IX.I Я тебе нравлюсь?

Рабочие задачи забирали на себя практически всё внимание. На Нормандии потихоньку подготовили пространство для новой порции исследовательских зондов. Гаррус и СУЗИ неплохо поработали над автоматизированной системой экстренного уклонения… многое было сделано для улучшения корабля перед гипотетическим прыжком в неизвестность. За всеми делами непрерывно звучала нота, то и дело взвинчивающая нервы. Конечно, о Шепард. После разговора в челноке, после этой проклятой гранаты и всех глубоких переживаний, в которых она призналась… Гаррус невольно старался быть поближе к её каюте на случай, если СУЗИ свяжется с ним, срочно взывая к помощи. Тихой, незаметной для всех. Конфиденциальной. Тайной между двумя существами, и одним искусственным интеллектом. Приходилось одёргивать себя во время работы в грузовом отсеке. Думалось, будто пятая палуба находится слишком далеко, и если он понадобится, то вовсе не успеет оказаться рядом с ней… чушь. Очередной беспокойной ночью, измученный валом работы и въедливыми мыслями, не позволяющими уснуть, он поймал себя на том, что Шепард была права, переживая за все высказанные страхи и собственном авторитете в его глазах. О разочаровании. Нет, он не стал думать о ней хуже, как о командире. И силу воли сомнениям не подвергал… просто… узнав, что она тянет на собственных плечах и как глубоки её переживания, Гаррус теперь до зубного скрежета жаждал разделить с ней эту ношу. Помочь? Подставить плечо? И начал волноваться так, как волнуются не за руководство или друга, а основательно — как за девушку. Тем более, с такими тонкими руками и её этими… вьющимися волосами, такой тонкой кожей, что непонятно, как она вообще может выходить на поле боя, возвращаясь с него практически невредимой. Хотелось взять её на руки и покачивать из стороны в сторону. Не зря Шепард переживала, совсем не зря. Теперь Гаррус видел в ней гораздо больше, чем мог разглядеть ещё месяц назад. Гораздо больше, чем после Омеги. И невидимая сила притяжения затягивала в свои сети, манила на первую палубу, в капитанскую каюту, где хотелось бы закрыться и обнимать, пряча от всего проклятого мира не коммандера, Спектра-Шепард, Героя Элизиума и Цитадели, а Джейн — хрупкую и прекрасную девушку, спрятанную за званиями. Какие отвратительные ощущения. Просто отвратительные, чтоб их! — Что бы это ни было… — прошептал Гаррус в потолок, приобнимая одеяло. — Что бы это ни было… И не договорил. В конце недели Миранда назначила Гарруса ответственным за перезапуск магнитного щита на планете Синмара. Задание заняло куда больше времени, чем он мог предположить, и каждое мгновение вне Нормандии люто нервировало. Будто там, без него, может произойти что-то непоправимое. Будто именно сейчас он может понадобиться, и не окажется рядом. Будто…! Всё завершилось хорошо, пусть и отвратительно затянулось. Очередная колония попавших в беду и никому не нужных людей была спасена, только в этот раз от природной напасти в виде чрезмерно активной местной звезды, а не бандитов и террористов. И теперь, вернувшись на Нормандию и убедившись, что за время его отсутствия не случилось ничего, достойного внимания, Гаррус лениво ковырялся вилкой в безвкусном пайке среди работяг в столовой. СУЗИ сказала по интеркому: — Гаррус, Мордин просит вас подойти в лабораторию. Хоть какая-то причина перестать есть резину, наскоро сварганенную Рупертом. Он бодро поднялся, и быстро оказался в лаборатории профессора. Оглядел царство стекла, металла и приборов: микроскопы с бесчисленными линзами; спектрометры; хроматографы, центрифуги… мониторы мерцают графиками и формулами. Две кушетки… одну Мордин использует в качестве спального места, вторая пустует на случай, если в медотсеке кому-то не найдётся места. Мордин, увидев Гарруса, кивнул и быстро проговорил: — Шепард попросила развеяться. Завтра будем на Цитадели, пополнять запасы. Хочет выйти. Ей не желательно пользоваться биотикой. На всякий случай хочу сопровождать. Предлагаю вам и Заиду поучаствовать. Вы с нами? — Само собой. # В салоне арендованного аэрокара тихо, лишь едва заметный шум двигателей нарушал тишину. Члены команды сидели в мягких креслах, освещенные мерцанием неоновых огней пульсирующей жизнью Цитадели. Заид на заднем сидении задумчиво глядел вдаль, Мордин рядом с ним пролистывал научную статью в омни-инструменте. Гаррус, как обычно, за рулём, разглядывал приборную панель в ожидании пожеланий Шепард, а Шепард просто наслаждалась моментом, чувствуя себя частью бесконечного потока суеты за окном. Так сидела бы и сидела, без чувств и действий, но ощутила будто бы кожей, что Гаррус вот-вот спросит о дальнейших планах, поэтому выпалила первая, обогнав его на несколько секунд: — Совсем не знаю, чего хочу… — Может, в клуб? — спросил Гаррус. — Не… — повела Шепард плечом. — В театр? — спросил Мордин. — Не… — В бар? — спросил Заид. — Не… — В кино? — предпринял очередную попытку Гаррус. — Нее… — лениво протянула Шепард. — В кафе? — Заид. — Нее… — В музей? — Мордин. — Фу! Не… — Шепард, — мягко произнёс Гаррус. — если ты не в состоянии принять решение, давай я сделаю это за тебя. — О, это интересно! — взбодрилась она. — Всё. Складываю с себя все полномочия. Теперь ты главный. Давай, турианец. Рули, — она улыбнулась мягко и фривольно. Гаррус ответственно кивнул и повёл аэрокар к своему любимому лепестку огромной станции. # На этой площади всегда царит оживление. Уличные артисты развлекают туристов, музыканты играют на инструментах, танцоры пляшут с народом. В углу площади резвятся дети, беззаботно играют в догонялки маленькая азари и юный дрелл, заливисто гогоча. Из неоткуда появился волус, почти перегородив им путь. Громко поздоровавшись, он обратился к Гаррусу, бредущему во главе их небольшой компании. Волус виртуозно шагал спиной вперёд, обходя каждое препятствие так искусно, будто спрятал на затылке пару глаз: — Вижу, вижу, вы первый раз на Цитадели! — заявил волус таким тоном, будто знает все секреты мироздания. — Не угадал, — лениво ответил Гаррус. — Второй! — Тоже мимо. — Ну, это детали. Я вижу главное. Вы! — указал он пальцем на Шепард. — Хотите увезти с собой запоминающийся сувенир. Шепард неопределённо пожала плечами. — Я готов предложить вам магниты с изображением станции. Нет? Хорошо. Мягкую игрушку хранителя! Все ноги, руки и даже морда, всё до мельчайших подробностей, но с разительным отличием от оригинала — её можно крепко обнять, и она не развалится! Нет? Хорошо. А как насчёт сборной модели Цитадели в масштабе? Угадал? — судя по звуку, волус, чьё лицо спрятано за шлемом костюма, довольно заулыбался. — Угада-а-а-ал! Гаррус переглянулся с Шепард, прочёл всё по её глазам. — Сколько хочешь за модель? — лениво спросил Гаррус. — Сто кредитов. Гаррус флегматично повёл плечами. — Мы не особо и нуждаемся, волус, — Гаррус с демонстративным равнодушием огляделся по сторонам. Эпицентр галактической жизни, куда слились воедино бесчисленные культуры и технологии. Над длинной и узкой площадью висела лёгкая дымка, разносимая десятками открытых кухонь. Рестораны и кафе на площади предлагали блюда со всех уголков галактики: здесь можно попробовать острые закуски с планет огненных