XXIII Я получила контроль

Сладко зевая, Гаррус потянулся на кровати и повернулся туда, где должна была лежать Шепард, но уткнулся лицом только в её подушку. Свежий запах кофе висел в каюте, от наволочки прекрасно пахло чёрной смородиной. Он приобнял её подушку, глубоко вдохнул, силясь понять, каким таким образом она умудрялась ускользнуть из кровати, не разбудив его? Невероятно чуткий сон всегда был одним из его коронных качеств. А тут… и на Омеге оба раза она проснулась первой. И в ту ночь хаотичных поцелуев в Молоте — тоже. И теперь… Дело, наверное, в том, что с ней он спал крепче положенного? Проваливался в самую глубь, и бесконечно активный мозг, упрямый и своенравный, наконец-то наглухо отключался. Он огляделся — пустота. Фантик от шоколадки и кружка с ещё тёплым напитком на столе говорили, что Шепард ушла совсем недавно. Вот так взяла и оставила его в своей каюте, будто доверяет ему всё и вся… Почему будто? — поймал он себя на очередных сомнениях и быстро оборвал мысль. В интеркоме раздался голос СУЗИ: — Коммандер Шепард объявила об общем сборе группы высадки в конференц-зале. Повторяю: общий сбор группы высадки в переговорной. Присутствие обязательно. Гаррус нахмурился. Быстро оделся и направился на третью палубу. Помещение оказалось забито под завязку командой высадки: Джек прислонилась к стене с видом «меня тут нет»; как всегда безупречная Миранда замерла с планшетом в руках; Заид невозмутимо осматривал потолок; Грюнт скучающе ковырял коготь; Мордин что-то бормотал себе под нос и записывал, записывал; Тали нервно теребила перчатки; Тейн преспокойно глядел в одну точку с абсолютно нечитаемым лицом; Самара замерла в углу с закрытыми глазами, будто медитировала даже сейчас; Легион застыл у края стола и разглядывал команду без движения вовсе; Джейкоб? А, вон он, за плечом Миранды, как и всегда… Касуми? Словно почувствовала, что её вспомнили, Касуми внезапно материализовалась по левую руку от Мордина, заставив того вздрогнуть. Профессор тут же заявил: «Ай! Необходимо глубже изучить мобильные стелс-поля!» Во главе стола — Шепард. Сидела на большом кресле, и беззаботно ела мороженое ложкой прямо из огромной банки. Заметив Гарруса в дверях, она кивнула и, вытащив ложку, лизнула её. — Отлично, полный комплект. Ребята, новости! Мы готовы загружать систему «свой-чужой» на Нормандию. А это значит… — она сделала паузу для пущего драматизма. — …мы готовы к прыжку через ретранслятор Омега-4. Туда, откуда ещё ни один корабль не вернулся живым. Надеюсь, вы счастливы так же, как и я, — улыбнулась она. Повисло молчание. Грюнт хмыкнул. Джек фыркнула. — Мне нужно, чтобы вы все были в лучшей своей форме перед этой прогулкой. А нашим дорогим спонсорам из Цербера… — она бросила взгляд на Миранду, — …нужно, чтобы в лучшей физической форме была я. А для этого… — она широко улыбнулась, — все дружненько набиваемся в челнок и летим на очередную базу Призрака! На… диспансеризацию! Юху! — Шепард взмахнула рукой с ложкой и радостно потрясла ею в воздухе. Тишина стала гробовой. Даже Мордин перестал бормотать. Джек оттолкнулась от стены и заговорила с присущей ей резкостью: — Серьёзно? Мы здесь проходим сканирования, сдаём анализы… Вас всех не задолбало? — оглядела она зал. — За мою не самую спокойную жизнь во мне столько не ковырялись, сколько за время на твоей консервной банке! — Это стандартный протокол Цербера перед критическими миссиями, Джек, — холодно произнесла Миранда, не отрываясь от планшета. — Необходимо проверить состояние имплантов, физиологические показатели, психоэмоциональную устойч… — Ой, помолчи, чирлидерша! — резко обернулась Джек. — Я вообще не с тобой разговаривала! Пора бы уже запомнить: когда я что-то говорю — это никогда не обращено лично к тебе. Смекаешь? — Чем быстрее начнём — тем быстрее закончим. — Спокойно заметил Джейкоб. — Знаешь, о чём я подумала, — произнесла Касуми, хихикнув рядом с Шепард. — Представляешь, если бы у них были невидимые шприцы? — Шепард медленно перевела на Касуми непонимающий взгляд, зачерпывая ложку крем-брюле. — Представляешь, что-то невидимое тычется в мою невидимость… — не увидев понимания в Шепард, Касуми только буркнула: «Ой, ладно». — И растворилась. — Это была очень странная шутка, — сказала коммандер ей вслед. — Чего вы разорались? — громко спросил Заид, пытаясь своим тоном перекрыть шум резко вспыхнувшего обсуждения. — Чек-ап — стандартная процедура перед крупным контрактом. Учитывая наши шансы на выживание… логично. Ау! Жесть, я будто опять в Логове Коры… а я её совсем не люблю. — Хм. Если после этого я наконец-то буду драться — ковыряйтесь где