VII Франклин

Несмотря на множество задач, что окружали его подобно сахарной пудре, прилипшей к свежеиспечённому пончику, все мысли Гарруса упрямо захватывала одна-единственная особа. Он безуспешно пытался не размышлять о новоявленной… проблеме, то и дело обнаруживая себя в очередном витке навязчивых фантазий. День за днём — за калибровкой оружия, едой, совещаниями, тренировками, модернизацией систем вместе с Мордином — его глупое сознание снова и снова умудрялось тонуть в воспоминаниях той ночи. Как её дыхание щекотало шею, как её руки лежали на нём так просто, непривычно и в то же время — будто всегда там и должны были быть… К концу четвёртого дня после Омеги Гаррус в сердцах приказал себе наконец перестать! Иначе — невозможно. И тут же поймал себя на мысли пригласить её сыграть в шахматы. Почему бы и нет? Или в карты? Или просто зайти в первую попавшуюся забегаловку на Цитадели? Остановись, чёрт тебя подери! Звать коммандера на свидание, совсем ополоумел?! Любое обычное предложение, которое он спокойно мог преподнести Шепард ещё неделю назад — предложить вместе почистить оружие, болтая обо всём на свете до самого отбоя — теперь казалось рискованным предприятием, на которое страшновато даже получить ответ. Вся его уверенность куда-то испарилась, даже для самых безобидных, дружеских жестов. И сама Шепард заходить неожиданно перестала, а идти самому, навязываться… кому это надо? Мне? Кажется, мне. Всё это порядком ужасало. Однажды они столкнулись на общем ужине — по счастливому (или роковому) совпадению Гаррус выбрался из своей берлоги как раз в это же время. Они сидели по разные стороны стола, и он ничего не мог с собой поделать — то и дело поглядывал на неё украдкой, как одержимый, и бесился от яркого, живого воспоминания: её дыхание на своей шее, пока он втягивал носом этот сводящий с ума запах её волос, которым не смог бы насытиться и за… …за целую жизнь? Что за чушь, Вакариан! Хватит об этом думать! — яростно умолял он собственный мозг, в шоке от простого факта, что больше не контролирует мысли. Есть было невозможно. Шепард на другом конце стола вдруг поймала его взгляд и, как ему показалось, ехидно улыбнулась, пока её глаза яростной смеси охры и свежескошенной травы сверкнули так ярко и недвусмысленно. А вдруг она тоже об этом думает?! ДУХИ! Ноги сами подняли его из-за стола. Испепеляющим взглядом окинув недоеденную порцию, он выдавил: — Кхм… Лучше, чем в прошлый раз, Руперт. Уже почти съедобно. — В академии кулинарии для инопланетян не преподавали, — добродушно пожал плечами кок. — Но ты всё же старайся, — беззаботно вставила Шепард, попивая чай. — Этот парень нужен мне сытым и здоровым. — И весело подмигнула Гаррусу. В ответ Гаррус лишь едва кивнул и направился в свой отсек. Туда, где безопасно, и никто не сверлит… этим взглядом. От которого потеют ладони. — Какой кошмар… — прошептал Гаррус, едва двери закрылись. Он с силой растёр лицо, будто мог стереть и навязчивые мысли — безуспешно. — Какой кошмар… — обречённо повторил он и опустился на ящик с деталями для модернизации системы наведения. Сердце колотилось, словно он только что бежал стометровку, а не сидел в столовой, случайно встретившись с ней глазами. — Вам нужна помощь? — поинтересовалась СУЗИ. — Мягкие стены и трёхразовое питание, — выдохнул Гаррус. — И смирительная рубашка? — Ага. И эти… таблетки… — Нейролептики? — подсказала СУЗИ. — Это они подавляют мозговую активность? — В том числе. — Тогда — да. — Могу я поинтересоваться причиной вашего состояния? — Просто… нехорошо мне что-то… — Гаррус запнулся, поняв, что втянут в обсуждение с искусственным интеллектом Цербера. — Забудь, Сузи. Всё в порядке. — Хм, — после короткой паузы её голос прозвучал ровно: — Дело в том, что вы не единственный член экипажа, выразивший желание пройти обследование в отделении психоневрологии. Возможно, на Нормандии начинается коллективный психоз, и мне следует проявить бдительность. — Вряд ли кто-то свихнулся по той же причине, что и я, — буркнул Гаррус и тут же задумался: а почему, собственно? Шепард — женщина более чем примечательная. Наверняка он не один теряет голову в её присутствии. А вдруг… Сузи говорит о ней? Смешно. Очень смешно. Обхохотаться. Но… а вдруг? — Сузи, а кто ещё? — Я не могу разглашать информацию, переданную мне в условиях конфиденциальности. Извините, офицер. — Я бывший офицер, — машинально поправил Гаррус. — Хорошо. Буду называть вас — «бывший офицер Вакариан». — Называй меня просто по имени. — Мне нравится называть вас бывшим офицером. Люблю принижать органиков, — Гаррус застыл, уставившись на интерком, пытаясь понять, не показалось ли ему. Как вообще на такое реагировать? — Это была шутка, — добавил ровный синтетический голос. — А, — мандибулы сами собой раскрылись в улыбке. — Неплохо, Сузи. — Спасибо, Гаррус. # Дни текли размеренно, плавно. Большую часть времени Гаррус ломал голову над тем, каким образом увеличить урон стандартного рельсового орудия, пока не встретил в столовой Мордина, спросившего, чем таким офицер занят за дверьми отсека батарей, что кроме как на заданиях о нём и не слышно. — Откалибровал орудие, — коротко ответил Гаррус. — Вы, похоже, не удовлетворены, — заметил Мордин. — Недоволен показателями. — Почему? — Если кратко — Нормандия не создавалась для серьёзного боя. — Верно, стелс-фрегат! — с восхищением заявил саларианец. — Секретные операции под носом врага. — Да. Она имеет… хорошее вооружение. Передовое для своего класса. Но недостаточное для активного боя, — по взгляду Гаррус понял, что Мордин ждёт продолжения. Он прочистил горло и продолжил: — никто не ожидал, что по какой-то причине Нормандия столкнётся с прямой атакой. И даже когда она случилась, мы умудрялись отстреливаться. Вернее, пытались… Но как, если у нас всего два вектора атаки, требующих ювелирного маневрирования?.. Ладно, это особенность конструкции. Но урон, неспособный с первого залпа пробить плотный кинетический барьер? Один выстрел — раз в восемь секунд. Восемь! Катастрофически много. Получается, для борьбы против серьёзного противника, — такого, как корабль, уничтоживший СР-1, — нам нужно: а) маневрировать подобно беспилотнику; бэ) брать определённый угол атаки, как истребителю; вэ) продержаться — в идеальной картине мира — двадцать секунд лоб в лоб, а не в идеальной и все сорок, а то и больше, как крейсеру. И это только