Глава 20. Будни Хьерима

Холодный тон записки Ульфрика заставил Айю несколько изменить планы. Она взяла с собой не Серо, как собиралась ранее, а Колдера, отправившись во дворец утром, когда, по ее расчетам, Ульфрик уже позавтракал, но еще не приступил к приему просителей. Колдер сопроводил хозяйку ко входу в кабинет ярла. Тот в ответ на поклон хускарла только холодно кивнул и велел ждать. По лицу хускарла пробежала легкая тень обиды, и Айя ее заметила. «Следует этим воспользоваться», — мелькнула мысль. Что ж, Ульфрик учтиво пригласил ее пройти в кабинет, там, как обычно, приказал слугам принести вино и легкое угощение, но его будто замороженный вид заставлял по-настоящему волноваться. — Простите, мой ярл, у вас что-то случилось? — спросила Айя прямо. — Нет, все хорошо. С чего ты взяла? «Потому что ты холоден со мной, а не заигрываешь, как обычно», — разумеется, она не сказала этого вслух. — Так, показалось. Прошу вас, примите от меня подарок, — Айя протянула Ульфрику завернутый в ткань сталгримовый топор. На ее пальце поблескивал магический перстень, поэтому она держала оружие так легко, словно оно ничего не весило, так что и ярл принял подношение в расчете на его небольшой вес и от неожиданности едва не уронил. На мгновение с него слетела маска, он даже ругнулся в рамках приличия, а потом коротко рассмеялся. Топор его порадовал. Айя видела, что подарок понравился, и в другое время Ульфрик с удовольствием покрасовался бы перед ней. — Вот спасибо, — с еле заметной теплотой в голосе произнес он. — Только как его затачивать? Для этого сталгрим нужен? — Вовсе нет. Требуется обычный точильный круг.  — Славно. — Ульфрик положил топор на высокий резной сундук и указал на кресло подле камина. — Наливай и садись. Айя наполнила кубки вином, подала с поклоном один ярлу, пытаясь не усмехнуться, и села в кресло. — Когда мы подплывали, — начала она беседу издалека, — я видела, что напротив моста, у холма, началось большое строительство. Пивоварня? — Угу, — кивнул Ульфрик, довольно ухмыльнувшись. — Поздравляю, мой ярл. Эрандур, между тем, в полном восторге от библиотеки, просил передать вам поклон и нижайшую благодарность. — Ему-то в чем нужда меня благодарить? — пожал плечами Ульфрик. — Он и на службе у тебя не помер бы с голоду. — Он пока что остается, конечно, учителем для моих детей, серджо, — заметила Айя, — но ему куда важнее приносить пользу куда большему числу людей. — Ну-ну. Извини, я могу уделить тебе полчаса, не больше. — Как скажете, мой ярл, — с самым невинным видом ответила Айя. — К слову, тебе придется закупать строевой лес где-то еще. Лесопилка не потянет пивоварню, Квартал Серых и твою Воронью Скалу. — Хорошо, мой ярл. Закуплю. У меня теперь будет свой корабль. Холодность Ульфрика вторично сдалась под напором такой новости. — А ну-ка, поведай! — улыбнулся он. Айя всего лишь напомнила ему о «Силе Восьмерых», и на лицо ярла вернулось кислое выражение. — Да, точно, я и запамятовал. Если Восточная имперская компания хочет отдать тебе корабль в аренду, это их дело. — И все же вы не в духе, мой ярл, — огорченно промолвила Айя. — Я, пожалуй, не решусь изложить вам две свои идеи, подожду до лучших времен. Ульфрик откинулся в кресле, постучал пальцами по подлокотнику и вздохнул: — Я же не рычу и не кусаюсь, кажется. Выкладывай, что ты задумала, только придется тебе обходиться своими средствами. У меня сейчас каждый септим на счету. — Разве ж я когда-нибудь просила у вас денег, серджо? — с легким упреком произнесла Айя. — Нет, конечно. Прости. Ну? Не томи уже! — Хьерим получился изумительным, но он маловат. Ульфрик фыркнул: — Это самый большой дом в Виндхельме. И он маловат? — Я не могу пригласить из Вороньей Скалы Стенвара и Лидию. Им негде спать. Не на чердаке же? Колдер и так уступил свою комнату гостю. — Ах да, мне доложили, что ты привезла с собой данмерского волшебника. Зачем? — Хочу, чтобы он осмотрел дом еще раз, очистил, если потребуется. Все-таки в нем когда-то такие зверства творились, да еще Мясник проводил свои черные ритуалы. Вроде спалось всем на новом