пустынь кроганов, нежные десерты азарийских миров; экзотические напитки, которые меняют вкус в зависимости от настроения пьющего. За столиками сидели представители разных видов, наслаждаясь едой и общением. Разнообразие запахов кружило голову, фасады всевозможных магазинчиков переливались всеми цветами радуги. Витрины светились, стараясь привлечь внимание посетителей Цитадели, а внутри можно найти всё: от высокотехнологичных гаджетов до антиквариата, привезённого с древних, забытых миром планет. Слева, за высокой перегородкой, космические пустоты в мерцании биотического купола, внизу — сорокакилометровый в длину и пяти километровый в ширину, как длинный язык или расплющенный моток теста, один из пяти лепестков Цитадели. Масса народа фотографировалась у края смотровой площадки. Дул слабый, приятный ветерок. — Я вижу, как горят глаза у вашей спутницы! — требовательно привлёк к себе внимание волус, пытаясь надавить Гаррусу на совесть. — Разве такие глаза могут лгать? Ха, ты даже не представляешь. — Ну, волус. Ты не туда смотришь, — равнодушно протянул Гаррус так, будто ему даже воздух было жаль тратить на эту реплику. — За кошелёк сегодня отвечаю я, а меня ты пока совсем не заинтересовал. — Для вас — особые условия! Всего семьдесят пять. — Пятьдесят пять. — Щедрый турианец и счёт ведёт щедро, — с улыбкой произнёс волус, всё пятясь назад. — Сама цена модели, доставка, таможенные сборы… Это уже семьдесят! С таким доходом мне семью не прокормить! — голос его задрожал с такой фальшивой патетикой, что это было почти оскорбительно. — Нет у тебя семьи. Волус даже не смутился, лишь его улыбка стала слаще мёда. — Неужели одинокому волусу не нужны средства к существованию?.. — Одинокий волус получит пятьдесят пять кредитов за свою чудесную безделушку, и не будет морочить голову щедрому турианцу. — Семьдесят! — Не, — с той же ленивой интонацией, с которой Шепард перебирала варианты времяпрепровождения в аэрокаре, ответил Гаррус. — Пятьдесят. Поняв, что сладкие речи не работают, а клиент, вместо того чтобы уступать, начинает сбивать цену, волус замер на месте. Гаррус остановился напротив. — Шестьдесят пять! В честь наших народов, чья дружба скреплена веками! — пафосно заявил волус. — Пятьдесят. Ты меня утомил, уважаемый. — Шепард не могла скрыть улыбку, отвернулась к балкончику так, чтобы за шторкой волос торгаш не видел её лица. — Шестьдесят три, ради вашей дамы! — Ради дамы я не поленюсь, и куплю у Заркера за тридцать. Пятьдесят. — Пятьдесят пять! — Пятьдесят. — Пятьдесят два… — Хорошо. Доставь к двадцать четвёртому доку за отдельную плату, там примут. — Ого. Двадцать четвёртый док. Щедрый турианец ещё и уважаемый турианец. Спасибо за интересный торг! Дорогая девушка, — обратился волус к Шепард, — у вас — совершенно космические глаза. Хорошего отдыха. Гаррус поймал взгляд Шепард, добрый и весёлый, собирался было ответить улыбкой, как перед глазами тут же нарисовался Заид: — Собьёшь мне так же в Логове коры сет из натурального лосося? Вкусно, отвал башки, но дерут втридорога, собаки… Наверно из-за высокомерных официантов, которые смотрят на тебя как на дерьмо. — Пойдёмте, — кивнул Гаррус вперёд. — Что ты там задумал, зануда? — спросил Заид. — Если это будет так же весело, как всё, чем обычно забита твоя турианская голова… чувствую, нас ждёт самое скучное посещение Цитадели за всю мою жизнь. # — Так это… — медленно начала Шепард, вертя в руках непривычно лёгкий пистолет. В памяти сами по себе всплыли особенности данной модели — турианский Страйкер. Отличная копия своего боевого аналога, выданная сотрудниками симулятора. — Тренировочный корпус с войны первого контакта стал общедоступной игрушкой. Да. Шепард отвлеклась от нежно-голубого, лёгкого пистолета в ладони, чтобы подойти поближе к Гаррусу. Упёрла руку в бок, разглядывая голые стены внушительного размера помещения. Картинка ещё не прогрузилась, и глухая, серая, неровная коробка с лихвой возвращала каждый звук троекратным эхо. — Что за тренировочный корпус? — спросил Заид, с тем же озадаченным видом разглядывая модель штурмовой винтовки в руках. — Была такая организация, Вершина, — проговорил Гаррус, налаживая модель оружия под себя. — Центр обучения бойцов специального назначения. — А, для Спектров? — уточнил Заид. Гаррус кивнул. — Не удивительно, что я о ней не слышал. — Я про неё и позабыла совсем… — прошептала Шепард, чуть отходя от ребят. Каждый шаг по неровной поверхности, имитирующей землянистую почву, давался странно и некомфортно для ступни. Вышагивая по светло-серому полу, Шепард пришла к выводу, что будь у него привычный для земли коричневатый оттенок, мозгу было бы проще смириться с его кривизной. — И что там было-то? — спросил Заид. Шепард глянула на Гарруса, поняла, что отвечать он без её разрешения не собирается, и начала сама: — Когда я вступила в ряды Спектров, мне пришло приглашение от… Видониса? — Даги, — поправил Гаррус. — От какого-то турианца. Он предложил тренировку на этой базе. Добротная симуляция разного рода боёв. Хм… — Шепард задумалась, нахмурив брови. — забавно, мне тогда не показалось странным само существование этой базы. Она вообще окупалась? Вряд ли у многих Спектров достаточно времени на тренировочные бои. — Они сидели на грантах. Может, поэтому и закрылись, — предположил Гаррус. — Но ты-то нашла время. Что весьма странно, учитывая погоню за Сареном, спасение мира… — Иногда мне кажется, Гаррус, моим сознанием завладевали бесы, — на полном серьёзе предположила Шепард. — Мне нравится, что ты говоришь в прошедшем времени, — улыбнулся Гаррус. — Это так… будто немножко… наивно? Шепард нахмурилась в ответ на его чистую и искреннюю улыбку. — Так и что, просто симуляция? — напомнил о себе Заид. — Ну, не просто, — ответил Гаррус, нехотя отводя взгляд от Шепард. — Во-первых — лучшая из аналогов. Военка всё-таки. Во-вторых… конкретно в том нашем посещении Вершины было всё-таки кое-что из ряда вон. — А именно? — поинтересовался Мордин. Гаррус кивнул в сторону Шепард, вновь демонстрируя, что говорить без её одобрения не собирается. Шепард закатила глаза и быстро выдала: — Нет никакой тайны. Всё в этом… этой симуляции было замечательно, кроме недоработанной карты с имитацией войны первого контакта. — И-и? — протянул Заид. Шепард кивнула Гаррусу, разрешая продолжить, и он подхватил: — Не пройдя уровень, из помещения нельзя было выйти. А модели наносили настоящий физический урон. То есть откатка уровня находилась в полном боевом режиме. В прямом смысле можно было там застрять, умереть. И тот самый Дага… — Видонис, — упорно поправила Шепард. — …насмешливо намекнул, что человеческой выскочке вроде Шепард такое не по зубам. — И что, она попёрлась на этот уровень? — спросил Заид. — Само собой. Дага… — Видонис. — …нарушил десяток правил, пустив нас на незаконченный уровень. Шепард пошла наперекор здравому смыслу, едва не угробив свою команду с целью доказать, что Дага — высокомерный болван. — Я потом найду то письмо… — прошипела Шепард себе под нос. — Он точно Видонис. — М-да, — прошипел Заид. — Встретились два барана. У тебя проблемы с гордостью, ириска? Детские комплексы? — Ой, кто бы говорил, — буркнула Шепард. — А что