Стальные нервы

Лелуш лежал на прохладной, слегка скрипящей больничной койке в стерильном отсеке главной лаборатории «Немезиды». Мерцающие голубые полосы света от сканера плавно скользили по контурам его ног, заключенных в сложные кибертронские протезы-стабилизаторы. Воздух был наполнен тихим гудением высокотехнологичного оборудования и едва уловимым запахом озона. Пока Шоквейв, склонившись над многослойным голографическим интерфейсом, и Нина, внимательно изучавшая показания на портативном планшете, анализировали поток данных, Акари помогала девушке в очках калибровать какой-то чувствительный сенсор. Саёко и Кагуя, как верные часовые, оставались по обе стороны от койки, их присутствие было тихим, но ощутимым. Сканер издал мягкий щелчок, голубой свет погас, и в воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь тихим писком завершивших работу приборов. — Данные получены. — раздался механический голос Шоквейва. Он повернул свою массивную голову к Лелушу. — Неврологические показатели в норме. Мышечные волокна демонстрируют ускоренную регенерацию. — Это на нашем языке означает, что твои нервы, кости и мышцы восстанавливаются быстрее, чем мы ожидали. — с теплой улыбкой перевела Нина, откладывая планшет. — Но это не повод для геройств, Лелуш. Пока протезы не сняты, они - не просто поддержка, а активная часть лечебного процесса. Любая чрезмерная нагрузка может нарушить тонкую настройку нанороботов. Лелуш медленно приподнялся на локтях, и Саёко с Кагуей, действуя синхронно, как отлаженный механизм, тут же предложили ему помощь. Он кивнул, и они осторожно помогли ему занять сидячее положение, его ноги, все еще в металлических каркасах, свисали с края койки. — Спасибо. — сказал он, сначала глядя на друзей, а затем переводя взгляд на Нину и Шоквейва. В его голосе звучала смесь надежды и усталости. — Значит… это правда? Скоро я смогу ходить… по-настоящему? Без всего этого? — Очень скоро. — подтвердила Нина, и ее улыбка стала шире, почти сияющей. Она подошла ближе, чтобы он мог лучше видеть голограмму, изображавшую схему его ног. — Видишь эти синие сети? Это кибертронские наномедики. Они работают на клеточном уровне, направляя рост тканей и восстанавливая нейронные связи. Эти стабилизаторы - всего лишь внешний каркас, который держит все в правильном положении, пока внутри идет работа. Такая технология… — Она на мгновение замолчала, и в ее глазах мелькнуло что-то сложное - восхищение, смешанное с горечью. — Она превосходит все, что могла создать Британия. И она уже вернула в строй не одного солдата, дав им шанс, который раньше считался бы чудом. Лелуш тихо хихикнул, глядя на неё. — Знаешь, Нина… ты очень изменилась. Сильно. — сказал он задумчиво, его взгляд будто смотрел сквозь время. — Я вспоминаю тебя в Эшфорде. Ты была… другой. Застенчивой, держалась в тени, и… — Он сделал паузу, выбирая слова, чтобы не ранить. Его собственная улыбка потускнела, уступив место серьезности. — И у тебя были очень… четкие представления о мире. Особенно о тех, кто не был британцем. Я помню, что ты говорила о японцах. Тень пробежала по лицу Нины. Она опустила глаза на свои руки, сжатые перед собой. Улыбка исчезла, оставив после себя лишь легкую дрожь в уголках губ. — Я… я знаю. Тогда я была глупой. Узкой. Я видела мир через призму страха и чужих предрассудков. — она выдохнула, и ее голос стал тише, но тверже. — Но я хочу измениться. Хочу стать человеком, которым… которым Юфи могла бы гордиться. Таким, с которым ей не было бы стыдно. В наступившей тишине ее слова повисли в воздухе, наполненные искренним раскаянием и решимостью. — Эй. — мягко, но уверенно вмешалась Кагуя. Она шагнула вперед, положив руку на плечо Лелуша в дружеском, ободряющем жесте, но ее слова были адресованы Нине. — Не кори себя так. Прошлое - оно прошлое. А сейчас… — Она широко улыбнулась, и ее глаза весело сверкнули. — Сейчас ты работаешь плечом к плечу с японцами. — она указала большим пальцем сначала на себя, потом на молчаливую, но внимательно кивающую Саёко и на Акари в дальнем углу лаборатории, — и даже с гигантскими, роботами! — Она театрально махнула рукой в сторону Шоквейва, чей оптический сенсор мягко вспыхнул в ответ, что можно было принять за аналог улыбки. — Если это не показатель фантастического прогресса, то я не знаю, что им является. Ты на верном пути, Нина. И мы это видим. — Правильно. — прокомментировала Акари, отложив калибровочный инструмент и снимая защитные очки. Её взгляд был мягким и одобрительным, устремлённым на Нину. — Я бы сказала, что однажды из тебя выйдет фантастический учёный. Слова, произнесённые с привычной для Акари теплотой, заставили Нину покраснеть до корней волос. Она потупила взгляд, но на её губах расцвела смущённая, но искренняя улыбка. Это была не просто вежливость - это было признание её стараний, её попытки стать лучше, и оно значило для неё больше, чем она могла выразить. Затем Акари снова переключила своё внимание на Лелуша, и её выражение стало профессионально-строгим, хотя в уголках глаз таилась забота. — Но сейчас, молодой человек, твоя единственная задача - восстановление. Так что просто успокойся и следуй протоколу. Никаких геройств, никаких попыток «протестировать» ноги раньше времени. Я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с моим любимым пациентом и чтобы вся наша кропотливая работа пошла насмарку. Лелуш просто улыбнулся, кивая. Его взгляд переместился с Акари на массивную фигуру десептикона. — Огромное спасибо, Шоквейв. — сказал он, и в его голосе звучала глубокая благодарность. — Не только за это… но и за всё остальное. За помощь моему брату, сёстрам и друзьям. За то, что чинишь их «Найтмеры» после каждой стычки, за то, что даёшь им шанс сражаться в другой день. Я знаю, они… мы все, были бы гораздо более уязвимы без твоей поддержки. Шоквейв издал короткий, похожий на ворчание звук, который у кибертронцев мог сойти за смущение. Он попытался скрыть что-то, отдалённо напоминающее улыбку, за поворотом головы и занялся якобы сверкой данных на главном терминале. — Да, да, не стоит придавать этому излишнее значение. — пробурчал он, его голосовой модулятор намеренно делал интонацию сухой. — Шнайзель, Корнелия и твои друзья-пилоты играют решающую роль в нашей войне против автоботов. Мы не можем позволить себе потерять ещё больше способных бойцов, пусть даже и органических. Это просто логично. — Не позволяй ему обмануть тебя, Лелуш. — поддразнила Саёко, её губы тронула едва заметная улыбка. Она скрестила руки на груди, наблюдая за десептиконом. — Он может вести себя холодно, как замороженная шестерёнка, и говорить о логике и эффективности, но глубоко внутри, где-то рядом с его искрой, есть тёплое, почти отцовское свечение. Он переживает за каждого, кто сражается на нашей стороне. Просто выражает это… специфически. — Я знаю. — ответил Лелуш с той же понимающей улыбкой. Но затем улыбка медленно сползла с его лица, как солнце за тучу, уступив место тени печали и беспокойства. Он опустил взгляд на свои руки, сжатые в кулаки на коленях. — Просто… просто я хотел бы, чтобы Нанналлли тоже была здесь. Чтобы она видела всё это. Чтобы она знала, что у меня всё хорошо. Тяжёлая, сочувственная тишина повисла в стерильном воздухе лаборатории. Взгляды Шоквейва, Нины, Кагуи, Саёко и Акари встретились, а затем мягко опустились на Лелуша. Все они знали. Уже целый год Нанналли находилась в плену у автоботов. Год без вестей, год мучительной неизвестности, в котором воображение рисовало картины куда страшнее любой подтверждённой жестокости. Никто не знал, что они с ней сделали, где она и жива ли вообще. Эта неопределённость была постоянной, ноющей раной для всей команды, но особенно - для её младшего брата. Первой нарушила молчание Акари. Она обошла койку и твёрдо, но бережно положила руку ему на плечо, её прикосновение было тёплым и устойчивым, как скала. — Мы спасём её, Лелуш. Мы не остановимся. Альянс не остановится. — Ты же знаешь Нанналли. — живо подключилась Кагуя, подходя ближе и садясь на край кушетки. Её голос намеренно стал бодрым, почти озорным, пытаясь развеять мрак. — Она не из тех, кто будет сидеть сложа руки. Она наверняка уже разобрала своего тюремщика на болтики, используя только заколку для волос, и сейчас готовит грандиозный план побега, пока мы здесь говорим. Помнишь, как она спасла Сузаку от трибунала, не пролив ни капли крови британцев? Она - мастер непредсказуемости. Автоботы, возможно, ещё даже не поняли, в какую переделку они сами себя втянули. Слова Кагуи заставили Лелуша слабо, но всё же улыбнуться. Он кивнул, сжимая и разжимая пальцы, ощущая под ладонью Акари твёрдую опору. — Да… да, это на неё похоже. Спасибо. Всем вам. — Его голос был тихим, но полным решимости. Тень не исчезла полностью, но её отодвинули в сторону свет веры и поддержка тех, кто был с ним рядом. В этой лаборатории, среди друзей и союзников, надежда на спасение Нанналли не была просто мечтой - она была целью, которую они все, от гигантского десептикона до смущённой британки, разделяли как свою собственную.

***

Цитадель - медотсек

В это время, в другой части света, на борту флагманского корабля Легиона «Цитадель», царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным гулом силовых установок и мерным тиканьем хронометра на стене. Главный врач Легиона, Джун Дарби, сидела в своём аскетичном, стерильном кабинете, погружённая в холодный свет голографических проекций. Перед ней парили сложные схемы, генетические карты и столбцы сухих данных - всё это составляло отчёт по проекту «Персей». Проект «Персей». Само название, отсылающее к мифологическому герою, победившему чудовище, казалось ей горькой иронией. Это была вершина военно-научной мысли Легиона. Проект был призван создать принципиально новую армию - солдат-клонов киборгов самого лучшего бойца Легиона - Леви Аккермана. Не просто модифицированных людей, а существ, синтезированных в пробирках, с заранее запрограммированной преданностью, лишённых воспоминаний, страхов и сомнений. Идеальную, безликую силу, которая должна была заменить настоящих людей-киборгов, что в данный момент служили Виктории Кингсли. Тех самых солдат, чьи личности были стёрты, а воля подавлена нейроимплантами, превратившими их в послушные машины. Локация проекта была образцом параноидальной секретности даже по меркам Легиона. Он был рассредоточен по территории бывшей Британской Империи, в сети глубоких подземных лабораторий, вырубленных в скальной породе и замаскированных под руины старых промышленных объектов. «Персей» был скрыт ото всех: от вездесущих Десептиконов и Серых Рыцарей, и что особенно важно - от «союзников» Легиона, Автоботов. Прайм не должен был узнать о том, что его человеческие вассалы создают армию, которая, в теории, могла бы однажды повернуть оружие и против своих создателей-трансформеров. Джун провела рукой по виску, где титановый имплантат встречался с живой кожей, и закрыла глаза на мгновение, отгораживаясь от потока данных. Её мысли неизбежно вернулись к тому дню, который привёл её сюда. Дню, когда она, уже прошедшая через мучительную, но добровольную киборгизацию, став одним из высших офицеров Легиона, осмелилась подойти к самой Виктории. Она помнила холод металлического пола тронного зала «Цитадели», помнила ледяное, безэмоциональное сияние оптики Виктории, в которой почти не оставалось ничего человеческого. Джун, движимая остатками медицинской этики и глухой, ноющей болью за тех, кого лечила, спросила: «Когда? Когда вы освободите их? Солдат. Они… они не как мы. У них нет выбора». Ответ Виктории не был гневным. Он был хуже - абсолютно рациональным, лишённым всякой теплоты, как расчёт бортового компьютера. «Доктор Дарби». прозвучал её механически усиленный голос, «Если их судьба вызывает у вас такой профессиональный интерес, то предоставьте им замену. Легион выполнит свою миссию. Десептиконы, Автоботы, мятежники - все будут уничтожены. Но после победы человечеству потребуется защита. Не только от внешних угроз, но и… от его же собственной природы. От хаоса, слабости, нерациональности. Для поддержания порядка потребуется постоянная, абсолютно надёжная сила. Создайте её. Создайте солдата, который не будет нуждаться в свободе, потому что у него не будет потребности в ней. Так вы раз и навсегда решите этическую дилемму, которая вас беспокоит». Это было не предложение. Это был приказ, обёрнутый в логику. И Джун, стиснув зубы, приняла его. Она встала во главе проекта «Персей», надеясь, что в этом чудовищном деле найдётся хоть капля искупления - возможность освободить тысячи порабощённых умов, заменив их искусственными. Открыв глаза, Джун уставилась на голограмму - изображение клона-киборга на ранней стадии развития в биологической капсуле. Совершенное, спокойное лицо, лишённое каких-либо следов личности. Но... она знала. Под маской холодного и беспощадного Демона Войны, под слоями титана, полимеров и военной доктрины, всё ещё теплилась искра. Душа Нанналли. Той самой девушки, которая когда-то, казалось, всей душой хотела, ради брата, сделать мир лучше, справедливее. Проект "Элпис" был тому доказательством. Эта девушка не умерла. Она была загнана в самый тёмный угол сознания Виктории, увидев масштаб угрозы, и пришла к выводу, что доброта и идеализм - это роскошь, которую человечество больше не может себе позволить. Её методы стали ужасны, но конечная цель… конечная цель, в её извращённом понимании, всё ещё была спасением. Джун снова взглянула на отчёт. Проект «Персей» был порождением этого отчаяния. Армия бесчувственных стражей для мира. Она была соучастницей в этом. Но в её сердце, рядом с холодом ответственности, жила и другая надежда - более тихая и опасная. Надежда на то, что если Нанналли всё ещё там, то, может быть, найдётся способ достучаться до неё. Не как до Верховного Командующего Легиона, а как до той самой девушки, которая когда-то переживала за каждого человека, что мог пострадать. И тогда, возможно, весь этот кошмар сможет найти иной, менее чудовищный исход. Но пока это была лишь надежда, слабая свеча в ледяном склепе «Цитадели». А работа - суровая, неумолимая работа по созданию нового вида оружия - продолжалась. Джун сделала глубокий вдох, выпрямила спину и снова устремила взгляд на голограммы, её пальцы замерли над сенсорной панелью, готовые ввести новые коррективы в ДНК клонов Аккермана, которые никогда не узнают, что такое свобода.

***

Тем временем, в густом, почти непроходимом лесу, окружающем подножие величественной и безмолвной горы Онтакэ, воздух затрепетал от неестественной энергии. С громоподобным гулом и вспышкой искрящегося синего света разверзся портал Земного моста, нарушив вековой покой этого места. Из вихря энергии, словно рождаясь из самого хаоса, выступила впечатляющая и грозная армада. Первыми, с тихой, смертоносной грацией, вышел отряд «Чёрного Дракона». Тодо в своем угловатом, окрашенном в матово-черный цвет «Зангецу» двигался бесшумно, его оптические сенсоры мгновенно сканировали периметр. За ним, как тени, выстроились Четыре Святые Мечи в своих стремительных «Стигийцах», образуя живую стену из полированной стали. Зи Дьен в мощном «Гекка Шидене» занял фланг, его тяжелая пушка почти бесшумно поворачивалась, ощупывая темноту между деревьями. Рядом с ними, замер десептикон Фракчер, его рука лежала на рукояти меча. Их тишину нарушил тяжелый, уверенный шаг Эскадрильи Х. Баррикейд вышел из портала следующим, его массивная фигура на мгновение заслонила свет. За ним следовали Брейкдаун, чьи гидравлические системы шипели, как разъяренный зверь, Квейк, Оверлорд, Андербайт и Граундпоур. Их прибытие было не скрытным проникновением, а заявлением о силе. Следом, с легким жужжанием ионов, выплыли два Найтмера. Эрина в своем верном «Рейден» и Нонетт в элегантном, но смертоносном «Галешине». Их мехи приземлились мягко, с грацией ветеранов. Небо над головами пронзил свист турбин. Сикеры - Старскрим, Скайворп, Дредвинг и Слипстрим - вышли из портала в полете, сделав быстрый круг над группой, прежде чем превратиться в свои роботизированные формы и опуститься на землю, завершив воздушное прикрытие. И, наконец, земля содрогнулась под тяжелой поступью. Из портала вышел гигант, затмевающий всех - величественный и грозный Найтмэр Агравейн, пилотируемый загадочным Волшебником. Рядом с ним, выстроилась небольшая, но дисциплинированная команда «Гоплитов» под управлением Тамаки, Иноуэ, Минами, Сугиямы и Ёсиды. Портал с грохотом схлопнулся, оставив после себя лишь потрескивающий запах озона и глубокую, настороженную тишину леса, которая теперь была наполнена металлом, энергией и решимостью. Старскрим, не теряя ни секунды, щелкнул запястьем, и из его предплечья выдвинулось сложное сканирующее устройство. Голубоватый луч света замерцал, прочесывая склоны горы, а на его внутреннем дисплее замелькали потоки данных. — Мои сканирования показывают аномалию. — его голос, обычно полный бравады, сейчас был сфокусирован и деловит. — Энергетическая сигнатура, не соответствующая ни энергону, ни обычным земным полезным ископаемым. Координаты указывают на южный склон, примерно в полукилометре вверх по склону. Точность снижается из-за сильного фонового излучения. Эрина в своей кабине «Рейдена» тут же проверила собственные показания. Ее бортовой компьютер, настроенный на энергонные частоты, забил тревогу. — Старскрим прав насчет помех. — добавила она, ее голос, передаваемый через внешние динамики, звучал четко. — Но это не просто фон. Я регистрирую массивные, почти нестабильные выбросы энергона, исходящие прямо из недр горы. Тодо, внимательно слушавший, медленно кивнул головой своего «Зангецу». Его голос, прошедший через вокодер, звучал со спокойной, почти академичной уверенностью знатока. — Это логично. Гора Онтакэ, наряду с Фудзи, была одним из нервных центров имперской добычи сакурадайта. Геологические отчеты, которые мне удалось изучить, указывают на обширную, многоуровневую сеть шахт и перерабатывающих комплексов. Если Автоботы нашли здесь что-то еще, помимо сакурадайта, они превратили бы это место в крепость. Баррикейд шагнул вперед, его массивная фигура бросала тень на группу. Он скрестил руки на груди, и его оптические линзы сузились, глядя в сторону темного южного склона. — Логично - это мягко сказано. — проворчал он, его бас был подобен скрежету камней. — Это означает, что каждый туннель, каждый карьер и каждый воздуховод в этой горе будет кишеть охранными системами, дронами и, что хуже всего, порабощенной рабочей силой. Мы не можем просто проложить себе путь к этой реликвии, не зная, что она из себя представляет и не рискуя похоронить под обвалами тех, кого пришли спасать. Ошибок быть не должно. — Может быть, нам стоит разделиться. — предложил Волшебник. — Монолитная группа - это мишень. Нам нужна диверсификация целей и рассеивание угроз. Предлагаю разделиться на четыре оперативных звена. Две группы будут выполнять задачи по отвлечению и связыванию сил противника на поверхности. Одна, самая быстрая и незаметная, проникнет к реликвии. Последняя, с учетом навыков работы в ограниченном пространстве и против пехоты, займется освобождением шахты. Старскрим скрестил руки на груди, его крылья слегка вздрогнули от одобрения. Он всегда предпочитал динамичные, стремительные планы. — Логично. Воздушное превосходство и шумный дебют - наша специализация. Сикеры возьмут на себя роль главного раздражителя. Мы устроим им светопреставление в небе, заставим смотреть вверх. А Эскадрилья Х… — он кивнул в сторону Баррикейда, — идеально подходят для того, чтобы устроить «горный обвал» с северного склона. Громко, яростно, неотразимо. Пока все их датчики будут зашкаливать от наших сигнатур, остальные смогут работать в тени. Брейкдаун издал короткий, похожий на скрежет, смех, потирая огромные кулаки. — Наконец-то кто-то говорит на моем языке! «Отвлекать внимание» - это я перевожу как «устроить контролируемый хаос и хорошенько помять несколько ботов». Для меня это больше чем похоже на план - это звучит как отличный вечер. Тодо в своем «Зангецу» сделал едва заметный, но четкий кивок. Его голос был спокоен и лишен эмоций, как доклад разведки. — Задача по извлечению реликвии требует точности, скрытности и подавления целей без излишнего шума. «Черный Дракон» обладает необходимыми навыками. Мы обеспечим безопасный периметр и транспортировку объекта. Четыре Святых Меча обеспечат прикрытие с флангов. Зи Дьен - тяжелая поддержка на случай прорыва обороны. Рядом с ним, как отражение его воли, четверо пилотов в «Стигийцах» синхронно склонили головы, а Зи Дьен в «Гекка Шидене» тяжело топнул ногой, подтверждая приказ. — Да, сэр! — прозвучало хором, дисциплинированно и без тени сомнения. Фракчер, который до этого момента осматривал окрестности, поднял взгляд. Его оптические сенсоры встретились с «взглядом» Агравейна. — Путь к цели редко бывает прямым. Я присоединюсь к «Черному Дракону». Волшебник повернул голову гигантского «Найтмэра» к небольшому, но плотному строю «Гоплитов». — Тамаки. Твоя команда обладает опытом городских боёв и операций в замкнутых пространствах. Шахта - это вертикальный город-лабиринт, полный узких тоннелей, контрольных точек и, что самое важное, беззащитных людей. Ваша задача - зачистка, деактивация систем управления и эвакуация рабочих. Вы присоединитесь ко мне. Мы будем молотом, который разобьёт их рабскую систему изнутри. В кабине своего «Гоплита» Тамаки усмехнулся, его пальцы уже летали по панели управления, вызывая тактические схемы подземных комплексов. — Понял, чувак со световой маской. — прокомментировал он с привычной фамильярностью, в которой, однако, сквозило уважение. — «Гоплиты» любят крепкие стены и тесные коридоры. Мы выкурим их оттуда, как крыс из норы. Баррикейд, который слушал, оценивая расстановку сил, сделал последний, решающий шаг вперед. Его фигура излучала непререкаемый авторитет. — План утвержден. Синхронизируем хронометраж по общему каналу. Сикеры, вы начинаете представление по моему сигналу. Эскадрилья Х выдвигается на северный склон немедленно. Остальные группы - ждите сигнала для начала проникновения. Вопросы? В ответ повисла лишь заряженная решимостью тишина. Никто не сомневался. Каждый понимал свою роль в этом сложном механизме. — Тогда хватит стоять! — прогремел Старскрим, и его голос стал искрой, воспламенившей действие. — ВСЕ, ТРАНСФОРМИРУЙТЕСЬ И ВЫСТУПАЙТЕ! Леса огласились какофонией трансформации, которая была музыкой войны. Сикеры взмыли в небо единым строем, превращаясь в сверкающую эскадрилью истребителей, которые тут же растворились в низких облаках, набирая высоту для удара. «Найтмер Рейден» Эрины с мягким гулом ионизированного воздуха преобразовался не в земное транспортное средство, а в гибридный режим - стремительный кибертронский шаттл, который парил чуть выше верхушек деревьев, его корпус переливаясь синевой энергона. Он занял позицию в авангарде движущейся на север колонны Эскадрильи Х, становясь их глазами в небе. Тодо и «Черный Дракон» с почти неслышным шипением оторвались от земли и, как призраки, помчались низко над землей, огибая деревья, направляясь к южному склону. Фракчер последовал за ними с трансформировавшись в мотоцикл. Волшебник в Агравейне и отряд «Гоплитов» под командованием Тамаки двинулись тяжелой, но уверенной поступью на восток, к предполагаемому главному входу в шахтерский комплекс. Их шаг был не быстрым, но неумолимым, как движение ледника.

