Глава 21. Ночной разговор

— Марвутструн прилетал на Монахвен, говорил с Партурнаксом. Они расположились на одной из вершин гор Велоти: Айя пряталась под крылом Одавинга и смотрела вниз, в просветы между облаками. От бока дракона тянуло жаром, от ветра защищал кожистый «шатер». — Марвутструн говорил Партурнаксу о союзе со смертными, — продолжал рассказывать Одавинг. — Партурнакс сперва гневался, потом думал. — Гневался на меня? — Нет, малдов, не на тебя. Он гневался на Марвутструна. — За что? — Мне сложно объяснить, малдов. — Наверное, Учитель не верит в то, что желание его брата заключить договор со смертными до конца честное? — предположила Айя. — Верно. Пруза. Ты правильно сказал. Они долго спорили. Другие Дова слушали. — А ты не хотел бы заключить союз? — Нет, — Одавинг мотнул головой. — Я хочу быть с моим малдов, моим зеймах. Айя радостно рассмеялась и прижалась к горячему боку. — Если мой малдов не сможет что-то сделать один — я помогу. — Спасибо, мой зеймах. Знаешь: я привезла с собой с острова мастера Нелота, волшебника Телванни. Он мне как отец. Мастер хочет сотворить в моем логове… доме великую магию, чтобы я могла мгновенно перемещаться между городами. — Это великая магия, — кивнул Одавинг. — Если позволишь иногда мастеру летать с нами, зеймах? Дракон задумался. — Если он не расскажет никому. Особенно Марвутструну, — наконец сказал он. — Не расскажет, — успокоила Одавинга Айя. — Мастер старый и мудрый волшебник, а не болтливая девчонка. — А кто болтливый детеныш? — поинтересовался дракон. — Моя дочь Люсия. Она рассказала другим детенышам, что я дружу с драконами. — Многим смертным это не понравится, малдов, — покачал головой Одавинг. — Я знаю, придется им потерпеть. — Один Дова, его зовут Фэльвитфайн, сказал, что хочет заключить союз со смертными. — Хм… — Айя задумалась. — Он имел дело с жрецами? — Он молодой, он служил Дова, который повелевал Вольсунгом. Фэльвитфайн никогда не жаловал смертным ни силы, ни бессмертия. — А где живет этот Фэльвитфайн? — Рядом со святилищем Азуры. — Судьба, можно сказать, — хмыкнула Айя. — Но пусть подумает получше. В святилище я наведаюсь позже, пока у меня много дел с мастером. А давай-ка, прежде чем вернуться на место, где мы встретились, поглядим с высоты на замок Столёксборг? На тамошние земли? — Пруза. Летим, малдов. Айя не слишком хорошо знала Истмарк, особенно земли, примыкающие к вулканической тундре. Однажды ей довелось побывать в Камне Шора, а потом отправиться с поручением в поселок Черный Брод. Не миновала она, разумеется, Скелетный гребень и Святилище Великого Древа. Да и только. Мзулфт давно манил ее — хотелось заглянуть внутрь двемерских руин хоть одним глазком. Замок возвышался южнее Мзулфта — два ряда мрачных стен с высокими башнями опоясывали обширный внутренний двор. Сам замок состоял из пузатой жилой башни, соединенной с башней поменьше длинным каменным строением в два этажа. Появление дракона вызвало на стенах переполох, но Одавинг летел высоко, так что стрелы стражи, не достигнув его, просто падали вниз. Видя, что дракон не собирается нападать, не снижается, стражники немного успокоились, перестали носиться по двору, и слуги застыли, глядя вверх — маленькие муравьишки, которых, как показалось Айе, маловато для такого большого замка. Ниже Столёксборга тянулись земли, принадлежавшие старому тану. Айя приметила, что местные арендаторы неплохо обустроили свои наделы: огороды располагались ступенями, стену каждой каменная стенка, чтобы земля не размывалась дождями. А вот уже совсем внизу, ближе к тундре, крестьяне распахали наделы под злаки. Возможно, все выглядело так радужно только лишь с высоты драконьего полета, но Ульфрик явно не пожадничал, обещая передать Айе эти владения. Не желая пугать крестьян еще больше, она попросила Одавинга лететь назад, к бывшему бандитскому лагерю.  

***

Весь следующий месяц мастер Нелот работал, выставляя порталы для Айи. Одавинг поладил со старым волшебником — тот, говоря с драконом, оставлял в стороне свою всегдашнюю иронию, выказывал уважение к бессмертной божественной твари. Начали с мест поближе, — с Данстара и Винтерхолда. Айя заодно узнала в Коллегии, что Толфдир все-таки отплыл на Солстхейм, и по ее расчетам должен был вскоре высадиться в гавани Вороньей Скалы. Айя регулярно получала письма от советника Морвейна, была в курсе дел города, поэтому она была уверена, что обязательно узнает о прибытии старого мага. Стенвар и Лидия тоже посылали весточки. Им было чем заняться, но они скучали по хозяйке. Лидия, между прочим, намекала, что та не узнает Воронью Скалу, если вздумает навестить город. Айю разбирало любопытство, но она крепилась. Вот как придет время провожать мастера… тогда уж. Пользоваться порталом первый раз было ужасно страшно, но когда Айя очутилась под мостом Коллегии, где был спрятан «маяк», то прыгала от восторга, как девочка, и хлопала в ладоши. Однако намного страшнее ей показалось применить выученное заклинание, чтобы вернуться домой. Она боялась, что застрянет где-то, растворится в пространстве, но услышала в голове насмешливый голос («Вытащу откуда бы то ни было, мой цветок, соберу по кусочкам, если потребуется!») и решилась. Правда, когда она оказалась в родном подвале Хьерима, то тут же шлепнулась на каменный пол и поднялась на ноги, потирая задницу. Нелот оглушительно расхохотался — впервые за все время. Айя не обиделась, только фыркнула в ответ. После установки портала в Винтерхолде мастер отдыхал сутки, набирался сил. Так и пошло у них — путешествие, новый портал, отдых. После полета в окрестности Рифтена и установки портала в одном из закутков рыбного порта, Нелоту потребовалось отдыхать два дня, и Айя решила потихоньку, без его ведома, посетить Данстар, чтобы вызнать что-нибудь о Бритве, уже давно обещанной мастеру.  