Глава 18. Мут вахри

Айя проспала всего четыре часа. Оставила Лидии записку, наскоро сжевала булку, запив ее водой, и поскакала в обход форта в Тель-Митрин, захватив с собой «Войны за этерий». Возле дома мастера Нелота рос новый гриб — пока еще чуть выше человеческого роста. Он немного напоминал тот, в котором жила Эленея, и располагался рядом, чуть ниже по склону. Айя догадалась, что волшебник все-таки уговорил Ревуса Сарвани стать его помощником в деле выращивания силт-страйдеров. А малыши заметно увеличились в размерах, кормили их хорошо, и они часто линяли. Самого данмера рядом не было — спал поди в палатке рядом со своей верной Дымкой. Войдя в дом волшебника и воспарив вверх, Айя застала Нелота за письменным столом. — Вы тоже ранняя птица, мастер. Живите долго и процветайте, — поздоровалась она. — И тебе того же, мут вахри, — Нелот оторвался от рукописи, переплел пальцы и внимательно посмотрел на Айю. — Недолго же ты пробыла в Виндхельме. — Я вернулась за книгами для городской библиотеки. Она полностью готова. Должна вам сказать, что Ульфрик отлично справился. — Ты отдаешь этому чурбану свои книги? — Не чурбану, мастер, а жителям города, и всего лишь лишние. У меня много вторых и третьих экземпляров. Айя присела по другую сторону стола. — Мастер, как вы считаете: у меня есть способности к магии? — Разумеется. Что такое эти ваши крики, как не магия? — Я про обычную. — Есть у тебя способности, есть, — проворчал Нелот. — Мастер, научите меня магии телепортации, — робко попросила Айя. — Эк хватила! — рассмеялся Нелот. — Потом ищи тебя невесть где. Что? Дел много, а времени мало? Айя кивнула и протяжно вздохнула. — Что там с твоим домом в Виндхельме? Готов? — Да, можно сказать, совсем готов, осталось обставить мебелью. Что я там обнаружила, мастер, вы не представляете! И Айя принялась увлеченно рассказывать о замурованной части подвала, о двух мертвяках в древней фалмерской броне, о таинственной двери, о Черной книге. Она так восторженно расписывала остров в Апокрифе, что Нелот заметно озадачился. — Снежный эльф? Маг? — переспросил он. — Да! Представляете, мастер? Я отнесу ему книгу заклинаний. Принц сказал, что с помощью перевода тоже можно будет строить. Вы же мне поможете разобраться? — Ты поделишься такими знаниями? — поразился Нелот. — С вами, мастер? Конечно! Я и помыслить иначе не могла! Нелот подпер рукой голову и задумчиво посмотрел на Айю. — Я бы не делился, но ты поразительная женщина все же. — Может, и не делились бы. А мне одной зачем такая магия? Я же не смогу в одиночку обустроить весь Солстхейм! А замок? Вдруг там потребуется что-то улучшить? Настал черед рассказа о будущем замке. — Чурбан-то хитер, как я погляжу, — заметил Нелот. — Он хочет привязать тебя к Истмарку. — Вот поэтому мне особенно необходимо овладеть искусством телепортации. Чтобы иметь возможность быстро переместиться хотя бы в Виндхельм, а оттуда легко доплыть до Вороньей Скалы. — Когда замок станет твоим, пригласишь меня, прокатишь на своем скайримском драконе. Я сделаю тебе такие же телепорты в замке, как и в Хьериме. — А вы сделаете мне в Хьериме телепорты? — Айя захлопала в ладоши. — Да, к городам. А уж от них на своем коне ты скачи, куда хочешь. Обратно в дом сможешь попасть с помощью заклинания. Вот такие вещи даются новичкам легче. Свой дом накрепко отпечатывается в голове, тут уж не промахнешься. — Я поняла. Кажется. Маг может открыть портал только в то место, которое он хорошо себе представляет? — Само собой. В Скайриме мне бывать доводилось. Кроме того, большой город обладает особой аурой. Его легче обнаружить. Но в некоторых тебе придется оставить для меня маяки. Давай начистоту: Фолкрит — дыра дырой, да и Морфал не лучше. Вот в Солитьюд, Вайтран, Маркарт и Виндхельм я повешу тебе телепорты как по щелчку пальцев. Рифтен найду и без маяка, а Винтерхолд обнаружить проще простого, благодаря Коллегии. Слишком много магии в одном месте. — А Данстар? — напомнила Айя. — Пожалуй… тоже потребуется маяк, — ответил Нелот. — Не совсем дыра, конечно, но на редкость неинтересный городишко. — Хорошо. Нам придется полетать с Одавингом. А что это за маяк такой? — Зачарованный особым образом предмет, который следует спрятать где-нибудь за стеной города, чтобы его случайно не нашли и чтобы до города с этого места было удобно добираться. — Поняла. Спасибо, мастер! Нелот только небрежно рукой махнул. — Как там дела у твоих голодранцев из Вороньей Скалы? — Замечательно! Видела отстроенную ферму — чудо, а не дом! — защебетала Айя. — Они даже окна застеклили и ставни навесили. Представляете: Морвейн выяснил, что можно резать стекла сталгримом. Вот только я совершенно забыла о семенах, однако мне их дали на острове. Но колодец у фермы пока еще не откопали, а он погребен под таким слоем пепла! Надеюсь, когда-то давно его хотя бы успели чем-то закрыть, когда началось извержение Красной горы. Ама-Тор, я уверена, сможет его очистить и оживить. — Это кто?! — воскликнул Нелот. — Что за Мать Кургана? Кого ты еще откопала? Айя мысленно выдохнула и наконец поведала главное: вчерашнюю историю про Матрону. — Ты ненормальная! — Нелот стукнул ладонью по столу. — Она сама! Я же не нарочно ее искала! — Выслушай меня спокойно, мут вахри, и обдумай как следует мои слова. Ты достаточно сделала для Вороньей Скалы, оставь голодранцев на время одних. Пусть сами позаботятся о себе. Ты слишком о них печешься. В какой-то момент они почувствуют свою ущербность, озлобятся и обернутся против тебя. Сама убедилась вчера, что не всякий готов тебе ножки целовать. Знаю, знаю: тебе это не нужно! Но ты забываешь, что превосходишь и людей, и меров. Приезжай в гости, исследуй остров, меня навещай, дракона этого, но в дела города влезай как можно меньше. Молокососа этого из Коллегии, пожалуй, привези лично, представь всем. Это можно. Займись Скайримом. Я стар, но из ума еще не выжил и примерно представляю себе, чем ты там занимаешься, зачем крутишься вокруг чурбана из Виндхельма. Будучи уроженцем Морровинда, я, как ты понимаешь, от Империи не в восторге, но Скайриму необходимо оставаться ее частью, равно как и самой Империи Скайрим необходим. Не дело Довакину растить капусту в огороде. Айя задумалась. Старый маг не торопил ее, внимательно наблюдая за выражением ее лица. Сперва губы ее упрямо сжались, подбородок напрягся, потом задрожал, было, однако Айя взяла себя в руки. — Дело даже не в Вороньей Скале, мастер, — сказала она. — Мне казалось, что я смогу обрести на Солстхейме свой дом. — Дом… Это роскошь для таких, как ты, мут вахри. Когда-нибудь… Когда твоя миссия будет завершена. Алдуин — это такие мелочи, ты же понимаешь. Не спеши. Учись, постигай, копи силы. — Мои уши открыты вашим мудрым речам, мастер, — кивнула Айя. — Ишь! — хмыкнул Нелот. — Послушай, откуда ты все это знаешь? Все эти исконные фразы? — Это я так… просто запомнила в раннем детстве. Мать, когда бывала в духе, иногда рассказывала мне сказки. — Что ты о ней знаешь? Из какого Хлена дома? Айя замотала головой и только руками развела. — Ничего не знаю, мастер. — Это странно. Последний нищий данмер кичится своим Великим домом. А о чем были материнские сказки, помнишь? — Помню была какая-то история о хитром торговце, который сперва продавал яйцо квама, а в конце заполучил силт-страйдера. Помню еще сказку о принцессе, которая полюбила вора. Мне кажется, мать просто переделала кое-что из истории Барензии. — Нет-нет, есть такая сказка, по мотивам похождений этой, с позволения сказать, королевы. А ты знаешь, что у каждого Великого дома свои истории для детей? И те, что рассказывала тебе мать, бытовали среди дома Хлаалу? — Думаете, предки матери принадлежали к дому Хлаалу? — удивилась Айя. — Но возле Виндхельма есть ферма Белина Хлаалу, и он не скрывает своего имени. Зачем же матери было скрывать? — Для этого фермера «Хлаалу» — всего лишь фамилия, на имперский манер. Хотя, возможно, он действительно потомок этого дома. Я думаю, предки твоей матери могли быть Хлаалу, но растворились через браки в доме Садрас — так многие делали. Не может быть, чтобы ничего не осталось от Хлены. Никаких вещей? — Ох, мастер, меня ведь не было у ее смертного одра. Мы с ней плохо расстались. Умерла же она от атаксии. Если и оставалась какая-то одежда, утварь, то все должны были