VIII Горизонт

Спустя неделю Гаррус сидел на кухне, и с осторожностью глядел на огромного крогана, жадно поглощающего стейки, предназначенные для Шепард. Коммандер как ни в чём не бывало суетилась возле плиты в столовой Нормандии, шокируя обомлевшего Руперта готовкой. Лицо кока столь растерянное, что, будь Гаррус способен следить за двумя персонажами сразу, он несомненно выделил бы пару мгновений на сочувствие для парня, чьё рабочее место так бесцеремонно похитили и теперь зверски уничтожали… Но нет. Ни малейшего желания отвлекаться от крогана у него не нашлось. Как и у Мордина, сидящего слева от Гарруса — тот тоже пялился на юношу-переростка, засунувшего в рот половину стейка и без особого труда проглотив его с жутким звуком. — Ты была права, воевода, эта дрянь — что надо! — заявил кроган, пятернёй схватился за стейк, окунул его в соус и засунул в набитый рот, смачно чавкая. — Не дрянь, а стейк, — важно заметила Шепард. — Твоему подрастающему организму нужно мясо. — Он ещё вырастет??! — удивился Заид, сидящий по правую руку от Гарруса. Не дождавшись ответа от Шепард, наёмник повернулся к Гаррусу, потом к Мордину, с удовлетворением прочтя в невербальном диалоге все эмоции, которые сам испытывал. Шок. Крупица интереса. Страх? Да. Наверно, его частица. Или пара частиц. Юноша-кроган, выращенный в пробирке одним, вроде как, гениальным учёным. Выращенный как лучший из лучших, представитель целого вида, чьё предназначение — возродить былую цивилизацию. Во всяком случае, план того учёного был именно такой. Кроган, назвавший себя Грюнтом — не более чем только что рождённое существо в теле половозрелой кроганской особи мужского пола. С информацией о всём и вся, каким-то образом напрямую переданным в его сознание. Заид смотрел на него и поражался необходимости задирать голову так сильно, просто чтобы заглядывать в глаза крогана не снизу-вверх. — Вы казались мне… меньше, — проговорил Грюнт, чей голос походил на рокот двигателя без системы поглощения звуков. Спустя пару секунд Гаррус понял, что обращается юноша к нему. — Что ты имеешь в виду? — Ту-ри-а-н-цы, — выговорил он отчётливо, пробуя слово на вкус. Если бы не рот, забитый едой, прозвучало бы даже сносно. — В воспоминаниях Окира вы хлюпики. Хлюпики, — удивился он, будто не владеет собственным ртом и всем, что из него вылетает. — Хлюпики! — с интересом повторил юноша. Шепард отвлеклась от сковороды, чтобы одарить его очаровательной улыбкой матери, чей ребёнок впервые справился со стишком. — Как именно Окир вживил воспоминания тебе в… в голову? — спросил Мордин, и Грюнт перевёл на него тяжёлый взгляд. Тяжёлый из-за безразмерного лба и низких бровей, из-под которых выглядывали по-детски любопытные глаза. — А вот вы действительно хлюпики, саларианцы. Но вы — мозг, — заявил он со знанием дела. — А вы — сила, — обернулся Грюнт к Гаррусу. — Опасный союз. Потому мы и проиграли, — сказав это, юноша-кроган, в пару раз больше любого мужчины Нормандии, пожал плечами. Простая истина без характерного эмоционального окраса. Поражение в войне против экспансии кроганов явно не трогала его за живое. Мордин поджал губы, борясь с желанием узнать, как юноша относится к разработанному саларианцами и распространённому турианцами биологическому оружию, направленному на уменьшение популяции кроганов. Спросить, в итоге, не решился. Пришёл к выводу, что для начала необходимо выяснить всё возможное про адекватность юноши и его психическую уравновешенность. Заида волновали две вещи: как сильно он должен вырасти и сколько еды в него помещается? Коммандер любезно всучила крогану все личные запасы натурального мяса, а пацан до сих пор не выглядел сытым. Наоборот, будто с каждым куском его желудки расширялись и требовали ЕЩЁ. Заид хотел спросить, но не стал. Вопрос Гарруса можно было уместить в простое: какого чёрта? Адресованное не новому члену команды Нормандии, а Шепард. Эвакуировав огромную капсулу с кроганом, они провели небольшое совещание в конференц-зале, где единогласно решили не вытаскивать из неё это… опасное существо. Шепард внимательно выслушала доводы подчинённых, усердно кивала, изображая крайнюю степень согласия, и, распустив напарников, сделала всё по-своему: с точностью до наоборот. Мордин, Заид и Гаррус переглянулись между собой, удовлетворившись немым пониманием, и никто не задал никакого вопроса. — Говорила, в твоей команде лучшие из лучших, — проворчал Грюнт. — Они не выглядят лучшими, — хмуро закончил он. — Первое впечатление всегда обманчиво, — небрежно ответила Шепард, выложила последние запасы со сковороды в тарелку и поставила перед кроганом. Тот резко схватился за аппетитный кусок свинины, и тут же прошипел, роняя мясо обратно на тарелку, разбрызгивая капли жира и соуса по столу. — Горячо же, ёлки-палки! — гаркнула она, как на кота, посмевшего залезть на обеденный стол. Грюнт опустил виноватый взгляд в пол. Заид, Мордин и Гаррус вместо тысячи слов опять переглянулись — Заид повёл бровями, Гаррус пожал плечами, Мордин развёл в стороны руки. Да, такая вот она теперь, реальность. — Лучшие из лучших, — проговорила Шепард задумчиво, взяла горячий кофе со столешницы и села рядом с мальчиком в двухметровом гигантском теле. — Вот, например, Мордин Солус, — указала она на саларианца, и Гаррус, наблюдая за всем этим, невольно задержал дыхание. Нарочно начала с него, да? Проверяя на прочность мозги существа из пробирки? — Бывший агент саларианской Группы Особого Реагирования. Учёный-генетик, профессор и создатель модификации генофага. Ты знаешь, что такое генофаг, Грюнт? — Да. Биологическое оружие, ограничивающее нашу способность к воспроизведению, — подтвердил Грюнт, глядя на свинину гипнотизирующим взглядом. Будто пытался остудить стейк силой мысли. — Вот, можешь себе примерную картину нарисовать, насколько ценен этот член команды. Настолько, что я почти не беру его на полевые задачи. — Да, — повторил Грюнт, оторвав взгляд от тарелки. — Обидно потерять такие мозги из-за шальной пули. — Именно! — А этот старик? — кивнул Грюнт на Заида. — Эй! Уважение к старшим тебе в голову не загрузили?! — рявкнул Заид. Вспомнил про сигарету, заложенную за ухо, и закурил, используя чашку с недопитым кофе вместо пепельницы. Грюнт упёр на него взгляд. На Заида Массани, слегка седого, грузного мужчину с коряво сросшиеся кожей лица, наискось изрезанной чьим-то ножом. На один зрячий, ярко зелёный глаз, и второй: бесцветный визор, точно затянутый вуалью. На физиономию, состоящую из впадин и складок шелушащейся кожи. На вздутые вены на волосатых, мощных руках. — Я не уважаю стариков за один только возраст, — сказал Грюнт просто. — Чем ты хорош? Заид мастерски скрыл неожиданную растерянность в клубах табачного дыма. Чем он хорош? Ну и вопросы. Будто на собеседовании. Только он прокряхтел, лениво подбирая правильные слова, дабы сложить о себе верное впечатление, как Шепард ответила за него: — Заид — один из самых опытных и известных наёмников в галактике. Лихой охотник за головами, сколотивший самую влиятельную группировку современности. — И где она, эта твоя банда? — спросил юноша, и сразу, будто вспомнив важнейшее дело, резво оглянулся к Шепард. — Ну теперь-то можно?! — Шепард кивнула, и Грюнт впился зубами в сочную мякоть, едва не закатывая глаза от удовольствия. — Где-где… — нехотя протянул Заид. — где-где… — опустившись до шёпота, он продолжил фразу матерной рифмой и глубоко затянулся. Грюнт кивнул, будто точно понимает, что это за место такое, и продолжил есть, потеряв всякий интерес к диалогу. Но, не прожевав и половины, сказал в пустоту: — А ты кто? — Кого там принесло… — оглянулся Заид по направлению взгляда Грюнта, его примеру быстро последовали все, кроме Гарруса. Турианец не желал терять опасного юношу из вида ни на секунду. Пустой коридорчик озадачил. Мордин непонимающе переглянулся со старым наёмником, и внимательно уставился на крогана, для которого вся полноценная жизнь, прожитая им от самостоятельного вздоха и ощущений в организме, от созерцания окружения своими глазами, а не воспоминаний старого учёного… заняла не больше десятка часов. Его руки кое-как привыкали к движению, ноги покалывало от непривычной нагрузки. Мордин решил, что Грюнт галлюцинирует, но из пустоты, объятая всполохами электрической паутины, появилась девушка. Полускрытое глубоким капюшоном лицо. Сероватая, тонкая, маленькая… Тень, не человек. Взглянешь — не заметишь. Чёрные как самая беззвёздная ночь волосы густой, поразительно гладкой копной свисали с правого плеча почти до талии. Девушка, взятая на судно одну неделю назад. Касуми. — Как ты понял, что я здесь? — поинтересовалась она. — По запаху. Вкусно пахнешь. Как… цветы? — Касуми мягко, почти что ласково улыбнулась. — Цветы, — тупо повторил кроган, пробуя слово на вкус. — Благодарю за комплимент. Я здесь тоже новенькая, как и ты. Видишь ли… я — лучшая во всём, что касается скрытности. Мастер прятаться в самых открытых местах. Неплохой техник… — Неплохой! — прыснула Шепард. — Люблю приуменьшать свои таланты. — И