Глава 22. Байки у костра

Ульфрик все пытался составить письмо генералу Туллию, да все никак не мог остановиться на каком-либо варианте. То ему казалось, что письмо выходит слишком заискивающим, то — слишком дерзким. Айя не торопила ярла, давая тому остыть, собраться с мыслями и с силами на такой непростой шаг. Пока мастер Нелот корпел над порталом в столицу, она решила посвятить несколько дней поискам части Бритвы, благо портал в Фолкрит был уже готов. С собой она взяла Серо — не по особой нужде, а скорее ради того, чтобы данмер почувствовал себя вновь воином, а не постояльцем в Хьериме. Айя красовалась в той самой, «акавирской», как она называла ее, броне, которую нашла в кургане Печати Смерти, темной, поглощающей свет. Шлем ей подогнал мастер-кузнец из Виндхельма. Он долго рассматривал, изучал необычную броню, цокая языком от удивления. Серо облачился в свою верную хитиновую броню, полагая, что сияющая сталгримовая хороша в открытом бою, но не во время вылазки к бандитской крепости. Мастер Нелот обустроил выход из портала за небольшой скалой неподалеку от городских ворот. Дорога делала тут поворот, и стражники ничего бы не заподозрили, увидев идущих к городу путников. Появление Айи и Серо вызвало в Фолкрите всеобщее любопытство: горожане провожали приезжих в необычной броне взглядами, прервав свои занятия, пока те шли к дому ярла. Брина Мерилис не восседала на троне, а находилась в боковом помещении, где вдвоем с легатом Скулнаром изучала карту холда. — Живите и процветайте, ярл, — с улыбкой приветствовала пожилую нордку Айя. — Здравствуйте, легат. Имперец молча ударил себя кулаком в грудь над сердцем. — Довакин, это вы? — поразилась Брина. — Какими судьбами? — В поисках приключений. Позвольте представить вам моего соратника Телдрина Серо. Данмер при этих словах гордо задрал нос, но потом, спохватившись, поклонился ярлу.  — Как вы поживаете, досточтимая Брина? — поинтересовалась Айя. — Как вам на новом месте? — Ох, не знаю порой, за что хвататься, — вздохнула та. — Людей не хватает. И работников, и воинов. Но кое-что мы уже сделали. Она указала на стулья. Айя и Серо присели к столу. — Простите, ярл, а что будет с Хелгеном? — С Хелгеном как раз все будет хорошо: император пришлет и деньги, и строителей. Городок восстановят. Но помимо Хелгена у нас тут куча забот. По пути сюда мы очистили от изгоев, благо их было немного, форт Сангард — там теперь стоит имперский гарнизон. Хотя это и владения Предела, но дорога общая, а когда заработает Желчная шахта, то можно будет не бояться за обозы со слитками. Со дня на день я жду сообщения от солдат, которые сопровождают работников до шахты, и очень волнуюсь. Надеюсь, они доберутся туда без происшествий.  — А что с фортом Нойград? — Он все еще занят бандитами, — вздохнула Брина. — Но мы вернули сторожевую башню и башню Баннермист. Там теперь расположились имперские патрули.  — Но вы так много сделали, ярл, за такой короткий срок! — восхитилась Айя. — А сколько еще осталось! — развела руками Брина. — К слову, мы вам очень благодарны, что вы очистили от нечисти Каирн Холдира. Наш мастер алхимии теперь собирает там грибы для своих зелий. Я уже не говорю об уничтожении Темного братства! А куда вы, кстати, направляетесь, можно узнать? — Вот сюда, — Айя ткнула в карту. — Крепость Треснувший Бивень. — Там бандиты, да еще орки! Вы справитесь вдвоем? — Справимся, не сомневайтесь. — Хотелось бы узнать, в каком состоянии находится тот форт. Не сочтите за труд: наведайтесь на обратном пути в город, расскажите. Вот на эту часть, — Брина обвела сухим кончиком кусочек карты, — у меня большие планы. — Хорошо, вернемся и расскажем. А тут что находится? — Айя указала на значок, изображавший древнюю гробницу. — Никто не знает, что там внутри. Вход надежно запечатан магией. Но вокруг этой гробницы никогда не происходило ничего страшного или таинственного. Это на самой границе. Но как так получилось, что вы уничтожили Гленморильский ковен? Да еще и вход потом завалили. — Да так… по просьбе главы Соратников. Небольшая услуга, — уклончиво ответила Айя. — Кажется, как давно это было! Но мы пойдем, с вашего позволения. Нам еще нужно закупить припасы в дорогу. — Конечно, Айя, не буду вас задерживать, — любезно отозвалась Брина. — Ждем вас с победой и рассказом о форте. Когда они вышли из дома ярла, Айя рассмеялась. — Что? — спросил Серо. — На тебя не накидывались с просьбами? Непривычно, да? — Она молодец, далеко пойдет. У нее не будет недостатка в поддержке Империи, тут Сиродил под боком. Наконец-то Фолкрит станет тем холдом, каким он должен быть. Но пошли в трактир, купим еды в дорогу, да тебе еще надо лошадь раздобыть. В дорогу взяли немного хлеба, сыра, сваренных вкрутую яиц и пару колбас, бурдюки с водой, фляжки с медом. Ехать до логова бандитов предстояло дня три: наверняка по дороге попалась бы какая-нибудь дичь. Чтобы перекусить вечером у костра, хватило бы фазана или кролика. Лошадь пришлось покупать за полную цену, но с владельцем конюшни заключили договор, что если животина вернется целой и невредимой, то он отдаст обратно большую часть суммы, оставив себе лишь за аренду. За воротами Фолкрита Айя призвала Тенегрива, Серо вскочил на купленную кобылку, и они двинулись легкой рысью по дороге в сторону Каирна Холдира. Погода стояла отличная, солнце светило ярко, лес вдоль дороги был полон птичьих голосов. Тенегрив недовольно фыркал, привыкший к бешеной скачке, Айя то и дело ласково похлопывала его по шее, называя «дружочком». — Мне кажется, ему все равно, как ты его называешь, — усмехнулся Серо. — Он ведь не живой конь. — Может, все равно, а, может, и нет. Есть же у него разум — значит, он все понимает. Миновали Каирн. Место выглядело теперь мирно и безмятежно. Однако Айя спешилась и осмотрела землю у входа — на всякий случай. Кроме отпечатков ног, обутых в обычные дешевые башмаки, иных не нашлось. Это напоминало бы чудесную прогулку среди почти девственных лесов, если бы не опасности, таящиеся в чаще. Чем дальше путники удалялись от Фолкрита, тем теснее смыкались деревья над старой дорогой, построенной еще во времена расцвета Империи. Айя с радостью слушала бы птичье пение, наслаждалась лесными запахами, но вместо этого чутко прислушивалась к шорохам по краям дороги. Она не боялась ни волков, ни медведей. Первые редко нападали на путников, им хватало и оленей в лесах, или кого поменьше. Медведи же тоже редко выходили на проезжую дорогу, разве что зимой какой-нибудь шатун мог задрать лошадь или случайного путника. А вот тролли не прочь были полакомиться человечиной. Впрочем, тролль издавал такой шум, что его сложно было не услышать заблаговременно. Куда страшнее нынче на дорогах Скайрима были простые смертные, люди или