сжечь, чтобы пресечь распространение заразы. Но я поспрашиваю в Квартале Серых, хотя бы для очистки совести. Ах да… Я чуть не забыла, мастер. — Айя достала из наплечного мешка книгу и подала волшебнику. — Что вы об этом думаете? Нелот взял томик и повертел в руках. — «Войны за этерий». Хм… Относительно новая книга. — Волшебник посмотрел на форзац. — «Посвящается Катрии, моей коллеге и другу». Судя по имени автора, он данмер, а эта Катрия… Где-то я слышал это имя, но не помню, где. Видимо, мимоходом. Нелот принялся листать страницы. — Вы так быстро читаете, мастер, — поразилась Айя. — Поживи с моё — и ты начнешь. Что ж, любопытно. Почему бы тебе не исследовать между делом упомянутые руины? Об этерии я слышал. Да, это удивительный минерал, но секрет его добычи и обработки давно потерян. Но это будет любопытное приключение. Наверняка ты узнаешь что-то новое. — Нелот вернул Айе книгу. — Мастер, а ведь завтра свадьба, — улыбнулась та. — Лидия замуж выходит. — Ну, помогай ей Азура, — Нелот пожал плечами. — А вы не придете на наш праздник? Волшебник издал горлом звук, напоминавший нечто среднее между рычанием и фырканьем. — Больше мне делать нечего как распивать суджамму с голодранцами из дома Редоран! Ты только не обижайся, мут вахри. Я не любитель увеселений. Когда собираешься в Виндхельм? — Ну вот, завтра свадьба, — принялась перечислять Айя, загибая пальцы, — послезавтра отправимся с мужчинами наконец в курган, пора наконец посмотреть, что там за сокровища Печати Смерти… — И новоиспеченного мужа возьмешь с собой? Не боишься, что подруга может стать вдовой сразу после первой брачной ночи? — Что вы такое говорите, мастер? Даже если там нас встретят полчища призраков, мы с ними вчетвером справимся, я уверена… Я спрашивала Стенвара: не лучше ли ему остаться с женой дома, а он со мной чуть не поссорился. Да и Серо ворчит, что нанимался ко мне телохранителем, а ему приходится за добычей ходить и на стройке работать. Так что отправимся в курган вчетвером. Вот, а потом с первым отплытием «Северной девы» я наконец-то отправлюсь с детьми в Виндхельм. Возьму с собой Эрандура и Серо, а молодожены пусть пока поживут в Вороньей Скале, побудут семьей. Лидия-то беременна — представляете? — Бедная женщина! — воскликнул Нелот. — Всю жизнь мечом махать да из лука стрелять, и вдруг — пеленки, рубашонки. Он посмотрел на смесь изумления и огорчения на лице Айи и даже позволил себе похлопать ее по руке. — Я просто ворчу по-стариковски. Так и решим — через три дня, считая этот, я приду в Воронью Скалу. Поплывем в Виндхельм вместе. Эй, эй, угомонись! Большая девочка уже — попой на стуле скакать!  Покинув дом волшебника, Айя вскочила на Тенегрива и поскакала в сторону форта Морозного Мотылька. Марвутструн дремал, сидя на одной из башен, но тут же открыл глаза, стоило Айя появиться у ворот крепости. — Приветствую тебя, фадон! Наконец-то ты вернулся! Подняв тучу пепла, он опустился во двор. — И тебе привет, фадон. Я рада тебя видеть, — сказала Айя. — Полетаем? — С пользой, если позволишь. Навестим скаалов? Надо немного разгрузить корабль. Я пока без своего перстня. Его… исследуют. — Скаалы недавно зажарили мне хоркера, — гордо сообщил дракон. — Ты чем-то им помог? — Нет. Позвали на угощение. — Вот и подарим им несколько мешков с провизией. — Айя ласково тронула морду дракона. — Садись, полетели! В полете Марвутструн всегда любил поговорить, была у него такая привычка. — Ты надолго вернулся, фадон? — Дня на три, а потом поплыву в Скайрим уже на месяц, не меньше. — Эти смертные забавные, — проворчал дракон, — но как же они будут без тебя? — Пусть сами учатся справляться. И теперь у них есть ты — могучий защитник. Хотела сказать: если увидишь в Вороньей Скале или рядом с ней Матрону-сприггана — не нападай. Она своя. Я ее тоже предупрежу, что ты свой. Дракон с шумом выплюнул клуб дыма. — Я их не трогаю, если они не нападают первыми. Глупые создания. Зачем мне их цветы и корни? — А олени? — насмешливо спросила Айя. — Олени вкусные, — утвердительно помотал головой дракон. Скаалы встретили их радостными криками, замахали руками. Когда дракон опустился рядом с деревней, из Большого дома вышли Фанари и Фрейя. — Здравствуй, друг скаалов! — с улыбкой приветствовала Айю шаман, и дракону поклонилась: — И тебе привет и почет, Страж Все-Создателя! Айя обнялась с обеими женщинами. — Спасибо, что не оставили Марвутструна без вкусненького, — шепнула она на ухо Фанари. Та тихо хихикнула. Среди обитателей деревни Айя внезапно увидела новые лица и удивилась: откуда взялись эти мужчины в традиционных скаальских одеждах, но, присмотревшись, поняла, что это моряки с «Силы Восьмерых». — Да вы почти поправились, друзья мои! — воскликнула она. — Мы уже здоровы, госпожа, — поклонился боцман Эннодий Кай. — Готовы отправляться в Воронью Скалу, вас только ждали. — Это замечательно. Фанари, Фрейя, скажите людям, чтобы взяли лодки — поплывем к кораблю. Хочу оставить вам часть провизии из трюма. — Простите, госпожа? Вы хотите забрать наш груз? — переспросил боцман. — Я его купила, сера Кай. Почти весь. А вас вместе с кораблем ждут в Виндхельме. Судно поставят на ремонт в тамошний док. Я арендую его, когда вы наберете новую команду. Полагаю, Восточная имперская компания назначит вас капитаном «Силы Восьмерых» вместо погибшего. — Весь груз! Боги! — воскликнул боцман, а остальные пятеро моряков воздели руки к небу, а потом низко поклонились Айе. — Значит, нам не придется работать просто за еду! Благодарим вас, госпожа! — Можете сегодня отплыть в Воронью Скалу? — Конечно, госпожа. Погода стоит отличная, мы справимся. — В городе разгрузитесь, немного отдохнете, погуляете на свадьбе — только не слишком! — а потом вместе с «Северной девой» отплывете в Виндхельм. — Как скажете, госпожа — вы теперь командуете, — с довольной улыбкой ответил боцман. — Вот я тут и не нужен, — мрачно произнес дракон. — Наоборот! — Айя подбежала к нему. — Мы с тобой полетим бить риклингов! — Риклинги? — переспросила Фрейя. — Где? На безлюдном конце острова? — Совсем рядом — возле Храма Мирака. Ваши охотники их не встречали? — Нет, но, возможно, они сразу спрятались под землей, в какой-нибудь пещере. Наши охотники не видели никаких новых жилищ этих мерзких созданий. — Матрона сказала, что вход в подземелье, где она жила и которое захватили риклинги, находится недалеко от Храма Мирака, — сказала Айя.  — Может, рядом с логовом этих мерзких ворожей? — предположила Фанари. — Пещера Тронда — мы ее обходим стороной. Но постой, что за Матрона? Айя постаралась рассказать покороче и без ненужных подробностей, вроде вмешательства Азуры и Хермеуса Моры. Она решила, что в качестве источника исцеления для сприггана вполне подойдет вымоченный в Верховьях Хастрада стержневой корень, который у нее якобы хранился. Фанари и Фрейя как-то подозрительно легко (или простодушно) поверили этой истории, но их другое удивило. — Говоришь, Матрона захочет создавать детей? — спросила женщина-шаман. — Так это великая весть! — Объясни, я не понимаю, — попросила Айя. — Дети этой Матроны будут благосклонны к людям и эльфам, они смогут поселиться в тех местах, которые до извержения наполняла жизнь, а затем их хранители превратились в порченных, пепельных спригганов. Ныне же остров сможет вновь возродиться. Тем временем скаалы приготовили лодки и приготовились отплыть к кораблю. Честность этих людей была просто поразительной. Боцман шепнул, что они ни разу даже на палубу «Силы Восьмерых» не ступили, не то чтобы в трюм лазали. Фанари поплыла вместе с Айей на одной из лодок, чтобы отобрать необходимые общине вещи и припасы. Она попросила немного самых простых тканей и ниток. Уж меха скаалам точно не требовались. Из припасов взяла все больше ячменя и овса, да пару мешков с картофелем и морковью, мешок муки. — Мы не привычны к такой еде, но немного можем себе позволить. — Вы бы могли торговать с материком, — заметила Айя. — Теперь мы сможем обмениваться вещами с жителями Вороньей Скалы, — уклончиво ответила вождь скаалов. — Наш кузнец уже начал ковать топоры из сталгрима и пилы со сталгримовыми зубьями. Считай, что за них уже заплачено. — Чудесная новость, но плата слишком скромна, — заметила Айя. — Попросите в следующий раз взамен эбонитовую руду или даже слитки. Не забудь об этом.