Владелец музея Мифического Рассвета, Сил Весул, оказался имперцем средних лет, облаченным в одеяние ордена. Он демонстрировал Айе те немногие артефакты, которые ему удалось добыть, и чуть не лопался от гордости, как жаба. На взгляд Айи, музей выглядел довольно жалко, точнее выглядели так остатки былой славы некогда могущественного ордена. Оборванные знамена, роба культиста… ну, книги… — А это что? — спросила Айя, указывая на ножны в витрине, делая вид, что вообще случайно забежала на огонек. — О! Это ножны от великого клинка Мерунеса Дагона — Бритвы! — Да? Никогда не интересовалась клинками, — пожала плечами Айя. — Предпочитаю луки. Но где же само оружие? — Это не просто какой-то там кинжальчик! — оскорбленно заявил Весул. — Бритва может убить любое существо! Любое! Это очень мощный артефакт. Но судьба его печальна. Клинок был разбит на части группой борцов с Мифическим Рассветом. Потом они долгое время хранили части Бритвы, передавали ее своим наследникам. Мне удалось проследить путь осколков, и это просто чудо… нет! это судьба! Все части ныне находятся в Скайриме. — Видимо, вы не прочь заполучить эти части? — усмехнулась Айя. — Такой ценный получится экспонат!  — О, да! — воскликнул Весул своим неприятным, визгливым голосом. — Я хорошо за них заплачу! — Пожалуй, я развлекусь, — хмыкнула Айя. — Ну, что там? Где искать осколки? «Помотало же артефакт», — подумала она, услышав, что рукоять хранится у владельца лесопилки из Морфала, осколки клинка — в крепости с бандитами-орками, а навершие — в Старушечьей скале, логове изгоев с ворожеей во главе. С бандитами-орками она бы справилась, к лесопилке в Морфале и вовсе приедет с Нелотом, а вот логово с ворожеей… там придется повозиться. — Я займусь поисками на досуге, — кивнула она. Весул бормотал какие-то слова благодарности, обещал хорошо заплатить, но Айя не слушала. Она вышла на улицу и выдохнула. Проще всего было заполучить рукоять, ведь в Морфале она все равно оказалась бы с мастером Нелотом. Айя решила зайти в трактир, немного обдумать планы и заодно послушать, о чем судачат люди. В конце концов, она была таном Белого Берега, и это кое-что значило — даже в таком жалком городишке, как Данстар. Но она не любила его и готова была согласиться с мастером, что город этот — ни то ни сё. Данстар не бедствовал, благодаря порту и двум шахтам, но и не богател. При умном правителе он бы мог, пожалуй, и расшириться, укрепиться, но Скальд, полоумный старик, помешанный на Ульфрике, отправил в ополчение слишком много сильных мужчин. Некоторые дома на окраине города стояли заколоченными, а в иных оставшиеся дома жены еле сводили концы с концами. Торинг, владелец «Пика ветров», обрадовался такой гостье. Айя уселась за стойкой, попросила чаю из снежноягодника, боясь пить спиртное, пока не освоила заклинание возвращения в должной мере, и принялась расспрашивать о новостях. — Скальд наш совсем очумел на старости лет, — шепнул Торинг, покосившись на посетителей таверны. — Еще больше очумел? — переспросила Айя также шепотом. Торинг тихо рассмеялся. — Так Брина Мерилис сбежала, не слыхали поди? Вместе со своим хускарлом. В одну ночь сгинули, как не бывало. Скальд даже стражников в погоню снарядил. Ну, те нашли следы на берегу, и вроде лодку там на песок вытаскивали. И все — след простыл. Видать, корабль их ждал неподалеку. Не на лодке же они поплыли по Морю Призраков? Скальд стал выискивать заговорщиков в городе, по его приказу даже на кораблях, что заходят в порт, устраивали обыски, искали какие-то письма да бумаги. Вот болван, да простят меня боги! Кто ж станет такие вещи-то потом хранить? Даже если они и были. Айя сделала глоток чая, скрывая улыбку, и покачала головой: — Болван, конечно. Мальчик-редгард вбежал в таверну и сразу бросился к Торингу. — Я отнес все, что вы велели. Можно я немного отдохну? — Ну отдохни, — ответил трактирщик, покосившись на гостью. — Но работникам в Железнорудной шахте тоже вскоре потребуется обед. — Как тебя зовут, мальчик? — спросила Айя. — Алисан, госпожа. — Ты родственник Серен? Подрабатываешь? — Боги, да что вы, госпожа? Какой я ей родственник? Я сирота.  — Вот как? И как же ты попал в Данстар? Мальчик коротко рассказал ей о смерти матери, о том, как отец взял его в плавание, заболел и был высажен в городе вместе с ним. — Почему же Серен не приютила тебя? — задумчиво произнесла Айя, спрашивая скорее саму себя, а не ребенка. — Да я просился… — ответил Алисан нерешительно, — но мне сказали, что помощник в кузнице не нужен, а они, мол, сами ребенка ждут. — Получается, ты в городе недавно? — Ага. — Хочешь, я возьму тебя к себе? Алисан опешил, заморгал, удивленно глядя на Айю. — Ой нет, госпожа. — Потому что я эльф? — Нет, госпожа, что вы? Просто… просто я так недавно потерял родителей… я не могу… в общем, простите… — Понимаю, но разве тебе нравится такая жизнь? Алисан бросил быстрый взгляд на трактирщика, на лице которого появилось недовольное выражение, и ничего не ответил. — Чего бы тебе хотелось в жизни, дорогой? — спросила Айя. — Научиться какому-то ремеслу, госпожа. Но в шахте мне работать пока рано, на корабль юнгой тоже не возьмут еще. Вот, жду, когда подрасту. — Ну да, ждешь, — протянула Айя, посмотрев на Торинга. — А хочешь я отвезу тебя в Хельяркен? — Что это такое, госпожа? — Это мое имение. Ты будешь помогать Грегору, моему управителю. Ты грамотный? — Конечно, госпожа! И читать умею, и писать, и считать! — Вот видишь! Грегор, хотя и воин, но управитель из него вышел отменный. Ты сможешь у него многому научиться. А потом или будешь на меня работать, или мы подыщем тебе место. Хороший управитель дорогого стоит. Торинг еле слышно хмыкнул себе под нос. Айя бросила на него испепеляющий взгляд. — Ну так что, дружок? Ты согласен? — А ваш Грегор, наверное, сможет меня научить и с оружием управляться? — Думаю, что сможет. — Ой, здорово! А вы правда меня отвезете в имение? Правда-правда? — Ну раз я сказала!  — Спасибо, госпожа! А когда? — На днях. Мне нужно кое-что сделать, кое-что очень срочное, а потом я за тобой вернусь. Торинг, вы хотели отправить мальчика с поручением. Трактирщик кивнул, сходил за котелком, где дымилась каша, вручил его Алисану, и тот заторопился из трактира. Айя посмотрела ему вслед — котелок был явно тяжеловат для ребенка. Она крепко сжала губы, сунула руку в мешочек на поясе, достала оттуда кошель и бросила его на стойку. — Это чего? Это зачем? — опешил Торинг. — Ребенка кормить как следует. Одеть по погоде. Если я вернусь и увижу чего не то… — Госпожа, да вы прямо меня извергом каким считаете? — упрекнул трактирщик, но кошель уже исчез в его кармане. Айя сделала вид, что не заметила. — Нет, я считаю, что вы, норды, иногда бываете поразительно жестокосердны. А Серен я вообще не понимаю. — Да она бы взяла мальчишку, муж не захотел. Он вбил себе в голову, что у него родится сын. Вроде как зачем ему такой большой чужой мальчишка в доме? — А старая Фрида? — не унималась Айя. — Ведь одна живет, могла бы выучить мальца алхимии. — Это вы уж у нее спрашивайте, госпожа, — буркнул трактирщик, — не мое это дело. 

***

Айя выполнила обещание, упросила мастера Нелота, чтобы следующий портал он обустроил в Доме Теплых Ветров, а потом забрала Алисана и через портал в Хьериме переместилась в Вайтран, оттуда уже они легко добрались на Тенегриве до поместья. Мальчик был поражен такими чудесами, даэдрического коня ничуть не испугался, крепко держался за Айю во время скачки и только повизгивал от восторга. Грегор отнесся к появлению такого странного помощника философски, не переча хозяйке, зато Ориэлла была в восторге от появления в поместье ребенка. Она очень скучала по девочкам, с тех пор как Айя с семейством переехала. Вернувшись в Хьерим, Айя застала Нелота за чтением — он даже не заметил, как она вошла. На следующий день отправились в Морфал. Там все прошло очень просто и гладко: Айя просто купила у владельца лесопилки рукоять Бритвы за триста септимов. Хорош хранитель — нечего сказать. Нелот ничего не знал об этом. Когда Айя попросила разрешения ненадолго отлучиться, он только пожал плечами и остался в таверне — пугать местных одним своим видом. В Хьериме рукоять была надежно заперта в особом сундуке, где лежало всякое, чего не стоило никому видеть, вроде Розы Сангвина. Всякий раз, вспоминая ту пьянку с даэдрическим принцем, Айя передергивала плечами и мысленно благодарила богов, что никто из домашних не видел ее в таком виде. Итак, оставались еще Солитьюд, Маркарт и Фолкрит. Но главное — ферма Золотые Холмы. Оставив Нелота отдыхать, Айя вернулась в Морфал и не успела она расположиться в таверне, как за ней тут же пришел человек от ярла. Идгрод Черная встретила ее как родную, приказала принести угощение и заперлась с гостьей в своих покоях. — Расскажи мне, дитя мое, что за дела такие творятся? — принялась расспрашивать она, не забывая потчевать Айю. — Я, было, решила, что схожу с ума на старости лет, когда меня начали посещать очень странные видения, а тут пришло письмо от нашего общего друга… Помилуйте нас боги! Я могу понять ход ваших мыслей, но как мне отдать свою единственную дочь Маркартскому Медведю? — Медведь пока в раздумьях. И он не такой уж страшный, матушка Идгрод. Он умеет быть радушным, обходительным и веселым. В глубине души он доволен перемирием, ведь он вовсе не идиот и понимает, что проиграет Империи. Да уже проиграл, если честно. — Если бы он не убил Торуга, все было бы намного проще, — задумчиво произнесла Идгрод. — И кто ж его надоумил только! — Есть такой «друг», с позволения сказать, — хмыкнула Айя. — Уверена, что он. Сама слышала, как Галмар подбивал Ульфрика поскорее напасть на Вайтран. — Нехороший он человек, этот Галмар. Темный. Вижу я вокруг него какую-то странную ауру, — ярл возвела глаза к потолку. — Знаете, я не то что вижу эту ауру, но чувствую, — усмехнулась, покивав, Айя. — Конечно, в иные времена я бы не возражала против союза моей дочери и Ульфрика. Я ведь помню его — какой был славный мальчик. И что только с ним стало! — Между нами, он в душе мальчиком и остался — обиженным на весь мир. Но ведь он побывал в застенках Талмора — такое не проходит бесследно. И вы же понимаете, что, если бы потребовалось его устранить, он бы давно был мертв. — Я дочь неволить не стану, — Идгрод погрозила Айе пальцем. — А если она согласится? Вы примете посланцев Ульфрика? — Приму и, разумеется, обеспечу им безопасность. Я даже позволю тебе поговорить с дочерью. Конечно, если Ульфрик все же надумает посвататься. Но в Солитьюде будут недовольны. — Что вам до Солитьюда? Наш общий друг все уладит. — Ты бы съездила, посмотрела, как стройка идет — или пока тебе не стоит показываться там? — Пока не стоит. Если кто-то и отправит сообщение в Виндхельм, что меня видели тут, — у меня найдется объяснение. А вот недвижимость в вашем владении — другое дело. Есть ли у вас портрет Идгрод-младшей, матушка? — Есть. Миниатюрный. Правда, ему уже лет