меры. Айя если и жаловалась на свои острые уши, то только для порядка. Уши ушами, а эльфийский слух не раз спасал ей жизнь. Вот и сейчас она услышала, как сквозь чащу справа от дороги пробираются трое. Серо, разумеется, тоже услышал нежданных гостей. Хотя бандиты не стали бы производить столько шума, а талморцы предпочитали передвигаться только по дорогам, ежели не особое задание, требующее разыскивать потаенные святилища Талоса, Айя приказала Серо последовать за ней в чащу. Они спешились, и Айя, оставив данмера присматривать за лошадьми, неслышно прокралась между деревьями, пока не услышала явственно знакомый голос: — Зачем было заходить в Фолкрит, а? Неужто мы не могли пройти через Ривервуд да по берегу озера добраться? — Помолчи уж, отморозок! Ради ярла делали крюк, уточняли задание. Айя выпрямилась в полный рост и крикнула: — Эйла! Доброй охоты во имя Хирсина! — Кто там? — Да я это! Неужто уже голос мой забыла? Серо, иди сюда, это свои! Данмер подвел лошадей к Айе, и вместе они выбрались из кустов на тропку, где перед их взором предстала честная компания, состоящая из Фаркаса, Вилкаса и Эйлы. — Да это ж наша подруга! — воскликнул старший из братьев и полез обниматься. — Привет, дружище! — Айя представила соратникам Серо. — Куда путь держите? — На Полулунную лесопилку, — ответил Вилкас, пожимая данмеру руку. Эйла ограничилась лишь кивком. — А зачем вам на Полулунную лесопилку? — насторожилась Айя. — Да вот ярл Фолкрита говорит, что в рыбацкой деревне неподалеку люди пропадают. Может, хищник какой завелся, охочий до человечины. Хотели сперва на лесопилке справиться, не видела ли хозяйка чего. Айя выругалась, а потом понурила голову: — Моя вина. Я просто не хотела вмешиваться, а давно стоило бы. Нету там хищников, то есть не больше, чем везде в лесах. Хозяйка лесопилки Херт — вампир, вот что. — Вампир?! — воскликнул Фаркас. — Даэдра ее задери! — Раньше вам бы ничего не стоило с ней разобраться, а теперь только Эйла защищена от возможного заражения. — А всё благодаря кому? — съязвила охотница. — Потише, сестра, — прервал ее Вилкас. — Айя просто помогла нам с братом излечиться. Никто нас не принуждал. — Да что я, с одной вампиршей не справлюсь? — возмутилась Эйла. — Она там не одна. С ней мужчина живет, но вот кто он — не знаю. Может, такой же вампир, то есть любовник, а, может, трэлл всего лишь. Я видела его только мельком, когда он рубил дрова за домом. — Почему же ты ее пощадила? — возмутился Вилкас. — Потому что видела в ее сарае кучу меховой да кожаной брони. Бандитами она закусывала. Правда, предлагала мне переночевать, да я ей объяснила, что к чему. Она клялась и божилась, что соблазнилась легкой добычей в моем лице, а так-то путников не трогает. Я спрашивала о ней в Фолкрите. Лесопилка эта перешла Херт от отца, семейное дело, давнишнее. Видать, заразил кто-то женщину. — Это мы понимаем, — кивнул Фаркас. — Каждый вампир когда-то был человеком, как и… кхм… — Ну, мы теперь предупреждены, — прервал его Вилкас. — И это хорошо. — А много человек пропало? — спросила Айя. — Да трое. — Брина молодец. Сидгейр ради трех рыбаков даже не почесался бы. Эйла, это скорее для тебя работенка. Сними их обоих из лука, да и дело с концом. — Вот так просто? — поразилась та. — Проще некуда. Тут не до воинской чести и доблести. Ты же не станешь хищника на бой вызывать. И действуйте днем. А заодно осмотрите потом хорошенько дом или во дворе какой погреб поищите. Возможно, пропавшие люди живы еще. — Совет дельный, спасибо, — сказал Вилкас. — А сама-то ты куда едешь? — А мы с Серо в Крепость Треснувший Бивень направляемся. — Вдвоем?! — Друг мой, там всего лишь орки, а со мной — прекрасный мечник. Это не первый бандитский лагерь, который я очищу. Эйла чуть слышно фыркнула. — Я не хвастаюсь, сестра, — мягко упрекнула Айя. — Я тебе не сестра! — отрезала нордка. — Как скажешь, — пожала плечами Айя. — Братья, а как поживает Кодлак? — Старик крепок как никогда! — воскликнул Фаркас. — Передайте ему от меня привет. — А что же ты в Вайтран носа не кажешь? — упрекнул Вилкас. — Сама бы наведалась, повидала старика. — Может, и наведаюсь в скором времени. Она не стала предлагать соратникам помощь, это лишь оскорбило бы их. Попрощавшись, Айя и Серо вернулись на дорогу и поехали дальше.  — Они всегда такие? — спросил данмер. — Я был о Соратниках лучшего мнения. Уж столько о них рассказывают! — Всегда. Поэтому я у них не задержалась. На привале расскажу, если хочешь. — А то! Они ехали молча, пока солнце не стало клониться к горизонту. В лесу темнеет рано, следовало подумать о ночлеге. Айя помнила, что где-то неподалеку из-под скалы пробивался ручей, растекался небольшим озерцом с глинистым дном и бежал дальше, пока не впадал в озеро. Свернув с дороги, она вскоре нашла нужное место. — А вот и наш ужин, — сказал Серо, указывая на три валуна, торчащие из-под воды. — А молодняка-то сколько! Расправившись с крабами, оставив молодь на развод, они принялись устраиваться на ночлег. Пока Серо рубил лапник, Айя побродила по окрестностям, набрала стрелок молодого дикого лука и чеснока, выдрала пару кустиков чертополоха и очистила корешки, отщипнула пару побегов с молодой сосенки, и вернулась к озерцу. Разожгли костер, поставили на огонь котелок и на пару принялись отмывать и разделывать крабов. В хорошо подсоленном бульоне, сдобренном травами и кореньями, да еще с добавлением эля, сперва сварили клешни, потом ноги, а телами пришлось пожертвовать, да и не в походных условиях их готовить. — Детишек накормим, нужно же им что-то есть. Айя бросила вскрытые тела крабов обратно в озеро, и молодь накинулась на внутренности собственных родичей, а, может, и родителей. Наконец ужин был готов, настало время трапезы и рассказов. Достали хлеб, сыр, одну из колбасок, а горячее крабовое мясо получилось отменным. — Не томи уже, — сыто ухмыляясь, попросил Серо. — Я жажду историй. — Ишь ты! Жаждет он! — рассмеялась Айя, вскрывая покрасневшую от варки крабовую ногу. — Да что там рассказывать особо? Конечно, я тоже слышала о Соратниках. Честно говоря, когда я узнала про свой дар Довакина, я не побежала, утыкая пятки в зад, в Высокий Хротгар. Я понимала, что Голос — это Голос, а вот навыков воина мне не доставало. Вот мы с Лидией и подались в Соратники. А там новичок сперва выполняет кое-какие небольшие задания, к нему присматриваются. Далеко меня не гоняли, мы с Лидией промышляли все больше в холде. Да и то сказать: не ограничивались заданиями Соратников. Они ведь работают только за деньги, знаешь ли. Никто из них и палец о палец не ударит, чтобы разобраться с какой-нибудь бандитской шайкой, если за это не платят. Так что мы с подругой еще и к управителю ярла порой наведывались. — И много Соратникам