я?! — Мистер я-подорву-завод-вместе-с-собой, лишь бы достать сраного… этого… как там его… — Видо, — напомнил Гаррус, усмехнувшись. — Её правда. Ты такой же упёртый, Заид. — Да кто-б из вас что понимал!.. — прошипел Заид, по обычаю пробурчав матерное окончание фразы себе под нос так тихо, что никто ничего не расслышал. Шепард отвернулась, взмахнув отросшими волосами. Решила срочно поправить торчащий из ботинка уголок штанины. Затем поднялась, посмотрев на Гарруса, приподняв бровь. Он ведь и туда, в этот проклятый симулятор без выхода пошёл за ней. И кто из них двоих — настоящий безумец? Наёмник немного потоптался на месте, увидел, с каким интересом Мордин разглядывает датчики в прорезях между стеной и потолком, и подошёл к нему. «Что увидел, профессор?», «Интересно, где проходит объектная волна…» — А ведь я ни разу не спросила, Гаррус… — Шепард подошла поближе и перешла на полушёпот. — Имитация войны первого контакта. Мы остервенело убивали турианцев. Тебе было странно убивать своих в том задании? — Нет. Меня не поражали турианцы регулярной армии в противниках, а вот то, что мы могли умереть… — Гаррус опустил винтовку, повернулся к ней, встретившись взглядом. — Из-за твоих принципов. — Гаррус, за тот случай я приношу искренние извинения… — В игрушке. — Мне правда жаль, я была… — От рук моделек собственных соотечественников. — Гаррус. — Во время повторения войны первого контакта. — …всё? — Нет. Мы уже достаточно близки, чтобы говорить о больном? — Ну давай. У меня ведь нет никакого психоза. Понадеемся, что я не пришибу тебя от обуявших эмоций. Жги. — Думаю, тот день стал решающим для тебя и Кайдена. — Чего-о-о?! — Шепард широко раскрыла глаза в удивлении. Эхо её вопроса быстро разлетелось по площадке. — Такого ужаса на лице я ни у кого больше не видел. Вообще никогда, — заговорчески продолжил он. — А я ведь всякое в жизни повидал… Может, поэтому Кайден так быстро смирился с твоей гибелью? Шепард насупилась, в непонимании, воспринимать его слова как шутку или нет. — Даже не смотри так, — поднял Гаррус винтовку, проверил оптику, термозаряд. — Ты едва не угробила лучших своих напарников из-за какого-то чудака, который счёл тебя слишком слабой. — Сейчас бы… сейчас я бы так не поступила, — выговорила Шепард. — Хм. Испытываю из-за этого противоречивые ощущения, — прокомментировал Гаррус. Голые стены замигали, вырисовываясь в тропический виртуальный пейзаж. — Почему же? — спросила Шепард, неосознанно принимая боевую стойку. — Я рад, ты не подумай. Мы оба теперь другие, и смерть — это уже не так весело и далеко. Просто, если предположить, что Кайден в тот день испугался твоего безумства, то со мной произошло строго наоборот. - …турианская подлиза, — сквозь расползающуюся улыбку процедила Шепард. — Восхищение. И, конечно, крупица животного страха, — Гаррус кивнул, отступая на шаг и отворачиваясь. Эхо исчезло, словно помещение наполнилось предметами. Взамен тишине пришёл шум прибоя, крики животных из леса, стрекотня неизвестных насекомых. — Ну и разоткровенничался ты сегодня, Вакариан. — Я только разогреваюсь. Табло над потолком осветилось, информируя о врагах, что появятся через 10… 9… 8… — Тут, кстати, общая система рекордов, — громче, чтобы слышали все, сказал Гаррус. — И, судя по счёту, до нас были исключительно гражданские. — Значит, взвинтим рекорд до максимума… это… — улыбка исчезла, негодование чётко отразилось на лице Шепард. На табло ярко горело название команды, которым Гаррус их записал. И выглядело оно просто: Вакариан. — Это что такое?! — указала Шепард рукой. Надбровные пластины сдвинулись, едва заметно изогнувшись, и Шепард отчего-то подумалось, что будь у Гарруса губы, он бы с радостью их стыдливо поджал. — Эм… Кхм. Вакариан, — тупо зачитал он. — Это что?! — Ну… я не подумал. — И часто у тебя такое бывает?! — возмутилась она грозно. — Серьёзно? Вообще не упомянул меня?! — А… кхм. Там можно было вписать только одно имя. — Ну сделал бы одно слово из наших имён! — Как… вроде… Шагариан?! Шепард звонко рассмеялась и быстро вернула себе свирепый вид. — Ну и засранец же ты, — пнула его в бок, сдула чёлку с лица и убила первого явившегося гета точным выстрелом в голову. Гаррус даже не успел поднять винтовку. — Возьмите на себя этот фланг, — указала Шепард Мордину и Заиду, а сама показательно переместилась подальше от своего напарника-предателя, и принялась безжалостно валить голограммы врагов: прорезая их гулкой автоматной очередью; разбивая прикладом; стреляя в головы и модули на затылках. Враги разлетались на куски, рушились буквально до винтика. Шепард лютовала так, что Гаррус некоторое время даже не вмешивался, заворожённо любуясь ею в естественной стихии. После — когда волны врагов стали ощутимо серьёзнее — поддерживал только в том случае, если к ней приближались со спины. — Не надо мне помогать, Вакариан! — крикнула она, запыхавшись. — Мы не соревнуемся, Шепард, — спокойно заметил Гаррус. — Точно. Всего лишь увековечиваем твоё имя в долбаном симуляторе. — Именно. Тебя это настолько задело?! — Начинаю думать, что это коварный план, а не глупая ошибка! — Даже не знаю, права ты или нет. Шепард обернулась, испепеляя напарника взглядом. Гаррус весело улыбнулся в ответ. Надо признать: симулятор — весьма хорош. Бриз с моря растормошил короткие волосы — и откуда этот солёный, влажный воздух? Бегло притронувшись пальцами в специальных перчатках, натыканных датчиками, к дереву возле пляжа, Шепард удивлённо охнула. Шершавое. Показалось даже, что можно оторвать кусок коры себе на память. С остервенением она уничтожила гета в рукопашную, в горячке боя ощутив бьющий ключом адреналин в истовом страхе за собственную жизнь. Словно всё — по-настоящему. Будто она действительно в пылу натуральной битвы, и спасительная энергия наполнила тело, заставляя сражаться на пределе возможностей. В этом странном, диком отдыхе было нечто потрясающее. Вся сумятица последних неудачных дней, всё безумие их миссии наконец всецело ушли на второй план. Сейчас, в период проклятой операции с её новым имплантом, стоило остаться в тишине, как все преследующие призраки обретали голоса, и конца этим речам не находилось. Это как… как слышать в пустом доме, в гудящей тишине тиканье секундной стрелки. Гибель родителей. Подруги. Отряд Малькольма, в котором она служила всего-ничего — половину года. Глупая ситуация. Взвод спускался двумя шаттлами старой модели на одну из человеческих колоний. Старые-добрые шаттлы, представляющие из себя консервные банки с корректирующими двигателями и парой сидушек. Тряслись, дребезжали. Миротворческая миссия — обеспечить безопасность высокопоставленного гостя. Шепард любила полёты. Не столько невесомость космоса, сколько подъём и спуск на объекты с естественной гравитацией. Чувство перегрузки. Давление, что вжимает тебя в сиденье или выдавливает из него, и ремни впиваются в тело, удерживая тебя в пределах кресла. Каждая клеточка организма протестует. Телу кажется, будто оно в беде. Будто смерть близко. Натягивает струной каждый пучок нервов… Их шаттл дёрнулся в бок, словно его обдало волной крепкого ветра. И с экранчика жизненных показателей разом пропали графики десятка личных данных. Человеческий