шесть, да девочка моя не так уж изменилась с тех пор. Покопавшись в сундуке, ярл достала портрет, написанный на доске темперными красками. Конечно, работа провинциального художника (а, может, и странствующего) — совсем не то, что творение столичного живописца, но черты девушки удалось передать хорошо. — А какие еще новости, матушка Ингрод? — спросила Айя, пряча портрет в наплечный мешок. — Получила письмо от нового ярла Фолкрита, — улыбнулась старуха. — Как хорошо! — воскликнула Айя. — Значит, нашему общему другу все удалось? Ярл кивнула: — Сидгейра отправили в Сиродил, на суд, ведь Бледный проход уже свободен. Денгейра, конечно, не тронули. — Как я рада такое слышать! — Айя вздохнула и даже сделала глоток вина. — Матушка Ингрод, если уж я тут, чем мне помочь Морфалу? Ярл ласково потрепала ее по щеке. — А ты весь Скайрим осчастливить хочешь, дитя мое? — Хочу! — Неподалеку от Уинстада давно еще находили залежи корунда. Вот если бы ты наняла шахтеров да начала там добычу… И тебе хорошо, и холду. — Поняла, матушка. Но только шахта — это работа для людей, ну мне доход. А Морфал как же? — С нашими болотами не разгуляешься. Есть, конечно, добрые заводи, протоки. Не была бы казна пуста, понастроили бы рыбные питомники, коптильни. — Так я мигом! — Айя вскочила из-за стола. — Стой! Куда ты? Ингрод не успела и ахнуть — гостья сотворила какой-то сложный пас руками и пропала. Не прошло и получаса, как бледный от испуга стражник доложил, что Довакин вновь вошла в палаты с улицы и несет какой-то большой сундук. Оттеснив стражника, Айя вбежала в покои ярла, захлопнула ногой за собой дверь и грохнула сундуком об пол. Тот звучно и приятно звякнул. — Вот. Тут на всё! И еще на много чего хватит. Доходы пополам! Люсии в приданое пойдут. Упав на стул, Айя налила себе разбавленного водой вина и принялась жадно пить. — Сумасшедшая девчонка! — всплеснула руками Ингрод, но счастливо рассмеялась, обхватила голову гостьи руками и прижала к груди. — Не сомневайся — ни один септим не пропадет. Все в дело пустим.

***

— Ну что, мут вахри? Куда теперь отправимся? Они сидели по-простому, на кухне Хьерима, при свете единственной свечи. В доме давно все спали: дети набегались по городу, они все больше времени проводили на улице, с друзьями, но не забывали каждый день ходить в библиотеку и заниматься с Эрандуром. Тогда их сопровождала Гунар, пользуясь возможностью повидать Торстена. Пока данмер занимался с детьми, брат с сестрой сидели на кухне и шушукались. Парень был абсолютно счастлив: работа ему нравилась, на Эрандура он смотрел уже как на старшего товарища и учителя, а уж такое количество книг, которые можно было свободно читать, приводило молодого человека в восторг. Горожане тоже потянулись в библиотеку: сперва настороженно, потом все более охотно. Их встречало святилище Мары и данмер в жреческом одеянии. Первое и последнее обстоятельство перевешивали в их глазах цвет кожи библиотекаря. Эрандур был неизменно учтив, предусмотрителен, услышав неопределенный вопрос «а чего бы мне почитать?», отлично угадывал именно те книги, которые понравились бы посетителю. Вскоре в библиотеку люди стали захаживать иногда просто так: посидеть у огня, побеседовать с Эрандуром и Торстеном. Айя заказала в Хай-Роке пару ящиков книг — из тех, что видала в Коллегии Бардов. Все больше поэзию да романы. Зайдя однажды в «Очаг и свечу», она застала забавную картину: Капитан Одинокий Шквал с удивлением и даже беспокойством смотрел на Виолу Джордано, которая не донимала его, как обычно, своими намеками и заигрываниями, а молчала, как рыба, вся поглощенная третьим томом «Тайн Талары». Как ни покашливал Капитан выразительно, нордка даже бровью не повела. — Ну так что, мут вахри? — повторил свой вопрос Нелот. — Что скажешь? — Давайте отправимся на мою ферму Золотые Холмы, мастер, — попросила Айя. — Можно и туда, — старый волшебник улыбнулся. — Можем и попрактиковаться там, если хочешь. Последнее замечание касалось того обстоятельства, что Айя получила наконец перевод эльфийской книги. И не просто перевод, а еще и целый том комментариев к нему. И, конечно, без Нелота было не обойтись. Да и Принц с самого начала предупреждал, что потребуется помощь опытного мага. — Наконец-то! — Айя потерла руки в предвкушении. — Начнем с чего-то более легкого — с разглаживания каменной кладки, к примеру, — предложил Нелот. — Мне и самому любопытно попробовать. — Можно попрактиковаться на каменной ограде скотного двора, — засмеялась Айя. — Главное, чтобы коровы от испуга не перестали давать молоко. — У тебя там и коровы есть? — И коровы, и козы, и куры, и большие огороды, и поле с пшеницей. И работников много. Поля уже вспахали и засеяли, огороды засадили рассадой. Утгерд писала, что все хорошо, спрашивала, когда я приеду, чтобы забрать доходы с фермы. — Ишь, землевладелица какая! — фыркнул старый волшебник. —  А я вот заметила, мастер, что вы не просите чай из собачьего корня, — озвучила Айя давно замеченную ею странность. Нелот задумчиво хмыкнул: — Ты вот слегка сведуща в алхимии, мут вахри, должна знать свойства собачьего корня. — Вообще он является компонентом двух ядов, — отрапортовала Айя, как примерная ученица. — Но приготовление ядов требует еще и других ингредиентов. В чай же вы кладете ничего, что бы напоминало по свойствам болотный стручок или лаванду. Да я и сама готовлю зелье повышение урона от лука на основе собачьего корня. Пью — и ничего. — Видишь ли, мут вахри, ты не умеешь варить чай из собачьего корня. То есть ты его готовишь, конечно, и неплохо, но только это другой рецепт, иначе