***

Айя не планировала забираться глубоко в двемерские руины. Она собиралась только провести разведку — да, возможно, боем. При ней, конечно, был ее верный лук и полный колчан стрел — без оружия она никогда не выезжала из Вороньей Скалы, хотя в последнее время все больше полагалась на крики. Марвутструн подозрительно молчал всю дорогу до Алтаря и Пещеры Тронда. Когда он опустился неподалеку от зловещего места, первое, что увидела Айя — тело риклинга на алтаре. Что же, ворожеи схлестнулись с дикарями? Но кто победил? — Я, пожалуй, сперва загляну в пещеру, — сказала Айя дракону. Читая об истории острова, она наткнулась на рассказ о трех ведьмах, которые явились на Солстхейм вслед за Хирсином во время Великой Охоты. Возможно, здесь до сих пор обитали те самые Этьен, Фолез и Изобель, которые сотворили с собой страшный ритуал и стали ворожеями, а никто не мог доподлинно сказать, сколько вообще живут эти полуженщины-полуптицы. Наложив на себя чары невидимости и легкого шага, Айя осторожно проникла в узкий, заледеневший коридор, держа наготове лук. Проход оказался не длинным, он заканчивался костяными колокольчиками. Айя легла боком на ледяной пол коридора и осторожно поползла вперед между не касавшимися земли концами веревок, подтягивая себя правой рукой. Было холодно, но броня из шкуры нетча немного спасала. Миновав ловушку, Айя спряталась за выступ и осмотрелась. Пещера оказалась круглой, не слишком большой. В центре горел костер, на котором в котелке побулькивало какое-то варево, распространявшее резкий, кисловатый запашок. «Это риклинги, что ли, так пахнут?» — мелькнула мысль. Все три хозяйки пещеры были на месте: одна возилась с чем-то у примитивной алхимической лаборатории, вторая сидела на уступе, глядя вниз, на костер. Голос третьей слабо доносился из глубины пещеры: она втолковывала кому-то, что без разрешения место покидать нельзя. Зверушку завели, что ли? Пауки на острове не водились, злокрысы тоже. Получается — тролль? Но обычного рева Айя не слышала — так, тихое ворчание. Может, ворожеи украли детеныша? Ей приходилось встречать в Скайриме и самок троллей, и детенышей этих тварей, таких же агрессивных, как и мамаши, способных жрать сырое мясо будучи уже трех месяцев от роду. Ворожея у алхимического стола стояла к Айе спиной. «Троллью няньку» скрывал шатер. Встав на одно колено и опираясь на другую ногу, Айя вложила стрелу и натянула лук, целясь в ту старуху, что сидела на уступе. Ее мерзкая обвисшая грудь была отличной мишенью. С тихим звоном стрела пролетела в воздухе и вонзилась ворожее прямо в сердце, а та, не успев издать ни звука, повалилась навзничь. Вторая стрела оборвала бег ее товарки, бросившейся к бездыханному телу. Оставалась третья, в чьих когтистых лапах, когда она появилась на уступе, уже пылал огонь, готовый обрушиться на врага. Глаза ворожеи, белые, без зрачков, шарили по пещере в поисках невидимой убийцы. Айя чувствовала, что чары невидимости начинают спадать, обновила их и сразу перекувырнулась, уйдя влево. Старуха успела заметить ее тень, и на место, с которого Айя только что уложила ее подруг, прилетели два огненных шара. Не дав ворожее возможности сотворить новое заклинание, Айя двумя выстрелами — в шею и бок — уложила и ее. Из-за шатра донесся низкий рык — тролль чуял кровь своих хозяек и звал их, не понимая, почему они не приходят. Ему досталась еще одна стрела, но пришлось добивать огнем. До чего же эти твари живучи! В пещере Айя не нашла ничего ценного, да ее больше интересовали хоть какие-то намеки на возможный скрытый проход, но нет, ничего похожего. Для тролля старухи соорудили что-то вроде загона, где валялись обглоданные торсы и головы двух риклингов. Скорее всего, эти, да тот, что лежал на алтаре снаружи, были разведчиками, которых вождь отправил исследовать близлежащую пещеру. Занятно, что старухи, видать, не лезли в двемерские руины, боялись, иначе Матроне не поздоровилось бы гораздо раньше. Выбравшись наружу, Айя отчиталась перед драконом. — А где же пещера этой… зеленой? — удивился он. — Будем искать. Откуда-то убитые риклинги ведь явились. Впрочем, найти пещеру оказалось не так сложно, ведь снегопадов давно не было. Следы разведчиков все еще можно было различить на подтаявшем белом покрове. Они тянулись со стороны Храма Мирака. Впрочем, нет, виднелись чуть правее, под нависшей скалой. — Да вот же! — дракон почти засунул под нее морду. Риклинги, пожалуй, могли бы спокойно пройти в эту щель, не сгибаясь, но сприггану, с ее ростом, пришлось бы именно заползать, о чем Матрона и рассказывала. И взрослому человеку тоже пришлось бы или поелозить на животе, или встать на карачки. — Сторожи тут, фадон, — сказала Айя дракону. — Я не знаю, что там обнаружится, но, если вдруг риклинги попытаются спастись бегством, ты знаешь, что с ними делать. Дракон только высунул длинный язык и облизнул морду. Может, стоило отправить с боцманом записку для Лидии, но знать бы еще, сколько времени потребуется морякам на сборы и на то, чтобы доплыть до Вороньей Скалы. Айя не знала, как давно она уехала из дома. В Скайриме она ориентировалась бы по солнцу, а тут… Впрочем, о том, что часа три-четыре уж точно прошло, лучше всего сигнализировал урчащий от голода живот. Да и недосып сказывался. Но Айя резонно предполагала, что племя, захватившее пещеру, совсем небольшое, обжиться риклинги еще не успели. Она посетовала на саму себя, что не спросила Матрону: а что же двемерские пауки? Что с ними стало? Перебили их захватчики, или автоматоны и на риклингов никак не отреагировали? Эта пещера не должна была тут находиться — Айя поняла сразу, как только вползла в щель. Именно землетрясение раскололо древнюю скалу, а за ней рухнул один из двемерских блоков. Айя очутилась в чем-то, напоминавшем вентиляционную шахту. Здесь было тихо, сыро и заметно теплее, чем снаружи. И даже не темно. На потолке горели двемерские круглые светильники. Видимо, сюда магия Матроны не успела дотянуться, или же та вовсе не собиралась трогать коридор. Металл, как всегда, выглядел поразительно новым, будто только вчера выплавленным. Крадучись, держа лук наготове, Айя двинулась вперед, прислушиваясь. «Тут им хотя бы некуда спрятаться, — думала она, — неоткуда выскочить внезапно». Она терпеть не могла эту привычку риклингов. Они напоминали ей дорогую игрушку, которой однажды в детстве напугал ее мальчишка из Виндхельма. «Нажми на кнопку», — сказал он ей. Айя нажала. Крышка коробки резко откинулась, и оттуда выскочил на пружине сшитый из обрезков меха уродливый тролль. Маленькая Айя заревела и кинулась к матери, которая в то время подрабатывала уборкой этого дома, вкупе с мытьем «Нового Гнисиса», а мальчишка зло захихикал. Это было еще до того, как мать нанялась к Аретино. Айя тряхнула головой, отгоняя воспоминания — сейчас не до них. Она почти подобралась к концу туннеля, где горел свет, на всякий случай вновь воспользовалась заклинанием невидимости и заглянула за металлический край стены. Она остолбенела. Перед ней раскинулся огромный зал, чей потолок подпирали многочисленные колонны, хорошо освещенный по всему периметру и сверху лампами, льющими не привычный голубоватый свет из руин, а яркий, белый. Повсюду вдоль стен тянулись трубы, наполненные горячей водой, стояли огромные котлы, от которых тянулись трубки поуже, заканчивающиеся раструбами. А на полу… да, когда-то тут были грядки, длинные, в которых можно было сажать растения в два ряда. Но теперь, как правдиво рассказывала Матрона, камень раскрошился, почти весь пол зала был покрыт тонким слоем почвы. И чего тут только не было! Недавно проклюнувшаяся зелень овощей и корнеплодов перемежалась с цветами и грибами. Со стен свешивались целые занавесы из бородатого мха. Было жарко, влажно, но не так чтобы слишком душно — вентиляция работала. Между растениями Айя заметила поломанные части двух двемерских пауков. Вместо них по залу сновали риклинги. Зал был огромен, и они успели изгадить лишь малую его часть. Дикари совершенно не понимали, что не надо выдергивать из земли все подряд, можно взять лишь необходимое, для еды. Они успели уже разложить два костра, от которых пахло кабаньим мясом и грибами. Но повсюду вокруг их лагеря валялись сорванные цветы, разбитые старые тыквы. «Вот гады, — мелькнуло в голове у Айи, — ну держитесь!» Риклингов было пятнадцать, не меньше. Вот уж точно — плодятся как крысы. В одном месте перебьешь их — в другом заведутся.  