XIX Жнец

Шепард собиралась затянуть крепежи нарукавников, когда Нормандия задрожала от мыса до дальних сопел. Металл заскрежетал, потолок закачался и коммандер рухнула, ударившись о решётчатый пол. Перчатки сорвались с рук и исчезли в мельтешении аварийных огней. Вцепившись в прутья, она ощутила, как биотика сама собой вспыхивает вокруг неё плотным куполом. — Какого… хрена?! Джокер! Застывший в дверях челнока Гаррус упёрся руками в разные стороны дверного проёма. Тали ловко метнулась к креслу Кадьяка и успела пристегнуться. — Делаю что могу, — сквозь зубы процедил Джокер. — Ветер под пятьсот километров… Бурый карлик, чтоб его… — Рядом со Жнецом есть корабль, — холодно сообщила СУЗИ. — Сигналов нет. Судя по показаниям радаров — геты. — А вот и возможная причина… по которой исследовательская группа не отвечала, — прошипела Шепард и едва не прикусила язык, когда Нормандия ухнула вниз, содрогаясь всем корпусом. В отсеке раздался оглушительный лязг — неукреплённый ящик с пайками сорвался с пола и улетел в потолок, рассыпая обломки пластика. И тишина. Дрожь исчезла так резко, что в ушах зазвенело. — Что произошло? — спросила Шепард, не торопясь подниматься с пола. — Поля эффекта массы Жнеца ещё активны… — Джокер сделал паузу. — Мы вошли в него. Глаз бури, а? Биотика стихла, оставив на коже мурашки. Ещё минуту назад грузовой отсек напоминал адскую карусель, а теперь замер, словно ничего не было. Лишь мигали аварийные лампы, да с потолка на смятый ящик лениво капала липкая смесь протеинового геля. Шепард пробурчала что-то и медленно поднялась. — Держи, — Гаррус шагнул вперёд, протягивая перчатки. Перед тем как забраться в Кадьяк, Шепард ненадолго замерла, разглядывая арсенал, и по наитию взяла с собой расщепитель Коллекционеров, добытый в единственном экземпляре на Горизонте. # Шепард прижала приклад длинного дробовика к плечу, медленно продвигаясь вглубь исполинского корабля. Свет штурмового фонаря дрожал на стенах, словно отполированных до блеска — ни трещин, ни следов эрозии, ни слизи, ни кровавых разводов, ни привычного вида разлагающейся органики. Только стерильный холод. Она повела рукой, проверяя внешнюю температуру на омни-инструменте — ровно ноль градусов. Из тёмного коридора они вышли в зону, которую учёные Цербера превратили в опорную базу. Свет десятков прожекторов на гибких штативах слепил после тьмы узкого туннеля, воздух вибрировал от работы портативных генераторов, спрятанных под решётчатым полом. — Не знаю, чего я ожидала, но пока всё… приемлемо, — проговорила она. — Я тоже ждала гирлянд из внутренностей и прочих сумасшествий… — процедила Тали, оглядывая пространство. — Не торопитесь с выводами, — напомнил Гаррус. Лёгкие металлические каркасы формировали несколько рабочих зон. Компактные генераторы до сих пор давали достаточно энергии. Минилаборатории. Оборудование, упакованное в ударопрочные контейнеры. Рюкзаки-трансформеры, тележки на гусеницах. — Внимание, — голос виртуального интеллекта вспыхнул из динамиков, искривлённый помехами: — Прошу вас соблюдать осторожность и правила работы в условиях зоны экстремальной аномалии. У нас не было происшествий десять дней. — Солидно, — фыркнул Гаррус, переводя винтовку в режим зажигательных зарядов. — Может, они устроили конкурс на самую быструю эвакуацию? Судя по количеству кофеина, — кивнул он в груду пустых кофейных стаканов у терминала, — последние дни они не спали. Оглядывая стенд с оружием, Шепард нахмурилась — дробовики и пистолеты висели нетронутыми, их стволы блестели от свежей смазки. Ни следов стрельбы, ни царапин на стенах. Чисто. Сухо. Слишком чисто. — Шепард, смотри, — Тали стояла у терминала. — Дневник этого Чанданы. У потолка чёрные камеры наблюдения следили за ними пустыми зрачками. Шепард нажала на интерфейс и включила видеозапись — хриплый шёпот Чанданы заполнил помещение: — Шлюз установлен в дальнем конце перфорированной секции… — Чандана прервался на полуслове, резко обернувшись, и продолжил как ни в чём не бывало: — мы приступили к герметизации рукавов. Команда сильно волнуется. На пределе. Я уверяю их, что это от нервов. Суеверная реакция на то, что собой олицетворяют останки. Труп огромной древней формы жизни. По правде, я не могу отрицать, что и меня угнетает здешняя обстановка. Стены, кажется, давят на меня… Порой я замечаю, что стискиваю зубы. Шепард поглядела на ребят. Гаррус стоял, слегка наклонив голову, и прислушивался к окружению. Тали прижалась спиной к ящикам, её пальцы выбивали неровный ритм по стволу дробовика. Тени от их шлемов какое-то время ползли по перекошенным панелям, затем оба вновь разошлись в стороны, с подозрением оглядывая вещи учёных Цербера в поисках зацепок. Никто не горел желанием сразу двигаться дальше. Сделав несколько шагов, Шепард прислушивалась к самой себе, к едва уловимому давлению в висках, будто в череп втиснулся холодный камень. Может, напрямую в голове? Может, немного поднапрячься, и она услышит шёпот мёртвой машины, застрявший в этих стенах, как эхо в пещере? Гаррус следил за ней, не моргая. Шепард щёлкнула застёжками и сняла шлем. Влажный, тяжёлый воздух сдавил горло. Кончиками пальцев она коснулась неровного выступа в стене — поверхность оказалась шершавой и удивительно тёплой для нуля градусов в воздухе. — Шепард! — позвала Тали. — А нанотехнологии Жнецов? Снимать шлем… — Брось. Они попадут в тебя через любую броню, — отрезала она, нетерпеливо взмахнула рукой, требуя тишины и осторожно двинулась дальше, прислушиваясь к гулу, который теперь отчётливо отдавался в зубах. Ненадолго даже закрыла глаза, чтобы заглушить визуальный шум. — Что она делает? — прошептала Тали, подойдя к Гаррусу. — Слушает, — ответил Гаррус, не отводя взгляда от Шепард. Пальцы покрепче перехватили приклад. Тали кивнула со знанием дела, потом всё-таки решила уточнить: — Что слушает? — Жнеца. Тали тоже прислушалась, замерла, затем дёрнула плечами и пошла изучать другие терминалы. — Всякое померещится в такой обстановке, — буркнула она. Гаррус кивнул, соглашаясь. Он хорошо знал, что сознание имеет свойство рисовать монстров в темноте, когда адреналин жжёт кровь. Но это для простых смертных, а Шепард… Шепард к ним причислялась лишь частично. Она слышала маяк. Говорила со Жнецом, с рахни, торианином, может, ещё с кем, о ком Гаррус и не догадывался. Он вспомнил, как на Вермайере, под рёв сирен и грохот взрывов, она вдруг замерла и заворожённо произнесла: «Маяк здесь. Вы не чувствуете?», а когда все покачали головами, добавила: «Вибрирует» и пошла сквозь хаос боя, как лунатик, и через полчаса стояла перед протеанским маяком. Поэтому Гаррус не спускал с неё глаз, но не мешал. Если Жнец попытается пробраться в их мысли, Шепард обязательно почувствует это первой. За спиной щёлкнул терминал. Гаррус мгновенно развернулся, винтовка упёрлась в плечо. Рядом с монитором стояла Тали, подняв руки в жесте «я случайно». На мониторе заговорил