фактор. Ошибка. Недочёт. ПВО колонии распознали их слишком поздно. Второй челнок разорвало на куски ракетой. Десять человек, первых подчинённых Шепард, погибло в секунду. Так нелепо. Просто случай. Смерть глупого мальчишки-подростка, что лез так некстати в самую горячку боя во время защиты Элизиума и был случайно убит её же рукой. Первая команда, которую она потеряла… Дженкинс, которого Шепард не успела даже узнать. Эшли, до которой было слишком далеко. Славный маленький братик, обожающий жевать обои и стоять кверху попой, заразно хихикая, и его золотистые волосы, залитые густой кровавой жижей… Все они вспыхивали, стоило замереть на секунду в попытке перевести дыхание. Поэтому Шепард так любила свою ужасную работу, в которой не было места мыслям. Поэтому Шепард так прикипела к подробным отчётам, в которых не было времени на иную деятельность. Поэтому Шепард так ненавидела ложиться спать, не устав до беспамятства. Особенно сейчас, когда эта проклятая операция превратила её в одну сплошную, натянутую струну… А тут… Шепард отвлеклась, оглянувшись на Гарруса как раз вовремя, чтобы заметить, как к нему приближаются с фланга, который он физически не может прикрыть, отбиваясь от плотной атаки. Уровень усложнялся — табло периодически мигало красным — врагов становилось всё больше, и чаще это были колоссы или джаггернауты, а не рядовые машины пехоты. Она быстро преодолела расстояние до напарника, отправила в толпу врагов гранату, скидывая с них щиты и добила из пистолета, дёргая за спусковой крючок быстрее, чем пуля добиралась до голов гетов. Они переглянулись, и увидели друг в друге то, что заставило обоих рассмеяться. Шепард вспотела, грудь её высоко поднималась от частого дыхания. Гаррус часто хватал воздух и жар от него ощущался вокруг плотным облаком. И оба они были безумно, безумно довольны. # — Поздравляю, Гаррус Вакариан, — протянула дрожащую руку Шепард. Перенапряжённые мышцы и ватные ноги молили об отдыхе и горизонтальном положении. — Я… не прав, что не вписал твоё имя. Без тебя этого результата было не добиться. Ну и без них, конечно, тоже… — кивнул Гаррус в сторону переодевающихся Мордина и Заида. — Но в основном без тебя. — Зато как эффектно смотрится, — кивнула Шепард на табло. Рекордное место занимало имя небезызвестного турианца, с отрывом от предыдущих рекордов в несколько тысяч очков. — Ха. Верно. Устала? — Я бы… покушала в хорошем месте. От корабельной диеты мы все на стену лезем. — Читаешь мысли. Я заказал столик в одном неплохом межвидовом ресторане. — Ох… с тобой прямо-таки можно совсем ничего не контролировать, да? — Гаррус удивлённо посмотрел на неё в попытке понять, что скрывается за этой фразой, но она уже кивнула в направлении выхода. — Веди. Они снова очутились в бурлящем котле межгалактической жизни. Гаррус шёл, пробираясь сквозь толпы туристов, и чувствовал себя почти голым — вместо привычной тяжёлой брони он надел на себя тактическую форму, которая безусловно помогала в бою, но визуально уменьшала его фигуру, позволяя потенциальным недругам предполагать, будто в случае конфликта удача может быть на их стороне. Зато он в кой-то веке не выглядел танком, неожиданно телепортировавшимся с поля боя на главную улицу мирного городка. Шепард же вообще вышла в обычной одежде, пусть и красивее, чем толстовка. Что-то с горлышком, обтягивающее, но строгое. Блузка и военные штаны тёмных цветов с карманами. Кто-то узнавал её, и смотрел с неприкрытым интересом. Кто-то узнавал даже его… не так давно вся Цитадель пестрила новостями о первом человеке Спектре и её команде, в которой всегда был он. По правое плечо. На расстоянии вытянутой руки. Неудивительно. # В ресторане они сели за заранее заказанный столик возле панорамного окна. Аэрокары мелькали на высоких скоростях у дальних воздушных шоссе. Кольцо Цитадели на горизонте давало понять, как далеко от привычного положения они находятся. У Президиума со всеми делами можно было легко разобраться, не выползая на расстояние дольше десяти минут пути от космодрома. Сейчас же они располагаются на одном из лепестков, почти в самом его конце. Шепард впервые так далеко от доков, впервые так далеко от человеческого посольства и зала Совета. На столе — блюда со всех уголков галактики, от саларианских морепродуктов до турианских острых закусок. Вокруг царит лёгкая атмосфера, плавная и беззаботная, во многом благодаря официантам и спокойной музыке из колонок. Когда голод был утолён, но половина блюд недоедена, Шепард откинулась на спинку стула, оглянула ребят взглядом и спросила: — Ну что, парни, есть ещё кто-то, кто не успел пожаловаться на стряпню Руперта? — Всё, что он готовит, походит на стряпню кроганов, — мрачно буркнул Заид. — Эй, не обижай кроганов, — добродушно протянул Гаррус. — Уверен, даже они справились бы лучше. — А я вот не жалуюсь, — заметила Шепард. — После всех этих лет любая еда, которую не нужно есть из тюбика, кажется мне праздником. — Ещё бы ты жаловалась! — воскликнул Заид. — Он старается для тебя лучше всех. И сладости для тебя экономит. На нас экономит, понимаешь? — Хм, интересно, — задумчиво ковыряя еду вилкой, начал Мордин. — Если добавить сюда немного экстракта элеума и пару капель антитоксина, это блюдо могло бы стать отличным средством от стресса. — Немного помолчав, накручивая длинный, мягкий лепесток на вилку, он добавил: — или, наоборот, вызвать его?.. — Мордин, вы хотя бы раз можете поесть, не думая о науке? — спросила Шепард. –Насладиться моментом. — Мордин и отдых! — прыснул Заид, отломил кусок хлеба, засунул его в рот и продолжил, жуя. — Он тебе рассказывал, как пытался отвлечь себя готовкой и взорвал лабораторию на Сур’Кеше? Расскажите ей. — Представим, что это был научный эксперимент, — невозмутимо улыбнулся Мордин. — И, кстати, я доказал, что микроволновки и биотические поля несовместимы. — Ну, по крайней мере, хорошо, что вы не готовите сейчас, — заметила Шепард. — Иначе мы бы уже эвакуировались… но а серьёзно. Вы когда-нибудь отдыхаете? Мордин пожал плечами. — Не припомню. — Просто… лечь и ничего не делать? Никаких ДНК, никаких экспериментов? — Шепард взяла коктейль со стола и присосалась к трубочке. — Пробовал. Очень скучно. Мозг начинает генерировать идеи, которые я не могу игнорировать. В прошлый раз чуть не взорвал лабораторию… — Опять… — буркнул Заид. — …пытаясь синтезировать новый вид антибиотика. Лучше уж буду занят. Гаррус хмыкнул, вернулся к своему острому блюду и принялся медленно кушать, то и дело ловя себя на том, как глаза сами собой впивались в Шепард без какой-либо осознанности. Оставалось только замечать и одёргивать себя, пытаясь удержаться за нить разговора. Сейчас, после хорошей битвы, её недавно слипшиеся от пота волосы высохли и теперь обрамляли лицо милыми рыжими завитушками. Розовые щёки украшали, дарили контраст. Глаза её после каждой битвы неизменно становились более ясными и спокойными, так и сейчас: почти не бегают в нервном разглядывании окружающей обстановки, в перманентном ожидании атаки, а расслабленно, умиротворённо всматриваются… куда, кстати, она смотрит? Он проследил за взглядом, не понимая, что так усердно можно рассматривать в бетонно-голубой серости