чтобы пробить барьер, а не уничтожить цель. Мордин кивал, подтверждая, что внимательно слушает. — Я откалибровал систему, сократил интервал почти на секунду. На 0.894. Немного пожертвовал мощностью заряда, но в общей картине это не критично. — Гаррус заговорил быстрее, увлекаемый темой. — Если нам пришлось драться один раз, будет и второй. И я не понимаю, как сделать из того, что есть, нечто по-настоящему грозное. — Да, — произнёс Мордин медленнее, чем говорил обычно. — Вы во всём правы. Рельсовое орудие эффективно для внезапной атаки по слабым целям. Жаль, нет времени на переделку всей системы вооружения… — он отпил из чашки зеленоватый бульон и вдруг спросил: — впрочем, а почему его нет? Гаррус замер. Мысль оформилась раньше, чем он успел её осмыслить. Он подскочил со стула и рванул к лифту. Позабыв обо всех переживаниях, глупых юношеских фантазиях и несуразностях, преследовавших его по пятам каждое мгновение, не занятое работой, он оказался у двери в каюту капитана и уже нажимал на кнопку вызова, окрылённый идеей. Дверь открылась. Шепард, в простых штанах и майке, усеянной каплями воды, добродушно улыбнулась. — Ого. Вакариан! Я уж думала, ты сбежал на какой-нибудь стоянке. — Я… кхм… — он сглотнул, несуразно улыбнувшись в ответ на шутку. В нос ударил тот самый запах, воспоминание о котором сводило с ума, стоило улечься на подушку и закрыть глаза. Поняв, что капли на майке — это следы от мокрых волос, закрученных в маленькие естественные спиральки на плечах, усеянных рыжими маленькими точками, по какой-то причине он жутко смутился и напрочь позабыл, зачем сюда явился. — Ты что-то хотел? — спросила Шепард. Рыжие, рыжие точки на плечах. Словно тёплый песок. — Да, я… Говорил с Мордином и… Слушай, мы ведь никуда не спешим? — Кто — мы? — спросила Шепард, прищурившись. — Мы, — многозначительно ответил Гаррус и глянул по сторонам. — Нормандия. Пока стоим на месте? — Постоянно перемещаясь, — подтвердила Шепард. — Если ты спрашиваешь, есть ли продвижения по основной задаче, ответ — нет. — Здорово. Тогда у меня идея. В общем… кхм… — он попытался обуздать собственную речь, чтобы сложилось более-менее складное предложение, но вместо этого пригляделся к синяку на скуле и задумался, а как давно они вообще пересекались? — Ты выходила куда-то без меня? — спросил он быстрее, чем подумал. — Да, — подтвердила Шепард, медленно кивнув, и чётко, плавно проговорила, словно пребывала в беседе с умственно отсталым: — помнишь, новый член экипажа? Касуми Гото. Ходит тут…иногда. Такая темноволосая, всегда в капюшоне… Я вас ещё знакомила. — Да. А синяк откуда? — Неудачно перемахнула через балкон. Или это от взрыва летуна. Не помню, Гаррус. Они замолчали, глядя друг на друга. Шепард улыбалась, словно наблюдала за чертовски забавным зрелищем. Духи, да что ты такое несёшь?! — взревел внутренний голос, и Гаррус переступил с ноги на ногу. — Перейдём к делу? — предложила Шепард, когда пауза уж очень растянулась. — Да. Итак. После Цитадели, Жнеца и всего остального, турианское бюро технологической разведки разработало «Таникс». Это — уменьшенная версия орудия Жнеца. Его главная особенность в том, что… его заряд — расплавленное железо, уран и вольфрам, удержанный электромагнитным полем из ядра нулевого элемента. Понимаешь? — В общих чертах, — кивнула Шепард. — Струя жидкого металла, разогнанная до скорости, близкой в световой. Это, чёрт! — едва не подпрыгнул он. — Бронебойный конус чудовищной температуры и кинетической энергии! Способный стрелять раз в пять секунд, в пять! Почти в два раза больше, чем рельсовое орудие Нормандии! — Круто! — восторженно отозвалась Шепард, подхватывая его энтузиазм. — Ты пришёл похвастаться?! — Да нет же! Мы можем дать нашему фрегату орудие крейсера! Шепард наконец поняла, о чём говорит Гаррус — улыбка сошла с её лица, в глазах заиграл опасный огонь. — С таким орудием следующему, кто захочет нас разбить, придётся очень постараться. — Именно. — Что нужно, чтобы перекроить вооружение? — Нужна верфь, готовая принять судно Цербера. Думаю, если ты обратишься к нашему покровителю, у него найдётся своя. Схемы я… найду. Подстрою под наши особенности. Ресурсы. Пока не знаю, получится ли сделать сплавы на заказ, или придётся что-то думать самим… — У Призрака есть всё, — сказала Шепард. — Передам ему и свяжу тебя с его техниками. Пока разберись со всеми схемами, ладно? — Да, — отлегло от сердца. Радостное волнение поселилось под пластинами. — На будущее. Гаррус. Приходишь и говоришь: есть мысль, как модернизировать корабль. Нужно то и то. А не вот это всё… Что это было вообще? — Да, я… — Гаррус почесал шею, снова переступив с ноги на ногу. — Тебе нужно чаще выходить из отсека в люди, а то говорить разучишься. Или ты так тушуешься только со мной? — она вдруг непривычно улыбнулась, легко и фривольно, от чего органы поспешили сделать невразумительный кульбит, будто он шёл-шёл по улице, и внезапно провалился в пропасть. К счастью, Шепард продолжила, даже не заметив, что Вакариан лишился дара речи. — Идея отличная. Мне нравится. Будем зубастые, да? — Гаррус кивнул. — Это всё, что ты хотел? — Да. — Что ж. Тогда пока, Вакариан. Было приятно тебя видеть. — Взаимно. Кхм. Пока, Шепард, — он сделал шаг назад, и дверь в каюту закрылась. Всю следующую неделю он безвылазно корпел над схемами, подлаживая систему «Таникса» под особенности Нормандии. Объединился с СУЗИ, довольный её отменными вычислительными способностями. СУЗИ, в свою очередь, с любопытством изучала способы, которыми Вакариан обходил непреодолимые, по её мнению, ограничения параметров, придумывая заковыристые пути обхода или жертвуя второстепенными параметрами, на что её логика никогда бы не пошла. Однажды ночью, проснувшись от заполошно долбящего сердца, Гаррус подскочил на постели, тяжело дыша. Перед глазами крепко замерла картина — так же крепко, как когда упорно смотришь на яркую лампу, и пытаешься сморгнуть блёклое пятно, отпечатавшееся на сетчатке глаза — Уивер с её вспоротым животом и пронзительным взглядом ясных, голубых глаз. Она не спросила уже привычного «почему ты жив, а мы — нет?», она только смотрела, пока малиновое пятно с ужасающей скоростью растекалось под ней по полу. Неотвратимая скорость. Отвратительная. Как он не старался глубоко дышать, успокаивая сердечную мышцу, та, наоборот, ускорилась до боли, пока видение пронзительно-голубых