я бы не позволил тебе его пить. В моем рецепте есть кое-какие добавки… — Нелот вздохнул. — Я очень давно живу на свете, мут вахри. Слишком давно. Когда-то я провел на себе некоторые эксперименты. Не сказать, что это дало мне бессмертие, но в какой-то момент я понял, что просто устал. Мы, Телванни любим только себя. Изредка ценим учеников, пока те не становятся слишком знающими, чтобы отправить нас к трем добрым даэдра. Но что я по-настоящему любил — так это Морровинд. А его больше нет. Они там копошатся, пытаются что-то восстановить, но, как раньше, уже не будет. Потому я и пил чай из собачьего корня. Лицо Айи все больше вытягивалось, по мере того как она слушала мастера. Глаза ее, цвета пресловутого чая, наполнились влагой, будто две чашки, всклень. — Эй! Не реветь! — прикрикнул на нее Нелот. — Угу. — В общем, я решил, что пока откажусь от любимого чая. Мне стало любопытно, что будет дальше. Так что налей-ка мне медку, мут вахри. — Угу…  Айя не ревела, как и обещала, но подбородок у нее трясся. И руки тряслись, когда она наливала мед в кружки. — Кстати, ты говорила, что хочешь построить на Солстхейме большой дом, — Нелот поспешно перевел разговор на другое. — Угу. — Заладила! В общем, не строй. Я тебе его выращу. Хочешь башню рядом с моей? Я и себе выращу новую, побольше прежней. И, пожалуй, приглашу кого-нибудь из Морровинда… — С Толфдиром должна приехать ученица, — Айя шмыгнула носом. — Брелина Марион. Она ведь Телванни. — Знаю я это семейство, — буркнул Нелот. — Посмотрим, что за девчонка, на что годна. Как думаешь, твои голодранцы переживут расширение Тель-Митрина? — Переживут, — улыбнулась Айя. — Я им, пожалуй, библиотеку выращу. А вот музей надо строить. Если твой молокосос окажется дельным магом, мы с ним развернемся. Тот выскочка из Маркарта со своим музеем еще позеленеет от зависти. — Мастер, я вас обожаю! — Ладно, обожай, — махнул рукой Нелот, — я не против. Он допил мед и поднялся. — Не вставай. Я пойду спать, пожалуй. И ты не засиживайся, Айя. Он очень редко называл ее по имени. А тут даже по голове ладонью провел и, не оглядываясь, вышел. Поплакав немного, Айя убрала машинально посуду, и пошла в кабинет, чувствуя, что еще долго не сможет уснуть. Она уселась за стол, раскрыла фолиант и комментарии к нему и погрузилась в чтение, оставив дверь открытой. Из комнаты прислуги доносилось бормотание Сильды: «Подайте хоть септим, ну что вам стоит? Подайте на пропитание!» Когда послышались всхлипы и стоны, Айя покачала головой, прокралась в спальню женщин, постояла у дверей, слушая, как кухарка мечется во сне, а потом бесшумно вошла, вложила монету в горячую ладонь и замерла. Сильда затихла, только пальцы сжались — будто держались за единственное, что у нее осталось. Айя собиралась уже вернуться в кабинет, как вдруг услышала осторожный стук в дверь. Боги, кого это принесло на ночь глядя? Боясь, что нежданный гость разбудит работниц, она вышла в прихожую, отодвинула дощечку на двери на уровне глаз. На улице стоял стражник с факелом в руках. — Ты кто? Кто тебя послал? — Именем ярла — откройте! — произнес стражник неожиданно тихо. Обычно такую фразу требовалось орать во все горло. Айя ахнула, узнав голос: он звучал глухо из-за шлема, но не узнать его было невозможно. Пожалуй, он был один такой в Скайриме. — Ты с ума сошел! — прошептала она, открыла дверь и затащила мужчину в прихожую, ухватившись за его табард. — Один пришел? — Один. Сбежал из дворца, — Ульфрик стащил шлем, провел ладонью по мокрым от пота волосам и криво усмехнулся. — Пошел наудачу, но увидел, что у тебя свет горит. — Проходи, только тихо, у меня все спят. — Тогда веди меня на кухню, я же обычный стражник, — тихо рассмеялся Ульфрик. — Да еще чего? Пошли в кабинет. Угостить тебя чем-нибудь? Пироги есть, еще с ужина остыть не успели. С почками, с капустой и грибами, с луком и яйцом. — Как звучит! Просто песня! Ульфрик совершенно не обратил внимания на книги и бумаги, лежащие на письменном столе, но Айя как бы машинально закрыла фолианты и тетради. Сбегала за чистым полотенцем, плотно затворив дверь, усадила Ульфрика перед огнем и, совершенно не смущаясь, принялась сушить ему волосы. Рот ярла растянулся в широкой улыбке. — Как же тебе удалось убежать? — спросила Айя. — В каждом приличном дворце и замке есть потайной ход, о котором никто не знает. Челядь не заметила, как я уходил. А тут еще Галмар напился, — довольным тоном сообщил ярл. — Как свинья, можно сказать. Случается с ним такое. Пьет он, правда, много, но до такого состояния себя обычно не доводит. Однако раз в месяц — обязательно. Управитель с ним возится. — И что тому виной? Фазы лун или погода? Направление ветра? Дата какая-нибудь? — Даэдра его разберет. — Тебе не кажется, что в обязанности хускарла не входит право указывать ярлу, куда ему идти и что делать? — спросила Айя, убирая полотенце в сторону. — С этим я не могу спорить. Но Галмар не только хускарл, он мой однополчанин, мой друг. Мы с ним вместе прошли Великую войну. Он нашел меня, когда я сбежал из талморского плена и выходил. — Вот как? Это, конечно, многое объясняет, — произнесла Айя, имея в виду совершенно другое. — Чего тебе к пирогам принести? — Меду, пожалуй. Кабинет получился просторным, и у камина располагался удобный столик и два кресла. Айя принесла с кухни огромный поднос с угощением. Гость растерянно уставился на пироги, не зная, какой выбрать, и она, вздохнув, отрезала ему от каждого — и с почками, и с капустой, и с луком. Наполнила медом кружки. Ульфрик жадно набросился на еду. — Тебя перестали кормить во дворце? — улыбнулась