XXVIII Долг сильного

Стул под Гаррусом был чудовищно велик, без грамма привычных полимеров — тяжёлое нечто, смахивающее на покрытое каменной корой дерево. Сидя на нём, Вакариан чувствовал себя ребёнком, забравшимся в отцовское кресло и болтающим ногами. Косил взгляд на фактуру и думал: не с Тучанки ли эта дрянь? И если да, то не из ошмётков построек, переживших ядерный рассвет кроганов? Не фонит ли у него под задницей, случаем?! — …и что вы планируете делать? — вопрос Рекса отвлёк и вернул к реальности. Кроган сидел напротив и поедал мясо. — Подробнее. Перед лицом замер стакан с тёмным пивом. Гаррус отхлебнул. Горькое. — Взаимодействовать с частниками, — ответил он просто, и поставил кружку на столешницу. Рекс, не глядя, потянулся к стоявшей между ними глиняной кружке-горшку и долил Гаррусу пенистой жидкости почти до края, прежде чем вернуться к своему жаркому. — Ты давай не умничай, турианец, — Рекс откусил очередной кусок мяса. — В чём план? Брошюры раздавать будешь? — В мобилизации промышленности, — уточнил он. — И науки. И, насколько сможем, армии. — На стыке хаоса и паники, — вставил Заид, стоящий у колонны рядом со столом. Мимо него, кряхтя, прошёл кроган с огромным ящиком, бросив на компанию беглый взгляд. — И экономического коллапса, — дополнил Гаррус. — Почему этого не делает Совет? — Рекс разодрал зубами ещё один кусок, и струйка жира потекла по его подбородку. — У них ресурсов на порядки больше. — Боятся паники, — произнёс Гаррус и отпил ещё. Рекс, заметив, что кружка собеседника снова опустела наполовину, протянул руку и долил, не спрашивая. Гаррус лишь слегка кивнул в ответ. Так можно и напиться. — Есть вещи, которые я никогда не смогу понять, — процедил Рекс, облизнув пальцы. Поглядел куда-то поверх головы Гарруса с выражением искренней досады. — Почему ворка не могут считать больше десяти? Действительно ли Великий Аттрактор — это гигантский комок тёмной материи? И почему ваш Совет, со всеми доказательствами… с Властелином, атаковавшим Цитадель, с данными с маяков… — Может, они и сами одурманены? — предположил Заид. — Бездействие выглядит как саботаж. Я бы не удивился. — А ты вообще кто есть, кстати? — Рекс со скрежетом отодвинул пустую тарелку и повернул свою массивную голову в сторону Заида. — А то пили, пили, а я вообще не понял, кто ты. — Загадочный незнакомец, — проговорил Заид. — Шепард говорила, с ней работает наёмник, сколотивший Светила. Ты, что ли? Слышал байки. Говорят, ты кого хочешь найдёшь и в чём хочешь убедишь. — Мало ли, — Заид пожал одним плечом, — чем я занимался до того, как всё стало чушью перед лицом апокалипсиса. Рекс кивнул и вернулся к Гаррусу. — Ладно. А ты что думаешь? Чего они ждут? Давай мне турианскую аналитику. Разглядывая то Рекса, то стул, то гобелены, расшитые блестящими фигурами неведомых зверей, Гаррус понял, что ему абсолютно лень говорить. Он механически сделал ещё глоток, и Рекс тут же поправил уровень пива в его кружке. — Думаю, либо они делают что-то настолько секретное, что мы даже не догадываемся, — Гаррус отставил кружку. — Либо проанализировали предыдущие циклы и пришли к выводу, что у нашего шансов — ноль. И решили дожить свой век в относительном покое, пока всё не рухнуло. — Тебе хотелось бы верить, да? — усмехнувшись, спросил ветеран. — Во что? — Что у кретинизма есть мотивация. Что за бездействием стоит великий, — высокопарно продолжил Заид, — гениальный замысел. А не просто трусость и бюрократический паралич. — Может ты и прав, Массани. — Это да. Ты всегда думал о них лучше, чем есть, турианец, — наконец произнёс Рекс, отламывая новый кусок мяса. — Да. Виноват. Думая о ком-то, я всегда рассчитываю на благоразумие, — признал он. — Это, пожалуй, мой главный минус. — Далеко не главный, — подхватил Заид, лениво отодвигаясь от колонны и двигаясь к столу. — Твоё ворчание куда раздражительнее. Им можно стальную арматуру перепилить. Рекс серьёзно кивнул, поддерживая, и вернулся к сути: — Почему тогда они отпустили Шепард? — Потому что им всё равно на батарианцев. Я думаю, это ключевое. Потому что поверили в близкую угрозу Жнецов. И потому что она их убедила, что ещё будет полезна, пока они будут затягивать процесс. — И вы будете что-то искать? Гаррус мотнул головой. — Нет. Больше данных, чем у нас уже есть, вряд ли существует где бы то ни было в доступном пространстве. Суть не в этом. Совет не хочет паники и не будет действовать. А мы… — он обвёл их взглядом и пожал плечами. — Мы, так или иначе, её посеем. Но они об этом пока не знают. Или знают. И просто наблюдают, куда подует ветер. Он не верил, что в таких кабинетах правят полные идиоты. Они должны были просчитать все варианты. Просто обязаны. — Обманули, получается? — спросил Рекс. Гаррус взял свою кружку. Остатки тёмного пива поймали свет, вспыхнув густым коричневым. Он сомневался, что Совет можно обмануть в прямом смысле. Но понятия не имел, речь о Совете, какой он есть на самом деле, или о Совете, каким он должен быть в понимании Гарруса. Пока всё в его жизни доказывало, что это — диаметрально противоположные