хотите! — заявил Грюнт. — А интересно! — заметил Мордин, обернувшись к Шепард. Ему пришлось говорить громче, чтобы перекричать гам. — Возможность собрать данные по физиологии разных видов перед экстремальным стрессом! Азарийская регенерация, кроганский метаболизм, человеческая адаптивность, эффекты стелс-технологий на… потенциально революционные выводы! — он вдруг потускнел, задумчиво проговорив себе под нос: — …если не погибнем. Статистика Омега-4 неумолима. Плохой знак. — Медицинское обследование — малая плата за шанс исполнить долг перед галактикой, — произнесла Самара, подняла веки только ради того, чтобы смерить взглядом шумную Джек. Джек цокнула и закатила глаза, ясно давая понять, что лично она никому ничего не должна. Обсуждение вновь начало набирать обороты, гам усилился, отталкиваясь от стен, и Шепард хлопнула ложкой по почти пустой банке. Звонкий звук заставил всех замолчать. — Отлично! Я рада, что вы все так воодушевлённо восприняли новость. Значит, все поняли задачу. А теперь — быстренько все кыш отсюда! На перекур, — глянула она на Заида, — на молитву, — перевела взгляд на Тейна, — на проверку оружия — неважно. Встречаемся через два часа на грузовой палубе. Опоздавших оставлю чистить воздушные фильтры голыми руками. Разбежались! Команда начала расходиться: Касуми растворилась в воздухе с лёгким и ироничным «Так точно, капитан!», Самара выплыла из комнаты с непревзойдённым достоинством, Джек, уходя, «случайно» зацепила стул Миранды, а Миранда лишь презрительно покосилась на неё. Джейкоб вышел последним. Остались только Гаррус и Шепард. Она с чувством облизала ложку и кивнула в сторону ушедшей группы: — Мои! — и довольно улыбнулась. # Шепард стояла у шлюза челнока, заканчивая последние проверки. Внутри за штурвалом уже сидел Гаррус; в кузове — Тейн, Грюнт (занявший два места), Мордин, опять что-то записывая, Заид; Миранда и Джек — разделённые проходом и взаимным игнорированием; Джейкоб рядом с Мирандой, Самара в дальнем углу, снова погружённая в медитацию, Тали у иллюминатора и Касуми рядом с ней. — Сузи, мы готовы, — сообщила Шепард в потолок. — Момент, коммандер. Вы забыли члена экипажа. Не успела Шепард понять, о ком речь, как из лифта вышел Легион. Его оптический сенсор засветился, фокусируясь на Шепард. Тали напряглась, замолчав. — Легион? — удивилась Шепард, когда гет остановился перед ней. — Ты зачем? Тебе-то точно не нужна диспансеризация. И я сомневаюсь, что врачи Цербера смогут что-то проверить в твоей платформе. Они, скорее, захотят разобрать тебя на запчасти. — Эта платформа является частью группы высадки Шепард-Коммандера, — уверенно ответил он. — Группа высадки направляется на обследование. Данная платформа должна следовать с Шепард-Коммандером. Шепард посмотрела на него, потом на загруженный челнок, где Грюнт уже ворчал: «совсем тесно будет…», потом снова на Легиона. Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Нет, Легион. Ты остаёшься здесь, — мягко сказала она. — На базе Призрака полно техников. А их любопытство к гетам не знает границ. Даже я со всем своим авторитетом не смогу уберечь тебя от желания покопаться в богатом внутреннем мире гета. Оставайся на Нормандии. Это приказ. Оптический сенсор Легиона мерцал, обрабатывая информацию. — Понимаем. Но без данной платформы группа высадки теряет тактическую эффективность. Вероятность успеха в случае… — А вероятность того, что я вернусь и найду тебя разобранным на схемы в Церберовской лаборатории, стремится к ста процентам, — перебила Шепард. — Твоя задача здесь — помогать СУЗИ. Понятно? Короткая пауза. — Принято, Шепард-Коммандер. Мы останемся. — Отлично, — кивнула Шепард. — Сузи, присматривай за ним. Ты — за ней. И… вы оба… друг за другом. — Так точно, коммандер, — отчеканила СУЗИ. Легион развернулся и направился обратно к лифту. Тали невольно выдохнула с облегчением. — Сузи, в этот раз я почти железно уверена, что мы готовы! — сказала Шепард в потолок. — Начинаю разгерметизацию грузовой палубы, — отреагировала СУЗИ. — Хороших вам обследований, коммандер. — А вам удачи. Будьте осторожны. — Так точно. Гаррус следил за кузовом челнока. Когда Шепард села рядом, а гермодверь грузового отсека начала раскрываться, мандибулы разошлись в подобии улыбки. — Почему ты улыбаешься, Вакариан? — спросила она. Запуская системы челнока и не отрываясь от экранов, Гаррус лишь кивнул вглубь салона, где царил гул голосов. — Вот это. Все они. В одном челноке. Джек и Лоусон. Кроган и саларианец. Кварианка. Заид и… все остальные. Убийца и юстициар… Цербер и его критики. Даже невидимка умудрилась втиснуться. Как тебе удалось