подглядывать, — добавил Гаррус, со дня её появления на Нормандии не способный справиться с ощущением перманентной слежки в местах общего пользования. Даже СУЗИ не дарила такую всепоглощающую паранойю, как эта… воровка. — Подглядывать, подслушивать, доставать информацию за сотней засовов… — согласилась Касуми, и села на свободный стул длинного стола, по правую руку от Шепард. — Тебе тут понравится, — заверила она крогана. — И чем вы тут занимаетесь? — спросил Грюнт, отвратительно чавкая. — Малыш, — улыбнулась Касуми. — Жевать надо с закрытым ртом, это делает настоящего мужчину ещё более мужественным, поверь мне, — Кроган задумчиво закрыл рот, двигая мощной челюстью. Шепард обрадовалась воровке, которая без лишних слов поняла, как стоит общаться с этим опасным ребёнком, волею кроганского гения засунутого в гигантское тело. Шепард поднялась за сахаром как раз в момент, когда из своей каюты вышла Миранда. Её острый взгляд не предвещал ничего хорошего, а крайняя степень неодобрения деликатно отразилась в изгибе рта. — Кажется, ты говорила, что не будешь будить его без нас… — прошептала девушка Цербера. — Да… обманула… — так же тихо ответила Шепард, насыпая сахар в чашку. — Неловко даже как-то, да? Хотя нет, вполне нормально. Итак! — вернув привычную громкость голосу, она обернулась к столу и хмурым лицам напарников. — Грюнт. Мне понравилось, как назвала тебя Касуми. Можно я буду называть тебя малышом? — Хе-хе. Называй меня как хочешь, воевода, только дай мне хорошего врага. — О, дорогой. Ты вовремя проснулся — мой враг держит в страхе всю галактику. — Достойно. Где он? — Где-то, — небрежно ответила Шепард, и вновь уселась рядом. — Мой враг держит путь сюда. И в идеале, нам нужно предотвратить его появление. Но я не думаю, что это возможно. — Было бы хорошо… — задумчиво прокомментировал Мордин. — Красивые фантазии, — заметил Заид. — Если враг ещё не прибыл… — скорчил недовольную мину Грюнт. — Что я здесь забыл? — О, не торопи события, малыш. Скорее всего, на моего врага работает одна шайка, способная атаковать целые планеты. Похищать гражданских сотнями тысяч. Вот они — осязаемы, — Грюнт внимательно глядел на губы Шепард, и беззвучно повторил за ней приглянувшееся слово. «Осязаемы». — И мы должны их уничтожить. — А они — где? — Они живут по другую сторону ретранслятора, из которого за всю историю никто никогда не возвращался. — Никто. Никогда. Вот это мне нравится. Будем первыми? — Таков план, — Шепард кивнула со всей серьёзностью, и Грюнт выровнял спину, выпячивая мощную грудь. — Полетели. — Только ответил он, и Шепард весело рассмеялась, очарованная его простодушием. Миранда, громко цокнув, развернулась и ушла к себе в каюту. — Нам нужно подготовить корабль, — поспешил объяснить Мордин. — Набрать команду, — добавил Заид. — Найти рабочие способы преодолеть ретранслятор, узнать, что за ним, — вдруг услышал свой голос Гаррус. Он не хотел говорить, плотно разозлившись на решение Шепард будить эту неизвестную бомбу в одиночку, а теперь кормить его, весело смеясь, будто он — милая, редкая зверушка, а не пара сотен центнеров мышц и кроганской ярости воплоти. Но отчего-то взаимодействие команды с этим внимательным мальчиком поуспокоило нервы. — Как мы узнаем, что за ним? — спросил Грюнт у Гарруса. — В этом направлении работаем не мы, а наш… покровитель, — ответил Гаррус. — Его научные ячейки изучают массы данных. Когда будет результат — с нами свяжутся. — Так вы просто ждёте? — разочарование, сквозившее в интонации юноши, можно было испить. — Ждёте, и ничего не делаете?! — Несправедливое замечание, — заметил Мордин. — Мы готовим судно ко всем возможным опасностям. — Набираем команду… — вновь сказал Заид, подкуривая новую сигарету. Гаррус одарил неодобрительным взглядом клубы вонючего дыма и немного отодвинулся от наёмника вместе со стулом. — Дело в том, мальчик-кроган, — продолжил Гаррус размеренно, — что ко встрече с по-настоящему серьёзным врагом всегда нужно подготавливаться. Мы… доводим корабль и себя до лучшего состояния из возможных. — Хм… ладно. И как вы это делаете? — Работаем, — важно ответил Мордин, подобравшись на стуле. — Сейчас мы с Гаррусом заняты модернизацией вооружения, и… — Воевода твоя пьёт не переставая, — перебил Заид, сразу притянув к себе красноречивый взгляд коммандера. — Что? Тоже та ещё работка, мне можешь не рассказывать. — Ха-ха, — без энтузиазма ответила Шепард. — Пьёт и меня не зовёт, — дополнил наёмник недовольно. — В шахматы умеешь играть? — вдруг поинтересовался Заид. — Может… кажется… не знаю. — Я тебя научу. А ещё научу самому важному правилу на этом корабле — не играй с Шепард на деньги, — проговорил Заид со знанием дела. — Ни в какие игры. Вообще. — Почему? — Она — лютый зверь. — Что правда, то правда, — согласился Гаррус. — Не хочется прерывать ваши уютные посиделки, — раздался голос Джокера в динамиках столовой. — Но тут большой босс на связи. Шепард вмиг посерьёзнела. Чтобы Призрак, связывался лично, вот так, без каких-либо предпосылок? Она быстро поднялась, одарив крогана улыбкой, и ушла к лифту. Проследив за уходом воеводы, Грюнт обернулся на разношёрстную компанию, недоверчиво разглядывающую его во все глаза. Чуть наклонился к странной, незаметной девушке, пахнущей цветами, и спросил: — А ещё есть? — кивнул он на тарелку, в которой за утро побывало шесть стейков. — Дорогой, от такого количества мяса у тебя заболит живот. — Спорим, при желании эта кроха может и арматуру переварить? — буркнул Заид. — Хочешь попробовать рис с овощами? — продолжила Касуми. — Я умею делать его лучше всех на свете. Блаженно улыбнувшись, кроган согласился. Может, Нормандия с её командой и вызывала у него недоумение, но что-что, а кушать ему точно понравилось. Следя за оживлённой беседой; за плавным вливанием в команду нового члена экипажа, Гаррус почувствовал, как Нормандия сначала замедлилась, а затем многократно ускорилась. Чутких слух за суматохой столовой без труда различил усилившееся гудение ядра массы. Стоило коммандеру появится, Гаррус понял — томительное ожидание продвижения по основному заданию закончено. — Мордин, надеюсь, у вас готова разработка против роя Коллекционеров? — Пришла пора практических испытаний? — подобрался профессор. — Да. Атакована колония Горизонт. # Нормандия выпустила вместительный челнок Кадьяк из грузового отсека, и замерла в томительном ожидании на орбите колонии, активировав стелс на полную мощность. Горизонт — хорошая, добротная планета со всеми условиями для зарождения жизни на углеродной основе. Комфортный климат; плодородная почва; животный мир, не слишком развитый, чтобы стать проблемой; более плотная атмосфера, чем на Земле, и гравитация чуть ниже привычной. Идеальное место для человеческой колонии. Да, она обладает слабой привлекательностью для туристов за счёт скудности своего размеренного, фермерского существования, но является важным экономическим центром, экспортёром питания и поставок даже для левоспиральных видов. Планетка-грядка, как сказал однажды Гаррус про Мендуар. Спокойная звезда, население в полтора миллиона человек… И сплошная, мёртвая тишина. Отключённые буйки, отсутствие активной связи. Кадьяк, дрожа, пробивался сквозь плотные тучи. Гаррус не планировал включать двигатели раньше, чем до земли окажется не больше километра. Нельзя себя выдать. По той же причине Нормандия зависла в режиме полного молчания. — И что это? — спросил Грюнт, напряжённо внюхиваясь в собственную руку, изрядно облитую — как и всё его тело вместе с костюмом — жижей, созданной саларианцем. Челнок мотало, и фокусироваться, мягко говоря, нелегко. Но он старается. — Что вообще такое — рой? — Рой — это биологическое оружие Коллекционеров, — ответил Мордин, держась за стальные страховочные системы кресел, что помогало не мотаться из стороны в сторону при малейшем покачивании. — Насекомые, способные обездвижить любой белковый вид. — Надолго? — Зависит от телосложения. Тебя, может, на пару часов. Меня на все двенадцать. — Здорово, — пророкотал он. — И эта твоя жижа должна их отпугнуть? — Нет. Сделать нас невидимыми для их обзора. — И ты уверен в своём изобретении? — Конечно — нет, — добродушно заявил Мордин. — Вот и проверим, — оборвала диалог Шепард. Кадьяк без сложностей приземлился прямиком в густую, высоченную траву. Выйдя наружу, мимолётно удивившись красоте звёздного света на море золотистых растений, Гаррус наступил на почву и тут же увяз в ней по самую щиколотку. С усилием шагнув назад, он выдернул облепленную тягучим илом ногу из трясины. — Болото… — проворчал он и быстро обернулся, перегораживая путь крогану, уже готовому сигануть в трясину с обеих ног. — Стой! Не прыгай, — пока Гаррус пытался нащупать плотную землю под ногами, Шепард оглядела заросли и грациозно перемахнула вбок, на сушу. — Здесь тропа, — со знанием дела заявила она. — А ты стоишь на грядке. — Странная почва. — Только если не знать, как выращиваются злаковые. Идёмте. По двое, друг за другом они шли по просёлочной дороге из примятой жёлто-зелёной травы. Кустистые растения