месте хорошо, я специально спрашивала детей, что им снилось, но буду спокойна, если мастер Нелот скажет, что все благополучно. К тому же, у нас очень теплые отношения, я просто захотела, чтобы он немного погостил у меня, а у него есть кое-какие дела в Скайриме, связанные с магией. Он, знаешь ли, коллекционирует… — Хорошо, я понял, — внезапно перебил Ульфрик. — Но чем я могу тебе помочь, кроме как пожаловать замок? Уж там всем места хватит. — Разве старый тан умер? — поразилась Айя совершенно искренне. — Нет, но мне пишут, что он на последнем издыхании. Айя рассмеялась: — Когда о старых людях такое говорят, «последнее издыхание» порой может длиться месяцами. А тебе так хочется выгнать меня из города? Ульфрик внезапно побледнел, потом покраснел, и пробурчал только: — Не говори глупостей, женщина! — Так вот, мой ярл, между Хьеримом и городской стеной есть пустой участок земли, — продолжила Айя как ни в чем не бывало, делая вид, что не заметила смятение Ульфрика, — земли как раз хватит, чтобы возвести пристрой к дому. Я бы устроила там гостевые комнаты. Ты продашь мне землю? — Почему нет? Покупай. Строй. Таны тоже живут иногда по неделям в столицах холдов. «Ага, он, значит, не хочет выселять меня из Виндхельма. Не Галмар ли, часом, замутил тут воду, пока меня не было? Он никогда не скрывал, что ему не нравится мое влияние на ярла. Интересно, что он успел нашептать в мое отсутствие?» — подумала Айя. — А что за вторая идея? — спросил Ульфрик. — Да вот я подумала насчет аргониан… — Они останутся на своем месте! — рявкнул Ульфрик. — Но почему? — Айя решила не отступать. — Твой отец выделил им когда-то жилье на Складской улице, и они никому не мешали. Их дома стоят нынче пустыми. Норды ведь там жить не станут, слишком бедно. Это же и в городе, но и не совсем в городе. На ночь западные ворота все равно запираются. Ну, будут они иногда бегать на рынок за провизией… Хорошо-хорошо… — добавила она поспешно, увидев, как брови Ульфрика сходятся на переносице. — Думаю, что торговцы не откажутся от лишнего септима и сами смогут возить товары на Складскую и продавать их аргонианам. Или Расколотый щит, как и нынче, будет вычитать из их грошей сумму на пропитание и доставлять им припасы, прикарманивая себе часть их нищенской выручки. — Это ты с чего взяла? — Так я считать умею. И знаю, сколько чего стоит на рынке. И видела, что аргониане едят, и где они спят чуть ли не вповалку. Ульфрик с шумом выдохнул. — Ты опасаешься, что норды будут недовольны? — осторожно спросила Айя. — Я недоволен. Норды что? — Ульфрик усмехнулся. — С ними легко управиться, пустив нужные слухи. Меня другое волнует: как это будет выглядеть для тех, кто уже привык к аргонианам в порту. Но ты права в том, что без ящеров нам не обойтись. Никто не станет работать вместо них за гроши. — Скажи, серджо, у тебя есть какие-то личные причины ненавидеть аргониан? — Я их просто терпеть не могу, — неожиданно честно признался Ульфрик. — У меня от них мурашки по телу. — Ну, я тоже не считаю их милашками, однако они разумные существа, обладающие душой, как люди и меры. — Дашь им жилье — начнут еще яйца откладывать, — скривился Ульфрик. —  Я читала, что аргониане стараются не размножаться вдали от Священных деревьев. Детеныши могут родиться порченными. — Я подумаю, но не обещаю, что соглашусь. И мне пора заняться делами, — с недовольным тоном подытожил Ульфрик. Непонятно чем было вызвано это недовольство: то ли самим разговором, то ли тем, что приходится его прерывать. — Конечно, мой ярл. — Обратись к моему управителю, если хочешь купить землю рядом с Хьеримом. Он все уладит. — Благодарю, серджо. Не смею больше вас отвлекать. Ульфрик удивлял Айю все больше. Он окончательно растерял все свои манеры, только махнул рукой в ответ на ее фразу. Нет, не только в Галмаре было дело. Не только в его возможных упреках. Айя вышла из кабинета ярла и увидела Колдера, сидящего на скамье поодаль. Увидев хозяйку, он тут же вскочил на ноги. — Идем отыщем Йорлейфа, друг мой, — ласковым голосом обратилась Айя к хускарлу. — У меня к нему дело.