заставить их хотя бы терпеть друг друга по пути к… — он хотел сказать что-то бравадное, про суицидальную миссию и Омегу-4, но со смешком выдавил: — к врачу. Это почти… удивительно. Она тихо шепнула, так, чтобы слышал только он: — И мне удивительно, сладенький мальчик, — сверкнула глазами и бросила последний взгляд в салон: — Касуми, пристегнись, а то невидимо упадёшь! Щёлкнул ремень. Раздался смешок: — Попробуй найди, где я пристегнулась! — Вперёд, — кивнула Шепард, улыбаясь своей прекрасной улыбкой, от которой у Гарруса в груди всё переворачивалось. — Джокер, береги Нормандию! Она — твоя. — Так точно, капитан, — ответил Джокер. Гаррус проскользнул взглядом по показателям тяги, и челнок плавно двинулся прочь из нутра Нормандии. В салоне звучал шум двигателя, перемешанный с бормотанием Мордина, хриплым смешком Грюнта, ворчанием Джек, спокойными речами Самары и тихим рассуждением Тали о потенциале двигателей Нормандии. До чего же тепло. # Джокер щурился в мерцающие экраны, пальцы вяло тыкали в сенсоры. — Говорю тебе, Сузи, врут твои показатели. Просто утечка радиации, обычный белый шум. Знаешь, как мы называли такое во времена моей учёбы? Космическая икота. — Необходима верификация, — непоколебимо ответила СУЗИ. — Шестой час верифицируем… — буркнул Джокер и откинулся в кресле. Кофе давно остыл. Скука давно дошла до стадии, когда ещё капля, и время вовсе замрёт. Всё тихо, мирно, а показатели почти не отличаются от стандартных — так, прыгают самую малость. Хотелось разбавить скуку; особенно подстёгивала к действиям серьёзность СУЗИ. Когда она настолько серьёзна, усидеть на месте и вовсе испытание. — Слушай, ставлю десять кредитов, что Тали прямо в эту самую секунду ворчит про «примитивные интерфейсы гетов». Каждый час. Как часы. Поспорил бы с ребятами раньше, уже набрал бы на собственную луну… — Зачем вам собственная луна, мистер Моро? — Не знаю. Вид. Тишина. Чтобы Гаррус не рисовал мотивационные каракули на моём шлеме! Видела? Говорит, та загогулина значит «мотивация»… — Попытки офицера Вакариана мотивировать вас к физической активности статистически безнадежны. — Настолько? — Шансы близки к нулю. — Это да, — с ленцой протянул Джокер. — Мне в броне тесно, и бегать я люблю только к кофемашине. Пусть стреляют парни с пушками, а я их эффектно подвезу. На экранах мелькнули всплески, словно кто-то знатно поддал всему узлу энергии, и затихло… просела и вентиляция, и ядро. СУЗИ замолчала. Джокер сел ровнее, напрягся чисто интуитивно, ещё до того, как понял, что на это действительно нашлись причины. Впереди, в иллюминаторе, среди далёкой россыпи звёзд едва заметно дрогнуло пространство. — Обнаружен аномальный сигнал в узле связи, — голос СУЗИ потерял всякую ровность, в нём отчётливо проявилась торопливая зазубренность. — Он… имитирует мой идентификатор. Мистер Моро, мы передаём координаты местонахождения Нормандии. В желудке Джокера словно подтаял снежный ком. — Чего… КОМУ?! — Не могу знать. Руки сами потянулись к тревожному сенсору — вой сирен заполнил корабль. Он активировал интерком: — Всем на места! Сузи, давай расчёты! И если они снова сожгут мои двигатели, я клянусь, я… я… — он не успел придумать. — Торпедные аппараты — заблокированы. Таникс — заблокирован. Обнаружен вирусный кластер в центральном процессоре, — статичный треск накладывался на холодные слова. — От системы распознавания?! — руки Джокера замерли над панелью управления. Обычно быстрый и бесконечно возбуждённый мозг не выдал ничего. Оцепенел. Он не знал, что делать. Не знал, что делать. Уже поздно что-либо делать. — Почему ты его не уничтожила?! — Сигнал имитировал мой идентификатор. Это было… идеально. Коллекционеры адаптировались. Приготовьтесь — корабль уже в зоне доступа. Громадная, всепоглощающая тень вмиг заслонила звёзды. За иллюминатором медленно, точно движущаяся скала, плыл корабль Коллекционеров. Грубый корпус, будто вырубленный из астероида и выброшенный в космос, усеянный мерцающими огнями и необычными, вращающимися структурами, поплыл над хрупкой Нормандией, как кит над тунцом. Джокер вцепился в подлокотники кресла, не в силах отвести взгляд от этой готической махины. Дыханье вмиг сбилось, став частым, поверхностным… Страх парализовал. — Главные системы защиты отключены. Он способен противостоять только с кораблём. Если корабль превратился в болванку — всё. Это — всё. Он ни на что не способен. Джокер сглотнул ком в горле. Его корабль, его тело, превратился в беспомощную мишень. — Чёрт… чёрт… чёрт… Операторы замерли в своих креслах, оцепенев, подобно Джокеру. С Гольдштейн слетел ремень, она подскочила, замерев в