глаз преследовало на каждой поверхности, куда не посмотри. — Доброй ночи, Гаррус, — раздался голос СУЗИ из интеркома. — Позвать доктора Чаквас? — Не нужно, — отмахнулся он. — Могу я вас чем-то отвлечь? — Нет. — Плохой сон? — Да. — Вы знали, что при расстройствах сна парасомнического спектра, мозг не отличает сон от реальности? — Что? — раздражённо обернулся Гаррус к интеркому. — Когда вам снится сон, ваше тело испытывает те же химические процессы, как если бы события сна происходило в реальности. Если во сне вы испытываете страх, то организм по-настоящему вырабатывает адреналин, нагружая нервную систему. Если возбуждение — тестостерон, дофамин; стресс — кортизол… — К чему ты это? — перебил Гаррус. — Закрывая глаза на приступы ночных ужасов, вы изнашиваете свой организм. — Да о чём ты вообще… — прыснул Гаррус, за словами СУЗИ совсем не заметив пропажу пронзительно-голубых глаз из поля зрения. Ненадолго он и вовсе забыл, что Уивер ему снилась. Помнило о ней лишь неистовое сердцебиение, однако и оно начало постепенно замедляться. Гаррус повернулся так, чтобы видеть мерцание интеркома, и лёг на подушку, подложив под неё руку. СУЗИ молчала, и тогда он добавил: — я серьёзно. О чём ты вообще? — О том, что вам стоит озаботиться ментальным здоровьем. — Пойти к Келли? — усмехнулся Гаррус, имея в виду корабельного психолога. — Не люблю мозгоправов. — Личные предпочтения не имеют значения, когда на кону — команда. Вы — важный член экипажа, правая рука коммандера и не имеете морального права на безалаберность. — Ничего себе… Сузи. В твоих словах осуждение или злость, понять не могу? — Только забота, — ответил синтетический голос с лёгкой ноткой чего-то тёплого. — Если не любите психологов, вы можете поступить, как Шепард. Обратиться к Чаквас за снотворным, которое подавляет сознание в период глубокой фазы сна. Глобально — проблема не будет решена. Но вы хотя бы минимизируете урон организму. — Хм… а что, ей тоже снятся кошмары? — спросил Гаррус будто бы между прочим. — Чаще, чем вам, — спокойно ответила СУЗИ. Задавив в себе желание задать десяток вопросов о Шепард, дабы не демонстрировать свою манию, Гаррус только выдавил из себя: — Хреново, — не в состоянии придумать ответ получше. — Если ты переживаешь, Сузи, я могу пообещать — когда почувствую, что сны влияют на мою жизнь в периоды бодрствования, то обязательно обращусь к Чаквас. — Хорошо. Но вы можете не заметить этого. С вашего позволения — буду напоминать. — Договорились. — А пока можно постараться бороться иными методами. — Это какими? — Проветривать помещение перед сном. Хорошо кушать. Стараться испытывать больше положительных эмоций. Попробуйте перед сном думать о том, что делает вас счастливым. — Постараюсь. Отбой, Сузи. — Доброй ночи, Гаррус. То, что делает счастливым. Гаррус хмыкнул в серую стену, и повернулся на другой бок. Подумал о родителях и поглотившей его ненависти двухлетней давности. Об учёбе и совете начальника военно-учебного заведения — пробоваться в Спектры. О матери и её болезни. О сестре, их старой, крепкой дружбе, обернувшейся тихим, брезгливом отчуждением. Воспоминания не несли радости — лишь горький осадок упущенных возможностей. То, что делает счастливым. Засыпая в одиночестве своего отсека, Гаррус сделал то, о чём потом будет жалеть неделями. Приобняв подушку, он добровольно впустил в себя воспоминание о том, каково было обнимать Шепард. Переплетаться с ней пальцами в нежном касании, вдыхать сладковатый запах какого-то растения, которым пахло от её волос. Воспоминание о том, какую безмятежность дарил спокойный пульс у её кисти, было особенно прекрасным. На одно только мгновение, на секундочку Гаррус позволил себе представить, как было бы приятно просто обнять её и чувствовать в своих руках ВСЮ. СУЗИ были права, мысли о Шепард подобно огню маяка в океанской буре мигом развеяли всех демонов, её светлый образ прогнал каждого призрака из самых дальних уголков сознания, оставляя лишь блаженное спокойствие. Оказалось, у этих безумных фантазий есть обратная сторона медали. Приоткрыв дверцу в невероятный мир, наделяя выдумки всё большими деталями и объёмом, используя картину беззаботного сна в обнимку, словно святой символ против нечисти, Гаррус ощутил, что нахождение с ней рядом, в реальности, становится настоящим испытанием. С каждым днём всё более невыносимым. # На мелкие задания вроде поиска чёрного ящика с потерпевшего крушение корабля Цербера и спасения команды; отключения бандитских ловушек, в которые то и дело попадали торговые суда, Шепард отправляла отряды без личного участия. Периодически меняла членов команды, дабы посмотреть совместимость их работы друг с другом, не изменяя столпа современного отряда спецназначения: биотик, техник, солдат. Причём Гарруса она раз за разом назначала командующим, что в целом устраивало каждого, кроме Миранды. Девушка Цербера взбрыкивала, стоило кому-то усомниться в её лидерских способностях, и Шепард, в попытках искоренить уязвимость подопечной, заставляла её из раза в раз делегировать обязанности и доверять жизнь своим напарникам. Сигнал о помощи СУЗИ перехватила перед самым отбоем. Колония Альянса на планете Франклин подверглась нападению, террористы захватили охранный периметр колонии вместе с космодромом, и Шепард назначила отряд, незамедлительно отправившийся на помощь. Заид, Миранда, и, в качестве командующего — Гаррус. Нормандия зависла на орбите планеты, готовая выпустить Молот с боевой группой. Забравшись внутрь, за панель управления, активировав двигатели на прогрев, Гаррус рутинно спросил: — Оружие, щиты, заряды? Миранда и Заид выверенными, быстрыми движениями проверили содержимое своей брони и оружия, подтвердили готовность. — Открывай, Сузи, — сказал Гаррус, глядя на створку гермодвери, что должна был лениво поползти вверх, но упорно оставалась безучастной. Прежде, чем он успел спросить, в чём причина задержки, ИИ бесцветно сказала: — Коммандер идёт, — и лифт на другой стороне палубы открылся. Шепард бегом добралась до Молота, залезла в него, уместившись за креслом пилота, и после этого створка отсека зашипела, раскрываясь. — Решила за нами последить, конфетка? — спросил Заид, сидящий сбоку. Миранда обернулась с переднего пассажирского, чтобы кивнуть коммандеру в приветствии, и вернулась к набору текста в они-инструменте. — Там батарианцы, — ответила Шепард без