органы власти. Первый — инертный, циничный. Второй — рациональный, ответственный. Он всю жизнь верил во второй, а имел дело с первым. — В некотором смысле, — неопределённо ответил он, железно уверенный, что именно этих действий — тихой, наглой самодеятельности — Совет от них и ждёт. Рекс грузно поднялся, его тень накрыла половину стола, и поднял свою кружку. — Выпьем же за это! Заид присоединился первым, Гаррус протянул свою кружку вперёд, хотя так и не понял, за что они пьют. За начало тихой войны в тени конца света? Пиво горчило на языке. Диалог прервало движение в дверном проёме. Шепард прошла мимо, не глядя на них, с сосредоточенным и слегка ошарашенным видом. Она скрылась в нише возле посудомойки, послышался звон, тихое ругательство, и она вышла обратно с пустыми руками. Гаррус проводил её взглядом. — Давай молодняк забросим куда надо, и я готов вас покатать, — вернулся к своему Рекс, вновь вернув внимание Гарруса. — Мой корабль не стелс, зато пусть кто-нибудь попробует встать на пути. — Исключено. — Почему? — не сдавался кроган. — Кто сунется на вождя Тучанки? На абордаж, что ли?! — Таково условие Шепард, — произнёс Гаррус. — Никто не должен пострадать из-за нас. Пара залётов в определённые точки, и во всей галактике будут знать, что на твоём корабле путешествует Шепард. Как думаешь, что будет дальше? — И что же? — фыркнул Рекс. — Ты знаешь, остались ли у Цербера прототипы стелс-фрегатов, кроме Нормандии? — Гаррус вспомнил короткий момент, длящийся всего несколько секунд, когда он видел на базе Призрака другой корабль до того мига, когда неизвестный мужчина отвлёк его разговором. — Я — нет. Вот мы сидим в твоей банке. Она фонит в эфире так, что видно во всём секторе. И ты не знаешь, в какое именно мгновение, с какого вектора, прилетит что-то невидимое, от чего тебя не станет. Звучит будто бы не глупо, да? Кроган задумался, тяжёлые складки на лбу сдвинулись в грозную башню. Он пил, глядя в пустоту, примеряя на себя эту картину. — Звучит, — наконец процедил он. — Звучит. Но… На кой хер мотаться по всей галактике, когда есть Тучанка?! — Рекс подобрался ближе, облокотился о стол, и тот жалобно заскрипел. — Мы можем разбить любой приблизившийся корабль, что посмеет сунуться. Полетели к нам. Собирайте свои союзы дистанционно. Не в каменном веке живём. — Рекс тут же усмехнулся, поняв, что каменный век — вполне подходящее словосочетание для всей Тучанки. — Предложение заманчивое, — сухо заметил Заид. — У нас пока что нет ничего, кроме её имени. Игра на репутации сработает только в случае личного контакта. — Чушь. Дистанционно — будет так же… — Ты недооцениваешь влияние фигуры на людей… — попытался перебить Гаррус. — …да брось ты эти игры! На Тучанке ваших преследователей будут ждать ядерные боеголовки! — Чешутся руки развязать очередную войну? — Гаррус встретился с Рексом взглядом. Кроган хохотнул — от его раскатистого, глубокого смеха, как всегда что-то задребезжало внутри, будто мимо пронёсся гружёный товарняк. — Посмотрите! Вакариан не оставляет возможностей напомнить мне о прошлых грешках моего вида. Представляешь, как часто мы бы тыкали пушками в морды друг другу, веди я себя так же, мистер геноцид-в-ответ-на-всё? — Гаррус не отреагировал. После короткой паузы Рекс кивнул. — Вообще — у кроганов всё так. А у вас, турианцев? — Это как у кроганов? Развязать войну на раз-два? — За боевого товарища не зазорно развязать и две войны. А имя Шепард для меня — не пустой звук. Как думаешь? Вновь появилась Шепард. Теперь её волосы внезапно оказались влажными, в них появились следы чего-то зеленоватого, а на толстовке со значком N7 темнели капли воды. Она выглядела ещё более нахмуренной, сосредоточенной на внутренней задаче. Заид и Гаррус синхронно проводили её взглядом, как следят за непредсказуемым природным явлением. Она снова порылась в ящиках, на этот раз с глухим победным возгласом вытащила огромный, блестящий половник, размером с небольшой щит, и удалилась с видом охотника, добывшего трофей. — Не… последовательно, — вернулся Гаррус к теме. Столь агрессивные действия, когда на тебе ответственность перед миллиардами, втягивание народа в кровавую мясорубку из-за личных предпочтений — черта, недостойная правителя. Во всяком случае, по мнению Вакариана. — Говорит похититель Спектра, — безобидно, почти мечтательно улыбнулся Заид. — О, а этот начинает мне нравиться! — рассмеялся Рекс. Он потянулся к горшку с пивом для Гарруса, обнаружил, что тот пуст, и рявкнул через плечо: «Эй! Ещё!» Через мгновение один из кроганов молча поставил на стол новую порцию кварианского пива с густой пеной у горлышка. Гаррусу не нашлось, что ответить. Не потому, что нечего, а потому что невероятно лень пытаться объяснить, почему эти вещи между собой совершенно не связаны. Гаррус — не олицетворение вида. Полез бы он в подобную авантюру, будучи скованным целым ворохом обязательств перед многомиллиардным видом? Как минимум сложил бы полномочия. Гаррус прошёлся взглядом по двери, в которой исчезла Шепард, и понял, о чём хотел узнать с самого