XXIV Суицидальная миссия: НОРМАНДИЯ

Пальцы сжимали подлокотники — Шепард сидела в кресле штурмана. Где-то за спиной замерли Гаррус с Мирандой — одна больше не хотела упустить ни одного события, ни одного решения, чтобы не дай бог никто не нарушил ещё десяток правил здравого смысла без её ведома, как это сделал Джокер, отпустив СУЗИ, а другой… Гаррус. Где ему ещё быть? Пальцы сжимали подлокотники, а взгляд приковался к иллюминатору. Впереди, во тьме, сиял ретранслятор Омега-4. Ни капли голубой, успокаивающей глади, какая бывает у обычных ретрансляторов, не источалась из этого уродства. Он больше походил на кровавую кляксу, на плевок мерцающего багрянца, пронизанный чёрными прожилками и всполохами лиловых молний. Сама мысль, что кто-то когда-то смотрел в его пасть и видел несметные богатства и счастье на другой стороне, казалась чудовищным бредом. К этому монстру корабль могло толкнуть только отчаяние. — Ввожу массу в ретранслятор. Фиксируюсь на траектории, — прозвучал голос Джокера. Увидев, как резко Шепард застёгивает ремни безопасности на груди, Гаррус и Миранда вторили её движению. Нормандия легла на курс. Массивные кольца ретранслятора принялись раскручиваться с непривычной глазу резкостью — Шепард ощутила низкую вибрацию на границе внимания; оно словно передавалось сквозь корпус прямиком в кости — самообман, наверно, — решила Шепард. Ничего подобного физически невозможно почувствовать. Джокер вжал показатель вектора тяги до упора и звёзды расплылись, замещённые кипящей стеной багрово-лиловой силы. Ядро корабля взвыло, сглаживая рывки пространственного перекоса. Нормандию дёрнуло вперёд, она блеснула на фоне исполинских колец и исчезла, поглощенная кровавым сиянием. Шепард дёрнула головой, испытав волну тотального дисбаланса. Вестибулярный аппарат яростно конфликтовал с реальностью, в которой, в целом, не считая необычного цвета биотических завихрений реле, было всё как обычно, но мозг неумолимо посылал противоречивые сигналы: падение, вращение, невесомость — всё и сразу. Позади глухо, напряжённо проговорил Гаррус: — Ни один ретранслятор так не работает. Это ненормально. — Согласна, — откликнулась побледневшая Миранда с другого кресла. — Показатели скачут. — М-да, — вымученный голос Джокера пробился сквозь гул. — Весёленькие качели. Сузи, как поживаем? — Все системы функционируют в пределах расчётных параметров нагрузки. Аномалий внутри судна не зафиксировано. В этом багровом пространстве минуты тянулись словно часы. Наконец: — Выходим из коридора. Готовьтесь к инерционному сбросу, — предупредил Джокер, его пальцы зависли над приборной панелью. Шепард с новой силой вцепилась в подлокотники. Корабль дёрнуло резко вперёд, затем с отдачей назад; багровый кошмар за иллюминаторами сменился медово-янтарным светом, пронизывающим искорёженные остовы крейсеров, почерневшие скелеты истребителей, разорванные пополам грузовозы. Гигантская, безмолвная свалка мёртвого металла окружала Нормандию, но прямо перед её носом зияла неестественно пустая зона — словно гигантский кулак расчистил пространство перед выходом из ретранслятора. Корабль плавно нёсся вперёд, не встречая никаких препятствий. — Ничего себе… — тихо выдохнула Шепард, её взгляд скользил по бесчисленным обломкам, образующим вокруг судна гигантский туннель смерти и разрушения. Взгляд Гарруса, на пределе выхватывающий детали окружения, зацепился за что-то. Что? Он резко подался вперёд, натянув ремни безопасности, изо всех сил всматриваясь в медовое марево и россыпь неизвестных осколков разных размеров в иллюминаторе. Там, далеко, в самом центре пространства, похожего на мираж, он увидел её — абсолютно чёрную кляксу, пролитую на полотно реальности, опоясанную ослепительным, невыносимо ярким медовым кольцом искажённого света. Мозг отстал от глаз на долю секунды, дыхание перехватило, и сердце выдало оглушительный удар. Мысль стукнула в виски — он видит её собственными глазами. Многие видели её собственными глазами? Самую что ни есть реальную, настоящую, чёрную… Голос СУЗИ вывел его из оцепенения: — Внимание, активное сканирование. Враждебный вектор сближения. На главном экране материализовалась картинка — идеально гладкие сферы, размером