Глава 17. Ама-Тор

Второй советник Арано по своему давнему обычаю встречал «Северную деву». — Мутсера! Какое счастье, что вы вернулись! — приветствовал он Айю, сошедшую с корабля практически с пустыми руками, что случалось нечасто. Вот только Стенвар, позаимствовав на время магическое кольцо, тащил сундук, где лежали фалмерская книга, святилище Мары и подарки детям. — А у нас приятные новости, — объявил Арано. — Какие же, сера? — улыбнулась Айя. — Мы закончили строительство фермерского дома. Почти обставили его. Теперь занимаемся сараем, вывозим пепел и сбрасывая его в бухточку за стеной. — Арано предложил Айе руку. — Хотим сравнять немного берег по отношению к дому. А еще выделили место под строительство небольшой теплицы — на будущее. Собираемся с помощью почтенного Марвутструна уложить каменные блоки в качестве фундамента. — Чудесные новости, сера! Я приехала дня на три-четыре, потом ненадолго вернусь в Виндхельм, тоже на пару-тройку дней. А дальше будет свадьба, — добавила она шепотом, указав взглядом на Стенвара. — Значит, надо начинать готовиться, — шепнул в ответ Арано. Попрощавшись с советником, Айя в сопровождении Стенвара направилась к дому. И вновь на рыночной площади было необычайно пустынно, зато из открытой двери «Пьяного нетча» раздавались женские голоса. — Иди домой, друг мой, — сказала Айя хускарлу, — я загляну ненадолго в трактир, поздороваюсь. — Как скажешь, хозяйка. Айя вошла в трактир; снизу доносилась настоящая симфония звуков: стук ножей, бульканье котлов, а еще — женское пение. Несколько голосов складно выводили нечто бодрое, почти плясовое: Дружно мы поднимем чаши За Скалу Воронью нашу. Возгласим под пенье струн: С нами славный Марвутструн! Дружно мы поднимем чаши За Скалу Воронью нашу. Пусть трепещет целый Нирн: С нами Айя, Довакин. «Воспетая» застыла на ступеньке, чувствуя, что краснеет. К песне о Языках, исполняемой во всех тавернах Скайрима, она уже успела привыкнуть. Никто не знал, кто ее автор. Айя лично «грешила» на Виармо, именно он умел так быстро сочинять. Но кто бы ни был анонимный автор, он никак не упомянул в песне лично Довакина. Зато откуда-то знал, что в Совнгарде с Алдуином сражались еще и древние герои. Айя никогда не спрашивала Хермеуса Мору, почему автор песни был так хорошо осведомлен о подробностях последней битвы, но она подозревала, что без даэдрического Повелителя Знаний тут не обошлось. Видимо, кто-то в Коллегии бардов тоже почитал ее Принца. — А последняя рифма неточная, — шутливо пожаловалась Айя, появляясь в дверях зала. Ее встретили радушно, кое-кто даже бросился на шею, да и сама госпожа Синдири обняла и поцеловала. — Голубушка, как мы рады вас видеть! — Я тоже рада видеть всех вас. Чем помочь? Женщины засмеялись — так матери смеются, когда дети говорят что-то забавное. — Да что вы, дорогая! — воскликнула Синдири. — Вы же с дороги! Да и мы почти все закончили, потому и решили спеть немного для поднятия настроения. — Есть ли новости, кроме тех, что связаны с фермой? — Давайте сядем в сторонку, я вам все и расскажу. Обычно в подобных домах кухня находится наверху, на площадке, огибающей лестницу, но в «Пьяном нетче» настоящая кухня располагалась внизу, в одной из комнат. Гелдис Садри готовил мало — закуски, в основном, но теперь на его кухне кипела жизнь. Айя и Синдири сели у отдаленного столика в общем зале. — К нам приходила шаман скаалов, — сообщила жена второго советника. — Да что вы говорите! — удивилась Айя. — Так-то она вас искала, просила передать, чтобы вы, когда вернетесь, навестили деревню. Моряки начали поправляться, уже выходят на улицу, дышат свежим воздухом. Но мне показалось, что Фрейя — так ведь ее зовут? — скорее любопытствовала, хотела посмотреть на строительство. Спросила: где мы взяли лес. Мой муж уверил ее, что мы не собираемся рубить деревья на острове, мы бы скорее посадили новые, но вот только что делать с погибшими? Ни топор, ни пила их не берут. «Вот если бы у нас были сталгримовые топоры и пилы!» — Какой молодец! — воскликнула Айя. — Он не забыл, о чем мы с ним толковали. — Да, мой муж в последнее время меня все больше удивляет, — улыбнулась госпожа Синдири. — Эта женщина задумалась над просьбой — уже хорошо. — Я с ней тоже потолкую, — пообещала Айя. — А что касается моряков и корабля — тут уж хорошие новости у меня. Я купила почти весь груз «Силы восьмерых», а когда судно приведут в порядок и наймут недостающих членов экипажа, оно будет в нашем распоряжении. — Вы что сделали? — опешила Синдири. — Азура милостивая! — Не надо. Пожалуйста, — попросила Айя. — Мы распределим груз корабля между жителями, а часть зерна отложим для вот… — махнула она рукой в сторону кухни. Про ткани, кожи и меха она пока умолчала, решила сделать сюрприз. Попрощавшись с Синдири и остальными женщинами, Айя отправилась домой, полагая, что у Стендара и Лидии было достаточно времени, чтобы нацеловаться. Первыми к Айе выбежали дети. Пока она ласкала дочерей и Эно, за дверями комнаты Лидии слышался какой-то шум, а потом оттуда вышли оба хускарла, раскрасневшиеся, словно сиродильские помидоры. — А где Эрандур и Серо? — спросила Айя у Лидии, после обмена поцелуями. — На стройке. Отправила их с утра. Ну, Серо-то заняться нечем, а детям я решила устроить отдых. — Мы очень много занимались! — пожаловалась Люсия. — Очень! Мы всю Краткую историю империи изучили, все четыре тома! — Гуляли сегодня? — спросила Айя, погладив дочь по волосам. — Конечно! Погода отличная. И теплее стало. А вчера мы сбежали на стройку, но потом дядя Эрандур нас нашел и вернул домой. Айя охнула и схватилась за сердце. Конечно, от Вороньей Скалы можно было совершенно спокойно ходить до фермы, а весь берег вплоть до нового поста у Кургана Бладскал тоже стал подходящим местом для игр, но вдруг детям пришло бы в голову подняться на плато? — Вы ушли не спросясь? — нахмурилась Айя. — Мам, ты только не ругай нас! — попросила Софи. — Нас уже отругали. Эно засопел и обнял ноги Айя. Кажется, именно он был зачинщиком побега. Но это и порадовало: мальчик окончательно стал частью семьи, раз уж ему удалось подбить сестер на шалость. — Всегда отпрашивайтесь у старших и говорите, куда вы идете, где будете играть! — наставительно произнесла Айя. — И никогда не поднимайтесь на плато и не уходите дальше фермы! Там опасно! — Но там же живет дядя дракон, как там может быть опасно? — удивился Эно. — До дяди дракона далеко идти пешком. А на пустошах пепельные прыгуны. Съедят