начала этих посиделок: — Что это за дети, Рекс? — А… — кроган махнул рукой. — Молодняк. Забрали у одного клана. Плохой клан. Бандиты. Детям там перспектив мало. — Так вот чем занимается вождь Тучанки. Детей ворует? — Не ворует, Вакариан. Забирает своё. Они теперь клана Урднот. Будут сильными. — А. Так вы реально похитили детей, — констатировал Гаррус, отхлёбывая пиво. — Почему «похитили»? — Рекс нахмурился. — Мы их спасаем. Долг сильного, тебе ли не знать. Или турианцы своих бросить готовы? — Понятно, — просто сказал Гаррус, заглушив целую лавину мыслей, вопросов и параллелей. Долг сильного. Турианцы не стали бы разделять детей от биологических родителей. В этом он был свято уверен. Если бы, конечно, те не нарушили все возможные нормы условий и воспитания, о чём, в случае с кроганами, думать не следует вовсе. — Ну что ты корчишь своё лицо, Вакариан? — выдернул из размышлений Рекс. — В моём представлении сильные занимаются другими делами. Создают условия, а не отбирают. — Но мы живём не в волшебном мире Гарруса Вакариана, где всё по уставу и в три цвета. — Да, тебе бы в нём определённо не понравилось, — усмехнулся он, ища в мыслях хоть что-то, чтобы перевести тему, и наткнулся на единственный безопасный островок. — Хорошо, что ты заберёшь Грюнта. На Тучанке ему будет лучше. Как только он озвучил эту мысль, сразу понял, что теперь уже сомневается в этом. Рекс оживился, его лицо смягчилось на долю секунды. — Это да. Хороший малец. Настоящий кроган. С головой. Редкость. Гаррус внезапно ощутил, что воздух в столовой стал тяжёлым от этих разговоров. Хотелось быть рядом с Шепард. Он поднялся, кивнув на прощание, и пошёл на звук, радуясь, что стул остался позади. На нарастающий гул — на дикий, хрипловатый кроганский смех, на вскрики и топот десятков маленьких ног, на сдержанный бас Грюнта и на возгласы Шепард, в котором смешались отчаяние и радость. Он шёл по коридору, и его ум, вопреки желанию, сканировал окружение. Корабль внутри был подобен пещере. Грубая сталь обшивки, часто покрытая слоями самодельной краски — тёмно-красной, охристой, болотно-зелёной, внезапно ослепительно белой. Повсюду висели шкуры, больше похожие на броню, и связки костяных трофеев. Провода, не спрятанные в кабельные каналы, тянулись по стенам, словно жилы. Класс судна и его обстановка напоминала о принадлежности к саларианскому судостроению. Возможно, корабль был времён войны с Рахни. Поднявшись по лестнице, он вышел в просторный зал, который, видимо, служил и тренажёркой, и арсеналом, а теперь и детской площадкой. Открывшаяся картина заставила его остановиться на пороге. Шепард и Тейн сидели напротив друг друга прямо на полу, посреди огромного, истрёпанного ковра с выцветшими узорами, как два островка в бушующем море. А вокруг них носилась, сталкивалась и визжала орава кроганских детей. Определить их возраст было сложно, но по размерам они едва доходили Гаррусу до колена. Они были похожи на крепкие, шустрые валуны, одетые в обрезки кожи и ткани. Тейн с привычно непроницаемым лицом сосредоточенно водил пальцами по воздуху — в сиянии его биотики один из «валунов», визжа от восторга, кувыркался в воздухе, описывая медленные петли. Шепард, вооружившись медицинским гелем и салфеткой, пыталась одной рукой удержать другого ребёнка, а другой вытереть кровь с его рассечённого лба, пока он ревел белугой. Грюнт стоял поодаль, у стены, с важным видом демонстрировал боевой нож двум зачарованным оболтусам, чьи глаза горели священным трепетом. — Меня! Меня теперь! — завопил третий, и Тейн, с едва заметным вздохом, опустил первого и подхватил биотическим полем второго — сфера мягко обвила ребёнка. Шепард оглянулась на Гарруса быстрее, чем он успел сделать шаг вперёд. — Гаррус, — хрипло проговорила она. — Дети — это мрак. Кроганские дети — тройной мрак. К ней тут же подкатился, словно шар для боулинга, ещё один малыш и, не делая паузы между словами, выдавил единым, захлёбывающимся потоком: — Подними-меня-подними-меня-вверх-подними-меня-вверх-подними-подними-подними-меня-вверх-подними-меня-вверх… Шепард посмотрела на Гарруса взглядом утопца, который увидел спасательный круг, но не мог до него дотянуться. Потом, с беспримерным терпением, она повернулась к ребёнку (мальчик это был или девочка — Гаррус определить не мог) и сказала с подчёркнутой серьёзностью: — Малыш, моя биотика… она очень сильная. Слишком сильная для таких хрупких созданий, как ты. Я могу случайно подумать не о том и запульнуть тебя через полкорабля, как снаряд из мортиры. — Матира? — тут же спросил юный кроган. — Неважно, малыш, я просто не буду этого делать, — взмолилась Шепард. Но тут подбежал ещё один, и ещё, и все они как по команде начали скандировать: «ПОДНИМИ-НАС-ПОДНИМИ-НАС-НА-ВСЕХ-ПОДНИМИ-НА-ВСЕХ!» Внезапно Тейн рассмеялся и Гаррус замер на полувдохе. Низкий, грудной, искренний звук, который он, кажется, слышал в жизни впервые. Смех дрелла растворял обычную суровость его лица, делая его добрым, светлым, совершенно незнакомым, почти чужим. — Ребята, — сказал Тейн сквозь улыбку. — Эта тётя может