с шаттл, испускающие зловещее, пульсирующее свечение из центральной области, с пугающей скоростью обходили все обломки и мчались к Нормандии. — Похоже… дроны, — проговорил Гаррус, приглядываясь к поведению врагов на карте — уж слишком резкие манёвры и виражи, чтобы внутри было живое существо. Пальцы Джокера заработали на панели управления. Нормандия рванула вверх, и первый ослепительный луч прорезал пространство в месте, где только что было её брюхо. — Сука! Засранцы! — прорычал пилот. — Всем держаться! Сузи, уходим в обломки! Нормандия рванула в сторону, описывая безумную спираль, и вписалась в лабиринт искорёженных корпусов. Теперь она петляла между развороченными шпангоутами, скользила мимо почерневших бортов неизвестных истребителей, использовала обломки неопознанных кораблей как щиты. Первый кинетический залп попытался пронзить борт, и щиты высекли сноп ослепительно-белых искр, на миг затмивших экраны. Корабль вздрогнул всем корпусом. — Вот теперь весело! — воскликнул Джокер, вгоняя Нормандию в узкую расщелину между двумя разломившимися грузовыми транспортниками, пока лучи дронов яростно выжигали металл вокруг. Дикое маневрирование мало спасало от вражеского огня: десятки ударов разрывали щиты, изрыгая шипящие каскады разрядов; свет в рубке начал мигать в такт работы защитного поля. Датчики замерцали веером предупреждений по всей панели управления. — СУЗИ! Всё на щиты! ВСЁ! Оставь только ребятам у ядра! — прорычал Джокер, и Гаррус почувствовал, как гравитация отпускает его из своих объятий, и только ремни удерживают от свободного полёта по рубке. — Перераспределение энергии завершено. Щиты на девяносто восемь процентов. Торпедные шахты взревели, в иллюминаторах вокруг расцвели молочно-белые вспышки, на миг подсветив летящие в них багровые сферы. СУЗИ вела счёт, сливаясь в своей монотонности с какофонией боя: — Дронов: пятьдесят восемь… пятьдесят шесть… пятьдесят два… сорок девять… Контакт потерян. Сорок восемь… Джокер дико усмехнулся, вручную корректируя курс сквозь облако плазмы и обломков. Корабль лихо качнуло. Его взгляд метнулся к боковому сенсору — один шар, объятый пламенем, протаранил собой щит, прошив грузовой отсек. Зияющая дыра высасывала воздух и обломки в пустоту. Датчик давления завыл сиреной. — Шепард! Гости в трюме! — он ударил кулаком по аварийной клавише, не отрываясь от экранов. — СУЗИ, закрой дыру биополем! Не дай этому шару разнести нам днище! — Джокер, гравитация! — голос Шепард прозвучал весьма чётко поверх гула. — Мы не доплывём до лифта в невесомости. — Сузи, стабилизируй поле в жилых и транспортных секторах. Минимум для манёвра. Остальное — на щиты! Шепард уже отстёгивала ремни. Вокруг снова возникла привычная тяжесть, броня с оружием обрели вес — ровно настолько, чтобы можно было уверенно бежать, а не плавать в воздушных потоках. Её взгляд встретился с Гаррусом и Мирандой, все трое рванули к лифту, в бой с летающим дроном. — Поле стабилизировано. Герметизация грузового отсека в процессе, — СУЗИ парила рядом с Джокером. На мониторах вспыхнуло подтверждение активности биополя, закупорившего пробоину в грузовом отсеке. Датчик давления замолк. Торпеды рвали врагов, пока Нормандия неслась сквозь осколки, закладывая немыслимые виражи, а СУЗИ вдруг заговорила спокойно и буднично: — Морфология дронов — сферический корпус диаметром 3.1 метра. Центральный сенсорно-орудийный комплекс. Напоминает… гигантский механический зрачок. Око. — Око! Красиво, Сузи, — заметил Джокер, проскальзывая в расселину между особенно крупными обломками. Завораживающий баланс, пляска боевого крещения; единый организм, точно единое дыхание: Джокер отвечал за каждый яростный импульс, пока СУЗИ предвидела каждый шаг врага, рассчитывала нагрузку на системы, стабилизировала, предотвращая. Когда последний дрон разорвался в безмолвной вспышке, Джокер выровнял корабль, снял кепку и вытер потный лоб предплечьем. — Восемьдесят три цели уничтожены. Только один прорвался, — СУЗИ сделала паузу, словно задумалась. — Это… успех? — Для нас с тобой? Обычный вторник, — хрипло рассмеялся пилот. — Как у ребят дела? — Угроза в грузовом отсеке нейтрализована. Коммандер и группа возвращаются. Повреждения