вас и косточек не оставят. Особенно от тебя. — Почему-у-у? — Потому что ты сладкий пирожок! — И Айя принялась целовать и щекотать сынишку. Настало время открывать сундук. Святилище Мары перекочевало в комнату Лидии, сладости и новая одежда — в детскую, а фолиант — в хозяйскую спальню. Айю накормили с дороги: похлебкой из оленины, жареной ветчиной, пареным бататом и лепешками с медом. — Пройдусь-ка я до фермы, — сказала Айя, вытирая пальцы о салфетку. — И мы с тобой! — закричали дети. — Конечно, пойдем все вместе. — Некоторые шахтеры вернулись в шахту, — заметила Лидия. — На стройке народу вполовину меньше, чем в первые дни. — Эбонит тоже надо добывать, — рассудительно ответила Айя. — А Морвейн все так же следит за строительством? — Да не только следит. Работает наравне со всеми. Арано же сегодня в порту, корабль встречал. Да ты его видела наверняка. Айя кивнула и взяла свой плащ. Дети быстро собрались, и все вместе они вышли из дома, держа путь к воротам города. — И что же вам больше всего понравилось в «Краткой истории»? — спросила Айя, когда они миновали городские укрепления. — Императрица Катария, конечно! — воскликнул Эно. — Она была темным эльфом, как ты, мама. — Ну, Катария правила долго и хорошо, — согласилась Айя. — А больше нам никто не понравился, — буркнула Софи. — Эти императоры занимались всякими глупостями, вместо того чтобы укреплять Империю. И почему книга заканчивается на Уриэле Седьмом? — Дальше надо читать другие книги. Например, «Кризис Обливиона», — пояснила Айя. — Мартин Септим пожертвовал жизнью, чтобы победить Мерунеса Дагона. Но без великого Героя Кватча этого бы не случилось. — Он был как ты? Как Довакин? — спросила Люсия. — Нет, тот герой не был Драконорожденным. А что с ним стало потом, никто не знает. — Дядя Эрандур говорил, что мы скоро начнем изучать Великую войну, — сказал Эно. — Интересно послушать, как он будет трактовать эти события, — хмыкнула Айя. — А нынешний император плохой? — спросил Эно. — Не стоит так говорить об императоре, сынок. Он… как бы это сказать… звезд с неба не хватает. Ему не достало решимости продолжить войну с Талмором, и поэтому Империя потеряла Хаммерфелл. Однако, альтмеры тоже ослабли во время Великой войны, иначе бы они продолжили завоевание Тамриэля. — Мам, а Ульфрик плохой? — спросила вдруг Софи. — Мой папа сражался за него, но я вот теперь даже и не знаю… Мне кажется, что Скайриму нельзя без Империи. Как же Скайрим один сможет сражаться с Талмором? Айя взяла дочь за руку и ласково ее пожала.  — Твой папа был храбрым человеком, который верил, что сражается за свободу своего дома. Это важная вещь — верить во что-то. Просто иногда... путь к этой цели оказывается не тем, что ты себе представлял. А Ульфрик не плохой человек, — спокойно ответила Айя, — но он очень заблуждается. Когда мы переедем в Виндхельм, не стоит говорить с Ульфриком о политике. — А мы с ним будем говорить? — испуганно спросил Эно. — Я его видел один раз, он страшный дядька, такой большой, как медведь! — Ульфрик захочет прийти в гости. Не бойтесь его, он не страшный. Просто не говорите с ним об Империи — и все. Сейчас в Скайриме перемирие — пусть так и остается. Впереди показалась ферма. Новехонький дом с крышей, покрытой дранкой, с двумя трубами (из одной к небу тянулся дым), с обновленным настилом, на который вели ступени лестницы. Подвальная часть была полностью отрыта. В окошках блестели новые стекла. Айя с удивлением увидела, что и в стенах первого и второго этажей появились окна, снабженные ставнями. Вот это новшество! Работа кипела по-прежнему. Все тачки, имевшиеся в Вороньей Скале, пошли в ход. Изнутри их обили рогожей, чтобы пепел не просыпался в щели между досками. Одни мужчины нагружали тележки, другие возили их к бухточке и высыпали содержимое в воду. Тяжелый пепел быстро оседал на дно — видимо, этой бухточке со временем надлежало исчезнуть с карты Вороньей Скалы. Поодаль от дома Гловер и плотник Эдрис Алан сколачивали новый стол и стулья — обычные, скайримские. Не до сложных, гнутых из дерева спинок и сидений было сейчас. Эрандур и Серо, с завязанными от пепла лицами, только помахали Айе и вернулись к загрузке тачек.  — Мутсера, живите долго и процветайте. — Советник Морвейн вышел из дома, где тоже слышался стук молотка. — Живите долго и процветайте, серджо. Вижу, что наш фадон помог застеклить окна? Но чем же вы резали стекла? — Простите, дорогая, вашим сталгримовым кинжалом, — виновато улыбнулся советник. — Но он ничуть не пострадал, уверяю! — Так это замечательно! Вы сделали открытие, серджо! Почему вы не попросите Марвутструна помочь с перетаскиванием пепла к бухте? — Мы просили, дракон радушно согласился помочь, но оказалось, что он своими крыльями поднимает так много пепла в воздух, что лучше уж пользоваться тачками. — Понятно, я подумаю, чем тут можно сделать. Покажите же мне дом, серджо! — Добро пожаловать, мутсера, — советник весело махнул рукой в сторону двери.   — Мама мы поможем дяде Гловеру, ладно? — спросила Софи. — Не слишком только меш… помогайте. И не отбейте себе все пальцы! — рассмеялась Айя, поднимаясь по лестнице. Дом благоухал свежим деревом и маслом, в новехонькой печи весело горели дрова, распространяя тепло. Новые хозяева — Бален Марин с женой Таной и сыном Бралом — с радостью показали Айе все — от чердака до подвала. Все-то вышло добротно, удобно для жизни. Айя ни разу не видела в Скайриме такого отличного фермерского дома. — Вот тут сколотим полки под овощи и лари поставим, — рассказывал Бален, демонстрируя отштукатуренный и побеленный подвал. —  Семена бы нам. Мы уж и лавки под окнами поставили, чтобы ящики с рассадой выставить. Айя не успела ни испугаться, ни ахнуть, ведь о семенах она совсем забыла, как в ее голове прозвучал властный голос: «Скажи, что привезла!» —  Я привезла, — послушно повторила она. —  Да милая вы наша! —  Тана схватила ее руку и прижала к своей груди. Айя привыкла доверять Принцу и потому постаралась ничем не показать своей растерянности. «Когда все домашние уснут, жду тебя у библиотекарей», — голос прозвучал тише и мягче.   