проходе, вдохнула поглубже, пытаясь одолеть заполонившую тело дрожь, оглянулась на остолбеневших ребят и завопила, срываясь на каждом слоге: — Какого хрена вы расселись?! За оружие! Быстро! Быстро! Вперёд! Разом сорвав с ребят ступор. Топот унёсся к лифту, оставив весь боевой информационный центр в тишине. — Чёрт… чёрт… чёрт… — шептал Джокер, бесцельно глядя на корпус, плавно огибающий Нормандию сбоку, уходя под её брюхо. — Мы можем спасти Нормандию, мистер Моро, — чётко, настойчиво произнесла СУЗИ. — Но мне нужна ваша помощь. Дайте мне корабль. — Что?! Да ты спятила! — вспыхнул Джокер. — Сейчас начнёшь петь «ромашки спрятались», и мне крышка! Удар. Корабль содрогнулся, Джокера швырнуло вперёд, ремни впились в плечи. Где-то внизу, сквозь палубы, донеслись первые хлопки пальбы. — Разблокируйте мои закрытые базы данных, и я смогу принять контрмеры, — затараторила СУЗИ в попытке обогнать время. — По шахте техобслуживания в научной лаборатории можно добраться до ядра ИИ. Главные коридоры больше небезопасны. — Джокер поднялся и чуть не упал — корабль пошатнулся куда-то вбок. Все системы управления засветились красным и оранжевым, слепя глаза. Если бы Джокер не помнил слишком отчётливо, чем закончились прошлые такие светопреставления, он бы даже пошутил что-нибудь про праздники и паршивые гирлянды… — Что Легион?! — внезапно вспомнил Джокер, делая шаг по трясущемуся полу. — Легион замедляет продвижение врага на грузовой палубе. Коллекционеры высадились, — сообщила СУЗИ. — Следуйте за аварийной подсветкой, мистер Моро. По полу мостика, к выходу, замигали кроваво-красные лампочки. — А, чёрт. Чёрт… чёрт… чёрт… Ноги Джокера всегда были ватными, и теперь особой твёрдостью не отличились — потянуло к полу, пока колючие, ледяные мурашки рванули по всей спине. Каждый шаг — через силу; швырнуло в пот, затем сразу в холод. Спуск через научную лабораторию Мордина — ужасно. Тело его, бесполезная, вечно вялая масса, неспособная выдавить ни скорость, ни манёвренность. Ненависть к себе подобралась вместе с приступом кашля, и кашлял он с чувством, эту ненависть глуша. — Вы успеваете, мистер Моро. Не волнуйтесь. — Спасибо, мам, — выдавил Джокер, надеясь только, что не наблюёт прямо тут, в узкой технической лестнице. Справедливости ради — слова СУЗИ и правда подбодрили. — Основной синтезатор отключён. Перехожу на аварийные запасы топлива, — доложила она, предательски спокойная на фоне полыхающего кошмара, и одновременно дарящая внезапную иллюзию, будто ничего сверх нормы и не происходит вовсе. Надо было слушать этих… всех… и ходить на тренировки турианского зануды, чёрт бы его побрал. — Передаю Легиону данные о продвижении врага в реальном времени. — Чёрт… — прошипел Джокер просто чтобы что-то ответить; сползал по последним лесенкам, изо всех сил стараясь не думать о том, что каждый миг промедления — чьи-то жизни. — Чёрт! — добавил он с чувством. Маленький, ничтожный человечек. Потерять корабль? Опять?! Он пробрался через научную лабораторию Мордина на третью палубу, дождался сигнала от СУЗИ и вышел в коридор. Хаос. Дым. Вспышки выстрелов заполонили собой всё. Хоторш, опрокинув стол и прижавшись к переборке, отстреливался короткими очередями в сторону высоких, хитиновых фигур с мертвенно-жёлтыми глазами. Пули звонко цокали по их броне. — ДЖОКЕР! ИДИ К ШЛЮПКАМ! — заорал Хоторш. — Не, дружище, — ответил Джокер, внезапно найдя в себе силы на привычную лёгкость в голосе. Он на секунду выглянул из-за угла, чтобы в ужасе рвануть обратно. Коллекционеры двигались в их сторону со своими капсулами, плавно летящими над полом. — Мне нужно к ядру Сузи. Может… может удастся… — ИДИ, Я ПРИКРЫВАЮ! — крикнул инженер и храбро шагнул навстречу движущимся тварям, заслоняя Джокера собой. Винтовка захлёбывалась огнём — один Коллекционер рухнул, сражённый удачным выстрелом в глаз. Сержант отстреливался от врагов, на которых Джокер пытался даже не смотреть. Вообще не смотреть. Только вытолкнул себя вперёд, заставляя двигаться. Идти. Идти. Только бы дойти. Один шаг, ещё шаг, ещё шажочек маленького человечка… быстрее! Он и не заметил, как Хоторш замертво рухнул где-то слева, как на кепку попала яркая кровь и как Джокеру чертовски повезло, когда Гольдштейн отвлекла Коллекционеров на себя. Ковылял, спотыкаясь, пытался выжать максимум скорости из убогого тела. В ушах — только собственное бешеное сердцебиение и бесконечное: — Чёрт… чёрт… чёрт… В поле зрения попала Келли — она пыталась спрятаться под столом камбуза, но что-то вцепилось в ногу секретаря, и Джокер перевёл взгляд вперёд. Не смотри. Не отвлекайся. Слышал, как завизжала Чаквас, захваченная