, стены, своды, чертежи каналов, каких-то подземных сооружений, назначение которых Айя не могла понять. «Тебе ли горевать, мой цветок? — зазвучал в голове вкрадчивый голос. — Ты отправишься с книгой на остров, к библиотекарям. Они переведут сей фолиант, обучат заклинаниям. Это древняя магия, с помощью которой фалмеры возводили свои храмы, дворцы, башни. Норды тоже владели в прошлом подобным искусством, но оно не идет ни в какое сравнение с фалмерским. Знания, которые я подарю тебе, велики. Они могут как воздвигнуть башни, так и разрушить их. Вопрос: что ты изберешь?» — «Но разве я смогу построить что-нибудь одна, мой Принц?» — «Сильный маг сможет выучить эти заклинания. Перевод поможет понять суть, а петь научишь ты. Ищи магов-эльфов в помощь. Я пошлю старому Толфдиру сны, он возьмет с собой Брелину Марион в помощь». — «Я помню ее, толковая девочка. Спасибо, мой Принц». Айя легко подняла фолиант, вынесла его в соседнее помещение, сдернула с лица полотенце, отерла обложку и корешок переплета. — И что, только книга? — невнятно, сквозь ткань спросил Стенвар. — Не просто книга. — Айя положила том на пол. — Не трогайте ее пока. А то мало ли? Это все-таки эльфийское. Она на всякий случай обошла с фонарем тайную комнатку, но ничего в ней больше не нашла. — Рабочие завтра могут начинать чистить оставшуюся часть подвала, — сказала она Колдеру. — Теперь здесь можно обустроить что угодно: кладовые, погреб, да хоть винный. Идем, Стенвар. Завтра мы с тобой навестим Квартал Серых, и к Орту я, пожалуй, схожу с тобой. Посмотрим, что там есть на складе из Морровинда. А, может, и закажем кое-что. Оба хускарла, растерянно моргая, смотрели на нее, но не спорили. Потом Колдер опустил крышку подвального люка, но запирать не стал: больше нечего было скрывать от рабочих. Он ушел наверх, досыпать — Айя же со Стенваром отправились в «Очаг и свечу». Книга еле помещалась у Айи под мышкой, приходилось перехватывать ее то и дело, нести то на вытянутых руках, то на плече — магическое кольцо делало том невесомым, но он не становился от этого менее большим. — А мне уж прямо нельзя это нести? — удивлялся Стенвар. — С кольцом-то. Чай, у меня руки подлиннее твоих. — Да, наверное, можно. Ну-ка, попробуй. Ничего необычного не чувствуешь? — Ничего такого. Руки целы, ноги не подгибаются. Идем, держи вот фонарь. Позвольте предложить вам свободную руку, светлейший тан. — Издеваешься? — фыркнула Айя. — Да уж поиздеваться нельзя. Напустила с этой книжкой тень на плетень. То не трогай, то трогай. — Просто в заклинании было сказано что-то вроде: «Но падет проклятье на любого из рода Исграмора или тех, кто несёт в душе его жажду разрушения. Для них тайна сия останется немым камнем, а наследие — лишь прахом под ногами». Я сперва подумала, что нордам лучше вообще не прикасаться к фолианту. Но раз «или тех», значит, дело не в крови, а в намерениях. Вернемся в трактир — хоть рисунки посмотрим. — Да я все равно ничего в этом не понимаю, — пожал плечами Стенвар, бросив тревожный взгляд на корешок книги. Айя внимательно посмотрела на хускарла и смекнула, что он просто не хочет задавать вопросы, на которые ему все равно не дадут ответов. — А знаешь: давай запрем книгу в сундук и пойдем в «Гнисис», — предложила она. — Как ты на это смотришь? — Пойдем! — обрадовался Стенвар и сразу стал прежним весельчаком и балагуром. — И точно: хватит мне на сегодня неожиданностей и загадок. Книгу Айя заперла надежно, наложив на замок еще и заклинание, чтобы любой, кто решился бы взломать его, получил ожог, навсегда отвадивший от желания взять чужое. Этому заклинанию она научилась в Коллегии, у тамошнего мастера рун. Оно и вправду немного напоминало руну, но оставалось незаметным. — А в «Гнисисе» чай спят все? — засомневался Стенвар, когда они отправились в Квартал Серых. — Отступать поздно, да и Рендар не откажется подзаработать. Первое, что заметила Айя, оказавшись в данмерском квартале Вендхельма: большее число традиционных фонарей. И снега на мостовой не было: весь убрали и вынесли за ворота, скинув в воду. Ни мусора, ни