II.I Старая. Добрая. Смерть.

— Соскучился по родимой? — спросила Шепард, кутаясь в толстовке так, будто холодный ветер пытался пробраться к шее и подарить ледяной поцелуй. Нет, температура воздуха вполне комфортная, а вот жуткая суета всевозможных видов вызывает желание если не вернуться на корабль, то сжаться в атом, становясь как можно более неприметным. — Ты про Цитадель? — уточнил Гаррус, оглядывая кишащие народом рынки космической станции с крыльца службы безопасности. Шепард кивнула. — Ни капли. — Ясненько. Что ж, — она пожала плечами и тоже огляделась. Два узких прохода обвивают собой центральную рыночную площадь. Из парочки забегаловок разносятся букеты разнообразных запахов мяса и приправ, торговые точки со всевозможными ярморочными диковинками стоят один за другим. Дешёвые магазины выделяются столпотворением туристов, дорогие — пустотой вычурного зала. Рядом с игровым стендом толпится кучка подростков, живо обсуждая приставку последнего поколения. — Теперь, когда я жива ещё и по документам… — вздохнула Шепард, — нам нужно к Андерсону. Как лучше добраться? — Где он сейчас? — спросил Гаррус, обернувшись к коммандеру. Вид бесконечно пульсирующей жизни мегаполиса быстро утомил бесконечным мельтешением. Если хоть какая-то часть Вакариана и скучала по галактической столице, то смиренно помалкивала. Синева глянцевых стен, гул вентиляции, яркость встроенного освещения и чрезмерно быстрый ритм жизни. Всё вокруг — лишь отзвуки былой тоски по неоправданным надеждам. — Где-то в посольствах у него кабинет. — Мы можем арендовать аэрокар, — предложил Гаррус, приметив взглядом двух прохожих в разных концах рынка, чересчур внимательно разглядывающих Шепард. Узнали… и довольно быстро. Стоило выйти из кабинета директора СБЦ всего на минуту. — Можем на общественном транспорте, можем пешком, тут недалеко. Но если выберешь последние варианты, будь готова раздавать автографы, — кивнул он в сторону зевак. — Ох, чёрт… веди к аэрокарам, — бросила Шепард, и небрежно натянула капюшон. Влившись в поток прохожих, она буркнула: — стань военной, говорили они! Временные затраты как на вахте, а зарплата выше, в свободное время делай что хочешь, ранняя пенсия… — Так и не полюбила пристальное внимание? — Нет. После битвы за Цитадель, меня вообще стали фотографировать на улицах. Это не очень-то приятно, особенно, когда я жую на ходу. Фотки — просто мрак… — Гаррус усмехнулся. — А помнишь того идиота возле Розенков Матириалс? Гаррус помнил. Спустя несколько дней после победы над Жнецом, Шепард вовсю готовилась к новой боевой задаче. Взяв с собой Гарруса и Кайдена Аленко, они отправились за новой партией оружия в один из любимых магазинов коммандера. Пока она разглядывала модификации для крупнокалиберных пистолетов и беседовала с поставщиком, Вакариан приметил чересчур странного парня на улице. Тот замер возле панорамной витрины и пялился на коммандера с таким воодушевлённым выражением лица, с каким дети разглядывают игрушку мечты, которая им не по карману. К счастью, при выходе из магазина Гаррус целенаправленно расположился так, чтобы быть между странным парнем и Шепард, и только благодаря этому юный фанат не влетел в неё от переизбытка эмоций и не огрёб рефлекторной биотикой со всего размаху. Всего лишь рухнул на Гарруса, разбив об его броню дорогостоящую камеру. — Страннее всего люди, которые хотят с тобой сфотографироваться, но почему-то не используют для этого способы коммуникации, — задумчиво произнёс Гаррус. — Скромные, наверно, — предположила она, пожав плечами. Отступила на шаг, чтобы пропустить встречный поток людей, и снова оказалась сбоку. — Возвращаясь к предыдущей реплике. С твоей биотикой вряд ли был выбор профессии, — добавил Гаррус. — Ну, вообще-то был. Я была биотиком, не подающим надежд. Альянс списывает таких во всякие научные подразделения, — Гаррус обернулся вполоборота, чтобы недоверчиво покосится на Шепард. — Да-да, Вакариан. «Не подающая надежд», — выговорила она театрально. — Верится с трудом. — Почему? — Очевидно, потому что ты буквально один из сильнейших биотиков современности, не учитывая матриархов азари. Хотя, ты и сама это знаешь. — Знаю, но так было далеко не всегда, — на выдохе произнесла Шепард. Свернув к парковке, Гаррус пробежал пальцами по сенсорному экрану у самого входа на площадку, подтвердил часовую аренду, и с глухим щелчком замки ближайшего аэрокара открылись. Вакариан сел на водительское кресло, включил двигатели на прогрев. Коммандер уселась рядом. Стоило шумящей Цитадели пропасть из звукового фона за дверьми аэрокара, как Шепард произнесла невеселой, суровой интонацией: — Я скажу, Вакариан. Но очень быстро, и попрошу поверить и не заставлять повторять снова. Руки Гарруса замерли над приборной панелью. Тон её голоса трансформировался столь резко, точно сменился слайд, порядочно выбив из колеи. Вся летучая лёгкость испарилась без следа, словно была пухом, вспыхнувшем в одно мгновение. В ответ Гаррус коротко кивнул и внимательно уставился на коммандера. Нервно вздохнув, она выпалила, будто сиганула в пропасть: — Ты должен знать причину, по которой я пропала на эти два года. Гаррус. На Алкере я погибла. Не кома. Не серьёзные ранения с последующим восстановлением. Старая. Добрая. Смерть. На трудночитаемом лице Гарруса не дрогнул и мускул, но в глазах без труда считывалась изрядная доля удивления. Шепард продолжила скороговоркой, не давая вставить и слово, хоть он и не собирался перебивать: — Знаю, сложно в это поверить. Представь, как сложно после такого видеть себя в зеркале! — буркнула она чересчур радостно. — Вот меня отбрасывает взрывом. И вот я просыпаюсь на операционном столе Цербера. Они… как-то восстановили меня из того минимума, что остался при… который остался после крушения. Плечи Гарруса едва заметно дёрнулись. Воспалённое последними событиями воображение подкинуло болезненное воспоминание из кошмарных снов, в которых