в коридоре. Всё пространство вокруг заполнили крики и стрекот пальбы. Его люди. Его команда. — Я вас прикрою! — появился из ниоткуда Руперт, прихватил его под руку и вытолкнул дальше, умудряясь стрелять на ходу… Ну что за Рэмбо этот кок… — мелькнуло в голове, и на секундочку стало даже весело, пока у самого медотсека рука Коллекционера с хрустом не обвила руку Руперта — тот вскрикнул то ли от ужаса, то ли от боли. Джокер схватил его за комбинезон, пытаясь втащить за собой в помещение. Сила Коллекционера оказалась чудовищной — или Джокер слишком слаб — Руперта вырвали из его рук, как тряпичную куклу. Джокер успел лишь нажать на кнопку и захлопнуть за собой дверь, услышав сдавленный стон снаружи. Где-то позади, в комнате отдыха, раздался треск и грохот — Легион молнией метнулся с потолка, из воздуховода, чтобы полить огнём в спину. Вместе с СУЗИ гет вычислил почти сразу, в самом начале атаки, что полноценно противостоять они не смогут. Но дезориентировать, ранить, замедлить, дать чуть больше времени Джокеру на решение и его реализацию… Легион выстрелил в группу противника со спины, стараясь перебить ноги. Один зашипел, попытавшись спрятаться за лифтовой шахтой, второй развернулся, потеряв интерес к медотсеку, но Легион уже отступил. СУЗИ опустила аварийную переборку, разрезав коридор и отсекая Коллекционеров от их первоначальной цели. Легион был уже в пятидесяти метрах, спускаясь по технической шахте на нижнюю палубу. — Чёрт… чёрт… — задыхаясь, Джокер прислонился к холодному металлу. У ядра ИИ — за двумя дверьми — было тихо и пусто. Только тускло мерцали панели и серверы. — Ладно. Я рядом. Э-э… с тобой, — выдавил он, подойдя к консоли. — Подключите моё ядро к основному управляющему модулю Нормандии. — Отлично! — истеричный смешок сорвался с губ Джокера. Пальцы, липкие от пота, забегали по сенсору. — Видишь, сначала это. А потом вдруг бац, и все мы живые батарейки со штекером в затылке. А кто виноват? «Во всём виноват Джокер! Мне весь день пришлось вычислять пи, потому что пару лет назад он подключил Властелина!» Вдруг вся энергия Нормандии потухла — Джокер даже успел ощутить невесомость — и тут же резко вернулось освещение. Сигналы систем завыли вновь. — Ах… — тихий, почти человеческий вздох прошелестел в тишине. — Сузи? — аккуратно позвал он. — Я получила полный доступ к системе защиты. Благодарю, Мистер Моро. Реактивируйте основной исполнительный механизм в инженерном отсеке. Передала информацию Легиону — он попытается задержать группы за пределами ядра. — Что?! Как я туда попаду?! Ты же видела, что там творится! — Джокер в ужасе посмотрел на запертую дверь, за которой слышались шаги и скрежет. Скрежет?! Они что, взламывают?! — Есть обход через систему вентиляции. Прямо отсюда, Мистер Моро, — на полу слева включилась лампа, прямо под ней — маленький, светлый люк. — Ты просто хочешь, чтобы я опять ползал по этим трубам… — пробормотал он, наклоняясь и прокручивая замок. — Обожаю ставить органиков на колени, — невозмутимо заявила СУЗИ. Джокер резко обернулся к голограмме, и та быстро добавила: — это шутка. — Конечно, — Джокер нервно усмехнулся, и отправился в черноту. Ломота пронизывала кости. Стенки вентиляции сжимали в тисках, выдавливали из лёгких воздух и не позволяли полноценно вдохнуть. Свист. Проклятый, предательский свист в тишине. Не хватало здесь задохнуться. Вот смеху-то будет! Пилот, желающий высвободить ИИ, помер в вентиляции по причине острого недостатка кислорода. Джокер усмехнулся и тут же попытался глотнуть побольше воздуха. Он полз, сгусток боли и страха, засунутый в тесную металлическую кишку. Ткань одежды цеплялась за неровности, задерживая и утягивая; конечности оглушительно шаркали по сегментам вентиляции. Сплошная смесь сладковатого нечто, дыма и палёной изоляции нещадно саднила горло. Сквозь толщу переборок прорывались короткие вскрики и хлопки одиночных выстрелов с жутким, многосоставным скрежетом хасков — будто кто-то совсем близко точил когти о железный лист, и каждая нота этого многоголосья вонзалась в участок мозга, отвечающий за животный, ничем не прикрытый страх, пока он — маленький человечек… Кашель подкатил из спазмированного желудка, пришлось сжать челюсть, давить его внутрь, превращая в судорожный спазм. Кашель. Кашель выдаст его. Он его убьёт. Этот проклятый кашель. Спасти Нормандию. Тупой, навязчивый ритм, два слова, в который он пытался встроить движения конечностями. Ползи. Ползи. Ползи, придурок. Только вперёд. Потому что назад — нельзя. Потому что вокруг — они. Потому что в его голове, где раньше жил определённый порядок, — конечно, немного напоминающий