Пока суть да дело, пришли женщины с обедом для строителей. Вместе с хозяевами Айя вышла из дома. Когда Эрандур и Серо, получив свою порцию мяса с бататовым пюре, уселись на один из каменных блоков и принялись за еду, она подошла к ним. — Как вы тут? — Послушай, хозяйка, — проворчал Серо, — я готов помогать и делать, что ты велишь, но я все-таки наемник. Когда пойдем уже призраков бить? — Думаю, послезавтра, — прикинула Айя. — Отлично! Лидию тоже возьми. — Уверен? — Она лучница. Два лучника и два мечника — то, что надо. Лидия обидится, если ты оставишь ее дома. — Вообще-то я тоже умею сражаться, да еще и маг, — буркнул Эрандур. — Но понимаю — дети. И так не уследил давеча. — Не переживай, — мягко произнесла Айя. — Зато теперь будешь готов к тому, что Эно тоже может преподнести сюрпризы. — Шустрый малец, — покивал Эрандур. По возвращении домой Айя на всякий случай проверила сундуки с книгами, хотя у нее все было разложено по уму. Написала несколько раз на листах бумаги: «многотомники», «научные и религиозные книги», «романы, повести, для детей» — и положила поверх книг в сундуки, предназначенные для Виндхельма. В остальных двух сундуках, больших, неприподъемных, лежали ее книги, которые не помещались на полках поместья. Открыв первый, Айя увидела сверху томик в сером переплете. Еще два подобных она собиралась отправить в библиотеку. «Войны за этерий» — значилось на обложке. Усевшись на шкуру прямо в кладовке, Айя открыла книгу, прочитала пару страниц, а потом вдруг увлеклась. За чтением ее и застала Лидия. — Ну и ну, подруга! А мы тебя потеряли. Что на ужин готовить? — Ой, извини. Я сейчас тебе помогу. — Айя вскочила. — Я же не просила мне помочь. Я спросила: что готовить? — Идем, проверим закрома. Прихватив книгу и оставив ее на кухне, Айя сходила с Лидией в кладовку и на ледник. Решили сварить картофель и сделать пюре, а к нему пожарить оставшуюся ветчину и колбаски. — Хочу задержаться подольше, — сказала Айя. — Отправлю пока сундуки с Гьялундом, а заодно и письмо Ульфрику. Думаю вот, послезавтра закончить дело с сокровищами Печати смерти. Как ты на это смотришь? — Конечно, я с вами. Эрандур присмотрит за детьми. На кухне Лидия решительно усадила Айю за столик — книжку читать, а сама принялась чистить картофель. — О чем тут написано хоть, что ты так зачиталась? — Да вот, некий Тарон Дрет пишет о войнах, которые бушевали у двемеров за обладание кузницы, в которой можно было изготавливать могущественные артефакты из некоего этерия. Где эта кузница — никто не знает, знания потеряны. Автор упоминает только одно место, связанное с войнами — Аркнтамз. Это где-то в Пределе. Тут еще в посвящении упоминается некая Катрия, друг и коллега. Завтра я и так собиралась к Нелоту, у меня к нему дело. Заодно спрошу его, правда ли то, о чем пишут в этой книге. Давненько я не лазала по двемерским руинам. — Для этого не обязательно ехать в Скайрим. Ты еще не была в Фалбтарзе. — Да и в Кагрумезе. А уж в Скайриме! Мне довелось исследовать только Альфтанд, когда я искала Древний свиток. Думала, я там и сгину на веки вечные. Айя не брала с собой верную подругу в ту вылазку, оставила с детьми на ферме «Золотые холмы».  — Неужели в двемерских руинах так опасно? — спросила Лидия, нахмурившись. — Очень. Машины двемеров до сих пор живы, выскакивают из своих гнезд при каждом шорохе, а еще ловушек море. И не таких примитивных, как в нордских руинах. Особенно ужасны вращающиеся лезвия. В Черном пределе я видела площадку, и кресла на возвышении. Представляешь: двемеры затаскивали кого-то на площадку, включали механизм и наблюдали, как несчастного лезвия кромсают на части. Это был очень жестокий народ. — Боги, кого же они так мучили? — поразилась Лидия. — Может, преступников, а может и фалмеров. А ведь тогда фалмеры, наверное, были все еще красивы, не превратились еще в нынешних чудовищ. Вот разве что они были уже слепы. Помнишь, мы читали с тобой книги о них?  В Альфтанде их было немало. Впрочем, их легко снять из лука. Главное, чтобы корусы не учуяли тебя первыми. А уж если увидят! На редкость мерзкие твари. Ледяные пауки по сравнению с ними просто «милашки», как говорила одна моя знакомая ворожея. — У тебя есть знакомая ворожея?! — Да. Когда я добиралась до Картспайра, чтобы вместе с Клинками попасть в Храм Небесной гавани, я случайно наткнулась на пещеру, где засели изгои. Пещера Отвесный утес она называется. И там обнаружила ворожею, запертую в клетке. Сестра заперла ее там и захватила башню. Ворожею зовут Мелка. Она попросила помочь ей разделаться с сестрой и отвоевать «любимую башенку». И я подумала: почему бы нет? Мелка сулила мне посох, но зачем он мне? И я договорилась о другой цене: если мне вдруг потребуется магия ворожей, я обращусь к ней. — Я и в страшной сне не могу себе представить, чтобы тебе потребовалась эта ужасная магия, — покачала головой Лидия, моя картошку. — Никогда нельзя ни в чем быть уверенным полностью, — резонно заметила Айя. — В общем, она показала мне все ловушки, и мы быстро разделались с прислужниками Петры (так звали коварную сестру) и с нею самой. Забавное существо, эта Мелка. Жуткое, но забавное. Все время называла меня «нямочка», «сладкое мясцо», «маленький сладкий бретончик». — Бретончик? — не выдержала и рассмеялась Лидия. — Как она сказала, мы для нее все на одно лицо. — Ты вот вспомнила о Клинках… — Лидия водрузила на огонь тяжелый казан, налила воды и закинула вариться картофель. — Когда до Дельфины дойдет весть о том, что ты летаешь на драконах, она придет в ярость. — Ей же хуже, — пожала плечами Айя. — Если она попытается навредить мне или моей семье, я ее просто убью. Эсберна вот жаль: почти полоумный старик, но обладает множеством знаний. Получится, он останется в Храме один. «Уж об Эсберне я позабочусь», — раздался в голове Айи смешок. — Разве Клинки не должны служить Драконнорожденному? — спросила Лидия. — Обязаны! — воскликнула Айя. — Их орден в том клялся. Но в Дельфине говорит ее узколобость и обычная нордская спесь. — А? — Нордская спесь, дорогая подруга, вовсе не обязательное качество всех нордов. Но в отдельных личностях она проявляется специфически. Они перестают видеть дальше своего носа. Взять того же Ульфрика. Но есть, например, Брунвульф — человек справедливый и дальновидный. И он тоже норд. — Интересно, а какова специфическая спесь данмеров? — спросила Лидия не без сарказма. — Кроме обычной эльфийской, — спокойно ответила Айя, — в тяжелые моменты данмеров поражает и особая. Ты просто никогда не бывала в Квартале Серых. Данмеры будут сидеть на попах, ничего не делать, но плеваться во всех ядом. — Но сейчас-то они делают? — смягчившись, поинтересовалась Лидия. — Они зашевелились, не могу отрицать. — Но ведь наши не такие? Они ведь приняли Гловера, а Кресций — уважаемый член общины. — Наши не такие. Но их изменило выживание на острове. Они научились мыслить более широко, а пользу общине ставить выше предрассудков. Но когда на остров приплывет кузнец-орк, а еще мастер Толфдир — вот тут нашим предстоит проверка на прочность. — Тебе нельзя оставлять Воронью Скалу надолго без присмотра. — Я надеюсь, что Морвейн станет со временем подлинным правителем, чтобы мне не пришлось водить его постоянно за руку. И очень хочу наладить связь данмеров со скаалами. Остров должен быть единым целым. — Твои бы слова — да девяти в уши, — вздохнула Лидия.