***

Выйдя от Йорлейфа, Айя перевела дух. День только начинался, а она уже успела провернуть важное дело. — Идем, Колдер. Сегодня я обещала детям прогулку по городу. Накануне вечером, когда ребятишки уснули, Айя в сопровождении Серо посетила корабль «Очи Барензии», и уже ночью успела выплакаться и перечитать несколько раз полученное письмо. Капитан Хларин доложил, что деньги на строительство поместья он передал, как было велено, а равно седло и новую упряжь для лошади «нашего общего друга». Айе же он привез увесистый сундук, набитый септимами, полученными от продажи эльфийских украшений. По словам капитана, они вызвали среди знати Хай-Рока настоящий ажиотаж. Айя захватила с собой из Вороньей Скалы очередную партию на продажу. Капитан не торопил ее с ответным письмом, сказав, что корабль простоит в гавани Виндхельма еще три дня. Вырученные от продажи драгоценностей деньги частично покрыли ее расходы на покупку груза «Силы Восьмерых» и аренду корабля, да, собственно, и расплачивалась она тогда драгоценными камнями, а не монетами. Словом, деньги у нее имелись, поэтому она быстро оформила купчую у Йорлейфа и велела прислать в Хьерим людей за золотом. Участок обошелся ей в шесть тысяч септимов, учитывая, что это столица холда и богатый район. Шесть тысяч золотом — сумма «увесистая», поэтому человек от управителя пришел с тачкой и в сопровождении двух стражников. Проводив посланца, Айя уже собиралась идти с детьми гулять, когда Колдер попросил уделить ему минуту. — Пришел Торстен, брат Гунар. Я хотел показать вам его, госпожа. — Не показать, а познакомить, друг мой, — упрекнула Айя. — Он не товар и не лошадь, чтобы его «показывать». Парнишка заметно хромал, но в остальном был хоть куда: стройный и крепкий, с открытым и добродушным лицом. Правда, он, как и сестра, заметно робел. — Ты грамотный? — спросила его Айя между делом. — Да, госпожа! Да и Гунар у меня тоже грамотная и считать умеет. А я страсть как люблю книжки читать! — робость вдруг слетела с парня. — Только мне мало их в руки попадалось. «Историю Империи» почитай раз пять читал, почти всю наизусть выучил. Говорят вот, что ярл хочет библиотеку открыть. Ох и начитаюсь всласть! — А ну-ка… — Айя взяла с полки первую попавшуюся книгу и протянула парню. — Прочти пару абзацев. — «Джалемил стояла в саду и читала письмо, — бодро начал Торстен без единой ошибки, — которое ей только что принёс слуга. Букет роз выпал из ее рук. На мгновение ей показалось, что все птицы вдруг перестали петь, и темные тучи закрыли небо. «У нас твой сын, — было написано в письме. — Скоро ты узнаешь, какой выкуп надо заплатить». Ой! А что было дальше? Можно почитать, госпожа? — Вот в библиотеке и почитаешь, она там есть. Хочешь работать в библиотеке с жрецом Мары Эрандуром? Я как раз обещала Ульфрику, что найду ему помощника сама. — Хочу! Конечно, хочу, госпожа! Но только… вы-то как же? — Ну уж я найду работника в Хьерим, милый, — улыбнулась Айя. — Сейчас напишу записку для Эрандура. Твои вещи на мельнице? — Нет, госпожа, — парень смутился. — Они у Гунар под кроватью. Мне не хотелось возвращаться к брату, когда ее наняли к вам на работу. А господи Колдер обещал, что и я стану трудиться в Хьериме, вот я и собрал свои манатки. Там всего-то наплечный мешок. — Вот тебе деньги, — Айя достала из сейфа кошель. — Сходи в магазин готового платья, купи себе хорошую одежду, а в «манатках», как ты выразился, будешь дрова рубить, воду носить и прибираться. И купи себе исподнее, и не одно. Парень догадался, что от него попахивает потом и покраснел. — Да я вот… да с жалования отдам… — Я тебе отдам! — рявкнула Айя не хуже Ульфрика, нацарапала записку и вручила парню. — Это для Эрандура. Скажешь ему, что я велела тебе сделать в первую очередь. И в баню сходи. Словом, ты теперь лицо Виндхельма. Должен соответствовать. — Госпожа, вы так добры! Позвольте ручку! — Еще чего! — фыркнула Айя. — Дуй давай! Торстен весело рассмеялся, сунул кошель за пазуху, зажал записку в руке и побежал по коридору к дверям. На лице хускарла промелькнула довольная улыбка — парень был ему явно по душе. — А когда он бегает, хромота незаметна, — заметила Айя. — Это верно, — кивнул Колдер. — Смею сказать, вы осчастливили мальчишку. Только мне теперь придется заново искать работника. — Я, пожалуй, зайду к «Очаг и свечу», поспрашиваю Эльду. Может, она знает, кому в городе срочно нужна работа. Прежде чем идти гулять, Айя спросила у Нелота, сидевшего у камина в гостиной, не хочет ли тот присоединиться. — Нет, мут вахри. Не стоит тебе на первый выход в качестве домовладелицы брать с собой подозрительного данмера, — рассмеялся волшебник. — Это повредит твоей репутации в глазах местных обывателей. Я вот посижу, подумаю, пройдусь по дому, прощупаю его. Мне сказали, что у него очень печальная история. — Получается, я сегодня даже не соврала