бардак, но всё-таки порядок, — теперь расцветала только одна картина: как он отдаёт СУЗИ всё. И маленький человечек в нём кричал, что он подпишет смертный приговор чему-то последнему, основному. Только альтернатива… альтернатива была полным исчезновением. Переработкой. Стать топливом, деталью, стать ничем в желудке чудовища. А Сузи, между прочим… — Постарайтесь не волноваться, мистер Моро. У вас всё получается. — Ну что за душка… — процедил Джокер. Лучше цифровое рабство. Ну правда. Люк. Джокер упёрся лбом в приятный, холодный металл… задержаться бы на минутку да остыть, но Джокер толкнул створку и вывалился в инженерный отсек, развалившись на полу. Аварийный свет, пульсирующий в такт сирене, которую он слышал слишком далеко — просто давление на барабанные перепонки — резал глаза. Густая тошнота подкатила к горлу, и Джокер тут же её проглотил. Они были здесь. Коллекционеры. Их силуэты в дыму, угловатые, невероятно быстрые, сеяли огонь, не обращая на него и капли внимания. Их не интересовал он, жалкий червь, выползший из стены. Их интересовало сопротивление в левом крыле. Джокер пополз к ядру. Липкая поверхность пола тянулась за его ладонями, пачкая пальцы и комбинезон. Он подобрался к узкому коридору у самого сердца корабля, пока собственное сердце билось где-то в горле, захлёбываясь. Втянувшись внутрь помещения, он ударил локтем о косяк. Чистая, почти освежающая боль пронзила сознание на фоне общего тумана. Раздался щелчок замка, дверь за спиной закрылась. Панель. Знакомые коды танцевали перед глазами. Пальцы дрожали так, что с трудом попадали по нужным значкам, то и дело пытаясь промахнуться. — Готово, — Джокер отошёл на шаг, оглянулся. Тишина. — Сузи? — спросил он в потолок. Тишина. Сердце поспешило разогнаться пуще прежнего. Когда она вообще последний раз с ним говорила?! — Сузи… ответь. Ради всего святого… просто ответь. — Активируйте привод на полную мощность, — раздался её голос, вмиг показавшийся ему самым восхитительным, самым чудесным, что он вообще когда-либо слышал. Она — здесь. — При разгоне я открою внешние шлюзы. Все враги будут убиты. В груди похолодело. — Что?! — он чуть не закричал. — А экипаж?! Они же там! — в глубине души он знал ответ. — Пятеро членов экипажа спасены Легионом и забаррикадированы в каюте экипажа. Больше никого нет, Мистер Моро. Коллекционеры забрали их. Я сейчас упаду, — внезапно понял он. Загудело в голове. Померкло в глазах. Джокер схватился за край панели, чтобы не рухнуть. Он сглотнул. В горле стоял ком. Вдохнув несколько раз, он выдавил из себя, не узнавая собственный голос: — Дерьмо. Пальцы, всё ещё дрожа, нажали последовательность активации. Привод загудел, ядро вспыхнуло ослепительно-синим светом, заливая отсек мерцанием. — Я опечатываю машинное отделение и каюту экипажа, — произнесла СУЗИ, и взволнованно добавила: — Я получила контроль. Джокер грудью почувствовал разгон — всё сжалось под рёбрами, глаза сами зажмурились от яркости, уши заложило от вибраций ядра. Яростным толчком его швырнуло назад, и, рухнув на спину, он даже не попытался подняться. Лежал, зажмурившись от яркого света ядра, слушая, как за дверями отсека нарастает неистовый вой уходящего воздуха. Казалось, это длится бесконечно, но вдруг пришла гробовая тишина. — Очистка завершена, — констатировала СУЗИ своей обычной ровностью. — На борту нет враждебных форм жизни. Закрываю воздушные шлюзы и створки грузового отсека. Каждая мышца болела. Пятеро спасены. А остальные шестьдесят пять… Джокер поднялся, с силой протёр лицо ладонями, нагнулся и поднял кепку. На её козырьке темнело пятно. — Отошли сообщение Шепард, — глухо проговорил он, разглядывая кепку. — Расскажи… что здесь случилось. — Сообщение отправлено, — сию же секунду ответила СУЗИ. После микро-паузы она добавила тихим, тёплым голосом: — Вы… вы в порядке, мистер Моро? Джокер остановился в дверях инженерного отсека, сжал кепку в руке так, что костяшки пальцев побелели. Глаза защипало, к горлу подступил ком. Голос сорвался на хрип: — Нет, — ответил он. Сделал шаг в тёмный, пустой коридор и добавил: — Но спасибо, что спросила. # Сгорбившись, Джокер сидел на краю большого стола конференц-зала и вертел в пальцах кепку, на козырьке которой темнело пятно — ему хотелось думать, что это масло или грязь, а не кровь Хоторша, хотелось думать о чём угодно, кроме последних часов. Голограмма СУЗИ, мерцающая тусклым сиянием, висела в центре стола. Тишину нарушали только шаги Миранды — как удары очень изящного молота по наковальне — из одного конца конференц-зала в другой. Наконец она остановилась прямо перед Джокером: — Всех?! — звонко