сделать то, на что у меня ни за что в жизни не найдётся сил. Но при этом с маленькими объектами она… ну, не очень аккуратна. — ПОКАЖИ! ПОКАЖИ! ПОКАЖИ! — взревел хор с новой силой. Шепард закатила глаза так выразительно, что, казалось, они вот-вот останутся смотреть в её череп. Она огляделась, взгляд упал на массивный, прикованный цепями к полу грузовой погрузчик в углу зала. Выдох. Едва заметное свечение окутало многотонную махину. Со скрежетом цепей она оторвалась на метр от пола и зависла в воздухе, покачиваясь. Дети завизжали от восторга. Один из них заревел. Гаррус наконец пересилил оцепенение и шагнул в зал, опустившись рядом с Шепард. Она тут же отпустила погрузчик, и тот с глухим стуком встал на место. Теперь, вблизи, Гаррус разглядел на её щеке и лбу цветные влажные полосы — следы краски или чего-то подобного. Она обернулась к плачущему, протянула руки. Малыш, размером с два огромных арбуза, неуклюже забрался к ней на колени, уткнувшись морщинистым лбом в шею. Шепард принялась качать его, посмотрела на Гарруса тем же ошалелым взглядом и повторила, как заклинание: — Тройной мрак, Гаррус. Абсолютный. Потом наклонилась к ребёнку: — Ну что, почему ты плачешь? А? Объясни. Мальчик (теперь, во всяком случае, Гаррус решил, что это мальчик) всхлипнул и прошептал ей прямо в ухо: — Не знаю… Другие дети, между тем, уже выдвинули новую идею: «А ДАВАЙ МЫ ЗАЛЕЗЕМ В ЭТУ ШТУКУ, А ТЫ НАС ПОДНИМЕШЬ!» Тейн вновь рассмеялся, и Гаррус опять отметил про себя эту странную, почти сверхъестественную аномалию — смех Тейна Криоса. Какой-то смельчак, нимало не смущённый видом турианца, вдруг вскарабкался Гаррусу на согнутую ногу и принялся с интересом дёргать за крепежи наплечника, пытаясь просунуть в узкую щёлку короткие пальцы. Ребёнок в руках Шепард перестал реветь и дико захохотал, потому что она принялась его щекотать. Мальчишка спрыгнул, убежал, увлекая за собой всю ватагу. Когда и «исследователь» Гарруса, довольно хлопнув его по голени, утопал вслед за другими, Гаррус заметил, что его наплечнику теперь недостаёт одной детали. — Что, своровал? — усмехнувшись, спросил Тейн. — Они ещё и дерутся. И кусаются… — И плюются, — вставила Шепард. — …будь осторожен. Шепард выдохнула, сгорбившись, и внимательно посмотрела на Гарруса. — Это просто… бочонки, — проговорила она тихо, заворожённо. — Бочонки с руками и ногами. Кроганские дети — это какие-то странные, пахнущие бочонки. Ты посмотри на них, — она обернулась на детей, которые напали всей кучей на Грюнта, и тот, подпрыгивая, пытался выбраться из помещения в коридор. — Каждый… — продолжила Шепард. — Каждый… воняет. Их всех надо срочно вымыть. Я хочу их искупать. Прямо сейчас. Всех до одного. О, глядите. Один блюёт. Гаррус посмотрел на её перепачканное лицо, на толстовку, в которую, кажется, втёрся вечный кроганский запах, на её руки, только что утешавшие плачущего «бочонка». Он хотел было сказать, что этих детей, по сути, недавно похитили, оторвали от семей, что их смех и внезапные слёзы — может быть, две стороны одной травмы. Хотел сказать, что Рекс со своим «долгом сильного», повторяет ошибки всех империалистов в истории. Хотел сказать, что он сам — Гаррус — параноик до мозга костей, и, возможно, ему только кажется. Во всяком случае он хочет верить, что ему только кажется … Но вместо этого он потянулся и большим пальцем осторожно стёр одно из цветных пятнышек у неё на скуле. — Согласен, — просто сказал он. — Похоже, тут нужен стратегический план по применению воды и мыла. # Воплощение «плана» оказалось сродни штурму хорошо укреплённой крепости, где в роли несговорчивых бастионов выступали десятки мокрых, скользких и невероятно сильных для своего размера тел. Гаррус занял позицию наблюдателя и логиста, координируя подачу воды и моющего средства. Шепард, засучив рукава, сражалась с особенно упрямым «бочонком», покрытым слоем засохшей грязи, а тот отчаянно упирался, то брыкаясь, то хохоча, то плача. Тейн, с присущей ему невозмутимостью, двумя биотическими полями удерживал под струями троих визжащих от восторга детей, пока Грюнт демонстрировал самым маленьким, как правильно намыливать свои бугристые лбы и ушные раковины. Запоздалая мысль о том, что Тейну не стоит находиться в таком влажном месте, быстро оказалась вытолкнута прочь. Лицо Криоса отражало столько всего одновременно, что у Гарруса не осталось никаких сомнений — дрелл принимает все последствия заранее, лишь бы находиться в этой глупой бане и участвовать вместе с Шепард в мытье диких детей. Его вид так и кричал: если это мытьё скосит его срок на пару дней — не страшно. После того, как вымытый «бочонок» выскользнул из рук Грюнта, как мокрое мыло, Гаррус поймал его ворсистым полотнищем, что-то среднее между половиком и мешковиной, накрыл им ребёнка с головой, как делают с буйным животным перед лечением. Одно быстрое движение — обёртывание, второе — вытирание насухо. Нежная кожа кроганчат, оказалось, была не такой уж и грубой, и под его шершавыми пальцами они на мгновение затихали, удивлённые странной, чужеродной аккуратностью. Затем