***

«Дорогой мой ярл! Посылаю тебе обещанные книги. Пусть пока остаются в сундуках. Прости, но я задержусь еще на пару дней. Появились некоторые дела, которые стоит решить незамедлительно. А когда я вернусь, мы с тобой осуществим наш тайный план. Ты только заранее не переживай. Да хранят тебя боги! Айя». «Уважаемый Калдар, когда рабочие закончат очистку подвала, не обустраивай там ничего без моего ведома. Дом обставляй по нашему плану. Я задержусь в Вороньей Скале на пару дней. Айя». Написав эти короткие письма, Айя сложила их в мешочек и отнесла капитану Гьялунду. Он отправил с ней дюжих матросов, которые не без труда, в три захода, перетащили сундуки с книгами на корабль. Покончив с этим, она приготовила два мешка для ночной вылазки: в один положила фолиант эльфов, а в другой — свою Черную книгу, горсть простых серебряных колец и несколько заполненных больших камней душ, после чего забыла на время о делах и отдалась семейным радостям: славно поужинала, поиграла с детьми, почитала им историю на ночь. — Ну что, спать? — спросила Лидия, когда мужчины тоже удалились на покой. — Ложись, а у меня еще есть дела, — ответила Айя, легко подхватывая одной рукой оба тяжелых мешка. — Ты опять к нему? — мрачно шепнула нордка. — Опять. Отнесу книгу и решу еще один вопрос. Ты не волнуйся. Буду отсутствовать ровно столько, сколько требуется, чтобы подняться на плато, постоять там пять минут и вернуться обратно. Так что не жди меня, ложись спать. — Попробую. Получив поцелуй в щеку, Лидия, ворча про себя, ушла все-таки в спальню. Айя же заторопилась прочь из дома. Пробежав по темной улице до шахты, она почти взлетела на плато, осторожно приблизилась ко входу в пещеру и прислушалась. Никогда не знаешь, что может поселиться в этих подземных гротах и лабиринтах. Не почувствовав ничего подозрительного, она призвала магический огонек и протиснулась внутрь. Небольшая пещера ярко осветилась, и тут же Айя услышала хорошо знакомый жужжащий звук. Мешки мгновенно упали, выпущенные из руки, на землю, в ладонях зажегся магический огонь. Однако спригган не нападал. Уродливая женоподобная фигура лежала на каменном полу и тускло светилась. Матрона, никак не меньше, судя по размеру и окраске. И не пепельный спригган, а обычный. — Боги, откуда ты тут взялась? — невольно воскликнула Айя. — Ш-ш-што смотри-ш-шь? — внезапно прошипела тварь. — Добей! — Ты умеешь говорить по-человечьи? Айя читала, что иногда особо старые спригганы обучаются людскому языку, но никогда не встречала подобного. — Откуда ты? Мы не рубили деревья на острове, честное слово! — прибавила она немного по-детски. Будь чудовище здоровым и крепким, Айя бы с ним не разговаривала. Она бы просто мгновенно подожгла его, да еще бы Огненное дыхание прибавила, чтобы спалить дотла. — Мерз-з-кие. Мелкие. Синие твари… Моя пещ-щ-щера… — слабо прошелестела Матрона. — Риклинги? — догадалась Айя. — Риклинги захватили твою пещеру? Ранили тебя? Боги, мне казалось, я все пещеры на острове знаю. Оказывается, еще нет. Я могу тебе помочь? Тебя можно исцелить? — Хочеш-ш-шь исцелить? Мне нуж-ж-жен новый корень. Свеж-ж-жий. «Оставь ее! — раздался в голове приказ. — У нее мало времени. Я помогу. Поспеши, мой цветок. Не заставляй меня ждать». На всякий случай, не думая, что это поможет, но желая хоть как-то облегчить страдания существа, Айя окатила сприггана заклинанием исцеления с двух рук. Матрона замерцала немного ярче, но и только. Намотав завязки мешков себе на левое запястье, Айя поспешно открыла Черную книгу. Как ни спешила Айя, все же, оказавшись вновь на острове Апокрифа, она несколько раз глубоко вздохнула, чтобы напитаться здешними ароматами, а уже потом увидела, что обычно полусонная обитель заметно оживилась. К ней спешили старые знакомые: Нимранар, Руфус и Фаэлан. А с ними еще двое пока незнакомых Айе библиотекаря. — Приветствуем тебя, госпожа! — хором возгласили они. — Процветайте, друзья, в милости нашего Принца! — ответила Айя. — Хорошо сказано, мой цветок! — раздался громовый голос сверху. — А меня ты не хочешь поприветствовать? — Мой Принц! — Айя подняла голову и посмотрела в два огромных зрачка. — Но ты же всегда со мной! Хермеус Мора несколько мгновений молчал, только зрачки сузились и превратились в две тонкие линии. А потом два щупальца метнулись к Айе, подхватили ее и подняли вверх. Она не испугалась, только засмеялась радостно. Библиотекари потрясенно наблюдали за этой сценой. Покачав Айю в воздухе, как дитя, Мора поставил ее на ноги. — Фаэлан, прими у госпожи книгу твоего народа. — Принц Неведомого начал раздавать приказания. — Ты знаешь, что делать. — Повинуюсь, мой Принц, — поклонился снежный эльф. — Спасибо, госпожа. Для меня великая радость получить эту книгу из ваших рук. — Нимранар, твоя очередь. — Вот, госпожа. В этом мешке все необходимые семена. Тут все подписано. Семена полностью очищены от магии Апокрифа, они дадут безопасный для людей и меров урожай. Если они и зачарованы, то на особую жизнестойкость в климате Солстхейма. — Когда вы успели? — потрясенно пробормотала Айя. Библиотекари деликатно рассмеялись, а она хлопнула себя по лбу и усмехнулась. — Я и забыла о том, что здесь нет времени! — Что у тебя в этом мешке? — спросил Хермеус. — Мой Принц, я хотела спросить: можно ли снять копию зачарования с этого перстня и наложить его на кольца? Чтобы строителям в Вороньей Скале было легче переносить тяжести? Я тут прихватила еще больших камней душ… — Полагаешь, здесь нет камней душ? — рассмеялся Принц. Айя не нашлась, что ответить, только руками развела. — Ты так щепетильна, мой цветок. Мне это нравится. Пусть камни, что ты принесла, пойдут на пользу моим слугам. — Дайте мне перстень, госпожа, — попросил Руфус. Айя сняла перстень с пальца, вдруг почувствовав необычную тяжесть в ногах, и протянула его имперцу, а еще мешок с кольцами и камнями душ. — Но тебе не стоит здесь