тени улыбки. — Хочу убедиться, что всё будет хорошо. Вылетев из грузового отсека, Гаррус сверился с точкой назначения на панели навигации, наклонил боевую машину и камнем полетел вниз. Благодаря полю эффекта массы вхождение в атмосферу и сильные перегрузки остались почти незамеченными — только лёгкое дребезжание, прокатывающееся по Молоту от мыса до хвоста, и жуткий огненный вид из узких иллюминаторов. В кабине вновь раздался голос СУЗИ: — Шепард, на орбите обнаружен корабль батарианцев. — Как проведёшь расчёты — сбивай. — Принято. — До уничтожения батарианского корабля не светись, Гаррус, — обратилась к нему коммандер. — Поведу Молот через грозовой фронт, — ответил он, сверяясь с метеорологическими данными. — Отлично. — Ещё проблема, — вновь объявилась СУЗИ. — Террористы захватили неисправное судно Альянса. Исходя из данных космопорта, на нём установлен комплекс ракет «Дротик». Видимо, корабль прилетел на здешнюю базу по техническому обслуживанию. — Проблема, — выдохнула Шепард, и тут же задалась вопросом: — и давно здесь эта база? — Введена в эксплуатацию одиннадцать дней назад... — Так мы прилетели к торжественному открытию! — прыснул Заид. — …из того, что я вижу, — продолжила СУЗИ — напрашивается два вывода: либо корабль с комплексом прилетел раньше времени; либо Альянс не успел обеспечить безопасность объекта к сроку. — Понятно. Сообщи, когда избавишься от корабля батарианцев. — Так точно. Молот чуть замедлился, изменил угол наклона и теперь шёл к северному полушарию. — Что это за комплекс такой, «Дротик»? — спросил Гаррус, сверяясь с показателями навигации. — Универсальные ракеты, — коротко ответила Миранда. — Дротик… дротик… — будто мучаясь над словом в сканворде, прошептал Заид, крутя в пальцах сигарету. — Дротик… Обратив внимание на несвойственную Миранде беспокойность, Гаррус заинтересовался этим самым «дротиком». Девушка вела себя как обычно, только мимолётное напряжение в лице, стоило Заиду задумчиво повторить «Дротик», неприлично растягивая слово, выдавало её тревогу. Поэтому, распираемый любопытством, он спросил: — Что-то знакомое, Заид? — Вроде того. Помню, какие-то толстосумы считали эти ракеты чем-то архиважным. А какие… почему… хоть убей — вспомнить не могу. — В таком случае не мучай себя, — вновь прокомментировала Миранда. Чутьё подсказывало Гаррусу, что причина её странного поведения сидит по левую руку и управляет Молотом. Что причина в единственном не-человеке этого отряда. В самом Гаррусе, — скоро сами всё узнаем. — На какое-то время пришла тишина, и Миранда заметно расслабилась, решив, что тема закрыта. Только Гаррус видел в экране задней панели взгляд Шепард, обращённый к девушке Цербера. Внимательный, неодобрительный, серьёзный и долгий, будто она корпела над тяжёлым уравнением, и никак не могла прийти к знаменателю. За мгновение до того, как Гаррус понял — сейчас тема продолжится — коммандер вдруг села ближе к Заиду, чуть наклонилась между передними сидениями и произнесла: — Гаррус, ракеты «Дротик» — это наши передовые, строго засекреченные технологии, — Миранда сглотнула, отвернувшись к иллюминатору, — их особенность в том, что при взрыве они выбрасывают тёмную энергию, создают разрывы пространства-времени… — Точно! — вспомнил Заид, и тоже подобрался вперёд, прижавшись плечом к плечу коммандера. — Разрушают молекулярные связи в месте, по которому жахнули. Пары штук достаточно, чтобы аннигилировать небольшой посёлок. — Ничего себе… — прошептал Гаррус. — Правда, эта затея ещё из дней моей молодости. Что ж… если яйцеголовым удалось реализовать проект, это здорово поднимет котировки человечества. — Заид глянул на показатели панели управления, увидел, что до итоговой точки осталось шесть минут ходу, и заложил сигарету за ухо. — Значит, мы тут не колонию спасать, а защитить разработку? — Нет. Колония — в первую очередь. Ну, и… я воевала с ними десять лет, — Шепард села обратно на место, уместив руку на подлокотник. — Уверена, батарианцы скорее взорвут всё, что видят, чем будут разбираться в том, что их окружает. — Твоя правда. — согласился Заид. — Батарианский корабль уничтожен, — констатировала СУЗИ. — Умничка. Ускоряйся, Гаррус. Молот вырвался из плотных, свинцовых туч в беспокойную ночь планеты Франклин. Впереди, на её поверхности, из-за пустынных барханов показались огни невысоких зданий. Языки пламени захватили длинное, узкое здание. По границе взлётного комплекса полыхали турели. Несколько разбитых боевых машин Альянса у главных ворот и внушительного размера площадка космодрома, на котором замер пятипалубный крейсер… с которого вдруг, яростно вспыхнув, с поразительным разгоном разрезая небеса, рванули вверх десятки ракет. Две особенно юркие улетели за грузные тучи меньше, чем за секунду, а остальные, изрыгнув из себя новую волну огня, скорректировали движение и направились в разные стороны. — Шепард, — тут же раздался голос СУЗИ в кабине Молота, — фиксирую множественные запуски ракет. — Сбивай, — командовала Шепард, схватила шлем и быстро надела его, щёлкнув застёжками. Все вторили её движению. — Так точно, — ответила СУЗИ. # Батарианцам удалось запустить весь арсенал крейсера Ханчжоу по двум единственным целям этой планеты: жилые сектора с колонистами и производственный комплекс, главной ценностью которого является станция техобслуживания нового ракетного комплекса. Когда команда Нормандии миновала пожарище космодрома и прорвалась внутрь разбитого крейсера Альянса, перебив первую волну противников, СУЗИ вышла на связь: — Коммандер, ракеты класса земля-земля сбиты. Две ракеты класса «Дротик» вне зоны досягаемости. Отправила ракеты на перехват. Вероятность успешного накрытия целей — семь процентов. В информационных базах крейсера должны быть данные о дистанционной деактивации зарядов, советую добраться до боевого центра и отменить команды вручную. Ориентировочное время удара — восемь минут. — За восемь минут я даже покурить не успею, — буркнул Заид, переступая через тело солдата Альянса возле гермодвери. — Поняла. Отбой, — сухо ответила Шепард. Грузовой отсек Ханчжоу наполнился стрекотом винтовок. Летящие снаряды пытались пробить щиты, гавкающие голоса батарианцев бурлили в узких, витиеватых технических ответвлениях. Ускользающее время принялось пульсацией отдавать в голове. Плотный огонь со всех сторон не позволял продвинуться к лестнице, и Шепард решила