платят? — полюбопытствовал Серо. — А я даже не знаю. Мне кажется, что часть денег идет в общий котел, на руки тебе дается только небольшая сумма. Сам посуди — крыша у тебя над головой есть, еды вдоволь, оружие тебе выкуют, броню тоже. В таверны они не ходят, у них у самих мед да эль рекой льются. Месяцев через пять мы с Лидией накопили на Дом Теплых Ветров да на обстановку. Дыра та еще, — рассмеялась Айя, — но мне он казался чуть ли не дворцом. У меня ведь никогда раньше своего дома не было. — Да и у меня тоже, — поддакнул Серо. — Родительский дом остался далеко, в Морровинде, да и цел ли он еще? Но прости, я тебя перебил. Что дальше-то было? — Ну вот, а потом мне дали настоящее задание. Отправили с Фаркасом на поиски обломка Вутрад. Знаешь: эта такая легендарная секира Исграмора, зачарованная самим Азидалом. В те давние времена норды магией не брезговали. Лидию мне брать с собой запретили, потому что это вроде как испытание сестры по оружию. Честно говоря, я тогда впервые задумалась, а стоит ли мне оставаться среди Соратников. — А что так? — спросил Серо, с наслаждением налегая на сочное и сладкое крабовое мясо. — Хорошенькое испытание для щенка! — с возмущением воскликнула Айя. — Самый лучший способ отправить новичка на тот свет. Фаркас, может, и хороший мечник, да я-то — лучник. А в каирне не только драугры оказались, а еще люди из клана Серебряная Кровь. — Это кто такие? — Охотники на оборотней. Орденом их не назовешь, потому что банда бандой. Сперва мы на одну засаду нарвались, но вроде разобрались кое-как. Двинулись дальше по коридорам, а там драугры, но с ними главное — не шуметь. Если стрелы зачарованы, то кое-кого и так уложить можно, не разбудив. Идем мы дальше, прокрадываемся в зал большой, и видим: Серебряная Кровь с мертвяками рубится. Нас не замечают. Тут мой Фаркас зашел за колонну, броню с себя скинул да и обернулся оборотнем. И давай их кромсать! Я из лука отстреливаю драугров, а он воинам головы срывает. Да еще закусил парочкой. Крови было просто море. Я подумала, что мне конец, потому что сейчас волчара этот на меня кинется. Но нет: опять сбегал за камушек, обернулся человеком, броню надел — как ни в чем не бывало. Тогда я и узнала, что ближний круг Соратников — ликантропы, но особые. В волчьем образе они разума не теряют, разбирают, где свой, а где чужой. — Ежа мне в задницу! — присвистнул Серо. — Вот это поворот! А что дальше-то было? — Ну, когда меня уверили, что прямо вот сейчас кусать не будут, — рассмеялась Айя, — и вообще становиться ли оборотнем — дело добровольное, мы пошли дальше. В одном месте волчара мой заметно приуныл — пауки нам попались. — Я бы тоже приуныл, — признался Серо. — Ненавижу этих тварей! — Да кто их любит-то? Разве что фалмеры или чернокнижники. Наконец мы добрались до главной гробницы, нашли обломок Вутрад, только взяли — полезли драугры из всех щелей. Но оружие у них так себе, я взобралась на алтарь — и давай их отстреливать, особенно лучников. Фаркасу пришлось туго, но он молодец, знатно рубился. Да и я помогала, не давала к нему со спины никому приблизиться. Но было очень тяжело. Я тогда знала-то всего одно слово Безжалостной силы. Пару раз вякнула что-то невразумительное. — Слушай, не надо вот… вот этого вот, — Серо от волнения чуть не захлебнулся элем. — Ты же совсем девчонкой была, да ты и сейчас по нашим меркам — дитё. — Да ладно, — Айя махнула рукой, но при свете костра по ее лицу было заметно, что она тронута горячностью данмера. — В общем, испытание я кое-как выдержала, меня окончательно приняли в Соратники. Мы с Лидией в тот каирн еще раза три наведались с телегой. Сколько добра вывезли — страсть! Оружие, броню — продавать замучились. Да и золота там нашлось в погребальных урнах немало. А тут как раз управитель намекнул мне, что неподалеку от Рорикстеда появились на заброшенной ферме призраки, и что он лично мне по дружбе этот контракт хочет предложить, не давать ему пока хода. Мы с Лидией и поскакали. Это я в сторону ухожу от Соратников, но только вот после того похода я и заполучила Золотые холмы. Ярл мне в награду землю передал. Все деньги, которые мы после огр… исследования каирна выручили, в дело пошли. — Землевладелицей стала, значит! — хмыкнул Серо. — Ох, и хорошо там! Обязательно на моей первой ферме побываем, вот только мастер Нелот создаст для меня мгновенное перемещение. Но я отвлеклась. Прошло некоторое время, и тут Скьор — один из ближнего круга, любовник Эйлы — призывает меня в некое тайное место под Небесной Кузницей. Прихожу я, а там Эйла в образе волчицы. И предлагают мне испить ее кровушки и тоже получить дар Хирсина. Ну, я отказалась, конечно! Скьор сказал, что это мой выбор. Значит, не судьба мне войти в круг избранных. — Да пошли они! — буркнул Серо. — Я тоже так подумала. — А дальше? Я вот по вашему давешнему разговору уловил, что парни-то исцелились. Я только не понял тогда, от чего именно. Получается, что от ликантропии? — Ага. В общем, пошла я к старику и наябедничала, как девчонка. А Кодлак мне тогда и рассказал, как же так вышло, что ближний круг получил это проклятие. Виноваты были ведьмы Гленморильского ковена… — Про него же ярл говорила? Прости, опять перебил… — Про него. По словам Кодлака, чтобы избавиться от проклятия, требовалась голова Гленморильской ведьмы. Старик начал задумываться о вечном, — хмыкнула Айя, — после смерти ему хотелось в Совнгард… — А эти его орлы, что, не могли старику помочь? — Ну, братья склонялись к тому, что стоит исцелиться, но мечники против ведьм — сущие младенцы. Эйла бы не согласилась, она считает ликантропию даром, а не проклятием. Скьор тоже. Да и мне старик запретил соваться в ковен. — Он тебя плохо знал, — рассмеялся Серо. — Запрещать тебе что-то — дело такое! Лучший способ направить в нужном направлении. — Это точно! Мы с Лидией, не сказав никому, собрались и отправились в путь. Добирались долго, наконец нашли пещеру. И вот тут нам повезло, потому что оказалось, что ведьмы давно уже стали ворожеями. А ворожея — существо опасное, конечно, но только если не знать их слабые места. Лидия отлично стреляет из лука, так что мы с ней очень тихо, осторожно продвигались по переходам. А там у каждой ворожеи свое гнездо, — Айя взяла палочку и принялась чертить на земле план пещеры. — Сперва мы осторожно снимали выстрелами из луков фамильяр каждой, а потом старуха была как на ладони возле своего костра да шалаша и почти беззащитна. Вот в последней пещерке пришлось туговато, у тамошней ворожеи в качестве питомца оказался тролль, обычный, лесной, но все же тролль. Пришлось начать с хозяйки… потом я Лидии раны обрабатывала… — Айя вздохнула. — Но обошлось. Срубили мы пять голов, сунули в мешки, выбрались кое-как наружу. Вход я завалила криком. — Головы