темнокожий мужчина, его лицо искажалось полосами помех: — Завершена каталогизация особей от А203 до В016. Следов активных нанотехнологий не обнаружено, — он замолчал, губы искривились, словно глотнул горького. — Доктор Чандана утверждает, что за тридцать семь миллионов лет они должны были разложиться. Я считаю — для подтверждения недостаточно данных. Мужчина на мониторе замолчал, его пальцы сжали край стола. — Он заявил, что всё «совершенно очевидно»… — прошептал он. — Меня это… расстраивает. Был лучшего мнения о нём, как о специалисте. Пауза. Изображение на экране поплыло, а когда оно стабилизировалось, мужчина почти прижался губами к камере и цедил: — Я видел, как Чандана часами разглядывал образцы. Говорил, что «слушает» их. Шепард оглянулась. Луч фонаря выхватил экспедиционные ящики, покрытые слоем пыли —пыль лежала неровно, кто-то совсем недавно явно цепанул её пальцами. — Пойдёмте. Они двинулись вглубь корабля. Стены здесь сузились, сомкнувшись над головами. Гаррус сравнялся с Шепард: — Есть, о чём волноваться? Она не замедлила шаг, лишь метнула на него быстрый взгляд: — Если поторопимся — нет. # Ярко подсвеченный коридор дёрнулся в сторону. По полу пробежала дрожь, поднимаясь от пяток к вискам, заставляя зубы стучать в такт грохоту. Гаррус успел одной рукой ухватиться за поручень, а второй удержать уже вспыхнувшую биотикой Шепард за предплечье. Каждую клетку тела пробила глубокая вибрация, и через десяток секунд всё закончилось. — Нормандия команде высадки! — голос Джокера ворвался в комлинки. — Что опять, Джокер? — У Жнеца включились кинетические барьеры. Не думаю, что сможем вырваться. Тали, прилипшая к поручням, прошептала так тихо, что микрофон едва уловил: — Я всегда интересовалась Жнецами, но оказаться запертой внутри одного из них… это уже слишком. — Зарегистрирован сильный выброс тепла в момент активации, — произнесла СУЗИ. — Полагаю, это ядро эффекта массы. Высылаю координаты. Осторожнее. Ядро также позволяет Жнецу удерживать высоту. — Класс, — прошипела Шепард, сжимая приклад дробовика. — Когда мы отключим барьер, чтобы выбраться отсюда, мы рухнем на планету. — А это значит, что все погибнут, — Джокер сделал паузу, и в тишине послышался звук, с которым ложка стучится о стенки чашки. — Ага, я врубился. — Ну знаешь, если и есть на свете пилот, способный вытащить нас с падающего Жнеца, то это — ты, — сказала Шепард. — Всё, жди команд. — Так точно. Удачной охоты. — А тебе вкусного кофе. — Благодарю! Связь отключилась. Следующее помещение погрузилось в полумрак: прожекторы мигали, отбрасывая рваные тени на стены. Чистота предыдущих отсеков исчезла — пол был усыпан обрывками кабелей, вывернутыми рюкзаками, разбросанными личными вещами. Шепард приметила камеру видеонаблюдения в углу; её объектив был покрыт трещиной. По полу тянулась тёмная полоса засохшей жидкости, приведшей к телу женщины в разорванном лабораторном халате. В её шее, аккурат под челюстью, торчал скальпель, пробивший артерию. Присев перед ней на корточки, Гаррус пальцем в перчатке убрал пепельные волосы с лица и шеи, приподнял веко, мягко надавил на открытую кожу руки, проговорил: — Зрачки едва различаются. Пятна при нажатии не исчезают. Следы гниения. Она мертва два-три дня. — И десять дней не было происшествий? — недоверчиво протянула Шепард, вглядываясь во мрак впереди. — ВИ может сбоить. А может… — Гаррус оглянулся, — может что-то в воздухе замедляет процессы, — он склонил голову вбок, разглядывая позу женщины, её руки и застывшее выражение на лице. — Похоже на самоубийство. — Два-три дня, при том, что с Чанданой оборвалась связь больше двух недель? — спросила Тали. — Идёмте, — отрезала Шепард. Впереди зияли туннели, похожие на развёрстые глотки. Мосты из крепких алюминиевых сплавов висели над пропастями, крепления впивались в стены. Стоило двинуться по ним быстрым шагом, как скрип металла заполонил собой всю округу. Шепард натолкнулась взглядом на новую камеру в углу, и, увидев следующий терминал, направилась к нему. Её пальцы упорно двигались по интерфейсу, пока Гаррус не остановился рядом: — Что ищешь? — Записи с камер, — бросила она, уступая ему место. Её взгляд скользнул вверх, туда, где потолок терялся в чёрной пустоте. Шепард щёлкнула фонарём — луч прорезал тьму, выхватив наросты, похожие на застывшие щупальца. Тишину наполнил звук — не то шипение, не то хриплый, далёкий вздох, шедший со всех сторон сразу. Тревога проявилась резко и неожиданно, взвилась, отчего тут же бросило в пот. Она посмотрела на уходящий в темноту мост, на его тросовое ограждение и клиновые анкеры, вбитые в стены Жнеца, как в скалу. Световая подсветка по краям перил и ступеней не работала, отчего секция моста плавно растворялась в абсолютной темноте. — Ты женат? Первый раз слышу, — голос из монитора заставил её дёрнуться. Шепард обернулась, посмотрев на экран: двое мужчин сидели в комнате, освещённые тусклым жёлтым светом. — У Кати проблемы с самоконтролем, — сказал второй, барабаня пальцами по колену. — Когда мой брат женился, шафер пытался за ней приударить. Она так его пнула, что он скатился с церковных ступеней. — Что? Катя — моя жена! — первый мужчина вскочил, его тень заплясала на стене, точно пламя…и тут же сел обратно, растеряно предположив: — я, должно быть, тебе рассказывал эту историю? — Нет, — второй покачал головой, слишком тягуче, словно его шея была из резины. — Я знаю свою жену. Помню — это был единственный день, когда я видел её в чулках. — Точно. Такие, у них ещё швы были сзади. Это я точно помню. — Что за чертовщина? Почему мы помним одно и то же… — Похоже, Жнец основательно вмешался в их разум, — спокойно шепнул Гарруса, словно зачитывал сводку об утреннем трафике. — Смотри, любопытно, — проговорил он. — Сначала они самостоятельно отключили всю связь и заблокировали себя изнутри. А потом сами же пытались снять блокировку и вызвать помощь. — Сначала сопротивлялись… — прошептала Шепард. — Потом, видимо, хотели заманить как можно больше людей. Здесь было порядка трёх сотен сотрудников. — Его пальцы стучали по сенсорам, выводя на экран файлы с личным составом ячейки. — Три десятка научных сотрудников, обслуживающий персонал, разнорабочие, охрана… Триста двадцать шесть человек. Пока мы нашли только одного. Он остановил поиск на аудиодневнике с меткой «Последняя запись». Шепард отошла, направляя фонарь на стену за мостом. Луч выхватил перила, покрытые субстанцией с твёрдой корочкой — не то слизь, не то запёкшаяся кровь. Рядом разбросаны газовые баллоны с треснувшими клапанами, с царапинами на поверхности, полученными явно не при падении. Телескопическая лестница валялась наискосок, словно об неё споткнулись при беге. Она прислушалась, и звук вновь ворвался в сознание. Дыхание? Не одно — десятки, сотни глоток, слившихся в рокот. Хриплые выдохи, будто лёгкие разорваны изнутри. Оно, едва заметное, шло отовсюду сразу, смешиваясь с голосом