Шепард, окружённая светом, летит на встречу ледяной планете, заживо сгорая в атмосфере. За-жи-во. — Проект «Лазарь». Большой такой проект, — продолжила она спокойно. Будто озвучив самое страшное, остальное уже вовсе не требовало концентрации и сноровки. Однако, контраст чрезмерно спокойного голоса с ужасом осознания её смерти сделал момент совершенно неправильным, неверным в своей основе. Она продолжила безмятежно, будто обсуждала погоду, одновременно сцепив пальцы в замок с такой силой, что кожа на костяшках принялась белеть. — …они восстановили меня. Не знаю, как. Да и не это главное. — махнула она рукой. — Я не знаю, для чего им понадобилась именно я. Не знаю, подконтрольна ли я, или мне дали полную свободу. Не знаю, насколько капитально всё прослушивается. Понимаешь? Я не знаю, Гаррус. Ничего не знаю. Они… восстановили Нормандию и всучили её. С одним условием — остановить Коллекционеров. А потом взяться за Жнецов. И ты… ты должен быть в курсе. Вот. И я вынуждена просить тебя о постоянном сопровождении. Ты знаешь меня, знаешь мои привычки, знаешь… многое. И сможешь вовремя предупредить или остановить меня, если всё пойдёт не так. Или… если придётся с боем вырываться из змеиного логова вместе. Вот. Теперь ты в курсе всего. Теперь — решай. Он молчал, пока Шепард всеми силами старалась успокоить сердцебиение. Чтобы хоть куда-то деть неспокойные руки, она потянулась к панели управления и активировала замки. Двери щёлкнули, заблокировавшись. Оглянулась по сторонам, на пустую парковку, на сплошной поток народа у рынков, будто неспокойная река. Гаррус и вовсе позабыл про мир за пределами небольшого, бюджетного аэрокара. — И давно ты… здесь? — поинтересовался он аккуратно. — Когда мы встретились на Омеге, было девять дней, как я очнулась. — Девять дней… — задумчиво повторил за ней, не представляя, как такое в принципе можно переварить. Ему, например, сложно переварить одну только информацию об этом. Девять дней — непозволительно малый отрезок времени для психики даже самого уравновешенного существа, а Шепард… Девять дней. Что-то нереальное. Немного помолчав, он мягко поинтересовался: — и как ты? — Я… — слова встали в горле мёртвым грузом, перекрывая путь кислороду. Вместо ответа Шепард прикусила губу и покачала головой, заправив выбившуюся огненную прядь за ухо. — Не знаю. Всё небывало странно. Озвучивать ещё страннее, поверь мне. Ты слышал, чтобы кто-то возвращался с того света? — Гаррус мотнул головой. — Вот и я не слышала. Хотя, чего я только не наслушалась за свою жизнь. Взять хотя бы каракатиц из космоса! Или этих… телепатов… дерево это проклятое, как его?! — Торианин, — подхватил Гаррус. — А, к чёрту, — вновь махнув рукой, Шепард отвернулась к окну. Немного помолчав, Гаррус издал сдержанный смешок. — Что, я рассказала тебе анекдот, и сама не заметила? — улыбнулась она. — Нет, просто… фразочки Джокера про твоё воскрешение заиграли новыми красками. Я-то думал, он это фигурально. — А, да. Он всё знал. — Давно? — Без понятия. Призрак завербовал его в первую очередь. Ещё до окончания строительства Нормандии. Изо рта едва не вырвалась фраза «совесть — неплохой рычаг воздействия», но Гаррус вовремя себя остановил. Ни к чему бередить причину произошедшего. Шепард погибла в попытке вытащить пилота, до последнего пытающегося реанимировать Нормандию, которая к тому моменту не просто трещала по швам. Корабль буквально был разбит надвое. Промедление Джокера, его несвоевременная упёртость обошлась им всем весьма дорого. Конечно, Джокер без оглядки согласился работать на коммандера, и наверняка до последнего будет исправлять свою фатальную ошибку безапелляционной лояльностью. Шепард добавила: — Встреча с Джокером… — она втянула воздух, отдавшись трепетному воспоминанию. — Я высказала своё недоверие Призраку, и он дал мне время подумать над решением. Остаться ли с Цербером. Он дал мне свободу, и был так добр. Но с человеком вроде него… понимаешь, всегда следует помнить, что ты не больше пешки на шахматной доске размером с галактику. — Будем честны, конкретно ты не меньше ферзя. — Ну, может, — пожала она плечами. — В общем, так уж получилось, что думать там было негде — одна единственная дверь вела к доку. Я подошла к перегородке, отдышаться, и вдруг… вот она, стоит. Нормандия. Целая и невредимая. А я ведь! Понимаешь? Для меня прошла пара дней с момента, когда она разлеталась на куски! Когда их пушка прорезала пять палуб как нож масло, и всё горело! И вот она… — трепетно перешла на шёпот Шепард. — Одно это уже нехило меня пробрало, а тут ещё и Джокер приковылял в своей старой кепке. Говорит: «Здорова! Ну что, выспалась?». Как ни в чём не бывало. — А Чаквас? — Как-то не удосужилась поднять с ней эту тему. Но её завербовали, как и Джокера, задолго до моего… возвращения? Воскрешения? Жуть-то какая… — А я? — спросил Гаррус, и наконец вспомнил про замершие в пространстве руки, убрал их от панели и опустил на подлокотники. — С тобой вышло странно. Я вообще сходу предложила Призраку набрать ту же проверенную команду, но он ответил, что не смог найти большую часть ребят, а те, кого смог, оказались либо заняты, либо недоступны. Например, Рекс стал предводителем клана на Тучанке, ты знал? — Нет, — бесцветно ответил Гаррус. Ему вдруг резко стало всё равно на судьбы бывших коллег, потому что в голове сами собой начали строиться теории, вспыхивая одна за другой. Призрак хитёр и опасен, тут Шепард права. Он вернул Джокера, всучил Нормандию. Провернул всё в момент глубокой уязвимости Шепард — почти сразу после пробуждения. Предложил свои варианты для набора в команду, и всех, кого Шепард успела завербовать, пока Гаррус отлёживался в медотсеке, являлись не только отличными (если не лучшими) специалистами в весьма узких и востребованных сферах, но ещё и подходили коммандеру по массе личностных параметров. Всё выверено с деликатной учёной внимательностью для того, чтобы