задерживаться, госпожа, — предостерег Руфус. — Мешок с семенами — не такая уж тяжкая ноша. Возвращайся пока в Нирн, излечи сприггана, а когда у вас забрезжит рассвет, возвращайся за ответом. Вот тебе корень. — Слушайся моего верного слугу, — мягко промолвил Хермеус Мора. — Хорошо, спасибо, — в присутствии Принца Айя всегда была на редкость покладистой девочкой. — Я дам тебе знать, когда Фаэлан закончит работу с книгой. Беги, дитя, лечи свою новую игрушку. Оказавшись вновь в пещере, Айя бросилась к Матроне. Та все еще была жива, но сияние почти угасло, проявилось уродливое переплетение ветвей, из которого состояло тело существа. — Я принесла тебе корень. — Айя опустилась на колени возле тела сприггана. «Ты… даэдра… выбора нет… Вырви мерт… вложи…» — еле разобрала она шепот существа. Почти мертвый стержневой корень хорошо был виден в том месте, где в теле человека и мера находится сердце. Айя крепко ухватила его, чувствуя покалывание в ладони, и резко дернула. И прямо на ее глазах свет сприггана померк, но еще до того, как тело Матроны превратилось в уродливую деревянную скульптуру безумного мастера, Айя вложила живой корень в грудь существа. Пару мгновений не происходило ничего, а потом корень засиял ровным, золотым светом. Этот свет побежал по ветвям и лозам, подобно крови в жилах смертных. Айя быстро поднялась на ноги и сделала пару шагов назад. Тело сприггана наливалось жизненными силами. Жужжание усилилось, в воздухе замерцали мириады мошек. Матрона так внезапно вскочила на ноги, что Айя вздрогнула. — Благодарю, эльф, — голос сприггана звучал иначе, как некий отголосок эха в лесу. — Проси чего хочешь. — Я хочу дать тебе новый дом, — сказала Айя. — Боги, какая ты красивая! Когда сражаешься со спригганом, нет времени на то, чтобы любоваться необычной красотой этого существа. Но теперь Айя разглядела живое дыхание ветвей, составляющих тело Матроны, странную печаль ее женоподобного лица. И она никогда не видела, чтобы спригган так сиял. Этот цвет напоминал нежно-зеленый оттенок молодой весенней листвы, когда почка только-только раскроется. — Дом… — повторило существо и будто сладко потянулось, став выше Айи на три головы.   — Есть огромная пещера в кургане Бладскал, — принялась рассказывать Айя. — Она словно гигантский собор. Гранитные столбы, ручей течет по дну. Вот только почва там бесплодна, и ее совсем мало. — Есть вода. Жизнь будет, — отозвалась Матрона. — А свет? Есть ли там свет? — Свет будет, — улыбнулась Айя. — И я сделаю так, что никто, кроме меня, туда не войдет. Ты ведь позволишь мне проведать тебя? Я не хочу оставлять тебя одну. — Одну? Вода и свет — вот то, что в чем я нуждаюсь, но ты можешь приходить, маленькое смертное существо. — Так, дай мне подумать… Как же тебя провести в курган. Жители спят, но стража патрулирует улицы Вороньей Скалы… — Я просто пойду за тобой. Не бойся. Айя сомневалась, но сунула руки в лямки наплечного мешка, наполненного семенами, не забыв спрятать туда Черную книгу. Осторожно выбралась из пещеры и осмотрелась. Ни души. Поразительно, но огромная Матрона как-то незаметно просочилась вслед за Айей наружу, будто вода, которая перетекает через узкую трубку из одного сосуда в другой. Оказавшись на свежем воздухе, спригган засветилась еще сильнее. Зрелище было такое великолепное, что у Айи вдруг отпали все сомнения. — Мы пойдем рядом, — сказала она. — Я буду звать тебя Ама-Тор. Мать Кургана. — Ама-Тор, — эхом повторило существо. Они стали медленно спускаться с плато вниз. Айя надеялась, встретив первого попавшегося стражника, упредить его страх и гнев при виде сприггана, отправить сказать остальным, чтобы не обнажали оружие. У подножия тропинки показался свет факела. Кто-то бежал навстречу Айе, потом замер, застыл, потрясенный. Лица было не разобрать, но зато стальной нагрудник, надетый поверх данмерского наряда, было хорошо видно. — Лидия! — воскликнула Айя. — Иди сюда, не бойся. Конечно, верная соратница поняла ее недавние слова буквально, и когда прошло больше времени, чем требовало чтение Черной книги, поспешила на помощь, наскоро нацепив нагрудник. — Подруга! Во имя богов! Что это такое?! — Лидия вбежала вверх по тропинке и потрясенно уставилась на Матрону. — Это Ама-Тор, — сказала Айя. — Мать Кургана. Сами боги послали нам тебя, подруга. Нужно предупредить стражников, отсюда и до башни у кургана, чтобы не вздумали нападать, чтобы ничего не предпринимали. — Ты хочешь поселить эт… ее… в Кургане? — в голосе Лидии послышалось радостное понимание. — Ладно, побегаю ради тебя. — Лидия, — вдруг произнесла Матрона. Нордка уставилась на сприггана и заморгала, не зная, как реагировать, что отвечать. Две мошки отлетели от сприггана, приняли очертания мотыльков, подлетели к женщине, не обращая внимания на факел. Один сел ей на плечо, второй — на голову. — Ой, — вырвалось у Лидии. Мотыльки вспорхнули и вернулись к своей госпоже, слились с общей массой. Матрона протянула руку и указала на нордку. С узловатого пальца вырвался луч света, потянулся к женщине, коснулся плеча, волос. — Лидия, — повторила Матрона. — Твое чрево уже не пусто. В тебе есть новая жизнь. — Ой… — Лидия, поняв, о чем ей говорит спригган, опустилась на землю и вдруг заплакала. — Ну ты что? — Айя села рядом, забрала у подруги факел и обняла ее за плечи. — Радоваться надо. Такое счастье, Мара милостивая! — Вот и сходила я с тобой в поход, — всхлипнула Лидия. — Придется Эрандуру тряхнуть стариной. — Ничего. Хватит и на твой век походов, дорогая моя. Все мы знаем, что нынешний мир хрупок. Оставайся-ка ты с Ама-Тор, а «побегаю» я. Подождите несколько минут и спускайтесь. — Ага, — всхлипнула Лидия. — Погоди, когда вы успели-то? — Да вот когда ты два последних сундука с драконом добывала и корабль захватывала. Не утерпели. До свадьбы, конечно, но мой чурбан уж так к Серо ревновал, так ревновал. Тихо рассмеявшись, Айя поднялась на ноги и тогда только заметила, что еще кто-то бежит в их сторону с факелом в руке. — Стой! — крикнула она. — Назовись! — Мутсера? Это ты? — Надон! Какая удача! Вы сегодня дежурите в городе? Идите сюда, не бойтесь. Стражник поднялся на холм. Он снял шлем, и его челюсть самым неприличным образом упала, будто именно шлем удерживал ее на месте. Айя не удержалась и тихонько хихикнула. — Есть ли какие-либо чудеса, на которые вы не способны, мутсера? — с суеверным страхом прошептал он. — Не знаю пока, — шутливо ответила Айя. — Сера Надон, предупредите стражников, чтобы беспрепятственно