помоев на лестнице. Некоторые плиты, когда-то предательски шатавшиеся, оказались укреплены. Воздух был морозен и свеж. Да, здесь по-прежнему от дома к дому тянулись веревки, на которых сушилось белье, и порой довольно застиранное — так невелика беда, дело житейское. Дверь «Нового Гнисиса» оказалась не заперта. Да еще и смотровое оконце открыто, и оттуда наружу вырывался пар. Когда Айя толкнула створку, наверху неожиданно звякнул колокольчик. — Вот новости, — хмыкнул Стенвар. Войдя внутрь, они оба опешили — так изменился данмерский клуб. Полы заново настеленные, чистые; в общем зале появились новые столы и стулья, новая длинная стойка приятно поблескивала под фонарями, подвешенными сверху. А на стенах красовались уже не драные полотнища в цветах Морровинда, а целые, недавно сотканные. Да еще знамена великих домов. — Мутсера, вы вернулись! Какая радость! — воскликнул Рендар, перетиравший стаканы. — Уважаемый Стенвар, счастлив видеть. — Как у вас красиво, сера! — улыбнулась Айя, но тут же вопросительно посмотрела на владельца клуба: — Но, может, сперва все-таки стоило… — Да что вы! Простите, перебил. Все деньги, которые приносит господин Брунвульф, идут на ремонт домов. А эти нам кто-то пожертвовал. Клянусь Азурой, не имею ни малейшего понятия, кто именно. Утром я спустился вниз, а тут под стойкой лежит сундучок с золотом и записка: «На ремонт клуба». Грех было не воспользоваться. — И когда же случилось это великое событие? — Да вот как вы уехали в Воронью Скалу. — И ничего необычного не случалось в городе? — спросила Айя, с улыбкой глядя на Стенвара, который уже пристроился на стуле у стойки в предвкушении суджаммы. — Поймали Суварис Атерон, — пояснил Рендар, наполняя хускарлу стакан. — Как раз недавно господин Эндарио обратился к Ульфрику с требованием учинить расследование против господина Торбьорна, угрожая торговой блокадой. Что уж там и как было, не знаю, да только Суварис бежала из города, но ее быстро поймали. — Она действовала по приказу хозяина, — мрачно произнесла Айя. — Понятно: Торбьорн решил откупиться. Что ж теперь с Суварис будет? Надеюсь, ее не в Холодную посадили? — Нет, в подземелье дворца сидит. Братья Атероны пишут Ульфрику прошения, хлопочут за сестру. — А вы взяли деньги Торбьорна… — Да мы ж не знали, только потом поняли! — Не знали они! — Айя начала кипятиться. — Вот так просто кто-то выложил… сколько, кстати?.. — …семьсот. — …семьсот септимов, а вы и рады. — Если честно, мутсера, мы сперва думали, что это от вас. — Да тут почитай все деньги от Айи, — выпалил вдруг Стенвар, успевший уже осушить два стакана. — Как?! — Рендар едва не выпустил из рук бутылку. — Кто тебя за язык тянул, Стенвар?! — прикрикнула на хускарла Айя. — Заканчивай с суджаммой, ты от нее тупеешь! — Ну не все деньги! — пытался выкрутиться хускарл. — Ярл тоже подкинул. Рабочих вон прислал, опять же. — А мы-то еще дивились: неужели Ульфрик о нас вспомнил? Как же! — хмыкнул Рендар. — Мутсера, не дело вам тратить свои деньги на то, о чем обязан заботиться правитель. — Ульфрик внял моим уговорам — это главное. Он согласился вам помочь, но казна Виндхельма после войны заметно поубавилась. Однако Стенвар прав: участие ярла в ремонте Квартала Серых немалое. Да и библиотеку в городе ремонтируют на его деньги. Бывший дом Мясника. — Теперь будут орать: «Книги для нордов», — скривился Рендар. — Не будут. Библиотека для всех, а книги жертвую я — и там не только нордские сочинения. Что касается Суварис… она дура, конечно. Ей следовало сразу уйти от Торнбьорна, лишь речь зашла о пиратах. Но она своя дура. Никогда не продавайте своих, сера. Ладно, подумаю, что тут можно сделать. Покажите мне, что ли, как у вас теперь наверху. — На третьем этаже спят, мутсера, но на втором все так же обустроили. Идя за хозяином клуба к лестнице, Айя обернулась и показала Стенвару кулак, скорчив шутливо-гневную рожицу. Хускарл виновато поморгал глазами, вздохнул и отставил в сторону недопитый стакан. На другой день он терпеливо ждал, пока Айя изучала содержимое склада Восточной имперской