Айя. — Ешь, ешь на здоровье, — прибавила она, когда ярл в ответ на ее замечание замер с куском пирога в руке. — У тебя часы в доме есть? — буркнул Ульфрик с набитым ртом. — Есть. Только они наверху. — Когда я вышел из дворца, как раз десять пробило. А ужинал я в шесть. Да мне в последнее время кусок в горло не идет. — Что так? — Да Галмар как с цепи сорвался. Признаюсь: я сам виноват. Когда ты уехала на этот свой остров, мне стало скучно, и мы с Галмаром выпили. Ну, я и проговорился, что ты меня подговаривала втайне посетить Квартал Серых. Ну, виноват, пьян был. — «Ну-ну — плетенки гну», — передразнила Айя и покачала головой. — Воистину все глупые вещи мужчины совершают, будучи пьяными. Представляю, как разозлился Галмар! — Мы с ним даже чуть не подрались. — И все-таки хускарл должен знать свое место, серджо. — Вот только не надо этих ваших «серджо». Я — простой стражник. — Это дела не меняет. — А твой Стенвар — что, знает свое место? — Так я не ярл, знаешь ли. Но вот Колдер не выходит за границы дозволенного. И Грегор из Хельяркена тоже. И Утгерд, хотя мы сперва с ней вообще подрались на сто септимов. Кстати, я проиграла, но она решила, что я на что-то да сгожусь. И что еще не нравится Галмару? — Легче сказать, что ему нравится. — Он всегда был таким? — Раньше было легче. — Вероятно, потому что раньше шла война? — предположила Айя. — Он же вроде не выступал против перемирия? Ему же понравилась идея с медоварней и возможностью утереть Мавен нос, обогатить Истмарк? — То-то и оно! А тут вдруг принялся твердить, что пора с перемирием кончать. — А что ты сам думаешь об этом? Ульфрик вздохнул и откинулся на спинку стула, с сожалением глядя на кусок пирога с почками. Вроде как негоже вести такие серьезные разговоры, жуя пироги. Но вот мед беседе не мешал, и ярл почти полностью осушил кружку. — Хоннинг? — Он самый. Ульфрик не спешил отвечать на вопрос, и Айя решила предложить ему обходной путь. — Ты же нынче простой стражник, верно? Вот скажи, на что рассчитывал Ульфрик, поднимая восстание? — Ульфрик рассчитывал, что весь Скайрим поднимется, — вздохнул ярл. — А он не поднялся, — кивнула Айя. — Видать, верность богам нынче не в чести. — Оставим пока богов в покое, друг мой. Вы ведь по сути ничего не завоевали, ни одного холда. У легиона дела тоже шли, конечно, не лучшим образом, но все же? Да и что это за война? Скрываться по лесам и горам в одиноких лагерях, устраивать редкие вылазки. — Галмар в чем-то прав, — перебил Ульфрик. — До меня дошли вести, что Туллий воспользовался властью военного наместника и сменил ярла в Фолкрите. — Правда? На кого же? — спокойно спросила Айя. — На Брину Мерилис. Та сбежала из Данстара. Когда Скальд мне написал об этом, я не придал значения. — Так он ее постоянно запугивал просто потому, что та имперка по крови. — Такие подробности мне неизвестны, — пожал плечами ярл, — но я охотно мог поверить, что многие под властью дурного старика мечтают о лучшей доли. А через некоторое время мне сообщили, что Туллий отправил отряд в Фолкрит, что Сидгейра сместили, взяли под стражу и даже отправили в Сиродил. А заодно и его управительницу. — Она не могла не знать о его связях с бандитами, — кивнула Айя. — Но Туллий всего лишь сделал то, что давно требовалось. Такой важный холд находился слишком долго в небрежении. Не удивлюсь, если Брина Мерилис решит перебить всех бандитов, расставить посты по сторожевым башням, нанять шахтеров во все очищенные от разбойников шахты и даже восстановить Хелген. — Допустим, у Сидгейра в кубышке было кое-что припрятано, но на восстановление Хелгена потребуется слишком много средств. Не ты ли ссудить собираешься? — саркастично усмехнулся Ульфрик. Айя скривила губы: — Бледный проход открыт. Фолкрит слишком важен для империи. Уж на восстановление Хелгена император денег пришлет.  А скажи-ка мне, воин, твоего ярла не смущает, что император до сих пор не прислал войска? — Смущает, — признался Ульфрик. — Туллий ведь тоже воевал больше ополчением, хоть и называются они гордо — легионом. — А твоему ярлу не кажется, воин, что император хотел бы закончить дело миром? Ульфрик расхохотался так громко, что Айя шикнула на него и приложила палец к губам. Он виновато кивнул и сразу заговорил тише. — Тебе только сказки сочинять, — Ярл покачал головой и на миг коснулся ее руки, но тут же отдернул. — Не обижайся только. — Но ведь император отменил приговор, и тебя отпустили из Маркарта, разве нет? — Отец умер, и император решил проявить «милосердие». На деле же просто не хотел новой крови в Виндхельме. Но это не отменяет того, что они готовы были меня казнить, Айя. Не забывай. — Я не забываю. Но ведь ты когда-то сражался за империю, которую создал Тайбер Септим. Как ты можешь желать ее разрушения? — Это уже не та империя! — прошипел Ульфрик. — Как мог император подписать такой позорный договор? Это он предал Талоса! — Думаю, что император совершил ошибку. И думаю, что он это понимает. Но разве он мог тогда трезво оценивать силы, оставшиеся у Талмора? Редгарды доказали, что эльфов можно победить, но они бились пять лет! А хватило бы у империи сил на такой долгий срок? Кроме того, редгарды могут обвинять империю в чем угодно, но, если бы не битва Красного кольца, истощившая Доминион, они бы не смогли ему противостоять. Ульфрик резко откинулся на спинку стула, глаза горели. — Норды погибали, сражаясь за империю! И как нам отплатили? — Не только норды погибали, Ульфрик. Разве немало погибло имперцев, бретонцев, редгардов тех же? И разве Доминион прошелся огнем и мечом по Скайриму? Разве эльфы убивали