локализованы. В рубку вошла Шепард. На левой стороне её лица от рассечённой брови стекала тонкая струйка крови, уже начавшая подсыхать на скуле. Вся её броня покрыта слоем металлической крошки и сажи, с наплечника до локтя тянулась длинная царапина, оставленная рикошетом осколка. Глубоко вздохнув, она положила руку на плечо Джокера и спросила: — Ну как? — Тихо. Каждое Око уничтожено, — Джокер кивнул на экран. — Око, — Шепард одобрительно хмыкнула, глядя на обломки дронов. — Подходит. Нормандия выскользнула из тисков кладбища кораблей в относительно чистое пространство. Двигатели перешли на глухой, усталый рокот. Тревожный писк датчиков умолк. Перегрузка спала. — Сузи. Анализ сектора, — Шепард подошла ближе к приборной панели, вглядываясь в иллюминатор. — Данные подтверждают нашу гипотезу. Влияние аккреционного диска сверхмассивной чёрной дыры стабилизировано полями эффекта массы невероятной мощности. Они создают гравитационный кокон, изолируют базу Коллекционеров и часть окружающего пространства от приливных сил сингулярности. Объекты внутри кокона… законсервированы в зоне равновесия. — Это — наша цель? — Шепард вперилась взглядом в гигантский силуэт, вырисовавшийся в медовом мареве пространства. — Да, Шепард. Это — База Коллекционеров. Размеры: тридцать восемь километров по продольной оси, восемь километров в диаметре. Станция висела на самом краю бездны, словно вмурованная в ядро гигантского астероида. Вытянутый цилиндр, напоминающий ужасно увеличенный крейсер Коллекционеров, лишённый всякого изящества. Его стены, обращённые к аккреционному диску, купались в его янтарном свету. За пределами стабилизирующего поля базы клокотал аккреционный диск — ослепительная петля из раскаленной плазмы, растянутой в тончайшие нити. Его умноженный и искривлённый свет создавал невыносимо яркий ореол вокруг сингулярности. Система «свой-чужой» и правда позволила им выйти из ретранслятора в относительно чистом секторе. Попади они за пределы безопасной зоны, и Нормандия развалились бы на куски, или, хуже того, оказались бы за пределами биотического поля, вмиг размазанная по пространству-времени. Приливные силы разорвали бы её на субатомном уровне. Вдруг динамики сначала зашептали, затем, с нарастающей громкостью, взвыли голосами. — Что это, Сузи? — Шепард нахмурилась, вслушиваясь в хаос. — Перехват Коллекционеров? — Нет, это… — СУЗИ помолчала, анализируя происходящее. — Это аномальные радиовсплески. Обрывки сигналов за пределами защитного поля базы. Они… не синхронизированы с нашим временным потоком. — Поясни, — холодно произнесла Шепард. — Чёрная дыра искривляет пространство-время. То, что мы слышим — радиопереговоры экипажей кораблей, попавших в гравитационную ловушку. Они могли произойти столетия назад. Или… в некотором смысле происходят прямо сейчас, в искажённом для нас временном отрезке. В динамиках забулькало, заскрежетало. Обрывки панических команд заполонили рубку; раздался отчаянный вопль, чей-то надрывный стон, переходящий в булькающий всхлип. Переводчик не справлялся, и звуки оставались неясным хаосом языков и диалектов. Единственное, что переводчику удалось вычленить из бесконечного шума, это постоянно повторяющееся слово — мама! мама! — предсмертные хрипы сливались с искривлённым смехом безумия и молитвами на забытых языках. Шепард стояла неподвижно. Только мышцы челюсти напряглись. Она медленно кивнула. — Понятно. Докладывай по базе. — Поля эффекта массы на Базе Коллекционеров удерживают искусственную атмосферу не только внутри конструкции, но и на её поверхности. — СУЗИ резко сменила интонацию. — Внимание! Сканеры засекли движение. Из чрева астероида, словно чудовищный паразит, вырывающийся из скальной плоти, начал медленно выползать Крейсер Коллекционеров. Это — он. Корпус, неотличимый от скалы, мерцал под аккреционным диском ядовито-оранжевыми прожилками, словно под тонкой оболочкой пульсировала раскалённая магма. Горловина корабля заалела, заряжаясь кровавым заревом. — Уничтожь его, Джокер, — с придыханием, почти шёпотом произнесла Шепард, впиваясь пальцами в спинку кресла пилота, и тут же взревела с яростным восторгом: — Давай, разбей его! — Так точно! — оскалился Джокер. Идеальный приказ. Он