***

В то же время на самой вершине горы Онтакэ, где холодный ветер свистел между острыми скалами, четыре аэробота, словно хищные птицы, пронзили облачный покров и устремились вниз. В последний момент перед столкновением с землей их корпуса с грохотом и лязгом перестроились, и они приземлились в режимах роботов, сотрясая платформу из вулканического камня. Зловещее молчание гор нарушил резкий, пронзительный голос. — Ты уверен, что реликвия находится именно здесь? — с явным скепсисом спросил Сильверболт, его красные глаза сузились, пока Джетфайр, методичный и молчаливый, доставал из отсека на предплечье сложный многофункциональный сканер. Учёный не торопился с ответом, его оптические сенсоры внимательно изучали показания. Наконец, он произнес ровным, лишенным эмоций тоном, указывая вниз, по склону: — Энергетическая сигнатура совпадает с архивными записями Кибертрона. Уверен на девяносто семь процентов: источник находится на южном склоне, в пятистах метрах ниже нашего текущего положения. Геологические помехи минимальны. — Так почему мы топчемся на этой проклятой вершине, вместо того чтобы схватить эту безделушку? — вклинился Эйррейд, нетерпеливо похлопывая крыльями. — Я мог бы сделать это за три клика! Спуститься, схватить, улететь! — Потому что мы ждем всех остальных, остолоп. — холодно отрезала Винблейд, скрестив руки на груди. — Или ты забыл, что произошло с Фудзи? Из-за той неразберихи с десептиконами и этими… Серыми Рыцарями, Онтакэ теперь - крупнейший и богатейший источник энергона на этой примитивной планете! Если мы потеряем и эту шахту, мы можем в конечном итоге потерять этот стратегический регион полностью! Прайм приказал обеспечить сохранность объекта. А значит, действуем по плану. Сильверболт раздраженно застонал, и звук этот был похож на скрежет металла по стеклу. — План… Будем надеяться, что наша «поддержка» окажется хотя бы минимально компетентной и способной оказать ту самую «помощь». В противном случае это будет очередная бесполезная трата циклов. Едва он произнес эти слова, как воздух на вершине задрожал и заискрился. Два массивных земных моста, сопровождаемые громовым раскатом и вспышкой зеленоватой энергии, материализовались прямо на площадке. Из первого, с тяжелым, синхронным топотом, вышла команда "Удар Молнии". Их возглавлял Гримлок, чья массивная фигура бросала тень на остальных. За ним, выстроившись в безупречную боевую линию, стояли Свуп, Слэг, Снорл и Сладж - единый, безмолвный механизм разрушения. Из второго портала, с менее дисциплинированным, но не менее угрожающим видом, появились Рекеры. Впереди, с характерной уверенностью, шагал Айронхайд. Рядом с ним маячили фигуры Хромии, Ворпата, Гриндкора, Хотшота и Смоукскрина, а миникон Фиксит тихо жужжал у ноги своего хозяина. Гримлок не смог сдержать презрительную гримасу. — Ты, должно быть, шутишь. — прошипел он, обращаясь к Айронхайду. — Что ты здесь делаешь? Разве твоя роль не заключается в том, чтобы бездумно крушить всё подряд по первой команде? Зачем нам здесь твоя тонкая… тактика? — Я мог бы задать тебе точно такой же вопрос, Гримлок. — парировал лидер Рекеров, его голос был низким и размеренным, как движение тектонических плит. — Мы здесь по прямому приказу, чтобы предотвратить разрушение этого объекта. Учитывая твою впечатляющую… репутацию в вопросах сохранения стратегических активов, я искренне считаю, что самым разумным твоим поступком было бы отступить и не мешать, пока ты всё не испортил. Опять. — Я?! Испорчу?! — взвизгнул Гримлок, его гнев, словно плазма, вырвался наружу. Он сделал шаг вперед, когти сжались в кулаки. — Осмелься повторить! Когда в последний раз я что-либо портил? Мои планы безупречны! Это обстоятельства или некомпетентность других всегда встают у меня на пути! — Хочешь список? — с ядовитой, самодовольной ухмылкой прокомментировал Эйррейд, играя стволом своей пушки. — Могу предоставить. В алфавитном порядке или по хронологии? Я, честно говоря, до сих пор удивляюсь, что Повелитель не отдал тебя Кингсли, в качестве каркаса для нового Найтмера. — Наверное, потому что ему самому нравится его периодически… разбирать на запчасти. — вставил Гриндкор, его грубый голос прозвучал как удар кувалды. — Это хорошая разминка. Снимает стресс. — А кому не нравится? — тут же подхватил Смоукскрин, его оптические сенсоры весело мигнули. — Это же классическое развлечение! «Угадай, в каком болте сегодня трещина у Гримлока». Пока по рядам автоботов прокатилась волна глухого смеха, даже среди "Удара Молнии", сдержанных ухмылок и одобрительного гула, Гримлок буквально кипел. Энергия ярости исходила от него почти осязаемыми волнами. — ЗАТКНИТЕСЬ! — проревел он так, что даже скалы, казалось, задрожали. — Я - заместитель командира автоботов! Мой авторитет дан мне самим Оптимусом Праймом, и он будет уважаем! Если уж в ком и следует усомниться, так это в нашем, так называемом, лидере! Это он позволяет десептиконам ползать по этой планете! Это он бездействует, пока эти жалкие, ничтожные Серые Рыцари крадут наши технологии и ресурсы! Его слабость - вот что нас губит! Последние слова повисли в ледяном воздухе, за которыми последовала шокированная тишина. И эту тишину взорвал яростный рёв. — КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! — Ворпат, чья преданность Прайму была фанатичной и незыблемой, ринулся вперед. — Как ты смеешь изрекать клевету на действия нашего славного, непогрешимого Повелителя?! Он - воля Кибертрона! Он - порядок в хаосе! Сомневаться в нём - всё равно что сомневаться в законах физики, в самой оси вращения Вселенной! Это не просто измена, это - безумие! Гримлок не отступил ни на миллиметр. Он опустил голову, и его глаза вспыхнули таким ярким красным светом, что они осветили ярость на его лице. — О, да?! — выкрикнул он. — Тогда объясни мне, о великий философ Ворпат! Если наш «непогрешимый Повелитель» и есть тот самый космический порядок, то почему этот «порядок» раз за разом позволяет Мегатрону и его банде жалких идеалистов ВЫЖИВАТЬ?! Почему он позволяет этим человеческим червям в их игрушечных Найтмерах БРОСАТЬ НАМ ВЫЗОВ?! Где твоя совершенная логика теперь?! Может, твой бог тоже страдает от внезапных приступов милосердия?! ИЛИ ОН ПРОСТО СЛАБ?! Его слова, словно осколки стекла, разлетелись по вершине, готовые вонзиться в самую суть раскола, который уже давно зрел в рядах автоботов. — Всем остановиться! Голос прозвучал не громко, но с такой властной, не терпящей возражений интонацией, что на мгновение заморозил на месте даже Гримлока, чья массивная рука уже была занесена для удара. Все головы, как по команде, повернулись к источнику звука. На краю платформы, где секунду назад был лишь пустой воздух, теперь стояли три фигуры. Они прибыли так тихо, что даже чувствительные сенсоры автоботов не уловили ни грохота земного моста, ни свиста двигателей. Словно они материализовались из самой горной тени. Впереди стоял Кап, опираясь на свой электропосох. Его корпус, окрашенный в тусклые, выцветшие серо-зеленые тона, был испещрен бесчисленными царапинами, вмятинами и следами давно залатанных пробоин - немые свидетельства войн, которые велись еще до того, как многие из присутствующих сошли с конвейера. Его поза была не боевой, а скорее уставшей, но в этой усталости чувствовалась непоколебимая твердость скалы. За его широкими плечами, чуть поодаль, замерли его ученики: Проул, чей чёрный-белый корпус полицейского мотоцикла принял обтекаемую, стремительную форму, и Роуг, чей зелёно-черный корпус спорткара сверкал неестественной яркостью на фоне темного вулканического камня. Они не встали в боевую стойку, но их оптические сенсоры внимательно, оценивающе скользили по собравшимся, фиксируя каждую деталь напряженной сцены. — Мы все автоботы! — продолжил Кап, делая шаг вперед. Его голос, хриплый от времени и повреждений голосового модуля, звучал как скрежет камней. — Мы не должны драться между собой, когда враг может быть в двух шагах от нашей цели. Я видел, к чему ведут такие склоки. Помните Британию? Посмотрите, к чему это их в итоге привело! Вы хотите повторить этот провал здесь, на Онтакэ? Прямо сейчас? Наступила тяжелая пауза. Гнев Гримлока все еще клокотал в его системах, но он был вынужден признать (про себя, конечно), что старый воин говорил правильные слова. Ворпат медленно опустил руку, но его оптические сенсоры все еще пылали ненавистью к Гримлоку. — Кап? — произнес Айронхайд, и в его голосе впервые за этот цикл прозвучало неподдельное, чистое удивление, без привычной примеси высокомерия. — Что… что ты здесь делаешь? — Почему ты здесь? — глухо прорычал Гримлок, его массивная голова склонилась набок. Присутствие ветерана, особенно такого, который не входил ни в одну из явных фракций и чья лояльность принадлежала исключительно общему делу, меняло расклад сил. Его нельзя было просто проигнорировать или заткнуть саркастическим замечанием. — Лорд Прайм лично отдал приказ. — ответил вместо учителя Проул. Его голос был ровным и спокойным, как поверхность глубокого озера. Он сделал шаг вперед, встав рядом с Капом, но чуть позади, демонстрируя уважение к иерархии, но и готовность говорить. — Он призвал нас обеспечить дополнительную защиту шахты, пока основные силы сосредоточены на извлечении и охране реликвии. И поскольку мы все, в конечном счете, работаем на одну и ту же цель - могущество Автоботов и победу в этой войне, - нам следует, как минимум, попытаться координировать наши действия, а не саботировать их еще до первого контакта с противником. — Он прав. — добавила Роуг, ее голос, более звонкий и мягкий, контрастировал с баритоном Проула. Она не сдвинулась с места, но ее слова несли вес холодной логики. — На основе анализа 87% исторических конфликтов в архивах Кибертрона, а также наблюдений за земными цивилизациями, можно сделать вывод: внутренние распри и разногласия, особенно на оперативном уровне, являются не сопутствующим фактором, а первопричиной развала даже самых мощных систем и империй. Слова учеников Капа, подкрепленные молчаливым, но весомым авторитетом самого ветерана, висели в воздухе. Гримлок, Айронхайд и Сильверболт обменялись долгими, пристальными взглядами. Это был не взгляд союзников, а скорее взгляд хищников, вынужденных временно отступить от добычи из-за появления более крупного зверя или охотника. В их оптических сенсорах читалась сложная гамма эмоций: раздражение, нежелание уступать, но и холодное признание прагматичной правоты сказанного. Наконец, Гримлок первым нарушил тишину. Он резко выдохнул струю перегретого воздуха. — Очень хорошо. — процедил он, и в его тоне все еще звучала оскорбленная гордость, но уже без прежней истерики. — Поскольку сам Прайм счел нужным вызвать вас… мы продолжим. Но я напоминаю всем: мой авторитет как заместителя командира на этой операции остается в силе. Любое неподчинение будет зафиксировано и доложено. Айронхайд ответил не словами, а действием. Он молча кивнул, и с его запястья с тихим жужжанием вырвался луч света, спроецировав в центре круга автоботов детальную трехмерную голограмму горы Онтакэ. На ней были отмечены уровни шахт, туннели, и яркой пульсирующей точкой - координаты энергетической сигнатуры реликвии на южном склоне. — Тактический анализ завершён. — проговорил Айронхайд, его голос стал сухим и деловым. — "Удар Молнии" обеспечат непосредственную безопасность и извлечение реликвии. Сильверболт. — он посмотрел на него, — Аэроботы обладают превосходством в воздушной мобильности и дальнем обнаружении. Твоя задача - патрулирование воздушного пространства на радиусе 50 километров. Ничто не должно приблизиться к горе без нашего ведома. Докладывай о любых передвижениях, особенно воздушных или энергетических аномалиях. Сильверболт скривился. — При условии. — сказал он с ледяной вежливостью, — что вы случайно не разнесут эту реликвию в пыль в процессе «обеспечения безопасности». Айронхайд не удостоил комментарий ответом, просто продолжил, будто не слышав ничего. — Рекеры - наша зона ответственности - средний и нижний периметр горы, с акцентом на восточные и западные подступы. Это наиболее вероятные направления для наземного проникновения десептиконов. Вы знаете их тактику. Не допускайте их сближения с зоной операции. — Мы с моими ребятами займемся шахтой. — сказал Кап, указывая большим пальцем в сторону огромного, похожего на пасть, входа в главную штольню. — Укрепим внутренние заслоны, проверим второстепенные туннели на предмет скрытых подходов. И, — он тяжело посмотрел по очереди на Гримлока, Айронхайда и Сильверболта, — обеспечим канал прямой связи между всеми группами. Чтобы следующее «обсуждение тактики» не переросло в межгрупповой конфликт. Координировать будем через меня. Это было тонкое, но четкое напоминание о его роли арбитра, назначенного самим Праймом. Гримлок выпрямился во весь свой гигантский рост. В его оптических сенсорах вспыхнул знакомый, безжалостный боевой огонь. — Координаты получены. Задачи распределены. Враг не должен получить ни грамма энергона, ни реликвию. — Он сделал паузу, и по его массивному корпусу пробежала едва заметная дрожь предвкушения. — А теперь… пришло время главного события. Он повернулся к темному провалу шахты и южному склону, где была спрятана реликвия. Его голос, громовой и полный непоколебимой решимости, раскатился по вершине, заглушая на мгновение даже вой ветра: — ПУСТЬ ШОУ НАЧНЕТСЯ! По этой команде фигуры автоботов пришли в движение. Аэроботы с ревом двигателей взмыли в небо, рассыпаясь в заранее оговоренные секторы. "Удар Молнии", слившись в единый, неумолимый механизм, тяжелыми шагами двинулись к точке на склоне. Рекеры растворились среди скал и леса на нижних ярусах. Кап, Коул и Роуг последними обменялись кивками и направились к мрачному входу в шахту.

***

Северная сторона горы Онтакэ

Несколько ботов патрулировали территорию, не замечая, что враг скрывается по всему лесу. Баррикейд откинулся назад, в густую тень. За ним, невидимые среди стволов и валунов, замерли его бойцы. Он не стал говорить. Просто поднял руку, пальцы сложились в четкие, отточенные жесты боевого языка десептиконов: «Цель - три. Дистанция - короткая. Ожидать моего сигнала. Тишина - абсолютная». Затем он резко махнул рукой вниз. И тишину разорвал рев. Из чащи справа, с грохотом ломающихся деревьев, вырвались Квейк и Оверлорд в своих альт-режимах - кибертронский танк. — Эй, боты! Заскучали?! Получите порцию самого лучшего! — прорычал голос Оверлорда из динамиков, полный дикой, необузданной энергии. Прежде чем автоботы успели даже развернуться, главные пушки танков вспыхнули ослепительным синим светом и выплюнули сгустки чистого энергона. Заряды не просто попали в цель - они испарили ботов на месте, оставив после них лишь дымящуюся воронку и разбросанные оплавленные детали. Этот шум и был настоящей целью. Пока все внимание автоботов было приковано к танкам, из-за другого валуна, в полной тишине, поднялся Галешин. Ее ВАРИС-винтовка с призматическим прицелом уже была прижата к плечу. Три автобота, пытавшихся укрыться и вызвать подкрепление, были уничтожены. В тот же миг с неба, словно синяя комета, спикировал Райден. Футуристический транспортный аппарат на магнитной подушке пронесся над землей на бреющем полете, его корпус задел двух ошеломленных ботов, отшвырнув их в скалы с хрустом ломающегося металла. Не снижая скорости, аппарат совершил резкий вираж и в середине движения трансформировался. На землю мягко опустился Найтмер Эрины, его корпус сиял яркой бело-синей окраской, но главное - за его спиной с легким гудением развернулись два широких крыла из чистой голубой энергии, собранной из атмосферного электричества. Эрина даже не оглянулась на врагов. Ее крылья ярко вспыхнули, и десятки сгустков плазмы, похожих на синие молнии, обрушились на последнюю группу автоботов, пытавшихся организовать оборону. Взрывы слились в один оглушительный грохот. — Эй, синекрылая! Оставь хоть немного для остальных! — раздался голос, полный напускного возмущения. Из-за деревьев вышла Эскадрилья Х. Андербайт шел впереди, его пламегасители уже шипели в предвкушении боя. За ним, тяжело переступая, следовал Брейкдаун, а Граундпоур вертел зенитными пушками, на его лице застыла хищная ухмылка. — Думаете, они это услышали? — крикнула им Эрина, не отрывая взгляда от дымящихся обломков. На ее лице играла дерзкая, почти беспечная ухмылка. — Эри, я уверен, что вся эта проклятая гора, включая тех, кто копается в ее самых глубоких кишках, теперь в курсе. — проворчал Брейкдаун, но его оптические сенсоры тоже светились азартом. Он любил хорошую, громкую драку. Нонетт не разделяла их веселья. Она все еще стояла на своем укрытии, ее взгляд был прикован к экрану, который вдруг залился тревожным красным светом и запищал пронзительно, заглушая даже отзвуки взрывов. — Тише! — резко скомандовала она, и в ее голосе впервые прозвучала тревога. — Мы получили входящие! С востока и юга! Быстро! Но предупреждение запоздало. Первыми пришли снаряды. С востока, рассекая деревья как бумагу, прилетели два высокоскоростных, рикошетящих энергетических заряда. Они не были направлены на убийство - они были расчетливы. Один разорвался у самых ног Андербайта, заставив его отпрыгнуть и потерять равновесие. Второй ударил в землю перед Брейкдауном, подняв фонтан камней и грязи, ослепив его на мгновение. Эскадрилья Х инстинктивно бросилась в разные стороны, ища укрытие. Из-за деревьев на просеку выкатились танк и спорткар, которые мгновенно трансформировались. На месте танка стоял Ворпат, и его лицо искажала надменная, язвительная ухмылка. Спорткар, был знаком героям. Это был Смоукскрин. — Ох, ох, ох… Похоже, у нас есть незваные гости на нашей частной вечеринке! — Смоукскрин сложил руки на груди, его тон был сладок, как яд. — И, судя по энергетическим подписям и тактике наскока, это… Эскадрилья Х. — произнес Ворпат. Его голос был плоским, лишенным каких-либо интонаций, как голос компьютера, констатирующего факт. Он медленно повернул голову, заметив Эрину и Нонетт. — Любопытно. В их рядах появился… новый биологический компонент. Органика. — Это лишь показывает, в каком жалком отчаянии сейчас десептиконы! — прогремел новый голос. По лесной дороге, поднимая тучи пыли, на просеку вкатился целый отряд в режиме техники. Они выстроились в линию и почти синхронно трансформировались. Впереди стоял Айронхайд, рядом с ним возник Гриндкор, чья гигантская фигура затмила даже Брейкдауна. Хромия, Хот Шот и Фиксит заняли фланги, завершая окружение. Рекеры сомкнули кольцо, отрезая Эскадрильи Х пути к отступлению. — Кто, черт возьми, эти парни?! — воскликнула Нонетт, впервые за этот бой звуча растерянно. Ее сканеры зашкаливали от количества вражеских сигнатур. Баррикейд, не сводя глаз с Айронхайда, сделал шаг вперед, став между своей командой и автоботами. Его лицо было каменной маской, но в оптических сенсорах горело холодное узнавание. — Айронхайд. — произнес он, и это имя прозвучало как приговор. На лице автобота расплылась широкая, неприятная ухмылка, полная старой, застарелой вражды. — Баррикейд. Давно не виделись, старина. Рад, что ты еще в строю. Позволяет поддерживать стандарты. Хотя. — он презрительно скользнул взглядом по Оверлорду, Граундпоуру и другим, — Если ты теперь возглавляешь этот… цирк, то, боюсь, стандарты Мегатрона падают быстрее, чем твой рейтинг эффективности. — Эй! Скажи это еще раз, ржавый жестяной ящик! Я вырву твой голосовой модуль и накормлю им твоих приятелей! — зарычал Андербайт, делая выпад вперед. — Удачи в этой попытке, болван. — парировал Хот Шот, делая изящный, насмешливый реверанс. — Позвольте представиться для тех, кто все еще живет в прошлом цикле. Мы - Рекеры. Не просто автоботы. Мы - ответ. Идеальное оружие, отточенное для одной конкретной цели. — Для противодействия и уничтожения десептиконов. — невозмутимо продолжила Хромия. — Наши тактические протоколы, состав и вооружение были оптимизированы на основе анализа каждого вашего боя. Мы знаем ваши слабости. Мы изучили ваши приемы. Давайте же, наконец, проведем практический тест. Посмотрим, чья концепция окажется сильнее. Наступила тяжелая, звенящая тишина. Ветер стих, будто затаив дыхание. Баррикейд медленно оглядел своих людей, затем - окруживших их автоботов. — Нас это устраивает. — глухо прорычал Брейкдаун, отвечая за всех. В его голосе не было страха. Только решимость и ярость. И этого было достаточно. — ЭСКАДРИЛЬЯ Х! В БОЙ! — проревел Баррикейд. Взрыв активности был одновременным и оглушительным. Хромия выстрелила струей пламени в Андербайта. Гриндкор с ревом бросился на Брейкдауна и Граундпоура. Ворпат, рыча, открыл шквальный огонь из всех орудий по Квейку и Оверлорду. Эрина взмыла в воздух, ее энергетические крылья ослепительно вспыхнули, готовясь обрушить на Смоукскрина и Хотшота ливень плазмы. Нонетт и Баррикейд мгновенно нацелились на Айронхайда.