действовать в своём стиле: опрометчиво и безрассудно. Бросив за спину ёмкое «прикройте», заменила автоматическую винтовку Мотыгу привычным руке, менее точным, но убойным плазменным дробовиком, и на выдохе, задействовав биотику, преодолела десятки метров отсека за пару секунд, чтобы впечататься в особо крупную группу противника. Таким манёвром она сбила троих врагов сразу, ополовинив их щиты, и рванула дальше. Гаррус снёс остатки защиты батарианцев электромагнитным импульсом, а Заид изрешетил их автоматной очередью. Оказавшись на лестничном пролёте, Шепард, подправив удар биотикой, вышвырнула батарианца со слетевшими щитами за перила — тот даже не успел направить на неё оружие — и без оглядки пронеслась дальше, вверх, ко второй палубе. В попытках не отставать Гаррус нёсся следом, добивая каждого выжившего в стычке с Шепард врага. На четвёртой палубе она наткнулась на группу батарианцев до того, как биотические силы успели восстановиться, потому, выстрелив почти вплотную одному из них в грудь — щиты не отреагировали на урон со столь близкого расстояния, и террорист мгновенно рухнул на решётчатый пол — второму по-простецки треснула прикладом в челюсть. А третий, вместо прямого огня, имея абсолютно все шансы неплохо задеть её, если не убить, вмиг струхнул, развернулся и побежал по коридору к инженерному отсеку. Шепард выстрелила ему вслед, снося кинетические щиты, и догнавший Гаррус метким выстрелом в голову оборвал его жизнь. Обогнув новый пролёт, не успев перезарядиться и вновь усилив удар биотикой, коммандер снесла следующему противнику челюсть прикладом, тот рухнул на решётчатый пол, воя от боли, безуспешно хватаясь за то, что ещё недавно было лицом, и рванула дальше, даже не оглянувшись — Заид без промедления добил выжившего. Добравшись до необходимой второй палубы, Шепард спряталась за угол, резким движением сменила термозаряд, дважды выстрелила в удачно скучковавшихся противников дробью, и добила их биотической волной. На всё ушло не больше полутора минут. Догоняя и прикрывая этот буйный ураган в человеческом обличии, Гаррус поймал себя на очередном внезапном и неуместном приступе острого обожания. Да, к её технике владения тем или иным оружием можно было придраться, но в том, что касается биотики, в условиях безумнейшей горячки боя… когда синева энергии вселенной окутывала её, разнося врагов столь же естественно, как для пульсирующей звезды разносить в своей яркости убойные дозы губительной радиации, или… Духи, да заткнись ты! — строго велел себе Гаррус, подбегая к Шепард со спины. Но всё-таки. Не удивительно, что сослуживцы часто сравнивали её с кроганом, по ошибке родившимся в слабой человеческой шкуре. Где ещё найти такого коммандера, который за сотню секунд проведёт команду через четыре палубы? Признаться там, внизу, когда СУЗИ озвучила оставшееся время, в Гаррусе поселилось сомнение, успеют ли они… но теперь? Определённо, что-то сделать они успеют. Миранда и Заид взяли на себя батарианцев, засевших в боковых ответвлениях корабля. Они делали всё, чтобы Шепард в её буйном порыве не отвлекали со спины. Дробовик слегка подрагивал, став временной опорой для коммандера. Она шумно дышала в попытке восстановить сердечный ритм. Гаррус обеспокоенно приблизился, спросил: — Ты как? — Порядок, — ответила Шепард. — Впереди девять, — предупредил Гаррус, сверяясь с показателями визора. — возле лифта. — У меня перерыв. — Махнёмся? Поменявшись местами с Шепард, Гаррус сверился с визором, взял с пояса две гранаты — разрывную и светошумовую. Активировал вспышку, бросил её под таким углом, чтобы она оттолкнулась от стены и обрадовала террористов ярким приветом. Стоило ей хлопнуть, как следом полетела вторая, быстро сотрясшая стены. Вновь сверившись с визором, Гаррус рванул вперёд, к дезориентированному противнику, активировал омни-инструмент и направил в прореженную толпу электромагнитный импульс, изжаривая остатки щитов. Шепард бросилась вперёд в миг, когда Гаррус прикладывал винтовку к плечу. Она взмахнула руками, и с пальцев сорвалась волна энергии, разнося батарианцев в стороны. Как если бы в коридор на полной скорости попал табун обезумевших лошадей… Только один из девятерых противников — если верить визору — подавал признаки жизни. Гаррус добил его и направился вслед за Шепард. Террористы так и валились, звеня бронёй при соприкосновении с решётчатым полом. Меняясь местами, прикрывая друг друга и помогая, Шепард и Гаррус преодолели путь до боевого центра и оказались перед панелью управления, возле которой лежали тела двоих инженеров Альянса. Пока Гаррус взламывал панель управления, коммандер за ноги оттащила одного из инженеров в сторону, чтобы в техническом закутке появилось хоть немного места. — Проклятье, — прошипел Гаррус, — программа генерирует код в реальном времени, это займёт почти минуту. Мы точно не сможем деактивировать обе, Шепард. Не успеем. На экране, помимо отображения показателей двух ракет, появилась программа кодировки. — Постараюсь деактивировать одну. Заид вбежал в помещение, проверил на наличие врагов каждый укромный закуток. Снял шлем, сказал: — Чисто, — вытащил из-за уха сигарету и закурил. Миранда вошла следом, и уместив шлем подмышкой, спросила: — Ну что, успеваем? Шепард стояла возле панели, внимательно следя за показателями. Неясно, на что она надеялась, разглядывая спешащие цифры. Что вдруг, по мановению волшебной палочки, что-то изменится? Что не придётся делать выбор: производственная база по техническому обслуживанию пограничного флота или жилой район, с тысячами мирных душ? Показатели безучастно неслись, принуждая принимать решение. — Коммандер, — позвала Миранда. Выдержала несколько секунд ответной тишины и произнесла: — Подождите, Шепард. Вы действительно размышляете над вариантами? — искренне удивилась Миранда. — Смысл нашей миссии, если мы потеряем передовое оборудование?! — Поправь если ошибаюсь, — вклинился Гаррус. — Речь идёт о станции техобслуживания. Или здесь есть производство новейших систем? — Я не знаю, — ответила Миранда. — Знаешь, — ведомый чутьём, непоколебимо заявил Гаррус. — Ладно. Знаю. Ты прав, вооружение производят не здесь. Но именно здесь налажена и отработана система тестирования итогового продукта. Терять, а потом восстанавливать такой объект… в чём смысл? — Действительно, в чём же он… хм… в выживших людях? — обернулся Гаррус, оставляя