Ульфрику, когда объясняла, зачем вы приехали, — весело хмыкнула Айя. — Я ж ему так и сказала, что вы очистите… — Иди уже, балаболка! Не заставляй детей ждать. Айя попросила Колдера сопровождать ее, но перед тем, как выйти на улицу, заскочила на кухню, справиться у Сильды, что будет на обед. — Суп из моллюсков, а еще тушеная оленина. И хорошо, что вы зашли, госпожа. Что приготовить на гарнир? Может, вы хотите чего-нибудь особенного? — Толченой картошечки бы с молоком и маслом, голубушка моя! От такого обращения бывшая пьянчужка зарделась. — С удовольствием приготовлю. Я еще собираюсь булочки со снежными ягодами испечь. — Ура! — захлопала в ладоши Айя и побежала к детям. Когда все вышли на улицу, она посмотрела на Софи. — Ты знаешь город даже лучше, чем я, милая. Показывай. Девочка серьезно посмотрела на мать и кивнула. О да, она знала город как свои пять пальцев! Но теперь она вступала на его улицы не как побирушка, а как дочь богатой дамы, владелицы Хьерима, как дочь Довакина. Сперва они побродили по Валунстраду. Софи прекрасно знала, где кто живет, и давала жителям меткие характеристики, в зависимости от того, как к ней раньше относились эти важные господа. Вот о Виоле Джордано девочка неожиданно отозвалась с теплотой: «Она мне один раз в мороз даже разрешила ночевать на кухне и давала хлеба». С точки зрения Айи, это была невеликая заслуга. Одинокая небедная женщина вообще могла бы приютить девочку, а не ограничиваться разовыми подачками.  Но Софи помнила тепло, а не холод — и Айя не стала омрачать этот свет. — Стражники меня отсюда всегда гнали, — дочь усмехнулась. — А теперь вон кланяются. На рыночной площади она не унималась, будто хотела выплеснуть все, что накопилось за время скитальчества по холодным улицам: — Вот этот торговец кидал мне медяки, когда я стояла у его лавки. А этот стражник, —кивнула она на прошедшего мимо верзилу, — однажды пнул меня и сказал, чтобы шла работать на мельницу, если хочу есть. Колдер хмурился на речи Софи. Айя внешне хранила ледяное спокойствие, а Люсия, которая тоже жила на улице, пусть и в теплом Вайтране, кивала, слушая сестру. Эно же просто крепко ухватился за руки девочек. У стены славы настал черед Колдера рассказывать о том, чьи имена тут высечены, но он показал лишь наиболее громкие, чтобы дети не заскучали. На площади перед дворцом не стали задерживаться, направились сразу к «Очагу и свече». Вокруг трактира бегали местные ребятишки. — Софи, ты вернулась! — один из мальчиков первым заметил подругу. — Гримвар! Дети обнялись. К ним подбежали и остальные. Софи принялась знакомить сестру и брата с приятелями, Айя отошла в сторонку и заметила данмерку Идесу Садри, воспитательницу юного Гримвара. — Добрый день, госпожа, — поздоровалась Идеса. — Добрый день, сестра, — ответила Айя, проигнорировав обращение «госпожа». — Живи и процветай. — И ты живи и процветай в трех добрых даэдра, сестра, — улыбнулась данмерка. — Вот, приглядываю за шалопаем Гримваром. А малыш Эно у тебя как подрос! Вот что значит: кушает хорошо ребенок. — Показываю детям город, сестра. Она решила немного поболтать с данмеркой. Колдер занял почтительную позицию в паре-тройке шагов поодаль. — А мы ведь теперь соседи с твоими хозяевами, — заметила Айя. — Верно. Дети смогут ходить друг к другу в гости и вместе играть. Господин Торстен после убийства дочери очень тревожится за сына. До сих пор его не отпустило, даже несмотря на то, что ты поймала Мясника, сестра. Я повсюду сопровождаю мальчика. — Идеса вздохнула. — Как будто я смогу защитить его. Вот и сейчас он погуляет немного, и мы пойдем домой. Ой… это же младший брат мельника бежит никак? Ишь, как разоделся! И правда, по площади бежал с большим узлом тезка главы клана Жестокое Море. На нем теперь были не обноски, а добротная одежда и даже овчинная безрукавка. Завидев женщин, он притормозил, поклонился и побежал дальше. — Он теперь работает в библиотеке, — сообщила Айя. — Да, точно. Библиотека. Надо будет мальчика туда сводить, — задумчиво кивнула Идеса. Дети на площади, сгрудившись вокруг Софи, Люсии и Эно, слушали, открыв рты, их рассказы. — Все ты врешь! —внезапно закричал один из мальчишек. — А вот и не вру! — топнула ногой Люсия. — Не веришь — спроси у моей мамы! Мальчишка прищурился и нарочито не спеша, будто давая возможность Люсии передумать, подошел ко взрослым, но молчал и сопел, не решаясь заговорить. — Солден, надо поздороваться, — наставительно напомнила Идеса. — Здрасьте… А правда, что… правда, что вы с драконом дружите? — Правда, — спокойно ответила Айя. — Довакин должен убивать драконов. — Плохих. Не все драконы такие. Мальчишка вытаращился на нее, попятился и вернулся к остальным. Дети зашептались, поглядывая на Айю. Кто-то смотрел с восхищением, кто-то — с опаской. Айя только улыбнулась и махнула им рукой. — С драконом? Дружите? — поразился