высоток, мигающих блёклыми огнями. — Куда ты смотришь? — поинтересовался он. Шепард ответила не сразу, словно в попытках не упустить мгновение. Заворожённо, медленно проговорила: — Видишь, как движется Цитадель? Гаррусу потребовалось порядка тридцати секунд, чтобы различить едва заметное движение против часовой стрелки. Чтобы увидеть то, на что без Шепард он бы в жизни не обратил внимания. На едва заметное движение огромной станции, на мощь её центробежной силы. — Да. — Будто весь мир встал на паузу… — прошептала Шепард едва слышно. Как глупо — пронеслась мысль. Как глупо испытывать что-то подобное, странное и необъяснимое к живому существу. Страх вперемешку с обожанием? Не глупо в пятнадцать лет. Может, простительно даже в двадцать. Но в его возрасте? Он смотрел на Шепард и ощущал, будто мир встал на паузу. Всё — Жнецы, семья, Омега, пропитанная его поражением, самоубийственное задание, Коллекционеры, — всё перестало существовать, растворилось в пространстве. И Шепард, несмотря на оживление вокруг, на суматоху своей безостановочной жизни, что неслась словно скоростной поезд, и все мелкие, незначительные события миновали её, остались смазанным серым пейзажем за окном, несмотря ни на что она умудрялась замечать такие мелочи. Радоваться им. А Гаррус радовался ей. Он вдруг понял, что Шепард смотрит на него. Сколько? Давно? Чёрт. Салфетница вдруг оказалась предметом срочного касания. Гаррус поправил её, поставил в лучших традициях турианского перфекционизма — ровно вдоль края столешницы, не нарушая геометрическую симметрию предметов на столе. А Шепард всё смотрела на него и смотрела, так расслабленно и спокойно. Разве что теперь на её лице играла лёгкая улыбка. Она переключилась на пищу, хищно проткнула мясо вилкой и откусила кусок. Смачная капля жирного соуса плюхнулась ей точно на грудь. Вот и салфетница пригодилась. Поглотив последний кусок мяса, Гаррус откинулся на спинке кресла, наслаждаясь окутывающей теплотой, расползающейся из желудка по организму. Такого от батончиков и растворимого антча не почувствуешь. Сейчас бы сладко и долго поспать. Официант — человек — подозванный Гаррусом с просьбой их рассчитать, сказал, обернувшись к коммандеру: — Ужин за счёт ресторана, коммандер Шепард. Вам всё понравилось? — Ох, спасибо. Да, было чертовски вкусно. А вам, ребят, понравилось? — О, да… — лениво протянул Заид, откинувшийся на спинку стула, едва удерживая веки поднятыми. — Кто бы мне в детстве сказал, что спасение жизней — это инвестиция в будущее, — усмехнулся Гаррус, отодвигая от себя опустевшую тарелку. — Недурно. — Кажется, вы используете устаревшие методы термообработки для саларианских блюд, — протараторил Мордин. — Ещё. Если добавить немного ферментов, можно значительно улучшить вкусовые качества салатов. Спасибо, — кивнул Мордин. Официант вежливо кивнул ему в ответ, кропотливо записав все замечания. — Хотите, запишу вам рекламу в честь какой-нибудь акции? — спросила Шепард у официанта. — Благодарю, коммандер. Не стоит. Ничего личного, но при посещении рынков голова начинает болеть на втором магазине. — Что ж… — прижала Шепард губы. Гаррус откровенно улыбался. — Весь этаж Заркера мой любимый. — Не сомневаюсь. А вы… — указал официант на Мордина. — Мордин. — Мордин. Вы можете проследовать со мной на кухню и побеседовать с поварами лично. Мы всегда добиваемся лучшего качества наших блюд, и если у вас есть предложения… — Мордин быстро поднялся, воодушевлённый такой перспективой, вопросительно глянул на коммандера и пошёл за официантом, стоило Шепард одобрительно кивнуть ему в ответ. — Здорово. Это надолго, — усмехнулась она. — Отлучусь на пару минут. Стоило всем уйти, как Заид заговорчески обернулся к Гаррусу, вопросительно подняв бровь. Тишина затянулась, странная и непривычная. Гаррус спросил — «чего?» и Заид прошептал, криво улыбаясь: — Могу отвлечь Мордина ненадолго. — Зачем? — Ну… побудете вдвоём, — его брови изобразили странную волну, будто он пытался поднять только одну, а поднялись сразу обе. — И зачем нам... быть вдвоём? — аккуратно поинтересовался Гаррус. — Ну Гаррус… — улыбнулся Заид, но улыбка быстро сползла с лица, не найдя в турианце отклика. — Ну, Гаррус… — с толикой надежды повторил наёмник, но выражение лица турианца осталось абсолютно нечитаемым. — Не быть тебе чемпионом по вранью без правил. Всё ты понимаешь! Хватит яйца мять, возьми уже дело в свои руки! Да, она выше тебя по званию, ну и что?! Она же не перестала от этого быть бабой! Шуры-муры, все дела, не мне тебе рассказывать… — Не понимаю, о чём ты, — разом посерьёзнел Гаррус. От осознания, что в его маленькую, постыдную тайну вмешались, разом подскочил пульс. Вокруг будто бы стало тише? Остаётся надеяться, что никто посторонний не слышит этот диалог… — Ой, — махнул рукой Заид и отвернулся. — Головожоп, вот ты кто, турианская морда. Правильно перевелось? Го-ло-во-жоп. — Заид одним большим глотком опустошил остатки пива, звонко опустил стакан на стол и добавил: — я тебе так скажу, засранец, свято место пусто не бывает. Девушки даже с отличным терпением устают ждать, а у неё с этим навыком — нелады. Заид поднялся, достал из пачки сигарету и побрёл, ковыляя, к балкончику. Гаррус никак не отреагировал, оказавшись абсолютно неготовым ко вмешательству извне. Только сидел, вертя в руках пустой турианский стакан, и думал, кто ещё в курсе бури в груди, прожигающей дыру? Как вообще он выдаёт себя поведением? А вдруг и она в курсе?! Духи… # Забравшись в аэрокар на переднее пассажирское кресло, по правую руку от Гарруса, Шепард обернулась, чтобы видеть Мордина, сказала: — Вы спите меньше всех, Мордин. Больше всех работаете. Нужен отдых. Гаррус поднял аэрокар в воздух, провёл пальцами по панели, поправляя параметры пути, и отправил аэрокар в полёт на автопилоте, отдав бразды правления виртуальному интеллекту. После такого плотного ужина двигаться не хотелось вовсе. — Исследования требуют концентрации, — ответил Мордин, сосредоточенно записывая что-то на омни-инструмент. — Нельзя просто бросить всё на полпути. Неэффективно. — Работать без перерыва тоже неэффективно. Вы ведь не робот. У всех есть пределы. — Хм… пределы… — буркнул он, даже не подняв взгляд от экранчика, в свете которого его лицо казалось особенно болезненным. — Спорно. Мозг саларианца способен на многое. Особенно если правильно его стимулировать. Кофе, например. Хотя, возможно, я не так давно переборщил с дозой… - Нужно что-то, что отвлечёт от работы, переключит внимание… Хобби, например. Что-то, что поможет расслабиться. — Не уверен. Опыта мало. Работа — моё хобби. Эффективно и полезно. Расслабиться? Звучит… непродуктивно, — наскоро отмахнулся он. Наступила тишина, и Шепард обернулась на кресле, приняв нежелание Мордина к диалогу. Множество небоскрёбов неслись в окне, хитрыми путями Гаррус обходил особо плотные скопления аэрокаров, через известные только местным жителям тоннели и улочки. Когда Шепард, наблюдавшая за станцией в окно, почувствовала, что вот-вот уснёт, Мордин вдруг сказал: — возможно, вы правы, Шепард. Надо изучить вопрос. Может, есть научные методы релаксации. Медитация. Хотя это кажется слишком… экзотическим. Шепард вновь обернулась к