панель за спиной. — Как тебе такой вариант? Ему совсем не нравилась эта расчётливая… Миранда. Он, конечно, и сам не был святым — в случае, если бы на кону стояла смерть всех стоящих за терактом батарианцев, Гаррус бы ещё подумал, стоит ли это жизни всех колонистов. Но подобные цели, преследуемые Мирандой, казались ему… не достойными. Недостаточно достойными. Жизнь за жизнь, а не за всю эту бюрократическую и финансовую белиберду. — И в серьёзном ослаблении пограничного сектора. Сомнительный из тебя тактик! — упёрла руки в бока Миранда. — Да о каких потерях речь?! — не выдержал он, повысив голос. — Пятьдесят девять, пятьдесят восемь, пятьдесят семь… — монотонно заладил робот, отсчитывающий время до удара ракет. — Об экономической составляющей. Сворачивать целую программу! Ты представляешь, какие это потери? — Миранда осеклась и кивнула сама себе, — кому я говорю, у тебя нет представления о работе экономических структур. Тогда подумай о другом. Ты рассматриваешь упущенную выгоду? — Я не могу понять, в чём проблема возвести эту чёртову станцию в другом месте? — перебил её Гаррус. — В деньгах! Перевезти людей, возвести новые производства… — Уж если это такие важные ракеты, наверно деньги получится найти! — Невозможно, — ответила Миранда, закатив глаза. — Просто невозможно с тобой говорить. Восстановление всего обойдётся нам в годы. Годы, Гаррус. Экран установки пиликнул, и Гаррус скопировал код. Теперь одним нажатием можно деактивировать одну из ракет, но Шепард не спешила двигаться. Она молча разглядывала монитор, отрешённо слушала горячий спор и пыталась решить, как поступить. Всё иррациональное стремилось защитить людей, всё рациональное — спасти производственные мощности. — …тридцать девять, тридцать восемь, тридцать семь… — Здорово! — вернул Гаррус взор к девушке Цербера. — Давай сэкономим время ценой человеческих жизней. Это ведь пустяк, да? Всего лишь чья-то жизнь. Как можно в людях не видеть ничего, кроме ресурса? — А как иначе? Ты ресурс, я ресурс, Шепард — ценнейший ресурс, они — Миранда махнула рукой в сторону монитора, — ресурс! Со временем здесь развернётся полное техническое производство, что неминуемо укрепит позиции человечества! — Ах… глобальные Церберовские планы. — Согласен с Мири, — неожиданно подключился Заид. — Если мы потеряем базу — теракт батарианцев, получается… удастся? Они добьются своего. Придётся оставить систему. — Вот именно! Подумай об этом как не о локальном конфликте, и ты сразу поймёшь, какой поступок будет верным, — добавила Миранда. От мысли о победивших батарианцах плечи Шепард непроизвольно дёрнулись. — Насрать на батарианцев, — бросила коммандер с ненавистью. — Мы не знаем, когда прибудут Жнецы, и как скоро нам потребуется полное производство новейших вооружений. Сколько процентов назвала Сузи? — обратилась она к Гаррусу. — Семь. — Семь… — шёпотом повторила она. И, не давая себе передумать, резко активировала код для ракеты, несущейся на гиперзвуке к жилым районам. Где-то там, на расстоянии сотен километров, просвистев, рухнула тяжёлая болванка. — Но… — попыталась что-то сказать Миранда, и осеклась, потому как Шепард резко обернулась к ней и проговорила чрезвычайно строго: — Приказ. После прибытия на Нормандию у тебя будет один час, чтобы дать мне имя каждого ублюдка, допустившего это. Ты должна будешь найти, кто ответственен за запуск технического комплекса без должного уровня безопасности, чьим приказом крейсер с новейшей разработкой опустился на эту дебильную планету без нормальной орбитальной защиты, и по какой причине — Шепард опустилась до грозного шёпота, — пара десятков обезьян с гранатами смогли активировать и запустить наши дорогущие, сверхсекретные ракеты. Запомнила? — Да. — Я не позволю, чтобы за попустительство придурков в пиджаках расплачивались гражданские. Всем понятно? Гаррус с Мирандой синхронной ответили: «да». — Заид, не слышу тебя. — Само собой, босс! Всё предельно ясно. — Здорово. На выход, — сказала Шепард, и двинулась в сторону лестницы, почтительно обходя тела как служащих Ханчжоу, так и батарианцев. — Коммандер, — раздался голос СУЗИ в коммуникаторах шлема. — Не удалось перехватить ракету, но получилось сместить её траекторию и минимизировать урон. Небольшая часть технического комплекса уцелела. — Приятно, Сузи. Спасибо. Гаррус шёл следом, вымотанный так, будто задание длилось не двадцать перенасыщенных на события минут, а минимум несколько беспросветных часов. И поймал себя на странной, но довольно ёмкой мысли. Он вдруг понял, что боялся решения Шепард. Потому что… проще говоря, если бы Шепард выбрала другой вариант, то это была бы не совсем та Шепард. # На этом миссия должна была завершиться, но стоило команде забраться в Молот, как на связь по коммуникатору вышло руководство колонии: — Люди хотят видеть наших спасителей и выразить признательность, — сказал губернатор колонии, представившийся Дастином, и голос его корёжился из-за всплеска радиопомех. — Прошу вас, не отказывайте нам. Шепард, несмотря на недовольное ворчание команды, согласилась посетить поселение. В отличие от своих подчинённых, она не отказывалась от прямого общения с людьми. Скорее подпитывалась от него, заряжалась уверенностью в себе и в выборе своего пути. Гаррус мог это понять. Подняв Молот, Гаррус сверился с навигацией, развернул машину на восток и двинулся вперёд. До поселения на полном ходу не дольше корабельного часа. — Эх, дорогая, — проворчал Заид, обращаясь к Шепард, — и как долго по твоей прихоти мы ещё пробудем в этой дыре? — и Миранда облегчённо выдохнула. Не только её мучал этот вопрос. — Не долго, — бросила Шепард. Под челноком обласканная молочным светом спутников неслась земля — сплошной песок. Пустынные барханы растягиваются до самого горизонта. Омываемые ветром песчаные сопки и жара… какая же жара! Члены команды были так поглощены заданием, что не сразу её ощутили. Планета была безводна и мертва до появления на ней колонии людей и запуска процесса терраформирования. — Наконец-то тепло, — мечтательно произнёс довольный Гаррус. — Как на Палавене. Дальнейший путь до приземления прошёл в молчании. Глазам предстала типичная человеческая колония. Вокруг центральной площади с административными зданиями стояли жилые корпуса, за которыми, образуя полный круг, располагались склады, ангары, ремонтные, подсобные и производственные помещения, отгораживая