коммандер сплотилась с новыми союзниками со всей силы, костьми срослась не меньше, чем во времена первой Нормандии. Добровольно. Плохо ли это? Не факт, но… Нападение на отряд Гарруса случилось так вовремя… — Рекс теперь завоёвывает себе влияние, — продолжила Шепард. — Видимо, планирует объединить все кроганские кланы. Ну да ладно. Про тебя. Он сказал, что ты пропал отовсюду спустя две недели после моей смерти. И я искала на Омеге не тебя, а Архангела. Отличного, отважного бойца с массой навыков, для которого защита мирных — не пустой звук. Какого было моё удивление… то есть… странно, да? — Да, — хрипло согласился Гаррус. — С трудом верится, что Призрак со всем своим влиянием не знал, что грозой Омеги является моя правая рука. Гаррус проглотил все ненужные мысли. Одна хуже другой. За нападением мог стоять Цербер? Уничтожить его отряд, чтобы у Гарруса не осталось ничего, могущего отвлечь от Шепард и её миссии. Мысль, которая мучала его каждый день — для чего Сидонис вытащил меня из той проклятой квартиры? — теперь будто бы нашла не самый достойный, но ответ, и вцепилась в него со всего размаху. Остатки разума пытались всунуть в его черепушку мысль, что это — полный бред. Но жизнь неплохо научила одному правилу: таких совпадений — не бывает. — Ну что, поехали? — спросил Вакариан. Шепард смерила его взглядом, пытаясь по лицу прочесть причину резкой отстранённости. В итоге она кивнула, села поудобнее и пристегнула ремень. Встроившись в плотный поток спрятанной в туннелях трассы, Гаррус сухо произнёс: — Моё решение не изменилось. Я с тобой. — Рада слышать. Остаток пути они ехали молча. # Президиум встретил их кристальной чистотой, освещением, имитирующим дневной свет, поющими птицами в цветущих оазисах и покоем, которого не сыскать на Цитадели больше ни в одном закутке. Двинувшись в коридоры посольств, Шепард едва не прошла мимо Советник человечества — Удины. Они обоюдно замедлялись при приближении, пока не сравнялись и вовсе не остановились, вглядываясь друг в друга будто в попытках убедиться, а не показалось ли им? — Джейн Шепард? — уточнил Советник, не веря собственным глазам. — Советник Удина, — кивнула Шепард в приветствии. Не меньше чем на минуту коридор погрузился в нехорошую тишину. Вена на лбу Советника сначала просто набухла, а потом и вовсе принялась неистово пульсировать — Гаррус буквально мог считать частоту его пульса, даже не воспользовавшись визором. Казалось, человеческий Советник хотел испепелить её взглядом, изрыгнуть пламя прямиком в лицо и тело. Его губы исказились в сложной гримасе — что-то между отвращением и вежливой улыбкой. Вдохнув поглубже, проглотив большую часть эпитетов, которыми с радостью полил бы её с головы до ног, не мешай ему должность или её погоны, он скрипуче проговорил, будто в горле застряла кость: — Любопытно, коммандер Шепард. По моим данным — самое ценное вложение Альянса погибло на Алкере, а вы тут. Жива. Прогуливаетесь. Как я должен это понимать? Гаррус и представить не мог, каких усилий стоило Удине облачить ту очевидную бурю, отразившуюся на его лице, в довольно мирные для нынешних реалий слова. — Я как раз направлялась к Адмиралу, чтобы уладить недоразумение с моим статусом. — Вашим статусом, — процедил Удина медленно. — Значит, вы вернулись. Неужели слухи о работе на Цербер тоже имеют под собой основание? Гаррус коротко глянул на Шепард, только чтобы засечь в её мимике недовольство. Слухи. Уже есть слухи, хотя они толком не успели ничего сделать. Ну, навели немного шороха на Омеге, бывает. Однако, эхо этого шороха уже успело волнами разнестись по млечному пути. Все уже знают, что она с Цербером. Цербер даёт ресурсы, недостаточные в Спецкорпусе. У Цербера нет юридических и бюрократических ограничений, тогда как Спецкорпус так или иначе вставлял ей палки в колёса на каждом этапе работы. Статус Спектра — если его удастся восстановить — откроет все двери. Цербер в свою очередь откроет все способы, какими только можно воздействовать на проблему без учёта репутационных проволочек… Для прошлой Шепард главным приоритетом являлось достижение цели, особенно в условиях игры наперегонки с самой смертью. Гаррус с интересом продолжил слушать небольшую перепалку с Удиной, снедаемый любопытством: теперь, зная о её натуральной гибели и восстановлении, Вакариан невольно начал гадать, что сделала бы та Шепард, и что выберет — эта. — Всё… непросто, — ответила Шепард без особого желания. — Так вы не усложняйте, — попытался ухмыльнуться Удина. Не вышло. Получился оскал. — Кто-то должен защищать колонии на периферии. Судя по всему, у Альянса в вашем лице, Советник Удина, находятся другие заботы. — Мы работаем над обеспечением безопасности колоний в штатном режиме. — Неужели? — повела Шепард бровью. — Что-то я не пересеклась с силами Альянса в Траверсе. И даже на Восхождении. А на первую колонию вы прибыли и вовсе через месяц… — Это не… — Месяц, — жёстче повторила Шепард. — Месяц люди не выходили на связь, Советник. Уже через три дня родственники поднимали шум здесь, на Цитадели. Вам понадобился… — Не надо рассказывать… — Месяц, чтобы отправить один вшивый патруль! — громче отчеканила Шепард, и голос её эхом оттолкнулся от голых стен. Сделав пару шагов назад, к пересечению путей двух белоснежных коридоров, Гаррус посмотрел по сторонам, лишь бы убедиться: вокруг — никого. Максимум, кто может стать свидетелем начинающейся брани первого в истории человеческого Советника и первого человеческого Спектра — виртуальный интеллект станции, обрабатывающий записи с камер видеонаблюдения. — Вы отчитываете меня? — Советник неплохо изобразил оскорбление. Шепард лишь пожала плечами. — Вы и представить не можете, через что я тащу наш вид, как и чем приходится жертвовать, чтобы с нами считались хоть на толику как с равными! Репутации человечества не очень-то помогает Спектр, разбивший один из лучших фрегатов. А уж ваше вступление в Цербер