он поднимал их — лёгких, несмотря на плотность, — и нёс в соседний отсек, где Рекс велел своим подопечным разбить временный лагерь из тюфяков и одеял. Гаррус укладывал их, одного за другим, и некоторые, уже на полпути ко сну, цеплялись короткими пальцами за выступы его брони, не желая отпускать источник этого необъяснимого покоя. И вот, когда операция была завершена, а уборная напоминала поле битвы после урагана из воды, пены и полотенец, Гаррус вместе с Тейном и Грюнтом наскоро прибрались внутри и разбрелись в коридоре в разные стороны. Гаррус вернулся к детской спальне и застыл на пороге. Новая картина оказалась не менее сюрреалистичной, чем предыдущая. Шепард, с мокрыми волосами и в полностью промокшей одежде, опустилась рядом с большой импровизированной кроватью на пол. Некоторые из кучи малышей облепили её со всех сторон, пока другой и вовсе дремал на руках. Она просто положила голову на эту «кровать», закрыла глаза, и на её лице, очищенном от следов маркера, была такая усталая, такая абсолютная и неприкрытая нежность, что Гаррус ненадолго залюбовался. Он подошёл и сел рядом, так, чтобы их плечи соприкоснулись. Влажный запах чистоты, смешанный с ароматом чёрной смородины и кроганского мыла был странным, но не неприятным. — Стратегическая операция завершена, — тихо произнёс он, глядя на спящего на её коленях голого малыша, чьи крошечные ноздри теперь мирно раздувались в такт дыханию. — С тактическими потерями, — она, не открывая глаз, мотнула головой в сторону своей насквозь промокшей толстовки. — Но цель достигнута. Они больше не воняют. Теперь воняю я. Гаррус усмехнулся, и Шепард положила голову на его плечо. Они сидели на полу в тишине, нарушаемой лишь храпом детей и шумом корабельных систем. — Рекс выделил для тебя целую каюту. Сможешь хвастаться, что спала в кроганской кровати. — Целую каюту… а на тебя у него какие планы? — Знаешь, судя по его настроению, он хочет напоить меня и проговорить до самой посадки. — Отличная идея, — кивнула Шепард. — А то ты превратился в мою няньку. Иди, Вакариан. Отдыхай. — Не думаю, что это хорошая мысль. — Почему? — Потому что у нас с ним… слишком разные взгляды на многое. И то, что в трезвом состоянии можно назвать шутками на грани, в пьяном может вылиться во что угодно. — Фу. Какой ты рациональный. Никогда не привыкну. Интересно, кто кого… чисто гипотетически. Ты или Рекс? — Конечно, Рекс. Но если без биотики… — он задумчиво склонил голову на бок. — Думаю, у меня был бы неплохой шанс. — Неплохой! — тихонько прыснула Шепард. — Гаррус… ставлю в этом гипотетическом бою на тебя. У него бы глаза разбежались от того, как быстро ты можешь двигаться, — она прервалась на глубокий зевок. — Значит, пить с ребятами ты не хочешь… А тебе выделили место? — Да, вместе с Заидом и Тейном в здоровенном кроганском вездеходе. Но я бы предпочёл не терять тебя из виду. — Офигеть, — хлопнула глазами Шепард. — Я… хочу сказать, что в нашей ситуации было бы в порядке вещей решить, что ты просто хочешь лежать рядом с такой сексуальной мной, — она посмотрела на себя, на заляпанную майку, на грязь под ногтями, на общую помятость и скорчила лицо, — но я отчётливо понимаю, что ты переживаешь о том, что мне могут навредить. Так и есть? Вместо ответа Гаррус повёл плечами. И одно и другое было правдой. — Ты совсем не доверяешь этому миру, Гаррус. — Он того не заслуживает. — А кому-нибудь вообще доверяешь? — Тебе, — без запинки ответил он. — И поверь. Одно это уже почти что перебор. Закрывая глаза, Шепард вновь глубоко вдохнула. — Предлагаю проверить данные Лиары, повторить легенду и подготовить доклад для первой встречи, — сказал Гаррус. Шепард оторвалась от плеча, чтобы смерить его долгим взглядом. — Фу. Вакариан. Капитальное занудство. Пойдём? Гаррус забрал из её рук малыша и аккуратно положил в кучу других малышей. Подхватил её толстовку и теперь они двигались по длинному, тусклому и коричневому, очень кроганскому коридору. — Давай повторим, — предложил Гаррус. — Как тебя зовут? — Лора… — Лаура. — Баргота… — Баррега. — Блин. — Тебе двадцать восемь лет и ты… — Еду с конференции… — Из отпуска. — Домой… — На вахту. Ты вообще читала данные, которые она подготовила? Шепард собралась и серьёзно, с выражением, выдала: — Я — Лаура Баррега, мне двадцать восемь, возвращаюсь из отпуска и только и делаю, что хочу, а хочу я… прыгать на сочном, красивом, толстенном и вкусном члене одного турианца с Палавенскими метками! Хочу, чтобы он лежал, а я елозила своей девочкой прямо по нему, ласкала себя и смотрела ему в глаза, не моргая. — Шепард остановилась прямо перед ним, и Гаррус растеряно уставился в одну точку. — Да, — продолжила она. — Хочу играть с ним в гляделки. Вот так. Я на нём. Он во мне. Играем, — Шепард помолчала, заглядывая в его лицо, и с улыбкой добавила: — Гаррус. Обожаю твою реакцию, — он всё ещё усердно смотрел в стену. — Когда я так резко перевожу тему, тебе всегда нужно время, чтобы подгрузиться. — Эм… — Да? — Кхм… — Зачем нам вообще менять идентификаторы? Они что, не найдут меня по внешности? — Найдут, но