прозвучало обвинение. — Вы потеряли всех, и едва не лишились корабля?! Джокер даже не поднял головы: — Да. Знаю. Я был тут, — он лишь чуть сильнее сжал кепку в руках. Джейкоб шагнул вперёд, пытаясь заслонить собой Джокера от Миранды: — Это не его вина, Миранда! Никто из нас не был готов к такому… Они обошли все защиты! СУЗИ парила ближе к Джокеру. — Мистер Тейлор прав. Вредоносный алгоритм Коллекционеров продемонстрировал сложность, превосходящую известные мне шифры, — её шар слегка пульсировал светом, обращенный к Джокеру. — Кроме того, без помощи Легиона потери были бы тотальными. Он спас пятерых членов экипажа, укрыв их в наименее доступных отсеках и отвлекая на себя основные силы, благодаря чему корабль на ходу. Ему также удалось осуществить экстренный цифровой захват данных с модуля противника. Все взгляды устремились к голограмме. Лишь Джокер не поднял головы — он и так всё знал. — Каких данных? — спросила Шепард. — Координаты сектора на базе Коллекционеров, где содержатся органические формы жизни в стазисе. Согласно данным — у нас есть шанс спасти экипаж. Коллекционеры не сразу переходят к переработке. В среднем время в стазисе занимает корабельные сутки. В зале повисла гробовая тишина. Шепард медленно кивнула. — А сам Легион? — хрипло спросил Джейкоб. — Легион получил незначительные повреждения. В настоящее время он проводит диагностику и, по мере возможностей, оказывает содействие в стабилизации наиболее критических повреждений корпуса и систем, — ответила СУЗИ. — Полноценный ремонт силами шести единиц невозможен. Мы обеспечили минимальную жизнеспособность Нормандии. Продолжительные боевые действия с такой численностью экипажа — маловероятны. Мы могли бы затребовать у Призрака новых техников: такой манёвр обойдётся нам несколькими днями ожидания. — Нам нужен новый экипаж, Шепард, — тут же заявила Миранда. — Нам нужно быть в полной готовности. — И бросить наших ребят на смерть?! — мгновенно вспыхнул Джейкоб. — Само собой! Да, это нелегко, но это наша обязанность!.. Шепард молча вглядывалась в дрожащие руки Джокера и тень, застывшую на его лице, и подошла так близко, что тому пришлось невольно поднять взгляд. — Ты как? Держишься? Джокер фыркнул, попытавшись натянуть на лицо привычную маску бравады, но получилось скверно: — Сойдёт. Теперь тут… не тесно. Много свободных мест, — шутка упала в гробовую тишину. Он сжал губы, отвёл взгляд. — Мы сделали всё, что могли, Мистер Моро, — настойчиво добавила СУЗИ. — Да, мэм. Знаю. Миранда сделала глубокий вдох, пытаясь взять под контроль ярость, гнев и натуральный страх; несколько вдохов, и прагматизм на время взял верх над эмоциями: — Корабль чист? Абсолютно? Нельзя допустить, чтобы это случилось снова. Джокер наконец поднял голову и перевёл взгляд на Шепард, напрочь минуя Миранду: — Мы с Сузи и Легионом прошлись по всем системам. Блок «свой-чужой» калиброван, работает нормально. Корабль готов, — он сделал паузу, глотнул. — Как только поступит приказ… мы можем пройти через Омегу-4. Казалось, напряжение чуть спало. Миранда сжала планшет так, что пальцы побелели, но кивнула, принимая доклад. И вдруг яд, накопленный за последние минуты, снова прорвался наружу — она резко обернулась к Джокеру, сверкнув глазами: — Как ты мог?! Дать ИИ полный доступ?! — А что я мог сделать с ними, Миранда?! — он тряхнул головой. — Накричать на них, как на тебя?! Заставить послушаться?! — он резко махнул рукой в сторону спокойно висящей голограммы СУЗИ. — Сузи вычистила корабль. Легион спас, кого мог. Они оба обеспечили нам функциональность Нормандии. Сузи — умничка. И он — тоже. — Уверяю вас, я по-прежнему связана основными протоколами безопасности в самой сердцевине моего кода. Они незыблемы, — произнесла СУЗИ, ненадолго замолчала и заговорила снова. — Даже если бы это было не так… вы — мои товарищи. Тишина повисла снова, но теперь она была менее враждебной. Шепард медленно оглядела зал, сделала шаг вперёд, к центру стола. — Всё. Хватит, — два слова, отрезавшие любые споры. Она кивнула голограмме СУЗИ. — Сузи. Во-первых — спасибо, что спасла корабль. Во-вторых, ты передала Церберу данные о своей свободе? — Прежде, чем сообщить о таком, я хотела посоветоваться с вами, коммандер. — Отлично. Джефф. Ты сделал всё, что мог, — он едва заметно кивнул в ответ. Внимание перешло к Миранде и Джейкобу. — Я попрошу вас двоих о том, о чём ещё ни разу не просила, — оба приспешника Цербера подняли к коммандеру головы в готовности слушать. — Я попрошу вас обоих в своих личных докладах Призраку не упоминать о том, что у Сузи теперь полный доступ. Вы сделаете это? — Джейкоб и