воняли поди? — поморщился Серо. — Ты знаешь, нет. Как их от тел отделили, они сразу сморщились, засохли словно. — Старик счастлив был, когда вы вернулись? — Сперва за перевязь схватился, хотел отходить меня по заднице, что без спросу ушла, а как головы увидел, то прослезился. — А что требовалось сделать с головами, чтобы исцелиться от ликантропии? — нетерпеливо спросил Серо. Пока суть да дело, они доели ужин и уже прибирались, готовясь ко сну. — Требовалось попасть в гробницу Исграмора, — ответила Айя, подбросив в костер дров. — Это же даэдра знает, какая даль! — Ну что ж, отправились туда. Кодлак, мы с Лидией, оба брата, Эйла с нами тоже согласилась идти. Скьора оставили за старшего. Сперва, правда, Йорлунд, кузнец, наконец собрал все обломки Вутрад и восстановил легендарное оружие — ключ к гробнице. Дорогу описывать не буду. Ехали на повозках до Данстара, там наняли суденышко, чтобы быстрее по морю добраться. — Айя вздохнула и отерла вспотевший лоб. — Ну, гробница и гробница. Статуя там, правда, красивая стоит. Вложили мы Вутрад в руки Исграмору — открылся вход. Само собой, просто так ко гробу не попасть, нужно доказать свою доблесть, сразиться с призраками нордских воинов. Но нас было много, Лидия тоже предпочла лук, а я уговорила волков не соваться вперед батьки в пекло Обливиона, и дать нам вдвоем право разрушить стрелами столько призраков, сколько можно. В зале, где похоронены предвестники Соратников, в центре мы увидели жаровню с магическим, вечно горящим пламенем. Кодлак встал перед ней, обратился к Исграмору с просьбой об очищении, я бросила в пламя одну голову и даже испугалась, что старик сейчас испустит дух, потому что из него вдруг вырвался огромный призрак в виде волка, а сам старик упал на пол, как мне показалось, бездыханно. Но, к счастью, он быстро пришел в себя и поднялся на ноги. Долго призрак не продержался — на него ж столько народу навалилось разом! Тут Кодлак и давай расписывать, какие чувства он испытывает, да какой он теперь чистый, истинный норд, да все предвестники смотрят на него и улыбаются… ну все такое. Что-что, а поговорить возвышенно Соратники любят! Братья тут и загорелись: мол, хотим тоже очиститься. Еще две головы ведьм полетели в огонь. — По очереди, надеюсь? — перебил Серо, уже не извиняясь. — По очереди, конечно. Эйла отказалась от исцеления, но для нее и Скьола две головы хранятся в Йоррваскре — вдруг все-таки решатся. Они же пара, в конце концов. Могли бы пожениться, детей нарожать. Глядишь, дозреют до правильного решения. — А эти… ну, Кровь Серебряная? — До них потом как-то слухи дошли о происшедшем, они прислали парламентеров и предложили мир. Эйла и Скьор были против, но большинство — за. Порешили, что Соратники не будут соваться к лагерям Серебряной Крови, а те — не будут соваться в Вайтран и угрожать Соратникам. — А ты? — А я помахала Кодлаку ручкой и сказала, что тут наши пути расходятся, потому как пора мне вспомнить, что я Довакин. Вот и сказочке конец. Как тебе удобнее сторожить: первую или вторую половину ночи? — Да мне все едино. — Тогда я лягу, если не возражаешь. Как устанешь — разбуди, я тебя сменю. Да и то — как раз завтрак приготовлю. — Зевнув, Айя улеглась на еловые ветки, подложила под голову мешок, прикрылась плащом. — Ну и история, — Серо пошевелил угли палкой и добавил тихо: — А что было дальше — расскажешь как-нибудь? Хотя бы про Высокий Хротгар. — Ага… расскажу. Спокойной ночи. Айя уже почти провалилась в сон, но еще слышала, как потрескивает костер и как Серо тихо напевает что-то на данмерском. Утром наскоро позавтракали, доели крабовое мясо, прибрались, закопав объедки и прикрыв кострище дерном, и двинулись дальше. Вскоре пришлось уйти с тракта и углубиться в лес, тянущийся до предгорий. Деревья росли тут реже, ехали гуськом по узкой тропе, а иногда приходилось спешиваться, чтобы взять лошадей под уздцы и провести между нагромождений камней. Звери пока не досаждали. Айя внимательно приглядывалась к стволам вековых сосен, высматривая содранную когтищами кору — излюбленные медвежьи метки.  Само собой, тут было не до разговоров, надо ухо держать востро. — Смотри, — шепнула Айя, указывая на сосну. — Свежие метки, да низко как. — Медведица? — Угу. Спешились и вновь повели лошадей. Это только полный идиот на узкой тропе попытается удрать от бегущей за ним разъяренной мамашки-медведицы, если та решит, что медвежатам что-то грозит. За Тенегрива Айя не боялась — что даэдрическому коню сделается? А вот фолкритскую кобылку потерять не хотелось бы. — Слышишь?! — воскликнул Серо. — Несется! Оттуда! — Нет, оттуда! Держи лошадей! Фолкритская кобылка испуганно захрапела, пятясь назад, в то время как Тенегрив лишь презрительно фыркнул. Айя развернулась на звук треска ломающихся веток. Из чащи, прижав уши и тяжело пыхтя, на них мчалась массивная серая туша пещерной медведицы. Скорость была бешеной — секунда, и она сомнет коней. — Каан-Дрем-Ов! — крикнула Айя, посылая навстречу зверю умиротворяющий выдох. Медведица тут же остановилась, зарывшись когтями во влажный мох. Она застыла всего в трех шагах от них, шумно втягивая носом воздух, и теперь смотрела на двуногих с мирным любопытством. — А ну, пошла отсюда, пошла! — веско, но без враждебности велела ей Айя. — Иди к детям, уводи их. Мы тебе не враги, и ты нам не враг. Серо показалось даже, будто медведица склонила голову именно в знак согласия. Она развернулась и потрусила в чащу, откуда доносились крики медвежат. — Вот это да! — поразился Серо. — Вот чудеса-то! — Этот крик называется «Мир Кинарет», — пояснила Айя. — Теперь можем ехать дальше — Кинарет дарует мир зверям, пока мы в лесу. Она достала бурдюк, промочила горло и призналась: — А все-таки я медведей боюсь. Серо хмыкнул, поправляя ремни походного снаряжения, и скептически прищурился: — Ты шутишь, хозяйка? Ты только что утихомирила разъяренную гору мышц силой своего голоса. И ты говоришь мне, что боишься этих ковриков для ног после того, как, по слухам, валишь драконов направо и налево? — Это сейчас, когда я знаю Драконобой и Подчинение воли. А раньше… Запомни, друг мой: нельзя валить драконов направо и налево. Драконы — божественные твари, сила их неимоверна. Ты привык, что Марвутструн дружелюбен, но он исключение, как и мой Одавинг. Но если бы ты видел их в бою, ты бы уже не смотрел на обоих моих драконов как на милых приятелей. Если хочешь, на привале расскажу тебе, как по пути в Высокий Хротгар мы с Лидией победили моего второго дракона. — Вот ты спрашиваешь! Конечно, хочу! — Ну так не будем задерживаться, нам надо выйти на плоскогорье, там и выберем место для ночлега. Наскоро сжевав по ломтю хлеба с сыром и запив водой, они сели верхом и двинулись дальше. — Хорошо бы добыть