Мордину, напрочь позабыв про сонное наваждение. - Медитация — вариант, но я думала о чём-то более приемлемом… Допустим, аквариум с рыбками, — поймав взгляд Мордина, Шепард кивнула. — Поверьте мне, это здорово отвлекает. За ними можно наблюдать, это расслабляет. К тому же не придётся полностью отрываться от науки — вы можете изучать их поведение. - Интересно. Мог бы изучать их биологические ритмы, адаптацию к окружающей среде… — Мордин ненадолго замолчал. — И наблюдение действительно может быть… успокаивающим. Неожиданно, но логично. — Вот. Огонь! Можно поставить аквариум в вашей лаборатории, а? — Согласен, — оживился Мордин, распрямившись. — Эксперимент интересный. Если рыбы помогут в перспективе повысить продуктивность — стоит попробовать. — Профессор мягко улыбнулся. — Спасибо, Шепард. Не ожидал, что вы предложите что-то настолько… простое, но логичное. — Всегда пожалуйста. Гаррус, заедем в магазин «аквамир» у Заркера? — Гаррус кивнул, уже выстраивая маршрут. — Надеюсь, рыбы не будут отвлекать от работы слишком часто… — проговорил Мордин. — Главное, чтобы вы начали отдыхать. Иначе я вернусь и заставлю смотреть со мной сериалы, — ухмыльнулась Шепард. Мордин скрючил недовольную гримасу, будто на язык попалось что-то горькое: — Ужасная перспектива. Лучше уж рыбки. К моменту, когда аэрокар приземлился на парковку возле рынков, Шепард уже дремала, уперевшись лбом в боковое стекло. Стоило задней дверце открыться, как глаза её тут же раскрылись, а руки сами собой потянулись к ручке. — Да сиди ты! — буркнул Заид, выбираясь из аэрокара вслед за Мордином. — Спи, без тебя всё купим, — перед тем, как наёмник захлопнул дверцу, скрываясь в толпе людей на оживлённой площади, он успел подмигнуть Гаррусу, отчего вся съеденная в ресторане еда тут же попросилась наружу. Нервно почесав ладошки, Гаррус полностью заглушил машину и откинулся на спинке кресла, отвернувшись к окну. Серость стен, яркие отсветы рекламных вывесок… глаза на этой станции точно никогда не отдыхают — пункт, благодаря Гаррус уж точно никогда не соскучится по Цитадели. — Как думаешь, они надолго? — раздался голос Шепард, и всё тело отчего-то наэлектризовалось. — С дотошностью Мордина? Минут на двадцать. А что? — Хочу кое-что сделать… — она опустилась к своим ногам, развязала шнурки ботинок, сбросила их с себя и подтянула ноги на кресло. — Ох, так-то лучше, — она откинулась на спинку, размяла пальчики ног. Закрыла глаза, приобнимая коленки, и вновь подняла веки, чтобы посмотреть на Гарруса. Его бесконечно сосредоточенный вид, будто он нескончаемо занят решением теоремы, неподдающейся никакому уму… Шепард улыбнулась, подумав, что уже давно и крепко привыкла к его лицу со всей его суровостью и хмуростью. — Гаррус, — позвала она. Вакариан моргнул, будто вспомнил, что он не один в аэрокаре. Стоило пересечься взглядом, как Шепард ласково произнесла. — Спасибо тебе за этот день. Было очень хорошо. Весело. Он сглотнул, кивнул. Помолчал немного, и спросил: — Тебе полегчало? — Да. Знаешь, лучшие дни, это когда я не думаю о работе. Такого почти не бывает, но сегодня удалось. Сложно передать степень моей благодарности, Гаррус. Я серьёзно, — в доказательство серьёзности, она лишила свою мимику любого намёка на улыбку, и молча разглядывала его, пока Гаррус, слегка смущённый, не кивнул ещё раз. Тогда она задумчиво продолжила: — А ещё бывают дни, когда я… нет, не радуюсь выбору профессии… просто не жалею о нём. Что тоже здорово, — она помолчала, затем тяжело продолжила. — Когда остаюсь одна, такое в голову лезет… — Какое? — Лучше никому не знать. То, что я тебе наговорила там, в челноке, верхушка айсберга… — Расскажи. — Уверен? — Да. — Что ж. Ладно. Иногда мне хочется, чтобы всё это… становилось сильнее… Чтобы никуда, никогда не пришло лето. Чтобы всё, где я когда-либо чувствовала дом — исчезло. Чтобы никогда больше не пришлось подниматься с кровати, и она поглотила меня, как мох поглощает тушу зверя в лесу… ну вот, сейчас опять наговорю какой-то ужас, за который мне будет стыдно. Тебя вот не мучают такие вопросы? — Подъёма с кровати? — Шепард кивнула. — Нет. Вернее, стоит им начать, как сразу находится ответ. — Расскажи подробнее, — попросила она. — Ну… Во время расследования дела Сарена, когда я каждый день бился в эту наглухо заваренную дверь, по утрам думал — всё. Не могу больше. И не хочу. Раскрывать глаза тем, кто не хочет видеть… что над нами висит такая угроза! Поразительно. Вот так я думал каждое утро, заставляя себя действовать будто бы по инерции… но объявилась ты. Потом, когда тебя не стало, я зачем-то решил бороться со злом в его привычном проявлении. Собрал ребят и… — он вздохнул, отвернувшись в сторону окна, сам не зная, зачем. Смотреть там было решительно не на что. — Месть — хорошая мотивация, Шепард, — продолжил он. — Но она не может подпитывать вечно. И опять — ты. Кхм. Резюмируя. Я очень мстительный и злопамятный турианец. Не могла бы ты больше, пожалуйста, не умирать? — хмыкнул он, возвращая взор к Шепард. — Иначе, в поисках причин для подъёма с моих одеял, геноцид какой-нибудь звёздной системы будет нам обеспечен. — Гаррус, — с улыбкой проговорила Шепард. — Иногда ты такое говоришь… — Какое? — Будто неровно ко мне дышишь. Гаррус поперхнулся, хотя было нечем. Мог бы побледнеть — обязательно бы побледнел. — Шепард… — Что «Шепард»? Ответь, как есть, — произнесла она тихо, серьёзно. Даже слегка нахмурилась. — Ну. Я не услышал вопроса, — кровь от лица отлила так сильно, что раненную половину начало покалывать. И сердце разогналось. Он почувствовал себя преступником, прижатым к стене. И жарко как-то слишком стало… очень жарко. — Ты неровно дышишь ко мне? — спросила Шепард. Ладошки зачесались. Захотелось срочно выйти из аэрокара, из которого будто откачали весь воздух. Он проговорил, прочистив внезапно зазудевшее горло: — Эта человеческая поговорка не совсем понятна… что именно значит, неровно дыш… — Я нравлюсь тебе? — Ну, знаешь, нравиться можно по-разно… — Господи, задолбал! — громко воскликнула Шепард. — Я тебе нравлюсь или нет?! — Как… — Да или нет? — Шепард. — Да или нет? — Шепард… — умоляюще протянул он. — Да или нет?! — с нажимом спросила она. — Как я могу ответить, если сам не разобрался?! — воскликнул он резко и быстро, почти что грубо, и аэрокар погрузился в молчание. В целом, сказанное — правда. Он не разобрал свои ощущения по полочкам, не структурировал их, не осознал их и не принял. Но то, что ощущения эти, нездоровые, будто аллергия, но приятные, как пять выпитых залпом стопок водки, когда тебя уже ведёт в невесомость, но ты ещё успеваешь понять, что пребываешь в глубоком удовлетворении… А не слишком ли грубо? — подумал Гаррус. Быстро решил, что она может истолковать его слова неправильно, и это разобьёт нечто гипотетическое, лишит будущее всяких вариантов… Какого будущего? Наивный… Собрался было добавить хоть что-то, хоть что-нибудь, что сделает вечер не безвозвратно потерянным, но Шепард ответила, разом разогнав все тучи: — Что ж. Ответ не «нет», и меня это уже радует. Гаррус помолчал, глубоко озадаченный. Всё ещё неуверенный, что она поняла правильно — ответить он не может не потому, что «дышит» он ровно, а