и вовсе становится настоящим клеймом человеческой истории… — Всё это не имеет никакого значения, Советник. — Позиции человечества не имеют значения?! — вена принялась пульсировать усерднее прежнего. — Хорошо, что вы не испытали себя в политике, коммандер! — Хорошо, — согласилась Шепард. Коридор погрузился в новую тишину, вибрирующую напряжением. — Вы идёте к Адмиралу Андерсону? — спросил Удина. Гаррусу вдруг подумалось, что Советник боится Шепард. С того самого дня, как Совет оказал ей великую честь, сделав первым приближённым к объединённому галактическому союзу человеком. Счёл её достойной звания лучшего бойца из предложенных Альянсом, поставил на одну ступень с себе подобными. Юридически, Шепард уходила из-под командования человечества, и становилась выше каждого Адмирала Альянса. Удина побаивался её. Хотел отчитать, но страшился отчитывать, несмотря на то, что её статус в нынешних условиях — неясен. — Да. И мне нужна аудиенция с Советом. — По какому вопросу, позвольте узнать? — Мне известно, кто стоит за атаками на человеческие колонии. Совет будет заинтересован. Вновь немного помолчав, Удина великодушно кивнул, одновременно продемонстрировав всё недовольство, на которое был способен. — Сделаю всё возможное, чтобы найти для вас время на ближайшем совещании, — произнёс он. Гаррус отчего-то решил, что Советник не собирается прикладывать для этого никаких серьёзных усилий. Глупые люди со своими глупыми эмоциями. — Благодарю вас от всего сердца, — вдруг мягко улыбнулась Шепард, от чего Советник опешил, вытянувшись в лице. Кивнув на прощание, коммандер пошла вперёд, разглядывая номера кабинетов. Повернув за угол, она размыкано ответила поздоровавшемуся с ней послу элкоров (искренняя радость: здравствуйте, коммандер Шепард!). Гаррус оглянулся, чтобы убедиться — Удина остался далеко позади, — и произнёс: — Готов поспорить, от твоей миленькой улыбки у Удины каждый раз вся спина в мурашках. — А у турианцев бывают мурашки? — спросила Шепард, сверяясь с сообщением от адмирала. — Чаще, чем ты могла бы подумать. # Пока адмирал Дэвид Андерсон прижимал к себе Шепард крепким объятием, отодвигая от себя только чтобы смерить взглядом, хлопнуть по плечу (Шепард! Ох, как я рад, Шепард. Покажись, как ты? Шепард!..), обнять снова и в этот раз надолго, Гаррус вышагивал вдоль длинной лоджии и вдруг понял, что находится в помещении, некогда принадлежавшем бывшему директору СБЦ Паллину. Как ни крути, а организация, которой Вакариан отдал всю молодость, пробуждала неподдельный интерес, и изменения в ней внушали чуточку веры в лучшее. К тому же, неплохо отвлекли от вопросов, терзавших сознание. Новый директор СБЦ — человек. Изменение, за которым последовало обновление всей верхушки службы (в том числе оказались уволены и понижены персонажи, которых когда-то Гаррус считал незыблемы глыбами); перенос штаба в более подходящее место; усиление мер безопасности. В службу безопасности Цитадели — которая отродясь являлась исключительно турианской структурой — после неожиданно грянувшей стремительной войны двухлетней давности повалило совершенно дикое количество людей. И принимали их с распростёртыми объятиями. Неудивительно! В глазах турианцев у человечества произошла реабилитация благодаря спасению корабля — Вознесения — на котором находился весь Совет, а добровольцев, желающих следить за правопорядком, любители строгой буквы закона уважали и ценили по умолчанию, несмотря на вид и прошлые распри. Очевидно, стремительно возросшая популярность героя человечества сыграла свою роль. Итог: в главном центре правопорядка галактической столицы людей и турианцев стало примерно поровну всего за каких-то пару лет. Как бы Удина того не жаждал, а обычные ребята (вне зависимости от вида) очень любят Шепард, и любовь эта, очевидно, с годами никуда не пропала. Закончив со всеми трогательными приветствиями, Андерсон сразу перешёл к делу — в обход Советника Удины собрал дистанционное собрание главных членов Совета, чтобы поднять вопрос о статусе коммандера Шепард. Члены Совета собственной персоной, в виде помигивающих голограмм, долго выказывали свою обеспокоенность выбором националистически настроенных частников, к которым Шепард присоединилась. Та в свою очередь заверила их в верности идеалам служения галактики, предоставив скупые доказательства того, что на человечество ведётся беспрецедентная атака, организованная необычным врагом. И те — пусть турианский Советник и выказал своё фи — восстановили её в должности. Это тоже вызвало ряд вопросов в голове Вакариана. Они, без намёка на ответы, тяжёлым грузом зависли в пространстве между ушей. Почему Совет восстановил её так быстро? Почему даже не уточнили, где она была всё это время? Может, происходит что-то ещё, кроме атак на человеческие колонии? А может, они что-то знают про её воскрешение? А может, даже приложили к этому руку? Для подобного статуса недостаточно одной только благодарности за спасённые жизни. По какой причине они могут быть уверенны, что Шепард за время своей «пропажи» не изменила своим целям, не стала вражеским шпионом? Так же странно, как атакованный отряд перед самым появлением Гарруса. Одна громадная цепь событий, в которой не хватает важных деталей, чтобы увидеть её целиком. Стоило голограммам выключиться, как Шепард произнесла: — Ну и влетит же тебе от Удины за своеволие. — Его пыл слегка поумерился после того раза, когда я помог тебе угнать Нормандию. Наверно, до сих пор помнит хук с правой, — мечтательно произнёс Андерсон, и Шепард улыбнулась приятному воспоминанию ночи, которая вполне могла обернуться трагедией для всей её команды. Угнать стелс-фрегат! У Совета были все основания не поверить в заверения коммандера о скорой атаке противника, доказательств было недостаточно, и основные — лишь её слова. Спустя сутки Жнец всё же явился, похоронив под собой семнадцать жилых кварталов, и превратился во вполне весомое