поселение от воздействия ветров и песка. Абсолютно белые здания отдают серебренным блеском в свете спутников. На площади перед административным зданием, в свете ярких прожекторов, собрались колонисты. Площадь была почти заполнена, но волна благодарных горожан с каждой минутой всё увеличивалась: люди продолжали выходить из домов целыми семьями. Гаррус сказал: — Эм… Шепард, может не надо? Это… не выглядит безопасно. И услышал, как захлопнулась дверь. Шепард уже шла к людям навстречу. Впопыхах спеша за ней, Гаррус даже позабыл про оружие, оставленное в Молоте. От количества лиц вокруг ему быстро поплохело. И происходящее стало напоминать идолопоклонничество. Люди громко и невпопад кричали, приветственно махали руками, тянулись к ней, как к живой легенде, и Гаррус едва сдерживал порыв — попытаться влезть между ней и толпой. Ведь они — ненароком — могут ей навредить. Серьёзно, Гаррус? Она может откинуть их силой мысли. По крайней мере их часть. Прямо откинуть за одну секунду, если вдруг что. А ещё она может не заметить угрозы, ведь они обступили её со всех сторон, и кто-то может ударить её ножом в слабое место, или… — Да расслабься, не похитят твоего коммандера, — процедил Заид, цепким взглядом пробежавшись по турианцу, прикуривая. — Всё цивильно, видишь? Не приближаются, — и хлопнул его по плечу. А ведь и правда. Несмотря на проявление бурной радости, ближе пары метров к ней никто не приближался. Она для них — недосягаемый символ человеческой силы. Была им ещё до того, как спасла их жизни. Их неудержимую радость и благодарность можно понять. Вдалеке красовался столп огня — на горизонте полыхала часть технической станции, на которую обрушилась запущенная батарианцами ракета. В небо поднимались тяжёлые клубы чёрного дыма. К счастью, ветер дул в противоположную сторону. Часть людей — взведённые, разгорячённые событиями — спешили на помощь туда, к пожарищу. Для них день не закончился оглушающим взрывом вражеского корабля почти над головой; не закончился гибелью террористов и ракетой, что стремительно неслась на запредельных скоростях и пропала с радаров за доли секунд до удара; для них прошёл один этап, и сразу начался следующий. Поэтому над головой быстро прожужжали челноки, на краю поселения взревели вездеходы — службы чрезвычайных ситуаций и добровольцы спешили тушить пожар в надежде сохранить как можно больше частей комплекса целыми. Быстро вокруг остались только те люди, которых мало волнует само образующее предприятие колонии. Вернее, волнует, конечно — мало кто хочет лишатся работы и привычного жизненного уклада — но на первом месте всё же сидит другая, более весомая мысль — мы живы. Глава колонии Дастин с маленькой дочерью на руках, встречал коммандера возле входа в администрацию. Обменявшись с ним твёрдым рукопожатием, Шепард пожала руку девочке, с улыбкой заглядывая в её любопытное лицо. Гаррус, немного отставший от Шепард, начал порядком нервничать. Возле коммандера стоит высокий мужчина, что-то говорит близко наклонившись к уху, а люди вокруг жадно прислушиваются к каждой её реплике. А когда Гаррус собрался было позвонить ей на омни-инструмент, чтобы хоть как-то напомнить о возвращении на Нормандию, Шепард пошла вслед за Дастином в самое большое здание, а люди вдруг начали оживлённо разбредаться кто-куда. Гаррус с Мирандой и Заидом, не сговариваясь, двинулись следом. Стоило им переступить порог и оказаться в просторном холле, как внезапный водоворот событий и людей закрутил команду. Кто-то буквально вешался на шею, люди хватали за руки, лезли с вопросами и предложениями выпить, а какая-то пепельноволосая дамочка даже бросилась на Гарруса в попытке поцеловать в здоровую половину лица. Он попробовал увернуться от неё, как от самонаводящейся ракеты, но девушка обвила его руками, с силой прижалась вплотную, и звонко чмокнула. Духи, духи, духи! Где Шепард?! Гаррус опомнился, когда услышал звонкий и одновременно хриплый смех Заида по правую руку. Пепельноволосая метнулась к нему и радостно повисла на шее. — Не благодари, малявка, лучше принеси мне пиво! — он закашлялся, сигарета выпала изо рта и завертелась в грациозном полёте по направлению к полу. — Какое пиво? Сдурел?! — раздался возмущённый вскрик Миранды, озвучившей мысли Гарруса. К девушке Цербера тоже норовили притронуться, всячески отблагодарить её за спасённые жизни, и вид её вызывал у простых колонистов радость, из-за чего она готова была сорваться и бежать без оглядки. — Посмотри на коммандер, куколка, и отдыхай! Гаррус начал искать Шепард, уворачиваясь от счастливых людей. Он в жизни не видел СТОЛЬКО. СЧАСТЛИВЫХ. ЛЮДЕЙ. Шепард стояла у барной стойки и опрокидывала в себя стопку, что-то говорила, и люди вокруг встречали её слова благоговейными вздохами и выкриками. Гаррус включил режим крогана и попёр сквозь толпу к коммандеру. До него донеслось отчаянное «не уходи!» от Миранды. В выборе между Заидом и Гаррусом, не удивительно, что она хотела иметь под рукой приличного турианца, а не завсегдатого подобных попоек на периферийном отшибе наёмника. Но Гаррус был не только приличным турианцем, но и надёжным напарником одного конкретного человека. Поэтому не думал останавливаться ни на секунду. Люди перестали пробираться к Шепард. Теперь они просто наслаждались, отлично проводя время. Доставали откуда-то и передавали друг другу выпивку. Из колонок негромко заиграло техно. Стоило Гаррусу подобрался к Шепард, грубо отпихнув тощего юношу, не желающего отходить по-хорошему, как он тут же почувствовал облегчение. Шепард была в кольце своих доброжелателей, но не в таком плотном, как казалось издалека. Люди учтиво не подходили ближе вытянутой руки и слушали её разговор с Дастином внимательно и воспитано, глядя на неё во все глаза. Так ли это будет, когда они напьются. Надо уходить. — Шепард… коммандер, — сказал Гаррус, перебивая главу колонии, у которого на руках до сих пор сидела кучерявая девочка с розовыми, пухлыми щеками. Мужчина явно не собирался выпускать её из рук, а она в свою очередь не помышляла из них выбираться. Коммандер перевела взгляд на Гарруса, и он произнёс полушёпотом: — Не пора ли нам на Нормандию? Шепард вдруг положила руку ему на плечо. Вот так просто, прямо при всех этих незнакомцах, и жест этот успокоил его лучше и быстрее, нежели любые слова. — Сузи провела разведку, новых угроз не предвидится. Я