кого на ужин, — заметил Серо. — У нас в запасах еще колбасы есть, картофель и маленький кочан капусты, — проворчала Айя. — Приготовим рагу. Некогда нам за кроликами гоняться, а козу убивать ради одной трапезы — не хочу я этого. — От рагу не откажусь, ты вкусно готовишь, хозяйка. Айя фыркнула — хороша хозяйка, которая торчит у котелка, чтобы накормить своего наемника. Плоскогорье встретило их ветром, заставив закутаться в плащи. Сумерки еще не успели сгуститься на возвышенности, солнце посылало последние оранжевые лучи, торопило подготовиться к холодной весенней ночи. — Где крепость-то? В какой стороне? — спросил Серо. — Вон там, — махнула рукой Айя. — Нам бы завтра добраться до нее в сумерках. — Ты глянь-ка туда! — Серо повернулся в противоположную сторону. — Никак там лагерь чей-то? Но я что-то не вижу людей. — Может, охотничий лагерь. Идем посмотрим. Место для стоянки выбрано было с умом: в ложбинке, защищенной с трех сторон от ветра огромными валунами. Айя быстро осмотрела шалаш, потрогала подстилку, залезла в наплечный мешок отсутствующего хозяина. — Не пойму что-то: хлеб да соль, а больше никаких припасов. Нож охотничий. Книга вот… Хм… «Шестнадцать аккордов безумия». Интересный выбор. Она подошла к кострищу, потрогала угли. — С утра ушел. Костер ночью разводил, грелся. У него даже котелка с собой нет. — Дождемся? — спросил Серо. — Или ну его? — Если он вообще вернется. Ну, давай присядем на хвост. Магией тут и не пахнет. Даже если разбойник-одиночка, чего нам бояться? Они привязали кобылку, Тенегрив послушно встал рядом. Серо срубил молоденькую березку, заготовил дров, нарубил побольше лапника для лежанок. Подумав, решили все-таки готовить ужин. Айя как раз закончила чистить картошку, когда с валуна слева упало вниз несколько камешков. — Господа путешествуют? — раздался грубоватый голос. — Точно сказано, — отозвался Серо. К костру подошел не старый еще мужчина, одетый в простую рубаху, овчинную жилетку и штаны, да в меховые ботинки. В руке он нес двух освежеванных кроликов. Простой стальной кинжал был заткнут за пояс, а больше никакого оружия у него с собой не было. — Как же вы их добыли? — удивилась Айя. — Силки ставил. — Мы решили у вас переночевать. Место уж очень хорошее. Можем приготовить ужин на троих, я вот рагу затеяла. — Айя добродушно улыбалась, глядя на незнакомца, а сама лихорадочно просчитывала в голове: кто такой — на крестьянина не похож, на воина тоже. Ну, что не маг — это точно. И не разбойник. — Да оставайтесь, — охотно кивнул незнакомец. — Мы уж думали, что с хозяином стоянки случилась беда, — заметил Серо. — Так, бродил по лесу. Соскучился по родным местам. Зовут меня Синдинг. Хочу вот в Фолкрите осесть, работу найти. — В Фолкрите теперь новый ярл, работы прибавится, — кивнула Айя. — А откуда же вы путь держите, если оказались так далеко от тракта? Никак, границу незаконно перешли? — говоря это, она подмигнула. — Вы не подумайте, мы не против. — Ну, перешел. Не хотелось с чиновниками на пограничном посту валандаться. Пошлину мне платить нечем. А иду я из Сиродила. Я хоть и норд, но долгое время жил там, за что только не брался, да все без толку. Правильно мать говорила: никудышний я человек, — мужчина горько усмехнулся. Вынув из мешка нож, он принялся разделять кроличьи тушки на куски. — Приправы у вас найдутся какие-нибудь, госпожа? — Найдутся. И колбасы есть. Знатное рагу получится. Меня зовут Айя, а это мой спутник — Телдрин Серо. — Что это вы его полным именем представляете, а себя — нет? А по всему видать, что вы главная. — Хорошо. Меня зовут Айя дочь Хлены, я Довакин. — Чего-то слышал я краем уха про Довакина. Да он вроде драконов убивает? — Синдинг иронично взглянул на нее. — Уж поверь, — сказал Серо, — перед тобой Довакин. — Ладно-ладно, — примирительно кивнул мужчина и заглянул в котелок. — Маслица бы. — Колбасы жирные, — ответила Айя, приметив на шее нового знакомого странное кольцо на шнурке, — можно поджарить сперва, жир вытопить. — А давайте! Вижу: хозяйничать вы умеете, госпожа. Вскоре на дне котелка заскворчала нарезанная на куски колбаса. — Кольцо у вас интересное, — заметила Айя, — старинное. — Да. Фамильная вещь. Да и у вас на пальце, уважаемая, тоже перстенек непростой. Да и конь… приметный. Не подав вида, что поняла намек нового знакомого, Айя выбрала ложкой колбасу в миску и опустила в котелок части кроличьих туш, чтобы подрумянить их на свином жире. — Хорошо в лесу, верно? — спросила она как бы между прочим. — Ох, хорошо! — от души вздохнул Синдинг. — С утра брожу. — Да я вижу, что вы сытый. И кто — медведь или волк? Хотя медведи мне только на Солстхейме и встречались. Синдинг замер и пристально посмотрел на Айю. Серо незаметно передвинул руку поближе к мечу. — Не боитесь? — спросил Синдинг. — Нет. Вы сытый, и вы не одичавший. Хорошо контролируете себя. Только непонятно, зачем решили кроликов зажарить? — Нужно и человеческой пищей питаться, приготовленной по всем правилам. Да вы не нервничайте, уважаемый Серо. Ваша хозяйка справедливо заметила, что я полностью доволен сегодняшним днем и охотой. А это так — закуска. — Я понимаю, почему вы стремитесь в Фолкрит, — кивнул Серо. — Но не стоит ли заняться охотой, жить в лесу неподалеку? Займитесь промыслом шкур, к примеру. — К людям хочу, устал я скитаться. Да им ничего не грозит — почувствую зуд, сразу в лес побегу, поохочусь и успокоюсь. Госпожа, дайте мне картофель, зачем вам ручки марать? — Чем только эти ручки не были замараны, Синдинг, — хмыкнула Айя. Посмотрев, как оборотень чистит картошку, она тут же забрала у него нож и клубни. — Вы лучше разрежьте кочан на части и в миску сложите. А вот расскажите, как там в Сиродиле? — попросила она, ловко управляясь с картошкой. — Какие там леса? — Я бывал только в Великом лесу и на Золотом берегу, госпожа. Ох, до чего буки и дубы хороши! Добрые деревья. В липовых рощах в Мидъире деревья цветут, аромат такой, что будто в Этериус попал. В Скайриме-то пчелы собирают нектар с горных и полевых цветов, а в Сиродиле есть липовый мед. — Оборотень рассмеялся. — Я прямо как медведь рассуждаю. Просто я некоторое время работал на пасеке. Синдинг с удовольствием рассказывал о Сиродиле, Айя и Серо внимательно слушали, не теряя бдительности. А кольцо на шее у оборотня так и манило к себе, так и приковывало взгляд. Фамильная вещь? Как бы не так! — А чем занимались ваши родители, Синдинг, — спросила Айя между прочим. — Да фермерствовали, — ответил тот, не подумав. — И это семейная вещица? — усмехнулся Серо. — Я не знаток зачарованных вещей и древних артефактов, но колечко явно не простое. — Это кольцо в нашем роду передается из поколения в поколение. Оно очень старое. Когда-то наше семейство было богато, хотя знатностью похвастаться мы не могли. Но по-всякому судьбы складываются. Кто-то богатеет, кто-то нищает, меня вот угораздило обрасти шерстью. — Воистину, смертному не дано постичь волю богов, — покивала Айя. Серо покосился на нее как на умалишенную и спросил оборотня: — А случалось ли вам работать на лесопилке, уважаемый? — Случалось. — Когда вы доберетесь до Фолкрита, ярл как раз получит известие, что Полулунная лесопилка очищена от вампиров. Госпожа Брина подыщет на лесопилку арендатора. Вы могли бы наняться на работу. Нынче в Скайриме мир, драконы больше не лютуют, боятся. Люди принялись отстраиваться заново. Лес возрастет в цене. — Хорошая новость, — машинально ответил Синдинг, но потом задумался и помотал головой. — Опять в глуши сидеть. Нет, не хочу, к людям тянет. — А чем хозяин лесопилки вам не человек? — удивился Серо. — Да и рыбаков по берегам озера в достатке, деревня там неподалеку. Но зато и лес под боком. — Нет, в город хочу, нажился в глухомани, — упрямо твердил оборотень.  — Как же ты стал оборотнем? По своей воле или по принуждению? — спросила Айя. — По… покусали меня.  Сперва мучился я, а потом привык. — Все-таки ума не приложу я, как ты в городе жить станешь. Там ведь народу уйма. Девки молодые, женщины, — голос Айи вдруг стал медоточивым, — нежные, манкие, запахи от них всякие. Да у любой самки течка случается. Дети опять же бегают, маленькие, мягкие, пахнут нежно, косточки хрупкие — на один зубок. — Эй, ты чего? — закричал Серо, вскакивая. Лицо оборотня страшно исказилось, кожа на руках натянулась. Под кожей будто волны пошли. Данмер, уже не таясь, схватился за рукоять меча. — К людям тебя тянет, говоришь? — спокойно произнесла Айя. — Сытый и довольный? Джор Зил Дии Ду! Синдинг вскочил, успел взмахнуть руками, на лице его отразился страх, смешанный с удивлением. И тут же тело его ссохлось, сморщилось, он будто стал меньше ростом. Серо отшатнулся больше от хозяйки, чем от рухнувшего тела. Подойдя к мертвецу, Айя сдернула с его шеи кольцо на шнурке. В следующее мгновение тело Синдинга окутал светящийся туман, поднялся столбом, соткался в образ убитого оборотня и заговорил: — Ты не пролила крови во славу мою! Как ты посмела, смертная? — Зачем об него меч марать, Принц? — спокойно ответила Айя. — Ты пришел за кольцом? Вот оно, забирай. Она протянула руку со шнурком в сторону тени Великого Ловчего. — Заберу, — мрачно проскрежетал Хирсин. — За тобой и так должок. Ты лишила меня троих славных охотников. — Вовсе нет. Это был их выбор, они и без меня бы справились. Твои славные, как ты говоришь, охотники почему-то не рискнули лезть к Гленморильским ведьмам. Разве ты не доволен тем, как я победила ворожей? Разве я не выслеживала добычу и не поразила ее из лука? Разве не добыла трофеи? Призрак Синдинга зашелся хохотом. — Твой хозяин научил тебя ловко плести словеса. Что ж, я забираю свое кольцо и отпускаю тебя с миром. Но не переходи мне больше дорогу, Айя дочь Хлены! Кольцо на шнурке истаяло, пропало, как внезапно исчез и сам призрак. По-прежнему мирно горел костер, побулькивало рагу в котелке. Вот только труп оборотня так и лежал на земле. Айя подошла к нему, ухватила за руку и без видимого труда оттащила подальше. Первое слово Огненного дыхания подожгло ссохшееся тело, которое запылало, как гриб трутовик. — Прости… хозяйка… — Серо кое-как поднялся на ноги, поковылял за валун. До Айи донеслись красноречивые звуки. — Нашел место, где блевать! — крикнула она с неожиданной для самой себя злостью. — Что, волка пожалел? — Да… какое там… пожалел… Ох! Водички дай, сделай милость! Айя вздохнула, взяла бурдюк, прихватила маленькую лопатку из наплечного мешка и зашла за валун. Сперва дала данмеру воды, подождала, пока тот напьется, потом протянула лопатку. — Прикопай. И, больше не говоря ни слова, вернулась к костру. Труп Синдинга, лишенный всех жизненных соков, уже почти догорел, превращаясь в бесформенную кучу пепла. Серо вернулся, в свете костра казавшийся еще больше серым, чем обычно. — Прости, хозяйка. Я первый раз вижу даэдра. — Что ты? Это всего лишь тень даэдра, — пожала плечами Айя, помешивая рагу. — А что он про какого-то хозяина говорил? Это он о чем? — Даэдра только такое и понимают: хозяин — слуга. Кто может стоять за Довакином, кроме Акатоша? — развела руками Айя. — Давай-ка поедим, и ты ляжешь спать, я покараулю первую половину ночи. Нам завтра обязательно нужно поспеть к крепости в сумерки, чтобы тени скрыли нас от орков. Данмер не стал возражать. Сгустившаяся тьма скрыла от его взора кучу пепла, оставшуюся от оборотня, а страх от встречи с духом Хирсина уже отступил. Следовало подкрепить силы перед завтрашним переходом. — Спасибо волчаре за кроликов, — пробурчал Серо, налегая на рагу. — Одними колбасами сыт не будешь. Полагаешь, он бы не смог ужиться среди людей? — Если бы он отдал мне кольцо, я бы его не тронула, но ты сам все слышал и видел. Возможно, мы с тобой спасли чью-то жизнь. А то и не одну. — Ты спасла, — поправил данмер. — Ну, мой храбрый Телдрин, — улыбнулась Айя и похлопала данмера по плечу. — Ведь ты бы бросился с мечом на мою защиту, разве нет? — Смеешься? — И не думала. Ты ешь-ешь, друг мой. Вкусно ли? — Очень. А что, про драконов мне так и не расскажут? — Могу и рассказать, если хочешь. Они закончили с ужином, прибрались немного, подкинули в костер дров, и Серо растянулся у огня, вытащив из шалаша шкуры. — Давай, хозяйка, готов внимать. Только ты уж позабористей рассказывай, покрасочней. Не так как давеча про Соратников. — Ишь какой. Что я тебе — писатель? — А ведь придется на старости лет мемуары сочинять. — Это когда ж эта «старость лет» наступит! — засмеялась Айя. — А знаешь что, хозяйка: расскажи мне не про вашу с Лидией победу над драконом — оставим это на пир в поверженной бандитской крепости. Расскажи мне о Хелгене, — внезапно попросил Серо. — Если не тяжко вспоминать. Ты ж тогда впервые увидала Алдуина? — Тогда, — кивнула Айя. — Что ж, о Хелгене — так о Хелгене. А забавно, что меня везли туда в одной телеге с Ульфриком, только он меня вообще по Хелгену не запомнил, да и бежала я из крепости с Хадваром-имперцем. — Почему с ним? — удивился Серо, укладываясь на лапник. — Имперцы же тебя казнить хотели — мне Лидия говорила. — А вот слушай. Пока ехали, один из солдат Братьев Бури, Ралоф из Ривервуда — забавно, что они оба оттуда: и он, и Хадвар — так вот Ралоф всю дорогу не затыкался, болтал без умолку. Конокрад с нами ехал, Локир из Рорикстеда — тот всем богам молился разом. И Акатошу под конец. — Ха! — не удержался Серо. — Уж помолился — так помолился! — Это верно. Айя умолчала о прибытии в Хелген Эленвен во главе отряда талморцев, и о том, как генерал Туллий с отчаянной наглостью приказал закрыть внутренние ворота