***

Рядом с вершиной

Оглушительная какофония разрывов, похожая на громыхание гигантского барабана, на мгновение обратила ночь в день. Четыре огненных шара, один за другим, расцвели в небе над горным хребтом, отметив гибель последнего патрульного автобота. Его обломки, пылая, понеслись к земле, оставляя за собой дымные шлейфы, похожие на кровавые росчерки на бархате неба. Завершив дело, четыре силуэта не стали снижаться, а изящно сменили конфигурацию в воздухе. Лязг и скрежет трансформации, привычная музыка их существования, прозвучал в унисон, и вскоре вокруг заснеженной вершины, словно стражи древнего трона, замерли в воздухе четыре робота. — Цель ликвидирована. Патруль уничтожен. — голос Дредвинга был чист и лишен эмоций, как сталь его корпуса. Он сканировал периметр, его оптические сенсоры выискивали малейшее движение, малейший тепловой след. — Сектор, по всей видимости, чист. Слипстрим, парившая чуть поодаль, скрестила руки на груди. Ее взгляд, устремленный в темноту за пределами круга света от падающих обломков, был напряженным. — Слишком легко. — произнесла она, и в ее голосе звучала не тревога, а скорее раздражение опытного воина, чей нюх учуял подвох. — Где остальные? Это либо вопиющая некомпетентность, либо… — …приглашение на ужин с ловушкой вместо десерта? — парировал Скайворп, небрежно вращаясь в воздухе, будто разминая плечи. Его тон был легкомысленным, почти игривым. — Знаешь, я всегда был сторонником людской теории «Даренному коню, в зубы не смотрят». Они сделали свою работу, мы сделали свою. По-моему, это как раз тот случай, когда стоит отступить, перегруппироваться и… я бы даже сказал, отметить успех чем-нибудь смазочным. Что скажешь, Старскрим? Старскрим и Дредвинг хмуро посмотрели на него, но ответить не успели. — Возможно, твой «перерыв» придется отложить, болтун! — прогремел новый, полный ярости голос, разрезавший воздух с такой же силой, как и последовавший за ним грохот сверхзвуковых ударов. Сверху, из-за пелены облаков, словно падающие звезды возмездия, ринулись вниз четыре стремительные тени. Это были не вертолеты, а истребители - острые, хищные, с характерными контурами аэроботов. Они не стреляли, а лишь обозначили свое присутствие, пронесясь мимо сикеров с оглушительным ревом, бросая им вызов. — Рассредоточиться! Не дайте им сковать нас! — скомандовал Старскрим. Лязг трансформации прозвучал снова, на этот раз более срочно. Реактивные самолеты сменили гуманоидные формы, и квартет рассыпался веером, каждый выбирая себе цель в начавшемся хаотичном танце смерти среди горных пиков. Старскрим, взявший курс на знакомого противника, видел, как тот резко ушел вверх, заставляя его лечь в крутой вираж. Они петляли между скалами, пока, наконец, не вырвались на относительно чистое пространство над глубоким ущельем. Враг резко затормозил, выполнил немыслимый разворот и, все еще в режиме истребителя, завис напротив, демонстративно медленно начав трансформацию. Закончив перестроение, прямо перед носом Старскрима, встал Джетфайр. — Давненько не виделись, Старскрим. Мой старый… друг. — произнес Джетфайр. Его голос, некогда звучавший тепло и с хрипотцой, теперь был груб и полон статики, но в нем все еще угадывались отголоски прошлого. Старскрим ответил трансформацией, мягко приземлившись на скалу по другую сторону расселины. Его лицо, обычно выражавшее отвагу и легкую дерзость, сейчас было подобно каменной маске. — Дружба, Джетфайр. — сказал он, и каждое слово падало, как ледяная глыба, — Имеет свойство заканчиваться. Она закончилась в тот самый миг, когда ты поклялся в верности Прайму. Ты стер нашу историю, как стирают ошибочную строку в бортовом журнале. Джетфайр издал звук, отдаленно напоминающий тяжелый, металлический вздох. — Все еще зациклен на этом? Что ж… — он медленно покачал массивной головой. — Я понимаю. Понимаю твою логику, твою преданность, твою черно-белую картину вселенной. Она очень… удобна. Но мир, друг мой, окрашен в оттенки серого. И в этих тенях иногда приходится искать иные пути к миру без границ. Даже если со стороны они похожи на предательство. И прежде чем Старскрим успел ответить, Джетфайр вновь превратился в грозный истребитель. Но он не атаковал, а рванул вверх, в черноту неба, оставив за собой лишь шлейф искаженного воздуха. — О нет, на этот раз ты не уйдешь! — крикнул Старскрим, и в его голосе впервые прорвалась та самая, давно сдерживаемая ярость. Он рванулся вслед, и двое бывших соратников исчезли в ночи, продолжая свой бесконечный, горький поединок высоко над спящими горами.

***

Южная сторона

— Периметр кажется безопасным. Никаких энергетических сигнатур, никакого движения. — голос Асахины в общем канале звучал спокойно и методично. Его взгляд, слившийся с сенсорами его меха, непрерывно сканировал сектор за сектором. — Воздушное пространство чисто. Похоже, основное внимание противника приковано к шахтам. Внизу, почти сливаясь с темными скалами, три фигуры двигались с призрачной тишиной. Зангецу Тодо шел впереди, его шаги были точными и беззвучными. Справа от него скользил, почти не касаясь земли, Фракчер, а слева, с легким жужжанием гироскопов, двигалась Гекка Зи Дьена. — Подтверждаю наблюдения Асахины. — отозвался Сенба, его Найтмер, слегка развернулся для лучшего обзора. — Но на дальних сканах вижу всплески энергии и перестрелку в районе координат Альфа-Три. По спектральному анализу… это энергетическое оружие Эскадрильи Х и импульсные пушки Сикеров. Они вступили в контакт с врагом. — А наши «маги»? — спросил Урабе, не скрывая нетерпения в голосе. Его Найтмер слегка подрагивал, будто рвался в бой. — Тепловые и энергетические сигнатуры команды Волшебника зафиксированы внутри основной шахты. — доложил Асахина. — Они на месте. Похоже, действуют по плану. Урабе позволил себе короткую, уверенную ухмылку, которую было слышно даже по связи. — Отлично. Значит, пока наши тяжеловесы и летуны отвлекают на себя огонь, а маги копаются в темноте, реликвия уже практически у нас в кармане. Гладко, как по маслу. Его оптимизм был резко прерван низким, властным голосом, доносящимся с земли. Это был голос Тодо. — Урабе, заглуши свой двигатель энтузиазма. Ты слишком безрассуден в своих оценках. — сказал полковник, не снижая темпа движения. Его слова были обточены, как лезвие катаны. — Мы уже однажды заплатили высокую цену за недооценку автоботов. Они не просто сильны. Они коварны, изобретательны и лишены каких-либо сантиментов, которые могли бы замедлить их руку. Расслабленность сейчас - это прямая дорога на тот свет. В эфире на мгновение повисла тишина, нарушаемая лишь шумом ветра. Затем мягко, но твердо вмешалась Чиба: — Мы понимаем, полковник. Не беспокойтесь. Мы сохраняем бдительность и удержим периметр. Вы сосредоточьтесь на своей задаче. Тодо не ответил. Он лишь слегка кивнул про себя, его взгляд был прикован к сканеру, который вывел их к краю глубокого, раскопанного техникой оврага. На дне, среди груды щебня и ржавых конструкций, тускло мерцал продолговатый металлический объект, испещренный кибертронскими письменами. Трио спустилось вниз. Фракчер присел на корточки рядом с объектом, его оптические сенсоры внимательно изучали поверхность. — Похоже, это та самая реликвия. Зи Дьен подошёл ближе, его Гекка склонил голову набок. — Так это и есть то, зачем мы здесь? — в его голосе звучало не разочарование, а скорее любопытство охотника, нашедшего неожиданную добычу. — Похоже, что так. — подтвердил Фракчер, уже начиная оценивать точки для безопасного извлечения. — Но чем дольше мы здесь находимся, тем выше риск. Давайте заберем её и… Его слова утонули в оглушительном грохоте, который разорвал тишину на части. Два ослепительных огненных шара расцвели в небе один за другим. Быстро летящий истребитель, похожий на стальную стрекозу, пронесся сквозь строй Найтмеров, его скорострельные пушки выплеснули шквал огня. Найтмеры Урабе и Сенбы, застигнутые врасплох, получили прямые попадания в плечи и корпус. — Атака сзади! — успела крикнуть Чиба, но было уже поздно. Что-то массивное и темное, похожее на разъяренного механического быка - внедорожник с устрашающими очертаниями - на полной скорости врезалось в спину Найтмеров. Удар был чудовищной силы, ломая броню и сбивая с курса. Все четыре Найтмера камнем полетели вниз, беспомощно кувыркаясь по крутому скалистому склону. В овраге Тодо, Фракчер и Зи резко обернулись на звук катастрофы, но беда уже обрушилась на них с другой стороны. Сзади, оттуда, где секунду назад была лишь груда камней, раздался оглушительный рев и последовал сокрушительный взрыв. Земля вздыбилась, и из клубов дыма и пламени вылетел, совершив сальто, споркар ярко-желтого цвета. Он приземлился с грацией хищника, и сразу же из тени по бокам выкатились еще две машины. Они окружили десептикона и людей, двигаясь с синхронной, пугающей точностью. Несмотря на повреждения, четыре Найтмера Святых Мечей, дымясь и хромая, сумели добраться до края оврага и встать рядом со своим командиром. Лязг, скрежет и гармоничный гул трансформации заполнили воздух. Пять машин - споркар, седан, грузовик, истребитель и внедорожник - в едином, отточенном движении начали менять форму. Пластины металла сдвигались, конечности выдвигались, и вскоре перед потрясенными Серыми Рыцарями предстали пять массивных, воинственных фигур. — Удар Молнии! — вырвалось у Фракчера, и в его обычно спокойном голосе прозвучала тревога. Он знал их досье. Он знал, на что они способны вместе. — В самой что ни на есть блестящей металлической плоти, кон! — с пафосом провозгласил Слэг, потирая руки. Его лицо выражало неподдельное удовольствие от эффектного появления. Гримлок медленно прошелся взглядом по черному Найтмеру Тодо. Его оптические сенсоры сузились, распознавая контуры. На его лице появилась широкая, узнающая ухмылка. — Ну-ну-ну… Какая неожиданная и приятная встреча. Давненько не виделись, полковник Тодо. — его голос был густым, насмешливым. Глаза Тодо за стеклом кабины сузились до щелочек. Он молчал, но его руки на рычагах управления сжались так, что костяшки побелели. — Как тебе мое новое тело? — продолжал Гримлок, похлопывая себя по мощной груди. — Гораздо эффективнее старой модели, не правда ли? — Это те самые «Четыре Святых Меча», о которых ты болтал, Гримлок? — пренебрежительно спросил Свуп, окидывая взглядом Найтмеры. Его взгляд остановился на фиолетовой Гекке Зи. — А что это за фиолетовая сошка? У него лезвий больше, чем здравого смысла. Зи Дьен шагнул вперед, его Гекка принял боевую стойку. С характерным шипящим звуком из предплечий меха выдвинулись две пары длинных, вибрирующих энерго-клинков, сложенных крест-накрест. — Вы можете называть меня «Тигр Зедд»! — его голос, усиленный динамиками, прозвучал вызывающе и громко. — И я тот парень, который собирается нарезать каждого из вас на аккуратные, блестящие кубики для мусора! Вслед за ним, с резким звуком выходящего из ножен лезвия, Фракчер выхватил свою саблю. Тодо медленно, с мертвой серьезностью, привел в действие свой Зангецу, и черный клинок с тихим гулом заполнился синей энергией. Асахина, Чиба, Урабе и Сенба активировали свое оружие. Сквозь дым и пыль замерцал целый лес лезвий. Гримлок лишь рассмеялся - низкий, гулкий звук, полный уверенности. Он поднял свою гигантскую руку, и остальные боты синхронно приготовились к атаке. — Не думайте, что в этот раз все будет так же просто, как в тюрьме. — проревел он. — Я не тот, кем был тогда. И вы… вы просто мишени. — Его ухмылка стала шире, почти зверской. — Но знаете что? От этого будет только веселее. УДАР МОЛНИИ… В БОЙ!

***

Центр шахт

Глухой рокот двигателей Агравейна эхом разносился по обширному, похожему на собор, центральному залу шахты. Огромный Найтмер медленно вкатился в пространство, его орудия, методично прочесывали каждый темный угол, каждый проем туннеля. По бокам от него, с синхронным, угрожающим гулом, двигались четыре Гоплита. Их сенсоры излучали узкие лучи холодного света, разрезая клубы осевшей пыли. Но им не на что было нацелиться. Зал был пуст. Пуст до зловещей степени. Гигантские экскаваторы и буровые установки замерли, словно окаменевшие механические скелеты. Конвейерные ленты, обычно грохочущие под тяжестью синих кристаллов, теперь висели неподвижно. Лишь кое-где в стенах тускло мерцали недобытые жилы Энергона, да у одного из входов валялись брошенные ящики с инструментами, опрокинутые в спешке. — Ха! — фыркнул Тамаки, его голос в общем канале звучал разочарованно и самоуверенно. Его Гоплит с характерным лязгом опустил тяжелую роторную пушку. — А где охрана? Услышали, как мы идем, и сбежали, что ли? — Не говоря уже обо всех рабах. — добавила Иноуэ, ее голос был более сдержанным, но в нем тоже сквозило недоумение. Ее мех присел на корточки, сканируя пол на предмет следов. — Ни одного теплового сигнала. Ни одного звука, кроме наших двигателей. Это… неестественно. Волшебник, чей Агравейн замер в самом центре зала, как скала в океане тишины, молчал. Его взгляд за маской-шлемом сузился, анализируя данные, стекающиеся на внутренние дисплеи. Слишком тихо. Слишком чисто. Настоящая засада никогда не выглядит как засада. Она выглядит как идеальная возможность. — Будьте начеку. — его голос прозвучал в эфире низко и ровно, без тени эмоций, но с железной весомостью приказа. — Скорее всего, это… Он не успел договорить. Земля под ними взорвалась. Не единым мощным фугасом, а серией точно рассчитанных, направленных вверх зарядов, заложенных по периметру их построения. Пол центрального зала вздыбился гигантскими плитами полированного камня и металла. Ударная волна, не столько огненная, сколько сокрушительно-кинетическая, ударила снизу, точно подбросив многотонные машины, как щепки. Гоплиты были отброшены в стороны с оглушительным лязгом, кувыркаясь по груде обломков. Агравейн, благодаря своей чудовищной массе, лишь резко накренился. — Стабилизируйтесь! Круговая оборона! — скомандовал Волшебник, его голос даже не дрогнул, хотя внутри кабины все тряслось. Он уже видел, как его люди, к счастью, защищенные прочнейшей броней Гоплитов, поднимались, отряхиваясь от обломков. Повреждения были минимальны - шоковая, дезориентирующая атака, а не убийственная. — Что… что это было?! — прокашлялся Сугияма, заставляя свой мех подняться на ноги. Его Гоплит похрустывал поврежденной панелью на плече, но орудие было наготове. — Подземные мины? — Это была ловушка, юный рыцарь. — раздался голос. Он не был громким. Он был старым, обтертым временем, как речной камень, и звучал с непринужденной, почти профессорской вежливостью. И он исходил из главного туннеля впереди. Оттуда, плавно выкатываясь из темноты, появился кибертронский внедорожник. Он проехал несколько метров и замер. Одновременно сзади, из туннеля, через который вошли Серые Рыцари, раздался сдержанный рев мотора и более агрессивное урчание. В зал вкатились черный полицейский мотоцикл с белой полосой и зелёно-черный спорткар с острыми, как бритва, линиями. Они блокировали путь к отступлению. Трое машин остановились, образовав треугольник вокруг мехов. Затем, без спешки, с отточенной грацией, они начали меняться. Пластины скользили, конечности выдвигались с мягким шипением гидравлики, и вскоре перед Серыми Рыцарями предстали три автобота. Внедорожник превратился в самого старшего из них. Он был высок, строен, с достоинством держал спину. Его лицо было мудрым и спокойным. Мотоцикл стал стройным, быстрым на вид воином в черно-белой ливрее с внимательными, аналитическими глазами. Спорткар же трансформировался в фигуру, полную сдерживаемой энергии, с острыми углами и вызывающей зелёно-черной раскраской. — Приветствую вас, Серые Рыцари. — сказал старший, и его голос был тем самым, что они слышали. Он слегка склонил голову. — Меня зовут Кап. А это мои ученики - Проул. — он кивнул на воина в черно-белом, — и Роуг. — зелено-черный фембот лишь усмехнулась, скрестив руки на груди. — Я же говорила, что заряды надо было заложить на потолок! — внезапно заявила Роуг, ее голос был резким и полным энергии. Она ткнула пальцем вверх. — Один хороший обвал - и никакой битвы с этими жестяными банками! — Да, и тогда все, включая людей, которых, я напомню, мы здесь охраняем, оказались бы под тысячами тонн камня. — парировал Проул, его тон был сухим и логичным. Он даже не повернул головы, продолжая оценивающе смотреть на Гоплитов. — Ха! Ну что ж, раз уж вы так любезно нас пригласили. — воскликнул Тамаки, его Гоплит с громким щелчком зарядил пушку и принял боевую стойку. Найтмеры остальных Рыцарей со скрежетом сошлись, образуя стену. — Давайте покажите, на что способны учитель и его болтливые ученики! Кап, казалось, совсем не обратил внимания на боевую готовность противника. Он медленно покачал головой, и в его оптических сенсорах мелькнула тень… разочарования? Нет, скорее, печального понимания. — Истинная победа – это победа над самим собой. — произнес он тихо, и слова прозвучали в гробовой тишине зала. — А не победа прямо здесь и сейчас. Серые Рыцари замерли. Сугияма переглянулся с Иноуэ. Тамаки фыркнул, но в его позе появилась неуверенность. Даже Волшебник в своей кабине нахмурился. Что это? Психологическая атака? Кап вздохнул, звук похожий на шелест старых шестерен. — Это хокку. Японское хокку, написанное земным поэтом по имени Эри Такасэ в конце двадцатого века. — Он посмотрел на их мехи, на эмблемы, на японские иероглифы на броне. — И вы называете себя японцами? Вы рветесь в бой, не пытаясь понять ни противника, ни обстановку, ни даже мудрость собственной культуры. Вы видите только цель для поражения. Его голос потерял мягкость, в нем зазвучала сталь. — Но, как вы верно заметили… довольно разговоров. Урок, очевидно, придется преподать на более наглядном примере. Он не крикнул. Не рычал. Он просто слегка кивнул. И все трое двинулись. Не с диким ревом, а с тихой, смертоносной эффективностью. Проул растворился в движении, превратившись в черно-белую молнию, которая устремилась не к мехам, а к их ногам, к точкам опоры. Роуг с ликующим возгласом рванулась вперед, ее руки трансформировались в пару острых, вибрирующих клинков, и она пошла в лобовую, но ее траектория была непредсказуемой, зигзагообразной. А Кап… Кап просто пошел вперед. Не спеша. Но каждый его шаг был рассчитан, каждое движение его рук, которые держали длинный, похожий на посох энергетический импульсный эммитер, указывало на слабое место в построении Гоплитов. Он смотрел прямо на Агравейна где сидел Волшебник. — Начинаем. — просто сказал старый воин, и зал взорвался хаосом сдержанного, точного насилия.