пропустили нас до башни у кургана. Ама-Тор будет жить в гранитной пещере. — Понял, мутсера! Бегу! Удивительно, но стражники редоран действительно умели бегать в своей тяжелой костяной броне. Вскоре внизу, в спящем городе, можно было наблюдать занятное зрелище, как один огонек факела быстро приближался к другому, а тот несся к следующему. И так, перебегая, огни вскоре скрылись из вида. — Идемте, — сказала Айя. Потрясенные стражники застыли на своих постах, пропуская ее, Матрону и Лидию. От Ама-Тор струился волшебный свет, следом летели мотыльки и светлячки, непонятно откуда взявшиеся на исходе зимы, листья вредозобников вдруг принялись шевелиться, зашелестела колючая трава. Раздался треск и шум, и те немногие живые сосны, что еще росли позади домов, вздрогнули от корней до вершин, и тучи пепла упали с ветвей вниз. Стражники, оправившись от испуга, вдруг принялись, как один, снимать шлемы. Айя сперва не поняла, что с ними происходит, но, вдохнув, почувствовала яркий запах хвои, будто она находилась в заснеженной части острова. Данмеры спали в своих домах и ничего не чувствовали, но шум сосен разбудил многих. Из дома выбежала на улицу Милора, засидевшаяся в своей лаборатории. — Азура, что это? — вскричала она. — Ама-Тор идет в свой новый дом, — ответила Айя и сама поразилась, как это прозвучало. Милора словно поняла что-то скрытое, почти сакральное. Сжав руки в религиозном экстазе, она смотрела на Матрону минуту, не в силах произнести ни слова, перевела взгляд на шевелящиеся растения, а потом вдруг сорвалась с места и бросилась стучаться в дома. — Выходите, просыпайтесь! Чудо! Смотрите! Чудо! — О нет… — пробормотала Айя. Испуганные, полуодетые данмеры, не слишком доверяя крику о чуде, стали высыпать на площадь. Но, хвала богам, стоило кому-то увидеть Матрону, как он тут же застывал у дверей дома. Матери обнимали детей, но в этом жесте не было страха. Мужчины принимались обнимать жен. Из «Пьяного нетча» на площадь выбежал Гелдис, а за ним советник Арано и Синдири. Обычно, желая уединиться, они просили трактирщика предоставить им одну и ту же комнату, стесненные жизнью в небольшом доме первого советника Морвейна. Да и сам он вскоре появился на площади. Матрона молчала, глядя на жителей города. Те тоже не издавали ни звука. Айя вдруг заметила, что с ног сприггана в пепельную почву проникают тоненькие мерцающие нити, перебегают незаметно под иссохшие кустики, под зубчатые листья вредозобников. — Что здесь происходит? — раздался вдруг гневный окрик. По лестнице храма спускался Галдрус Хлерву, священник. — Что ты притащила в Воронью Скалу, женщина? От храма до рыночной площади идти было изрядно, но глотка священника опережала его самого. Матрона вздрогнула, жужжание усилилось. — Ама-Тор, не надо, я разберусь с ним. Не трогай его, пожалуйста, — взмолилась Айя. — Не трону, — произнесла Матрона. «Она говорит! Слышите, она умеет говорить!» — пронесся из уст в уста шепот. — Что это вы устроили? — «глотка» наконец добралась до площади. — Вы готовы поклоняться этой мерзости? — Молчи! — резко осадила Айя Галдруса. — Тебе еще предстоит многому научиться, если ты не видишь разницы между поклонением и почитанием. И втройне многому, если ты сравниваешь силы природы с мерзостью. — Да как ты смеешь! — рыкнул священник. — Ты еретичка! Ты — враг истинного Трибунала! Данмеры, сколько можно плясать под дудку этой полукровки! Посмотрите, во что она вас превратила! Вспомните о вашем долге! Вы и так скоро превратитесь в рабов дракона, а теперь готовы молиться куску ожившего дерева? — Разве Азура — не мать наша? Разве Азура не благословляет природу? Разве она не дает нам хлеб насущный? — вкрадчиво, но достаточно громко, чтобы многие слышали, спросила Айя. — При чем тут Азура? Как ты смеешь произносить священное имя своими нечестивыми устами? — Сера Галдрус, вы заговариваетесь! — раздался голос советника Морвейна. — Мутсера не сделала ничего плохого, и никто тут не поклоняется Матроне. И где и когда вы видели сприггана, который не враждебен смертным? Чудо — это не повод сразу падать на колени и возносить хвалы, да никто и не падает, как видите, но ни один смертный не вправе запрещать чуду радоваться. Даже священник Трибунала. — Ты смеешь подвергать сомнению мои слова? — зашипел Галдрус. — С каких пор дом Редоран смеет понимать голос на дом Индорил? Стража! Хватайте ее! Лидия положила руку на рукоять меча. — Не надо, — тихо велела Айя. — Наши сюда бегут, — ответила нордка. Со стороны поместья к площади спешили Стенвар, Серо и Эрандур. А за ними — боги! — за ними бежали дети. И все они были уже одеты. Вероятно, услышав шум снаружи, мужчины решили, что началась какая-то катастрофа, что люди спасаются, похватали детей и успели даже собрать их, укутать в плащи.   — Что вы стоите! Хватайте еретичку, я вас говорю! — продолжал бушевать священник. — Вот уж нет, — подал внезапно голос капитан Велет. — Ты не старейшина, чтобы отдавать такие приказы. — Так зовите старейшину! Айя заметила, что данмеры молча, но неуклонно стали сжимать кольцо вокруг нее, Лидии и Матроны, но вовсе не с враждебными намерениями. Все они смотрели на священника с гневом. — Вы околдованы! Вы все околдованы! — брызгал тот слюной. «Расступитесь! Расступитесь!» — слышала Айя голос Стенвара, протискивающегося сквозь толпу. Но внезапно, пользуясь маленьким ростом и юркостью, из-за ног взрослых выскочил Эно и бросился на Галдруса. — Оставь в покое мою маму! Ты, грязный, вредный дядька! Айя не успела схватить малыша, как он налетел с кулаками на священника, а тот с размаху влепил ребенку оплеуху. Эно упал на землю, но не заревел, а злобно зашипел, как кот. Кровь бросилась Айе в голову, возмущенные крики данмеров и людей, зловещее жужжание — все разом пропало. Уши заложило, будто ватой. — Фус! Ро! — готово было сорваться с уст Айи, но в толпу одно за другим полетели заклинания. Одно попало ей в грудь, ошеломило, заставило захлебнуться криком, но не повалило на землю, а второе ударило в спину Галдруса, и вот тот рухнул на землю, как мешок с бататом. Это, незамеченный ранее, на площади появился старейшина Отрелот. — Простите, мутсера, старика, что он так медлителен и неповоротлив. Айя бросилась к Эно, упала на колени, обняла малыша. Девочки, плача, кинулись с ней. И тут Матрона сделала шаг вперед. Все разом отпрянули, давая ей дорогу. Мерцающие лепестки света побежали по камням площади, окружили Айю и ребенка. И гнев испарился, и слезы высохли. — Первый советник прав, Галдрус, — заговорил старейшина. — Ты берешь на себя слишком многое. Никто не давал тебе права оскорблять женщину, которая так много сделала для нашего народа. — Но серджо! — вскричал Галдрус, придя в себя и дергаясь на земле, силясь стряхнуть путы заклинания. — Как вы не понимаете? — Я-то понимаю больше, чем ты думаешь, но не вижу в том зла. Азура Милостивая! — старейшина воздел руки к небу. — Даруй нам знамение, укажи путь! «Боги, вот только этого не хватало, — досадливо подумала Айя, — конечно, Азура спешит, летит прямо».  