по краям полевой дороги закрывали обзор так же, как закрывали отряд от лишних глаз. Гаррус и Шепард шли во главе, Грюнт и Мордин на расстоянии четырёх метров позади. — Какое раздолье должно быть для насекомых, — произнесла Шепард почти шёпотом, подняв прозрачное забрало шлема, вдохнув свежий воздух во всю полноту лёгких. Подобно невидимому, тончайшему полотну влажный рассветный воздух облеплял собой всю округу. В низинах, несмотря на пригревающий звёздный свет, стоит туманная дымка. — Да, — угрюмо согласился Гаррус, рассматривая округу. Визор не фиксирует ни-че-го. — Должно быть. Запредельная тишина. Не квакает никакая лягушка; насекомые не стрекочут свои беспокойные трели; не заливаются шебутными песнями птицы. Только лениво шевелятся обласканные ветром стебли растений на фермерском поле. — До города десять минут, — объявила Шепард, сверившись с омни-инструментом. — Внимательнее. По пути им попался брошенный наискосок комбайн с включенным двигателем. Ни одного следа битвы или сопротивления. Хозяин будто испарился с водительского кресла, в миг побросав все свои дела. Когда до города осталось не больше пары сотен метров, Гаррус спросил, опустившись до шёпота: — Зачем ты взяла именно его? — Мордина? — усмехнулась Шепард. — Пригодится. — Шепард… Кроган напрягал его своим присутствием. Непроверенный, немотивированный, пустоголовый мальчишка, на которого приходится тратить часть своего драгоценного внимания — следить за ним в ожидании промаха. А то и саботажа. Никто из них ничего не знает об этом юноше-из-пробирки. И сходу взять его на самую важную вылазку последних пары месяцев? Одно за другим решения Шепард — разбудить его; взять на миссию — раздражает хуже не куда. — У нас ни одного нормального пехотинца, способного противостоять кучке уродов своим лбом, — сказала Шепард. — Ты неплохо с этим справлялась благодаря биотике. — Да… я та ещё машина для убийства. Гаррус, я в нём не сомневаюсь, и ты не сомневайся. — Откуда ты вообще можешь знать…? — прошипел Гаррус, и сглотнул всё недовольство, быстро опомнившись, с кем вообще говорит. Шепард смерила его взглядом, готовая отвечать в привычной для неё манере: запутать, слегка нагрубить и вывернуть так, чтобы оппоненту ещё и стыдно стало. Но только вдохнула и терпеливо проговорила: — Слушай, можешь называть это шестым чувством, можешь — идиотизмом. Нам нужна его сила, его мощь, понимаешь? А он… он не захочет служить под моим началом, если не прочувствует на собственной шкуре, насколько серьёзен мой противник. Кроганы, Гаррус. Это — кроганы. Поверь мне, завоевавшей верность минимум двоих кроганов за жизнь. — Про Рекса знаю. Кто второй? Шепард загадочно пожала плечами, будто бы говоря «я полна сюрпризов», и вдруг добавила: — Может, однажды я тебе расскажу. В неформальной обстановке. А пока просто поверь мне. Идёт? Гаррус прижал мандибулы, задавливая недовольство силой воли. Ни одной рациональной причины тащить лабораторного отпрыска из пробирки сходу на поле боя, на самую важную задачу последних месяцев, он не находил. Как не пытался. — Ладно, — без какого-либо желания согласился Гаррус, немного помолчав, добавил: — в неформальной обстановке… достаточно спасти колонию и снова отметить. Делов-то. — Ха. Было бы неплохо. Только давай в таком случае поменьше танцев. — Разве тебе не понравилось? — удивлённо спросил он и сразу понял, как тональность голоса сдала неожиданное волнение с потрохами. Разрази его гром, если те пара часов не лучшее, что случалось с ним за долгие годы. Единственный момент, с которым в своей идеальности может посоперничать рассвет на Франклине — ночь на Омеге. — Мне понравилось, — серьёзно ответила Шепард. — Всё понравилось. Но сидеть с тобой вдвоём у того дома, вдали от всех… понравилось куда больше. Всё, что есть под сердцем, кувыркнулось. Гаррус не смог сдержать улыбку, хоть и очень пытался. Глянул краем глаза на Шепард лишь бы убедиться в её ответной, мягкой улыбке. Дорога резко пошла вверх, под крутым углом заворачивала в сторону, упираясь в ряд высоких, деревьев, под которыми хаотично разрослись пышные кусты. Шепард сверилась с картой, сказала «срежем» и пошла вглубь зарослей. Пробравшись через ряд кустов, они вышли ко входу в город. Гаррус замер, подняв кулак — за его спиной замерли остальные. Движение в сотне метров, отражённое визором, неумолимо надвигалось крупным неразборчивым пятном. Он перехватил винтовку в боевую позицию, готовый встречать неприятеля, но быстро понял — бессмысленно. Из-за небольшого домика на краю городка вырвался огромный рой насекомых, летящих в единой чёрной туче — то разрастающейся, то сужающейся. Шепард втянула носом воздух и машинально присела к земле. Все, кроме Мордина, последовали её примеру. Жуки, что должны были ринуться всей жуткой толпой на группу, будто бы немного сомневаясь пролетели мимо. На лице Мордина поселилась самодовольная, широкая улыбка. — Отлично, амфибия, — прокомментировал Грюнт, поднимаясь с земли. — Ты изобрёл репеллент. Репеллент?! — тут же удивился он сам себе, и обилию неясных слов, то и дело вываливающихся из черепной коробки. — Грюнт, проверь транспорт справа, — открытые двери автобуса, остановка с брошенными вещами — сумки и даже верхняя одежда. Будто толпа торопилась забраться внутрь, и разом улетучилась. — Поищи людей, или зацепки. Гаррус. Проверь КПП и последние сообщения на блоках. Мордин — за мной. Благодаря малоэтажной застройке и кольцам высоких, замыкающих стен столица походила на крупный форт. Они прошли в раскрытые ворота и двинулись дальше, углубляясь по пустым улицами города-призрака. Каждое соприкосновение подошвы с тротуаром и мелкими камушками на нём неестественно-громко било по перепонкам. То, что не при каких условиях не может быть слышно среди дневного гама в городе-миллионнике, атакует слух с утроенной силой. Улица привела в тупик. Стены, отделяющие один квартал от другого, сходились в виде проёма шириной в три дорожные полосы, сейчас закрытого высокими ставнями. Зная, что рядом с первым КПП должно быть районное отделение службы безопасности, Шепард взбежала по ступеням первого приглянувшегося здания, и не прогадала. Фойе встретило давящей пустотой, на стойке регистрации за пуленепробиваемым стеклом лежит крупнокалиберный пистолет рядом с выключенным кпк. Журнал посещения; недоеденное, растёкшееся мороженное… проверив все помещения, вплоть до пустых и открытых тюремных камер, Шепард дала Гаррусу отмашку искать способ пройти дальше. — Районы заблокировались из-за тревоги, — раздался его голос в коммуникаторе. — Когда сработала? — Почти пятнадцать часов назад, — проверил Гаррус, и продолжил рыться в командах консоли, отключая автоматические системы. — Долго будешь открывать? — Работаю над этим. Будьте готовы. Шепард, Мордин и Грюнт заняли лучшие позиции по сторонам от поднятых створок, мешающих пройти дальше. Каждая из них весила по паре тонн, и даже без активированного кинетического поля могла выдержать прямой удар из серьёзного орудия. Когда со скрежетом конструкция двинулась вниз, звонким эхом разлетаясь по всему городу, над головой вновь показалось шустрое, манёвренное облако тьмы. Показалось и улетело. — Здорово, — довольно пробурчал Грюнт, глядя вслед тварям, похожим на огромных ос. За воротами никого не было. Постепенно пустота начала давить. Недопитый кофе на рабочем столе; надкусанный, не успевший испортится пирог; детский рюкзак, брошенный посреди чистейшего тротуара; обласканные ветром бумаги на водительском сиденье открытого автомобиля. Никаких следов паники или бойни, просто… пустота. Неправильная, довлеющая. Тревога начала наседать с тем же напором, с каким давит неопределённость застрявшего лифта в шахте и гробовое молчание службы спасения. К облегчению каждого члена команды впереди послышался шум, а за шумом — нарастающий гул. Шепард без промедления вложила всю силу в биотическое поле, и не зря — со свистом в него влетела ракета, без труда разорвавшая бы отряд в клочья. Мощь взрыва оказалась достаточной, чтобы сдвинуть Шепард с места — её ноги проскользили по песку и примятой траве на десяток сантиметров назад. — В стороны! — скомандовала она, с трудом удерживая внезапно обрушившийся огонь от невидимого глазу противника. Стрекот пальбы, тонущие в биополе раскалённые крупицы металла и осколки, рванувшие во все стороны от эпицентра встречи со стазисом. Команда разбежалась кто-куда, и тут же открыла слепой огонь по направлению неприятеля. Заскрежетали автоматические винтовки Гарруса и Грюнта, тихо зажужжал пистолет-пулемёт Мордина. Огненный напор противника остановился за секунду до того, как Шепард покинули силы, и синева растворилась в воздухе, как дым на ветру. Коммандер рванула с места быстрее, чем сообразила, куда именно несётся: взбежала по широкой лестнице и дёрнула на себя широкую входную дверь — не поддалась. Тогда сняла с крепежа дробовик и шарахнула вплотную к замку как раз в мгновение, когда щит брони начал принимать в себя урон вражеского орудия. Второй раз пройдя по лезвию удачи, Шепард скрылась за входной