учёного из очередной записи: — Чандана убедил нас, что корабль мёртв. Мы поверили… Фонарь Шепард пополз по стенам, обнажая структуры, похожие на огромные рёбра. Это место… так сильно похоже на пещеру. Внутри Жнеца нет видимых глазу инфраструктур, под коробами не спрятаны провода, нет привычных понятий стен, дверей или пола — только изогнутые пластины, сросшиеся в подобие мышечных волокон. Пространство внутри не рассчитано на пребывание обычного существа. — Но даже мёртвые боги могут видеть сны, — голос в записи дрогнул, наполнившись истерическим восторгом. — Бог, настоящий бог, это сила. Она меняет реальность просто… существуя, — теперь Шепард слышала звук чётче, ближе, и шагнула к краю платформы. Её дробовик упёрся в тросовое ограждение, луч фонаря провалился вниз. — Чандана был не прав. Разум бога не умер, но спал, — учёный засмеялся. — Теперь он знает. Он в наших снах. Я закрываю глаза… Фонарь выжег тьму. Внизу, в расщелине, копошились тела. Их кожа была серой, как пепел, а суставы вывернуты под невозможными углами. Когда свет ударил им в лица, десятки голов дёрнулись вверх. Пустые глазницы светились голубым мерцанием, как у глубоководных тварей. Челюсти без губ шевелились, издавая тот самый хриплый рокот. — Я закрываю глаза, — заключил мужчина с экрана. — И это прекрасно. Гаррус подошёл, остановился рядом. Его визор тихонько щёлкал, безуспешно сканируя пустоту: — Как странно. Мой визор их не видит. — Может, у них есть что-то вроде режима ожидания, в котором они почти не выделяют тепла? — спросила Тали, выглянув из-за поручней вниз, на далёкое столпотворение удивительно спокойных хасков. Теперь скрип их дыхания слышали все. Тали активировала дрон, и тот повис в воздухе в метре от неё, следуя за хозяйкой хвостиком в ожидании команд. — Убьём их сейчас — разбудим остальных, если они есть, — оглянулся Гаррус. — Пойдём дальше… и они всё равно отрежут путь назад. — Гаррус. Взорви их. Тали, отправь вперёд свою… как её зовут, напомни? — кивнула Шепард на круглый дрон, покрытый розоватым свечением. Такой девчачий, что не хватает только нарисованной рожицы. — Чатика вас Паус. — Пускай Чатика смотрит вперёд, пока Гаррус разбирается с ними. Дрон рванул в темноту, крутясь вокруг своей оси. На секунду, в лучах его кругового свечения, под мостом стало видно их всех, — сотни тел, заторможенно движущихся, шевелящихся, точно полчища ленивых насекомых. — Готов, — прошептал Гаррус. В его руках застыли три инферно-гранаты — в самый раз для массы противников в узком пространстве. Шепард кивнула, и Гаррус отпустил в бездну одну под себя, вторую дальше, третью размашисто швырнул почти в самый конец моста, захватывая максимальную площадь. За секунды до взрывов снизу раздался массовый рёв. Пещера вздрогнула, залитая алым светом плазмы, пожирающей воздух. Пространство под решётчатым мостом забурлило, точно в котле. Хаски метались в клубах дыма, вспыхивали факелами, осыпая искрами обугленную плоть. Тени от перил заплясали по стенам. Хаски, пережившие огонь, полезли вверх, выворачивая суставы: один, с опалённой кожей, сползающей лоскутами, запрыгнул на спину сородича; следующий вцепился ему в рёбра, образуя живую пирамиду; с другой стороны они карабкались по тросам, их пальцы скользили по металлу, оставляя голубоватые полосы, цеплялись за решётки пола в попытке забраться на мост. Пулемёт Чатики взвыл, прошивая тьму трассирующим следами. Одним движением Шепард сложила дробовик, убрав за спину, биотический барьер вокруг неё сгустился до молочной дымки — и волна вырвалась из левой ладони, разбрасывая не укрытые щитами тела, как тряпичных кукол. Сбрасывая их обратно, вниз. В огонь. Пара плотных ударов биотикой, и они перебьют всех оставшихся хасков, и этот хаотичный, невнятный бой над пропастью завершится. Шепард оглянулась в обратную сторону, уже готовая выпустить из руки новую волну удара, как взгляд её упал вниз, под решётчатый пол, на языки неутихающего пламени прямиком под обувью. И всё остановилось. Огонь был далеко — не меньше, чем в семидесяти метрах под ними, — но расстояние до него внезапно катастрофически сжалось; жар, плотный и тяжёлый, хлынул вверх, окатил её, перекрывая воздух, и на одно короткое мгновение огненная пелена подобралась слишком близко. Сердце бешено заколотилось, в висках застучало, тело налилось свинцом — слепой ужас сковал каждую мышцу. Она тревожно втянула воздух, сделав шаг назад, и споткнулась о сложенную лестницу. Гаррус не помнил, каким образом преодолел расстояние между ними. Он просто оказался рядом, уловив сбой в её безупречной боевой симфонии, и уже протягивал к ней руку, сцепляя на локте в момент, когда она почти рухнула на пол. Рухнула странно, неловко, необычно для Шепард — не сгруппировавшись. Без её биотики всё тут же пошло наперекосяк, даже с таким малым количеством врагов. Гаррус прикладом разбил голову вылезшего на мост хаска, обернулся, чтобы на секунду посмотреть в её глаза — лёгкая растерянность, удивление, и что-то ещё… Гаррус пустил бесцельную очередь в ораву врагов, пока мозг лихорадочно решал ребус: скованность, потеря фокуса, прерывистое дыхание… и этот всепоглощающий жар, поднимающийся снизу. И внезапно, — может, глянув вниз, а может, почувствовав тепло сквозь броню, а может, вспомнив их разговоры — или всё и сразу! — кристально ясно понял только одно: ей нужно убраться от огня куда подальше. — Там, — махнул он рукой в темноту, — заканчивается мост. Иди! Растерянность отражалась на её лице, такая неуместная, всего пару мгновений. Шепард развернулась и рванула к твёрдой поверхности. И стоило только мосту с его решётчатым, предательски открытым полом остаться позади, как кошмар рассеялся. Воздух снова стал просто воздухом, а не раскалённым маревом. Сердцебиение опустилось до нормы, вдавив панику обратно в ту тёмную щель, откуда она вырвалась. С твёрдой земли, вдали от уже тускнеющего пламени, она глубоко вдохнула, ощущая, как власть возвращается в её в пальцы. Затем отправила перед Тали и Гаррусом, по широкой дуге над пропастью, плотный шар сингулярности, сняла с бедра пистолет и точечными выстрелами принялась расчищать мост от нелепо закрутившихся хасков. Вместо трёх ударов биотикой они потеряли почти десять минут. Тали начала приближаться, Гаррус потихоньку — тоже. Шепард одарила взглядом пространство, придя к выводу, что всё под контролем, и сделала шаг назад. Едва её ботинок коснулся ступени на другую площадку, как с потолка рухнула тень. Хаск с челюстью, разорванной до ушей, замахнулся когтями — и его голова взорвалась, словно перезрелый плод. Слизь брызнула на забрало Шепард, оставив жирные капли на стекле. Мысль пронзила её насквозь. Чей выстрел? Кого они не видят? Она метнула взгляд на Гарруса — нет, он стоит спиной, в руках Фестон. Снайпер. Здесь снайпер. Все запасы биотики Шепард тут же использовала для плотного барьера вокруг себя и быстро оглядела следующее помещение. Подойдя, Гаррус