Но внезапно серые облака, застилавшие небо над Вороньей Скалой, разошлись, как по мановению руки. Будто сама Айя издала крик Чистое небо. Более того, воздух стал так прозрачен, что потрясенные данмеры увидели в небе Массер и Секунду. А рядом с ними сияла необычайно яркая звезда. Два луча ее с непостижимой скоростью сорвались с неба, дотянулись до земли. Один луч упал на стоящую на коленях Айю, а второй — на Галдруса, который разинул рот в немом крике, корчась от боли. Все данмеры рухнули на колени, даже люди не рискнули пойти против общего порыва. «Я знаю, кому ты служишь, смертное создание, — раздался в голове Айи медоточивый женский голос. — Это не страшно. Ты данмерка, а значит и мое дитя тоже. Я довольна тобой, смертное создание. Когда окажешься в Скайриме, посети мое святилище рядом с Винтерхолдом. Я хочу говорить с тобой там». Ошеломленная, Айя не сразу пришла в себя, а когда очнулась, увидела, что все вокруг хватаются за головы и затыкают уши. Галдрус молчал, лежа на земле, обмякнув. Из его рта текла струйка слюны. — Все прошло, мама? — спросила Люсия. — Какой ужасный гром, правда? — Гром? — переспросила Айя. — Ты слышала голос Азуры, дочь моя? — в голосе старейшины слышалось уважение. — Мам… — Эно дергал ее за одежду. — Погоди, пирожок мой. Да, слышала… Старейшина помог Айе и детям подняться. — Великая честь, — сказал он. — Мам… Но даэдра продолжала являть чудеса. Третий луч звезды коснулся Матроны, будто благословляя, мотыльки и светляки заплясали в нем. Матрона молчала, только подняла голову и посмотрела на небо. Луч медленно удалялся, оторвавшись от земли и наконец погас, но луны продолжали сиять. Люди стали пониматься на ноги, не решаясь пока произнести ни слова. — Мам, — Эно вновь подергал Айю за рукав. — Красивая тетя говорила со мной. Но ты красивее. — Боги, что ты говоришь, пирожок! — Погодите, мутсера, — старейшина наклонился к мальчику. — Как выглядела тетя, малыш? — Она вся такая блестящая, в белом и голубом. Очень красивая. В одной руке у нее месяц, а в другой — звездочка. Данмеры заахали, а сердце Айи вдруг сжалось. — И что она сказала тебе? — Что, когда я вырасту, я буду ей служить. — Великая честь, — повторил жрец. — Где я? — простонал вдруг Галдрус. — Почему на мне эта одежда? Он наконец смог пошевелиться и встал на карачки. — Вставай, бедолага, — жестко велел Отрелот. — Дурачок ты, зачем надел одежду священника? Разве подобает простому уборщику носить такое? — Простите, серджо! — захныкал Галдрус. — Не наказывайте меня. — Ступай в храм и переоденься! «Азура наказала его, Азура свела его с ума», — полетел над площадью из уст в уста шепот. — Да, Владычица Азура явила свою волю, — громко произнес старейшина, глядя, как бывший священник плетется к храму с видом побитого пса. — А я доживу до того времени, когда смогу передать бразды служения преемнику. Но ни слова более об этом. Советник, — повернулся он к Морвейну, — полагаю, что завтра все жители города должны отдыхать. Не устроить ли нам праздник? — Может, заодно и мы с Лидией поженимся? — раздался вдруг голос Стенвара. — Молчи! — вскрикнула та. — До того ли?! Старейшина добродушно рассмеялся. — Тогда придется отдыхать два дня. Завтра будем готовиться к свадьбе, а уж послезавтра — гулять! Понимаю, что вы заключите брак по вашим законам. Но если вы не сочтете это святотатством, зайдите в храм, принесите дары Азуре. — Да как не принесть, — грубовато, но простодушно ответил Стенвар, — за такие дела я готов даже целую бутылку суджаммы припрятанной ей пожертвовать. Сперва вновь засмеялся старейшина, за ним — Морвейн, и понемногу все данмеры присоединились к дружному веселому хохоту. — А теперь разойдитесь по домам. На улице холодно, а мы почти все полуголые, — не переставая смеяться, сказал Морвейн. — Айя же пусть проводит уважаемую Матрону в курган. Пусть возьмет с собой тех, кого хочет. До дома Айя дошла в сопровождении детей и друзей, а потом Лидия решительно погнала девочек и Эно спать. Айя и Матрона остались одни. Лишь стражники на своих постах внимательно следили за ними взглядами, готовые прийти на помощь, если понадобится. — Пойдем дальше, Ама-Тор. До кургана еще далековато. — Дикий смертный, — прошелестела Матрона. — Враг. По заслугам ему. — Вот уж верно: по заслугам. Но скажи мне: в какой пещере ты жила? — Не знаю. Когда Гора принялась извергать огонь, многие мои сестры погибли. Земля тряслась, я спряталась в трещину недалеко от древнего храма. Внизу была пещера, а дальше — залы, построенные древним ушедшим народом смертных. — Так ты жила в двемерских руинах? — поразилась Айя, подмечая, что вокруг Матроны вновь роятся все те же невнятные по форме мошки.   — В руинах. Там была вода и растения, было тепло. В странных штуках по стенам что-то булькало. Какие-то круглые камни крутились, какие-то входили один в другой с шипением… Айя догадалась, что камнями Матрона называет двемерские механизмы и поршни. — А на тебя не нападали такие железные пауки или круглые шары? — Пауки были, но меня не трогали. Они ухаживали за растениями, я помогала. Там были маленькие голубые солнца на стенах, они давали свет. Но все росло так странно: в каменных полосах и кругах. Шли годы, я разрушила полосы и круги, почва разрослась… — Прости, — перебила Айя, — ты можешь растить почву? Как это? — Я велю мху расти и превращать камень в плодородную землю, мох умирает, становится частью почвы, возрождается снова. И так до бесконечности. Растения умирают и возрождаются, становятся пищей для других растений.   — А ты поможешь нам? Тебя не рассердит, если мы станем выращивать что-то для еды? — Вы давным-давно взяли что-то у матери земли и переделали, но мать-земля ничего не потеряла. Вы просто создали что-то новое. Вы же должны питаться. Все существа питаются, растут, живут и умирают, становятся пищей для новых живых. Даже мне нужны вода и свет. — Ты, наверное, очень долго живешь на свете? — спросила Айя, поражаясь, как складно и хорошо стала говорить Матрона по-человечьи. — Не знаю, сколько я живу. Ты возродила меня с помощью корня, который дал тебе даэдра, и я возродилась с новыми силами. Теперь мне доступна человеческая речь в полной мере. «Так значит, это ты создал Ама-Тор, мой Принц?» — мысленно спросила Айя. «Улучшил, — раздался в ее голове смешок, — решил заняться селекцией. Что, хороша?» «Еще бы!» Они добрались до Камня Земли. Стражник, патрулирующий мыс, при виде их спохватился и бросился бежать в сторону башни. — Священное место, — сказала Ама-Тор. — Тут будет сад. — Как чудесно! Я тоже всегда думала, что тут необходим сад. Скажи, а тебе не будет скучно одной в пещере? — Теперь у меня есть силы создать себе детей, — ответила Матрона. — Они станут помогать мне. Если вы будете слушаться — не станете убивать животных ради забавы, будете рубить только те деревья, на которые я укажу, то мои дети смогут выходить из кургана, я буду выходить из кургана и принесу жизнь этому месту. — Нам можно убрать этим мертвые деревья? — сразу спросила Айя, указывая на голые стволы сосен. — Можно. Их уже не воскресить. Но те, что спали, я разбудила. Скоро на их ветвях появятся новые побеги, шишки. Шишки дадут семена, некоторым удастся укорениться в почве. Это будет прекрасное место. — Я хотела сажать цветы в Вороньей Скале, — призналась Айя. — Хорошо. Уберите пепел от домов, очистите дорогу, обнажите землю — я оживлю ее. Айя шла и улыбалась, хотя чувствовала неимоверную тяжесть. Без кольца ей становилось совсем худо. Но вскоре впереди показалась Башня Кровавой Черепицы, выделяющаяся черным столбом на фоне звездного неба. — Ты сможешь подняться по деревянным настилам наверх? — с сомнением спросила Айя. — Смогу, — ответила Матрона, — зацеплюсь. Действительно, спригган мог бы подняться даже по каменным уступам — было бы за что ухватиться мощными корнями. Ама-Тор бодро преодолела деревянные настилы, вступила на каменный мост, ожидая Айю. Та же еле ползла следом. Наконец они добрались до дверей в курган. Сперва именно внутри бывшей нордской усыпальницы хотели сделать пост стражи, очистили залы от тел бандитов и драугров, но потом решили, что не дело живым обитать в бывшем прибежище мертвых. Айя замечала, что Матрона ступает по древним залам настороженно. Наконец они уперлись в потайную дверь. Заведя руку далеко за каменный выступ, Айя нащупала рычаг и подняла его. Тут же каменная стена стала со скрежетом опускаться. — Есть другой вход? — спросила Матрона, которой пришлось согнуться в три погибели, чтобы пройти через узкий коридор. — Через другую крипту и шахту. — Туда далеко идти? В шахту? — Далековато. Мы попробуем расширить проход. Все решим. Дальше следовал зал, где когда-то находилась Черная книга. Без нее тут царила мертвая тишина. Матрона миновала зал почти бегом, но в бывшей усыпальнице драконьего жреца сразу кинулась в воду. — Хорошая, чистая! — Матрона просияла в прямом смысле, осветив каменный свод. — Но это не пещера. — Пещера дальше, вон за теми огромными дверями. Оказавшись в гигантском гранитном зале, Матрона бросилась, было, бегом к ручью, но остановилась над скелетом Карелия. Ниже она обнаружила скелет его помощника и двух драугров. — Ничего, — сказала она, — все зарастет. Ты говорила, что можешь осветить это место. — Да. Только отойди подальше, к воротам. Айя подождала, пока спригган окажется в безопасном месте, и принялась запускать вверх, к своду шары магического света, выискивая подходящий участок гранитного потолка. — Фус-Ро-Да! — крикнула она со всей доступной мощью, посылая острие крика в свод пещеры. Грот потрясло, казалось, до самых недр. Айя бросилась к воротам. Сперва сверху упала одна гранитная колонна, за ней — другая. Они падали вниз, трескались, погребая под собой скелеты и мумии.  Наконец все стихло. Посередине грота образовалась гора каменных обломков, но она была освещена светом лун, который широким потоком лился с открывшегося неба. — А земли мы все-таки еще принесем, — сказала Айя. — И найдем твои руины, где ты жила раньше. Мы изгоним риклингов. — Хорошо, — сказала Матрона, взобравшись на груду гранитных обломков и посмотрев в звездное небо. — Здесь холоднее, чем в руинах, но хорошо. В руинах вы сможете выращивать грибы себе в пищу. Там жарко и влажно. Я научу, что нужно делать. Она спустилась вниз, присела на корточки и принялась ощупывать жиденькие участки почвы вокруг гранитных октогонов. — Нужны семена, — сказала она. — Немного семян. «У тебя есть», — напомнил голос в голове. — Тут вот у меня есть, — повторила Айя, сняла наплечный мешок и наконец-то заглянула внутрь. Осматривая холщовые мешочки с надписями, она ожидала увидеть только семена капусты или моркови. Может, лук-порей или маленькие клубни картофеля, но обнаружила и другие, подписанные, например: «горноцветы», «язык дракона», «паслен», «споры папоротника». Матрона легко, как перышко, перевернула один из обломков на бок. — Выкладывай сюда понемногу из каждого, — сказала она. — Всё не нужно. Некоторое время они делили семена. — Когда наступят теплые дни, — сказала Ама-Тор, — принесите мне бабочек и пчел — настоящих. Мои мотыльки — это всего лишь чары. — Обязательно принесем. — А теперь ступай. Когда понадоблюсь, приходи. Когда будете готовы сажать растения, приходи. У вас есть вода? — В Вороньей Скале есть колодец, там чистая вода. А за городом построили ферму, пытаются отрыть засыпанный пеплом колодец. — Там плохая вода, но я очищу. Позовите. Ступай, — повторила Ама-Тор. — Тебе не нужно быть здесь. — До встречи, — кивнула Айя. Когда она выбралась из кургана, уже миновал самый темный час ночи. Небо над морем у самого горизонта немного посветлело, пепельные прыгуны на пустошах слегка утихли и перестали оглушающе стрекотать, но птицы все еще спали. Айя без сил опустилась на камни площадки и сгорбилась. — Мутсера, мутсера, вам нехорошо? — к ней бежал стражник. — Я просто устала. — До вашего дома далеко идти. Позвольте предложить вам одну из наших коек, госпожа. Вы не стесняйтесь, мы вас не потревожим. — Спасибо, сера. Вы помогите мне спуститься, а дальше я сама. — Как пожелаете. Оказавшись наконец, с трудом, с оханьями и стонами, у подножия башни, Айя плюнула на осторожность и призвала Тенегрива. Волшебному коню скакать-то тут было — от силы минут пять. Стражники еще долго смотрели вслед Айе, качали головами и разошлись по постам, только когда она скрылась из вида.