не так быстро. И внешность мы тоже поменя… — Ах, на это ты, значит, можешь быстро ответить… — Единственный способ по-настоящему скрыть тебя, это убрать твои данные из базы Спектров, а это — нереально. Но всё, что мы продумали, весьма продуктивно спрячет тебя от Цербера и Гегемонии. Они не будут успевать нас находить, вот и всё. Вероятность что тебя узнают лично — крайне мала. — Ладно. Пофигу, если честно, — пожала она плечами. — Кого вы там с ней выбрали первым для разговора? — Шепард сделала шаг вперёд, и он последовал. — Йонас Беккер. Бывший адмирал Альянса, ушедший в отставку после Войны Первого Контакта. Сейчас он — глава холдинга «Вулкан», конгломерата, который контролирует сети грузовых перевозок, заправочных станций, ремонтных доков и добывающих платформ на всех периферийных системах. — И какой он? — Циничный прагматик. Но твоя фигура для него — не пустой звук. А ещё он знает, что такое война, и что такое — поражение из-за необеспечения фронта. Иными словами, что хуже врага, чем голод — не существует. — И когда у твоих солдат нет носков… — Верно. Лиара уверена, что он — то, что нужно. — И какого калибра эта птичка? — Я думаю, он сможет оптимизировать цепочки поставок для… гипотетического кризиса. — Ух. Звучит здорово. Если поверит. — А это уже твоя задача, Шепард. — Мда… когда будут готовы данные по расшифровке? — Лиара вышла на пару ячеек. И на людей, которые способны вложиться по полной, но они требуют аудиенцию с тобой. — Ага. Это безопасно? — Я проверяю. Как только буду уверен… — Хорошо. И когда мы получим весомые данные, ты отправишься на Палавен? — Верно. — Хорошо, — они дошли до махонькой каюты, большую часть которой занимала воистину королевская, очень высокая и жёсткая кровать, укрытая тканью с бахромой. — Хорошо, что вы у меня есть, — сказала Шепард. Она пыталась стянуть с себя ботинок, не развязывая шнурки, и теперь прыгала на одной ноге. Гаррус задержал руку рядом, чтобы, в случае чего, поймать. — Ты и Лиара, — ботинок поддался, и оказался кинут в угол. — И Заид, — второй ботинок полетел вслед за первым. — И Тейн. Если бы не вы, я бы уже добровольно тусовалась в клетке. — Зачем ещё нужны товарищи, — заметил Гаррус. — Верно. — Шепард. — Что? — Поиграем в гляделки? # Шепард размыкано разглядывала очереди к гейтам в транспортном хабе, удерживая в руках здоровенный стакан с ванильным коктейлем. Очередь в одном из них стремительно редела — с поразительным порядком и врождённым взаимоуважением саларианцы грузились в транспорт. Шепард с толикой жалости к собственному роду глянула в противоположную сторону зала ожидания, где на корабль, следующий с четырьмя остановками — Цитадель, Элизиум, Иден-Прайм, Земля — садились люди. Стояли, дыша друг другу в затылок, едва не забираясь впередиидущим на плечи, громко пихаясь чемоданами и сумками, озаряя окружающий мир раздражёнными взорами. Словно притянутый магнитом, взгляд сам поднялся к потолку. Хаотично, не поддаваясь никакой логике купол зала транспортного узла истыкан щелями иллюминаторов, подобно вошедшим в бетон осколкам разрывной мины. В них обрывочно, то тут, то там поплыло пузо огромного грузовика. Красные полосы изгибались у кормы, показалась рваным, чёрным кусочком гермодверь, ровные цилиндры огромных двигателей… огонь вырывался из маневрирующих сопел. — Чувствую себя неправильно. Будто я бандит или вроде того, — произнесла Шепард, подходя к занятым диванчикам. — Бандитом быть не так плохо! — заявил Заид, отодвигаясь. Шепард села между ним и Гаррусом, преспокойно читающим новости мира технологий. Компания почти не привлекала внимания — броня убрана, оружия не видно, сумки, забитые одеждой… — Мы слишком хорошо пахнем для бандитов, — подал голос Гаррус, не отводя взгляда от бегущих строк, рассказывающих о новшествах в области автоматического наведения орудий, основанного на сканировании пространства звуковыми волнами. Шепард откинулась на мягкую спинку диванчика. Кресло напротив занял Тейн, грея руки о маленький стаканчик тёплого, синтетического напитка. Рекс, сидящий слева — привлекал внимание. Кроган в боевом облачении и дрелл — два основных персонажа, выбивающихся из привычной картины в транспортном хабе захолустной космической станции. Здесь не сложно будет выйти на их путь, когда наступит активная фаза поиска. (Не исключено, что вокруг вполне себе снуют агенты батарианцев прямо сейчас). Однако на сегодняшний день они и не пытаются скрываться. Это — только первая ступень в витиеватом, сложном пути до коротких мгновений спокойствия. — Моё предложение всё ещё в силе, Шепард, — ещё раз озвучил Рекс. — На кой хер мотаться по всей галактике, когда есть Тучанка?! — Спасибо, Рекс. Обещаю обратиться к тебе, если прижмёт. — Ну, как знаешь, — равнодушно повёл он ладошкой и отвернулся, разглядывая неработающий фонтанчик в центре зала. — Зато избавишь нас от головной боли в виде гормональной бомбы, — хмыкнула Шепард. Возле ресторанчика двухметровый Грюнт не даёт пройти к столику с подносом стеснительной, явно молоденькой азари, усердно расспрашивая её о чём-то