дверью одновременно с источившейся и исчезнувшей кинетической защитой брони. — Это было чуть опаснее, чем мне нравится… — прошептала она сама себе, спрятавшись в выемке за высоким холодильником. На улице стрекот пальбы резко стих, будто нападавшие потеряли свои цели, а члены команды Шепард не спешили выдавать новое местоположение. Отдышавшись, она аккуратно шагнула в кухню, и проговорила в комлинк, обходя криво стоящие стулья. — Все целы? Тройное да стало ответом. Шепард заменила дробовик на винтовку, подаренную Заидом — Мотыгу, раскрыла её резким движением и аккуратно выглянула из открытого окна на площадь, с которой вёлся огонь. — За правым зданием поворот, — произнесла коммандер в комлинк. — Там — четверо. Что слева — не вижу. В прицел Шепард внимательнее осмотрела врагов, таких же странных, как их биологическое оружие — рой: высокие, местами худощавые, скорее даже… субтильные. Будто не имеют в своих телах ни капли лишнего грамма. Они не были похожи на кроганов, или турианцев… ближайшее сравнение напрашивалось само по себе — жуки. Антропоморфные насекомые, значительно выше самой Шепард. На их головах красовались четыре крупных глаза, два из которых, как у каждого хищника, смотрели вперёд, а два других чуть по бокам. Шепард не разглядела ни рта, ни видимого носа или ушей, зато заметила, помимо двух длинных ног и привычных двух рук с ладошками и пальцами, ещё одну пару конечностей в районе торса. — Слева пятеро, — быстро проговорил Гаррус. — Стоят у дальней двери дома, где ты находишься, но ничего не делают. — Шепард перевела взгляд, чтобы увидеть напарника. Гаррус каким-то образом забрался на балкончик второго этажа соседнего здания. — Чего ждут? — спросил Мордин. — Чего ждём. — Поправил Грюнт, желающий поскорее рвануть в гущу боя. — Грюнт, давай ко мне. Гаррус, если дом сквозной, мы с малышом прорвёмся вперёд. Ты сможешь убрать их на входе с обратной стороны здания, когда я скажу? Немного тишины, и Гаррус ответил: — Через минуту, — дуло его винтовки пропало с балконной перегородки и быстро выглянуло из соседнего окна. — Готов. — Отлично. Мордин, поджигай и двигайся по площади, когда мы начнём. — Понял. Мордин прикрыл крогана, и несколько секунд спустя Грюнт уже входил в длинный дом, сильно пригибаясь у порога. Дом действительно оказался сквозным: хорошо обставленный, уютный коридорчик, приятные шторки; двери одна за другой. Заглянув в парочку, Шепард убедилась, что это спальни. В шкафах висят рабочие ярко-коричневые комбинезоны, под ногами мягкие ковры с длинным ворсом, каждый уголок дома обжитой и уютный, приятно пахнущий разнообразными запахами. Всё вокруг говорило о стабильной жизни, если не о процветании. — Здесь жили техники, — произнесла Шепард, пробежав взглядом по вещам очередной комнаты. — Какая разница? — спросил Грюнт. Не найдясь с ответом, Шепард пошла дальше. Гаррус глядел на их передвижение, сверяясь с показателями визора. Вибрирующая тревога поселилась под солнечным сплетением — привычный атрибут надвигающейся мясорубки. Он успел сделать несколько глубоких вдохов, прежде чем услышал заветную команду и выстрелил в скучковавшихся врагов разрывным патроном. Шепард вырвалась первой, принимая в биополе урон каждого противника; следом выскочил Грюнт, набрав невероятную для своих габаритов скорость: он снёс плечами троих противников, одновременно стреляя из дробовика. Вперёд двинулся Мордин, с фланга поджигая врагов и сбрасывая с них щиты кусачим пистолетом-пулемётом. И Гаррусу осталось только добивать их меткими выстрелами. Один за другим противник падал вслед за грохотом винтовки. Никакая плоть, никакая броня не могла справиться с её убойной силой. Отряд бодро оттеснил противников к следующей улице, выгодно используя жилые строения и ландшафт местности, неумолимо двигаясь дальше. Гаррус со снайперской винтовкой, неизменно высоко и издалека. Мордин с фланга, поджигая врагов и снимая щиты. Шепард и Грюнт как два сапога пара, удивительно похожие в привычках: ворваться и разорвать. Они, подобно огромному тарану о деревянные ворота, сбивали собой группы жуков, забирая на себя всё внимание, и позволяли напарникам их добить. Если бы не слабость в руках и сбивающееся дыхание при перебежке из одной позиции в другую, Гаррус даже не заметил бы, как долго продолжалась эта городская бойня. Преодолевая очередной коридор бывшей казармы, он глянул на омни-инструмент и порядочно удивился пролетевшим четырём часам. — Что впереди?! — прокричала Шепард, стараясь не сбить дыхание. — Семеро навстречу, — спокойно ответил Гаррус, и сверху, на четвёртом этаже, громыхнула снайперская винтовка. — Шестеро. Выбегая из арки, Шепард выбросила вперёд руку, отправляя вперёд волну деформации. Щиты слетели с троих противников сразу, когда Грюнт, ревя во всю силу лёгких, обогнал Шепард и врезался в группу, разрывая их руками. Стараясь ни о чём не думать — иначе ошибки начинают творить себя сами — Шепард всё же не смогла проигнорировать мысль, сопровождающую её с самого начала знакомства с жуками. Сейчас, когда двое из них вспыхнули ярким пламенем, запутавшись в ногах и падая с лестниц, она никак не могла понять, почему всё её чутьё вопит в предупреждении, будто с жуками что-то не так. Раздался внушительный грохот винтовки Гарруса, и на вычурном крыльце местного управления рухнуло очередное тело. Выстрелив в нового противника из дробовика, Шепард шмыгнула за круглую колонну, перезарядила дробовик и смиренно ждала, не привлекая внимания, когда восстановятся силы. Мордин прокричал что-то нечленораздельное, что-то ругательное и на своём, такое, с чем не справился переводчик, и Шепард аккуратно выглянула на площадь, чтобы оценить обстановку и увидеть, как горят двое последних Коллекционеров, стоявших слишком близко друг к другу. Глядя на объятых пламенем существ, Шепард наконец поняла, что смущает её пятый час кряду. Они молчат. Как живые существа могут заживо гореть, и молчать? Они не общаются между собой — если, конечно, не считать общением странный скрип при движении — не останавливают друг друга, идя на смерть. Не заботятся о раненных, не пытаются устраивать засады… Да не ведут они себя, как разумные! Что-то не так со всем этим. — Чёртовы ужастики, — процедила она сквозь плотно сжатые зубы, и, почувствовав привычную силу в руках, пошла вперёд. На пути к следующему естественному препятствию кольцеобразного города, Грюнт нагнал Шепард и шёл рядом — непозволительно рядом для военного. Так, как ходят только идиоты, готовые разорваться от одной гранаты на двоих. Сейчас ей не хотелось учить юношу азам военного дела. После задания — с радостью. А лучше делегировать кому-нибудь. Гаррусу. О, да. Лучше Гаррусу. — Говорят, ты стала другой, — сказал вдруг кроган. — Прости? — Будто после смерти. Типа раньше ты была ещё отвязнее, чем сейчас. — А. Да. Раньше я была уверена, что бессмертная. — Эх, хотел бы я посмотреть, что было раньше. Но знаешь, если ты выбралась с того света, врагам следует испугаться. Даже если им снова удастся тебя убить, ты опять выберешься и будешь ещё злее. Шепард улыбнулась. # Новая волна боя почти утомила своим однообразием — адреналин перестал вырабатываться с той же охотой, что в начале; руки потряхивало, а голова начала гудеть от голода и усталости. Но вдруг всё изменилось. Выстрелив очередному коллекционеру точно в голову — подбородок жука вздёрнулся вверх, центр лба украсила чёрная дыра — Шепард уже собиралась переключиться на нового врага, как вдруг отступила на шаг, не понимая, на что именно смотрит. Тот, кто-должен-быть-мёртв, начал заваливаться на бок, но вдруг неестественно вытянулся всем телом к небесам, сильно закатывая все четыре глаза, и принялся источать волны странной энергии, от которой наэлектризовалась кожа. Шепард не видела её, но чувствовала каждой частицей тела. Она выстрелила снова. Пуля пронзила шею и вылетела из затылка, продырявливая голову насквозь. Следующий выстрел из винтовки Гарруса попал в плечо, раздробив основание левой руки и нашпиговав осколками туловище, но коллекционер продолжал стоять, будто подвязанная за голову тряпичная кукла в руках невидимого кукловода. Никто не смог бы выжить с таким количеством ранений. Никто. — Шепард, отойди, — быстро проговорил Гаррус в наушнике, и она отступила, продолжая стрелять в туловище, пока Коллекционер вдруг не вернул голову в нормальное положение, и не проговорил чётко: — Контроль над особью взят. — Чего… — Ты пожалеешь о своём сопротивлении, Шепард. — А? Необычный коллекционер изогнулся, дёрнул рукой в сторону коммандера, и биотическая волна огромной силы подхватила Шепард, выпуская из лёгких весь воздух, и отправила в полёт через всю улицу, пробив её телом окно жилого корпуса. — Главная цель! — воскликнул Гаррус, и принялся раз за разом стрелять врагу в голову. Мордин и Грюнт, будто детали единого организма, словно бойцы, не раз проходившие слаживания и боевое крещение, единым махом разобрались с остатками слабой пехоты, поменяли позиции и переключились на Коллекционера, говорящего гулким басом: — Эволюцию не остановить. Надежда — неуместна. Со всех сторон в него полетело всё, что только могло полететь: пули, воспламеняющаяся плазма, гранаты… только Коллекционер мало того, что был крепок и неуязвим подобно бетонной стене, укрытой мощным щитом, так ещё и принялся перемешаться со скоростью, с трудом различимой глазу. На короткие дистанции и не часто, но это всё равно порядочно меняло весь ход боя. — Да когда ты уже сдохнешь???! — прорычал недовольный Грюнт, с раздражением в очередной раз меняя сторону атаки из-за быстрых перемещений хитинового ублюдка. # — Шепард! — услышала она в коммуникатор и быстро поднялась с пола. Слишком быстро, потому что в ту же секунду её повело в бок, и она рухнула вместе со стулом и увязавшейся следом гладильной доской прямо на пол, в осколки битого стекла. — Да твою мать… сейчас! — дёрнув головой, она убрала мешающее обзору шлема предупреждение о сотрясении, и использовала стимулятор, разогнавший кровь и быстро вернувший картинке чёткость. Неторопливо поднялась, проверяя конечности на устойчивость, и подошла к окну как раз вовремя, чтобы застать необычного врага со сброшенными щитами. Она взяла противника в стазис, затыкая тому бесконечно тараторящую пасть, и проговорила: — По команде пустите в него всё, что есть, — пара секунд на подготовку. Шепард скомандовала, и отпустила стазис в мгновение, когда каждый член её отряда нажал на спусковой крючок. Мгновение — и тварь не успела даже шелохнуться, встретившись со всем уроном, какой только был. Тело Коллекционера разом ослабло, будто из него пропали все кости, и он змеёй опустился на землю. Следом Грюнт зачем-то отправил в рухнувшего врага гранату, тело разорвало на мелкие ошмётки и нашпиговало осколками. — На всякий случай, — добавил он. Гаррус не стал отвлекаться на разговоры, и продолжил глядеть по сторонам. Нападение затихло, будто теперь, выпустив эту каракатицу из закромов, противник думал, как поступать дальше. А может теперь они — враги — по-настоящему обратили на них внимание? Ему хотелось верить, что скоро всё закончится, потому что биться в таком режиме без нормальной паузы — утомляет. — И что это было? — спросила Шепард. — Кто-то… взял контроль над телами жуков? — спросил Грюнт, опасаясь подходить к ошмёткам близко, будто вот-вот они соберутся обратно в способное к противостоянию тело, тараторящее полную околесицу. — Или что-то, — добавил Гаррус. — Любопытно… — проговорил Мордин. Сейчас бы разложить всё это в лаборатории, а не бежать наперегонки со смертью. — Гости, — сухо произнёс Гаррус. Новая группа врагов спешила к ним, несясь с другой стороны улицы. Странные, странные, какие странные. Они могли организовать засаду, могли неплохо держать оборону в условиях городской застройки, но они бегут, бегут прямо на пули, совсем не переживая о своей жизни, будто та вовсе не имела какой-либо ценности. Огонь отряда Шепард проредил несущихся навстречу врагов, когда один из них неестественно замер, вытянув голову к небу, и кожу снова пронзило этой странной, непонятной силой… — Так, ребят, — быстро сказала Шепард. — Нам нужно разобраться с пехотой, а потом прибить его. Походу этот гад в каждого жука может… это… — Брать контроль, — подсказал Мордин. — Да. — Ты могла бы быть полезной, — произнесло существо, у которого даже не было рта, и голос его бил по перепонкам как огромный колокол. — Но теперь — твоё вмешательство закончено. # Бойня затянулась. С каждой вынужденной минутой борьбы Шепард чувствовала убегающее время, за которое никак не удавалось ухватиться. Если и можно помешать похищению колонистов — а чутьё, не раз выручавшее её в бурной жизни, подсказывало — можно, — рычащая мешанина боя затянула их слишком глубоко. Сколько бы она ни старалась проламывать собой ряды врагов, топча живых и мёртвых, чувствовала — не успевают, не успевают, не успевают… Отдавать приказы стало некогда. Осталось тупо отражать и наносить удары, целиком доверившись телу. Чтобы не упасть в вязкую трясину, из которой выбраться целой будет ой как нелегко. Они продвинулись вперёд, преодолевая новую высокую стену и оказались в следующем квартале. Обернувшись, Шепард увидела нового противника. Не успев толком осознать, кто перед ней — лишь короткое, слабое узнавание — она ударила существо наотмашь, приправив биотикой. Хлюпкое тело с синеватой, стекающей по конечностям слизью отлетело, разорвавшись на части. Новая мешанина и вдруг резкое, оглушающее затишье. Глубоко вдыхая, Шепард пыталась справиться с шумом крови в ушах и странной, будто бы немного удивлённой реакцией от лицезрения нового противника. Как неожиданное знание, о котором всё время подозреваешь, но до последнего не хочешь верить. — Что это? — спросил Грюнт, тяжело дыша. — Хаски. — Кто такие хаски? — Это… устройство моего главного противника, благодаря которому… — Шепард вдруг поняла, что не может подобрать слова, не хочет складывать их в предложение. Стало вдруг так тяжело говорить, будто на плечи рухнула бетонная плита. Неужели надежда на то, что похищения никак не связаны со Жнецами, были так сильны? Наивная. Она облизнула пересохшие губы. — Это бывшие люди, Грюнт, — продолжил за неё Гаррус. — лишённые воли и разума. Болванки. Грюнт сочувствующе цокнул языком. Ему явно не понравились эти… существа и то, что кто-то может видоизменить тебя и натравить на кого угодно в собственных целях. — Что ж… — нехотя проговорила коммандер. — Если кто и сомневался в участии Жнецов во всём этом — вот доказательства. Мордин, нам нужно исследовать их. Они… сильно отличаются от тех, что были на Иден-Прайм. — Понял. # С боем пробираясь сквозь плотную городскую застройку, они наткнулись на обездвиженных людей. Некоторые замерли прямо на лестницах — одна нога на ступеньке, другая на земле — кто-то бежал и рухнул в той же позе. Мордин, быстро оглядев пару встречных человек, сказал: — Они в сознании. Паралич снять не могу, придётся ждать. Шепард подошла к одному из мужчин, на лице которого застыл ужас и — к счастью или сожалению — были закрыты оба глаза, беспокойно двигающиеся под веками. Хотела было что-то сказать, но передумала. Хоть немного успели помешать. Хотя бы чуточку. — Идёмте дальше. Полчаса спустя, когда звезда, давным-давно пересёкшая зенит, начала клониться к закату, окрашивая горизонт кровавыми мазками, они наткнулись на запертое изнутри помещение комплекса, за которым, следуя карте, они смогут выйти к западной части всего города. Туда, откуда в диком количестве несутся проклятые Коллекционеры. Пошаманив с замком, Гаррус взломал дверь. Складское помещение казалось пустым, если бы не заботливо оставленная настольная лампа у рабочего стола и ещё тёплый напиток, из которого завитками поднимался пар. И запах. — Я знаю, что ты здесь, — твёрдо проговорила Шепард. — Выходи! Немедленно! Из-за ящика, тихо высунувшись частью лица, а затем и всем телом, шаг за шагом показался напуганный мужчина. Густые чёрные усы, глубокие морщины, не соответствующие возрасту. Нездоровый цвет кожи, оранжевый комбинезон механика. — О, ты… ты человек… — сперва мужчина облегчённо выдохнул, затем тревожно залепетал, бегая глазами с одного тяжеловооружённого бойца на другого: — вы… вы наведёте их на это место! — Думаю, Коллекционеры знали, что ты здесь. Об этом говорит их попытка взломать дверь. — заметила Шепард. — Эти штуки… Коллекционеры? То есть, они существуют?.. я думал, это выдумка. Агитация. Типа, «оставайтесь под крылышком Альянса». — прошептал мужчина, и резко перешёл на нечто близкое к крику, но всё ещё опасающееся обнаружения. — Нет! Они забрали Лилит! Я видел, как она упала… и Стэна! Да почти всех! — Как тебя зовут и что ты здесь делаешь? — спросила Шепард. — Я Делан. Механик, — он сглотнул, собираясь с мыслями. — Спустился, чтобы проверить главный контур после потери сигнала передатчика. Потом услышал вопли. Выглянул наружу и увидел… рой жуков. Все, кого он касался, замирали. Я запечатал двери. И опустил засовы вентиляции… может, это меня и спасло? — оглянулся мужчина, и выплюнул с яростью. — Чёрт, во всём виноват Альянс! Они поставили нам этого Кайдена и понастроили защитных турелей. И вот! Мы тут же стали целью! — Кайдена? — осеклась Шепард. — Да… как бишь его. Аленко. Герой Цитадели, твою мать… Время будто разогналось ещё сильнее, неумолимо убегая от отряда. — Где был Кайден, когда всё началось? — быстро спросила Шепард. — Да тут и был. Собрал своих солдат и бежал к турелям. Но судя по тому, что они так и не заработали… сильно он нам помог. — Что за турели? — Противокорабельные, лазерные. — Должны хорошо справляться с барьерами, — вставил Мордин. — Попробуем использовать их против корабля Коллекционеров, — кивнула Шепард. — Придётся сначала откалибровать систему наведения. Они никогда нормально не работали, — с ядовитой горечью проворчал механик. — Откалибровать я смогу. Только скажи, где искать, — вклинился в разговор Гаррус. — Идите к главному передатчику на другой стороне колонии. Вряд ли ошибётесь. Система управления там, на базе. — Лучше тебе не вмешиваться, — добавила