Идеса. — Надо было предупредить детей, чтобы не выкладывали все новости разом. — А правда, что вы купили участок рядом с Хьеримом? — спросила данмерка. — Боги, как же тут быстро разносятся сплетни! — поразился Айя. — Стоит кому-то чихнуть на одном конце города, так на другом тут же пожелают здоровья, — рассмеялась Идеса. — А уж такая новость моментально станет общей. Слишком уж давно никто не покупал в городе землю. Дорого очень. — Прости, сестра, — Айя тронула данмерку за руку. — Мне нужно кое-что сделать. Колдер, друг мой, побудь тут, пожалуйста, я зайду в «Очаг и свечу», перекинусь парой слов с хозяйкой. — Да, госпожа. — Дети, я на минуту отойду! Слушайтесь Колдера! Ребятня меж тем встала в кружок и принялась считаться, собираясь играть в салочки. Айя проскользнула в трактир, ругая себя на чем свет стоит за неосторожность. Она и правда забыла предупредить своих детей, чтобы те не говорили о некоторых вещах со сверстниками. С другой стороны, Ульфрик прекрасно знал о ее связи с Одавингом. Одним драконом больше, одним меньше. Эльда, стоящая за стойкой, встретила Айю дежурной любезной улыбкой. Та попросила эля и уселась на табурет. — Такой важной госпоже стоит расположиться в зале, — сказала хозяйка, ставя перед ней кружку. — У меня к вам разговор, уважаемая, — спокойно ответила Айя, не обращая внимания на нерасположенность нордки. — Слушаю вас. — Не знаете ли вы в городе какого-нибудь крепкого мужчину, которому очень нужна работа? — Ваш хускарл же вроде Торстена нанял. — Я отправила парня работать в библиотеку. — Хм… — в глазах нордки промелькнула доброжелательность. — Торстен — мальчик славный, до книг охоч. Вы хорошо сделали, госпожа. Значит, вам нужен работник в Хьерим? — Я не хочу, чтобы женщины кололи дрова, как вы понимаете. — Нордскую женщину таким не удивишь. Впрочем, Гунар никогда не отличалась телесной крепостью. А живя с братом-скупердяем, тем более. Торстена он еще худо-бедно кормил, раз уж парень работал на мельнице, а Гунар, почитай, оставались одни объедки. — Я не хочу, чтобы кто-то из моих женщин надрывался там, где нужна мужская сила, — спокойно ответила Айя. — У меня для всех найдется работа. —  Ах, да… заболталась я что-то. Работник… Да вот наймите хотя бы Эйвара! — Что он за человек? — Он бывший Брат Бури. Вы знаете, что ярл отпустил некоторых Братьев по домам? Тех, кто был ранен, излечился и дальше воевал? Теперь ярл оставил в лагерях только самых крепких. — У Эйвара есть жилье в городе? — Так он вообще не из Виндхельма. У него был надел земли и небольшая ферма на границе с Рифтом. Землю он арендовал у тана Рагнара Речного Стража. Дурной человек этот тан, скользкий, как угорь. Людям своим он запретил идти в ополчение, нанял для ярла отряд наемников за свой счет, а те отбили вроде у имперцев один форт, засели там да и всё. А Эйвар все-таки не послушался, ушел к Братьям Бури. Пока он воевал, жена и дочь как-то сводили концы с концами, но потом умерли от лихорадки. Тан на их ферму нашел другого арендатора. Вот так наш Эйвар остался без земли и без дома. — Так ведь на строительстве пивоварни, поди, рабочие руки требуются. Почему он туда не идет? — удивилась Айя. — С ним делается что-то нехорошее, когда вокруг людей много. Он ко мне заходит или как только откроюсь, или когда уже все посетители разойдутся. — Ну это еще невелика беда, — Айя допила эль и расплатилась. — Как придет, пришлите его в Хьерим, пожалуйста. А телом-то он крепок? Дрова рубить сможет? — Сможет, госпожа Айя, — к Эльде все-таки вернулась почтительность. Покинув трактир, Айя вышла на площадь. Дети носились взапуски. Айя взглянула ревниво: играет ли Эно, не остался ли в стороне? Сынок бегал со всеми, хотя старался держаться рядом с сестрами. Водил белобрысый мальчишка, имени которого она не знала. Вот он почти догнал Софи, но внезапно осалил Эно. — Цап-царап! Тебе водить! — Да ну ладно, Ульф! Он же мелкий! — крикнула дочка торговца скобяным товарами по имени Гудвай. — Это я мелкий? — закричал Эно. — Вот я тебя поймаю сейчас! В общем-то, Гудвай была права. Эно очень старался, но ему не удавалось осалить мальчишек постарше, да и девчонок тоже, зато он обходил стороной сестер, которые специально бежали потише, чтобы он осалил кого-нибудь их них. Эно ничуть не обижался на детей, пыхтел, сопел, но упрямо пытался схватить хотя бы край чьей-нибудь одежды. Внезапно Ульф споткнулся и упал. Эно подбежал к нему. — Ты не ушибся? Я не буду тебя салить, это нечестно. Коленкой сильно стукнулся? Давай руку, вставай! — Ничего, до свадьбы доживет, — ответил Ульф, вставая и потирая колено. — А ты молодец! Он протянул Эно руку, и тот пожал ее, стараясь не ойкать. — Дети, вы будете играть или мы пойдем дальше? — крикнула Айя. — Мы пойдем. До свидания, ребята. До свидания, Гудвай. — Приходите завтра поиграть! — послышалось в ответ.