компании, придирчиво перебирала морровиндскую посуду. Ему было смертельно скучно, но он терпел. Орт заметил его состояние и спросил: — Что-то вы сегодня невеселый, уважаемый Стенвар. Случилось что? — Нет, все в порядке, господин Эндарио. — Уважаемый Стенвар слишком увлекается суджаммой, — безжалостно пояснила Айя. — За языком не следит. — О! Суджамма! — воскликнул Орт. — Смею заметить, уважаемый Стенвар, что нордам, да и вообще людям ее лучше не пить, или очень редко. Суджамма — напиток эльфов. На людей она действует отупляюще. У нас недавно уволили с позором одного капитана — тот ходил в Морровинд, там пристрастился к суджамме, да спился и в результате посадил корабль на мель в месте, которое вроде знал как свои пять пальцев. Слава богам, судно и груз спасли, но капитана выгнали. — Ты слушай, Стенвар, слушай, — подначила Айя. Хускарл только тихо рыкнул, но промолчал. На складе Айя проторчала битый час, оставив изрядную сумму денег, в том числе в счет покупки новых товаров, но осталась недовольна: ей хотелось обставить дом как можно скорее. Глядя вслед грузчикам, которые везли на телегах и тащили на своих горбах мебель и ящики с предметами обихода, она даже хмурилась, но потом вдруг весело рассмеялась: — Что с тобой? — удивился Стенвар. — Могла ли я подумать, живя с матерью по углам, где иногда спать приходилось на куче сена, что стану богатой домовладелицей Виндхельма? А тут еще и замок наклевывается. Чудеса. — То ли еще будет! — хускарл выразительно поиграл бровями. — Ой, да ну тебя! — Айя ласково хлопнула его по плечу. — Ладно, забыли вчерашнее, друг мой, но не подводи меня так больше!

***

Закончив дела в Хьериме, Айя направилась во дворец. Умильно улыбнулась управителю, почтительно кивнула головой Галмару, и направилась прямо к Ульфрику в кабинет. — Готовы ли вы прогуляться до библиотеки, мой ярл? — Прямо сейчас? — Ой, я не знала, что вы заняты, серджо! — Айя демонстративно покосилась в сторону двери, за которой Галмар нарочито громко топал своими сапожищами. — Все это может подождать. — Ульфрик кликнул слугу и приказал принести плащ. — Галмар! Будешь сопровождать нас! — Слушаюсь, мой ярл! — раздалось недовольное ворчание. В холле Ульфрик, не забывший прихватить ключ от библиотеки, галантно помог Айе облачиться в меховую накидку — лицо Галмара скривилось. Видимо, давешний спор за ужином все еще давал о себе знать. Стражники при появлении ярла вели себя еще относительно сдержанно: отсалютовали ему оружием и прокричали «ура!» Но стоило покинуть дворцовую площадь и выйти в город, как началось невообразимое: народ сбегался отовсюду, шумел, кричал, у некоторых особенно ярых почитательниц Ульфрика началась истерика. Мужчины поднимали детей, сажали себе на плечи, чтобы те посмотрели на правителя. Но Айя отмечала, что среди собравшихся не было продавцов-данмеров с рынка, хотя их нордские конкуренты оставили свои прилавки, чтобы посмотреть на ярла, идущего под руку с Довакином. Страже пришлось потрудиться, чтобы как-то утихомирить толпу. «Слава Ульфрику Буревестнику!» — заорал кто-то. Крик подхватили. Ульфрик остановился и помахал толпе рукой. Этот обычный жест вызвал новый всплеск народного восторга. День выдался даже теплый для этого времени года, а щеки Ульфрика заметно покраснели, будто их мороз пощипал. Айя едва сдержала ухмылку. Вдруг откуда-то из толпы прилетел и другой возглас: «Слава Довакину!» Айе показалось, что она узнала голос капитана Уинфельда Одинокий Шквал. — Слава! Слава! — закричало не меньше народу, чем только что чествовало Ульфрика. — Помаши рукой, — шепнул тот. Но Айя высвободила руку из-под локтя ярла и приложив ладонь к сердцу, поклонилась собравшимся. Раздался такой всеобщий вопль восторга, что виндхельмские вороны с истошными криками сорвались с башен дворца и крыш и закружились над площадью. — Идемте, мой ярл, — сказала Айя, и для этого ей пришлось приподняться на цыпочках. Ульфрик же, улыбнувшись, приклонил ухо к ее губам. По неумолчные крики и овации, они направились в сторону бывшего дома Каликсто. На входе в переулок страже все-таки удалось остановить толпу. — Боги, я не ожидал такого, — пробормотал Ульфрик. — Тебе нужно чаще появляться на людях, серджо, — заметила Айя. — Да уж вижу. — А ты знаешь, что Балгруф иногда сбегает из-под бдительного ока хускарла Айрилет в «Гарцующую кобылу»? — Правда? Галмар позади громко закашлял. — Ты хочешь что-то сказать? — спросил Ульфрик. — Не пристало ярлу пить с простонародьем, — заявил хускарл. — Другое дело — позвать на пир важных людей города.  — Видишь, как заговорил? — усмехнулся Ульфрик. — А ведь сам не из знати. — Но и не босяк, если ты помнишь, мой ярл. Моя семья давно служит престолу Виндхельма. — Я это не забываю и ценю. — Иди сюда, — Айя внезапно потянула Ульфрика в сторону, во внутренний дворик между соседними домами. — Что там такое? — Вот тут… — она указала на темный угол, заросший сухой жесткой травой, — тут спала моя Софи. Прямо на голой земле. — Печально, но у девочки сейчас все хорошо. Ей повезло обрести мать в твоем лице. — Да, ей повезло. Но как так вышло, Ульфрик? Авентус Аретино получил наследство от родителей, и его отправили до совершеннолетия в теплый Рифтен. Никто не знал, конечно, что начальница приюта — злобная, жестокая старуха, но все же мальчик спал в тепле и не голодал. А дочь твоего солдата, Брата Бури, мерзла в городе, ночевала на улице. — Девонька, ты лишнего-то на себя не бери, — буркнул Галмар, — думай, с кем говоришь. — Молчи! — оборвал хускарла Ульфрик. Он стоял нахмурившись, щеки его вновь залила краска. Он взял Айю за руку. — Ты меня пристыдила, но поделом мне. Я тебя понял, и благодарю за урок. Идем же, посмотришь библиотеку. Они подошли к дому Каликсто, и ярл отпер дверь, потом распахнул ее и пропустил Айю вперед. Она вошла и замерла от удивления. У нее даже рот на мгновение приоткрылся. Дом Мясника был крепок и добротен, пусть и не ухожен. Айя полагала, что Ульфрик ограничится тем, что прикажет навести порядок, выкинуть ненужный хлам, книжные шкафы поставить, но он расстарался. Видать, рабочие трудились тут день и ночь не покладая рук. — Боги, это так хорошо! — воскликнула Айя и обернулась с сияющим лицом к ярлу. — Нравится? — Еще бы! Здесь перестелили полы, починили перегородки, разломали нелепые настилы поверх балок, где у Каликсто стояли сундуки и бочки. Помещение стало высоким и просторным. Оказалось, что в дальнем конце его за одним из шкафов скрывалась дверь в соседнюю комнату. Получалось, что Мясник жил на собственной кухне. Айя помнила, что там стояли платяной шкаф да простая кровать, да сундук. А пищу Каликсто готовил в котелке на простой жаровне, с помощью нее и обогревался. Впрочем, он больше времени проводил в «Очаге и свече», когда не рыскал по городу в поисках жертвы или не проводил свои жуткие эксперименты в Хьериме. — Идем, я тебе все покажу, — предложил Ульфрик. Галмар демонстративно остался стоять у двери. В бывшей спальне Мясника теперь располагалась настоящая кухня. Новехонькую печь уже успели опробовать: возможно, рабочие готовили себе еду. Здесь же можно было и пообедать: у оконца поставили небольшой стол и два стула. Шкафчики и бочки ожидали, когда их заполнят припасами, а на полках уже стояла посуда. Ульфрик с удовольствием открывал дверцы шкафов, петли которых, смазанные маслом, не скрипели, машинально поправил начищенную до блеска сковородку, висящую на крюке. — Это подпол? — удивилась Айя, увидев люк в полу на том месте, где раньше стоял платяной шкаф. — Да, у Мясника был погреб, только он им не пользовался. Рабочие его привели в порядок: библиотекарь сможет хранить там все, что посчитает нужным. — Чудесно! Они вернулись в библиотечный зал. — Если бы не подпол, в той комнате устроили бы книгохранилище, но под него мы тоже отвели место, — довольным тоном рассказывал Ульфрик. — А что там? — Айя указала на дверь напротив входной. — Видать, дом-то предназначался не для одного Каликсто, а еще и для его сестры, но она тут не жила. Когда рабочие обнаружили эту комнату, она оказалась совершенно пустой. Каликсто просто заставил дверь шкафами, а сам ютился на кухне. — Ульфрик