отпустила Джокера сбрасывать энергию. У нас есть часов восемь, пока они не вернутся с Паулинга. Всё хорошо, — Шепард вновь обратила своё внимание на Дастина, но Гаррус не отступал. — Вы уверены, что нам нужно… Шепард наклонилась к нему, проговорила тихо и вкрадчиво: — Гаррус, эти люди выжили. Все. Они встретили день в ужасе, а заканчивают его, не потеряв в террористической атаке ни одного человека. Я хочу… я хочу побыть здесь. Ладно? — Шепард отпряла от него и заглянула в глаза. Гаррус нехотя кивнул. Не нравились ему эти люди, их количество и чрезмерная эмоциональность. — Ты побудешь со мной? — также тихо спросила она. — Конечно, — удивился вопросу Гаррус, и Шепард отодвинулась. Её рука соскользнула с плеча. — Кто нальёт моему другу подходящей выпивки? — спросила она громко, и люди отреагировали одобряющим гамом. Откуда ни возьмись появился кварианец, и протянул Гаррусу бутылку без этикеток с серой бурдой, отдающей лёгкой синевой. — Это точно можно пить? — скептически спросил Гаррус. — Мне нормально! — отреагировал юнец-паломник. Он приплясывал в такт битам из колонок, не в состоянии устоять на месте. — Сомнительно, но ладно… — промямлил Гаррус, забрал бутылку и теперь разглядывал самогон, наклоняя тару из стороны в сторону. Похоже на мыльную воду. Круговорот речей становился громче, уверено набирая обороты. Люди выпивали уже по третьему кругу, и радость их, скованная рамками приличия, постепенно теряла какие-либо границы. К Дастину подошла женщина, сильно похожая на девочку в его руках — такой же тёплый цвет светлых волос, такие же пронзительно-голубые глаза и удивительно длинные ресницы. — Я в порядке, — сказала она Дастину. — Теперь в порядке. Можешь отдать мне её. — Бледная, как лист бумаги, она протянула руки и крепко-накрепко прижала к себе ребёнка. Гаррус смотрел на женщину и почти чувствовал, насколько сильно события этого дня кажутся ей жутким сном. Обмолвившись с Шепард парой вежливых слов, она развернулась к выходу. Девочка на её руках начала махать коммандеру, а коммандер с троекратным усилием замахала ей в ответ. Стоило им уйти, как Дастин сразу же выпил две стопки подряд, и разом подрасслабился. Рядом с ним, по левое плечо стоял, не отходя ни на шаг, наёмник. Гаррус вычислил его сразу — слишком много он их повидал. Руки, стойка, оружие, броня и даже взгляд выдавали в нём вольного стрелка, но никак не солдата Альянса. — Да пошёл к чёрту этот Альянс! — сказал кто-то. Гаррус стоял за спиной Шепард, не прекращая параноидальное наблюдение за обстановкой ни на секунду. — Мы сообщали о подозрительной активности батарианцев месяц назад! До запуска предприятия! Кого нам выделили? Никого. — Никого нам не выделили, — раздался пьяный и горький голос из-за спины. — Предлагали перенести старт проекта, — сказал кто-то. — Нам отказали. — Мы понимали, что прямую атаку выдержим с трудом, если выдержим… сами собрали, скинулись на наёмников… — Пятнадцать человек. — Как отреагировали здешние солдаты? — спросила Шепард. — Они тоже скинулись, — всё так же горько ответил мужчина из-за спины. Сложно не заметить обиду, отразившуюся на лице Шепард. — В бездну Альянс! — крикнул кто-то. — В бездну Альянс! — неровно, но весьма экспрессивно ответила толпа, чудом пережившая сегодняшний день. — Кто нас в итоге спас? Цербер! Гаррус больше следил за обстановкой, нежели за пьяными разговорами, но заметил, как скривилось лицо Дастина. И Шепард. Глава колонии поднял стакан на вытянутой руке и люди разом притихли. — Сегодня нас спасла Шепард и её команда! К чёрту Цербер! К чёрту Альянс! ЗА ХОРОШИХ ЛЮДЕЙ! Толпа взревела так громко, что Гаррус невольно приблизился к Шепард ещё ближе. С непередаваемой грустью в глазах Шепард обернулась, и Гаррус понял её без слов. Как насчёт того, что те, кто должен защищать тебя и оберегать не делают это с непозволительно далёких времён? Как насчёт того, что отец Шепард горел в доме, а оправа очков въедалась ему в кожу? Как насчёт того, что мать Шепард забрали батарианцы, чьё отношение к людям едва ли не лучше, чем к ворка в туннелях Омеги, что корчатся в собственной блевотине от передозировки красного песка? И как, чёрт возьми, насчёт того, что она прожила там ещё три года, в плену? Прошло шестнадцать лет. Человеческие колонии исчезают целиком, огромными поселениями, а Альянс мечется в попытках предстать перед Советом в хорошем свете. Человеческую колонию атакуют, и кто защищает её? Наёмники? Да, они умеют держать оружие и могли бы, объединёнными усилиями сдержать прямое нападение. Но то, что случилось… это… это даже не спишешь на халатность. Честно говоря, произошедшее больше напоминало целенаправленное вредительство. Привычка Шепард взваливать всё на свои плечи уже не кажется такой удивительно абсурдной. Скорее всего, она просто полагала, что, если поручить её работу другому, он попросту облажается или сколотит состояние на взятках, уедет на планетку-курорт, и все погибнут. Гаррус кивнул, выдернув пробку из бутылки. Кто-то из-за барной стойки тут же протянул ему турианский стакан. Серо-голубая жидкость наполняла пластмассовую ёмкость, а Гаррус в это мгновение почти гордился тем, что здесь и сейчас был на стороне Цербера. Потому что кто-то, чёрт подери, должен был беспокоится о невинных гражданских. Ужасно, что Шепард вынуждена метаться между одними ублюдками к другим, вынуждено играя по их правилам, чтобы просто иметь возможность спасти как можно больше жизней. Ему вдруг захотелось столько всего сказать в ответ на её взгляд, переполненный тоской. Вместо этого Гаррус кивнул ещё раз, поднося стакан ко рту, и произнёс: — Проследи, чтобы не было аллергии, Шепард. Я не очень доверяю этому танцору. Шепард проскользнула взглядом по танцующему, не попадающему в такт музыки кварианцу, и кивнула. — Так может не… надо, — но Гаррус начал глотать. Ему хотелось прожить этот день, разделяя с ней все радости и горести. За первым стаканом быстро пришёл второй. Тосты за здоровье, счастье и богатство Шепард рьяно перемежались с проклятиями в сторону государственного аппарата человечества. Постепенно стало жарко, вентиляция помещения перестала справляться с толпой народа, забившегося внутрь так плотно, что ступить было не куда. В очередной виток фривольных бесед, Дастин спросил, обращаясь к Шепард и Гаррусу: — Не хотите переместиться на улицу? У нас там зона отдыха. Единодушное «да» стало ответом.