подтверждение того факта, что к словам Шепард всё-таки стоит прислушиваться. Улыбка быстро ушла с лица. Шепард тихо проговорила, будто заведомо знала и опасалась ответа: — Полетели со мной, Андерсон. Как в старые времена. Мне нужен свой человек. Вакансия первого помощника свободна. — Я не могу, Шепард… — она опустила голову, качнула головой и хмыкнула. — Наивно было предлагать. — Думаешь, это из-за недоверия к тебе? Это не так. — Нет. Думаю, нельзя терять в этом муравейнике своего человека, который при необходимости сможет дать в челюсть какому-нибудь высокопоставленному хрену, если тот попытается вставить мне палки в колёса. Это твой кофе? — Шепард кивнула на чашку у балконной перегородки. — Да, — она обхватила чашку руками и сделала пару глотков. Облокотившись о перегородку лоджии, Шепард уставилась на пролетающие мимо Президиума аэрокары. На имитацию безоблачного неба и реки с зелёными берегами. Как красиво и умиротворяюще. Как фальшиво. Андерсон присмотрелся к ней, чересчур хмурой и напряжённой, и спросил: — Думаешь, не управляет ли тобой и твоими решениями третье лицо? — Ага. Немного думаю. Самую малость. Ты слышал что-то про возвращение с того света? — Выяснил, что были некоторые наработки одного научного отдела. У них получилось оживить парочку примитивных животных. — Проект закрыли? — Да. — Почему? — Вмешался комитет этики. Что-то там, противоречащее нормам морали. — Чьи это были работы? — Наши. Финансировались одним магнатом. Может, они и продвинулись в этих экспериментах, но общественность об этом уже не узнает. Часть научных сотрудников той ячейки сейчас работает в Цербере. — Кто бы сомневался, — буркнула Шепард, вновь отпив кофе. Гаррус попробовал сесть в кресло у журнального столика, но ноги требовали движения — поэтому, быстро поднявшись, он принялся вновь расхаживать по кабинету, выгоняя ораву ненужных мыслей в попытке перевести всю свою концентрацию на Шепард. Как она сказала? Я вынуждена просить тебя о постоянном сопровождении. Потому что ты знаешь меня, знаешь мои привычки, и если… Неважно, что там «и если», важно только, что теперь Гаррус действительно приглядывался к ней с особой внимательностью, будто пытаясь найти следы хоть чьего-то постороннего влияния. Вместо этого только убеждаясь в том, что несвойственные ей поведенческие особенности вызваны исключительно крайним замешательством. Как если бы раньше она окружала себя невидимой бронёй, а теперь от этой брони остались обугленные ошмётки, мешающиеся под ногами. — Я вижу тебя, Шепард, — вдруг сказал Андерсон. — Это ты. И… — Везёт. Я себя в зеркале-то не особо узнаю, — она усмехнулась, будто смешно пошутила. Но Андерсен мягко улыбнулся, так, будто знал, что за напускной весёлостью скрывается великая внутренняя трагедия. — Поставить пару новых боевых шрамов — и всё встанет на свои места, — подошёл он поближе. — Полагаю, в этом есть доля правды. — Хотел бы я всё бросить и рвануть с тобой. Я… чёрт. — Что? — Да это. Всё! — махнув рукой в сторону Президиума, Андерсон поджал губы. — Такая гигантская структура, в которую вплетены десятки отдельных государств и конгломератов не может изменяться быстро, как бы я ни старался. Всё вокруг — как медленно разгоняющийся каток, и толкать его, не видя никаких результатов… знала бы ты, как это выматывает. Ловлю себя на мысли, что от этого медленного потока политической возни, результаты которой будут видны только через года! Года, девочка! В общем… сложно оставаться здесь, особенно когда ты зовёшь. Не провоцируй меня всё бросить, Джейн, — серьёзно заключил Андерсон. — Не дай бог соглашусь. — Ха. Ладно, сиди уж. Толкай свои катки. Просто… стоит разок умереть, и всё меняется, — проговорила Шепард с несвойственной серьёзностью. Затем сдула прядь со лба, и добавила на выдохе. — Знала, что не надо было звать. Глупая была просьба. — Поделись, какое знание приходит вместе со смертью? — Ну. Понимаешь. Мне было безразлично, кто меня окружает. Ранги, звания, подчинённые. А сейчас… не знаю. Будто я… откладывала всё на потом, Андерсон. Но шутка в том, что нет никакого потом. И не было никогда. Дэвид Андерсон немного помолчал, разглядывая жужжащий поток аэрокаров, и произнёс вкрадчиво, почти шёпотом: — Шепард, когда узнал, что ты… что мой самый большой кошмар воплотился в жизнь… — Ой, пожалуйста… — взмолилась она. — Ладно-ладно, — Адмирал поднял руки в сдающемся жесте. — Просто… когда будет тяжело — помни, в галактике есть человек, который не может уснуть, мучаясь мыслями, вернёшься ли ты с очередной заварушки. И я такой не один. Не забывай об этом. — Спасибо. Это важно, — она хмыкнула и добавила тихо, глядя на аэрошоссе в самом верху внушительного отсека, под искусственным небом. — Вдруг. Стало. Хм. Теперь. — Тебе нужно набрать в команду своих людей. — У меня есть Джокер. Он следит за одной из важнейших составляющих — кораблём, — Шепард подобралась, повернулась к Дэвиду, — есть Чаквас, которая снабжает меня информацией о членах экипажа. Есть наёмник, Заид. Его рано вносить в список своих, но у нас прямо-таки неплохо налаживается контакт. И, конечно, Гаррус, — произнесла Шепард, и что-то, как только о нём вспомнили, незамедлительно зачесалось под пластинами. Она оглянула кабинет в поисках своего тихого и незаметного напарника, нашла его, вытянутого по струнке возле украшенной наградами стены позади рабочего стола. Стоило им пересечься взглядом, Гаррус тут же кивнул. — У него самое важное задание, — произнесла Шепард, коротко и невесело улыбнувшись. — Следить за мной на всех вылазках. И не только за моим здравием, но и за поступками. — Отличное начало. Тебе также не помешают свои инженеры, которые смогут контролировать внутренние системы корабля. Свои диспетчеры, свои… — Я звала Адамса. Он отказался. — Адамс чёртов фанатик, его преданность Альянсу… — Дэвид махнул рукой. — Кто-то более гибкий разумом. Могу подкинуть варианты. У меня есть те, на кого можно