в беззастенчивой попытке потрогать щупальца. — Хе-хе-хе, — раскатисто отреагировал Рекс. — Азари, значит… — Гаррус на секунду отвлёкся от чтения, чтобы смерить картину неодобряющим взглядом, и вернуться к статье. — Можешь за него не беспокоиться. Ха! Мне достаётся кроган, воспитанный самой Шеп…! — Рекс резко осёкся, кашлянул в кулак, уточнил: — Как тебя зовут? — Лаура Баррега, — приподняла бровь Шепард. — Будто я в болото провалился. — Выбирать не пришлось, — заметила она, поведя плечами. — Из тебя получилась знойная испаночка, — усмехнулся Заид, разглядывая коммандера в непривычном амплуа. Огненно-рыжие волосы стали глубоко-смоляными. Каре-зелёные глаза превратились в чёрный янтарь, а бледная кожа приобрела оттенок человека, проведшего минимум месяц на курорте под палящим солнцем. Веснушки спрятались, бесконечно пушистые волосы замотались в прилежный пучок, открывая острые скулы и тонкую шею. Пигментирующие таблетки воистину творили чудеса. Настоящая владелица имени, испанка по происхождению (тут Заид не ошибся), хирург-стоматолог по призванию, решившая на собственную голову провести отпуск на местной планетке-курорте, умерла с неделю. Умерла той смертью, которой не хотел бы погибнуть ни один здравомыслящий, когда-либо живущий человек — подавившись сливовой косточкой в пустом номере. Приём Геймлиха самой себе методом падения на твёрдую поверхность — в данном случае спинку кровати — только сломал два ребра по правому боку… Глупо получилось. Однако имя её обрело вторую жизнь. Для Лиары не составило труда полностью поменять биометрию Шепард на биометрию Лауры. Конечно, при досмотре с пристрастием и подключением базы данных Специального корпуса — правда всплывёт без особого труда. Но для прохождения пропускных пунктов на обычных станциях — вполне работающее решение. Этих Лаур — небывалое количество. Как и амплуа для её сопроводителей. Начнутся поиски — иначе как вручную все данные не проверить, а людей, проходящих биометрию в усреднённые сутки даже в подобном гадюшнике, — значительно больше нескольких тысяч. Это выиграет много времени. — Всегда тяготел к горячим, экспрессивным… — продолжил рассуждение Заид. — Кхм, — напомнил о себе Гаррус, переключившись с одной статьи на другую. — Зануда, уже и пофантазировать нельзя?.. Звонкая пощёчина разлетелась эхом по огромному залу, притягивая внимание разношёрстных зевак. Грюнт, потирая щёку огромной рукой, под пристальный взгляд злобных глазок-бусинок насупившейся азари направился к своим. Рядом с Рексом половина свободного дивана, но Грюнт целенаправленно идёт к ней, небрежно зацепив и даже сдвинув на десяток сантиметров кресло Тейна (жидкость осталась в стакане лишь благодаря завидной собранности и резкой реакции дрелла), и, отодвинув тушей кофейный столик, юноша-кроган уселся прямиком на пол, спиной упёрся в ногу Шепард и откинул голову ей на коленки, крепко зажмурившись. — Что, неудача на любовном фронте? — поинтересовалась она. Мягкая улыбка украсила лицо. — Каком?! — возмутился Грюнт, в ужасе раскрыв глаза. — Любовном?! — выплюнул он слово, будто случайно залетевшую в рот мушку. — Я просто хотел пощупать эти штуки на голове! Дура решила, я её домогаюсь, — взмахнул он рукой, размером с обе ляжки коммандера. — Тебе было бы приятно, если бы незнакомец попросил потрогать тебя? — всё так же заволакивающе-нежно проговорила Шепард. — Так я не просил! Рекс хохотнул. — Сложно уважать личное пространство окружающих, будучи таким большим и сильным, да? — Уважать, — скривил лицо юноша-кроган. Слово ему совсем не нравилось. — Уважать, да, — задумчиво проговорила Шепард, расфокусировано глядя в никуда. — Это тяжело, неудобно. Трудно. Гораздо проще быть неотёсанным грубияном, особенно твоих габаритов. Ты ведь сложностей не любишь, да? — Люблю! — оскорблённо запротестовал юноша, приподнявшись. — Чем сложнее, тем лучше! — громко оповестил он. — Кто убил молотильщика, помнишь?! Кто уничтожил проте…прито…?! — Преторианца, — помог Гаррус, не отрываясь от статьи. — Быстрая отвага — да… — спокойно согласилась Шепард, поджав губы. — С очевидными противниками, на поле боя. Когда либо ты, либо тебя. А вот сложности в повседневной жизни, в быту, рутинно с самим собой и окружающими день за днём… иногда я не знаю, что действительно трудней, Грюнт. Юноша-кроган немного помолчал, не моргая разглядывая обувь дрелла, и произнёс низко, раскатисто, смиренно: — Я понял. — Правда? — губы Шепард тронула короткая, едва заметная улыбка. — Нужно выбирать пути себе по силе. Не только на войне. — Да уж, конкретно в твоём случае по силе — это очень и очень тяжело. Никого сильнее я и знать не знаю, — она наклонилась и похлопала развалившегося на полу крогана по плечу. Сейчас, когда его рост спрятался в собранной позе, когда коленки оказались поджаты, а спиной он упирался в ноги Лауры-Джейн, внешний вид выдавал его молодость. Два метра мышц, свирепости лица, грозности толстой брони и оружия наконец не мешали воспринимать его почти как есть. Борющийся с пубертатом молодой парень, только начавший жить. Ему лишь