прямо перед носом посла Доминиона. Усмехнулась невольно, думая, как «мужественно» бежали гордые альтмеры при появлении дракона. — Все-таки мы, смертные, странные существа, — глубокомысленно промолвила Айя. — Как к городку подъехали, я и давай во все стороны головой крутить. До той поры я один только Виндхельм и видела. — Да что сравнивать? — удивился Серо. — Виндхельм — столица холда, а Хелген? — Знаешь, он был получше Морфала. Конечно, во время кризиса Обливиона Хелген сильно пострадал, но с тех пор его отстроили заново, лучше прежнего, а Великая война до Скайрима не дошла. Вокруг города располагались кирпичные мастерские — там в окрестностях залежи отличной глины. Конечно, так себе вид — горящие печи, горы кирпичей. А еще в многочисленных кузницах звон стоял, всякой вонью несло от кожевенных мастерских, конским навозом — от имперских конюшен. Но вот к самому Хелгену подъехали, смотрю: стены крепкие, башни высокие, хорды прочные, да не абы как их настелили, все досочки подогнаны, а столбы с резьбой. Когда въехали за внешние стены, то сперва двигались по городским улицам, и тут уж я насмотрелась. Хелген ведь заново имперцы отстраивали, так замостили дороги, сточные канавы проложили, на площади там деревья росли, фонтанчик бил — я никогда раньше такого не видела. Вот уж дивилась!  Многолюдный городок был, и у всех хозяйство свое, а то и дело какое выгодное — я на вывески так и таращилась. Палисадники у многих: кусты можжевельника, снежноягодника растут, горноцветы — да не дикие, а побольше, поярче. Чистенький город был, ухоженный. Правда, я слышала потом, что это имперские власти заставляли горожан чистоту и порядок блюсти, а кто свинство разводил — того штрафовали. Вот и приучили наконец. Народу на нас сбежалось смотреть — жуть! Все дела свои побросали, у оград выстроились — глядят и судачат. И клянусь: слышала я женский голос: «А девочку-то за что? Дитё ж совсем!» — Ишь ты! — поцокал языком Серо. — Угу, — фыркнула Айя. — Только соседка ее увидела мои уши и плюнула: «Тьфу, эльфийка проклятущая! Туда ей и дорога!» — Чтоб ее даэдра в три прогиба! — А за внутренней стеной дома стали выше, да с каменным первым этажом. Храм в честь Зенитара на площади высился, колокольней до самых башен доставал. Гостиницу помню миновали, здание городского совета, а потом телеги въехали в ворота крепости и остановились на большом мощеном плацу. Глядь — там уже и соломку подстелили, и плаху поставили, и палач здоровенный похаживает. Тут у меня сердце в пятки и ушло. Айя сделала пару глотков из бутылки с элем. Промочила горло, вздохнула пару раз. Серо слушал, не перебивая. Хелген сам по себе его мало интересовал, но он все же смекал, что городок тот, управляемый имперцами, выгодно отличался даже от столиц малых холдов, где ему довелось побывать с прежними хозяевами. Айя словно услышала его мысли и кивнула: — Я и представить себе не могла, что за несколько минут все это скоро станет грудой горящих развалин. Ну так вот… выгрузили нас из телег, стали список зачитывать. А капитаном в Хелгене была одна сучка нордская. Дурак этот богомольный, Локир, бежать вздумал — враз стрелами изрешетили. А меня-то в списках не было. Я уж решила, что смогу оставить свою голову при себе. Ну, отправили бы меня в тюрьму за нарушение границы, но не плаху же! Честно, я не знаю, как звали ту бабу. Пусть будет сучкой. Она еще смотрит на меня и не может понять, что я за зверь такой: на босмера не похожа, на альтмера тем более. «Госпожа, — говорю, — данмерка я по матери, полукровка». Та аж скривилась. «В бездну список! — орет. — Давай ее на плаху!» А все же надежда-то еще теплилась. Ну, думаю: начнут с рядовых, потом Ульфрика обезглавят, а меня уж на закуску оставят. Я была готова броситься в ноги генералу и умолять оставить меня в живых. — А что же генерал-то — совсем не следил за казнью? — спросил Серо. — Ему некогда было, он Ульфрику проповеди читал, — фыркнула Айя. — Жрица Аркея принялась молиться, а молитва отходная длинная. Я все на генерала смотрю, жду, когда ж он к нам обернется. И тут один из рядовых возьми да заткни жрицу — хватит, мол, к делу давай. Идиот. А ведь мог остаться в живых. Многим из отряда Ульфрика тогда удалось бежать из горящего города. Подвели его к плахе… тогда я в первый раз увидела, как казнят человека. Этот хруст шейных позвонков, Серо... так странно, что он совершенно такой же, как если бы от туши свиньи голову отрубали. Кровь брызнула дурным, горячим фонтаном, а голова повалилась в корзину с глухим звуком, словно кочан капусты. И знаешь, что самое жуткое? Я вообще ничего не почувствовала. Ни капли жалости. Разум словно выключился, спасая меня от безумия. Я как будто отделилась от собственного тела и смотрела на этот мощеный плац откуда-то со стороны. Из этого отупения меня выдернул визг капитанши: «А теперь поганая полукровка!» Хадвар посмотрел на меня так, словно сам сейчас прирежет от жалости: «Иди, твоя очередь». И ноги пошли. Чужие, ватные, непослушные ноги сами понесли меня к плахе. Я даже услышала собственный голос — плоский, равнодушный: «Вы хоть тело оттащите, уроды». Самой тошно стало от этого безразличия. Вдруг с неба рухнул далекий, утробный рев. На секунду показалось, что из-за гор идет целая армия и сотни боевых рогов трубят в один голос. Имперцы дернулись, задрали головы, но всё стихло. Казнь никто отменять не собирался. Обезглавленный труп деловито оттащили в сторону, оставив на дереве жирный, дымящийся след. Меня толкнули ниц. Я встала на колени и уткнулась лицом прямо в плаху. Серо, дерево было насквозь пропитано чужой, еще теплой кровью. Этот солоноватый, железный запах ударил в нос, и меня чуть наизнанку не вывернуло. Я изо всех сил сжала зубы, чтобы не разрыдаться от этого подступившего к горлу мерзкого тепла. И в этот момент рев повторился — уже так близко, что камни под коленями завибрировали. Палач над моей головой замешкался, топор в его руках дрогнул. Капитанша аж захлебнулась от злости: «Чего застыл? Руби давай!». А я скосила глаза на стену башни — огромную, каменную, закрывающую собой солнце. Подумала: «Ну вот и всё, Айя. Это последнее, что ты видишь». Глаза закрыла, приготовилась к удару... И тут появился Он. Айя сделала еще глоток и вдруг улыбнулась: — Он был черен, как эбонит, и чешуя его так же блестела. На площади от взмахов его крыльев разгулялся ветер, поднял вверх тучи пыли. Глаза пылали, как красные угли, и он был огромен, просто чудовищно огромен. Он еле-еле сел на башню, смяв лапами хорду, как соломенный шалашик. Он распахнул крылья — они правда закрыли полнеба, как поется в песне, а для меня — так и все небо. А потом Алдуин крикнул, и небо мгновенно заволокло страшными тучами, багровыми, низкими. От его голоса задрожали