спросил: — Ты в порядке? — Да. — Это из-за… — он неопределённо окинул взглядом стены вокруг, и Шепард не сразу поняла, о чём он. О той нелепости на мосту. Она тут же отрицательно мотнула головой. — Потом, Гаррус. Здесь кто-то есть. Кто-то… с винтовкой. Убил хаска передо мной. Широкое помещение впереди забито манипуляторами, погрузчиками, покрытыми плёнкой пыли. — Снайпер? — Гаррус тут же визором проверил щиты Шепард, щиты Тали, чтобы убедиться — пару ударов неизвестного врага в случае чего они выдержат. Оглянулся в поиске хоть какого теплового излучения, неосознанно остановившись рядом с Шепард так, чтобы прикрыть её от потенциальной опасности собой. Не удовлетворённый пустотой окружения, он тихо предположил: — выживший учёный? За перилами грузовой площадки струилось голубоватое свечение. Оно тянется издалека, будто бы прямиком из наростов и камней. На его фоне торчали «Зубы дракона»: конусовидные структуры, облепленные чёрной жижей. Стекая по ребристым поверхностям, она тускло пульсировала при их приближении. При приближении органики. Голодная. — Видела такие на Иден-Прайм, — Шепард приблизила фонарь. Вязкая субстанция на кончике «зуба» шевельнулась в её сторону, образуя пузырь. — Мы думали, геты использовали их для создания хасков… В итоге я так и не поняла, чья это технология. — Обратите внимание на обстановку в этом помещении, — проговорила Тали, оглядываясь. — Они обращались с этими зубьями, как с каким-то алтарём. Никто в здравом уме не делал бы… такого. — Им чудилось разное, — Шепард вытерла забрало, стирая грязь. Выталкивая из себя слова, она внезапно ощутила головную боль, извивающуюся от затылка. — Голоса. Видения. Их одурманили. — Они помолчали немного, разглядывая пространство за площадкой, пока Шепард не сказала, — идёмте. Гаррус сверился с омни-инструментом и кивнул в сторону прохода: — Туда. Узкий проход за грузовой зоной светился белизной. Шлюз с матовыми створками с тихим шипением открылся и тут же с грохотом закрылся за их спинами, оставив взаперти. Тали дёрнулась, оглядываясь, и Гаррус поспешил её успокоить: — Всё нормально, просто шлюз, — и остановился возле Шепард. ВИ Цербера прозвучал слишком уж жизнерадостно для подобного места: — Пожалуйста, ожидайте. Давление выравнивается с внешним. Помните, меры безопасности обязательны для всех. Целых десять дней у нас не было несчастных случаев. Тали прижалась спиной к стене, нервно поправляя пояс. Чатика, зависшая у плеча, толкнула её корпусом и кварианка в ответ погладила дрон по корпусу. — Знаете, я мечтала, что наша первая миссия после двух лет разлуки… не будет похожа на экскурсию по кишечнику титана, — она фальшиво вздохнула, продолжая поглаживать дрон, будто котёнка. Шепард усмехнулась, ловя отражение Гарруса в глянцевых панелях стен. Он сделал шаг вперёд, проверяя прогресс давления на терминале. — А чего тебе не хватает? Уюта? — усмехнулась Шепард. — Хоть пары вазонов! А тут… пещеры, жижа, хаски. — Жижа подсвечивается, — шепнул Гаррус, кивнув на след на полу, где мерцали голубоватые следы хасков, похожие на застывшие слёзы. — Романтично. — Ты всегда находил красоту в странностях, Вакариан, — фыркнула Тали, тут же смягчилась и игриво проговорила: — Помнишь, как учил меня стрелять из снайперской винтовки? Говорил, что мои дрожащие руки — очаровательный недостаток. Гаррус замер, будто наступил на мину. Бросил быстрый взгляд на Шепард и тут же перевёл его к монитору с индикатором давления. — Э-э… да. Ты быстро научилась, — пробормотал он, слишком сильно ткнув в мониторчик. — Очень профессионально. Улыбка на лице Шепард расползалась сама собой. Она хорошо знала, что во времена первой Нормандии дружбу между Гаррусом и Тали всегда украшал непринуждённый флирт, и теперь с интересом наблюдала за ними обоими: Тали, абсолютно не замечающую — если не сказать игнорирующую — реакцию Гарруса, и Гарруса, который каждым движением демонстрировал, что готов провалиться под землю. Невинно вертя в руках дробовик, Тали приблизилась к Гаррусу со спины: — Может, научишь ещё чему-нибудь? По старой дружбе, — и задела его локтем. — Ну… теперь только через официальные запросы. С протоколом. И Шепард — в копии, — проговорил он, стараясь не прозвучать и на йоту грубо, из-за чего прозвучал чрезвычайно мягко. Шепард не выдержала и расхохоталась, тут же поймав на себе обескураженный взгляд Гарруса. — Очаровательно… — выдавила она, отсмеявшись. — Признаться, я стала куда пунктуальнее с тех пор, как мы с ним начали синхронизировать протоколы. — Протоколы спасают жизни. Это — важно, — произнёс он со всей серьёзностью. — Особенно когда кто-то постоянно забывает, где лежат её бинты или какие таблетки нужно выпить. Замерев на секунду, Тали медленно кивнула. — Кажется, за два года тут многое поменялось, — она немного помолчала, поглядев на них обоих, и быстро выдала: — А я всё гадаю, почему он перестал отвечать на мои сообщения. Значит, теперь вы… официальные партнёры? Гаррус кивнул, Шепард ответила: — Вроде того, — и усмехнулась, наслаждаясь тем, с каким преувеличенным рвением Гаррус продолжал копаться в терминале. — Чья инициатива? — поинтересовалась Тали. — Это всё я. Иначе он бы до сих пор топтался на месте. — Поверь, я знаю, — фыркнула Тали, покачала головой, и напряжение в её позе слегка ослабло. — Честно говоря, я рада. Что кто-то смог его расшевелить. Это так сложно! — Я буквально здесь, — напомнил Гаррус. — Обсуждать тебя без тебя было бы не интересно, — хохотнула Шепард, но смех оборвался, стоило зазвенеть предупреждающей системе. Двери вот-вот откроются. Взяв оружие наизготовку, Шепард подошла к Гаррусу и тихо, с лёгким наигранным укором спросила: — Очаровательный недостаток, да? — Шепард… Давление выровнялось, шлюз распахнулся, обнажив гигантский лабиринт из ящиков с маркировкой «Цербер. Сектор Центурия». Мобильные комплексы, запаянные в прозрачную плёнку; повсюду валялись бухты кабелей, бочки с жёлтыми предупреждающими знаками, пайки сублимированной еды в рваной плёнке — богатство, которое уже никогда никому не понадобится. Памятник спешке. Из-за контейнера с надписью «газовые турбины!» кубарем вывалился первый хаск. За ним — второй, третий, ещё и ещё, десять, двадцать, все они слились в рокочущую волну. Карабкались по ящикам, опрокидывая бочки, по металлу заскребли когти. Биотические уродцы с головами, раздутыми, как гнойники, швыряли сгустки энергии, взрывая ящики с продовольствием — рис и порошковое молоко взметнулись в воздух снежной метелью. Шепард отстреливалась от тварей, что лезли из-под развороченных паллет, разбрасывала их волнами. Слева Гаррус огрызался очередями, случайно превратив упаковки с медикаментами в решето. В яростной мешанине боя Шепард заметила — кто-то помогает им из неизвестности. Когда враги на площадке почти иссякли, хаск подобрался к Шепард со спины, и пуля неизвестного снайпера свистнула прямо над плечом. Пока тело за спиной падало