потому что он сам не знает, имеет ли это «дыхание» смысл, чтобы быть известным? А тут вдруг… будто промелькнул намёк на… на то, что ей не всё равно? Он аккуратно спросил: — Почему… почему тебя это радует? — Не знаю. Ха! Сама не разобралась! — скопировала она резкую интонацию Гарруса, вызывая у него невольную улыбку. — Но если бы ты сказал нет… это однозначно меня бы расстроило. Глупость, да? — Совсем не глупость. Духи, как сложно интерпретировать всё это! Гораздо легче ловить ублюдков и стрелять им в головы. Такое гигантское поле недосказанности сводит с ума. Они — друзья? Они — нравятся друг другу? Они — что?! В культуре людей нормально вести себя подобным образом, или ему, чёрт возьми, всё-таки намекают на взаимную симпатию?! — Гаррус, — она обернулась, очаровательно улыбнувшись. — Скажи что-нибудь искреннее, от чего у меня сердце быстрее забьётся. Это могу. — Когда ты рядом, я не задумываюсь о том, зачем подниматься с кровати… — С одеял, — перебила Шепард. — Ты встаёшь с одеял. — Одеял, да. Задумываюсь только над всякой чушью, помимо работы. Например, как тебя порадовать, чтобы ты почаще улыбалась. Кстати, хочешь шутку? — Давай. — Что сказал батарианец, когда ударился ногой о тумбочку? — Чёртовы люди? — заулыбалась Шепард. — Да. Классика… — проговорил он важно. — Знаешь, по-моему твой ответ, и этот анекдот… исчерпывающий ответ на вопрос, нравлюсь ли я тебе, — задумчиво проговорила Шепард. — Шепард! — не выдержал Гаррус, и обернулся к ней всем корпусом, подмяв ногу на сиденье. — Объясни. Нравишься — в каком смысле? То есть… очевидно, что ты мне импонируешь, иначе меня бы здесь не было, а мы говорим о…? — он замолчал, в ожидании, что Шепард, как лучший на свете второй пилот, как и всегда подхватит его мысль и продолжит, но она явно не собиралась вытаскивать его из болота этих мыслей, ужасно серьёзно замолчав. Уставилась на него, не моргая, и всё пространство под кожей вновь принялось отвратительно зудеть. — А, чёрт, — Гаррус снова сел перед панелью как обычно. — забудь. — В том самом смысле, Гаррус, — вдруг ответила Шепард. — В том самом…? — вновь спросил он в ожидании ясности. — В том самом. — В том самом… — медленно повторил Гаррус. — Это в каком? Шепард искренне рассмеялась: — Всё, дальше сам! Официально отдаю следующий шаг в твои турианские руки, — она сверкнула глазками и отвернулась. Аэрокар погрузился в молчание до возвращения Мордина и Заида. # Холодные доки Цитадели, заполненные привычным шумом и отдалёнными голосами рабочих, встретили суетой. Вдалеке стояла Нормандия, сияя белёсым боком в узком просвете. Шепард шла по платформе первая, а рядом с ней, удивительно бодро для своего обычно искалеченного образа, вышагивал Заид. Скользя по нему взглядом, Гаррус думал о двух вещах сразу: воистину, его маскировка под дряхлого, бесполезного деда — работает; и какой же он, чёрт подери, внимательный сукин сын. Что-то привлекло внимание. Что-то, что идентифицировать не удалось. Отточенные годами рефлексы внезапно зашептали оглушительным хором: поблизости нарисовалась опасность. Гаррус замедлил шаг, беспокойно оглядывая окружение. Разом стало слишком тихо, несмотря на привычный шум, и Гаррус заметил, что сотрудники СБЦ, которые обычно патрулировали доки, куда-то испарились. Он нахмурился, пальцы сами потянулись к бедру, куда, где должна быть рукоятка крупнокалиберного пистолета, но его не было. Чёртовы новые правила безопасности Цитадели. Он ускорил шаг, желая немедленно предупредить Шепард о предчувствии, как разом заложило уши. По полу прокатилась дрожь, спину обдало жаром — в дальнем конце доков вспыхнуло ослепительное и яростное пламя. По платформам прокатилась ударная волна, заставив металлические конструкции дрожать и скрипеть. Крики рабочих смешались с рёвом пожара, из воздуха резко пропал кислород и на его место пришла плотная дымовая завеса. Шепард, уже прикрытая Заидом, мгновенно развернулась. В сотне метрах от Нормандии горел пришвартованный корабль. Оттуда, из объятого пламенем коридора, кто-то истошно вопил: «помогите, быстрее! Кто-нибудь!». — Твою мать… — пробормотала Шепард, уже разгоняясь к месту взрыва. — Топливный отсек вспыхнул! — крикнул кто-то. — Пожарных, быстрее, сюда! — добавил новый голос. Ноги двигались сами собой. Шепард пронеслась мимо, Гаррус — за ней, пока сердце его билось в унисон с тревожными сигналами, которые теперь оглашали доки. Огонь пожирал всё на своём пути. — Коммандер Шепард! Там — люди! На корабле — люди! — завопил очередной голос. Высокий мужчина с раненной головой вцепился в руку Шепард, стоило той приблизиться, и истерично тыкал пальцем, не переставая, в сторону объятого пламенем трапа. — Гаррус! — рявкнула Шепард, прикрывая себе рот рукавом блузки. — Почему чёртовы пожарные так долго?! По бокам появились ещё люди — раненные, опалённые… кто-то выбегал из клубов дыма, натужно кашляя, кто-то, пытаясь выхаркать из лёгких копоть, падал прямиком на пол посреди коридора. Гаррус хотел выдать заученную десятилетием работы в СБЦ информацию — средний период реагирования на ЧП в доках не дольше полутора минут, но слова застряли в глотке, словно кость. Заид уже снимал со стены огнетушитель, Мордин наклонялся над раненным… взгляд Гарруса скользнул по потолку — автоматические системы пожаротушения не работают. Система оповещения не работает. Что происходит? Чутьё, не раз выручавшее Гарруса в самых жарких стычках, вдруг принялось бить настоящую, истошную тревогу, и окружающая картинка принялась замедляться вместе с хлынувшим в кровь адреналином. Двое раненых людей остались позади, четверо по бокам. Один лежит прямиком на полу, у них под ногами, а другой… держит Шепард за руку, вцепившись в неё мёртвой хваткой… непозволительно близко. Да они ведь в ловушке. И без оружия. Вместо ответа про СБЦ и пожар, Гаррус произнёс, передав напряжение интонацией: — Шепард. Шепард тут же огляделась, отставив все ответственные, взращённые годами службы поползновения о помощи, цепким взглядом оценив обстановку. Теперь она увидела. Теперь знает. Теперь. Окружающее замедлилось до невозможного, до невероятного — настолько, что даже языки пламени теперь, казалось, медленно и безвредно переливаются на фоне. В миг, когда Шепард перевела взгляд вправо, к мужчине, что держал её за руку, тот вдруг разом сбросил с себя образ человека-в-беде, человека-в-панике, посмотрел на Шепард металлическим, ледяным взглядом того, кто готов сделать последний шаг в бездну, и сказал, не разжимая челюсть: — За всё. В его глазах — ярость и торжество. Гаррус делает полушаг влево в момент, когда окружение изменило своё течение. Люди вокруг, растерянные и потрясённые, в секунду пришли в движение, разом меняя свои намерения. Гаррус делает полушаг и видит рукоятку ножа, вплотную прижатую к животу Шепард. Она пока ещё не поняла. Она смотрит на мужчину, и до абсурдного медленно переводит взгляд вниз. В мгновение вспыхивает синева, отталкивая от себя всех — и своих, и чужих. Упав на спину, Гаррус видит длинный окровавленный нож в кисти человека, зазывающего их на помощь ещё несколько мгновений назад. Гаррус вскакивает с пола, по привычке опускает руку на бедро, где должен быть крупнокалиберный пистолет, но