***

Немезида – Лаборатория

— Итак… — голос Лелуша, полный благоговейного ужаса, нарушил тишину. Он смотрел то на конов, то на голограмму Немезиды, все еще мерцавшую между ними. — Насколько большим был Метроплекс?! Шоквейв обменялся взглядом с Тандеркрекером, и в их оптических сенсорах мелькнула тень старой печали, смешанной с гордостью. Он издал мягкий, похожий на вздох звук работы гидравлики. — Его точный рост. — начал учёный, подбирая слова, — является предметом споров даже среди наших архивов. Видите ли, он был не просто большим. Он был… географическим объектом. Гора, которая могла ходить. Вычислить его параметры в стандартных единицах измерения - задача почти бессмысленная. — Но для наглядности. — плавно вступил Тандеркрекер, его голос звучал четко, как лектор в тихой аудитории. Он сделал легкое движение рукой, и голограмма изменилась, показав знакомый силуэт Токийского поселения. Рядом возник схематичный, грубый контур гигантской фигуры робота. Контур накрыл город, как одеяло. — Его альтернативный режим, его базовая форма, по нашим наиболее точным оценкам, превосходила по занимаемой площади и объему Токийское поселение. Даже Кагуя, обычно сдержанная и аналитичная, не смогла сдержать тихий, почти неслышный вздох. Ее ум, привыкший к расчетам и тактике, пытался осознать масштаб. Представить себе такое существо, идущее по Земле… это было за гранью стратегии. Это была сила природы. — Я… не могу себе представить.— прошептала Саёко, ее глаза были широко раскрыты. Она инстинктивно сделала шаг назад, как будто даже голограмма такого колосса давила на нее своим немым величием. — Каково это должно было быть - иметь такую Искру? Такую… жизнь? Лелуш, однако, ухватился за другую нить в рассказе. Его лицо, еще секунду назад застывшее в изумлении, озарилось вспышкой детской, обнадеживающей мысли. Он посмотрел на массивный корпус Немезиды вокруг них, на мягное гудение работающих систем, которые когда-то были мертвы. — И если… если Метроплекс использовал свою Искру, чтобы заправить Немезиду топливом, чтобы оживить Триптикона. — начал он, слова вырывались быстро, с растущим волнением. — Значит ли это, что его Искра все еще здесь? В самом корабле? Как… как батарейка или сердце? Может, его можно… восстановить? Собрать заново? Наступила тяжелая пауза. Шоквейв опустил голову, а Тандеркрекер с печальной окончательностью покачал своей массивной головой. — Нет, Лелуш. — сказал сикер, и его голос теперь звучал мягко, но не допускал возражений. — Это не тот процесс. Искра - не просто источник энергии. Это сама сущность, сознание, жизнь. Метроплекс не «заправил» Немезиду. Он принес свою Искру в жертву. Он преобразовал всю свою жизненную силу, всю свою уникальную сущность, в чистую энергию возрождения для этого судна. Это был акт полного, окончательного самоотречения. Его матрица, его сознание… они рассеялись, чтобы дать свет и движение нам всем. Восстановить такое… невозможно. Даже теоретически. Слова повисли в воздухе, холодные и неумолимые, как закон физики. Вся надежда угасла на лице Лелуша, сменившись волной горького разочарования и печали. Он опустил взгляд, рассматривая узоры на металлическом полу. — Ох… — было все, что он смог выдавить из себя. — Понятно. — Очень жаль. — тихо сказала Кагуя, и в ее голосе впервые прозвучала не только симпатия, но и отголосок чисто практической горечи. — Сила такого масштаба… присутствие такого союзника… нам действительно мог бы пригодиться кто-то вроде него прямо сейчас. В той битве, что ждет нас впереди. Лелуш кивнул, все еще не в силах поднять голову. Его ум, такой же яркий и цепкий, как у Кагуи, но более эмоциональный, уже рисовал картины: гигант, защищающий Землю, одним ударом отбрасывающий целые легионы ботов… и осознание безвозвратной потери этого потенциала жгло его. — Я уверен, но это не… я… — он замялся, пытаясь собрать мысли в кучу, сформулировать то, что клокотало у него внутри. — Я знаю, что он был героем. И я уверен, что он был рад сделать это. Рад пожертвовать собой, чтобы вы, десептиконы могли лететь дальше. Это… это прекрасно. По-настоящему. Просто… — он сжал кулаки. — Просто жаль, что ему пришлось это сделать. Жаль, что такая огромная, удивительная жизнь должна была… закончиться. Теплая, твердая рука легла ему на плечо. Это была Саёко. Она не сказала ни слова, просто стояла рядом, и это молчаливое понимание, этот тактильный якорь в море печальных мыслей, значило больше любой речи. — Все в порядке, Лелуш. Мы понимаем. — сказал Тандеркрекер, и в его механическом голосе теперь звучало что-то похожее на отеческую теплоту. — Печаль по утраченному - естественная часть бытия, как для органических, так и для механических видов. Важно помнить: это был его выбор. Он увидел путь к спасению других и шагнул на него, даже зная цену. И его жертва не была напрасной. Каждый луч света в этом коридоре, каждый гул двигателя, каждая миля, которую мы преодолели в этой темноте - это продолжение его Искры. Благодаря ему у десептиконов и людей Земли теперь есть не просто шанс, а реальная возможность победить автоботов и Легион и закончить эту войну. Шоквейв шагнул вперед, его массивная фигура отбрасывала надежную тень на троих людей. — Жертвы - это самое тяжелое, самое печальное последствие любой войны. — произнес он, и его голос, обычно такой резкий и деловой, теперь был тихим и полным непоколебимой решимости. — Но зацикливаться на пустоте, которую оставляет павший товарищ, - значит предать его память. Все, что мы можем сделать - это крепче сжать наши инструменты, яснее видеть нашу цель и двигаться вперед. Нести их волю с собой. Чтобы в тот день, когда эта война наконец закончится. — он посмотрел на каждого из них по очереди, — те, кто принес самую большую жертву, могли бы наконец обрести покой. Зная, что их искра не погасла, а зажгла другие. Эти слова, твердые и полные не сентиментальной надежды, а железной воли, нашли отклик. Они не стерли печаль, но дали ей место, направление. Лелуш глубоко вздохнул, поднял голову и на его губах появилась слабая, но искренняя улыбка. Он встретился взглядом с Саёко, чья рука все еще лежала на его плече, и увидел в ее глазах тихое согласие. Затем он посмотрел на Кагую, и та, обычно не склонная к открытым эмоциям, ответила ему коротким, почти незаметным кивком. — И все же иметь десептикона размером с город…! — Голос, чистый и полный неподдельного изумления, прозвучал из тени одного из массивных энергетических коллекторов. Все резко обернулись. Из-за угла вышла молодая женщина. Ее волосы, цвета воронова крыла с преждевременными, но элегантными серебряными прядями, были собраны в небрежный, но практичный пучок. Ее одежда - темный, облегающий комбинезон с едва заметными панелями из умной ткани - сливалась с полумраком неосвещенных участков галереи. Она подошла ближе, и в свете голограммы можно было разглядеть ее острые, внимательные черты лица и проницательный взгляд. — Я не могу себе представить, как такое вообще возможно! С точки зрения механики, кинетики, распределения массы… Это бросает вызов всем известным нам принципам инженерии. — Ох… Это… Простите, кто вы? — спросил Лелуш, слегка отшатнувшись. — Спокойно. — произнес учёный, его голос был ровным. — Я ее знаю. Это X. Из организации «Знак Мира». — Мисс Х, вообще-то. — поправила она с легкой, почти неуловимой улыбкой, играющей на губах. Она склонила голову в почтительном, но не подобострастном поклоне. — Формальности имеют значение, особенно при установлении новых протоколов связи. — Мисс Х? — задумчиво переспросил Лелуш, изучая ее. В ней не было ничего от обычного дипломата или курьера. Она выглядела как кто-то, кто привык находиться в тени и перемещаться по ее изгибам. — Как сказал Шоквейв, она посредник, который передает запросы и информацию от «Знака Мира» напрямую командованию. — объяснила Кагуя, ее голос был ровным и аналитичным. Она сделала шаг вперед, демонстрируя некое знакомство. — Учитывая ее… уникальные навыки, было решено интегрировать ее в нашу сеть разведки и анализа данных. Теперь она работает в связке со мной, Саёко и другими специалистами по сбору и верификации информации о передвижениях автоботов и активности Легиона. — О, нет, я это понимаю. — поспешно сказал Лелуш, — Но «Мисс Икс» - это кодовое имя? За ним что-то стоит? Какое твое настоящее имя? Вопрос, казалось, повис в прохладном воздухе лаборатории. Мисс Х на мгновение замерла, ее проницательный взгляд стал отстраненным, будто она смотрела куда-то далеко, в место, недоступное другим. — У меня его нет. — наконец ответила она, и ее голос, обычно такой уверенный, теперь звучал ровно, почти пусто. — Настоящего имени. Ответ вызвал волну тихого изумления, прокатившуюся по всей группе. Даже Шоквейв, чей процессор обычно был занят вычислениями и логическими цепочками, издал мягкий, удивленный звук. Тандеркрекер наклонил голову, его оптические сенсоры сузились, анализируя микровыражения на ее лице. — У тебя… нет имени? — даже Саёко, обычно сдержанная и тактичная, не смогла скрыть легкое потрясение. Идея была чуждой, почти немыслимой. Имя было якорем, первым даром, основой идентичности. — Неа. — подтвердила мисс Х, и в этом коротком слове прозвучала странная смесь простоты и окончательности. Она скрестила руки на груди, будто ограждаясь от невидимого холода. — Я родом из Ордена Гиас. Орфей… спас меня давным-давно. Все, что было до этого - воспоминания, личность, имя - стерто. Либо технологией, либо… чем-то похуже. Так что я просто существую под обозначением «Мисс Икс». Это функционально. Этого достаточно. Лелуш смотрел на нее, и в его глазах вспыхнуло глубокое сочувствие. Она не знала ни своего имени, ни своего прошлого? Его мысли мгновенно перенеслись к Эрине, его сводной сестре, чье прошлое было омрачено тьмой и манипуляциями. Он мысленно молился, чтобы прошлое этой женщины не было таким же трагичным, но, учитывая то, что он слышал об Ордена Гиас от Виктора и о методах, которые использовали отец и СС, он не удивился бы, если бы это было так. Внезапно, из самой глубины этого сочувствия, родилась идея. Не просто мысль, а порыв. — Ну… — начал он, его голос был тихим, но твердым. — Как насчет того, чтобы придумать его прямо сейчас? Все взгляды устремились на него. Мисс Х приподняла бровь, ее отстраненное выражение сменилось легким, искренним любопытством. — Придумать? — переспросила она. — Да! — Лелуш улыбнулся, его энтузиазм заразителен. — Если прошлое оставило тебя без имени, то будущее может его дать. Мы можем дать. Как насчет… Мисти? — Мисти? — она произнесла имя медленно, как будто пробуя его на вкус, ощущая его форму и звучание. В ее глазах мелькнула искорка чего-то нового, чего-то неожиданного. — Да. — кивнул Лелуш. — Это звучит… подходяще. Загадочно, но с оттенком изящества. И это созвучно с «Мисс». Мисти. — Это не просто кодовое имя. — добавила Кагуя. — Если это должно быть настоящее имя, то потребуется и фамилия. Для полноты идентичности, для записей… для себя. — Она на секунду задумалась, а затем кивнула, как будто найдя идеальное решение. — А как насчет сохранения связи с твоим прошлым, но на твоих условиях? Икс. Мисти Икс. — Мисти Икс? — Шоквейв произнес полное имя, его голосовой модулятор передал легкое недоумение. Он обменялся долгим, многозначительным взглядом с Тандеркрекером. — Объясните мне логику. Вы берете часть старого обозначения и добавляете к нему эфемерное понятие. Есть ли в этом практический или символический смысл, который ускользает от моих сенсоров? Лелуш и Кагуя переглянулись, и на их лицах одновременно расцвела одна и та же, немного озорная улыбка. — Неа. — сказали они в унисон, и в их голосах звучала легкая, освобождающая радость. Этот простой, иррациональный ответ, казалось, озадачил учёных еще больше, но он же и растопил последние остатки настороженности в атмосфере. Все взгляды снова обратились к женщине, которая стояла в центре этого маленького, импровизированного круга. Мисти задумалась. Она смотрела то на Лелуша с его добрыми, полными надежды глазами, то на Кагую, предложивших это имя с такой спонтанной теплотой, то на Саёко, которая смотрела на нее с молчаливым одобрением. Она даже бросила взгляд на массивные фигуры десептиконов, этих древних существ, для которых имена были такими же фундаментальными, как искра. Медленно, почти неуверенно, а затем с растущей уверенностью, на ее губах появилась настоящая, теплая улыбка. Она была небольшой, но она изменила все ее лицо, смягчив острые черты и осветив глаза изнутри. — Мисти Икс… — произнесла она еще раз, на этот раз с чувством собственности, с легким удивлением от того, как эти слоги ощущаются, когда они принадлежат тебе. Она кивнула, сначала себе, а затем всей группе. — Да. Мне это нравится. Хорошо. С этого момента… меня зовут Мисти Икс. Улыбки, которые озарили лица Лелуша, Кагуи и Саёко, были не просто вежливыми. Они были яркими, искренними и полными тепла, которое на мгновение развеяло тень жертвы Метроплекса и напомнило всем, что даже среди войн и потерь всегда есть место для того, чтобы дать кому-то новое начало. — Мне интересно… — начала Мисти снова, ее голос был чуть тише, чем обычно. — Может быть, мы можем стать друзьями? У меня не так уж много друзей, кроме Орфея и Зи, так что… я не совсем уверена в протоколах. — последняя фраза сорвалась с ее губ почти машинально, обнажив годы, прожитые в мире миссий, обозначений и скрытности. Она тут же слегка поморщилась, как будто поймав себя на этом. Тишина после ее вопроса повисла в воздухе не напряженной, а скорее мягкой, полной ожидания. Слова Мисти прозвучали не как просьба, а как осторожное, почти уязвимое исследование возможности. Она смотрела на Лелуша и Кагую, и в глубине ее теперь уже знакомых, проницательных глаз мелькнула тень той безликой пустоты, из которой она пришла - пустоты, где дружба была не эмоцией, а тактическим понятием. Лелуш смотрел на нее, и его сердце сжалось от знакомой боли - боли по ком-то, кто тоже был лишен простых радостей детства, обычных связей. Его ответная улыбка расцвела не как вежливая формальность, а как теплое, искреннее сияние, способное растопить арктический лед. — Все, что тебе нужно было сделать, это спросить. — сказал он мягко, и в его голосе не было ни капли снисхождения, только чистая, неподдельная радость. — Дружба - это не протокол. Это про… вот это. И прежде чем кто-либо успел что-то сказать, он сделал шаг вперед и обнял ее. Это было не театральное, размашистое объятие, а скорее теплое, крепкое и искреннее приветствие, полное того самого человеческого контакта, которого, как он интуитивно чувствовал, ей так не хватало. Мисти на мгновение замерла, ее тело напряглось от неожиданности. Физический контакт, не являющийся частью боя или срочной эвакуации, был для нее чуждой территорией. Но затем, медленно, почти нерешительно, ее руки поднялись и легли ему на спину. Сначала это было легкое, неуверенное прикосновение, но затем, ощутив непоколебимую теплоту и безопасность в его объятиях, она ответила тем же, крепко обхватив его. Она закрыла глаза, и ее лицо на миг расслабилось, сгладив привычную маску бдительности. Это было… приятно. Успокаивающе. Как будто какая-то невидимая стена, которую она даже не осознавала, начала таять. Однако для Лелуша это объятие стало чем-то большим. Когда он обнял ее, ощутив легкую, но прочную мускулатуру под ее комбинезоном, почувствовав, как ее серебряные пряди мягко касаются его щеки, его охватило странное, непреодолимое чувство дежавю. Оно было не визуальным, а глубоко тактильным, эмоциональным. Запах - чистый, с легким, едва уловимым металлическим оттенком, совсем не тот, что он помнил. Форма - она была выше, стройнее. Но ощущение… Ощущение безопасности, безоговорочного принятия, тихой, непоколебимой силы, исходящей от нее… Оно било по его памяти, как прилив. Он медленно отстранился, его руки все еще лежали на ее талии, и поднял взгляд, чтобы встретиться с ее глазами. Он вглядывался в них, ища… он сам не знал, чего. Ее глаза были другого цвета - ясные, аналитические, не те теплые, бесконечно добрые глаза, которые он хранил в своем сердце. Ее волосы - темные с серебром, а не тот знакомый оттенок. Все было другим. Он ахнул. Звук был тихим, почти задушенным, но он вырвался из его губ непроизвольно. Его глаза расширились, в них отразилось смятение, замешательство и вспышка такой острой, болезненной надежды, что у него перехватило дыхание. — Лелуш? — Мисти нахмурилась, ее собственная умиротворенность от объятий сменилась мгновенной боевой готовностью. Ее взгляд стал острым, сканирующим его лицо, ища признаки угрозы, боли, чего угодно. — Что-то не так? Ты побледнел. Ее голос - четкий, немного низкий, с легкой хрипотцой, совершенно непохожий на тот мелодичный, успокаивающий тембр, - вернул его в реальность. Он моргнул, отшатнувшись от пропасти воспоминаний, в которую чуть не упал. — О, нет… ничего. — поспешно сказал он, заставляя свою улыбку вернуться на лицо. Она получилась натянутой, менее уверенной. Он опустил руки. — Просто… ты напомнила мне кого-то другого, вот и все. Мимолетное сходство. Прости. Он отмахнулся, жестом пытаясь отбросить не только свои слова, но и нахлынувшие эмоции. Саёко и Кагуя переглянулись, между ними промелькнул безмолвный вопрос. Они видели эту мгновенную перемену в нем, эту тень, промелькнувшую в его глазах. — О, хорошо. — Мисти, казалось, приняла его объяснение. Ее плечи расслабились, и на ее губах снова появилась небольшая улыбка. Ее собственная радость от момента, от нового имени, от предложения дружбы, была достаточно сильна, чтобы отбросить его странную реакцию как простую случайность. — Я рада, что это ничего серьезного. Лелуш кивнул, все еще улыбаясь, но его разум бушевал, отчаянно пытаясь найти логику в том, что было чистейшей, необъяснимой интуицией. Он отошел на шаг, пока Кагуя начала рассказывать Мисти забавную историю о первых днях их с Лелушем и Нанналли знакомства, пытаясь разрядить атмосферу. «Ее глаза… ее волосы… они совершенно другие». думал Лелуш, украдкой наблюдая за ней, как она слушала Кагую, ее голова слегка наклонена в характерной манере, полной внимания. «Даже голос у нее другой. Более резкий, более… отточенный. Все факты, все логические данные кричат, что это невозможно. Это просто совпадение, игра нервов и тоски». Он закрыл глаза на мгновение, и перед ним всплыл образ: теплый свет на кухне, мягкие руки, поправляющие ему воротник, тихое напевание мелодии, которую он больше нигде не слышал. «И все же…» его внутренний голос прошептал, прерывая поток рациональных доводов. «Почему? Почему пребывание рядом с ней… это ощущение… такое знакомое? Такое… безопасное?» Он открыл глаза и снова посмотрел на Мисти. Она засмеялась на какую-то реплику Кагуи, и этот смех - короткий, немного хриплый, но искренний - снова вызвал в его душе странный отклик. Это было не визуальное сходство. Это была аура, энергия, невыразимая сущность, которая, казалось, витала вокруг нее, как едва уловимое электромагнитное поле. «Как будто я с… Мамой…?» Мысль, окончательная и непреодолимая, пронзила его, как удар тока. Он отпрянул от стены, его сердце бешено заколотилось в груди. Это было безумием. Чистейшим, непростительным безумием. Его мать была мертва. Он носил ее память в сердце все эти годы. Но это чувство… это глубокое, первобытное чувство «дома», которое он испытал в ее объятиях, несмотря на все различия… оно отказывалось утихомириться. Оно поселилось у него в груди, тихое, но настойчивое, как далекий радиосигнал, пробивающийся сквозь помехи, сигнал, который он отчаянно хотел расшифровать, но боялся понять.