на решётчатый пол, чутьё заставило её не дёрнуться и не спрятаться, а повернуть голову вправо. Взгляд упёрся в платформу в десятках метров, над топливной цистерной, и Шепард увидела… гета? Оно двигалось с несвойственной гетам-одиночкам плавностью, никаким своим движением не напоминало полноценный механизм. Осознав, что оно обнаружено, существо на миг замерло, затем поднялось во весь рост, демонстративно выпячивая синтетическую грудь. Гет. Высокий, даже для себе подобных. Овальная пластина «лица» с прорезью мерцающего, голубоватого света уставилась прямиком на Шепард — та пробежалась взглядом по снайперской винтовке в его конечности, по телу и пластинам тёмного металла, усеянного царапинами, и вперилась в грудь… Шепард капитально растерялась. Мало того, что перед ней — гет, который прикрывал её весь путь по внутренностям Жнеца… так на его груди ещё и… — Шепард-коммандер! — поздоровался он голосом до того странным… словно наложение сотен шёпотов, сливающихся в один низкий, модулированный баритон. — А? — только вырвалось у Шепард изо рта. Точно. Не показалось. На его груди, причудливо вплавленной в броню, красовался обломок её нагрудника. Белая полоса, красный кант, потёртая буква: N7. Гет чуть наклонился вперёд, свет в щели на мгновение притух — словно кивок — и скрылся за переборками. На несколько секунд все замолчали в одинаковом шоке. — Снайпер… — Гаррус опустил оружие. — Точно был гетом. С каких пор геты болтают с органиками? — Оно не может говорить, — с неверием заявила Тали. — У гета-одиночки ума не больше, чем у варрена. — Но он говорил. Ты же видела, — ответил Гаррус, удивлённый уверенностью, с которой Тали отрицала очевидное. — Да, но… — начала Тали, и замолчала. Шепард сглотнула. К моменту, когда команда откатилась ко входу в зал ядра, их зажали окончательно. Болванки Жнецов лезли из вентиляционных шахт и трещин в полу, даже вываливались из проёмов под потолком; их тела, собранные из обломков синтетики и органики, хрустели под шквальным огнём, но упорно не останавливались, заполняя собой каждый метр пространства. Шаг за шагом Шепард отступала, пот напрочь залил глаза. Она с силой дёрнула затвор, сбросив дымящийся термозаряд дробовика, и открыла забрало. Удушливый запах гари от перегретого оружия смешался со сладковатым смрадом разлагающейся плоти. Позади, в самом центре следующего зала, пылало их сомнительное спасение — пульсирующая сфера нулевого элемента, заключённая в паутину энергетических нитей, и единственный путь к ней — узкий проход — отсекал мерцающий голубоватой пеленой кинетический барьер. — Барьер можно отключить только изнутри! — прокричал Гаррус, пока винтовка его выплёвывала последние термозаряды в напирающую толпу. Шепард сжала ладони, создав биотический стазис такой плотности, что воздух вокруг сгустился и звуки пропали — словно насекомые в янтаре, толпа врагов замерла, даруя пару драгоценных минут передышки. Из темноты ползли новые тела, до отказа заполняя проход, пытались царапать синеву когтями и топали вперёд, перебирая ногами, словно и не видели перед собой никакой преграды. Дождавшись, пока все перезарядятся, а оружие слегка остынет, она вскинула руки, раскидав хасков взрывной волной, и в проход тут же поспешили новые твари. Гаррус отстреливал самых яростных, Тали с Чатикой контролировали, чтобы противник, способный на биотический дистанционный пинок не вдарил по Шепард, пока та выжигала вокруг себя пространство. Но врагов было больше, чем их термозарядов и её сил. В голове метались варианты, карты местности, скудные данные СУЗИ, жуткий факт о том, что даже если они сейчас всё бросят и вернутся на Нормандию — они не смогут вырваться за пределы Жнеца. Отчаяние смешалось с яростью адреналина. Снеся очередную волну и бросив взгляд на непреодолимую преграду, она увидела по ту сторону голубой пелены тень, скользящую у панелей. Смахнула пот с лица и прищурилась, вглядываясь. Гет. Внутри. С этой долбанной пластиной на груди, точно знамя. — ЭЙ, ТЫ! Впусти меня! Впусти нас! Пальцы синтетика застыли над интерфейсом, его «голова» повернулась. Оставив свои дела, он побежал к Шепард, к её голосу, остановившись вплотную у барьера с обратной стороны. Голубая щель на его лице сузилась, анализируя Шепард, затем — саму преграду. Казалось, он вычислял миллион вероятностей за секунду. — Одну минуту, Шепард-коммандер, — прозвучал его странный, обнадёживающий голос, и синтетик ушёл в сторону. — Не лучшая идея к нему обращаться, — процедил Гаррус. — У тебя есть другая?! Ответа не последовало. Ровно минуту ничего не происходило — только волнами набрасывались новые враги. Вдруг где-то в темноте щёлкнули реле и барьер отключился. С исчезновением голубой пелены в проход хлынула не только команда Шепард, спотыкаясь об извивающиеся провода, — вместе с ними, с рёвом и скрежетом, ворвались и хаски, которых барьер сдерживал с другой стороны. Отстреливаясь на ходу, Шепард рванула к пульсирующей сфере, предплечьем прикрывая лицо от ослепительного света ядра. — Сузи, веди меня! СУЗИ вывела данные на дисплей и Шепард, под её чутким надзором, пошла за системой «свой-чужой». Ядро Жнеца било по нервам низкочастотным гулом — будто гигантский камертон врезался прямо в мозг. Скользя по проводам в голубоватой слизи пальцами, Шепард нащупала нужный модуль. Хлюпающий звук, будто вытаскиваешь что-то из живой плоти — и часть дела была сделана. Всё. Свой-чужой у них. Шепард обернулась, ища своих в хаосе боя: пригнувшись за грудой обломков, Гаррус и Тали обстреливали напирающих болванок, пока в паре метров правее твари с клыками, блестящими слюной, выдирали куски брони развалившегося на полу гета. Ни Тали, ни Гаррус помогать синтетику явно не планировали, и Шепард сама хотела было сконцентрироваться на проходе, но тело внезапно перестало слушаться. Он ведь открыл этот чёртов барьер. Навлёк их на себя. Целую орду. Шепард-коммандер… Четыре точных выстрела из крупнокалиберного пистолета — каждому в голову. Тела рухнули, обнажив искорёженный корпус синтетика. Грудная пластина была исцарапана до основы, в нескольких местах сочился дым, но голубая щель в центре «лица» всё ещё тускло мерцала, обращённая вверх, в потолок. — Я не нахожу возможного способа деактивировать ядро Жнеца, — раздался голос СУЗИ в коммуникаторе. — Рекомендую привычное вам воздействие. — Услышала тебя, Сузи, — Шепард обернулась, попятилась назад от гудящего шара энергии и воскликнула: — всем приготовиться! — К чему?! — отчаянно прокричала Тали. — Понятия не имею, я такого ещё не делала! — и, нащупав плечевой упор, Шепард вскинула тяжёлый расщепитель Коллекционеров, навела его на ядро и зажала рычаг спуска. Гаррус, одним взглядом оценив ситуацию и поняв, что сейчас будет нечто, не поддающееся никаким расчётам, резко дёрнул Тали за рукав. — Вниз! — рявкнул он, буквально вжимая её в ближайший массивный корпус повреждённой консоли, и сам пригнулся рядом. Энергетический