Айя повернула влево, прячась за трубами и котлами, чтобы зайти риклингам в тыл. Ей попалось еще два искореженных паука. Всего, стало быть, четыре. Люки, откуда они обычно выскакивали, остались почему-то открытыми. Айя довелось исследовать только Альфтанд и Нчардак, но у нее сложилось впечатление, что пауки нападали из-за какого-то сбоя, поломки в их металлических головах. Вот сферы изначально создавались охранниками, как и баллисты. Айе попадались пауки, которые застревали в тупиках, не могли пройти к нужному участку работы и практически всем корпусом бились об обломки каменных стен, заваливших коридоры. Кажется, у них были определенные маршруты, которых они придерживались. Посмотрев дальше, вдоль стены, Айя увидела еще два закрытых люка. Получается, что зал обслуживало всего восемь пауков. Посменно они, что ли, работали? Пока одни заряжались в гнездах, другие несли вахту, а потом сменялись? Почему они не тронули Матрону? Может, потому, что здешние пауки не были сломаны? «Интересно, куда они девали весь этот урожай на протяжении тысячелетий?» Присев у грядки на корточки, Айя внимательно осмотрела землю под молоденьким кустиком картофеля, осторожно погрузила руку в перчатке в рыхлую почву. Ничего похожего на сгнившие клубни нащупать ей не удалось.  На соседней грядке тоже что-то проклюнулось — чуть опушенные, мясистые листья с резными краями. Интересно, что это? Но некогда было размышлять о ботанике. Айя осторожно пересекла зал, замерла в тени котла и натянула тетиву. Вождь здешних риклингов выделялся своим приметным головным убором, но вот чего он был лишен, так это щетиноспина. Не успело племя обзавестись скотинкой. Выстрел. Вождь завизжал и упал замертво. Риклинги подняли невообразимый шум, залопотали по-своему, забегали. Пока они паниковали и не понимали, откуда исходит угроза, Айя уложила еще двух. В ее сторону наугад полетели копья. Кувырок — она ушла в сторону. — Нах! Даль! Вус! — выдохнула Айя в сторону костра. Тут же возникла ее призрачная фигура. Риклинги бросились на призрака, и за это поплатились еще одним соплеменником. — Фас! Ру! Мар! — прогремело в зале. Риклинги, завизжав, бросились бежать в вентиляционную шахту. Бегущие последними полегли у самого входа в нее, пораженные стрелами в спины. Шесть стрел — шесть тел, остальные достанутся дракону. — Пусть Марвутструн развлечется, — сказала сама себе Айя, выпрямляясь и потягиваясь. Откуда-то издалека раздался рык дракона, шум пламени и вопли риклингов. Айя посмотрела на закрытые люки пауков и пожала плечами. Ни один не выскочил. Что же делать? Подойдя ближе к стоянке дикарей, она взяла одного искореженного паука за ногу и, кряхтя, потащила его к дыре в полу. Паук, правда, оказался относительно легким, но запихнуть его в люк оказалось делом непростым. Наконец Айя кое-как справилась с этим. Паук провалился вниз, люк захлопнулся, и тут же открылся другой люк, откуда выскочил бодрый двемерский паучок. Айя замерла, готовясь обрушить на автоматон хотя бы Циклон. Но паук не обратил на нее внимания. Вначале он подбежал к испорченному собрату и сделал ровно то же самое, что и Айя. Открылся следующий люк. Теперь уже двое пауков таким же манером вызвали еще пару и принялись оттаскивать мертвых риклингов к огромной металлической панели на правой стене. Один из пауков ухватился лапами за рычаг, торчащий рядом, и опустил его. Панель тут же ушла куда-то вниз, открыв следующее помещение. Айя закашлялась: в нос ударила густая, тяжелая вонь перегноя — пахло землёй, грибами и чем-то сладковатым. Сюда, получается, девался весь невостребованный урожай, ботва, листья и стебли растений? Айя подошла к проему, уткнув нос в сгиб руки. Компостные ямы, однако, не казались переполненными. Куда же уходили излишки? «Это же настоящее богатство, — думала она. — Столько удобрений». Пауки вообще не обращали на нее внимания, будто она была пустым местом. Они работали. «Мой Принц?» — мысленно позвала Айя. «Я здесь, мой цветок. Я слежу за тобой». «Зачем рабочие пауки так поступили со своими… как их назвать… товарищами?» «А ты как думаешь?» «Их заменят на целых? Но кто? Внизу есть еще помещения?» «Конечно. Кагрумез огромен». «Это Кагрумез?» — поразилась Айя. «Ты просто зашла с другой стороны. Все крупные двемерские города имели подобные теплицы, просто входы в большинство из них давно завалены. Но Кагрумез уцелел. Это странный город. Здесь есть арена испытаний, но пока у тебя нет резонаторов, чтобы запустить программу, она не заработает. Однако, ты можешь, когда приплывешь на Солстхейм в следующий раз, поискать их, а можешь прибегнуть к хитрости. Здешних же пауков бояться не стоит — они хорошо запрограммированы. Кузнецы тоже в порядке, они починят поломанных пауков». «Кузнецы? Я никогда их не видела». «Да нет же, видела, просто считала их стражами». — Центурионы? — от неожиданного открытия Айя произнесла это вслух. «Конечно. Неужели ты думаешь, что эти чванливые двемеры стали бы собирать пауков вручную?» — А вы знаете двемерский язык, мой Принц? Хермеус Мора засмеялся. — Пожалуйста, не смейтесь у меня в голове, — жалобно попросила Айя, — у меня череп треснет. «Не смог удержаться. Я знаю все языки, которые существуют или когда-либо существовали». — Куда пауки тащат риклингов? «Они сбросят их в жерло печи. Туда же они сбрасывают каждый год излишки компоста. Пусть жители Вороньей Скалы без страха приходят за здешними богатствами. Матрона права, тут лучше выращивать грибы, и еще кое-что. Ты любопытствовала, что это за растение с резными листьями? Твои любимые помидоры». Айя чуть не застонала от разочарования. Не сезон, какая жалость! — Но куда же пауки потом складировали урожай? Ах, поняла! Склад за дверью слева? Она подбежала к ней и опустила с помощью рычага. Да, здесь находилось хранилище, но совершенно пустое. Бочки, ящики были совершенно чистыми. — Пауки не рассердятся, если припасы будут забирать прямо отсюда? «Нет. А в том, что тебе не досталось лакомого плода, можешь винить Матрону. Когда-то теплицы давали по два урожая. Она же все поменяла, повинуясь обычному смену сезонов снаружи. Не задерживайся тут. Позволь автоматике двемеров делать свое дело. Возвращайся в Воронью Скалу и приходи ко мне. Твои кольца готовы». — Какое счастье! Спасибо, мой Принц! Снаружи успевшую оголодать Айю ждал довольный, сыто рыгающий Марвутструн. Возле его морды лежала гора костей, перьев и кожи — все, что осталось от риклингов. — Вот это обед, фадон! — выдохнул дракон. — Даже не знаю, смогу ли я взлететь. — Отдыхай, — улыбнулась Айя. — На коне доскачу. — Я пошутил! Садись! — заворчал Марвутструн. Айя взобралась к нему на шею и ухватилась за заднюю пару рогов. Она впервые возвращалась из похода с пустыми руками, но чувствовала себя богаче императора.