***

Северная сторона горы Онтакэ

Грохот разрывов сотрясал землю, заставляя вибрировать даже воздух. Камни, вырванные с корнем деревья и клубы едкой пыли кружили в адском вихре, превратившем некогда мирный горный склон в апокалиптическое поле боя между Рекерами и отчаянно сражающейся Эскадрильей Х. Свист зарядов и лязг металла о металл сливались в непрерывную, оглушительную какофонию. Айронхайд, его массивная форма, испещренная свежими царапинами, ринулся вперед. Из его орудий с оглушительным ревом вырвались две ослепительные энергетические волны, устремившиеся к массивной фигуре Граундпоура. Десептикон, стоявший как неприступная скала, лишь хмыкнул. Он скрестил свои могучие, бронированные предплечья перед лицом, приняв удар. Энергия рассеялась с треском, оставив лишь дымящиеся отметины на его темной броне. — Хватит прятаться за руками, ржавая гора! — прогремел голос Айронхайда, заглушаемый грохотом его же оружия. — Твои плевки лишь щекочут мне броню, бот! — проревел в ответ Граундпоур, и его правая рука с грохотом трансформировалась, обнажив массивный ствол ударно-волновой пушки. — А теперь почувствуй-ка вес настоящей мощи! Земля вздрогнула и застонала, когда чудовищный сгусток сконцентрированной энергии вырвался из орудия. Ударная волна, видимая как искажение самого воздуха, ударила в Айронхайда с такой силой, что его отбросило назад, оставив глубокие борозды в скальной породе под его ногами. Он едва удержал равновесие, его системы трещали от перегрузки. Не теряя ни секунды, Граундпоур левой рукой выхватил из скобы на спине клинок. Энергия загудела по его лезвию, окрашивая его в зловещий багровый свет. — Мы освободим Землю! — проревел он, занося оружие для сокрушительного удара, способного рассечь автобота надвое. Но удар так и не достиг цели. Раздался резкий, точный звук высокоэнергетического выстрела. Снаряд, выпущенный с идеальной точностью, ударил Граундпоуру точно в соединение брони на правом плече. Искры и капли гидравлической жидкости брызнули в воздух. Десептикон взревел от боли и ярости, его удар сорвался, клинок вонзился в землю в сантиметрах от Айронхайда. Тот, воспользовавшись моментом нестабильности врага, мощно оттолкнулся от земли. — Спасибо, Хромия! — бросил он, уже занося кулак. — Я тебя прикрою, Айронхайд. — донесся до него спокойный, четкий голос по внутренней связи. Где-то на высокой скале, за маскировочным полем, Хромия перезаряжала свою длинноствольную снайперскую винтовку, и в ее голосе слышалась легкая, почти невидимая улыбка. — Не зазнавайся только. — Не волнуйся обо мне. У меня с этой грудой металлолома свои счёты. — ответил Айронхайд, его голос был напряжен от усилий, но в нем звучала непоколебимая решимость. — Помоги остальным. Ее сигнал сместился, и она исчезла со своей позиции, чтобы, как тень, устремиться на помощь другим членам отряда. А тем временем Граундпоур, истекая энергией, с рыком вырвал клинок из земли. Его оптические сенсоры, полые синего света, были прикованы к Айронхайду. — Твоя стрекоза улетела, автобот! — проворчал он, поднимаясь во весь свой гигантский рост. — Теперь ты мой! — Ошибаешься. — холодно парировал Айронхайд. — Она дала мне все, что было нужно. Время. И прежде чем десептикон успел сделать следующий шаг, Айронхайд, собрав всю свою мощь, ринулся в атаку. Он врезался в Граундпоура не как таран, а как ураган, нанося серию быстрых, точных ударов в поврежденное плечо, заставляя того отшатнуться. Но десептикон, используя инерцию и собственную силу, схватил и с грохотом перебросил Айронхайда через себя, используя прием, больше подходящий для борца, чем для солдата. Лидер Рекеров тяжело рухнул на землю, вызвав новую волну пыли и обломков. Но Граундпоур знал - это лишь передышка. Настоящая битва только начиналась. Брейкдаун взревел не просто яростью, а всей мощью своего исполинского, неуклюжего тела, превращая крик в оружие, сметающее пыль и мелкие камни перед ним. Его массивный молот, описал в воздухе короткую, но сокрушительную дугу, нацелившись прямо в оптический сенсор Гриндкора. Удар был рассчитан не на хитрость, а на грубую силу, способную раздавить голову менее бронированному противнику. Но Гриндкор не был обычным противником. Он был скалой, фундаментом, непоколебимой твердыней. Его реакция была пугающе спокойной. Мощная, покрытая толстыми пластинами рука взметнулась вверх - не для того, чтобы уклониться, а чтобы встретить удар. Металл сцепился с металлом с оглушительным звуком, от которого в воздухе задрожали звуковые волны. Гриндкор даже не дрогнул, его стопы глубже врезались в растрескавшуюся землю. Его пальцы, подобные гидравлическим клещам, сомкнулись вокруг молота, останавливая ее намертво. — Твои потуги жалки, громыхающая развалина. — прорычал Гриндкор, и его голос звучал как скрежет камней в глубине шахты. — Ты шумишь, как оползень, но несешь не больше угрозы. Не выпуская молот из железной хватки, его другая рука в тот же миг пришла в движение. Его огромный, двусторонний топор - оружие, больше напоминающее часть горного хребта, - взмыл вверх, а затем обрушился вниз с такой скоростью, что лезвие завыло, рассекая воздух. Удар был направлен не на блокировку, а на уничтожение - прямо в плечевой сустав Брейкдауна, чтобы отсечь оружие вместе с конечностью. Брейкдаун, застигнутый тем, что его лучший удар был остановлен одной рукой, успел лишь инстинктивно рвануть свободную руку навстречу. Он не блокировал топор - он поймал его, вцепившись массивной ладонью в древко прямо под лезвием. Искры посыпались из его суставов от чудовищного давления, скрежет металла наполнил пространство между ними. Он устоял, но цена была велика - его системы трещали от перегрузки, ноги вдавились в грунт по щиколотку. — ДУ-РАК! — проревел Гриндкор, и в этом слове была не просто насмешка, а холодное, всепоглощающее презрение ко всему, что не было абсолютной, неподвижной силой. Используя то, что обе руки Брейкдауна были заняты, Гриндкор совершил движение, поражающее как своей простотой, так и невероятной мощью. Он отпустил молот и его теперь свободная рука молниеносно взметнулась вверх. Его пальцы впились в броню на груди Брейкдауна, найдя стык пластин. Затем, с рыком, в котором слышался грохот обвала, Гриндкор рванул на себя и вверх. Брейкдаун, отягощенный своим весом и скованный позицией, не смог противостоять. Его оторвало от земли с легкостью, с которой поднимают пустую бочку. На миг он завис в воздухе, беспомощный и огромный, а затем Гриндкор, используя инерцию и всю мощь своих приводов, перебросил его через себя. Брейкдаун рухнул на землю с оглушительным грохотом, сотрясшим окрестности, подняв тучу пыли и обломков. — ГРИНДКОРА НИКТО НЕ СДВИНЕТ! — прогремел автобот, ударяя кулаком в свою несокрушимую грудь. Звук был подобен удару колокола, сделанного из цельной горной породы. Он медленно, неумолимо развернулся, его оптические сенсоры, холодные и узкие, уставились на поднимающегося на колени Брейкдауна. — Ты - помеха на пути к порядку. Шум, который необходимо заглушить. Во имя нашего славного лидера, во имя тишины и прочного фундамента Империи - ТЫ БУДЕШЬ УНИЧТОЖЕН. Он поднял свой двусторонний топор над головой. Одно из лезвий, массивное и туповатое, оставалось темным. Но второе - то, что было направлено вниз, к беспомощной цели - начало светиться изнутри. Гриндкор сделал шаг вперед, занося оружие для последнего, сокрушительного удара. — СНАЧАЛА - ТЫ! Крик прозвучал не спереди, а сзади. Он был резким, звонким и полным неукротимой ярости, которая не знала слова «непоколебимый». Это был голос Эрины, но усиленный динамиками ее Найтмера - стального исполина, в чреве которого она сражалась. Гриндкор начал поворачиваться, но было уже поздно. Эрина не просто подошла - она ворвалась на максимальной скорости, которую позволяла ее машина, проигнорировав все правила дуэли. Ее пушка, интегрированная в руку Найтмера, была уже в упор направлена не в спину Гриндкора, а точно в ту самую точку - в наэлектризованное, пылающее красным светом лезвие его топора. Она выстрелила. На миг воцарилась тишина, будто сама реальность затаила дыхание. А потом мир взорвался. Красная энергия топора, находившаяся на грани выброса, и синяя энергия выстрела Эрины встретились в ядре лезвия. Произошла не контролируемая детонация, а каскадная энергетическая аннигиляция. Ослепительная вспышка белого света, в которой растворились все цвета, поглотила все вокруг. Затем из эпицентра вырвалась сферическая ударная волна, сметающая все на своем пути. Земля вздыбилась, затем провалилась. Гриндкор не успел даже вскрикнуть. Его монументальную фигуру, весившую многие тонны, подхватило и отшвырнуло, как щепку в урагане. Он полетел назад, в сторону ближайшего леса, его тело, объятое дымом и остаточными разрядами энергии, пронеслось сквозь стволы древних деревьев, ломая их, как спички. Его полет закончился на окраине поля боя, где он врезался в склон небольшого холма, оставив после себя не просто воронку, а кратер - глубокую, дымящуюся рану на лике земли. Из него валил густой черный дым, и лишь слабое, аритмичное шипение поврежденных систем нарушало тишину. Пыль медленно оседала. Брейкдаун, отброшенный взрывной волной, но защищенный собственным массивным корпусом, с трудом поднялся на ноги. Его броня была покрыта сажей и мелкими осколками, оптические сенсоры мигали, перезагружаясь. Он уставился на дымящийся кратер, затем медленно повернул голову к подошедшему к нему Райдену. Из внешних динамиков машины прозвучал голос Эрины: — Эй, здоровяк. Небось, думал, я дам ему тебя на запчасти разобрать? Брейкдаун издал смешок. Он потер ладонью вмятину на своем плече, оставленную хваткой Гриндкора. — Спасибо, партнёр. Выручила. Еще бы секунда - и мне пришлось бы объяснять Баррикейду, куда делся мой левый плечевой щит. В то же время Хот Шот и Смоукскрин действовали как отлаженный тандем. Первый - воплощение дерзкой, почти безрассудной скорости, второй - мастер скрытности и точечных, изматывающих ударов. Увидев, как Баррикейд в своем режиме полицейского внедорожника «Мерседес» с ревом проносится мимо Рекеров, они синхронизировались без слов. Два сгустка энергии - алый от Хот Шота и сизый, дымчатый от Смоукскрина - вырвались из их орудий почти одновременно, перекрестным огнем накрывая траекторию десептикона. Но Баррикейд не был тем, кого можно было застать врасплох простой перестрелкой. Его процессор, заточенный на тактику и контроль, рассчитал углы и скорости за микросекунды. Вместо того чтобы тормозить, он использовал инерцию. Его внедорожник вильнул, позволив одному заряду прожужжать в сантиметрах от капота, а второй скользнул по бронированному борту, оставив лишь черную подпалину. Не сбавляя скорости, он нацелился на Смоукскрина. Массивный внедорожник, больше похожий на бронированный таран, на полном ходу врезался в корпус Смоукскрина. Удар пришелся в бок, сбив автобота с ног и отшвырнув его в сторону с оглушительным лязгом. Еще не остановившись, Баррикейд инициировал трансформацию. Механизмы взревели, сталь сцепилась со сталью, и на месте внедорожника возникла грозная, квадратная фигура робота, использующая остаток инерции для разворота. Его мощная, снабженная дополнительными гидравлическими усилителями рука описала короткую дугу и со всей силы врезалась в лицо Хот Шоту. Удар был точен и сокрушителен. Хот Шот, легкий и быстрый, но не самый бронированный, отлетел назад, как пустая банка, и с глухим стуком врезался спиной в груду обломков скалы. Искры брызнули из его плечевого сустава. Пыль еще не осела, а Баррикейд уже был на них. Его тяжелые, массивные ступни с грохотом опустились: одна - на грудную пластину пытающегося подняться Хот Шота, придавив его к земле; другая - на предплечье Смоукскрина, не давая ему поднять оружие. Давление было чудовищным, металл под его ногами трещал и прогибался. — Вы не в своей лиге, малыши. — прозвучал его голос. В нем не было ярости - только холодная констатация факта, словно он говорил о неисправном механизме. Под его ногой Хот Шот извивался, пытаясь вырваться, но гидравлический пресс Баррикейда неумолимо вдавливал его в грунт. Оптические сенсоры Хот Шота яростно сверкали. — Ты так думаешь, старик? — сквозь скрежет стиснутых зубьев прорычал он, и на его лице промелькнула знакомая дерзкая ухмылка. Это была не улыбка победы, а сигнал. Механизмы автобота взвыли. Его корпус, сдавленный ногой десептикона, не стал расширяться вверх, а, наоборот, схлопнулся, перестроился, превратившись в обтекаемый, спортивный автомобиль. Баррикейд, чья нога всей тяжестью давила на грудную пластину, внезапно почувствовал, как опора уходит из-под него. Его ступня со скрежетом проехала по спине автомобиля, и он на мгновение потерял равновесие. Этой доли секунды хватило. Хот Шот, теперь в режиме машины, рванул с места, оставив под ногой Баррикейда лишь облако пыли и выбоину в земле. Он не стал отъездать. Наоборот, он сделал молниеносный разворот на месте, набрав обороты, и, подобно алому метеору, на полной скорости врезался в Баррикейда. Удар пришелся в коленный сустав. Баррикейд, все еще пытаясь восстановить баланс, грохнулся на одно колено. Его оптические сенсоры бешено замигали, пересчитывая угрозу. Но прежде чем он успел подняться или среагировать, на него набросилась тень. Смоукскрин, воспользовавшись тем, что нога с него снята, действовал беззвучно и стремительно. Он не стал трансформироваться - он подскочил с земли, как пантера, и его цепкие, сильные руки впились в плечевые суставы Баррикейда сзади. Используя свой вес и инерцию, он рванул десептикона назад, не давая ему встать. — Получай, ублюдок! — прошипел Смоукскрин, и его обычно скрытный, тихий голос был полон сконцентрированной ярости. Его кулаки, один за другим, со свистом начали обрушиваться на боковую часть головы Баррикейда. Удары были быстрыми, точными, рассчитанными на то, чтобы повредить сенсоры и дезориентировать. Однако Баррикейд был ветераном. Боль и дезориентация не затуманили его процессор. После третьего удара его рука - быстрая, как кобра, несмотря на размер - взметнулась вверх. Он не стал ловить кулак - он поймал запястье Смоукскрина в тот миг, когда тот заносил руку для очередного удара. Его пальцы сомкнулись вокруг конечности автобота с такой силой, что металл затрещал. Баррикейд медленно, с механическим шипением, повернул голову. Его оптические сенсоры, холодные и узкие, уставились прямо в