положиться. — Давай. Я подумаю. Андерсон вновь обнял Шепард, обхватив плечи. Она сомкнула руки на его спине и попыталась зарыться лицом в плечо. Последнее, что Гаррус увидел, прежде чем отвернуться — как рука адмирала поглаживает её спину. Немного неуютно быть свидетелем чего-то слишком личного, куда интереснее разглядывать награды. Здесь был и орден мужества за войну первого контакта, и медаль за прохождение самой суровой человеческой программы обучения — N7, и поблёскивающая синевой в преломлении света медаль битвы за Цитадель. Он обернулся к лоджии, чтобы проверить, не пора ли идти, но Андерсон и Шепард продолжали обниматься, словно весь мир подождёт. Конечно, Гаррус, как и каждый член полевой команды, знал, что Шепард и Андерсон близки, но полагал, что в исключительно наставническом ключе. Сейчас происходящее смахивало на нечто глубоко семейное… Он не мог винить Андерсона в нарушении всех норм субординации. Шепард нуждалась в чём-то подобном, и после всего, что с ней случилось — это закономерно. Глянув на них третий раз, Гаррус застал нужный момент, и заблаговременно двинулся к двери. Андерсон и Шепард отодвинулись друг от друга, оба неловко переступили с ноги на ногу. И следом Шепард в более привычном жесте протянула руку. Андерсон крепко пожал её, возвращая приличие коммуникации военнообязанных на свои места. И сразу поспешил нарушить: — Не забывай о тех, кто дорожит тобой, Шепард. — Никогда, — со всей серьёзностью пообещала Шепард. Они вышли. # — Ну что, бывший офицер Вакариан? Напомни мне, что за болотистую жижу пьют турианцы? — распираемая энергией протараторила Шепард, ловко снуя между людьми широкой улицы Президиума. — Болотистую… ты о чём? — Ты иногда пил вонючую бурду, из-за которой Эшли потом всю кухню продувала. — А. Антч, — понял Гаррус. — Что это? — Аналог вашего чая. — Какой он? — Вкусный. — Давай подробнее. Или мне придётся вытаскивать из тебя слова клещами? Можем поговорить об этой туче, — она кивнула чуть выше головы Гарруса, и тот поднял голову вверх, проверяя, что она там увидела. Шепард мягко посмеялась. — Какой тучи? — Которая следует за тобой с момента разговора в аэрокаре. Или рассказывай, почему такой хмурый, или давай про свою болотистую бурду. — А. Хах. Ну. Антч пряный, душистый, согревающий. С лёгкими перечными нотками. На моей родине его предпочитают не только в качестве напитка для повседневного употребления, но и для лечения лёгких иммунных заболеваний. — Значит, антч. Пошли в… где он продаётся? Гаррус кивнул в сторону ближайшего межвидового фастфуда. — Везде. # Шепард села за столик первой попавшейся забегаловки Цитадели, Гаррус расположился напротив. Отсутствие оружия заставляло чаще обычного оглядываться по сторонам, в параноидальном ожидании внезапного нападения. В совершенно привычной, отточенной до рефлекса манере он оглядел помещение взглядом, приметив запасные выходы и удобные места для предполагаемой огневой позиции. Новые правила безопасности Цитадели запрещали проносить на станцию оружие даже Спектрам и их командам. Гаррус лучше прочих знал, что это — весьма абсурдное нововведение. Те, кто не чист на руку, всегда найдёт способы пронести сюда предмет, способный к пальбе. А та же Шепард, например, не может пойти наперекор решению Совета и дискредитировать своё подразделение, из-за чего для самозащиты в доступности остаётся только биотика и сподручные предметы. Ну и глупость. Три выхода, удобная и крепкая барная стойка, панорамные окна, которые без проблем удастся разбить при необходимости. Они оба в той же отточенной манере, свойственной специалистам их стези, выбрали место в отдалении, в углу, с которого удобно не только видеть всех посетителей, но и контролировать фланги. Пока Гаррус разглядывал помещение, Шепард разглядывала его броню. Исчерченную трещинами почти по всему периметру торса; под шейным отделом и вовсе отсутствовала внушительная деталь, защищающая грудину. Заметив её взгляд, Гаррус поёрзал на стуле, и в остром приступе перфекционизма принялся поправлять салфетницу так, чтобы она стояла строго параллельно краю стола. — Чай с лимоном и имбирём, — произнесла Шепард, когда к столику приблизился официант. — Земной сезонный салат. И натуральное мясо с рисовой лапшой. Тебе? Гаррус поднял взгляд на подошедшего саларианца и почувствовал, что уже давно серьёзно голоден. — Антч. Красный. Двойной турианский ланч. Всё. — Напитки сразу? — Нет, — синхронно ответили Гаррус и Шепард. Саларианец кивнул и засеменил на кухню. А Шепард вновь с детективной внимательностью уставилась на его броню. И без осуждающих взглядов он знал: желание носить именно эту броню — не попахивает рациональностью даже на долю. Всю последнюю неделю, между калибровкой систем вооружения и оздоровительными упражнениями, он отчищал её от копоти, крови и грязи в сколах. Педантично поправлял всю электронику, обновлял внутренние системы, а некоторые даже собирал заново. Никакой вменяемой причины не покупать новую броню — не находилось. Тратить столько сил на восстановление старой — тоже. Однако вот он, в ней, и менять её не собирался. Она защищала его при атаке на Цитадель, была с ним в ночь, когда осколки Нормандии разрезали небеса Алкеры, и, конечно же, в день гибели его отряда. А после и вовсе спасла от летящей в лицо ракеты. Плотно прикипел к ней за годы работы, но и эта истина не несла в себе достаточной причины. Следы от ракеты и пулемёта, едва не оборвавшие жизнь — живое напоминание о его ребятах. Будто если Гаррус поменяет её, то притянет пору, когда надо будет забыть об этом этапе и идти дальше. Забывать он не готов. — На новой Нормандии нехватка разнообразия твоего рациона, так? — непринуждённо спросила Шепард. — Пайки всегда быстро приедаются, — на выдохе ответил Гаррус, оставил салфетницу и склянки специй в покое, сцепил руки перед собой и добавил: — Даже вкусные. Впрочем, чаще они безвкусные. — Я скажу, чтобы… — Не