***

— Боги, где ты была?! — вскричала Лидия, встретив Айю на пороге. — Ушла чуть свет, не поела толком. — Много где была и жутко голодная. Прости, мне бы следовало помогать с подготовкой к свадьбе. Смотрю, вся Воронья Скала гудит. — Гудит. Мне велено сидеть дома, наводить красоту. У данмеров, вишь, принято, чтобы жених суетился. Стенвар с утра и суетится, — Лидия хихикнула. — Уж не знаю, есть ли там прок от него. — Мама вернулась! — раздался радостный крик Люсии. Дети уже собирались кинуться матери на шею, но внезапно резко остановились. — Мамусь, чем от тебя пахнет так? — Софи сморщила нос. — Уж не знаю, дорогие. То ли духом ворожей, то ли запашком риклингов, — засмеялась Айя. — Иди, вымойся и переоденься, — Лидия легким толчком в спину направила Айю в сторону бани, — а я пока тебе на стол соберу. Приведя себя в порядок и утолив голод, Айя наконец рассказала, как насыщенно провела нынешнее утро. — А вот теперь пора наводить красоту, — сказала она. — Пора пошарить по сундукам и выбрать тебе наряд на завтра. — Да какой наряд? — манула Лидия рукой. — Вон, в данмерском выйду. — Еще чего! Ты будешь самой красивой невестой! Только мне нужно пять минут времени, и чтобы никто не входил в комнату. Лидия догадалась, что намерена делать Айя, нахмурилась, но промолчала. — Идемте пока в вашу комнату, дети, — сказала она. — Мама нас позовет. Спустившись к себе, Айя на всякий случай заперла дверь на засов и достала Черную книгу, которая переносила ее на остров Апокрифа. Она сделала зарубку в памяти: отвезти остальные книги Нелоту. С этой же она решила не расставаться. На берегу, у бескрайнего океана ихора, ее встречал Руфус. — С возвращением, госпожа. Ваши кольца готовы. — Маг протянул Айя мешочек. — А вот и ваш перстень. Он по-прежнему работает. — Благодарю вас, серджо. Но позвольте мне вначале поприветствовать Принца. Айя подняла голову и улыбнулась, глядя в два огромных зрачка. — Вижу, ты довольна сегодняшним приключением, мой цветок, — голос Хермеуса звучат тягуче и мягко. — Теперь ты можешь оставить Воронью Скалу со спокойным сердцем. У твоих сородичей есть все, чтобы идти вперед. — Надеюсь, они смогут разумно распорядиться подарками судьбы… и твоими, мой Принц. — Айя надела перстень на палец и повесила на запястье мешочек. — Моими? — иронично переспросил Хермеус Мора. — При чем тут я? Драконами я точно не распоряжаюсь. — А Матрона? А кольца? — лукаво спросила Айя. — А сокровища? — Меня радует, что ты умеешь быть благодарной, мой цветок, — без тени насмешки ответил Принц Неведомого. — Это так отличает тебя от Мирака. Ступай домой. Я позову тебя, когда мои слуги закончат работу с книгой снежных эльфов. Одним переводом тут не обойтись. Ты правильно решила держать Черную книгу «Зов Отсутствующего» при себе. Где бы ты ни была, ты сможешь вернуться на остров. Ступай, мой цветок. Славного тебе веселья. — Благодарю, мой Принц! Айя прижала руки к груди и протянула их в сторону огромного глаза и сгустка щупалец, словно собиралась заключить чудовище в объятия. Внезапно огромный глаз и бесконечные черно-зеленые, колеблющиеся отростки сжались в одну точку, схлопнулись. Айя испуганно ахнула, а Руфус вдруг преклонил колени. Из пространства перед ними, из ниоткуда вышел странный человек, будто покрытый мхом с головы до пят. Он возвышался над ней, как древнее дерево над муравой. Мох, казалось, дышал — медленно, как сам Апокриф. Айе пришлось задрать голову, чтобы посмотреть на гротескное лицо. Странная линия переносицы, слегка раскосые глаза, прикрытые веками. Ни ушей, ни носа, щель рта. Веки поднялись, и Айя увидела знакомые вытянутые зрачки.   — Принц, это ты? — Древние норды и босмеры иногда видели меня таким, они называли меня Лесной Человек. Иди же, обними меня, мой цветок. Хермеус протянул в сторону Айи огромную зеленую ладонь. Осторожно, кончиками пальцем она коснулась ее. Кажется, правда мягкий лесной мох, но и не мох — в одно и то же время. Айя не привыкла сомневаться ни в чем, когда это касалось Принца. Она подошла ближе, обхватила торс существа, и ее щека оказалась прижатой к его груди. Она как будто погрузилась в мягкую траву или в ворох осенних листьев. Она понимала, что в Апокрифе нет времени, но никогда не чувствовала этого. А сейчас она всем своим существом осознала, что такое вечность. Вечность пахла мхом, озоном и всеми цветами Нирна. Вечность была теплой и зеленой, и на мгновение Айя забыла, что когда-то боялась умереть. — Довольно, дитя, — тихо сказал Хермеус. — Ступай. Стоило Айе разжать руки и отодвинуться, как Лесной Человек исчез, да и сам Апокриф тоже. Ей не пришлось даже открывать книгу — Принц мягко вытолкнул ее из своего царства. Айя прислушалась к себе: ни грусти, ни сомнений. Она улыбнулась и почти подлетела к двери — совсем забыла, что перстень добавляет телу иллюзорную легкость. Положив мешочек на комод, она открыла дверь и крикнула: — Можно, заходите! Девочки и Эно вбежали в ее комнату, недоуменно ища глазами что-то новое — ведь за чем-то матери потребовалось секретничать. Мальчик первым заприметил мешочек. — Что это? — Это маленький подарок жителям Вороньей Скалы. А мы с вами будем наряжать Лидию к свадьбе. Эно покосился на мешочек, но сдержал любопытство — большой уже, мамин защитник. В длинном и высоком сундуке у Айи хранились богатые наряды, купленные при случае в Солитьюде. Ей удалось надеть только один — и то, чтобы подразнить Ульфрика и его мужланов. Ей нравились красивые платья, только вот носить их было негде. Она покупала их без всякой цели, словно желая изгладить из памяти те времена, когда одевалась в обноски. Опустившись перед сундуком на колени, Айя открыла крышку и внимательно посмотрела на Лидию. — Хорошо, что у нас с тобой схожие фигуры. Листая платья, словно страницы книги, она извлекла на свет сперва нижнее, бледно-желтое, из плотного шелка, а следом за ним — бархатное, цвета мха. Она открыла другой сундук — с тонкими сорочками, украшенными кружевами по вороту, с чулками и подвязками, с корсажами из прекрасно выделанной кожи, с нижними юбками. Нашла подходящую сорочку, юбку и чулки с подвязками. — Надень-ка сперва белье, а потом примерь этот наряд. — Боги, да куда мне! — Цыц! Бери и иди за ширму. Девочки, помогите тете Лидии. Пока за ширмой слышалась возня и восторженные писки дочерей, Айя посмотрела на содержимое сундука и вдруг принялась вынимать платья одно за другим, раскладывая их на кровати, на столе, на спинках стульев. — Тетя Лидия, ты как принцесса из сказки! — воскликнула за ширмой Софи. — Мама, смотри, какая тетя Лидия красивая! Девочки за руки вывели из-за ширмы краснеющую нордку. Ну, что та красавица, Айя всегда знала. Только вот двигалась женщина неловко в нарядном платье. — Не надо горбиться, дорогая, выпрями спину. Ручки вот так сложи — знаешь, как знатные дамы делают. Смотри перед собой и иди. — Я запутаюсь в юбке, упаду и нос расквашу. Хороша будет невеста, нечего сказать, — проворчала Лидия. — Ты же в одних чулках. Сейчас, — метнувшись к комоду, Айя вынула из него пару дамских ботиночек на небольшом каблуке. — И ноги-то у нас одинаковые. Садись-ка. Давай-давай. Опустившись на корточки, она помогла уже совсем пунцовой подруге обуться. — Теперь встань и иди! Вот, видишь? И никакие юбки не страшны. Плыви, лебедь моя. Развернись. Ах, хороша! Глянь на себя в зеркало-то! Лидия подошла к небольшому зеркалу, висящему на колонне. — Веснушки как заметно-то, — пожаловалась она. — Ну и что? Они прелестны. Припудрим носик завтра. Причешем тебя, венец наденем. — У тебя есть свадебный венец? — удивилась Лидия. — Есть. Не спрашивай, зачем я его купила. Красивый просто. А давай-ка еще вот это платье примерим. Возня с платьями продолжалась битый час, так что и сама Айя подобрала себе наряд на праздник: красное нижнее платье и темно-синее верхнее, которые прекрасно сочетались с ее черными волосами и глазами. Что до невесты, сошлись все-таки на жемчужно-сером платье, ворот которого и раструбы рукавов был оторочен мехом снежной лисицы. Цвет же нижнего платья был вызывающе алым, но он же напоминал и цвет традиционного нордского свадебного наряда. Бархатное платье оставили отвисать на распорках, нижнее отутюжили. Что до желтого и зеленого платьев, Айя велела Лидии забрать их себе, присовокупив еще один наряд в теплых тонах, которые ей самой совершенно не шли. Во время примерки девочки прыгали и кружились по комнате, рискуя наткнуться на мебель. Эно с удивлением смотрел на сестер и мать с Лидией, совершенно не понимая причин восторгов, а под