лицевую панель Смоукскрина. Во взгляде не было ни ярости, ни даже злобы. Там была пустота. Пустота глубокого космоса и абсолютного нуля. Взгляд, который говорил не об угрозе, а о неизбежности. Смоукскрин замер. Его борьба на мгновение прекратилась. Он… сглотнул (метафорически, ибо глотать ему было нечего, но импульс был именно таким). Этот взгляд парализовал его на уровне инстинктов, на уровне древнего кода, предупреждающего о высшем хищнике. — Вам не одолеть нас. — тихо, почти беззвучно произнес Баррикейд. И затем он показал, что значит его сила, когда она направлена не на удержание, а на действие. Все еще держа Смоукскрина за запястье, он не стал его бить. Он использовал его. Мощные приводы в его плечах и спине взревели. Он рванул на себя, затем, используя захват как точку опоры, поднял Смоукскрина в воздух с пугающей легкостью. Автобот, легкий и верткий, оказался беспомощной игрушкой в его руках. Баррикейд, не выпуская его, сделал пол-оборота, оценив обстановку одним взглядом своего процессора. Он увидел Хот Шота. Расчет был мгновенным. Траектория, сила, цель. С ледяным, безэмоциональным усилием Баррикейд швырнул Смоукскрина. Тело автобота, издавая пронзительный свист рассекаемого воздуха, понеслось по прямой, сметающей траектории прямо в сторону Хот Шота. Человекообразный снаряд, которым стал Смоукскрин, с оглушительным, металлическим грохотом врезался в бота. Два автобота, смешавшись в клубах пыли и искр, кубарем покатились по земле. Хромия, снайпер-бот, казалась воплощением маневренности, встретилась с скалой по имени Андербайт. — Скучающий статист ищет внимания? — провозгласила Хромия, её голос был низким, бархатистым, полным презрительного веселья. — Я дам тебе свою лучшую роль - роль груды металлолома! Ее снайперская винтовка, ожила. Серия быстрых, хлёстких взрывных зарядов энергона, ярко-алых, как капли яда, понеслась к Андербайту. Но десептикона уже не был там. В режиме скоростного транспортного средства он не стал уворачиваться зигзагами - он рванул напрямую, прямо в сердце этого огненного шторма. Это был не суицид, это была математика чистой скорости. Снаряды рвались позади него, вздымая фонтаны земли, не поспевая за его безумным рывком. Расстояние между ними сократилось до нуля за одно мгновение. И в это мгновение Андербайт трансформировался. Не с остановкой, а в движении, используя инерцию как оружие. Его форма взорвалась в вихре перестраивающихся панелей, и из этого вихря вынеслась уже роботизированная фигура, чья правая рука, сжатая в кулак, описала короткую, сокрушительную дугу. Удар пришёлся в корпус Хромии. Сила удара была такова, что хрупкая Хромия, потеряв равновесие, грузно прокатилась по неровной земле, оставляя за собой глубокую борозду. Она остановилась на спине, ошеломлённая не болью, а внезапностью и наглостью этой атаки. Прежде чем она успела сообразить, что произошло, над ней нависла тень. Андербайт, не теряя темпа, наступил на неё, всей массой придавив автобота к земле. Голос десептикона звучал насмешливо и резко: — И это всё, что у тебя есть? Одна винтовка? Ярость, что вспыхнула в Хромии, была холоднее плазмы. Это было оскорбление её сути, его величия. — Даже не близко к моему финальному акту, десептикон-переросток! — проревела она, и её голос потерял всю бархатистость, превратившись в рык раненого зверя. Её свободная рука молниеносно взметнулась,активировав скрытый клинок. Удар был коротким, но невероятно мощным, сконцентрированным. Андербайт ахнул, его корпус согнулся, и давление на грудь Хромии ослабло. В тот же миг автобот нацелила свою винтовку прямо ему в лицо, пальцы впились в курок. — Пора за кулисы! — прошипела Хромия и, выстрелила заряженым выстрелом. Десептикон пролетел по воздуху, как пущенная из пращи болванка, и с оглушительным грохотом врезался в скалистый склон горы. Камни посыпались вниз, на мгновение похоронив его под обломками. Именно в этот момент в небе появилась Нонетт на своём Галешине, стремительном и элегантном, словно хищная птица. Увидев поверженного союзника и торжествующую Хромию, она не стала кричать вызов. Она действовала. Её ВАРИС-винтовка, оружие точного и страшного поражения, застрочила с высоты. Снаряды, заряженные ионной энергией, падали градом, поднимая вокруг автобота фонтаны земли и камней, окутывая его клубами дыма и пламени. Когда пыль наконец рассеялась, подгоняемая горным ветром, Нонетт зависла в воздухе, и её глаза за широким стеклом кокпита расширились от неподдельного шока. На броне Хромии не было ни вмятин, ни серьёзных царапин. Лишь лёгкая закопченность, как от дыма костра. Она отряхнула плечо, смахнув пылинку. — Что…? Как? — прошептала бывший Девятый Рыцарь, и её обычно твёрдый голос дрогнул от неверия. Хромия медленно подняла голову, и на её лице расплылась широкая, театральная усмешка. Её голос вновь стал бархатным, почти ласковым, и от этого - ещё более жутким. — Дорогая моя подруга, такой выдающейся актрисой не становятся, полагаясь лишь на внешний лоск. Нужна суть, непробиваемая воля. Я выходила на сцену против самого Мегатрона. Я слышала скрежет его меча и чувствовала жар его взгляда. — Она сделала паузу, давая словам проникнуть вглубь. — Так что такая… талантливая, но всё же статистка, как ты, для моего финального акта не годится. — Статистка?! — проревел голос Нонетт, и в нём звучала не только ярость, но и оскорблённая гордость. — Как насчёт того чтобы порезать твою напыщенную рожу?! Робот-носитель пикировал вниз, и из его рук выдвинулись два длинных, сияющих энергетических меча. Галешин нанёс серию молниеносных ударов - горизонтальных, вертикальных, диагональных - создав в воздухе перед Хромией сеть из смертоносного света. И тут автобот показала свою скорость. Она не отступала. Она двигалась внутри этого смертельного танца. Её корпус изгибался с неестественной пластичностью: она отклонялась от горизонтального рассечения буквально на сантиметр, приседала под ударом сверху, позволяя мечу просвистеть над головой. Она не просто уворачивалась - она делала это с пугающей, почти насмешливой точностью, будто знала каждый удар до того, как он был нанесён. — Неплохо, неплохо! — проворчала она, продолжая этот странный балет. — Но сценарий требует большего напора! — И достала снайперскую винтовку. Она не просто выстрелила - она изрыгнула сконцентрированный, тёмно-багровый сгусток энергии, в разы мощнее предыдущих. Нонетт, действуя на чистом инстинкте бойца, вжалась в кресло и подняла щит. Энергетическое поле Галешина вспыхнуло перед ним ослепительным барьером. Удар был чудовищным. Щит выдержал, поглотив львиную долю энергии, но кинетическая сила была подобна удару гигантского молота. Галешина отбросило назад, как щепку в урагане. Он кувыркался в воздухе, системы трещали от перегрузки. Нонетт отчаянно тянула на себя штурвал, её голова гудела, в глазах плавали яркие пятна. С трудом стабилизировав падение, она отчаянно протёрла глаза и снова взглянула вниз. Хромия стояла на том же месте, из её винтовки струился лёгкий дымок. Она смотрела на неё с откровенным любопытством, как режиссёр на неожиданно талантливую статистку. — Хм… Ты, конечно, не Мегатрон, — размышляла она вслух, — но в тебе есть потенциал для роли второго плана. Яркой, запоминающейся. Жаль, что сценарий, скорее всего, требует твоей… преждевременной гибели. Она вновь нацелась на всё ещё шатающегося Галешина. — Но давай проверим твою импровизацию! Однако её монолог прервал рёв ярости. Из груды камней на склоне вырвался, словно разъярённый бык, Андербайт. Его броня была исцарапана, но в его оптиках горел неостывший огонь. Он не стал трансформироваться - он просто разбежался и врезался в Хромию плечом, всем своим весом и скоростью. Удар заставил автобота отлететь в сторону, сорвав прицел. Она приземлилась на ноги и обернулась, ярость на её лице сменилась раздражением. — Сейчас я… АЙ! — воскликнул внезапно Андербайт от боли. Внезапная, острая, жгучая боль пронзила его лодыжку. Андербайт взревел и посмотрел вниз. Там, у его стопы, осклабившись во всю свою маленькую мордашку, стоял миникон Фиксит. Его хвост-жало с едким, шипящим наконечником был глубоко воткнут в соединение сустава. — Эй, здоровяк! Смотри, куда топчешь, а? Тут люди… то есть, миниконы, под ногами вертятся! — ехидно бросил Фиксит. Эта доли секунды отвлечения стала роковой. Андербайт, взбешённый до предела, рванулся к миникону, но Хромия уже была рядом. Автобот, не тратя времени, выстрелила прямо под грудную пластину десептикона. Андербайт с глухим стуком рухнул на землю, на этот раз потеряв возможность быстро подняться. Хромия набросилась на него, прижала коленом горло и нацелилась в лицо Андербайта. — Время антракта кончилось! Пора гаснуть софитам! — провозгласила она, и ствол винтовки начал заряжаться зловещим багровым светом. Фиксит, переместился на лицо Андербайта — Как насчёт того, чтобы я выцарапал тебе эти выпученные фары, а? — просипел он, занося хвост для удара. — Хорошая идея! Поддерживаю на все сто! Прежде чем Хромия успела среагировать, в неё пришёлся мощный, сконцентрированный удар. Это была Нонетт, появившаяся словно из ниоткуда, использовавшая момент полной концентрации автоботов на Андербайте. Её удар пришёлся точно в цель. Хромия взревела от боли и ярости, отпустив Андербайта. Этот миг стал переломным. Выстрел ВАРИС Нонетт, наконец точный и мощный, ударил ей в грудь, отбросив ещё сильнее. Андербайт, кашляя, поднялся на одно колено и со всей силы топнул по тому месту, где секунду назад был Фиксит, но проворный миникон уже отскочил с издевательским салютом. Тишина, воцарившаяся на несколько секунд, была напряжённой. Серый Рыцарь и десептикон собрались вместе. Нонетт подошла к Андербайту, протягивая руку, чтобы помочь ему подняться. Её взгляд был оценивающим, но в нём читалось одобрение. — Ты в порядке? — спросила она, её голос был спокоен и деловит. Андербайт, опираясь на руку её Найтмера, встал. Он потёр вмятину на груди и широко, хоть и немного болезненно, улыбнулся. — Пару новых царапин для коллекции, но в целом - жив, здоров и чертовски зол. Спасибо, Нонетт. Выручила в самый нужный момент. В то же время лес, еще минуту назад представлявший собой угрюмую чащу вековых деревьев, был внезапно и беспощадно разорван. Не единичным ударом, а серией оглушительных, синхронных взрывов, вырвавшихся из его глубин. Из клубов дыма и летящей древесной щепы, как два разъярённых железных зверя, вынеслись танковые режимы Варпата, Оверлорда и Квейка. Они не отступали. Они развернулись в противоположные стороны, описывая идеально зеркальные дуги на выжженной земле, чтобы избежать смертоносных вееров осколков от своих же собственных, только что выпущенных снарядов. Грохот их гусениц сливался в непрерывный рокот. Варпат, его угловатый, зловещий корпус цвета стали и кровавой охры, резко затормозил, развернув башню. Его голос, резкий, с характерной хищной растяжкой гласных, прорезал воздух, полный дерзкого вызова: — Ну что, Коны? Заскучали там, в своих ржавых шестерёнках? — он ехидно цокнул. — Давайте-ка скрасим этот серый денёк! Сыграем в старую, добрую игру… в цыплёнка! На прямой! Без манёвров! Кто первый свернёт - тот трусливый скрипач! Еще не закончив фразу, он принял вызов сам у себя. Танковое орудие на его корпусе дёрнулось, и сгусток чистой, раскалённой энергии энергона, с воющим звуком разрывающего пространство, помчался прямо на конов. Десептиконы в своём танковом режиме даже не думали уворачиваться. Вместо этого они прибавили газу. Их гусеницы взрыхлили грунт, выбросив фонтан земли позади себя. — Думал, ты никогда не спросишь, ржавая железяка! — парировал Квейк, и в его голосе звучал не просто азарт, а ликующий, почти безрассудный восторг. — Мои процессоры как раз заскучали без достойной задачки! Твой вызов мы принимаем, и поднимаем ставку! Не просто «цыплёнок»… а «цыплёнок» с полным боекомплектом! — крикнул Оверлорд, несясь на полной скорости. И они повторили действия Варпата с пугающей точностью. Их пушки выплюнули ответный заряд. Три сгустка разрушительной силы пронеслись навстречу друг другу в центре импровизированного «коридора смерти», который они сами себе и создали. Началось безумие. Они избегали не маневрируя. Они избегали расчётом. Варпат, чей процессор был заточен под агрессивную тактику, делал едва заметные, резкие подёргивания корпусом вперёд-назад, меняя скорость, заставляя снаряды Квейка и Оверлорда пролетать в сантиметрах от брони. Десептиконы шли на опережение, чуть смещая траекторию в самый последний момент, когда выстрел Варпата уже нельзя было скорректировать. Взрывы рвали землю справа и слева от них, осыпая их корпуса градом камней и гарью. Запах озона и раскалённого металла висел в воздухе густым туманом. Расстояние таяло: сто метров… пятьдесят… двадцать… — Ближе… Ещё ближе… — бормотал себе под нос Квейк, его оптические сенсоры сузились до ярких щелочек, прицеливаясь не в корпус, а в стык между башней и шасси Ворпата. — Давай же, подъезжай! — кричал Оверлорд, уже не скрывая ликования. Для него это был не поединок, а вершина экстрима, танец на лезвии бритвы, где ставка - жизнь. Десять метров. В этот миг, будто сговорившись, воины достигли своей предельной точки. Дальше - только лобовое столкновение. И это их не устраивало. Механизмы трансформации взревели одновременно, заглушая на мгновение даже грохот боя вокруг. Это не было плавным перестроением. Это был взрывной, яростный переход в боевую форму. Сталь ломалась и складывалась с громоподобным треском, гусеницы и башни стали конечностями и торсами. Из облаков дыма и искр возникли три фигуры, замершие в смертоносной позе в пяти шагах друг от друга. Квейк, легкий и подвижный, уже занёс свою компактную, но смертоносную энергонную пушку, встроенную в предплечье. Дуло было направлено прямо в центр Варпата. Оверлорд достал свой меч, готовый пронзить искру автобота. Варпат, более массивный и угловатый, не стал доставать отдельное оружие. Танковое орудие, мгновенно переконфигурировавшись, теперь торчало у него прямо из груди, как гигантская, первобытная дубина, ствол которой дымился от перегрева. Он принял низкую, устойчивую стойку, будто вкапываясь в землю. Ни слова больше не было сказано. Ни вызова, ни насмешки. Был только чистый, неразбавленный инстинкт боя. Их оптические сенсоры встретились. Взрыв был в их глазах ещё до того, как он случился. Они выстрелили. В один и тот же момент.