здесь женщин, стариков и детей? Разве сжигали фермы, разрушали города? Война почти не коснулась наших земель. А Сиродил до сих пор не оправился. Ульфрик долго смотрел на нее. Слишком долго. В его взгляде было что-то тяжелое, почти подозрительное. — А ведь ты стоишь за империю, Айя, — сказал он наконец. — Да, я стою за империю, Ульфрик. За ту, которую создал Тайбер Септим, — спокойно ответила она. — Что осталось от этой империи? — горько усмехнулся ярл, отводя взгляд в сторону. — Обрубок. Слабый, трусливый, готовый лизать сапоги Талмору. Айя наклонилась чуть вперед, голос стал ниже и тверже: — Не так уж мало осталось. Послушай меня. Если дерево больное, его не стоит сразу рубить под корень. Сначала следует попытаться вылечить. Если срубить и выкорчевать остатки — новое уже не вырастет. — Красивые речи, — горько произнес Ульфрик. — Вот ты про Талмор упомянул, — Айя не позволила устроить нордские причитания. — Его-то сейчас и стоит опасаться. Вряд ли Талмору по нраву перемирие. — Ты на что намекаешь? — Я не намекаю: мирный Скайрим Талмору вовсе ни к чему. Я удивляюсь, почему они до сих пор ничего не предприняли — видать, отчеты строчат на Соммерсет. Бюрократы страшные! Сколько же у них бумаг в посольстве! Горы просто! — Откуда ты можешь это знать? — Ульфрик скорчил мину, на которой так и читалось «Что ты несешь, женщина?» — Так я была в Талморском посольстве. Даже с этой сучкой Эленвен беседовала. Ну так… парой фраз перекинулась. — Боги, что ты там забыла-то? — Ульфрик был совершенно ошеломлен, но Айя не заметила в нем ни тени испуга или настороженности. — Потому что кое-кому втемяшилось в голову, что Талмор стоит за возвращением драконов. Вот мне и устроили приглашение на прием в посольство. Слава богам, мне удалось пробраться в кабинет Эленвен без трупов по дороге. Но пока я рылась в ее столе и сейфе, я все время боялась, что в кабинет кто-то нагрянет. О драконах я ничего не нашла, то есть талморцы так же были озадачены их появлением. Но нашла кое-что поинтереснее. — И что же? — с азартом спросил Ульфрик, радуясь явно, что разговор перешел с неудобных вопросов на воспоминания о приключениях. «А ведь он ничего не знает о досье, — поняла в эту минуту Айя. — Совсем ничего». — Нашла бумаги на Эсберна, это бывший архивариус Клинков. — Клинки? — Ульфрик уставился на Айю, потом с сомнением посмотрел на мед, плескавшийся в кружке, точно сомневался, не подлили в него часом скумы? — Последние. Их двое осталось. Эсберн да Дельфина. Они мне очень помогли в борьбе с Алдуином, но потом наши дороги разошлись, и расстались мы не очень хорошо. Я не люблю клятвопреступников, знаешь ли. — В каком смысле? — ярл помотал головой. — Так Клинкам положено служить Довакину, а не приказывать, что ему надлежит делать, — Айя развела руками. — Закончилось все тем, что они стали требовать, чтобы я убила Партурнакса! Но мы отклонились от темы, друг мой. Не заговаривай мне зубы! Она наполнила обе кружки медом, а потом отрезала и себе маленький кусочек пирога с капустой. — Ты бы рассказала мне, как вообще все было, а? — попросил Ульфрик. — Я ведь совсем не знаю подробностей. Про Алдуина и вообще… Где была, что видела. — Расскажу. Обязательно. Но сейчас о важном. Знаешь, что бы я сделала на твоем месте? И на месте Туллия, разумеется. — И что же? — хмыкнул ярл, но взглянул внимательно. — Я бы вновь встретилась и провела переговоры еще раз. И закрепила бы перемирие на бумаге. Со всеми подписями и печатями. Седобородые в качестве свидетелей — дело хорошее, но такие соглашения требуют, мне кажется, официального подтверждения. — Хм… Если бы это произошло, мы могли бы обсудить возможны шаги Талмора, — задумчиво произнес Ульфрик. — Ты права: проклятые альтмеры так дело не оставят. Один налет на чей-нибудь форт или лагерь отряда наемников в броне противоборствующей стороны — и перемирию конец. Следовало бы договориться, что, буде такому случиться, надлежит учинить дознание, совместное, по всем правилам. Ярл, сам того не замечая, перешел на старомодный язык протоколов. — Дело говоришь! — одобрительно кивнула Айя. — И действовать надо быстро, не дожидаться, пока альтмеры ударят первыми. — Но как я смогу отправить письмо в Солитьюд? С кем? — Я могу отвезти. Вчера Орт передал мне приглашение на свадьбу Виттории Вичи. Я ведь многое сделала для Восточной имперской компании. Сама я в Мрачный замок не пойду, но знаю надежного человека, который сможет передать послание и принести ответ. — И кто ж это? — Хадвар из Ривервуда. Мы вместе бежали из Хелгена. Он служит писарем у генерала Туллия. Если я даже не застану его в «Смеющейся крысе», где он бывает вечерами, то его-то я всегда смогу пригласить туда пропустить стаканчик — это не вызовет подозрений. Ульфрик задумался — Айя его не торопила. То, что он не отмел идею сразу, не разгневался, уже внушало надежду. — Ты поможешь мне составить письмо? — спросил ярл наконец. — А то еще выражусь как-то не так. — Помогу. — Когда свадьба? — Через две недели. — Ты не успеешь! — Успею! Хотя Орт вот тоже полагает, что не смогу поспеть вовремя. Он так извинялся за задержку с письмом! Корабль попал в шторм, еле достиг Виндхельма. Ульфрик закатил глаза: — На драконе долетишь? — Да хоть бы и на нем. Приходи завтра — и мы составим документ. Будь очень осторожен с Галмаром. — Я уже понял, что прежние времена прошли, и с ним стоит держать ухо востро, — кивнул Ульфрик. — А что он вообще может? — Он очень популярен у ополченцев. — О! Ты опасаешься, что он может поднять мятеж? — глаза Айи расширились. — Я уже и сам не знаю, чего опасаться. — Ульфрик