конец отпросился к дяде Эрандуру. — Не слишком ли роскошно мы будем выглядеть с тобой на фоне женщин Вороньей Скалы? — с сомнением спросила Лидия, помогая Айе складывать наряды в сундук. — Ничего, переживут. Скоро приплывет «Сила Восьмерых» — вот и будут соседкам ткани на новые платья, и на обычные, и на праздничные. — Задарила ты их, — покачала головой Лидия. — А что, ты правда хочешь оставить нас со Стенваром здесь на некоторое время? — Да поживите вы вдвоем! Вот когда упадет нам с тобой на голову замок, я вас вызову. А пока я возьму с собой Серо, он отлично разместится в комнате с Калдаром. Эрандура вот только куда девать? — вздохнула Айя. — Чего проще? Пусть Ульфрик сделает его библиотекарем. — А ведь это блестящая идея! — воскликнула Айя. — И как мне самой в голову не пришло! — Он вроде и данмер, но при этом жрец Мары. А в помощники ему можно найти смышленого паренька из нордов, чтобы и с хозяйством помогал, и с книжками. Дети могут днем бегать в библиотеку, заниматься со своим учителем. — Слушай, подруга, а ты сказала Стенвару о том, что он станет отцом? — поинтересовалась Айя. — Даже не знаю, когда лучше сказать: завтра после свадьбы или после вашего похода в гробницу Печати Смерти? — Так-то лучше после похода, конечно, чтобы голова не была занята лишними мыслями, — подумав, промолвила Айя, — тогда ты этого медведя завтра попридержи в любовных утехах. — Нет, он не медведь, — задумчиво проговорила Лидия. — Он был удивительно ласков в тот, первый наш раз. Женщины прибрались, Лидия решительно заявила, что обед будет готовить она сама, Айю отправила на разведку: посмотреть, как там Стенвар справляется. Та решила заодно поговорить с советником Морвейном и вместе с кольцами взяла с собой книги, полученные в Апокрифе — те самые, «О сером камне, что крепче кости дракона и не боится ни моря, ни огня» и «Наставление по строительству в пепельных землях». Первый советник в предсвадебных хлопотах не участвовал, отдыхал у себя дома — он и так дневал и ночевал на стройке в будние дни. Арано же бегал по Вороньей Скале, распоряжался. Обряд решили проводить на рыночной площади, да и застолье планировалось там же — «Пьяный нетч» просто не смог бы вместить всех. Каменные плиты площади старательно подмели, кое-где даже по углам пепел убрали. Воронья Скала украшалась, как могла: на домах вывесили знамена великих домов (обшарпанные, правда, но что делать?), полотнища в красно-желтых тонах. Колодец украсили сосновыми ветвями и ракушками, принесли лишние фонари из домов, расставили повсюду, дабы осветить празднество вечером. — Хозяйка! — Стенвар бросился к Айе, чуть только завидел ее. — Приветствую тебя, женишок. Не устал еще от хлопот? Норд только рукой махнул, наклонился к Айе и шепнул: — Прости, хозяйка, я тут… я насчет колец хотел спросить. — Вечером подберем, после ужина, не волнуйся. — Уф, хорошо. Скажу Эрандуру. И вот еще… а чего Азуре-то можно дарить… жертвовать? — Ну вот суджамму свою и пожертвуй. Я серьезно. Мы тоже оставляем еду и напитки, но это больше у домашних алтарей. Пару мешочков с золотыми пожертвуем, добавим чуток драгоценных камней. Ты не переживай по этому поводу, я все подготовлю. Да и возложу все. Вы с Лидией только войдете в храм, почтите даэдра своим присутствием. Стенвар с шумом выдохнул. — Не бойся, аэдра тебя не поразят громом. Ты всего лишь делаешь одолжение горожанам, вот и все. В конце концов, старейшина нам помог прошлой ночью. Ладно, друг мой, я пойду к Первому советнику. Морвейн сидел в глубоком кресле у камина; языки пламени плясали на корешке книги, которую он держал в руках. При виде Айи он отложил том на столик и поднялся с улыбкой. — Мутсера, живите и процветайте. Мне сказали, что вы с раннего утра в хлопотах. — Живите и процветайте, серджо. Да, пришлось побегать. — Вы опять с чем-то интересным? Советник усадил Айю в соседнее кресло, сам опустился напротив и плеснул в два стаканчика флина — себе и гостье. — Благодарю, серджо. Да, это, можно сказать, последние мои дары Вороньей Скале… в этом году, — добавила она, чуть запнувшись. — Перед отъездом. — Последние в этом году? Вы заставляете меня волноваться, мутсера. Вы не вернетесь к нам больше? — Что вы! Конечно, вернусь, но я пробуду в Скайриме достаточно долгое время. — Айя горько улыбнулась и опустила взгляд на свои руки, сжимающие стаканчик. Пальцы чуть побелели от напряжения — она сама не заметила, как сильно ее задел утренний разговор. — Один мудрый волшебник сказал мне сегодня, что я должна оставить вас в покое, иначе надоем. Советник ответил ей мягкой улыбкой и откинулся в кресле, задумчиво поглаживая острый подбородок. — Вы о мастере Нелоте? Он и прав, и не прав. — Голос Морвейна звучал спокойно, без тени обиды. — Не прав он в том, что вы можете нам надоесть. Я понимаю ход его мыслей, но он слишком… он не особо жалует нас. А в чем он прав, так в том, что нам, как детям, пора ходить самим, а не держаться за вашу руку. — Он помолчал, глядя на огонь. — Но Воронья Скала всегда будет вашим домом, мутсера. Вас здесь всегда ждут, не сомневайтесь. Айя не удержалась и сморгнула слезу, отвернувшись к камину — будто залюбовалась пляской пламени. Морвейн деликатно отпил из своего стаканчика и сделал вид, что ничего не заметил. — Спасибо, серджо, — тихо сказала она, справившись с голосом. — Но давайте о подарках. А то дел еще много, а я вам сегодня забот прибавлю. Скоро в гавань приплывет корабль «Сила Восьмерых» — тот самый, который мы с драконом отбили у пиратов. Я купила его груз у Восточной имперской компании. Ну, кое-что им оставила, конечно. Будем загружать. — Вы хотите… я правильно вас понял? — Морвейн даже стаканчик поставил на столик, подавшись вперед. — Да, вы меня правильно поняли, серджо. Там много полезного для общины. На первое время горожанам хватит запасов и не придется разрываться между добычей эбонита и строительством домов. А потом вы наверстаете упущенное. Скаалам я тоже кое-что оставила. Они готовы обмениваться товарами и уже куют орудия из сталгрима. — О, как хорошо! — воскликнул Морвейн, и в свете камина блеснула его довольная улыбка. — Помогай вам и Азура, и Все-Создатель стать ближе друг к другу. Рассказала Айя советнику и о теплице двемеров в Кагрумезе, подробно объяснив, как вести себя внутри и что делать. Морвейн слушал внимательно, лишь изредка кивая. — Новость чудесная, но далеко же придется таскать удобрения, — засомневался он, когда Айя закончила. — Вот тут магические кольца, наподобие моего. Их чары позволяют поднять самый тяжелый груз без труда. Распределяйте их сообразно нуждам между работниками. — Айя поставила на стол мешочек, и тот глухо звякнул. — И вот еще две книги. Взгляните на них. Морвейн взял тома, пролистал, задерживаясь на страницах с чертежами. Один рисунок особенно привлёк его внимание — разрез какой-то стены, где слои камня перемежались с чем-то похожим на раствор. Он хмыкнул и покачал головой. Айя не торопила его, лишь потягивала флин и наблюдала за игрой теней на потолке. — Суть я понял, мутсера, — сказал наконец Морвейн, откладывая книги. — Предлагаете нам попытаться строить что-то подобным образом? Идея просто отличная, будет куда девать весь наш пепел. А Кресций как-то упоминал, что знает, где на острове есть залежи известняка. — Начните с малого, серджо. Вот станут строители устанавливать блоки под фундамент теплицы — пусть попробуют смешать состав и залить щели между ними, а потом залить и площадку сверху. Посмотрите, что будет. — Айя вдруг рассмеялась и махнула рукой. — Ой, не буду вас учить! Вы и сами разберетесь. — Конечно, если у нас получится, мы сможем строить дома так быстро, как только возможно, сочетать этот чудесный камень и камень обычный. — Морвейн покосился на нее с хитринкой. — Вы, мутсера, если продолжите в том же духе, скоро оставите нас без работы. Мы же тут править должны, а не строить! Айя фыркнула в стаканчик. — Так… что я хотела еще вам сказать. — Она задумалась, постучав пальцем по подлокотнику. — К Матроне я схожу вечером, уведомлю ее о новостях, о драконе. Его я насчет нее уже предупредила. — Мы надеемся, что Марвутструн прилетит завтра на праздник. Охотники и для него добыли оленя. — Я позову его, — улыбнулась Айя. — Как думаете, присутствие Матроны никого не напугает? Если она, конечно, захочет посмотреть на праздник. Морвейн бросил взгляд в окно, где уже густели сумерки. — Не думаю, что после вчерашней ночи Ама-Тор может кого-то напугать, — добродушно усмехнулся он. — А если и напугает, то только тех, кто проспал чудо.