луч вонзился в ядро, но сфера только поглощала его без какой-либо видимой пользы. Руки немели от вибрации, зубы стучали в такт перегревающемуся оружию. Казалось, это длилось вечность, пока наконец луч не захлебнулся и погас, а орудие не замолчало, обдавая руки волной остаточного тепла. Шепард опустила его, тяжело дыша, во рту было сухо и горько. На миг воцарилась гробовая, давящая тишина — словно сам корабль затаил дыхание, а вместе с ним и безумные хаски остановили свой бег. И ядро вздохнуло, выпустив во все стороны электричество, и сразу вслед за ней — волну огромной силы. Шепард перелетела через весь зал, впечаталась в стену — биотика спасла её от мощного удара, но мир всё равно поплыл перед глазами красными пятнами. Где-то далеко Гаррус орал что-то о «падении», Тали, кажется, ворчала… Шепард поднялась, открывая рот, лишь бы звон в ушах прекратился, и почувствовала, как под ногами дрожит пол. Лучи фонарей, пробивая вздыбленную тьму, выхватывали огромные обломки, с рёвом падающие с потолка, тучи искр и клубы пыли. Спотыкаясь, она подбежала к гету. Поднимаясь из-за преграды, что защитила её и Гарруса от взрыва, Тали прошептала дрожащим голосом: — Жнец… рушится… — и уже тыкала пальцами в интерфейс на предплечье, проверяя целостность своего костюма. Гаррус уже оказался рядом с Шепард. — Что будем с ним делать? — спросил он, с трудом удерживая равновесие на наклоняющемся полу, схватил синтетика за уцелевший выступ на плече, чтобы проверить мерцание на «лице». — Он… функционален. — Жнец падает! — искажённый помехами голос Джокера ворвался в комлинк. — Быстрее! У вас секунды! — Оставь его! — с дикой яростью, смешанной со страхом, закричала Тали, вцепившись в трещащие перила. — Это гет! Ты же знаешь, каковы геты! Если он получит доступ к Нормандии… — Ты сама однажды сказала, никто раньше не захватывал неповреждённого гета! — Шепард, почти не думая, прикоснулась к его корпусу. — Это правда, но… я уверена, что оно того не стоит. Брось его. — Некогда спорить. Гаррус — бери его. Сузи! Командуй, куда нам?! Спотыкаясь о пружинящий пол, уворачивались от ливня искр и падающих с оглушительным грохотом обломков они бежали. Песок и мелкая порода сыпались, мешая обзору. Гет безжизненно болтался на плече Гарруса. Через зияющую, с рваными краями щель в стене они вывалились наружу, на широкий выступ разваливающегося корабля. Внизу, под ногами, зияла бескрайняя чёрная пустота, усеянная звёздами. — Ох, Кила… — простонала Тали, увидев, как медленно и грациозно к ним подплывает борт Нормандии. Десятки метров пустоты. Она зажмурилась на мгновение, сделала шаг к пропасти, оттолкнулась и полетела, ощущая, как сковывающая гравитация Жнеца отпускает её, сменяясь невесомостью. Гаррус бежал-бежал и намеренно запнулся в отчаянном желании пропустить Шепард перед собой. — Гаррус! — грозно, сквозь стиснутые зубы прорычала догоняющая его Шепард. Она видела его замысел, видела и поняла этот несвоевременный, благородный жест. Жест-рефлекс. Чтобы Шепард была в безопасности. Шепард догнала его, вцепилась мёртвой хваткой в локоть и, используя импульс, утянула за собой в бездну. Они прыгнули, и в тот же миг её биотика обхватила их обоих плотным, почти невидимым коконом, подталкивающим, ускоряющим, корректирующим полёт. Пронесясь сквозь ледяную пустоту, биотический импульс мягко подтолкнул обоих к зияющему шлюзу. Дверь за ними закрылась. Нормандия рванула вверх, искусно лавируя между обломками. В иллюминаторе гигантский, изуродованный каркас Жнеца неумолимо погружался в багровое марево бурого карлика. Шепард резко стянула с себя шлем, глотая сухой, стерильный воздух Нормандии, который показался ей слаще любого нектара. В дрожащей руке она сжимала устройство «свой-чужой». И посмотрела вниз. Гет лежал у её ног. Гул насосов, шипение выравнивающегося давления. Зелёный свет. Двери на мостик разъехались. — Вы что, мать вашу, притащили на мой корабль гета?! — раздался разъярённый голос Джокера. # На собрании, почти сразу после задания, Шепард сидела на стуле, поддерживая рукой голову, будто шея с этой задачей больше не справлялась… устала, бедняжка. Гаррус глядел на её катастрофическую изнурённость и сам чувствовал, как неумолимо звенит в голове и переставать не собирается. — Ну, что с этой хреновиной? — спросила Шепард. На столе появилась голограмма СУЗИ. — Я нашла способ интегрировать «свой-чужой» в устройство нашей системы. Однако, в нём используются технологии Жнецов. Мы сильно рискуем, подключив её к основным системам Нормандии. — Нельзя допустить заражения Жнецами, — сказала она сурово и лениво одновременно. — Мордин, двойная проверка всех протоколов. — Да, Шепард, — Мордин кивнул, и Шепард вновь обратилась к СУЗИ: — Когда профессор будет уверен в безопасности, можем попробовать. Поскольку это единственный способ пройти через ретранслятор, воспользоваться ею всё равно придётся…. Будь осторожна, насколько сможешь. — Понимаю, Шепард. Для подготовки системы потребуется время. Я дам вам знать, когда работы будут завершены. — Отлично. До тех пор — в штатном порядке. Работаем. — Нам есть, что ещё обсудить, — вырвалось у Гарруса почти само по себе, и все, поспешившие подняться, замерли на полпути из своих кресел и обернулись к Шепард. Шепард кивнула, и все вновь сели на свои места. Он прочистил горло и спросил: — что ты планируешь делать с гетом? Мы собираемся хранить его как музейный экспонат? Уже по тому, как Шепард отнеслась к гету, как прикоснулась к нему, как забрала его и даже как поглядывала, он чувствовал, к чему всё клонится. — Гета нужно изучить, — произнесла Тали по правую руку от Гарруса, оглянув зал в лёгком удивлении. Ей даже и в голову не пришло, что кто-то может делать с ним что-то иное. Она продолжила: — разобрать и выяснить всё, до мельчайших подробностей. Я… — голос кварианки стал громче, чётче: — если можно, я бы хотела вынести такое предложение — передать его Мигрирующему Флоту для дальнейшего исследования. — Нет, — просто ответила Шепард, даже не подняв на кварианку взгляд. Коммандер откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. Спина вдруг похолодела. Гаррус сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить себя — ему показалось. Точно показалось. Она не собирается… вдруг он услышал собственный голос: — Активация будет грубейшим нарушением не только Кодекса, но и базовых протоколов безопасности, — низко, ровно произнёс он. — Особенно на судне, где все системы завязаны на ИИ. Достаточно одной уязвимости в нашем коде — и Жнецы получат не только карту наших перемещений, но и весь корабль. Со всеми на борту. С нами. Часть его, помнящая, ноющая в точках соприкосновения её пальцев с его кожей, её губ с его кожей, своих пальцев с её мягкостью и даже мякотью, в эту самую секунду взвыла. Тебе оно надо? Может, давай просто одобрим все её иррациональные желания, отдадим все пароли и явки Жнецам, Коллекционерам, бандитам Омеги