предстоит оказаться на Тучанке — свирепой родине кроганов — по-настоящему. Остаться на постоянной основе. Познакомиться с собственным народом, узнать его ношу и полноценно разделить её. Только предстоит узнать, каким везунчиком он оказался, и как необычно судьба распорядилась его личностью. Женского влияния в его возрасте у кроганов нет — просто нет и всё. Мужское ограничивается чрезвычайной грубостью и бесконечной необходимостью доказывать свои права кровью. Забота взрослых исчезает из их жизней, как только пистолету в руке становится комфортно. Ему только предстоит узнать, что добрые, но раздражающие шутки сокомандников о том, что Шепард заменила ему мать, а Гаррус — отца, и не шутки вовсе. Узнать и понять, насколько удачно сложилась его жизнь, подарив то, чего лишены абсолютное большинство детей родного мира. Настоящая трагедия их разлуки поджидает его впереди. Однако эхо тоски Грюнт смог ощутить уже сейчас. — Что я буду без тебя делать, воевода, — вдруг грустно произнёс Грюнт, обернулся и упёрся в колени всем лицом. Шепард защемило в груди. Когда маленький, весом в три центнера малыш так очевидно грустит… Когда приходится балансировать на грани между небольшой войной, и масштабной. Когда встаёт выбор между плохим, и очень плохим вариантом… — Будешь хорошим мальчиком, — твёрдо заявила Шепард и обняла его огромную голову. # Свинцовое небо над Портсденом вечно клубилось выхлопами двигателей, пеплом плавильных печей и едкой пылью с разбитых астероидов, которую свозили сюда на переработку со всей системы. Маслянистая взвесь дождя размазывала по корпусам грузовых судов самые свежие слои копоти. Именно здесь, в чреве главного космопорта, в приватном терминале, пахнущем свежей сваркой и дорогим кофе, Йонас Беккер стал первым, к кому обратилась Шепард. Бывший адмирал Альянса, ныне — глава конгломерата «Вулкан», чей подбородок щербили следы древних ожогов времён войны Первого Кантакта, плавно уходя под воротник дорогой, идеально сидящей куртки. Мужчина красивый и статный. Гаррус, наблюдавший через стеклянную перегородку за началом встречи, видел момент, когда всё изменилось. Сначала — протокольная, стерильная вежливость. Затем Беккер взглянул на собеседницу не как на торговца, просителя или переговорщика, коих наблюдал тысячами в этом кабинете, а узнал, кто перед ним. За первым изменением тут же последовало второе — его осанка, до этого расслабленная в кресле, выпрямилась. Лицо потеряло маску делового безразличия. Глядя за тем, как лицо Шепард и вес её личности открывает первую дверь, Гаррус, циник и прагматик, подтвердил собственные догадки: сейчас — это их единственный, но абсолютный козырь. У них не было флотов, казны и пока ещё не было и крупицы расшифрованных данных по противнику. Зато была она. И этого действительно достаточно. Они говорили шесть часов с лишним. За стенами терминала, за стеклом, заляпанным вечной грязью, сменялись портовые грузчики. Заид коротал время в фойе, лениво ворочая страницы глянцевого журнала о роскошных яхтах. Тейн и Гаррус, не позволяя себе и намёка на расслабление, заняли позиции с идеальным обзором — у колонны с видом на подходы и в тени аварийного выхода. Выйдя, Шепард удовлетворённо выдохнула и, объединившись с ребятами, направилась к порту. — Ну что? — спросил Заид, перекрикивая грохот проезжавшего мимо погрузчика. — Отличный мужик, — заявила Шепард, и в её голосе впервые за долгое время прозвучала не наигранная, а настоящая, глубокая удовлетворённость. — Лиара — просто умничка. Он уже мотивирован. Мне даже убеждать не пришлось, просто разложила все факты и всё. — Тогда что вы делали там шесть часов? — уточнил Заид, пытливо глядя на неё. — Шесть часов, Шепард. Я наизусть выучил каталог спойлеров для звездолётов четвёртого класса. — Обсуждали план действий. Он готов переоборудовать существующие склады и строить новые со всем необходимым, от пайков, медикаментов и носков до платиновой обмотки для орудийных катушек. Подумает над размещением. Наверняка выберет астероидные пояса ключевых систем. И ещё он предложил переоборудовать тихоходные грузовые суда в плавучие доки. Полевые госпитали и мобильные мастерские. А, как вам? Заид свистнул. — Ничего себе. Реальный масштаб. — Именно, — кивнула Шепард. — Но ему нужно время. Полгода, минимум. И есть два условия. Союз с Эльдеф… Эш… блин. Никогда не смогу выговорить. — Эльдфель-Эшланд Энерджи, — помог Гаррус. — Кто их так называет вообще?.. просто три Э, — заметил Заид. — Ага, — махнула Шепард рукой. — И с Арией. Ему нужны ресурсы. Гаррус, мы можем отправиться сразу к ним? — Нет, — ответил Гаррус. — Координация, подтверждение, проверка безопасности — всё это займёт время. Давай втиснем в существующий план в приоритет, а пока пойдём дальше по списку. — Ладно, командир, — с лёгкой иронией согласилась Шепард. — Кто у нас на повестке? — Ермурганд. Это промышленный гигант… — Да знаю я, — машинально отмахнулась Шепард, но тут же закусила губу и взглянула на Гарруса. В его глазах она прочла до боли знакомую укоризну. — Ладно. Может, и не всё. Рассказывай.