его нет, и это шокирует. Чёртовы новые правила безопасности Цитадели! Когда он рвётся вперёд, чтобы снести собой врага, ближе всего стоящего к Шепард, то видит пистолет, направленный в лицо, и сознание сжимается до точки его дула. Кто-то направил оружие на Мордина, кто-то — на Заида, кто-то — на Гарруса. Большая часть непонятной толпы — на Шепард. Ножом в живот, подобравшись ближе невозможного! Страх Гарруса воплотился в жизнь. Когда перепонок Гарруса коснулся звук выстрела, а глаза застило ослепительной огненной вспышкой, новая, упругая, горячая, как кипяток, спасительная биотическая волна швырнула его назад. Боли не было: только сильный толчок. Падая, крутясь в полёте, он машинально выставил перед собой руки — и пол ткнулся в ладони с мягкостью, с которой щенок тычется в живот матери. Дикий грохот вломился в голову, разорвав сознание на части. По спине стучат осколки стекла. Он повернулся не в состоянии понять, на что именно смотрит, но понял, что с головы до ног охвачен ужасом. Всё вокруг слилось в единое иссиня-мглистое торнадо, разбавленное утянутым из трапа огнём. Мордин и Гаррус оказались вытолкнуты за его пределы прочь, в пересечение двух коридоров. Внутри длинного помещения, где ещё мгновение назад находились люди, приведшие их в западню, в движение пришло всё — от скамей вдоль коридора до людей; от вазы с цветами до тяжеленных тумб, на которых они стояли. Лампы у потолка изогнулись, погасли и тут же вспыхнули вновь, озаряя биотический круговорот яркими электрическими искрами, словно всполохами молний в грозовом небе. Шепард сделалась его центром, она зависла над полом в кричащей паузе между мгновениями. Казалось, она вспыхнула от случайной искры, как если бы целиком состояла из пороха. Взвыла система воздуховода. До ушей дотянулись крики, глухие, как сквозь вату. Всё вокруг — люди, мебель, каждое стёклышко, металл оружия — закружилось в безумной карусели, начало сжиматься, перемалываться, изгибаться во все стороны, ломаться под чудовищным давлением гравитации. Её биотики. Крики стихли, резко оборвавшись. Человеческие, изломанные тела зависли вокруг Шепард. Разом потемнело от чудовищной плотности биотического купола, которым она себя окружила. Раздался гул, с силой потянуло вперёд. Заскрипели металлические переборки мостиков, изгибаясь в сторону круговорота. К Шепард. Что-то секло лицо колючей крупой, завыло в ушах. Тело тянет туда, в эпицентр водоворота, хотя Гаррус изо всех сил пытался податься назад. Он крепко ухватился за перила, с трудом перевёл взгляд на Заида и увидел, как тот обнял обеими руками колонну, а амулет на его шее натянулся ниткой, спеша в сжимающуюся бездну. Миг длился вечность. Вечность спрессовалась в миг. — Гаррус! — прокричал Мордин, как из-под толщи воды. — Рана! Переведя взгляд вперёд, пытаясь сфокусироваться хоть-на-чём-нибудь в этой адской карусели из всплесков света, огня и гудящего воя мощнейшей сингулярности, он увидел, как из раны на животе Шепард несётся кровь. Кровь не стремится по одежде к полу, она струйкой течёт вверх и словно подхваченная ветром разлетается в разные стороны в ярких световых всплесках. — Артерия, Гаррус! Она не остановится! — прокричал Мордин смутно, не понятно, кого имея в виду, Шепард и её вышедшую из-под контроля биотику, или кровотечение из живота. Не успев даже задуматься о последствиях, Гаррус заставил тело двигаться. Толкнув себя вперёд, он упёрся в колонну, отделяющую его от Шепард и гравитационного апокалипсиса. Крупа, бьющая в лицо, стала царапаться и норовила попасть в глаза. Он прищурился, стараясь не свалиться в коллапсирующую бездну, цепляясь за все возможные опоры. — Шепард! — прокричал он, чувствуя, как гравитационные метаморфозы поглощают даже звуки. — Джейн! — прокричал он во всё горло, но Шепард в эпицентре круговорота никак не реагировала. Тогда он, бесцельно глядя в электрических всполохах на струю крови из её живота, текущую вверх, отпустил опору и тут же оказался затянут внутрь урагана. Боль появилась сразу, сначала в левой ноге, затем в правой, поднималась по каждой клетке тела вверх. Сдавливающая, как медленный, безжалостный пресс. Яркая и живая. В круговороте движения он с большим трудом смог протянуть руку вперёд, ухватился за её бесцельно висящую ладонь, попытался потянуть на себя, но не смог преодолеть гравитационные аномалии. Лишь сжал насколько мог, и прокричал снова, не уверенный, что сможет наполнить лёгкие воздухом под таким прессом для ещё одного крика: — ДЖЕЙН! Пока он чётко ощущал, как одна за другой ломаются кости левой ноги, Шепард раскрыла глаза и невидящим взглядом посмотрела на него. Её взгляд — неистовое, беспощадное пламя адского костра. Зрачки сузились до крохотных точек, белки испещрены сетью лопнувших капилляров. В этом взгляде столько ненависти и боли. Столько, что просто непонятно, как можно это вынести. Время словно останавливается. Шепард смотрит на Гарруса, словно не видя его. Вдруг на короткий миг, как луч света сквозь толщу тьмы, промелькивает узнавание. Доля секунды, что кажется для обоих вечностью. В этом безмолвном диалоге происходит что-то, и цвет вокруг начал стремительно меняться, а давление — отпускать. Шепард будто просыпается от долгого, затянувшегося кошмара, и разом без сил падает на пол так стремительно, будто все мышцы её тела перестали функционировать. Гаррус тоже рухнул. Прямо там, где находился — рядом с ней, чуть сбоку. Он протянул руку в её сторону, хоть-куда, лишь бы дотянутся и проверить, успел ли? Точно успел?! Мимо пронёсся Мордин. Вокруг принялись падать поднятые её биотикой предметы и перемолотые тела нападавших. Еле шевелясь, Гаррус корчился на полу, чувствуя, что ослеп, оглох, разбит параличом и вообще умер. Воздух в комнате всё ещё ходил ходуном, когда рядом оказался Заид. — Связь не работает, я к Нормандии! — проговорил наёмник и уже рванул в сторону дока, туда, откуда уже неслись сотрудники Службы Безопасности Цитадели. Гаррус с трудом перевернулся на бок. Его броня местами покрылась паутиной трещин, пульсировало в каждой конечности, в теле, в десятках мест сразу. Сердце болело. С трудом раскрыв глаза, он увидел, как пальцы Мордина исчезают в животе Шепард, а вокруг неё стремительно разливается малиновое пятно. Это происходило так быстро! Его сердце забилось ещё сильнее, с трудом перекачивая кровавый бульон, который несётся по венам вместо крови. — Жива? — хрипло спросил он у Мордина. — Да. Нужна Чаквас. Нужен медотсек Нормандии. Передавил артерию, это не панацея. — Понял, — кое-как выдавил из себя Гаррус, чувствуя острый привкус крови во рту. Чувствуя пульсацию в каждой клетке своего тела, Гаррус попытался подняться. Подняться и помочь. Подняться и помочь. Шум в ушах достиг невыносимой громкости. Обзор начал темнеть по краям, подобно раме картины в галерее. — Гаррус, говорите со мной! — раздался отдаляющийся голос Мордина. — Гаррус!.. — Я в порядке, — на выдохе сказал он. Кое-как вдохнул, чувствуя, что с каждым вдохом будто теряет по одному органу. — Просто… теперь… — вновь на выдохе произнёс он, пытаясь донести простую мысль: никогда больше посторонние не должны подходить к Шепард на расстояние вытянутой руки! и потерял сознание.