и всего мира, и пойдём с ней в каюту, проверять, настолько ли сладко и мягко в уголке схождения её ног, насколько нам показалось, а весь мир пусть валится пропадом? Он смотрел только на Шепард, пытаясь найти в её бесстрастном лице хоть намёк на то, что она понимает масштаб кошмара, который собирается пригласить в самое сердце Нормандии. Точно собирается. Духи… Может, и хрен с ним? Нет, не хрен. — Разве поднят вопрос об его активации?! — спросила Тали, оглядывая зал. Шепард бесстрастно смотрела на шарообразную голограмму СУЗИ, никаким своим мускулом, никакой эмоцией не демонстрируя ничего. — Слишком большой риск при мизерной выгоде, — произнесла Миранда. — Даже если он не предаст нас сразу — что он может дать? Информацию? Геты не склонны к откровенности. Технологии? При всём желании — мы не сможем их воспроизвести. Нет, это ненужная авантюра. Надо передать его Церберу. Стало тихо. Будто больше никто не хотел ничего говорить. Тогда Шепард сказала… но будто бы подлила масла в огонь, что Гаррус сразу же заметил. Она хотела, чтобы ребята — говорили: — А ещё гетам несвойственно спасать органиков, но он прикрыл меня несколько раз. И впустил нас в ядро Жнеца. — Один неверный шаг — и Нормандия станет гробом для всех нас, — произнёс Гаррус единственно-важную истину. Он сам не заметил, как сжал подлокотник кресла. — Да мало ли что у него на уме! — сорвалась по правую руку от Гарруса Тали. Мордин, до того задумчиво стучавший пальцами по столу, сцепил руки в замок и произнёс: — Любопытно. Нельзя этого отрицать. Интересный случай. Уникальный. Никто ещё не изучал неповреждённого гета в активном сознании. Возможность собрать данные… невероятная. Конечно, риск отрицать нельзя, но… — он пожал плечами, явственно давая понять, что риск порой не преграда любопытству. Глаза Тали, спрятанные за шлемом, налились яростью. — Они уничтожили мой народ! Сожгли мою родную планету! — вспыхнула она, но тут же попыталась опуститься до нормально тона. — Даже если этот конкретный гет не воевал против кварианцев — он всё равно часть их Сознания. Шепард!.. Шепард, я не верю, что мы обсуждаем это на полном серьёзе. — Его нужно выкинуть в открытый космос, — заявил Джейкоб. — Геты стали главными союзниками Сарена и Жнецов. Геты атаковали Цитадель. — А ещё когда-то мы воевали против Рахни, — спокойно заметил Мордин. — И? — спросил Джейкоб, не понимая, к чему ведёт профессор. — И Шепард отпустила их Королеву на волю, — Джейкоб перевёл немигающий взгляд на коммандера. То, как поступила Шепард с Рахни явно стало для оперативника новостью. — Так и есть, — сказала СУЗИ. — Коммандер выпустила Королеву Рахни на волю после того, как убедилась — вся их агрессивная экспансия была продиктована одурманиванием Жнецов. Свободные от дурмана Рахни не представляют угрозы миру. — Именно, — подтвердил Мордин, мгновенно проведя параллель. — Не активируем — не узнаем истины. — Ох, Кила… — выдохнула Тали и резко поднялась с кресла. — Из-за них мой народ скитается по галактике без надежды на дом! Из-за них кварианские дети рождаются под искусственным светом! Из-за них наш… иммунитет угроблен настолько, что капля живого воздуха для меня может быть смертельна. Это всё было до того, как весь мир узнал об их угрозе. Вы все проснулись только когда атаковали Цитадель, а до этого!.. — Тали глубоко, надрывно вдохнула и процедила сквозь зубы: — Боштет! — Тали… — Джейкоб резко встал вслед за ней, его голос стал жёстче, чем обычно, и одновременно чрезвычайно плавным в искренней попытке успокоить. — Никто не будет это активировать. Это ведь абсурд, — он перевёл взгляд на Шепард и уточнил в поисках понимания, — так ведь? Шепард лишь слегка наклонила голову, давая ему продолжить. — Нельзя недооценивать его. Нельзя давать ему шанса. Мы же… обезопасим Нормандию от системы Жнеца? Твоим приказом мы будем максимально осторожны, почему здесь надо действовать иначе? — Если этот гет действительно спас Шепард — значит, он может действовать вне коллективного разума… — произнёс вдруг обычно молчаливый Тейн. — Геты не могут действовать вне коллективного разума! Все их действия направлены на наше уничтожение! — заявила Тали, её руки уже заметно дрожали. — Четыре часа назад ты не знала, что геты могут говорить, — спокойно произнесла Шепард. — Лично я за то, чтобы его включить, — вдруг заявил Джокер в динамиках. — Хотя бы ради зрелища. Представьте — первый в истории живой гет, и на нашей Нормандии! — Это не шутка, Джокер, — холодно отрезала Миранда. — А я и не шучу. Просто… если уж даже Сузи не пытается нас всех прикончить, может, и этот парень не такой уж плохой? — Ты не имеешь понятия, что сделала бы с тобой Сузи без жёстких ограничений, — отчеканил Гаррус. — Это, между прочим, тоже любопытно… — заметил Джокер. — Мы с вами работаем вместе, — мягко проговорила СУЗИ, — и… — Это не одно и то же, — перебила Тали. — Ты — инструмент. Под чётким контролем. СУЗИ замолчала. Так и не ясно, что она собиралась сказать. — Ладно, хватит философии, — Гаррус в раздражённом жесте провел рукой по гребню, стараясь контролировать вспыхнувший в груди гнев от безумного, совершенно лишнего обсуждения совершенно дурного плана. И короткую, внезапную вспышку сочувствия к СУЗИ после слов Тали он тоже попытался проигнорировать. — Давайте по фактам. С чего мы вообще решили, что можем его активировать? — Из-за внешних повреждений гет перешёл в режим аварийного отключения для сохранения целостности ядра. Полагаю, хватит подключения к мощному энергоисточнику, — сказала СУЗИ. — Вдаришь ему дефибриллятором? — усмехнулся Джокер. — Аналогия уместна, мистер Моро, — согласилась ИИ. — Мы правда это обсуждаем…. — Если мы его активируем — как гарантировать, что он не взломает корабль? — поинтересовалась Миранда. — Изолированный контур. Физическое отключение от систем Нормандии, — предложил Мордин. — И… возможно, ограничитель синхронизации. На случай, если он попытается передать сигнал. Шепард тут же кивнула; от быстроты, с которой она ухватилась за техническое решение, в груди Гарруса окончательно оборвалось и встало на свои места. Доводы о безопасности, страхи команды, яростная боль Тали — всё было просто шумом, который Шепард терпеливо пережидала. Она давно всё решила. Игра была закончена, не начавшись. Возможно даже до того, как они сели за этот чёртов стол. — Чем ты думаешь? — озадачился он быстрее, чем успел себя остановить. — Шепард, это не лабораторный образец и не твой проклятый кроган! Это — прямой проводник к Жнецам! Ты ставишь под удар не только себя, ты подставляешь весь экипаж! Каждого на борту! Тишина повисла густая, плотная. Гаррус сам не заметил, что поднялся и стоял теперь рядом с Тали и Джейкобом. Его пальцы впились в столешницу, а мандибулы оказались сведены так, что больно стреляло в висках. Шепард медленно приподнялась на стуле, села ровно. — Чем ты думаешь… Ты переходишь грань, Вакариан. Он замер на полувдохе. Коммандер