Шепард на случай, если механик вдруг попытается геройствовать. Но тот явно даже не помышлял. — Ага, я так же подумал. Я вас выпущу, и закрою дверь. Удачи. Шестьдесят драгоценных минут команда потеряла в преодолении волн новых противников. Хасков стало значительно больше: они валились из окон жилых домов, поднимались на корявых конечностях и вновь рвались к отряду, норовя остановить, расцарапать лица, впиться в глотки и попросту мешаться под ногами, позволяя Коллекционерам атаковать с флангов. Коллекционеры с их престранным существом, нагоняющим жуть гулким басом, от которого трясутся внутренности: «Беги, пока можешь, Шепард» были тут как тут, в арьергарде. Причём неясно, откуда раздавался голос и был ли он вообще? Порой казалось, что существо говорит прямиком в голове. # Парализованный роем Коллекционеров, Кайден замер в разбеге. В чертовски неудобной позе на подъёме стопы, с неудачно подвёрнутым коленом, из-за чего вес тела пришёлся на левую икру, которую периодически сводит тупой судорогой. Паралич, к сожалению, оставил нервные окончания нетронутыми, позволяя ощущать своё тело каждой его клеточкой. От неполного раскрытия лёгких, до чрезвычайно отвратительного ощущения затёкших мышц рук. То, что выпустил на них рой, походит на внешнюю плёнку. Кайден почти не чувствует внешнего влияния на открытые участки кожи, тогда как кожа под одеждой вполне себе ощущается и даже чешется, так её перетак. Паралич пришёл в секунду полувдоха, и грудная клетка не раскрывается больше того уровня, в котором Кайдена настигло насекомое, похожее на большущую, изуродованную осу. Приходится заставлять себя довольствоваться малыми вздохами, чтобы не плохело. Веки не опускаются, но глаза двигаются, способные глядеть по сторонам в скудной области обзора. Глаза давно пересохли и жутко болят, слёзы уже десяток раз начинали идти сами собой в попытке увлажнить отвратительную пытку. Лучше не стало. Парализованный роем Коллекционеров, Кайден заперт в собственном теле как самый настоящий пленник вот уже четырнадцатый час. Сначала было страшно. Хотя страшно — слабое слово. Пришла паника, когда до турелей оставалось протянуть руку, а тело вдруг замерло, как вкопанное, и не осталось ничего, кроме смиренного наблюдения за движением уродливого корабля в небесах, заслонившего весь свет. На замену панике пришло отчаянье, ведомое неизвестностью. Когда судно пропало из вида, на уши опустилась мёртвая тишина, разбавленная тихим ветром. Затем — отчаянный ужас. Спустя невозможно длинный промежуток времени из-за ворот вышли худые, длинные создания, похожие на жуков. Они шли в молчании, друг за другом, на расстоянии пары метров, а рядом с каждым из них, не касаясь земли, плыла по воздуху иссиня-чёрная горизонтальная капсула. К каждому встречному — а их было много на этой площади — жуки подходили, прикасались чем-то, чего Кайден так и не смог разглядеть, и тела теряли свою каменность, становились податливыми, если не сказать вялыми. Людей упаковывали в капсулы и так же медленно, без какого-либо спеха, увозили обратно за ворота. Отчаянная ярость от невозможности противостояния, и не менее отчаянный ужас от одной только мысли о том, что ждёт его в этой капсуле и за её пределами. И ничего. Ничего нельзя сделать. Разве что прожечь в них взглядом дыру. Сердце разгонялось, и воздуха начинало не хватать. Настолько, что обзор принимался сужаться в темноте предобморочного припадка. Приходилось заставлять себя дышать тише, успокаивая сердечную мышцу. Упорно оставаясь в сознании, чтобы запомнить всё. Всё, что может понадобиться, если удастся выжить. Радовало в происходящем только одно — в атаках на колонии, очевидно, виноват не Цербер, хотя Альянс вменял пропажи людей именно ему. Не то чтобы Кайден надеялся, что частники с ядовитой идеей превосходства человечества не заляпались в очередном дерьме, но приятно всё-таки убедиться, что люди не схлестнулись с людьми в очередной войне за-что-бы-то-ни-было. Хотя, признаться, правда расстроила его гораздо сильнее, чем если бы Цербер заявился сюда со всем флотом, что имеет. Лучше знакомый враг, чем незнакомый кошмар наяву. За наблюдением плавного обряда прошло так много времени, что Кайдена оставила паника со злостью, оставило отчаянье. В какой-то миг стёрлись все рамки и идеи, оставив только одну: «поскорее бы». Поскорее бы всё уже пришло хоть к какому-то концу. Это немое наблюдение — невозможно. Когда звезда вошла в зенит, кое-что поменялось. Темп, с которым жуки вытаскивали людей из зданий, забирали с улиц, помещали в капсулы и увозили, ускорился до торопливого, что на фоне предыдущих размеренных телодвижений выглядело странно. Будто они резко опомнились, что куда-то опаздывают. Затем появились жуки без капсул — спешащие куда-то со странным оружием в руках. Они пробегали мимо Кайдена и его ребят, за их спины, назад. И было их много. Очень много. Пришла новая тишина. Долгая и мучительная. Разглядывая два радиолокационных шпиля, чуть торчащих из-за крыши соседнего здания, Кайден размышлял, сколько же метров ему не хватило до станции включения турелей? Примерно сто двадцать. Всего-ничего. Какой-то десяток секунд бега. Слева лежит Олег, справа виднеется нога Габриэля. Им повезло упасть в самом начале, и вряд ли их ноги испытывают хотя бы долю той боли, что выпала на левую икру Кайдена. Вскоре в тишину вмешалось разнообразие — послышалось далёкое уханье, на грани слуха. Если бы не город, погрузившийся в невозможную тишину, на такой звук не обратилась бы и капля внимания. Потом новый звук коснулся слуха, значительно ближе, из-за спины, извращённый эхом узких улиц. Будто одна на другую упали ровные половые доски. Хлёсткий, как удар кнута. Гранаты. Разрыв гранаты? Звуки приближались, и в Кайдене поселилась крупица надежды, взводя нервы на максимум, из-за чего в ушах загудело, а в лёгких вновь не находилось места для воздуха. Теперь, как он себя не успокаивал, остановить адреналиновый разгон не получалось. Всё внутри бушевало с силой пятибалльного торнадо. Из-за спины раздался — и его ни с чем не спутать — выстрел снайперской винтовки. На каком расстоянии? Метров пятьсот?! Кто-то неумолимо приближался. Больше не нужно было прислушиваться, боевые действия докатились почти до спины. Звучал стрекот автоматической винтовки, бахала снайперская винтовка, взрывались гранаты, а Кайден, снедаемый ожиданием, едва мог заставить свои мысли течь хоть в каком подобии порядка. Послышались обрывки слов, голоса. Голоса! Голоса! Кто бы знал в этом мире, как он соскучился по голосам! Кто-то бежал за спиной. Бежал, бежал, и замер. — А вот и солдаты, о которых говорил механик, — констатировал мужской голос. Шаг, шаг, шаг… в обзор попала сначала нога гостя, прочно укомплектованная бронёй. Потом сразу же всё тело. Человек. Женщина, судя по нагруднику. Она остановилась прямо перед Кайденом, щёлкнула застёжками шлема и сняла его с себя. Поплохело. Шепард. Её острые скулы, её орехово-зелёные глаза, её ровный нос с горбинкой, предающий лицу строгость. Её подбородок и пухлые губы такой формы изгиба, которую иначе как властной не назовёшь. Она. Точно она. И она заглядывала ему в глаза. Быть того не может. Он знал обо всех слухах, но одно дело сплетни солдатни или тот мало понятный выпуск новостей в жёлтом издательстве, который Кайден второпях скинул на подделку. Другое дело — видеть её вот так, прямо перед собой. Живую. Не может быть. Сердце заколотилось. Воздуха стало катастрофически не хватать. — Ты меня слышишь? — спросила она, и Кайден повёл глазами вверх-вниз, в своеобразном кивке. — Хорошо. Мы попробуем активировать турели, — произнесла Шепард, внимательно вглядываясь в его лицо. — Мордин, мы можем сделать что-то для глаз? — А. Нарушено питание роговицы, — в обзоре появился саларианец со сбитым рогом, с той же внимательностью уставившийся на Кайдена. — Открытое веко. Слёзы увлажняют только медиальный угол. Конъюнктива пересыхает, оставшись без подпитки. Ничего страшного, за десяток часов катаракта не разовьётся. Впрочем, ощущения, должно быть, не из приятных. Вы в перчатках? — Шепард не успела ответить. — Вижу. Не торопитесь. Я сам попробую закрыть веки. Использую немного защиты против роя. — Скоро всё закончится, потерпи, — обратилась Шепард к Кайдену. Твёрдость в её голосе, эта не вычурная простота слов подействовали положительно, от сердца отлегло. Вдруг она по озорному улыбнулась и добавила: — Стой здесь и никуда не уходи! — и тут же хохотнула, развернулась, раскрывая шоколадный батончик, и быстро пошла в сторону шпилей, к последним воротам, до которых Кайден так и не успел добежать. Саларианец прикоснулся к векам большими пальцами, весьма нежно, пусть и не без труда, опустил их, и стало так хорошо, что Кайден разразился мысленными благодарностями. — Не могла же я не воспользоваться такой почвой для шутки, да? — спросила она у кого-то. — Я теперь попаду в ад? — За шутку? Нет, — ответил двухтональный, до ужаса знакомый голос. Гаррус?! — За массовые убийства… — Но я ведь убиваю говнюков, неужели не зачтётся? — Ты