стоит, Шепард. Я не жалуюсь. Она изогнула бровь, разглядывая напарника. Хотела было выпалить что-то резкое, но передумала и лишь усмехнулась, сдунув прядку со лба. Подумать только. Неужели, она правда была мертва? Прям по-настоящему? И когда только он устанет задаваться этим вопросом? — Есть у меня ощущение, Гаррус, будто ты не будешь жаловаться, даже если я засуну тебя в собачью будку и назову это твоей каютой. Даже если придётся делить её с блохастой псиной. — Ха. Возможно. — Наказываешь себя за что-то? — А ты всё так же в лоб? — Ну… такова моя природа, — Шепард повела плечами. — Не терплю ходить вокруг да около. — Потрясающая черта. Вызывает уважение. — Было бы здорово, если бы можно было спасаться комплиментами от нелёгких разговоров, правда? — Может, для разнообразия притворимся, что можно? — спросил Гаррус, всем своим видом показывая, что говорить на эту тему он пока не готов. — Ладно, — Шепард приподняла ладони, демонстрируя, что данная история на ближайшее время — табу. — Тогда давай поговорим о другом, — Гаррус собирался было ещё раз картинно вздохнуть, но коммандер удивила его, не затронув никакую из осточертевших мыслей, что словно сотни маленьких ядовитых дротиков вонзаются в сознание, вызывая фантомный зуд во всём теле. — Ты знал, что каждый разумный вид способен плакать? — Даже элкоры? — недоверчиво спросил Гаррус. Тучный, неповоротливый, подобный огромному говорящему булыжнику народ, выходец из мира с повышенной гравитацией. Их можно сравнить со слонами — ничего гуманоидного. Массивные создания на четырёх мускулистых ногах. Без привычного рта, пальцев или даже фигуры. — И они тоже. Забавно, да? — Гаррус пожал плечами. — Развитие каждого известного нам вида строится на социальной составляющей. — И слёзы — часть социального развития? — спросил он. — Да. Слёзы — исключительно коммуникативная функция, способная передать психоэмоциональное состояние, на котором всё держится. Иной практической цели у слёз нет. Нам буквально неизвестен ни один современный вид, вышедший в космос, который не умел бы рыдать. Ты вот когда последний раз плакал? — Пару лет назад, — задумчиво проговорил он, глянув на потолок. — Когда узнал кое-что… о близком родственнике. — И как, слёзы помогли тебе наладить социальный контакт с кем-то рядом? — Нет. Зато нос забился, дышать стало трудно и обзор ухудшился. — Вот-вот. Сомнительные плюсы, да? — Да. Весьма странная плата за развитие. Шепард не переставала смотреть на него с такой внимательностью, будто в зрачки встроен сканер, и она деталь за деталью просвечивает его насквозь. Гаррус опять поправил уже поправленные специи, почесал ладони, поразглядывал зал. Под её взглядом — неуютно, будто он скрывает какую-то архиважную информацию от всезнающего копа. Выдерживать его — та ещё задачка, и как только он уже задумался о том, что вариант ненадолго отлучиться в уборную — рабочий, в зале наконец появился официант с их заказом. Вскрыв упаковку с палочками, Шепард уместила их между пальцами и начала мастерски орудовать ими, поглощая пропитанную соусом лапшу. Гаррус тоже углубился в поглощение пищи. Хоть вид блюда, как и запах, был отменный — вкуса вовсе не ощущалось, будто напрочь отмерли рецепторы. Шепард отвлеклась от ковыряния палочками в упаковке и посмотрела на него серьёзно. — Как думаешь, почему королева пиратов лично не занялась тобой? Странно, что ты так долго наводил «порядок» на её станции, а Ария и глазом не повела. — Не имею понятия. Думаю, каким-то образом происходящее могло приносить ей выгоду. А может ждала подходящего момента, чтобы укрепить свой авторитет убийством самого опасного головореза Омеги. — Весьма вероятно. Ты хотел её убить? — Это… нереально в тех условиях. — Не ответ на мой вопрос. Она была в списке твоих целей? — Конечно. Шепард кивнула, и продолжила кушать. Разобравшись с едой значительно быстрее коммандера, Гаррус сделал глоток принесённого антча. Несколько длинных закрученных листьев просочились сквозь сеточку и прилипли к языку. В любое другое время листок вызвал бы неприятие, но сейчас, этот вкус… приятный вкус острых пряностей прямиком из детства. Вкус дома и завтраков, разделённый с мамой, когда перед новым суетным днём можно замереть на мгновение — и мир вокруг замирал вместе с ними. Они пили антч на кухне, пока за окном, отражаясь от окон пирамиды мегаполиса, поднималась родная звезда, озаряя своим теплом пространство между ними. Мама могла разбавить тишину короткой историей, или посоветовать, чем следует заняться в ближайшее время, если это выходной. Или — и младший Вакариан любил это больше прочего — советовала, какие книги прочесть, и про каких отважных героев стоит узнать! Когда он стал взрослее, к их уединённому ритуалу добавилось ещё одно короткое, но важное действие. Уходя с кухни, он украдкой касался плеча своей мамы и легонько его сжимал. А та наклоняла голову к его руке и коротко улыбалась. Уже давно путь домой — закрыт. Воспоминания — буквально эхо прошлой жизни. Будто такого тепла и света он больше не заслуживает. Антч вдруг стал горчить. Когда от салата и лапши ничего не осталось, и над сочным куском мяса завис нож, Гаррус приметил движение у главного входа в забегаловку. Сквозь панорамное окно женщина с любопытством разглядывала помещение, и остановила взор на их компании. Когда коммандер принялась жевать стейк с отражением наивысшего блаженства на лице, через порог переступила тонкая дама в длинном деловом платье: аккуратная круглая камера висела за её плечом и двигалась в воздухе за хозяйкой, будто привязанная на поводок. Женщина явно не собиралась знакомиться с ассортиментом забегаловки, она выцепила Шепард из массы народа, и уверенно двигалась к ней. — Шепард, гости, — проговорил Гаррус тихо. Коммандер оглянулась на стремительно приближающегося человека, выплюнула кусок мяса обратно на тарелку, процедила сквозь зубы «твою-мать», вытерла руки о салфетку и поднялась, до