вздохнул и наполнил кружки медом. — Отрежь мне еще пирога с почками, а? — Да на здоровье! — рассмеялась Айя. — Угощайся, а я оставлю тебя на минуточку — хочу кое-что тебе показать. В мягких меховых ботиночках она неслышно сбегала в кабинет и вернулась с портретом. — Вот, глянь какая красотка! — О! Правда хороша! Это кто ж такая? — Ульфрик насмешливо посмотрел на Айю. — Неужто это твоя зазноба? — Дурак! — она ткнула его кулаком промеж лопаток. — Скорее уж это твой зазноба, если ты этого захочешь. Это Ингрод-младшая! — Ты еще не забыла о своей задумке женить меня? — ярл усмехнулся, но в голосе проскользнула растерянность. Вновь взглянув на портрет, мечтательно вздохнул: — Ну, хороша, ничего не скажешь. Постой! Откуда у тебя это? — Твоя будущая теща лично дала. — Ты была в Морфале?! Как?! Тебя же постоянно видят в Виндхельме! — Так у меня волшебник Телванни гостит — забыл? — улыбнулась Айя. — Стоило мне войти в дом ярла, как Ингрод встретила меня вопросами о странных видениях, которые ее посещают. Видениях о свадьбе. Я даже слова не успела сказать! Честно! — Неужели она согласится отдать за меня свою единственную дочь? — Если та сама не будет против, то согласится. Посуди сам: император дал согласие на брак своей племянницы со знатным нордом. Он хочет укрепить связи со Скайримом через брак. Ты сделаешь то же самое. Этот брак пойдет на пользу и тебе, и Морфалу. — Что скажут другие ярлы на такое решение Ингрод? — засомневался Ульфрик. — Будь я просто мятежник, все было бы куда проще. — Ты просто повторил сейчас слова Ингрод. Она тоже очень сожалела о твоем поединке с Торугом. А не Галмар ли тебя, часом, надоумил? — внезапно спросила Айя. Ульфрик опустил глаза и покрутил кружку в руках. — Ну, как надоумил… — Как он обычно это делает. Я слышала краем уха, как он тебе «советовал» напасть на Вайтран. — Она положила ладонь на широкое плечо под простой кольчугой. — Все будет хорошо. Ульфрик перевел взгляд с портрета на Айю, потом обратно. — Ты правда в это веришь? Даже если император меня простит, ярлы не простят. — Какие ярлы? — усмехнулась Айя после недолгого молчания. — Винтерхолд за тебя. Данстар за тебя. Рифтен тоже. У Маркартского ярла у самого рыло в пуху. Остается Элисиф. Насчет Брины не могу сказать, но ведь она временщик. Женщина уже в летах, выйти замуж и родить наследника не сможет. После нее империя посадит на престол кого-то другого. — Что ты со мной делаешь? — вздохнул Ульфрик. — А что я с тобой делаю? — пожала плечами Айя. — Когда я понял, что победы мне не одержать, то полагал, что лучшим выходом для меня будет погибнуть геройски в сражении и попасть в Совнгард. — Он замолчал, глядя в кружку с мёдом, и Айя не торопила его. — А сейчас мне выжить хочется. Я столько всего не сделал для своего холда, для своих людей. И все же… Я могу многое понять и многое простить Империи, но остается еще Талос. «Я-то думала, ты про него уже забыл», — хмыкнула про себя Айя. — Мы обязательно поговорим о Талосе, — сказала она вслух. — Ему точно не поможет, если ты до времени окажешься в Совнгарде. Когда имеешь дело с таким опасным соперником как Талмор, нужно действовать хитро, их же методами. Бить их же оружием — обманом. Ульфрик покачал головой: — Не сильны норды в обмане, но ты права. Пойду я. Портрет пусть у тебя побудет пока. Завтра я приду в то же время, и мы составим письмо. Они простились тепло, как добрые друзья. Айя тихонько проводила ярла до двери. Ульфрик задержался на пороге, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и шагнул в темноту. Айя притворила дверь, привалилась к ней спиной и перевела дух. На столе догорали свечи, оставались недоеденные пироги и две пустые кружки из-под меда. Она отнесла поднос на кухню, прибралась тихонько и, крадучись, вернулась в кабинет. Время перевалило далеко за полночь, пора было отправляться в постель, но ей не спалось. Придет ли Ульфрик завтра? Или опять за его плечом встанет вездесущий Галмар, заведет свои речи о долге и Талосе, о борьбе, которая и так уже проиграна, и только упрямый хускарл не хочет этого видеть… Или видит, но упорно подталкивает своего ярла к гибели. Айя тряхнула головой: Галмар — проблема завтрашнего дня. Подойдя к окну, она отдернула шторы и посмотрела на темную улицу, на одинокие огни жаровен. Где-то там, в этой мгле, ярл Братьев Бури возвращался во дворец. Крадучись. Один — в чужом табарде. Айя усмехнулась: «Стражник». Пожалуй, Ульфрик и правда был похож сегодня на обычного стражника — усталого, голодного, сбитого с толку. Только пироги с почками его и спасали. Она отошла от окна, взглянула на стол, где все еще ждали бумаги и раскрытый фолиант. Нет, сегодня она уже ничего не напишет. Рука не поднимется. Мысли разбегались, как тараканы от света.  Айя подошла к сундуку, где хранились самые опасные вещи — те, о которых никто не должен знать. Рукоять Бритвы, Роза Сангвина, Черная книга… и теперь еще портрет Ингрод-младшей. Она повертела в руках портрет, потом бережно положила в сундук — к тем вещам, которые ждали своего часа. Потом она поднялась на второй этаж, бесшумно миновала комнаты детей, остановилась у двери Нелота. За ней было тихо. Старый волшебник спал — или делал вид, что спит. С него станется. В своей спальне Айя опустилась на постель, не раздеваясь, и уставилась в потолок. За окном начал накрапывать дождь. Айя наконец закрыла глаза. Утро будет тяжелым — сон коротким, дел невпроворот. Но, кажется, ей удалось наконец развернуть события в нужном направлении. «Все-таки сперва не «Золотые Холмы», а Солитьюд», — подумала Айя, прежде чем провалиться в сон.