читала вашу главную человеческую книгу? — Библию? Нет, только Божественную комедию. А ты? — Тоже нет, так что понятия не имею, какие у вас там правила, — пиликнула панель ворот. Кто-то из команды Шепард начал взламывать систему. — Я читал, — добавил саларианец. — Библию. Новый Завет. Нет разницы между добром и злом. Убийца есть убийца. Отвечая на ваш вопрос — да, нас ждёт ад. — Похоже в аду классная компания, — добавил незнакомый гулкий бас. — Это плохое место, малыш, — жуя, ответила Шепард. Ворота открылись, и голоса неминуемо отдалялись, пока сердце Кайдена сжималось от тоски. В жизни бы не подумал, что так соскучился по звуку речи. В жизни бы не подумал, что снова увидит её, живую. Столько всего свалилось на него за один день, что если бы не паралич, он бы точно свалился с ног. — Почему, раз это место сбора таких, как ты? — спросил гулкий бас. — Резонно, — усмехнулся Гаррус. — Там придётся вечно гореть заживо, — добавил саларианец. — А. Не. Не нравится. # После перерыва на шоколадки, сэндвичи из автомата (и даже для Гарруса нашёлся один единственный декстро-батончик), они набрали былую скорость, пролетели сквозное офисное здание, забитое хасками, второпях сбежали по длинной лестнице и оказались в границах крупной площадки с пусковым пультом. Шесть турелей внушительного размера замерли, грустно опустив стволы к земле. Их провода тянулись по траве, наскоро укрытые крепкими коробами, напрямик к центру управления системой. Пройдя чуть дальше к необходимым консолям, обогнув угол высокого ангара с двумя боевыми машинами внутри, глазам воочию открылся корабль Коллекционеров. Он завис над землёй подобно свече в паре километров на восток. Сначала Шепард показалось, что она смотрит на укрытую туманной вуалью гору. Затем подумалось, что перед ней единственное на всю малоэтажную и ужасно, до приступа клаустрофобии узкую колонию аркологическое здание — настолько огромным было сооружение, придерживающее небосвод. Но, приглядевшись, она замерла на месте, будто ноги намертво приросли к земле. Замерла, ощущая, как нехорошо разгоняется сердце в болезненном узнавании. Этот невменяемый, неподдающийся никакой логике и правилам судостроения корабль, несуразный и перекошенный, походил на выдолбленный из горной гряды кусок скалы. Будто кто-то наскоро оснастил шмат породы мощными двигателями и поднял его к звёздам. Коричневый, угловатый… Она уже видела его. Два года и пару месяцев назад. Его образ — несуразный, кривой — намертво впечатался в её сознании, когда она неслась в свободном падении в атмосферу Алкеры, пока вслед неслись обломки Нормандии, а за ними… Был он. Этот самый корабль. Мурашки рванули по всему телу, от ступней до макушки. Корявый, бесформенный урод безмятежно возвышался над городом в вечерней дымке заката. — Сузи, — произнесла Шепард заторможенно, едва шевеля губами. Вся вековая усталость будто разом ударила её по голове. — Ты сможешь активировать турели? Откалибровать их? — Коммандер, ошибки в системе калибровки устранить легко, но выведение башен на полную мощность потребует времени. Рекомендую подготовиться к обороне. Я не смогу скрыть увеличившееся излучение от генератора. — Звучит просто. Ну что ж… пошли. Панель управления пришлось взламывать в очень неудобном месте. Открытое, яркое, стоящее по центру площади, как красная точка в самой сердцевине мишени. Шепард распределила команду по трём сторонам, на разных уровнях, так, чтобы можно было хоть какое-то время поливать сконцентрированного в одном проходе врага, пока их не станет слишком много. И не позволить отвлечь Гарруса хоть на мгновение. Задача сложнее, чем кажется. Быстро на площадь стали прибывать враги — одна волна настолько перемешалась с другой, что перерыва между ними будто и не было. Первые пару минут удалось удерживать позиции, не запустив на территорию ни одного треклятого противника. Но вот уже всё посыпалось, как фишки домино: один хаск прорвался сквозь оборону, резво перепрыгнув трупы предшественников, нёсся в сторону Гарруса, взламывающего панель. Другой враг преодолел ограду сбоку, взобравшись на контейнеры и рухнув сверху. Шепард вынуждена выбраться из ангара, и спешить наперехват. Хаск маневрирует, не позволяя нормально попасть — основная огневая мощь команды продолжает удерживать узкий проход. Наконец Шепард попадает бывшему человеку, покрытому синей жижей, прямиком в ногу, и тот лишается конечности, падает по направлению к панели и без промедления начинает к ней ползти. Добив противника без использования биотики — от перебора с которой уже трясутся руки — Шепард хочет вернуться назад, в ангар, в подобие безопасности, но видит нового хаска, вырвавшегося из вентиляционной шахты с обратной стороны площадки, и слышит голос Коллекционера, то ли в своей голове, то ли… — Я — Предвестник твоего воскрешения. Каждый фланг рвётся, как изношенная тряпка, а руки грозно дрожат, намекая, что Шепард приблизилась к границе своих возможностей, которую никогда не стоит пересекать. Бойня перестала походить на что-то вменяемое. Грюнт вынужденно покинул свою позицию, чтобы рвануть на помощь коммандеру, когда, трижды использовав биотику чтобы отогнать от себя группы противников, Шепард попросту не успевала перезарядиться. — Гаррус, быстрее! — кричит она, когда врагов становится слишком много. Руки трясутся настолько, что при перезарядке из них выскакивает термозаряд, весело кружась на фоне кромешного коллапса, беспощадно лишая нескольких секунд форы. Голова принялась пульсировать, распространяя по телу лёгкую, горячую боль от биотического импланта в затылке. — Гаррус, БЫСТРЕЕ! — снова прокричала она, когда, подхваченная огромной рукой Грюнта, рванула вместе с ним в сторону, уводя за собой жука, взятого под контроль Предвестником. Громыхнули гранаты, просвистели пули. Плотно запахло подпаленной плотью. — ГАРРУС, БЫСТРЕЕ! — успела выкрикнуть Шепард, когда случилось то, чего она избегала сильнее прочего: сбитая с ног очередным противником, она выронила дробовик и рухнула на землю. Сверху на неё кинулся хаск, и Шепард успела вцепиться в него пальцами, по фалангу проваливаясь в месиво мягкого подобия кожи на грудной клетке. Существо рычало и клацало зубами, заляпывая стекло шлема. Толкнув хаска ногами, Шепард перевалила его через себя, сама перекатилась через голову, успела подняться на одно колено и, схватив первую попавшую тяжёлую железку у бронетранспортёра — газовый ключ — без размаха ткнула им твари точно в глаз, навалившись телом и продавливая до основания черепа. Следом удар ключом пришёлся новому врагу в голову, проламывая черепушку. На третий замах времени не оставалось, и Шепард швырнула ключ хаску в рожу, и следом шандарахнула биотикой, распределив энергию без какого-либо направления, на всё пространство вокруг себя. Кое-как поднявшись, едва не рухнув из-за подкашивающихся колен, Шепард с уважением глянула на газовый ключ, спасший ей жизнь. Подобрала дробовик, поднялась и поперхнулась воздухом, когда увидела новую волну несущихся противников. # — Всё! — воскликнул Гаррус, и СУЗИ моментально подключилась к пульту управления. Он сделал шаг назад, оглядывая поле боя будто впервые — ещё пару минут назад площадка была чистой, укрытой желтоватой травой как плотным цветастыми покрывалом. Теперь вокруг валялись тела — огромное количество тел, оторванных конечностей. Всё щедро усеяла собой кровь Коллекционеров и синяя слизь, без конца капающая с разлагающихся тел хасков. Грюнт перекрывал своим телом главный проход, из которого лезло большинство противников — он бился руками и холодным оружием, длинным зазубренным ножом, за один взмах справляясь с парой хасков одновременно; Мордин забрался на крышу мобильного штаба, перейдя с плазменного огня на пистолет-пулемёт. Изрядное количество врагов неслось к саларианцу из вентиляционных шахт. Водя дулом винтовки из стороны в сторону, он не мог понять одного. Шепард… где?! Его взгляд метнулся по площадке… и застыл на клубке хасков, в центре которого мелькала знакомая броня. Гаррус хотел было рвануть к ним, но вовремя заметил другого персонажа: Коллекционера, без жалости палящего по своим с целью достать Шепард под телами союзников-болванок. Все расположены так, что стрельнуть без вреда Шепард он не сможет, потому, рванув с места, Гаррус с разбега влетел в Коллекционера, прерывая его гулкую фразу: «Бактерия. Прими свою смер…» Дважды кувыркнувшись с ним, Гаррус вскочил на ноги, хватая Коллекционера за броню у загривка, и через себя, как соперника на тренировочном мате, послал прочь, подальше от коммандера. Пока жук опомнился, Вакариан уже воткнул в его шею нож, прямиком между горлом и позвонками. Проткнул и рванул в сторону, перерезая то, что должно быть хребтом. Оставшихся ублюдков Шепард вновь ударила биотикой, и поспешила подняться, вытаскивая из-за спины автоматическую винтовку Заида. Она сразу послала очередь в наседающую пехоту, проредив её на четверть, и Гаррус последовал её примеру. Застрекотал Фестон — винтовка, к которой он прикасается исключительно в самых жарких и безвыходных