поразительной прямоты выровняв осанку. Гаррус последовал её примеру и тоже поднялся. — Коммандер Шепард! Калисса Бинт Синан аль-Джилани, — представилась женщина. — репортёр Вестерландских новостей. Я брала у вас интервью два года назад, когда вы получили должность Спектра. Тогда вы… очень хорошо изложили своё виденье ситуации на камеру. Люди хотят знать вашу историю. Найдётся минутка? — Хм. Хорошо помню то интервью. Вы пытались выставить моё вступление в должность так, будто я продала Землю Совету. — Но вам удалось доказать мою неправоту, — быстро протараторила женщина, напрочь исключая из своей манеры общения намёк на приветливые нотки. Скорость речи, мимика и жесты — ледяные, отталкивающие. Камера за её спиной уже записывает, Гаррус понял это по тускло мигающей красной лампочке, о чём сразу же предупредил Шепард взглядом. — Теперь, когда вы снова здесь, — продолжила репортёрша, — я просто хочу сделать свою работу. — Не дождавшись ответа, женщина включила слепящий свет на камере, от чего Шепард поморщилась. Девушка начала говорить: — Источники утверждают, что вы были в центре Президиума во время сражения за Цитадель. Справедливо будет сказать, что ход битвы зависел от ваших решений. Если это правда, то вы отдали адмиралу Хаккету приказ — помочь судьбе дредноута «Вознесение». Помощь кораблю Совета стоила нам сотен человеческих жизней и обеспечила доминирование Совета в мирах Цитадели. — вопроса не последовало, но девушка смолкла, очевидно, в ожидании ответа. Гаррус даже думать над её словами не пытался. Лишь ощутил яркую вспышку гнева за несправедливые обвинения. Сначала эта дрянь из хреновой редакции пыталась обвинить Шепард в измене человечеству, теперь… видно, курс своих домыслов она менять не собиралась. Коммандер с силой сжала челюсть, втянула воздух носом и сказала твёрдо, но беззлобно, напрочь игнорируя попытки вывести её на эмоции. — Турианцы потеряли в той битве двадцать крейсеров, каждый из которых имел экипаж от тридцати единиц личного состава. Корабль Совета, который нам удалось спасти, вмещал в себя свыше десяти тысяч. — Турианские потери не волнуют нашу аудиторию, но человеческие… — попыталась перебить Калисса, но Шепард продолжила с той же твёрдостью, подобно гружёному товарняку на полной скорости. — Человечество в той битве потеряло восемь крейсеров. Шэньян, Эмден, Джакарта, Каир, Сеул, Кейптаун, Варшава, Мадрид. И да, я помню их все, — отчеканила она. — Каждый в пятом флоте — герой. Альянс должен им медали. А Совет должен им гораздо большее. И вы — тоже, — на этом Шепард обернулась на недоеденное мясо, мотнула головой и пошла к выходу, огибая репортёршу с её вездесущей, слепящей камерой. Уходя следом, Гаррус услышал: — Коммандер Шепард, первый человек Спектр. Герой битвы за Цитадель. Проверьте видео, записали? То, что надо. # Несмотря на длинные ноги, Гаррусу пришлось поднапрячься, чтобы сровняться с Шепард. Она уверенно топала вдоль длинной площади, углядела впереди новое скопление народа рядом с панорамной площадкой, и резко свернула к лестницам. Несколько пролётов вниз, и новый внезапный поворот вывел их на узенькую аллею с памятниками десятку исторических личностей. Оглянувшись по сторонам, Шепард развернулась к лестницам, и опять засеменила вниз. На третьем пролёте Гаррус всё же решил уточнить: — Шепард, куда мы идём? — Без понятия, — остановилась она, отошла от перил в уголок и выдохнула. — Наверно, я убегаю от желания разбить ей лицо прям на камеру. — От такого их просмотры точно взлетят вверх, — заметил Гаррус. — Да уж, — безрадостно отозвалась Шепард. Сделав пару шагов из стороны в сторону, она глубоко вдохнула, убрала все мешающиеся волосы к затылку и растёрла лицо. — Ужас, как она меня разозлила! — Ты ведь понимаешь, что её посыл смехотворен для большего числа… — Нет, ты не понял! То есть, это меня не волнует… нет, — Шепард подняла ладонь, дала себе немного времени на формулировку, и произнесла: — плевать на посыл и всех, кто в него верит. Она хотела вывести меня на эмоции, чтобы получить кадры получше, и у неё это почти получилось. Понимаешь? Получилось! — Да, но правдой здесь и не пахнет… — Нет же, — процедила она терпеливо. — Меня не волнует правда. Меня волнует только, что какая-то зараза из жёлтой газетёнки почти выбила меня из колеи, — с обидой произнесла она. Подарив перилам короткий взгляд, Шепард отступила к стене и опёрлась о неё. — Мне не понравились не её слова. Что на них злиться? Это её паршивая работа, как и моя паршивая работа, или твоя, или того официанта. Моя реакция. Ты видел? Клянусь, я была в миллиметре от того, чтобы её стукнуть. Что это вообще было? Гаррус понял и замолк. Хотел было подбодрить, но понятия не имел, как? Слишком много мыслей взвились в голове одномоментно. Дело в том, что после своего «воскрешения» на операционном столе Цербера, она стала психически уязвимее и не может с этим свыкнуться? Или в том, что это настолько несвойственная для неё реакция, что заставляет волноваться «где я, а где собранная Цербером чертовщина?». Он был уверен, что дело в эмоциональной нестабильности, но не был уверен, каким образом можно это донести. — Ладно, пошли, — в полной готовности выдохнула Шепард, оттолкнувшись от стены. — Пока инженеры разбираются с накладными, давай поищем нормального поставщика оружия. — Ты в порядке? — В полном. Давай, ходячий турианский навигатор. Куда нам? — от былой тревожности в голосе не осталось и следа. — Ну… — сглотнул Гаррус. — Ты снова Спектр, Шепард. Можно посмотреть ваш арсенал. Многие считают его лучшим оружием в галактике. — Ты просто хочешь новую снайперскую винтовку, верно? Помню, читала про неё. Здоровенная. Вдова называется, да? Она наверно весит, как я. — Высотой она тоже с тебя, — усмехнулся Гаррус, а перед глазами невольно встал разговор Шепард с Андерсеном. «Раньше меня это не волновало, а теперь…». Что теперь её волнует? Он так и не решился спросить.