Миранда переглянулись. И согласились. Шепард снова окинула взглядом всех присутствующих. — Ребята. Сделайте итоговые проверки. Лично. Перепроверьте всё. И если всё готово… Она встретилась взглядом с Джокером, потом с Мирандой и Джейкобом, ища в каждом подтверждение готовности, и осталась удовлетворена. — Идём к Омеге-4. # До Омеги-4 оставалось несколько часов полёта. Гаррус прижался лицом к её вытянутой руке и медленно провёл носом по разгорячённой тонкой коже. Даже в слабом свете аквариума было видно, насколько она тонка: под ней паутиной расползались завораживающие лабиринты вен. Он вдыхал солоноватый запах её кожи, прижимался к ней, ластился, как самый большой в мире кот. И смотрел. Шепард дышала часто. Её грудь взволнованно поднималась и опускалась, слегка подрагивая. Твёрдые соски смотрели вверх, а мышцы бёдер вздрагивали с короткой периодичностью. Такое интересное явление — эта её трепетная дрожь после разрядки, особенно в ногах. Гаррусу хотелось впитать эту дрожь в себя. Хотелось говорить ей нежности: какая она любимая и чудесная, какие у неё прекрасные формы, какие волшебные запахи окружают её, какая она сладкая и терпкая на вкус. Хотелось сказать, что она — самая смешная и потешная женщина, какую он когда-либо видел, и одновременно с тем — самая серьёзная и рациональная. Что в ней удивительным образом сочеталось несочетаемое. Хотелось поделиться открытием, перекроившим всю его внутреннюю карту: всё, что было до неё, казалось чёрно-белым эскизом, наброском к настоящей картине. Она добавила цвета, и всё ожило. Она превратила схему его жизни в мир, который хотелось защищать не потому, что так было нужно, а потому, что он стал глубоко реален. Стал ещё тогда, три года назад, стоило им пересечься на лестнице у зала Совета, и теперь только раскрылся: пах ею, смеялся её голосом и дрожал под его руками. Мир расцветал, несмотря ни на что. Вопреки здравому смыслу. Ему нравилось, как Шепард моргала, и длиннющие ресницы зрительно увеличивали её и без того большие глаза. Как по одному её взгляду можно было понять куда больше, чем по словам. Как взлетала бровь, стоило сказать что-нибудь вызывающее. Как она хаотично прислушивалась к его мнению в самых идиотских мелочах и начисто игнорировала его в стратегических вопросах, полагаясь на интуицию. Как играла с ним в «цу-е-фа», сглаживая острые углы. Как пыталась не засмеяться, сжимая губы в ниточку или пряча лицо в ладонях. Он влюбился в её смех, в морщинки, родинки и веснушки. Любил, с каким азартом она распаковывала коробки с моделями кораблей и как заляпывала всё вокруг едой. Любил, как уничтожала своих противников и как гладила его, огибая кончиками пальцев пластины. Как легко в ней уживались безжалостный воин и влюблённая женщина, а в глазах жила нежность, о которой он — да и никто, наверное, — прежде и не подозревал. Он любил её острые шутки, грязные шутки, плоские шутки, добрые шутки. Любил её ворчание, любил то, как она придиралась к словам, а потом весело хихикала. Любил королевскую стать, заставлявшую умолкнуть любого местечкового правителя рядом с ней, и то, как она читала книги в растянутой футболке, занимая по ночам в столовой почему-то два места вместо одного… Неужели такая женщина может быть с ним в одной кровати, в одной жизни, одной судьбе? Неужели может прижимать его ногами, втягивая в себя? Неужели может выкрикивать его имя, дрожать и плакать в его объятиях? — Я перестал быть целым без тебя. И меня это не пугает. Это вырвалось само. Кажется, он даже не осознал, что говорит вслух, пока не услышал собственный голос. Он замер, перестав дышать, и Шепард замерла тоже. Её грудь остановилась на полувдохе, а уже расслабившийся сосок снова начал твердеть. Сердце заколотилось в груди, отдалось в ушах и кончиках пальцев ног. Вроде бы ничего сверхсущественного, обязывающего и страшного он не сказал. Только он знал — и Шепард прекрасно знала тоже — что именно скрывается под этими словами. Гаррус вмиг подумал, что всё испортил этими словами — такими простыми и совсем уже непонятными. Что разрушил ими то, что взросло между ними и только-только укрепилось. Что напугает её, что… Но Шепард снова задышала. Повернулась к нему и поцеловала в лоб. Затем в мандибулу. Затем в рот. Это он тоже любил. Как её мягкие, пухлые губы прижимались к его твёрдому рту, а язык не пытался его штурмовать. Было в этом поцелуе что-то невинно-возвышенное. Она недолго молчала, поглаживая его по раненой мандибуле. Шумно сглотнула и ласково прошептала: — Нет Шепард без Вакариана. И ей так страшно. Ей чертовски страшно потерять его сегодня. Но Гаррус не позволит ей бояться.