ситуациях. Когда противников стало значительно меньше, настолько, что даже удалось выдохнуть, Шепард спросила в коммуникатор: — Долго ещё, Сузи?! — Три минуты, Шепард. Из дальних ворот показалось нечто… неопределённое. Огромная дрянь, размером с крупный грузовик, плыла по воздуху примерно в пяти метрах над землёй, едва касаясь почвы нижними отростками, шлангами и трубками. Из-под брюха торчали четыре длинные, изуродованные, заострённые ноги, которыми она явно не планировала пользоваться для передвижения. Шепард была уверена, что дрянь — не живое существо — если бы не четыре следящих за ней синих глаза на гигантской треугольной роже. Похож на Коллекционера, — промелькнуло у неё в голове. Под дрянью бежали десятки новых хасков, размахивая непослушными ногами. Булькая и шипя. Шепард отправила волну деформации в столпотворение, Гаррус выстрелил из винтовки разрывным, Мордин попытался поджечь, а Грюнт отправил в уродливое нечто четыре гранаты из гранатомёта. Когда дым развеялся, а пыль улеглась, дрянь всё так же размеренно двигалась в сторону отряда, разве что выглядела теперь менее довольной. Вдруг тонкий треск развеял тишину, и ровно в Шепард, из расщелины между глазами летающей каракатицы, отправился толстый, яркий луч. Как только он коснулся кинетического щита, тот заискрил будто коротнувшая тысяча вольт и спал в ту же секунду, яростно мигнув на экране шлема. Шепард успела рухнуть за крупный контейнер, и, пригнувшись, рванула куда глядят глаза, слыша, как за спиной разрывается металл. Только спустя долгих полминуты — за которые в чудище летело всё, что только можно, — оно перестало стрелять из луча и лениво двинулось дальше. Шепард посмотрела на ноги и втянула воздух носом. В этот раз от серьёзных увечий или даже смерти её отделили доли секунды, доли! — Мне так не нравится, — прошипела она, возвращая дыхание в норму. — Не нравится. — она высунулась из-за очередного укрытия и последовала примеру остальных, открыв по новой страшилище огонь. Помимо щита у той явно стоял биотический барьер, потому что на пули существо даже не реагировало. — У летающего танка весь низ бронирован! — крикнул Мордин, и свалился с крыши мобильного штаба, когда нечто обернулось к нему и вдарило лучом, расщепляя стены и стёкла. Попытки уничтожить существо не имели успеха, и Шепард обнаружила себя попросту убегающей по большому кругу площадки, перепрыгивая через ящики, проскальзывая по мокроватой траве под техникой. Даже попытка спрятаться между гусеницами экскаватора окончилась ничем — луч прорезал машину насквозь, отделяя ковш от гидроцилиндра. Сколько могут длиться три минуты? — задумалась Шепард, огибая очередной контейнер, и только охнула, когда перед глазами оказалось оно. Лёгкий гул поднялся из недр существа, когда в Шепард слева влетел Гаррус, свалив с ног, и сам свалился следом. Луч ударил в место, где ещё мгновение назад стояла коммандер, и повёл в сторону, подбираясь к их ногам. — Вставай-вставай-вставай! — быстро проговорил Гаррус, но вдруг из-за спины существа, прямиком на её хребет с крыши контейнера, разбежавшись для пущей тяжбы, прыгнул Грюнт. Кроган обхватил существо обеими руками настолько, насколько мог, не переставая при этом грозно и яростно орать. Плотно прижал ноги по бокам спины, усаживаясь сверху как какой-нибудь всадник. Существо под весом крогана качнулось в бок, и луч ударил в стену, прорезая её, как масло. Грюнт несколько раз ударил в спину — то была удача, или закономерность, — но поверхность спины летающего, почти-что-живого танка оказалась хлипкой в сравнении с бронированным пузом. Под мощными ударами огромных кулаков появились сначала вмятины, затем треснул хитиновый панцирь. Грюнт вцепился в трещину, раздирая её, задевая за пучки кабелей и гидравлики, и рвал их с бешеной силой, выдирая целые узлы из прогнувшегося корпуса! Сунул пальцы прямиком вглубь спины, вцепился во что мог и повёл на себя, будто поводья непослушного жеребца. Танк закрутился вокруг своей оси, а вместе с ним и луч, беспорядочно разрезая всё вокруг: столы под ангаром и опорные столбы, контейнеры и грузовики, пока Грюнт всё орал и орал! — Ну, вот! — воскликнула Шепард, в восторге хлопая глазами. — А ты его брать не хотел! — Бежим! — не разделив восторга коммандера, Гаррус рывком поднял её с земли и потащил за собой, пока опоры трещали и крыша ангара не рухнула за их спинами. Засунув огромную пятерню ещё глубже в спину существу, куда только мог достать, Грюнт начал рвать все соединения, на которые натыкался пальцами. И затих, только чтобы набрать полные лёгкие воздуха, и неистово заорать снова. Он рвал их, безжалостно выдёргивая из недр чудовища, сначала дрянь перестала пускать ослепляющий луч, потом вдруг запнулась и перестала двигаться, завалилась и рухнула набок. Глаза её потускнели, погаснув, и всё, чем был летающий танк Коллекционеров, начало растворяться в чёрную жижу. Будто бы тухнуть в невероятно ускоренном темпе. — ХА! — вскочил Грюнт, поднявшись прямиком на теле собственного трофея. Весь перемазанный синей и коричневой жижей. — Ты видела? ТЫ ВИДЕЛА?! Улыбнувшись, Шепард подняла большой палец, и Грюнт победно поднял кулак над головой. В следующую секунду ожили турели, бодро подняв свои носы. Все как одна повернули дула в сторону огромного корабля и открыли огонь, оглушая отряд на площадке. Раз в десяток секунд выпуская разогретую чистую энергию в корабль, без труда преодолевая его кинетическую броню — грохот и искры заполонили собой всё. Сначала казалось, нет никакой пользы от этой пальбы, но Шепард быстро заметила отваливающиеся куски обшивки, с грохотом валящиеся на землю. Корабль вдруг загудел, приходя в движение. То, что Шепард приняла за странный цветовой выбор в дизайне судна (песочные наросты образовывали кольцо ровно по центру огромной конструкции) вдруг начало раскручиваться вокруг корабля, быстро набирая обороты. Из-под самого низа судна вспыхнул огонь, и корабль взялся медленно, будто нехотя, подниматься к небесам. Когда эта скала поднялась так высоко, что было уже почти не видно, турели перестали палить и затихли, немного поводя стволами из стороны в сторону. Тишина встала колоссальная. Шепард принялась лениво стаскивать с головы глухой шлем с узкими прорезями для глаз. Стоило ему оказаться под мышкой, как ветер заиграл с волосами. Она смотрела вслед улетающему кораблю, чудовищу, разделившему жизнь на до и после, и тишину нарушал только шелест метёлок пахучих трав, высотой чуть ли не в человеческий рост. Грюнт молча разглядывал побеждённого урода, исчезающего прямо на глазах. Сказал с детской обидой, пнув ногой чёрную жижу: — Ну вот… он — растёкся… Мордин, быстро принявшийся копошиться в останках Коллекционера, в остром желании разобраться, как и что берёт над ним контроль, перевёл взгляд на Грюнта, и проговорил: — Любопытно. Чтобы враг не разобрался в технологиях? Способ самоуничтожения. Похвально. А Шепард всё смотрела и смотрела на рассеивающийся трассирующий след вражеского корабля. — Ты в порядке? — спросил Гаррус, подойдя ближе. — Да, — и сразу удивлённо добавила, скорчив лицо, будто съела что-то кислое. — Нет, Гаррус. Я не в порядке, а вру вообще на автомате, — вымученно улыбнулась она одними губами. — Не знаю, на что я рассчитывала. Что мы успеем спасти больше людей? Что они не связаны со Жнецами, и нас не ждёт масштабная война на уничтожение? Или что… это всё какое-то недоразумение? Не знаю. Гаррус сглотнул, потупив взор. Признаться, в глубине души он тоже надеялся, что эпопею с высокоразвитым противником удалось значительно отсрочить, не дав Жнецам пробраться на Цитадель два года назад. А теперь получается, жатва не то, что даже не отсрочена, она происходит уже сейчас? Просто в меньших масштабах. Пока что. И чего в этом мире стоит надежда? Разглядывая её понурый взгляд, обращённый в небо, Гаррус решил не подслащивать реальность, а апеллировать фактами: — Мы многое сделали. — Да, — согласилась Шепард. — И ещё сделаем, — она кивнула, собираясь с силами, и проговорила в коммуникатор: — Сузи, Коллекционеры полетели к ретранслятору? — Да, — быстро ответила ИИ Нормандии. — Отправь сигнал всем военным патрулям на всех возможных выходах. Сообщи, что колония Горизонт атакована неизвестным противником. Их корабль подбит. Дай подробную наводку на судно. Сообщи, СПЕКТР Шепард требует доложить о местонахождении, в бой советую не вступать. — Поняла, выполняю. — Проверь пространство. Если всё тихо — спускайтесь на колонию. Мне понадобится весь персонал. Мордин! — саларианец замер над трупом Коллекционера, подняв к Шепард внимательный взгляд. — Отправляйтесь в местную больницу, наладьте там всё к скорому потоку раненных. Нужно организовать хоть какую помощь до прибытия Альянса. Гаррус. Налаживай связь колонии, приведи в порядок системы предупреждения и пусть турели будут наготове. И, наверно, опусти все перегородки между кварталами… вряд ли враг ещё вернётся. В общем, смотри по ситуации. Грюнт, за мной. Мы с тобой проверим кварталы на безопасность. Сузи. Свяжи меня с Андерсоном.