***

Прибытие «Силы Восьмерых» в гавань Вороньей Скалы вызвало у местных жителей почти такой же ажиотаж, как первая помощь Марвутструна с выкорчевыванием мертвой сосны. А когда Айя сообщила, что почти весь груз корабля теперь принадлежит общине, сперва воцарилась мертвая тишина, а потом раздался такой крик радости, что перепуганные чайки еще долго кружились над городом, боясь опуститься на берег. Айя поднялась на корабль, советник раздал мужчинам волшебные кольца, и разгрузка началась. А уставших после плавания, еще не совсем окрепших моряков, повели в «Пьяный нетч» — кормить и укладывать отдыхать по комнатам, велев выспаться как следует и напомнив о завтрашней свадьбе.   Морвейн на берегу, совместно с Арано и Кресцием вел учет всех мешков, сундуков и бочек, которые выносили с корабля. Как Айя и предполагала, груз тканей и всего необходимого для шитья вызвал у местных женщин бурю восторга. Да и от части кож горожане не отказались. Кое-что из мехов Айя благоразумно оставила себе, памятуя о том, что будущей баронессе они пригодятся. Мужчины выносили на пристань мешки с ячменем и овсом, ящики с вином и медом, мешки с картофелем, бочки с осветленным маслом. В прошлый раз Айя проглядела лари с мукой и ящики с пересыпанной песком морковью, горшки с пчелиным медом. И хотя скаалы взяли себе кое-что из груза, все равно товаров оставалось ее очень много. Женщины всплескивали руками при виде очередного сокровища. Тут же заговорили о том, что на завтрашнюю свадьбу надо испечь лепешек с медом. Книги, которые она сперва собиралась отправить Ульфрику, Айя решила оставить в Вороньей Скале, помня о совместных с госпожой Синдири планах насчет местной библиотеки. Да и бумага с пергаментом тоже остались в Вороньей Скале. Синдири, узнав о книгах, обрадовалась едва ли не больше, чем при виде тканей. Чтобы корабль не плыл в Виндхельм с простым балластом, Морвейн распорядился погрузить в трюм часть добытого эбонита, оставив другую часть для Гьялунда, который должен был доставить очередной груз строевого леса. Айя обещала проследить за продажей руды; Морвейн пообещал к утру набросать на клочке пергамента список того, что необходимо купить на вырученные деньги — Айя знала, что получится длинный свиток, но только улыбнулась. Бочки, мешки, сундуки и ящики перетащили в кладовые «Пьяного нетча», которые переполнились, а часть пришлось временно разместить в комнате, где когда-то жил Галдрус, ныне ютившийся в углу при входе. Теперь в его бывшем жилище пахло мукой, а не благовониями. — После свадьбы мы соберем совет, — объявил Морвейн, — все еще раз учтем, выделим часть запасов на общественные нужды для питания строителей и шахтеров, а часть распределим по семьям. Горожанам такой порядок вещей пришелся явно по душе. А бедным чайкам пришлось несладко: только-только они успокоились после первой волны криков, и вот опять. Кажется, они прокляли этот день.    Уставшая за день Айя самым решительным образом, не терпя возражений, вручила жениху и невесте кольца, которые давно уже приготовила для них, — из первого сундука Печати Смерти, те самые, эльфийской работы. Для Стенвара она выбрала перстень, наименее изнеженный из всех, который не стыдно было бы носить норду, а для Лидии — изящное золотое кольцо, украшенное аметистом, который словно чудесным образом врос в оправу.  Кольца примерили — Стенвару перстень как раз пришелся впору на безымянный палец, он посмотрел на свою руку и одобрительно крякнул. Лидия же только ахнула: «Айя, да как же!», — но спорить не стала. Дети крутились рядышком, девочки, смешно морща носы, как котята, почуявшие сметану, трогали пальчиками сияющий камень. Эно же важно промолвил, что у мамы хороший вкус. Оставалось еще одно, последнее на сегодня, дело: навестить курган Бладскал.

***

Лидия уже дремала, когда Айя вернулась домой. Приподнявшись на постели, нордка спросила: — Ну что там Матрона? Как она? — Все хорошо. Мы говорили с ней. Матрона придет ненадолго, благословит тебя как будущую мать, — говорила Айя, раздеваясь, — но надолго не останется. Она не любит шум, и много сил тратит сейчас на свою магию. — И как там теперь в пещере? — сонно спросила Лидия, вновь ложась и уютно закутываясь в одеяло. — Я не стала заходить. Матрона просила этого не делать, да я и сама не решилась. Такие странные звуки доносятся из пещеры. Там словно кто-то дышит. — Айя накинула халат и сунула ноги в меховые боты. — И словно лопаются большие пузыри. И что-то потрескивает. Жуть. — Жуть, — согласилась Лидия, зевая. — Про дракона сказала? — Конечно. Ты спи. Я умоюсь и тоже приду. Завтра хлопотливый день.

***

Со дня своего основания Воронья Скала не видела такого празднества. Но что греха таить — свадьба Лидии стала для жителей данмерского городка скорее поводом. Причиной же явилась горевшая в сердцах надежда — на лучшее будущее, на процветание. И пусть столы на рыночной площади не ломились от дорогих яств, зато еды было в достатке: и мяса, и рыбы, и томленной в горшочках овсяной каши, сдобренной медом, — для детей, которые сроду такого не ели (не считая приемышей Айи), и лепешек, и батата, и ароматной похлебки из хоркера, сваренной на всех в огромных котлах. Айе пришлось кричать в тот день дважды: сперва рано утром разгонять тучи, которые собирались, было, пролиться на город и испортить праздник, потом зовя на торжество Марвутструна. Дракона она призвала на пустошь над городом. Увидев Айю в богатом платье, причесанной, с ожерельем на шее и диадемой в волосах, тот сперва опешил и поинтересовался, не сошел ли фадон с ума. Ему пришлось объяснять, что такое свадьба. Подивившись, что у смертных все так сложно, Марвутструн осторожно прополз вниз по тропинке, снеся по дороге пару мертвых сосенок, и кое-как уместился на дороге возле шахты. Вдохнув ароматы жареного мяса, он тут же заявил, что свадьба — это, пожалуй, хорошо. Почетному гостю тут же поднесли зажаренного оленя, которого дракон с удовольствием съел. После того как срыгнутые кости поспешно убрали, праздник возобновился. Марвутструн наблюдал за церемонией бракосочетания одним глазом, сыто подремывая. Но когда Эрандур благословил кольца Стенвара и Лидии и объявил брачующихся мужем и женой, дети (сперва Софи, Люсия и Эно, а затем и остальные) решили, что пока не началось застолье, смотреть больше не на что, и побежали к дракону. Он познакомился с каждым из маленьких данмеров, но никому не дал особых имен, оставаясь верным своим Прузе, Вен-каар и Сахвену. Матрона все-таки пришла в Воронью Скалу, как и обещала. Молодожены как раз вернулись из храма, где принесли дары Азуре и двух другим «добрым» даэдра — вернее, это Айя, взяв из рук Лидии и Стенвара шкатулки с подношениями, положила их у алтарей Мефалы и Боэтии. У святилища же Азуры Лидия оставила дары сама. Ничуть не оскорбившись обилию мяса и рыбы на столах, Матрона первым делом подошла к Марвутструну. Два древних существа долго смотрели друг на друга, а дети смотрели на них, но все-таки держались поближе к дракону. Ни Марвутструн, ни Ама-Тор не сказали друг другу ни слова. Только лишь склонили головы после долгого молчания, после чего Матрона направилась в сторону рыночной площади. И вновь из-под ее ног струились в пепельную почву зеленоватые светящиеся нити, а в воздухе порхали мотыльки. Благословив чрево Лидии, Ама-Тор поманила к себе Морвейна и о чем-то беседовала с ним, а потом просто ушла в сторону кургана. — О чем вы говорили с Ама-Тор? — полюбопытствовала Айя, подходя к советнику. — Если это не секрет. — Да какой секрет? Она велела прийти за ней, когда мы отроем колодец у фермы, а еще велела подготовить участки, на которых мы планируем что-то сажать. — Вот и славно. Весна обещает быть необычайно теплой, вам не кажется, серджо? — Видимо, да. Помогай нам добрые даэдра. Сперва горожане решили покормить детей да отнести угощение стражникам, которые несли вахту на стенах, в порту и на башне. По случаю торжества число их сократили насколько это возможно. Детей же покормили заранее, полагая, что им будет скучно долго сидеть за столом со взрослыми, захочется побегать и поиграть. Марвутструн, еле развернувшись, уполз на пустошь, и все уже решили, что он решил покинуть праздник, но дракон лишь перелетел на пустырь возле разрушенных домов и улегся, подобрав крылья. Софи и Люсия сообщили, что «дядя дракон» решил отдохнуть, потому что олень был вкусным. Пользуясь моментом, Айя с Лидией сходили домой и переоделись, полагая, что довольно пощеголяли в имперских нарядах. Они облачились в праздничные морровиндские одежды, которые однажды попались Айе в Солитьюде и от которых сестры-альтмерки были счастливы избавиться со значительной скидкой.  