***

Нагулявшись по городу, они зашли в Квартал Серых, раз уж было обещано. Айя с сожалением заметила, что ремонт домов затягивается, а Брунвульф, который по-прежнему занимался делами квартала, пожаловался, что весь строевой лес Ульфрик забрал на строительство пивоварни. Айя обещала в ближайшее время отправить корабль в Солитьюд, закупиться на тамошней лесопилке, а еще разузнать на лесопилке «Пирожок», нельзя ли разжиться древесиной там, пока ярл не протянул туда загребущие руки. Впрочем, кроме трактира, успели привести в порядок магазин Садри, открыть собственную алхимическую лавку, отремонтировать еще один дом.  — Пивоварня — это хорошо, — говорила Айя, — прогуливаясь по кварталу с Брунвульфом. При любом раскладе у данмеров появится больше работы. Даже если ярл не станет нанимать их на пивоварню, в городе освободятся места, которые нынче занимают норды. Кажется, ярл строится с размахом, сера? — Да, госпожа. Он твердо решил потеснить Мавен с рынка. Стройку охраняют днем и ночью, чтобы пресечь возможное вредительство с ее стороны. Вряд ли, конечно, вести уже достигли Рифтена, но осторожность не помешает. Теперь настал черед Эно здороваться со знакомыми, а их был почитай весь квартал. Софи тоже раньше часто проводила здесь время. Она оглядывала знакомые улицы без прежней тоски — здесь ей иногда давали хлеб, а теперь здесь пахло деревом и надеждой. Вот для Люсии все было в новинку, и она поражалась, как тут вообще можно жить? Правда, отремонтированные дома ей понравились, а когда зашли в «Новый Гнисис», она сказала, что тут почти как в «Пьяном Нетче», только комнаты обычные. Амбарис Рендар усадил детей за столик, поставил перед каждым кружку с горячим ягодным отваром, предложил сладостей. Пока дети угощались, Айя с Колдером сели за стойку. Амбарис поглядывал на норда с настороженностью. Айя представила мужчин друг другу, и уважительное обращение Колдера заставило данмера вскоре оттаять. — А как поживает сера Стенвар? — спросил хозяин трактира, наполняя чистые новые кружки хорошим элем. — Он разве не вернулся с вами, мутсера? — Стенвар женился. И через положенный срок станет папашей, — сообщила Айя, усмехнувшись. — Суджамму он больше не пьет, на мед перешел. Я позже вызову Стенвара и Лидию в Виндхельм. — Вот это новости! — Амбарис даже присвистнул. — Стенвар — и вдруг семьянин. Передавайте ему наши поздравления, мутсера. — К слову, сера… Раз уж все силы города брошены на строительство лесопилки, могу предложить нашим работу по возведению фундамента под пристрой Хьерима. Я купила участок. — Работа — это всегда хорошо. Мужчины с удовольствием вам помогут. — Что такое суджамма? — спросил вдруг Колдер. — Это данмерское спиртное, которое нордам лучше не пить, — ответила Айя. — Уж поверь, Стенвар уже обжегся. Дети меж тем доели угощение и подбежали к матери. Та расплатилась с хозяином и взглянула на довольных отпрысков. — Вы поди от обеда откажетесь после сладкого? А, хитрецы? —  Не откажемся! Пока до дома дойдем, еще проголодаемся!

***

Айя сидела в кабинете и писала ответ на полученное с капитаном Хларином письмо. Дети легли сегодня на удивление рано, умаявшись за день. Нелот чем-то занимался в подвале, велев его не беспокоить. Пока Айя показывала детям город, он успел исследовать дом и сообщил, что бояться нечего и дом не нуждается в магической очистке: «Видать, этот Мясник ничего не смыслил в некромантии, был обычным сумасшедшим». Женщины хлопотали на кухне — делали заготовки на завтра, а потом прибирались. Серо и Колдер пристроились в столовой, попивали эль и беседовали. Знакомились по сути. Серо рассказывал о своих похождениях в бытность наемником, Колдер — о битве за Маркарт, в которой ему довелось участвовать почти юнцом. В дверь постучали, и Гунар пошла открывать. Вскоре она заспешила в кабинет, и Айя убрала письма в ящик стола. — Госпожа, там пришел человек по имени Эйвар. Сказал, что вы его ждете. — Верно. Приведи его сюда. Почему ты оставила его у порога? Но Гунар не успела вновь вернуться в прихожую. Вмешался Колдер, который сам проводил к хозяйке еще нестарого мужчину, одетого крайне бедно, но хотя бы по погоде. Гунар, пропуская Эйвара вперёд, покосилась на него с жалостью и тут же отвела взгляд. Лицо норда, прежде бывшее привлекательным, пересекал глубокий шрам, затронувший и левое веко, которое срослось неудачно, так что глаз остался полузакрытым. Давно не мытые, нечесаные волосы Эйвара спускались до плеч. Значит, у него не было лишних денег на баню. Но мужчина был высок и физически крепок, хоть сутулился, прямо не смотрел, держал