горы, окружавшие город — клянусь, я не выдумываю для красного словца! — А чего улыбаешься? — удивился Серо. — От осознания его величия, — прыснула Айя. — Правда, это же не какой-то там младший дракон, а первенец Акатоша как-никак! — Да только ему это не помогло! — поддержал хозяйку Серо раскатистым хохотом. Он сел на подстилке, пошарил в мешке и достал оттуда бутылочку меда. — А то чего ты одна-то пьешь? — сказал он, вытаскивая пробку и чокаясь бутылку о бутылку с Айей. — Но слушай дальше, — сказала она. — Из тучи на город внезапно стали падать горящие камни, и тут Алдуин, как мне показалось, взглянул прямо на меня. Красные глаза его засасывали, будто ямы, полные огня. Он выкрикнул Безжалостную силу — в ту же секунду в ушах что-то лопнуло, волна грохота выбила воздух из груди, и я потеряла сознание. Очнулась от того, что меня кто-то на себе тащил. То Ралоф меня взвалил на плечи, как мешок с картошкой. А руки-то не развязал — от боли в запястьях я и пришла в себя. Забилась, заорала. Он меня поставил на ноги, и мы побежали к башне. Там смотрю: Ульфрик собственной персоной, да и три Брата бури. А бежать-то некуда — не с верхушки же башни на стены прыгать? Да нам дракон помог — представляешь? Он снес верхушку башни, расплавил камни Огненным дыханием. Когда он улетел, мы с Ралофом кинулись наверх. Руки он мне наконец развязал — додумался. Вы, говорит, эльфы прыгучие — вон, видишь, гостиница, сигай туда. И правда — крышу снесло, пол второго этажа виден. Ну я прикинула — и сиганула. Чуть язык себе не откусила при приземлении, очухалась немного и побежала, а куда — сама не знаю. Кое-как я выбралась из горящей гостиницы и наткнулась на Хадвара. Какой-то старик с ним рядом в броне, мальчик из местных. Хадвар смотрит на меня. «Ты еще дышишь, висельница? Держись за мной, если хочешь жить!» Мальчика он на попечение старика оставил, а сам побежал по горящему форту, а я за ним. А вокруг творилось такое, что, наверное, даже в Мертвых Землях Дагона не увидишь. Все полыхает, сверху камни горящие рушатся. А гарью несло... Боги, горелым мясом так перло, что горло намертво сжимало. До сих пор внутри всё выворачивает, как вспомню. Хорошо хоть, я тогда давно не ела, выплевывать было нечего. Голова после алдуинова Крика раскалывалась, в ушах багровый гул, а из-за дымины темень стояла — чистая ночь посреди дня. И крики... Боги, как же вокруг кричали от боли и страха люди! Айя резко замолчала. Она судорожно глотнула из бутылки, но эль, похоже, пошел не в то горло — данмерка закашлялась, до боли зажмурив глаза. Серо молчал, глядя, как подрагивают её пальцы на стекле. — Я до смерти не забуду... — глухо, почти шепотом продолжила она, глядя в темноту над костром. — Детские тельца. Маленькие совсем, горящие. Целые семьи... они так в обнимку и застыли, превратившись в обугленные кучки. А знаешь: тот мальчик, который с Хадваром был, выжил! Его отвели в горы, к деду. Тот охотник, прозывается Фроки, большой поклонник Кин. Вот… О чем бишь я? Город пылает, а сама крепость кое-как устояла. Хадвар сперва хотел остаться при генерале Туллие, а потом чего-то передумал… — Струсил? — презрительно скривился Серо. Айя перевела дух, осушила бутылку до дна и невесело рассмеялась: — Я бы не стала Хадвара обвинять в дезертирстве. Поначалу, может, имперцы и пытались как-то оборонять город, но быстро поняли, что надо просто спасаться и уводить местных, кого еще возможно. Я сама слышала, как генерал отдавал такой приказ: уводить гражданских. А мы с Хадваром побежали к крепости, и тут наткнулись на вездесущего Ралофа. Ух и давай они друг друга костерить! Я уже не выдержала, тычу Хадвара в спину, ору: «Беги уже, идиот!» Тот очнулся, и мы быстро шмыгнули в крепость. Что там стало с Ралофом, я не знаю. Может, ему и удалось уйти вместе с другими Братьями бури. Да только не все ушли, и не Алдуин тому виной. — Никак вы с имперцем постарались? — Оказались мы в казарме, я пошарила в сундуках, нашла кое-как броню на себя, лук отыскала, стрелы. Хадвар мне меч предлагал, да я его сроду в руках не держала. Пошли мы дальше и напоролись на Братьев бури. Хадвар хотел поначалу с ними договориться. А они как нас завидели, сразу схватились кто за меч, кто за молот. Того, кто с молотом, я сразу и уложила, рассудив, что Хадвару с обоими биться будет не с руки. А дальше уж я имперца моего осаживала, не давала с наскока на мятежников нападать, сперва кого могла — отстреливала. Айя посмотрела на Серо. — Спать ложись. — И что? И все? А как из крепости выбрались? — Ну, ладно. Если коротко, то по подземному туннелю, выходящему в пещеру. Ну, пауки там были, медведица повстречалась, и сыто спала, к счастью, так что мы тихонько мимо нее кое-как прошмыгнули. Выбрались… я бы сказала, что к дневному свету, но света как раз и не было. Все вокруг дымом от пожарища заволокло. Дышать нечем, мы и давай бежать в сторону Ривервуда. А там все уже в панике. Они сперва думали, что лес горит и что пожар может добраться до них. Только одна старушенция кричала, что видела страшного черного дракона, улетавшего в горы… Ложись давай! — А тот крик… ну, первый который. Ты его знаешь? — не унимался Серо. — Я тебе что — первенец Акатоша? — глаза Айи расширились от удивления и возмущения. — Зато другой крик знаю. Грозу вызывает, а молнии врагов разят. Если ты сейчас же не ляжешь, я ка-а-ак крикну! — Все-все! Не гневайся, хозяйка, я тебе еще пригожусь! — Серо улегся на подстилку, прикрылся краем плаща. Айя подбросила в костер пару полешек, приготовилась сторожить. «Уболтала, — от сердца отлегло. — Теперь только о драконах и будет думать, забудет слова Хирсина». В голове раздался смешок, а потом вкрадчивый голос: «Ты собираешься подарить мастеру Нелоту обломки Бритвы, мой цветок?» — Да что же я сделаю? — еле слышно шепнула Айя под аккомпанемент храпа Серо. «А ты не спеши. Прежде чем ты поедешь в Данстар… да, тебе придется поехать к Силу Весулу, а что случится дальше — узнаешь… прежде чем ты поедешь в Данстар, прежде чем ты отправишься к святилищу Азуры, тебе потребуется добыть необычное оружие, удивительный лук. В Скайриме лук с таких зачарованием только один. Он спрятан в древних руинах под названием Форелхост. Вот уладишь все в Солитьюде, и у тебя появится время на приключения. И хлопот прибавится». — Хорошо, мой Принц. Ночь прошла спокойно. Когда миновал самый темный ее час, Айя растолкала Серо и сама повалилась на пахнущую свежим еловым духом подстилку, завернулась в плащ, подложила под щеку сложенные лодочкой ладони и провалилась в сон. Хорошо, когда можешь спать спокойно и не бояться нежданных ночных гостей, когда верный друг бережет твой покой. На завтра в котелке оставалось еще немного рагу, да и хлеб с сыром на перекус в мешках был припрятан.