Собирая утром Лидию, Айя запоздало вспомнила, что совершенно не озаботилась тем, как будет выглядеть на свадьбе жених, но Стенвар оказался не промах. То ли он разжился богатой нордской одеждой в Виндхельме, когда впереди замаячил брак, то ли она у него давно имелась, и он явился на торжество в расшитой рубахе, дорогих сапогах и сером кафтане. Возвращение Лидии и Айи горожане встретили одобрительными возгласами, и наконец все сели за праздничный стол. Молодоженам наливали разбавленное вино, Эрандур, успевший вернуть в дом святилище Мары, цедил по глотку мед, а Серо пришлось попоститься перед завтрашним походом. Поначалу все было чинно и благородно. Молодоженов поздравляли, желали процветания и долгих лет, и детишек побольше. Бедным Лидии и Стенвару приходилось вставать, кланяться и произносить ответные речи, но постепенно все достаточно захмелели — и пошло веселье. К лютне Луаффин добавился барабан, на котором неплохо, как оказалось, играл Бален Марин. Все дружно затянули песни, потом начались танцы. Айя совершенно не умела танцевать, ей пришлось отказать даже советнику Морвейну, но, когда женщины встали в круг, чтобы исполнить традиционный свадебный хоровод с простенькими движениями, она к ним все же присоединилась. Мужчинам полагалось в этот момент смотреть и отбивать ритм ладонями. Женщины кружились все быстрее вокруг колодца (а где еще на площади можно было водить хоровод?), когда внезапно рядом с опустевшим алтарем вспыхнул портал и из него на плиты шагнул мастер Нелот собственной персоной. Музыканты от неожиданности смолкли, хоровод остановился. — Мастер! — Айя подбежала к волшебнику. — Как чудесно, что вы пришли! — Я бы не сказал, — шепнул ей Нелот, — судя по тишине, которая меня встречает. — Уважаемый мастер Нелот! — Лидия всплеснула руками. Она и Стенвар поспешили к гостю. — Просим, проходите, разделите с нами нашу радость. — Воронья Скала счастлива вас приветствовать, — добавил Морвейн, выходя к волшебнику из-за стола. Сперва данмеры нерешительно захлопали, затем кто-то хмельным голосом прокричал «ура!», вызвав смех, а потом и радушные возгласы. — Благодарю за приглашение. Я просто хотел подарить кое-что молодоженам, друзьям мут вахри. Услышав, как Нелот называет Айю, многие заулыбались. В руке волшебник держал что-то маленькое, завернутое в чистую льняную ткань. Когда он приподнял ее край, молодожены, советник и Айя увидели два ожерелья — одно с сапфиром, другое с рубином. — Это вам, Лидия, — Нелот поднес невесте то, что с сапфиром, — оно зачаровано на улучшение стрельбы из лука. А это вам, сера Стенвар, — оно повышает силу удара двуручным оружием. — Благодарю, мастер Нелот! — Лидия приложила ладонь к сердцу и поклонилась. — Вот спасибо! Вот удружили! — по-простецки порадовался Стенвар. — Вы уж окажите честь, садитесь за стол, серджо! Нелот усмехнулся, покачал головой, но согласился. Его усадили между Лидией и Айей, наполнили кубок флином, положили на тарелку отборные куски жаркого. — Ну что, мастер, — шепнула ему на ухо Айя, — как вам голодранцы? Нелот только фыркнул и принялся за еду. Луаффин, глотнул вина, собиралась уже ударить по струнам лютни, когда внезапно со своего места поднялся старейшина Отрелот. — Я хочу сказать тост, — объявил он. — Пока мы не напились от души, на что имеем полное право. И уж простите, но речь моя будет долгой. Потерпите, дети мои. — Потерпим! — раздались возгласы. — Я хочу выпить за наш дом, за Солстхейм. Многие десятилетия этот остров был для нас лишь убежищем: суровым и даже враждебным. И внезапно всего лишь за какие-то недели мы почувствовали, что это наш дом. — Верно! Верно! Слушайте! — закричали многие. — И дом мы обрели благодаря нашей Айе, — Отрелот посмотрел в ее сторону и приподнял свой кубок. — Она одарила нас многим, но главное научила тому, что если работать сообща, то можно смело смотреть в будущее. Оказалось, что мир наш полон чудес. Взгляните, например, туда. Все повернули головы в сторону пустыря, где дети играли в прятки вокруг спящего Марвутструна, хоронясь под его крыльями и за свернутым хвостом, а дракон будто и не чувствовал ничего, сопел себе, переваривая оленя. — Защитник острова, Матрона — но это не все чудеса Солстхейма, дети мои. Мы обрели прекрасных соседей, которых долгие годы чурались. Скаалы. Они помогли Айе победить Мирака, шаман скаалов пожертвовал своей жизнью, чтобы это стало возможным. И куда бы не отправилась его душа, пусть она пребывает в блаженстве. Старейшина помолчал немного, а потом продолжил: — От нас всех зависит, каким станет наш дом. Мы можем по старинке отгородиться от мира, замкнуться в рамках своих домов, смотреть на прочих людей и меров, как на н’вахов, а можем построить новый мир. Я надеюсь, уважаемый мастер, что вы еще не раз посетите нас, а если вам что-то потребуется, мы всегда готовы помочь. — Я подумаю, — ответил Нелот. Удивительно, но его ироничному тону никто не поверил, многие заулыбались, а кое-кто даже хихикнул тихонько. — К нам скоро приедет друг уважаемого Мелори, и пусть он орк, мы примем его, поможем обустроиться, и пусть он найдет на нашем острове дом. Мы с нетерпением ждем, когда в Воронью Скалу приплывет маг из Коллегии… — Молокосос, — вставил свои пару септимов Нелот. — Пусть так, серджо, — продолжил Отрелот, когда все отсмеялись, — но ему будем чем заняться на Солстхейме. Однако я заканчиваю, дети мои. Не дело — произносить такие длинные речи на свадьбе. Выпьем же за наш дом, и пусть в нем всем будет тепло! Чайки, кажется, уже привыкли к крикам, а вот Марвутструн проснулся, посмотрел удивленно в сторону площади, потом на детей, копошащихся вокруг, сложил поудобнее крылья и вновь погрузился в сон. Настоящий кутеж на площади начался, когда стемнело и молодоженов отправили в дом Айи, собиравшейся ночевать с детьми в «Пьяном нетче». И пусть Лидия уже не только отдала свою девственность Стенвару, но и умудрилась зачать, но никто ж про это не знал, включая и будущего папашу. А традиция есть традиция. Детей с трудом заставили уйти от дракона, чтобы немного покормить и отправить по домам, спать. Айя вместе с другими матерями ходили на пустырь за своими чадами, выуживали их из-под драконьих крыльев. Данмерки никогда не решились бы на такое, не будь все навеселе. Марвутструн молчал, но смеялся по-своему. Хорошо понимая настроения своего фадона, Айя видела, что дракон хорошо провел время, пусть и проспал большую часть праздника. — Останься, — попросила она, когда осталась возле Марвутструна со своими детьми. — А когда за сокровищами? — Завтра хотели, только нас четверо. — Поместитесь. Уж донесу, — проворчал дракон. — Только никому не говори. Особенно Одавингу. — Не скажу, — с самым серьезным выражением лица пообещала Айя, но, когда она вела детей к рыночной площади, плечи ее тряслись от беззвучного смеха. Уложив уставших детей, она вернулась к остальным и вновь уселась возле мастера Нелота, с удовольствием смакующего лепешку с медом. — Ты чего не танцуешь? — спросил он. — Не умею. — Учись, тебя вон таном собираются сделать, по статусу положено. Что-то ты как будто невеселая, мут вахри. — Да вот думаю: будет ли у меня когда-нибудь свадьба? — А ты разве влюблена в кого-нибудь? — Да, мастер, и он меня любит. — Ты мне не рассказывала, — в голосе старого мага послышалась легкая обида. — Да что рассказывать? — вздохнула Айя. — Мы в последний раз виделись после моего возвращение с Глотки Мира. Я тогда отправилась в Солитьюд. Одавинг отнес меня поближе к городу, высадил на дороге неподалеку от ферм. Дальше пешком добиралась, потом муж Катлы на телеге довез. — М-да. Вот тебе и спаситель Скайрима, — усмехнулся Нелот. — Твой, значит, в Солитьюде живет? Так чего не женитесь? Айя приблизила губы к уху волшебника и зашептала ему что-то. Лицо Нелота вытянулось. — Угораздило тебя, мут вахри! Но мы с тобой подумаем, что можно сделать, чтобы не ждать месяцами письма. Айя пискнула что-то невразумительное и обхватила старика за шею. — Ну-ну! Вот еще нежности! — проворчал тот, мягко отстраняясь. — Не перед голодранцами! Проводи меня немного, пройдемся до ворот. Скажу только советнику этому пару слов, пока он не утратил способность соображать. Нелот попрощался с Морвейном, а заодно с Арано и Синдири, сидящими за одним столом. Они, было, принялись вновь благодарить волшебника за великую честь, которую тот оказал… Нелот остановил их легким движением руки и пожелал хорошо повеселиться. Идя с волшебником в сторону ворот, Айя осторожно взяла его под руку. — Хм… ты не забыла, что мы с тобой не прощаемся, мут вахри? — Нелот иронично посмотрел на нее. — Послезавтра я вновь появлюсь здесь. — Я помню, мут… ата. — Хм… — Нелот остановился. — Вот тут и открою портал. Что? Айя посмотрела на него снизу вверх и молча ткнула себя в середину лба. Нелот покашлял, скосил глаза в сторону (не видит ли кто?), но все-таки чмокнул — скорее клюнул сухими губами — и тут же исчез в портале. Айя прошла между домами и вышла на мостки. Зябко поежившись, она обхватила себя за плечи, глядя на спокойную воду гавани, слушая шум, крики и музыку с площади. — Мутсера? — к ней подошел стражник. — Вы замерзнете, мутсера. — Сейчас пойду. — Странное море нынче, мутсера. — Почему? — удивилась Айя. — Да вот смотришь на воду — и вроде зеленым отливает. Глянешь на небо — все по-прежнему. Стражник с удивлением увидел, как на лице Айи расцвела вдруг счастливая улыбка и она, издав короткий смех, побежала в сторону площади резво, как девочка.