взгляд опущенным под ноги. — Вы Эйвар? Садитесь вот на этот стул. — Спасибо, я постою, госпожа, — норд покосился на дорогую обивку. — Так… — Айя встала из-за стола и подошла к Эйвару. — Вы голодны? — Я сюда не побираться пришел, — буркнул мужчина. — Вижу, что вы упрямы. Тогда хотя бы сядьте. Садитесь уже! Эйвар опустился на краешек стула, Айя придвинула себе другой и села напротив. — Сколько вам лет? — Сорок семь, госпожа. — Мне сказали, что вам тяжело выносить много народа за раз. Со мной живут трое детей, два хускарла, две работницы, гостит друг. Это не слишком много для вас? — Странные вопросы вы задаете, госпожа. А если я скажу, что много, вы выселите гостя? — Нет, но я хочу дать вам работу, и ваши руки мне в доме необходимы. К примеру, вам пока придется ночевать в одной комнате с работницами, хотя там есть перегородки… — Женщинам бояться нечего, — угол рта Эйвара дернулся. — Вот только я иногда кричу по ночам. — Ничего. Я дам вам зелье — будете спать крепко и без сновидений. Я сама иногда его пью. — Чудная вы, госпожа… — Заладили! «Госпожа-госпожа», — передразнила Айя. — Я родилась не в фермерском доме, это верно, а в одном из чуланов Виндхельма, даже не скажу, в каком именно доме. Так что как живут бедняки, я хорошо знаю. Эйвар опешил. — Так вы ж вроде как Довакин. — Ну и что? Я не просила богов о даре, так уж судьба сложилась. Еще вот один вопрос: мой приемный сын — данмер, второй хускарл тоже, и гостит у меня данмерский волшебник. Вас это не смущает? — Да чего ж? — пожал плечами Эйвар. — Вы вон тоже… Личико-то не серое, а ушки острые. Ну и помогай вам всем боги. — Значит, вы не из тех, кто кричит на каждому углу «Скайрим для нордов»? — одобрительно кивнула Айя. — Это хорошо. Эйвар невесело усмехнулся. — Не из тех я, госпожа. — Теперь о ваших обязанностях. Вам нужно будет колоть дрова, носить воду, наполнять ею бочки и котлы в бане, топить ее. Возможно, придется передвинуть или принести что-нибудь тяжелое. Справитесь? — И все? — удивился Эйвар. — Это ж разве работа? Вот пахать с зари до зари в поле — вот это работа. — Вы скучаете по крестьянском труду? — с сочувствием спросила Айя. — Я скучаю по своей семье, — ответил Эйвар. — По жене и дочке. В злой час я решил покинуть их и уйти на войну. Потому что наслушался вот этого — «Скайрим для нордов». Да еще про Талоса. Где он, Талос этот? — В Этериусе, — сжала губы Айя. — Давайте лучше о наших делах. У меня тут строительство затевается, но вы не волнуйтесь: к колоде и колодцу вы сможете ходить через заднюю дверь и не встречаться с рабочими. — Я из милости, госпожа, никогда не жил, а вы меня будто облагодетельствовать решили, — Эйвар начал нервничать, глаз его задергался. — При чем тут благодеяние? Вы как будто не слышали меня! — возмутилась Айя. — Я знаю, что такое, когда сутками жрать нечего. Если я могу кому помочь, то помогаю. Но я же не милостыню вам подаю, а предлагаю работу. Может, для вас она и покажется легкой, но я всего лишь хочу, чтобы мои женщины зря не горбатились, они обе не молоды и многое пережили. — Не серчайте, госпожа. Я понял. Буду рад служить. — А еще вы в глаза не смотрите, словно виноваты в чем-то. Посмотрите на меня, Эйвар. Пожалуйста. Эйвар поднял голову. Айя лишь взглянула раз, но сама отвела взгляд. Такой тоски в глазах человека ей прежде видеть не доводилось. — Тяжело мне, госпожа. Я убил слишком много людей. Нордов. Тех самых, для которых Скайрим, — угол рта у Эйвара опять дернулся. — И многие перед смертью поминали Талоса. Впрочем, не только нордов доводилось убивать. — У нас с вами есть кое-что общее, Эйвар, — мрачно произнесла Айя. — Я тоже убила много людей, и меров, и каджитов, и аргониан. — Вы-то поди разбойников убивали, бандитов. — Все они когда-то были живыми, Эйвар. И тоже, умирая, взывали к богам, звали маму. — Она протянула руку и похлопала норда по колену. — Гунар покажет вам баню. Вода там еще горячая. Завтра с утра купите себе новую одежду и белье. И не спорьте. Мои люди никогда не будут выглядеть оборванцами. Колдер! — Да, госпожа? — хускарл заглянул в кабинет. — Колдер, голубчик…  — Айя подошла к нему и шепнула что-то на ухо. — Хорошо. Охотно поделюсь. — Ну вот, Эйвар. Передаю вас в заботливые руки Колдера. Слушайтесь его и не спорьте. Добро пожаловать в Хьерим. — Благодарю, госпожа, — норд поклонился. — Я вас не подведу. Проводив мужчин взглядом, Айя тяжело вздохнула и вновь села за стол, возвращаясь к письмам.  Бумаги ждали, но рука замерла, так и не коснувшись пера — перед глазами все еще стояло лицо человека, который убивал слишком много.