продолжила, не отводя взгляда: — Если есть что сказать по факту — я выслушаю. Но следующее замечание в подобном тоне — и ты покинешь зал для брифинга до конца совещания. Принято? Безрассудно. Глупо. Недальновидно. Почему бы не вызвать другой корабль у Призрака, не прибыть на какую-нибудь законсервированную лабораторию и не провести эксперимент там, раз так хочется? Почему именно на передовом судне со стелс-системой, которой у гетов — во всяком случае, Гаррус на это надеялся — пока ещё нет? С нею, с Шепард на борту, с авангардом галактического сопротивления машинам? Такой риск, такое… отсутствие здравомыслия. Ну, скажи что-нибудь из этого, — процедил в голове явно недовольный голос. Сейчас бы уже активировали уничтожителя и шли к каюте, оглаживать и тискать. Куда ты со своей сраной рациональностью вечно лезешь? Ну, скажи уже что-нибудь. — Принято, — процедил Гаррус. Все молчали. — Вы все тут спятили… — Тали резко развернулась к выходу, с силой задев кресло. — Делайте, что хотите! Но если он хоть раз глянет в сторону систем корабля — я лично размозжу его голову дробовиком. Дверь за ней закрылась. — Хоть без стрельбы обошлось, — усмехнулся Джокер. — Думаю, это прогресс. — Кто-нибудь хочет ещё что-то сказать? — спросила Шепард. Окинув взглядом молчащую команду, Миранда невозмутимо произнесла: — Выбор за тобой. Но активация на Нормандии — великая глупость. — Все свободны, — сказала Шепард. Из переговорной вышли все, кроме Шепард, Гарруса и Тейна. Какое-то время Вакариан ждал, что Криос уйдёт, но тот упорно продолжал сидеть в кресле рядом с Шепард, не поднимая взгляда. Тогда Гаррус пошёл к дверям, но остановился у порога и спросил: — Ты решила всё с самого начала? — Шепард кивнула. — Твои опасения учтены, Гаррус. Но такой тон — недопустим. — Ты ошибаешься, — он не смотрел на неё. Не хотелось. — Про тон — ты права, я приношу свои извинения. Про гета — ты ошибаешься. И когда это подтвердится — я напомню об этом разговоре у арсенала. — Если ошибусь — первый выстрел твой, — усмехнулась Шепард. — Договорились? Он кивнул без намёка на улыбку, развернувшись к выходу, и сказал: — Войны начинаются из-за таких ошибок, Шепард. Выйдя в БИЦ, Гаррус замер у лифта, стараясь вернуть себе контроль над дыханием. Злость клокотала в глотке, не найдя выхода, волнами разливалась по телу. Хотелось отправиться в грузовой отсек и как следует избить манекен, или вернуться к Шепард и высказать ей всё, что бьётся в теле с каждым ударом сердца. Неразумно! Недальновидно! Опасно! Глупо-глупо-глупо! Он выдохнул, оборачиваясь в сторону мостика. Иногда её поведение настолько далеко от здравого смысла, что ничего иного, кроме как забрать её на край галактики и запереть на какой-нибудь луне, закидав массой бытовых дел, и в голову не приходит. Ни в коем случае не доверять ей вершить судьбы. Это просто маразм. Невыносимо. Ноги сами привели его на мостик. Он увидел на мониторе камеры видеонаблюдения, на которых Шепард и Тейн уже отправились к телу гета. Конечно. Ну, конечно, прямо сразу. Без размусоливания. Без возможности подумать. Шепард… Невозможная. Просто невозможная. Ужасно невозможная. — Что, попрекание Кодексом всё ещё не вошло в твою норму? — Джокер, — сквозь зубы проговорил Гаррус. — Не надо. — Ладно-ладно, — пилот поднял обе руки, капитулируя вместе со всем арсеналом подколок. Включил звук погромче, расширил оконце с прямой трансляцией. — Присаживайся, Вакариан. Предложением Гаррус не воспользовался. Так и остался стоять за спинкой кресла навигатора и глядеть на мониторы. Чисто убедиться, что она не ошиблась… или ошиблась, чтобы наконец-то перестала делать глупости? Или просто убедиться, что она будет в порядке. На экране было чётко видно, как дымчатое силовое поле погасло по её приказу. Тело гета дёрнулось, поднялось. Светящаяся щель на месте лица вспыхнула, на мгновение ослепляя камеру. Гаррус невольно напрягся, сжимая спинку кресла. Он слышал каждый вопрос Шепард, каждый ответ этого… существа. Голос гета, доносящийся из динамиков, походил на наложение десятков шёпотов. Ещё он видел Тейна, который занял позицию у выхода, как тень, как… как какой-нибудь охранник, спокойный, недвижимый, с сомкнутыми за спиной руками, в которых лежал пистолет. Это бесило. Бесило иррационально, щекочущей занозой под пластинами. Не потому что Тейн занял его место — Гаррус сам ушёл по собственной, упрямой принципиальности и уже успел подумать, что ошибся. Он успел подумать, что ошибся в момент, как переступил через порог. Его раздражало что-то другое, что он отбросил в дальний угол сознания, чтобы разобраться потом, когда в груди не будет полыхать этот чёртов огонь праведности из-за неправедности, от которого он успел отвыкнуть. Слово «Еретики» заставило Гарруса нахмуриться. Гет говорил о других гетах, о расколе в их рядах, о тех, кто служит Жнецам. Информация ценная, почти невероятная… которую можно было получить и не подвергая Нормандию опасности. Гаррус внимательно следил за его движениями, сразу поняв — гет зеркалил её. Каждый шаг, наклон головы, жестикуляция мгновенно, неестественно и жутко повторялась. Будто перед ней огромный, неуклюжий ребёнок, который учится, подражая. Или хищник, мимикрирующий под добычу. «Почему синтетики атакую других синтетиков?» — спросила Шепард. «Почему люди атакуют других людей?» — парировал гет. Умно. Слишком умно для машины-одиночки, которая, по словам Тали, должна иметь разум варрена. Шепард, казалось, вовсе не была настороженна… она была заинтересована. Уголок её губ дрогнул, когда гет неуверенно скопировал её позу со скрещёнными руками. Она улыбалась, а Тейн лишь чуть сместил вес тела, готовый в любой миг превратиться из статуи в смерч. Каскадом перед глазами пронеслись бессчётные планеты, пронеслись сигналы о помощи и вспышки взрывов — скольких уничтожили геты каких-то пару лет назад? Скольких погребли, атаковав Цитадель? Да каких пару лет — вот, недавно на них напали на каком-то спутнике эти щёлкающие уродцы. Могут ли они умнеть, могут ли попытаться внедриться в доверие, чтобы уничтожить своего главного врага — Шепард — изнутри? На их раскол — плевать, на все их сладкие речи — плевать. Если бы Гаррусу нужно было внедриться к противнику и уничтожить его изнутри, он бы вёл себя именно так, как ведёт себя железка на экране. Аппаратные щиты, изоляция контура, что там ещё для безопасности предложил Мордин и реализовала СУЗИ — всё меркло перед фактом: она из любопытства приняла решение, закрыв глаза на все разумные доводы, на мнение ребят. К чёрту ребят. На его мнение. Она уже разговаривала с тем, кто убивал их ещё вчера, без капли подозрения, как… с кем? Обычным собеседником? На экране Шепард протянула руку для рукопожатия, и кусок металла, этот Легион, после секундной паузы скопировал жест и осторожно принял его. В динамике раздался её голос: «Добро пожаловать на борт, Легион». Гаррус качнул головой и ушёл в отсек батарей.