***

Южная сторона Онтакэ

— Эйррейзор! Дайвбомб! — голос Фракчера, обычно спокойный и сосредоточенный, прозвучал как щелчок кнута, резко и властно. Его взгляд, скользнув по приближающейся массивной фигуре Гримлока, на мгновение встретился с оптиками двух его подчиненых-миниконов. — Найдите и сохраните реликвию! Немедленно! Два маленьких воина замерли в идеальной стойке, их позы отражали годы тренировок под руководством ветерана-наемника. Они синхронно кивнули, и их голоса слились в чётком, отточенном ответе: — Да босс! Не теряя ни секунды, они превратились в свои альт-формы. С жужжанием и свистом они рванули вперёд, оставив за собой лишь завихрения древней пыли. Их миссия была ясна: найти артефакт, прежде чем его обнаружат или уничтожат в ходе боя. В тот же миг тень накрыла Фракчера. Гримлок обрушился на него с тихим рёвом двигателей. Его топор, огромный и зазубренный, описал сокрушительную дугу. Фракчер не отступил. Вместо этого он сделал молниеносный шаг вперёд, внутрь траектории удара. Его меч принял на себя чудовищную тяжесть топора. Искры, яркие и ядовито-синие, осыпались дождём, осветив на мгновение сосредоточенное лицо автобота и безэмоциональную маску десептикона. Ноги Фракчера врезались в каменный пол, оставляя трещины, но он устоял. Однако чистая физическая мощь Гримлока была подавляющей. С глухим стоном металла автобот рванул топор на себя, а затем - в сторону, сбив кона с ног мощным боковым движением древка. Фракчер грузно рухнул на спину, облако пыли взметнулось к потолку. Гримлок медленно, неумолимо приблизился, подняв топор для финального удара. Его голос был низким, лишённым каких-либо интонаций, как скрежет камней. — Ты умрёшь здесь. Твои принципы погребёт та же пыль. Лезвие топора начало падение. Но Фракчер уже двигался. Не пытаясь встать, он рванул рукой в сторону, и меч, лежавший рядом, отозвался на его ментальную команду. Клинок с рёвом взмыл в воздух, вращаясь, и вонзился не в Гримлока, а в древко его собственного топора, прямо под самым лезвием. Точный, сконцентрированный удар плазменного заряда катаны не сломал оружие, но отклонил его траекторию. Топор с оглушительным лязгом врезался в камень в сантиметрах от головы кона, высекая сноп новых искр. Этого мгновения хватило. Из тени, словно воплощение тихой ярости, вынесся Зангецу Тодо. Его катана, длиннее и прямее, чем у Фракчера, сверкнула серебристой молнией. Удар был не в грудь, а в запястье Гримлока, державшее топор. Автобот инстинктивно отпрянул, высвобождая оружие, чтобы защититься от новой угрозы. Десептикон, используя момент, откатился в сторону и вскочил на ноги в одном плавном движении. — Фракчер. — голос Тодо был спокоен, но в нём чувствовалась стальная решимость. Он не сводил глаз с Гримлока, который теперь медленно разворачивался к новому противнику, его оптики сузились. — Я возьму лидера. Иди. Помоги остальным удержать периметр. Фракчер колебался долю секунды. Его взгляд перешёл с Тодо на Гримлока, чья фигура, казалось, излучала волны первобытной, нерассуждающей силы. Он знал, с чем столкнулся его собрат. — Как хочешь. — наконец сказал Фракчер. — Но следи за ним. Каждый его удар - это не атака, а землетрясение. Гримлок стал намного сильнее. Тодо слегка кивнул, пальцы Найтмера перестроили хват на рукояти катаны. Он принял боковую стойку, лезвие направлено вперёд, остриём к горлу гиганта. — Я знаю. — просто признал Чудотворец. Этого было достаточно. Доверие между воинами не требовало длинных речей. Фракчер метнул последний оценивающий взгляд на Гримлока, который теперь стоял неподвижно, словто гора, ожидающая своего часа. Затем десептикон резко развернулся. Его корпус с громким, отрывистым звуком начал трансформацию, панели сдвигались и перестраивались, и через мгновение на месте воина ревел двигателями мотоцикл с острыми углами. С визгом шин, поднимая вихрь пыли, он рванул прочь, спеша на помощь отряду, сдерживающему "Удар Молнии". Глухой, сокрушительный удар булавы Слэга обрушился на Найтмер с такой силой, что Чиба буквально почувствовала вибрацию в своих костях, несмотря на все системы амортизации кабины. Её «Стигийец», изящный и быстрый, откатился назад, оставляя на земле глубокие борозды. Сигналы тревоги на панели управления замигали кроваво-красным, сообщая о перегрузке в левой руке и повреждениях в энергетическом контуре. — Чёрт! — вырвалось у Чибы сквозь стиснутые зубы. Её пальцы летали по сенсорным панелям, пытаясь перенаправить энергию и стабилизировать меха. Реактивные двигатели на спине и ногах «Стигийца» взревели, выбросив снопы голубого пламени. Мех резко рванул вверх, пытаясь вырваться из зоны досягаемости чудовищного оружия Слэга. Снизу донёсся громовой, полный садистского веселья хохот. — Ой, куда это мы собрались, птичка? Не убегай! Мы только начинаем по-настоящему веселиться! — проревел Слэг. Его массивная фигура не стала преследовать её в воздухе. Вместо этого он присел, и панели на его плечах и предплечьях откинулись, обнажив ряды стволов роторных пушек. Мир на мгновение затих, а затем взорвался огненной бурей. Сплошная стена свинца и плазмы устремилась в небо. Чиба, её лицо озарённое мерцанием предупреждений на экранах, бросила «Стигийца» в бешеный, отчаянный танец уклонений. Мех кувыркался, петлял, делал резкие рывки в стороны, оставляя в воздухе дымные шлейфы. Она чувствовала, как раскалённый воздух от близких разрывов обжигает внешние датчики, слышала противный скрежет, когда несколько осколков всё же находили свою цель, оставляя пробоины на боках меха. Слэг был опытным охотником. Он не целился в неё. Он целился перед ней, создавая стену взрывов, через которую нужно было прорываться. И один такой взрыв, слишком мощный и слишком близкий, оказался роковым. Ударная волна, невидимая и всесокрушающая, обрушилась на «Стигийца». Системы стабилизации взвыли, пытаясь компенсировать удар, и на долю секунды справились. Но затем последовал второй, отражённый от скалы взрыв. Этого было достаточно. — А-а-ах! — вскрикнула Чиба, уже не от боли, а от яростного бессилия, когда её мех беспомошно закрутило в воздухе и понёсло к земле. Она судорожно пыталась выровнять падение, но контроль был потерян. «Стигиец» врезался в груду обломков с оглушительным грохотом, подняв тучу пыли и щебня. Кабина тряслась, как в лихорадке. Чиба отчаянно моргала, отгоняя звёзды с глаз, и её взгляд упал на главный экран. Сквозь клубящуюся пыль проступала знакомая, массивная фигура. Слэг не спеша, с тяжёлой поступью приближался, волоча свою булаву по земле, оставляя глубокую борозду. Его оптические сенсоры светились зловещим багровым светом, поймав в прицел обездвиженную цель. — Ну что, птичка? — его голос, полный фальшивой жалости, донёсся через внешние динамики. — Не такая уж и сложная задачка, да? Всёго-то - не дать себя раздавить. А ты не справилась. Он поднял булаву, заряды энергии загудели вдоль древка, начиная светиться ослепительно-белым. Удар будет сокрушительным, направленным прямо в кабину. И в этот миг между ней и надвигающейся гибелью промчалась фиолетово-голубая молния. Фракчер в своей альт-форме мотоцикла, двигаясь на запредельной скорости, нанёс удар, прямо в голову Слэга. Звук был похож на удар гигантского гонга. Слэг, не ожидавший атаки с фланга и полностью сосредоточенный на Чибе, был отброшен, как пустая консервная банка. Он пролетел добрый десяток метров и рухнул в облако пыли и обломков. Его булава с глухим стуком откатилась в сторону. Фракчер приземлился в трансформировался между Чибой и местом падения автобота, его меч уже был в руках. Он не стал сразу бросаться в атаку, а обернулся к покалеченному «Стигийцу». Его голос был спокоен и даже сохранял лёгкую, ободряющую улыбку в тоне. — Кажется, я немного опоздал на вечеринку. Надеюсь, ты не против, если я составлю тебе компанию? — он кивнул в сторону груды обломков, откуда уже доносилось угрожающее ворчание и скрежет поднимающегося гиганта. — Похоже, у нашего общего друга слишком простое представление о развлечениях. Может, покажем ему что-то более… утончённое? Чиба, всё ещё отходя от удара, не могла сдержать слабую, но искреннюю ухмылку. Она снова взялась за органы управления, заставляя «Стигийца» с натужным гудением повреждённых сервоприводов подняться на ноги. Системы сообщали о множественных повреждениях, но каркас держался, а меч в правой руке всё ещё было в строю. — Спасибо, Фракчер. Выручил. — её голос прозвучал в эфире, немного хрипловатый от перенапряжения, но твёрдый. Она перевела взгляд с наёмник-десептикона на оправляющегося Слэга, который уже поднимался, его оптика пылала чистой, нефильтрованной яростью. В её тоне появились стальные нотки. — Итак… — протянула она, переводя свой мех в боевую стойку, меч начал набирать мерцающий заряд. — На чём мы, говоришь, остановились, бот? Кажется, ты собирался преподать мне урок. Что ж, я готова продолжить. Только теперь у нас перемена преподавателя. Серия ярко-зелёных энергонных зарядов, похожих на ядовитых светляков, прочертила небо, устремившись к серебристой фигуре «Стигийца». Урабе, его лицо было сосредоточено, а глаза сузились до щелочек, даже не взглянул на предупреждающие сигналы радара. Он чувствовал траекторию выстрелов Снорла - жадную, прямолинейную, рассчитанную на панику, а не на точность. — Предсказуемо. — пробормотал он себе под нос и рванул джойстики в сторону. Его «Стигийец» совершил резкий, почти противоестественный крен вправо. Заряды просвистели в сантиметрах от корпуса, осыпая мех искрами статического электричества и оставляя в воздухе едкий запах озона. Урабе не стал отдаляться. Вместо этого он использовал инерцию уклонения, развернув мех грудью к автоботу, и мгновенно ответил харкенами. Снорл, чья ухмылка на мгновение сползла с лица, отпрыгнул назад с неожиданной для его коренастой фигуры прытью. Харкены врезались в землю там, где он только что стоял, взметнув фонтаны грунта и камней. Но отступление, вынужденное и резкое, поставило его в невыгодное положение. Его центр тяжести был смещён, оружие опущено. Урабе этого и ждал. — Сейчас! — выдохнул он, и «Стигийец» ринулся вперёд. Реактивные ускорители на спине и ногах взревели, превратив меха в размытую серебристую стрелу. Расстояние между ними исчезло за долю секунды. В правой руке «Стигийца» с шипящим звуком выдвижного механизма материализовалась длинная, отполированная до зеркального блеска катана. Лезвие, заряженное энергией, загудело низким, угрожающим тоном. Удар был задуман как молниеносный вертикальный рассекающий удар - от плеча до пояса. Но Снорл не был простой мишенью. В его оптических сенсорах вспыхнул расчётливый, холодный огонёк. Вместо того чтобы пытаться блокировать или отступать дальше, он сделал неожиданное. Его корпус резко наклонился вперёд, и он проскользнул под смертоносной дугой катаны, которая рассекла лишь воздух. Используя инерцию, Снорл, оказавшись в опасной близости от корпуса «Стигийца», нанёс короткий, мощный удар сокрушительным кулаком прямо в бок меха. Удар пришёлся точно в стык броневых плит. Урабе почувствовал, как весь корпус содрогнулся, а системы на мгновение померкли. Прежде чем он успел среагировать, последовал второй удар - на этот раз тяжёлой, бронированной стопой по коленному суставу «Стигийца». Мех, потеряв опору, с тяжёлым скрежетом рухнул на спину, подняв облако пыли. Урабе отчаянно дёрнул за рычаги, пытаясь заставить сервоприводы сработать, но системы ног отвечали сбоями и предупреждениями о повреждениях. Снорл не стал медлить. Его оружейная рука была уже направлена на обездвиженного противника, стволы начали набирать зловещее зелёное свечение. — Прощай, глупый человечишка. Твой хлам теперь... Но Урабе не собирался просто лежать и ждать финального залпа. Его разум работал с холодной, отточенной яростью. Вместо того чтобы пытаться встать, он сделал прямо противоположное. Он дал полный импульс всем оставшимся реактивным ускорителям на спине и плечах «Стигийца», которые всё ещё были целы. «Стигийец», всё ещё лежащий на спине, внезапно рванул вперёд, как гигантская металлическая торпеда, скользя по земле прямо на Снорла. Это был отчаянный, неожиданный манёвр. — Что?! — успел выкрикнуть автобот, прежде чем тяжёлый корпус меха врезался ему в ноги. Удар был не сокрушительным, но его было достаточно, чтобы нарушить равновесие. Снорл, с перекошенным от ярости и неожиданности лицом, тяжело рухнул на землю, его выстрел ушёл в небо, освещая облака бесполезным зелёным заревом. Медленно, с натужным скрипом повреждённых гидравлики, «Стигийец» Урабе поднялся на ноги, используя катану как опору. — Я не облегчу тебе задачу, автобот! — голос Урабе прозвучал в эфире низко, без дрожи, но с такой ледяной убеждённостью, что её можно было почти пощупать. — Каждый шаг, каждую деталь моего Найтмера ты будешь оплачивать своей шкурой. Снорл, откашлявшись от пыли, медленно поднялся. Он не выглядел испуганным. Напротив, в его движениях была театральная, почти восхищённая медлительность. Он отряхнулся, и его голос, когда он заговорил, звучал с неприкрытым деловым интересом, словно он оценивал лот на аукционе. — Фу-у-ух... — он издал долгий, впечатляющий свист, его взгляд скользил по изящным линиям, реактивным соплам и блестящему клинку «Стигийца». — Вот это да. Это действительно интересный Найтмер, который ты и твои дружочки заполучили. Даже по самым взыскательным кибертронским стандартам... это выглядит чертовски впечатляюще. Такое чувство, будто смотришь на произведение искусства. Я с огромнейшим удовольствием разберу его на запчасти. Представляю, сколько уникальных систем, сколько редких сплавов... О, это будет самая прибыльная разборка в моей карьере. Урабе не ответил сразу. Он лишь усмехнулся - коротко, беззвучно, уголок его рта дёрнулся вверх. В его глазах не было страха, только вызов и глубокая, непоколебимая уверенность. — Спасибо за комплимент. — наконец произнёс он, и в его тоне звучала почти вежливая, но смертельно опасная ирония. Он медленно, с церемонной чёткостью, поднял катану своего Найтмера. Лезвие замерло перед ним, остриём к противнику, отражая багровое зарево пожаров. — Но запомни одну вещь, бот. Единственный способ разобрать этого Найтмера - это оторвать мой труп от пилотского сиденья. И поверь мне... — он сделал лёгкий выпад вперёд, и клинок издал едва слышный, пронзительный звон. — Я не собираюсь умирать сегодня. Особенно от руки такого жалкого мародёра, как ты. Снорл замер на мгновение, а затем его лицо расплылось в широкой, откровенно злобной улыбке, обнажающей ряды острых зубов. В его глазах не осталось и тени делового интереса - только чистая, ненасытная жажда разрушения и присвоения. — Что ж... — прошипел он, его собственное оружие снова начало заряжаться, на этот раз медленнее, сконцентрированнее. — Меня это вполне устраивает. Рев реактивных двигателей Свупа, автобота в форме истребителя, разрывал небо. Он нёсся, как демон бури, оставляя за собой дымный след, его цель - серебристый силуэт «Стигийца», пилотируемого Асахиной. Воздух сгущался от предчувствия столкновения. — Попался, муха! — прошипел Свуп, его голос, искажённый статикой, прозвучал в кабине Асахины. И этого мгновения хватило Асахине. Его «Стигиец», до этого казавшийся почти неподвижной мишенью, вдруг ожил. Он дал полный импульс ускорителям и рванул вверх, на встречный курс. Но Свуп был слишком быстр. Прежде чем он успел открыть огонь, автобот за долю секунды превратился в свою роботизированную форму, и тут же выпустил ударную волну. Воздух перед ним сжался, а затем рванул вперёшку сплошной стеной искажённой реальности. Удар пришётся прямо в грудь «Стигийца» Асахины. Казалось, само небо взорвалось. Мех Асахины отбросило, как щепку в ураган. Он беспомощно закувыркался в воздухе, системы трещали от перегрузок, предупреждения заливали экраны красным светом. Но Асахина не кричал. Его зубы были стиснуты до боли, пальцы вцепились в рычаги управления с такой силой, что кости белели. Его разум, отточенный годами тренировок, работал с холодной скоростью компьютера. С нечеловеческим усилием он заставил сработать аварийные стабилизаторы и маневровые двигатели. «Стигиец», всё ещё вращаясь, выровнялся за мгновение до того, как врезаться в землю. И в тот же миг, едва вернув контроль, его рука метнулась к рукояти. Лезвие блеснуло в кровавом свете заката. А Свуп, уверенный в победе, уже трансформировался обратно в режим истребителя и нёсся для финального залпа, его стволы начинали светиться. Асахина не стал уворачиваться. Он пошёл навстречу. Его «Стигиец» ринулся вперёд, катана занесена для удара. Расстояние исчезло в мгновение ока и его клинок описал в воздухе ослепительную серебристую дугу. Удар пришётся не по корпусу, а по крылу и части фюзеляжа Свупа в режиме транспорта. Раздался звук рвущегося металла и сыплющихся искр. Автобот, его полёт нарушен, с пронзительным воем повреждённых двигателей клюнул носом и начал беспорядочно падать, прежде чем с трудом смог выровняться, трансформировавшись обратно в робота и тяжело приземлиться. Наступила секунда тяжёлой, звонкой тишины, нарушаемой только шипением повреждённых систем и далёким гулом пожаров. Голос Свупа, когда он заговорил, звучал иначе. В нём не было прежней насмешливой уверенности. Было холодное, почти уважительное удивление, смешанное с яростью от полученного повреждения. — Хм... Знаешь. — начал он, медленно поднимаясь, его оптические сенсоры пристально следили за серебристой фигурой, зависшей против багрового неба. — Ты первый, кто не только выжил после моей ударной волны... но и сразу же, без колебаний, пошёл в контратаку. — Он сделал паузу, будто заново оценивая противника. — Неплохо. Очень даже неплохо... для хрупкого создания из плоти и крови. Асахина не опускал катану. Его «Стигиец» парил на месте, готовый к следующему движению. Когда он ответил, его голос был спокоен, ровен и невероятно твёрд. В нём звучала не бравада, а констатация факта. — Это доказывает лишь одно. — сказал он, и в этих словах была вся суть сопротивления. — Что вы, автоботы, нас хронически недооцениваете. Вы видите лишь органику, слабость. Но вы слепы к силе воли. — Он слегка развернул мех, приняв новую боевую стойку. — И эта слепота будет стоить вам дорого. И без дальнейших слов, рев двигателей снова взрезал тишину. Серебристая молния устремилась вперёд, ведя за собой в танец смерти удивлённого, но отнюдь не побеждённого повелителя ветров. Воздушный бой, теперь отягощённый взаимным признанием силы противника, возобновился с новой, ещё более смертоносной яростью. Тем временем, Сенба, его лицо искажено гримасой предельной концентрации, изо всех сил пытался поймать в прицел неуловимую цель. Его «Стигийец» грозно парил в воздухе, но противник был словно тень на асфальте. Сладж в своём автомобильном режиме был воплощением скорости. Каждый выстрел из запястного бластера «Стигийца» Сенбы приходился в пустоту, взрывая асфальт или обломки там, где только что был автобот. — Давай же! Стой на месте! — кричал Сенба сквозь стиснутые зубы, продолжая вести беспорядочный огонь. Его панель управления мигала предупреждениями о перегреве оружия. — Или ты боишься сразиться по-честному?! Сладж, совершая очередной идеальный вираж вокруг неповоротливого «Найтмера», лишь рассмеялся - резкий, металлический звук, похожий на скрежет шестерней. — Честно? — его голос, полный сарказма, донёсся из динамиков. — Это гонка, мясной мешок! А в гонках выигрывает самый быстрый! Ты что, слишком медленный, чтобы понять это? Или твой примитивный мозг просто не успевает обработать мою скорость? Прежде чем Сенба смог что-то ответить, ситуация изменилась молниеносно. Сладж в мгновение ока трансформировался. Его роботизированная форма возникла в прыжке, и могучий удар пришёлся прямо в грудь Найтмера. Удар был сокрушительным. Системы Найтмера взвыли от перегрузки. Сенбу швырнуло в кресле, и он беспомощно наблюдал, как земля стремительно несётся навстречу. Грохот, треск, дождь искр - его мех тяжело рухнул на землю, оставив глубокую вмятину. Голова гудела, в ушах звенело. Сенба, отчаянно моргая, чтобы очистить зрение, увидел на экране приближающуюся фигуру. Сладж неспешно шёл к нему, его оптические сенсоры холодно светились в пыльном воздухе. Пушка была направлена прямо на кабину. — Ну что ж. — произнёс автобот с ледяным спокойствием, заряжая оружие. Гул нарастающей энергии заполнил эфир. — Похоже, гонка окончена. А вместе с ней - и твоя жалкая жизнь. Прощай, органический мусор. Сенба отчаянно дёргал рычаги, пытаясь заставить повреждённого «Стигийца» подняться. Механизмы скрежетали, но не слушались. Он видел, как энергетический сгусток в стволе Сладжв достиг критической яркости. Это был конец. — Подумай ещё раз, ржавая банка! Голос прозвучал резко и властно. И в тот же миг пространство между Сладжом и поверженным «Стигийцем» Сенбы вспыхнуло ослепительно-голубым сиянием. Не взрыв, а мощнейший, сконцентрированный электромагнитный импульс, исходивший от нунчак «Гекка Шиден». Сладж издал резкий, цифровой крик боли. Его тело пронзили судороги, по корпусу заплясали синие молнии. Он отлетел назад, тяжело заскользив по земле, оставляя за собой дымящуюся борозду. С нечеловеческим усилием он сумел встать на ноги, но его форма дёргалась и подрагивала. Попытка трансформироваться вызвала лишь хриплый скрежет и новые снопы искр из суставов. — ЧТО... ЧТО ТЫ СДЕЛАЛ СО МНОЙ?! — проревел Сладж, его голос был искажён статикой и яростью. Он смотрел на свои руки, которые отказывались слушаться. — Мои системы... трансформация заблокирована! — Электромагнитные нунчаки. — пояснил Цзы Дьена, его голос был спокоен, как поверхность озера перед бурей. — Особый заряд. Нарушает энергетические потоки и блокирует протоколы переконфигурации. Довольно просто, если знать, куда бить. Тебе придётся побыть в этой форме некоторое время. Посмотрим, как ты справишься в бою без своих колёс. С этими словами его Найтмер резко рванул вперёд. Из отсеков на предплечьях выскользнули и с лязгом зафиксировались два длинных, обоюдоострых клинка. Цзы Дьен атаковал без предупреждения, его движения были резки и точны. Сладж, лишённый скорости, был вынужден принять бой. Он парировал первый удар клинка своей пушкой-рукой, но сила удара заставила его отступить. И в этот момент он совершил ошибку, полностью сконцентрировавшись на новом противнике. Найтмер Сенбы, воспользовавшись передышкой, с громким скрежетом поднялся на ноги. Системы всё ещё мигали красным, но ядро было цело. И в его руке, появилась лезвие катаны. Воспользовавшись тем, что Сладж отбивался от атак Цзы Дьена, Сенба совершил стремительный бросок сбоку. Клинок, сверкнув в грязном воздухе, описал смертельную дугу. Сладж едва успел отклониться, но удар пришётся по его плечу, срезав часть брони и вызвав фонтан искр. Автоботы зарычал от боли и ярости, отпрыгнув назад, чтобы не попасть между двумя мечами. Скрежет титановой стали о титановую сталь разорвал воздух, сопровождаемый ливнем ослепительных искр. Тодо, с лицом, застывшим в маске холодной концентрации, занес катану своего «Зангецу» в сокрушительном диагональном ударе, направленном в стык между грудной пластиной и плечом Гримлока. Но лидер "Удара Молнии" был готов. Его личный топор, массивный и покрытый зазубринами, взметнулся навстречу клинку с пугающей скоростью, парируя удар в последнее мгновение. Не давая Тодо опомниться, Гримлок использовал инерцию столкновения. Он сделал резкий выпад вперед и нанес мощный удар ногой прямо в корпус черного Найтмера. Удар пришелся со звонким грохотом, отбросив «Зангецу» на несколько шагов назад, оставив вмятину на броне. Не теряя темпа, Гримлок перешел в яростное наступление, его топор описывал в воздухе смертельные дуги, заставляя Тодо отступать и парировать. Но Тодо не был новичком. Вместо того чтобы пытаться противостоять грубой силе в лоб, он использовал маневренность. Реактивные двигатели «Зангецу» на спине взревели голубым пламенем, и мех резко взмыл в воздух, уклоняясь от очередного размашистого удара топором. Из отсеков на предплечьях «Зангецу» вылетели с резким свистом два харкена. Они помчались к Гримлоку, как жалящие осы. Автобот, застигнутый врасплох неожиданной атакой с воздуха, был вынужден резко откатиться в сторону. Но этого было достаточно. На мгновение его оборона была нарушена. — Наглый червяк! — зарычал Гримлок, и его бластер Энергон на свободной руке тут же пришел в действие, выплевывая сгустки красной плазмы в сторону парящего противника. Тодо не стал испытывать судьбу. Он резко отключил основные двигатели, и «Зангецу» камнем рухнул вниз, вонзив катану в землю для амортизации. В тот же миг Гримлок, воспользовавшись моментом, ринулся вперед, его топор был занесен для сокрушительного удара сверху. Тодо повёл клинок навстречу. Катана и топор снова сошлись в эпицентре взрыва энергии и силы. Два война, упершись друг в друга, создавали волну давления, которая сдувала пыль и мелкие обломки в радиусе десятков метров. Сквозь скрежет металла прозвучал голос Гримлока, в котором сквозило раздражение. — Неплохо, Тодо. Совсем неплохо. — произнес он, нажимая со всей своей мощью, заставляя «Зангецу» медленно проскальзывать назад по разбитому асфальту. — Вижу, не только я за этот год стал сильнее. Но похвала автобота была лишь тактикой. Пока Тодо концентрировался на противостоянии клинков, Гримлок с размаху ударил головой голову «Зангецу». Удар был ошеломляющим, лишив Тодо равновесия. Его мех отлетел назад, беспомощно кувыркаясь. Тодо, действуя на чистом рефлексе, отчаянно дернул рычаги. «Зангецу», все еще в полете, совершил почти акробатический переворот, вонзив катану в землю и использовав ее как точку опоры, чтобы грубо, но эффективно встать на ноги. Без единой секунды на раздумья, он задействовал всю мощность реактивной двигательной системы. «Зангецу» рванул вперед, превратившись в размытую черную стрелу. Оттолкнувшись от обломка, он взмыл в воздух и, совершив резкий разворот на 180 градусов, обрушился на Гримлока сверху, нанося удар катаной с разворота, вложив в него всю силу падения и тяги двигателей. Удар был точен. Гримлок, не успевший полностью поднять топор для защиты, был сбит с ног, подняв тучу пыли. Тодо тяжело приземлился в нескольких метрах, клинок его меха все еще гудял от удара. Он смотрел на поверженного, но явно не побежденного противника. — Не будь слишком дерзким, Гримлок. — холодно ответил Тодо, его голос был ровен, но в нем чувствовалась сталь. — Сила - это еще не все. Особенно когда ты сражаешься в одиночку. Именно в этот момент, когда напряжение между титанами достигло пика, его разрезали два пронзительных, полных восторга голоса. — Мы нашли! Мы нашли! Внимание Тодо и медленно поднимающегося Гримлока мгновенно переключилось. Из-за груды искорёженного металла выскочила пара Миниконов. Эйррейзор, его корпус был покрыт пылью и царапинами, торжествующе держал в руках странное устройство. Оно напоминало стержень из темного металла. — Мы нашли реликвию! Она здесь! — пронзительно крикнул Дайвбомб, кружа вокруг своего напарника, его радость была заразительной и абсолютно неуместной на поле боя. На лице Гримлока расплылась широкая, хищная ухмылка. Все его внимание к Тодо мгновенно испарилось. — Отлично. Превосходная работа. — его голос прозвучал почти ласково, что было страшнее любой угрозы. Без лишних слов, он начал трансформацию. С грохотом и лязгом перемещающихся пластин, он за считанные секунды принял форму своего альтернативного режима, и с ревом двигателей ринулся в погоню за Миниконами. У Тодо похолодело внутри. Он видел, как Эйррейзор и Дайвбомб, осознав опасность, бросились наутек, но их маленькие ноги не могли сравниться со скоростью Гримлока. — Эйррейзор! Дайвбомб! Уходите! Немедленно! — закричал Тодо в открытый канал, его обычная сдержанность разбилась о волну паники за своих маленьких союзников. Его «Зангецу» уже разворачивался, реактивные двигатели выходили на максимальную тягу. Он должен был перехватить Гримлока, любой ценой отвлечь его, дать Миниконам шанс скрыться с бесценной, и теперь смертельно опасной, находкой в руках. Гонка, где на кону стояли жизни, только что началась.