мечтал об этом слишком долго. Два корабля устремились навстречу друг другу — расстояние таяло с пугающей скоростью. Коллекционеры выстрелили первыми: скала дёрнулась вперёд, горловина-пасть извергла сгусток энергии. Он нёсся прямо в лоб, на экранах мелькали траектории, взвыли предупреждениями сирены. Джокер утянул вниз, заставив Нормандию нырнуть под густой луч - тот прошил пространство в десятке метрах от поверхности корпуса, и Нормандия дёрнулась, будто её пнули, щиты взвыли, осыпаясь каскадом белых искр, а обшивка на мгновение зарделась от перегрева. Гаррус появился сбоку, молниеносным движением ухватил Шепард, что неотрывно, не моргая, с бешеной одержимостью глядела на происходящее в иллюминаторе, за локоть, буквально впихнув её в кресло штурмана и сел позади, пристегнувшись. Брюхо вражеского корабля поползло сверху, заполняя иллюминатор давящей массой. Джокер, пригвождённый к креслу, физически ощущал, как гравитационные компенсаторы стонут под перегрузкой. — Сузи, держи щиты на хвосте! — прохрипел Джокер, врубая маневровые двигатели на полную. СУЗИ молча перенаправила мощность, голограмма едва вздрогнула. — Внимание, никому не блевать! Нормандия замедлилась, в какой-то момент и вовсе будто бы замерла, инерция вдавила тела ремни безопасности, и тут же сорвалась в бешеный штопор, крутанувшись вокруг своей оси как волчок. Иллюминаторы превратились в калейдоскоп: мельтешение осколков, янтарные сполохи аккреционного диска, медленно вращающиеся, похожие на рёбра гигантского скелета, стены станции. Давление вдавило всех в кресла — Гаррус заскрипел зубами, Миранда издала сдавленный стон, Шепард стиснула челюсти так, что звон отдался в черепе, и мысленно поблагодарила Гарруса, чья быстрая реакция, возможно, спасла её от переломов. Её пальцы слепо, наощупь, застегнули на груди ремни, пока взгляд не отрывался от иллюминатора, где в центре вращающегося хаоса вновь появился корабль Коллекционеров, уже разворачивающийся для новой атаки. — Всю энергию на Таникс! Мы теперь тоже зубастые, ублюдок! — Джокер скользнул пальцем по активатору орудий. Нормандию сотряс глухой удар. Из-под брюха вырвались два луча чистой аннигиляции — ослепительные, режущие зрение и пространство белые молнии. Удар вонзился в крейсер Коллекционеров, прожигая кинетические барьеры, как раскаленный нож масло, уходя глубоко внутрь. Металл корпуса в точке попадания вздулся, раскалился до ослепительно-белого, прежде, чем почернеть. Коллекционеры ответили отчаянным, но слишком медленным рывком в попытке протаранить Нормандию. Джокер рванул на себя, заставив фрегат взмыть вертикально вверх. Он пронесся над крейсером, царапая его щиты когтями гравитационных искажений, оставляя за собой рябь синего свечения. — Фиксирую стремительный нагрев корпуса Коллекционеров, — ровно произнесла Сузи. Джокер отправил Нормандию в сторону базы, пока за спиной агонизировал крейсер Коллекционеров. Он взорвался не сразу — медленно, величаво, как чудовищный цветок, распускающийся из огня и расплавленного металла. Ослепительная вспышка, словно рождение микроскопической звезды, озарила собой пространство. Шепард не отводила взгляда от экрана. Она жадно смотрела, как умирает тот, кто убил её, чувствуя удары сердца прямо в горле. Корпус Нормандии содрогнулся от града обломков и чудовищной волны электромагнитного импульса. Свет на мостике погас, сменившись багровым сиянием аварийных ламп. Джокер уже вёл судно к большой, широкой площадке, внешне подходящей для посадки. Его руки дрожали от переполняющего тело адреналина. От сбывшейся мечты. Теперь, даже если они погибнут — для него всё было не зря. — Генераторы эффекта массы на переходе! Импульс всё выжег! — прокричал Джокер, пальцы непослушно летали по панели, пытаясь перераспределить оставшуюся мощность. Он рванул Нормандию на себя, пытаясь превратить падение в скольжение. Поля, теряя силу, пульсировали, упорно продолжая гасить массу корабля. Именно это и спасло их от немедленного разрушения — Нормандия ударилась о платформу и понеслась по ней, высекая веер искр. — Гашу скорость! Держитесь! — Джокер из последних сил тормозил корабль, чувствуя, как с каждым метром слабеет поле, и как с каждым мгновеньем