толкнул створку. — Входи. — А дом-то, оказывается, немаленький! — поразилась Айя. В самом деле. Хотя потолки в задней части здания, примыкавшей к самой крепостной стене, были низкими, наподобие тех, что на первом этаже Хьерима, но комната оказалась большой, а теперь ее разделили пополам, устроив в одной части спальню библиотекаря, полностью обставив ее, а в другой — то самое книгохранилище со множеством книжных шкафов. — Как мне докладывали, больше всего работы вышло с каминами. С этим и тем, что в главной комнате. Ну что-что, а камины и печи у нас класть умеют. Все, что можно, утеплили, никаких щелей, никаких сквозняков. — Великолепно! — воскликнула Айя, сжав руку Ульфрика. — Осталось посмотреть собственно библиотеку.    Рядом с камином стоял большой стол, а на стене позади него висели полки. По приказу Ульфрика для будущего служителя поставили не просто стул, а кресло, обитое мягким войлоком, и скамеечку для ног. Книжные полки ждали вожделенные тома, а два длинных стола со стульями, стопками бумаги, чернильницами и перьями, а также подсвечниками — любителей чтения. Ярл не пожалел даже нескольких ковров — наверное, из дворцовых запасов. Айя уселась на один из стульев, положила руки на стол и осталась довольна его высотой. — Удобно! — улыбнулась она. Ульфрик улыбнулся ей в ответ и сел напротив. — Гьялунд завтра с утра отплывает на Солстхейм, серджо, — тихо произнесла Айя. — Я отправлюсь с ним, переделаю кое-какие дела, а через пару дней вернусь с книгами, хорошо? — Опять бросаешь нас? — упрекнул Ульфрик. — Ладно-ладно, я шучу. Конечно, поезжай. Только вот главного у нас нет: библиотекаря. — Я бы тебе нашла библиотекаря, да только данмера. — Талос всемогущий! Так твои и станут сюда ходить. И только. — Уверена, что не только. Данмеры и норды вместе торгуют на рынке, и чего-то не устраивают драки каждый день. Данмеры работают на нордов, и даже наоборот. Уж прости, но по большей части все эти нападки со стороны горожан в сторону данмеров — это твой пример, мой ярл. При твоем отце разве такое было? — Откуда ж мне знать? Я с десяти лет на Высоком Хротгаре, а дальше — война. Но отец вон отдал целый квартал беженцам. — То до войны было, — внезапно подал голос Галмар. — Разве Империя воевала с Морровиндом? — спросила Айя. — Или альтмеры обожают данмеров и босмеров, и это взаимно? Альтмеры считают нас еретиками, босмеров презирают за то, что те живут в лесах, а с людьми давно смешивают кровь. Оттого и появились босмеры — дикие лесные эльфы, которых альтмеры считают полным вырождением. Я сейчас не защищаю своих: у нас тоже полно тех, кто любит задирать нос и считать другие народы дикарями. Но кому это выгодно? Я не призываю тебя начать любить данмеров, серджо, просто будь справедливым правителем для всех. — Раз речь зашла о справедливости, значит, ты хочешь за кого-то просить, — хмыкнул Ульфрик. — И я даже догадываюсь за кого. Не беспокойся. Когда все уляжется, ее выпустят. Но ей лучше уехать из Виндхельма. Хочешь — на остров забирай. Не знаю, правда, чем она там будет заниматься. — Спасибо, мой ярл, огромное спасибо! — горячо произнесла Айя. — Я понимаю, что ты вынужден считаться с кланом Расколотый Щит. Надеюсь, Торбьорн больше не натворит подобных глупостей. — Я уж ему объяснил все… Доходчиво, — выразительно прибавил Ульфрик после маленькой паузы. Айя встала и быстро обошла стол кругом. Прежде чем ярл успел подняться, она обняла его за шею и поцеловала в щеку. Галмар у двери аж крянул от возмущения. Айя же, не дав потрясенному Ульфрику опомниться, что-то зашептала ему на ухо. — Боги! — воскликнул тот. — Нет! Но Айя продолжала шептать. Галмар навострил уши, однако ничего не расслышал. — Полагаешь? — переспросил Ульфрик. — Конечно, я буду рядом. Заодно и… — дальнейшее вновь ускользнуло от слуха Галмара. — Честно говоря, я боюсь, — еле слышно промолвил ярл. — Это как первый раз убить дракона, серджо, — улыбнулась Айя. — В следующий раз легче, а потом это становится такой обыденностью — ты не представляешь. — Охотно верю. Тебе ли не знать, — рассмеялся Ульфрик.