***

Прошло четыре дня. Эйвар понемногу обживался в доме. Женщины носились с ним как курицы с яйцом, одним на двоих. Он было решил обстричь наконец-то отмытые волосы, но Сильда его отговорила и заплела ему волосы в традиционные нордские косы со стальными наконечниками на концах. Отмытый, ухоженный, утоливший наконец-то многодневный голод, Эйвар выглядел теперь молодцом хоть куда. У дома Айи началось строительство. Участок расчистили, разметили очертания будущего фундамента, и данмеры принялись копать котлован, вывозя землю на тачках за пределы города. Айя опасалась, что они упрутся в конце концов в эльфийские древние своды, но Нелот, «прощупав» землю, заявил, что никакой каменной кладки под слоем почвы нет, боги миловали. Другое дело, что мерзлую землю приходилось долбить кирками и ломами — лопаты не справлялись. Сильда и Гунар дневали и ночевали на кухне, готовя теперь не только на семью, но и для рабочих. Погода стояла сухая и солнечная, и следовало торопиться. Айя закупила на ближайшей каменоломне гранитные блоки под фундамент и несколько мер гнейса для возведения цокольного этажа. Камень понемногу начали свозить к столице холда. Глава гильдии каменщиков руководил строительством пивоварни, но отправил к Айе одного из своих учеников, очень толкового, по его словам, малого. Молодой норд Вентрольф Гранитный Холм выслушал пожелания Айи, но посоветовал строить дом из камня, пусть даже это займет куда больше времени, чтобы не зависеть от перебоев со строевым лесом. Айя, подумав, согласилась и все-таки попросила спроектировать деревянную башенку над третьим этажом. Тем временем в Хьерим привезли заказанные у каменотеса восемь гранитных плит, осторожно спустили в подвал, возле бочек с медом. Нелот разметил углем места, куда их следует поместить, и Айя самолично, пользуясь магией перстня, выполнила распоряжение волшебника. И вот уже три дня Нелот работал в подвале, выбираясь оттуда, только чтобы поесть, вымыться и поспать. Письмо в Солитьюд ушло вместе с кораблем «Очи Барензии», потянулись дни ожидания ответа. Одним ясным утром Айя отправилась на Тенегриве в окрестности Морвунскара, в бывший бандитский лагерь, где когда-то промышляла вместе с шайкой Хунара Мятая Борода. Она давно не была в местах, где началась ее новая жизнь, если можно это так назвать. Частокол давно порушился, остатки шалашей, где лихие головорезы любили отдыхать летом или нести вахту по ночам, почти сгнили. Шахта пустовала, что несказанно удивило Айю. Она полагала, что ярл отдаст распоряжение открыть тут добычу железной руды. Видимо, смущала относительная близость Морвунскара, где до сих пор гнездились колдуны. Айя сделала себя зарубку на памяти: поговорить с Ульфриком по этому поводу. Она позвала Одавинга. Минуты тянулись бесконечно долго. Айя смотрела на молодую травку, на слабую зеленеющую дымку над ветвями осин, дышала весенним воздухом и прислушивалась к себе: не мелькнет ли в душе тень сожаления — хоть о чем-нибудь. О том ли, что она когда-то пришла в эту банду и предложила главарю свой лук. О том ли, что однажды ночью подлила в похлебку яд, купленный у ведьм из Морвунскара (а заодно и противоядие). Она сидела в тот вечер со всеми у огня и ела похлебку как ни в чем не бывало, а потом слушала ночью, спрятавшись в кусты рядом с лагерем, как ее бывшие подельники блюют сперва похлебкой, потом кровью, страшно хрипят и постепенно затихают. Ее тоже рвало, но не сильно. Потом голова слегка поболела — и только. Она сбросила тела в глубокий овраг, сверху полетели шесты разрушенных шалашей, туда же — их крыши из еловых веток, из двух бочек с маслом, что хранились в шахте, были выдернуты затычки, и желтая жидкость полилась с обрыва вниз. Айя хотела тогда сжечь все навесы, но костер полыхнул так сильно, что она испугалась колдунов Морвунскара, которые могли бы заметить огонь. Быстро собрала кое-какие припасы, кое-какие пожитки и бросилась бежать вдоль русла Черной реки подальше от пылающих тел. Она добралась до места слияния Черной и Белой рек, долго путешествовала до Вайтрана, где наконец наняла повозку до Фолкрита. А дальше были заснеженные тропы и перевалы, ночные костры, попытка пересечь границу… Драконий рев вывел Айю из задумчивости. Она посмотрела в небо и увидела красного дракона, спешащего к ней. Выбежав за ограду на дорогу, она замахала руками. Одавинг приземлился на дорогу и склонил шею. Айя бросилась к нему и, распахнув руки, прижалась к драконьей морде, осознав, что в сравнении с Марвутструном, Одавинг заметно меньше. — Зеймах, мой зеймах! Я скучала по тебе! — Малдов! Ты вернулся! — довольно пророкотал дракон. — Мы будем летать вместе? — Мы будем много летать, зеймах, у нас будет много приключений. — Пруза! Вижу: ты в шкурах. Садись, полетим! Айя засмеялась и собиралась уже вскарабкаться на дракона, когда Одавинг ее остановил. — Почему ты все время садишься на шею, малдов? На спине лучше. — Но как же я вскарабкаюсь? Одавинг выпрямил крыло. — Боги, а я не наврежу тебе? Дракон только фыркнул, выпустив клуб дыма. Айя кое-как забралась по крылу ему на спину и умостилась между двух гребней. Они тут широко расходились, давая достаточно места седоку. Восхвалив богов, что никто ее не видит, Айя прилегла на спину Одавинга, почти по-лягушачьи растопырив ноги и уперевшись голенями в гребни, ухватилась за два длинных шипа. — Если я свалюсь, ты меня подхватишь? — спросила она, нервно хихикнув. Одавинг еще не научился смеяться и ответил совершенно серьезно: — Подхвачу, зеймах. Летим! Айя вцепилась в шипы, ветер ударил в лицо, и на мгновение она забыла обо всем — о письмах, о стройке, о тоске в глазах Эйвара. Только небо и дракон.