убегает время. Секции обшивки срывало по мере движения, как осенние листья, корпус выл от напряжения, но силовые балки держались — их спасала остаточная энергия ядра, не давшая кораблю раздавить самого себя. И вдруг движение прекратилось. Корабль, наконец, замер. На долгие секунды опустилась тишина, слышно только треск раскалённого металла. В миг окончательной остановки иссякли последние резервы, и свечение ядра на четвёртой палубе — погасло. Вся чудовищная масса Нормандии, больше не скомпенсированная полями, всей своей тяжестью в миллионы тонн легла на уже повреждённый корпус, продавливая платформу. По всему кораблю пронёсся низкий, утробный скрежет — лопнули основные силовые элементы каркаса, не рассчитанные на полный вес корабля. Она подломилась. Её брюшко, искорёженное трением о платформу, не выдержало и прогнулось внутрь. Нормандия, символ скорости и грации, теперь лежала вмятой в себя металлической грудой. Посадочные опоры, вдавленные в нижнюю палубу, намертво заклинило вместе с гермодверью. Не обращая внимания на дрожь и скрежет, Гаррус рванул взгляд на Шепард, оценивая, насколько надёжно её держат ремни безопасности. Нормально. Вроде нормально. Искусственная гравитация отключилась. Теперь на них давила сила самой станции. В полной тишине, нарушаемой лишь треском остывающего металла, шипением прорывающихся трубок и настойчивым подвыванием сирены, вдруг включились аварийные генераторы и выдали минимум энергии. На покосившемся мостике мигнул тусклый свет. Джокер первым нарушил тишину: — Сузи! Отчёт. — Ядро отключено. Генераторы масс-поля неработоспособны. Структурная целостность корпуса нарушена. Герметичность в основных отсеках сохраняется. Контур охлаждения: отказ. Двигатели: 40% мощности. Жизнеобеспечение: стабильно… — немного помолчав, она добавила. — Мы не сможем взлететь без ремонта. Они замолчали, прислушиваясь к стонам судна, пока те полностью не стихли. Когда клубы пыли вокруг корабля начали оседать, Шепард заставила себя разжать онемевшую руку. Взгляд скользнул по потолку, по рядам потухших лампочек, и думала одно и то же на разный лад, одно и то же: такой посадкой к этой платформе они себя намертво приковали. Путь назад отрезан. Всё. — Нормально? — слева показался Гаррус, коснувшись плеча, и разом стало проще дышать. Где-то в полуметре за спиной с шипением лопнула гидравлическая трубка. — Порядок, — ответила Шепард, с благодарностью хлопнув Гарруса по руке, и перевела взгляд на Джокера. Пилот сидел, обхватив голову руками, дыхание прерывистое, но улыбка — прежняя, дерзкая и безумная — уже возвращалась на его лицо. — Джокер, ты в порядке? — Кажется, сломал ребро. Нет, — он крякнул, попытался выпрямиться и скривился, — все рёбра. — Все мы знали, что это может оказаться путешествием в одну сторону. — Смиренно выдохнула Миранда, расстёгивая ремни. — Я планирую потом выпить за нашу победу, — заявила Шепард. Джокер одобрительно кивнул, и снова скривился от боли. — Нормандия здесь в безопасности? — Я не вижу следов активации внутренней охранной сети, — ответила СУЗИ. — Возможно, Коллекционеры не предполагали, что кто-то вообще достигнет их базы живым, — заметил Гаррус, разминая шею. — Если нам повезло, — перещёлкивая показатели, сказал Джокер, — то их внутренние датчики от взрыва корабля тряхнуло так же, как и нас. Они могут вообще не знать, что мы живы и уже здесь. — За дело. Гаррус, отправь дроны на базу. Мне нужны снимки, — сказала Шепард, и пошла в конференц-зал. — Отличная работа, Джокер! — крикнула она из коридора, оглядела двух операторов в БИЦе, кивнула им, добавив, — молодцы, ребята. Джокер снял кепку, чтобы вытереть пот тыльной стороной ладони. — Слушай, если бы не она… — крикнул он вслед Шепард, и посмотрел в сторону голограммы СУЗИ, которая тихо парила над своим интерфейсом. Голограмма повернулась. Механический голос прозвучал чуть мягче: — Ваши манёвры были на 8,3% эффективнее расчётных показателей стандартных алгоритмов пилотирования в экстремальных условиях, — СУЗИ замолчала, будто задумавшись, а затем добавила с едва уловимым изменением тона: — Джефф. Джокер замер. Затем рассмеялся — тихо, почти по-детски, напрочь игнорируя боль. — Значит, теперь мы на «ты», да?