***

Небо над Онтакэ

Небо разорвалось на части от какофонии взрывов, окрасившись в багровые и оранжевые оттенки адского пламени. Воздух, еще минуту назад спокойный, теперь гудел от рева реактивных двигателей и пронзительного свиста ракет. Аэроботы и Сикеры, две элитные воздушные команды, сошлись в яростном танце смерти высоко над землёй. — Дредвинг - Сильверболту. Ты не уйдешь, автобот! Твои злодеяния закончатся здесь! — громовой, полный непоколебимой решимости голос заместителя лидера Сикеров прозвучал в общем эфире. Его величественный истребитель, словно хищная птица, пикировал на свою цель. Его мишенью был Сильверболт, лидер Аэроботов, чей корпус отливал зловещим блеском в свете взрывов. В ответ на вызов лишь циничный, скрипучий смех заполнил канал. — Злодеяния? Ох, Дредвинг, какой пафос! Мы просто расчищаем путь для нового порядка! А твоя честь - первое, что нужно стереть! Не дожидаясь дальнейших пререканий, Дредвинг нажал на спуск. Из подкрыльев его истребителя с резким шипением вырвались две самонаводящиеся ракеты, оставив за собой дымные трассы, устремляясь к верткой фигуре Сильверболта. Но аэробот был мастером воздушного боя. Вместо того чтобы уворачиваться, он совершил неожиданный маневр. Его корпус с грохотом и лязгом трансформировался, и в воздухе на мгновение завис его роботизированный облик. Вспыхнули орудийные порты на его плечах и предплечьях. Серия точных, коротких очередей из пушек Энергона выплеснулась ему навстречу. Два сгустка плазмы нашли свои цели с хирургической точностью. На небе вспыхнули два ослепительных огненных шара, осыпая землю горящими осколками. Тем временем на другом участке небесной битвы разворачивалась своя драма. Скайворп, самый быстрый из Сикеров, в своем обтекаемом режиме истребителя F-15 рвался сквозь воздух, словно молния. За ним, неотступно, как тень, следовал Эйррейд, его корпус сверкал в лучах солнца. — Не устал бежать от меня, десептикон? — раздался в эфире насмешливый, гулкий голос Эйррейда. — Давай, покажи мне, на что способна твоя хваленая скорость, когда за тобой идет настоящий охотник! Шквал лазерного огня из носовых орудий Эйррейда прошивал пространство перед Скайворпом, вынуждая его постоянно менять курс. Десептикон видел впереди густое, пушистое кучевое облако - идеальное укрытие. — Хвастаться будешь после, Аэробот! — парировал Скайворп и, дав полный газ, нырнул в белую пелену. Облако поглотило его, скрыв от датчиков и глаз преследователя. Эйррейд, не сбавляя скорости, врезался в облако следом. На мгновение его мир сузился до мутной, влажной белизны. Его радары, ослепленные помехами, забились в истерике. Он пронзил облако насквозь и вылетел в чистое небо. И там... ничего. Пустота. Скайворп исчез. — Что? Где…? — пробормотал Эйррейд, его голос, полный уверенности секунду назад, теперь выдавал замешательство. Он резко развернулся, сканируя сектор. — Не может быть! Куда он делся?! Ответ пришел сверху. Не сзади, не сбоку, а прямо с небес. — Прямо здесь! Попался! С рыком трансформации и свистом рассекаемого воздуха, Скайворп в своем режиме робота камнем рухнул с высоты и приземлился прямо на спину Эйррейда, который все еще был в режиме истребителя. Удар был таким сильным, что Эйррейд клюнул носом, едва не потеряв управление. Скайворп, ухватившись за корпус автобота, с силой постучал костяшками пальцев по прозрачному козырьку кабины. — Сюрприз! Такой грозный охотник, а позволил зайти со стороны солнца? Неплохо для «беглеца», да? — ехидно процедил сикер. Ярость Эйррейда была мгновенной и всепоглощающей. — СЛЕЗЬ С МЕНЯ! — заревел он. Его двигатели взревали на максимальной тяге. Истребитель рванул вперед, а затем совершил резкую, почти вертикальную бочку, пытаясь сбросить незваного наездника. Воздух завывал вокруг них. Скайворп вскрикнул от неожиданности. Его пальцы впились в стыки брони, ноги скользили по скругленному корпусу. Два стремительных силуэта, окрашенных в контрастные цвета ярости и хладнокровия, прочертили сходящиеся траектории в задымленном небе. Слипстрим, в своем обтекаемом истребительном режиме, была воплощением целенаправленной ярости. Ее цель - Винблейд, казалось, намеренно подставлялась под удар, играя с опасностью. Расстояние между ними сокращалось с головокружительной скоростью. Вот уже сотни метров... десятки... Казалось, столкновение неминуемо. Но в самый последний момент, когда датчики завывали от предупреждений о близости, воздух взорвался не взрывом, а какофонией трансформации. Вместо двух самолетов в небе зависли две роботизированные фигуры, замершие в эпицентре собственной бури. Импульс движения был столь велик, что их пронесло мимо друг друга на волосок, и они развернулись лицом к лицу, зависнув на реактивных струях. И в этом миге невесомой паузы Слипстрим нанесла первый удар. Ее правый хлыст, сплетенный из усиленного энергонитриевого волокна, помчался к голове Винблейд, жаля, как хвост скорпиона. Удар был молниеносным, рассчитанным на то, чтобы закончить дуэль прежде, чем она начнется. Но аэробот была готова. Ее реакция была не на блокировку, а на контратаку. Не уклоняясь, она резко выбросила вперед левую руку. Из порта на запястье, вырвался заряд, выпущенный почти в упор. Сгусток плазмы встретился с кончиком хлыста в полете. Миниатюрный, но яростный взрыв разорвался между ними. Ослепительная вспышка озарила их лица, а ударная волна, густая и горячая, ударила в корпус Слипстрим. Хлыст отбросило назад, а саму ее, застигнутую врасплох мощью ответа, отшвырнуло на несколько метров в воздухе. Она судорожно заработала стабилизаторами, чтобы удержаться, в то время как Винблейд даже не дрогнула, лишь слегка отклонив корпус от отдачи. Именно тогда аэробот позволила себе улыбку. Не просто усмешку, а широкую, почти радостную ухмылку, которая была страшнее любой гримасы ярости. — Прошло много времени, Слипи. — произнесла она, и ее голос, обычно холодный и шипящий, звучал с неприличной, игривой теплотой. — На самом деле... я рада, что ты здесь. Очень рада. Скучала по нашим... беседам. Слипстрим, оправившись от толчка, сжала кулаки вокруг рукоятей своих хлыстов. Ее оптики сузились. Она знала эту игру. Игру в кошки-мышки, где роли постоянно менялись. — Все еще злишься из-за того, что я превзошла тебя на Велоцитроне, Вини? — парировала она, намеренно используя это детское, уничижительное прозвище. Голос ее был сладок, как яд. — Кажется, ты тогда так и не смогла поймать мейнер-хвост. А я взяла и кубок, и все аплодисменты. Небось, до сих пор во сне видишь мои стоп-сигналы? Ухмылка на лице Винблейд не исчезла, но в ее глазах вспыхнул холодный, безэмоциональный огонь. Игровая маска спала. — Может быть, ты и быстрее меня. — прошипела она, и теперь ее голос снова стал ледяным, как вакуум космоса. — На трассе. В гонке. Но здесь нет финишной черты, Слипи. Здесь нет правил. Здесь есть только победа или распад. И я... я более безжалостный воин! Последние слова она выкрикнула, и это был сигнал. Ее руки, все еще направленные вперед, вздрогнули. Из всех орудийных портов на ее предплечьях и ладонях с ревом извергся настоящий шквал быстрых, частых выстрелов Энергона. Это был не прицельный огонь, а стена света и разрушения, предназначенная накрыть противницу целиком, не оставив ей ни маневра, ни времени на ответ. Но Слипстрим не собиралась отступать. С криком, в котором смешались ярость и отточенное мастерство, она вступила в танец. Ее хлысты ожили, превратившись в размытые, свистящие круги перед ней. Она не просто уворачивалась - она парировала. Каждый щелчок хлыста встречал сгусток энергии, отбивая его в сторону, рассеивая, взрывая в воздухе. Она была центром собственного защитного вихря, а вокруг нее бушевал фиолетовый шторм, вспыхивающий десятками маленьких солнц. И в самый разгар этого светопреставления, использовав долю секунды между залпами, сикер сделала неожиданное. Вместо того чтобы продолжать обороняться или контратаковать, ее корпус снова сгрохотал и заскрипел. В мгновение ока она снова стала истребителем, развернулась на 180 градусов и, дав полную тягу, рванула прочь, оставляя за собой лишь турбулентный след. Винблейд замерла на мгновение, ее оптика расширилась от удивления, которое тут же сменилось ликующим азартом. Охота объявлена. — О, НЕТ, ТЫ НЕ УЙДЕШЬ! Наша беседа только начинается! — ее голос прозвучал в эфире, полный дикой жажды преследования. И с ревом трансформации, Виндблейд тоже свернулась в свой смертоносный истребительный режим. Две бывшие подруги, а ныне смертельные враги, унеслись вглубь разверзшегося на небе ада, начав свою личную, бескомпромиссную дуэль на фоне всеобщего хаоса. Тем временем, в другом секторе небесного ада, разворачивалась своя, не менее яростная дуэль. Здесь воздух был густ от запаха озона и гари, а звуковой барьер разрывался с пугающей регулярностью. Старскрим, в своем угрожающем, похожем на летучую мышь режиме истребителя, окрашенном в цвета ржавчины и крови, был неотступной тенью. Его цель – Джетфайр, чей стремительный красный и серебристый корпус сиял, как раскаленный клинок на фоне закопченного неба. И вот, момент представился. Датчики захватили четкий силуэт автобота на идеальной траектории. На лице Старскрим, промелькнула гримаса удовлетворения. — Поймал. — прошипел он про себя. Две ракеты, похожие на ядовитых змей, вырвались из-под его крыльев, оставляя за собой двойные спирали едкого дыма. Казалось, уклонения нет. Но Джетфайр не был простой мишенью. В тот самый миг, когда ракеты должны были найти свою цель, в воздухе произошел взрыв движения и звука. Вместо истребителя в небе возник робот в полный рост, совершивший головокружительный полуразворот в падении. Его движение было на грани контроля, чистый инстинкт пилота, переведенный в физику трансформации. Не теряя и доли секунды, он поднял свой массивный бластер Энергон, ствол которого уже гудел, заряжаясь. — Не так быстро. — бросил он сквозь стиснутые зубы. Не одиночный выстрел, а короткая, прицельная очередь ярко-голубых энергетических снарядов прочертила небо, уничтожив ракеты. Но Джетфайр не остановился на защите. Его оптики, сузившись, мгновенно переприцелились. Он увидел Старскрима, который, выпустив ракеты, уже начал маневр уклонения, предвосхищая контратаку. — А вот и сдача! — крикнул Джетфайр, и его палец снова нажал на курок. Мощный сгусток энергии, размером с бочку, вырвался из ствола. Он промчался по воздуху, оставляя за собой шлейф ионизированного воздуха. Старскрим рванул штурвал на себя, его корпус резко ушел вверх, выполняя переворот. Он был быстр, чертовски быстр. Но не достаточно. Снаряд не попал в фюзеляж, но прошел в сантиметрах от кончика его левого крыла. Энергетическая аура и осколки плазмы впились в металл. Раздался резкий, болезненный скрежет и от крыла отлетела часть обшивки и один из маневровых стабилизаторов, превратившись в огненный хвост падающего мусора. Старскрим дернулся, как раненый зверь, на мгновение потеряв устойчивость. Но сикер был ветераном тысячи боев. С проклятием, заглушаемым ревом двигателей, он выровнял машину, компенсируя повреждение чистой силой. Он не упал. Он даже не вышел из боя. Он просто стал еще опаснее. Пронесясь над местом, где парил Джетфайр (который снова трансформировался в истребитель), Старскрим развернулся для нового захода. Его голос, грубый и полный презрения, ворвался в общий эфир. — Похоже у тебя появились новые трюки, Джетфайр. — его слова были похожи на скрежет металла. — Время, проведенное с автоботами, сделало тебя опаснее. Скажи, сколько наших братьев ты убил под флагом Прайма? Джетфайр выполнил бочку, уходя от воображаемой линии огня. В его наушниках звучал голос прошлого, голос того, с кем он когда-то делил и небо, и идеалы. Теперь это был голос врага. И он разжигал в его груди не ярость, а холодную, сфокусированную решимость. Когда их траектории снова сошлись, метрах в трехстах друг от друга, Джетфайр ответил. Его голос был спокоен, но в этой тишине чувствовалась сталь. — Я сделал много плохого Крим, о чём жалею сейчас. — Он сделал паузу, давая словам повиснуть в эфире. Перед глазами возник образ лидера Легиона, которая обещала искупление. — Но сегодня я сражаюсь за идею которую тебе и твоим друзьям не понять... Джетфайр вошёл в крутое пике, набирая бешеную скорость. — ДАВАЙ, СТАРСКРИМ. ДОКАЖИ, ЧТО ТЫ ДОСТОИН БЫТЬ ЛИДЕРОМ СИКЕРОВ! И с этим вызовом, брошенным как перчатка, два самолета, подобно спутанным в смертельной схватке ястребам, снова ринулись навстречу друг другу, их пушки начали строчить, расчерчивая небо новыми шрамами света и огня. Их дуэль только начиналась.

***

Внутри шахт

Земля содрогалась под тяжелыми шагами Гоплитов, а воздух разрывали огненные трассы их пушек. Три стальных гиганта, пилотируемые Минами, Сугиямой и Ёсидой, развернулись, приводя в действие свои орудия с синхронной слаженностью отчаянной обороны. — Огонь! Концентрированный залп! — скомандовал Минами, его голос, искаженный радиосвязью, звучал напряженно. Снаряды и энергетические заряды устремились к одинокой фигуре автобота, взрывая землю вокруг него фонтанами грязи и пламени. Казалось, не было места, куда можно было бы ступить. Но Проул не был обычным противником. Его корпус цвета вороненой стали и кровавой меди сливался с клубами дыма, а движения были неестественно быстрыми, почти призрачными. Он не бежал - он скользил, изгибаясь и смещаясь с траектории выстрелов в последнее мгновение, словно предвидя каждый залп. Снаряды пролетали в сантиметрах от его брони, оставляя на ней лишь опаляющие следы. — Он слишком быстр! — выкрикнул Ёсида, пытаясь вести прицел за неуловимой мишенью. — Не даем ему передышки! — рявкнул Сугияма, выпуская очередную очередь из своего тяжелого роторного орудия. Но это была ловушка. Как только все три Найтмера сосредоточили огонь на одной точке, Проул использовал взрыв как прикрытие. С ревом двигателей он прыгнул. Не просто вверх, а по длинной, параболической траектории, которая перенесла его прямо через зону смертельного огня и приземлила с оглушительным грохотом точно в эпицентр их боевого построения, между всеми тремя Гоплитами. Пыль еще не успела осесть, когда его клинки пришли в движение. Это не были широкие, размашистые удары. Это были молниеносные, точные выпады похожие на укусы ядовитых змей. Энергетические лезвия, вырывающиеся из его предплечий, нашли слабые точки в броне: суставы, оптические сенсоры, приводы. По металлу поползли синие молнии коротких замыканий. Голоса пилотов слились в хор боли и шока. Три стальных гиганта, получив критические удары, откатились назад, тяжело и неуклюже, оставляя глубокие борозды в земле. Скрежет раздираемого металла оглушил все вокруг. Проул выпрямился во весь свой внушительный рост, его оптика холодно светилась презрением. Он медленно провел взглядом по каждому поврежденному Найтмеру, и его голос, низкий, вибрирующий и полный нечеловеческого отвращения, прорезал эфир. — И это... вы называете себя Рыцарями? — он сделал паузу, давая каждому слову обжечь, как кислотой. — Жалкие, неуклюжие куски металла, управляемые хрупкой плотью. Вы ковыляете, как младенцы. Стреляете вслепую. В вас нет ни чести, ни мастерства, только тупая сила. Недостойные! — он почти выплюнул последнее слово. — С такими защитниками этому миру остались считанные часы. Вам никогда, СЛЫШИТЕ МЕНЯ, НИКОГДА не остановить Прайма или гений Виктории Кингсли! В наступившей тишине, нарушаемой только шипением поврежденной электроники, его слова повисли в воздухе, как приговор. — Недостойные? — голос Минами прозвучал из динамиков его Гоплита. Сначала это был шепот, полный неверия, но затем он нарастал, наполняясь кипящей яростью. — Ты, автобот, смеешь говорить о чести?! — Всё, хватит. — заявил Сугияма, и его Найтмер, с тяжелым скрежетом, сжимал огромные тиски-манипуляторы. — Сейчас ты попляшешь под нашу музыку, бот. Но самым порывистым был Ёсида. Его Гоплит, игнорируя повреждения, резко поднял ракетную установку. — Заткнись! Съешь это, мальчик-ниндзя! Ракета, оставляя за собой огненный хвост, ринулась к Проулу. Но автобот, казалось, лишь усмехнулся про себя. В последний возможный момент он не просто увернулся - он сделал низкий, стремительный кувырок навстречу траектории ракеты, пронесясь так близко, что пламя опалило его спину. Импульс от кувырка превратился в бешеный спринт прямо к Гоплиту Ёсиды. — Что?! Нет! — успел крикнуть Ёсида. Но было поздно. Проул был уже там. В его движении не было ничего лишнего. Рука взметнулась вверх, и скрытый клинок выскользнул из его предплечья. Он не рубил - он нанес колющий удар хирургической точности. Острие пронзило ослабленную предыдущим ударом броню кабины как горячий нож масло, с жутким скрежетом пройдя насквозь. Внутри кабины Ёсиды все погрузилось в тишину, нарушаемую только треском статики и предсмертным хрипом. Мониторы погасли. Гоплит замер, затем его конечности беспомощно обвисли, и махина с глухим, окончательным грохотом рухнула на колени, а затем навзничь, подняв облако пыли. — ЁСИДА! — голос Минами превратился в надрывный, полный ужаса и боли вопль. Он и Сугияма застыли, их Найтмеры, казалось, онемели от шока. Их оптические сенсоры были прикованы к неподвижной груде металла, которая еще секунду назад была их товарищем, а затем - к фигуре, что медленно вытащила окровавленный клинок и встала во весь рост, холодная и безжалостная. — Ты... ты мертв, бот! — прошипел Минами, и в его голосе теперь не было ярости, только ледяная, всепоглощающая жажда мести. — Ты заплатишь кровью! — добавил Сугияма, его манипуляторы сжались так, что посыпались искры. Не сговариваясь, оставшиеся два Гоплита подняли все свое оружие. Казалось, сам воздух зарядился ненавистью. Шквал огня, более плотный и яростный, чем когда-либо, обрушился на позицию Проула. На этот раз он не стал испытывать судьбу. С грацией и скоростью, недоступной человеческим машинам, он отпрыгнул назад, серией быстрых сальто и рывков уходя от линии атаки, отступая на безопасное расстояние, где сливался с клубящимся дымом поля боя, оставляя за собой лишь эхо своего презрения и тело павшего рыцаря. Бой был далек от завершения, но его цена уже стала непомерно высокой. В то время как на другом фланге бушевала ярость Проула, здесь, на разбитой площади, разворачивался иной, но не менее смертоносный танец. — Не даем ей занять позицию! — крикнула Иноуэ, ее Гоплит, окрашенный в сине-белые цвета, присел на одно колено, чтобы стабилизировать прицел. — Огонь! — Уже делаю! — отозвался Тамаки, его более тяжелый, угловатый Гоплит цвета хаки развернул плечевые ракетные установки. — Получай праздничный салют! Ракеты устремились к цели, а следом за ними помчались сгустки сине-белой плазмы из бластеров Иноуэ. Воздух загудел от энергии и разрывов. Роуг, виртуозно лавировала между взрывами. Казалось, она не бежала, а скользила по полю боя, уворачиваясь от пуль в последний миг. — Она слишком маневренная! — выдохнула Иноуэ, видя, как все ее выстрелы бьют в пустоту. И тогда Роуг сделала то, от чего у пилотов кровь застыла в жилах. Вместо того чтобы отступить, она резко остановилась и, с милой улыбкой, трансформировалась. Зелёно-чёрный спорткар, не сбавляя инерции, с ревом перегруженных двигателей, рванул прямо на них! — Что за черт?! Она несется прямо на нас! — закричал Тамаки, его Гоплит инстинктивно отшатнулся. — Не может быть! — в ужасе прошептала Иноуэ. За долю секунду до столкновения, из несущегося на них металлического снаряда выросла фигура робота, которая, используя всю накопленную кинетическую энергию, обрушила на Гоплитов не атаку, а целый ураган из ударов. Это не были тяжелые, сокрушающие удары. Это был град быстрых, хлестких атак кулаками, локтями, ребрами ладоней и ног, обрушивающийся на торсы и конечности Найтмеров со скоростью пулеметной очереди. Внутри кабин трясло так, что срывало с креплений оборудование. Иноуэ и Тамаки откинулись в креслах, их шлемы бились о заголовники, зубы стучали от вибраций. На мониторах мигали предупреждения о локальных деформациях брони и перегрузках в каркасе. — Аргх! Держись! — прохрипел Тамаки, отчаянно дергая рычаги. Его Гоплит, широко расставив ноги, уперся и, собрав все силы гидравлики, рванулся вперед, толкая грудью. Иноуэ последовала его примеру. С совместным скрежетом металла им удалось оттолкнуть автобота, заставив Роуг сделать несколько сальто назад. Она выпрямилась, и из ее динамиков раздался негромкий, почти игривый смешок, который, однако, звучал леденяще. — Ох. — протянула она, качая головой с преувеличенным, театральным разочарованием. Ее голос был высоким, четким и полным язвительности. — Я читала досье. Слышала рассказы от остальных ботов. Думала, вы, Серые Рыцари, будете... ну, знаете, крутыми. — Она сделала паузу, чтобы ее слова впитались. — Но вы... вы всего лишь обычные люди в жестяных банках. Как скучно. И прежде чем они успели ответить, ее бластеры ожили. Два сгустка зеленой плазмы пронеслись между Гоплитами, заставив Иноуэ и Тамаки инстинктивно отпрыгнуть в стороны. Взрывы осыпали их корпуса градом осколков и грязи. В относительной тишине после залпа Иноуэ тяжело перевела дух, сжимая штурвал потными руками. — Боже правый... — ее голос дрожал не от страха, а от адреналина и шока. — Эта дамочка... она знает, как драться. Не как солдат. Как... как уличный боец. Грязно и эффективно. — Прайм. — фыркнул Тамаки, пытаясь стряхнуть с мониторов пыль. Его тон был резким, но в нем сквозило мрачное уважение к мастерству противника. — Он, обожает всяких психов. Только полный ненормальный будет атаковать так. Затем его голос налился прежней яростью. Он повернул свою поврежденную машину лицом к месту, где секунду назад стояла Роуг, и его крик, усиленный внешними динамиками, прорвался через грохот боя: — Эй, бот! Мы еще не закончили! Мы надерём твой сияющий металлический зад! И, не дожидаясь ответа или одобрения Иноуэ, его Гоплит, с ревом перегруженных двигателей, рванул с места. Не для стрельбы. Не для тактики. Чистая, слепая ярость вела его вперед, чтобы протаранить ускользающую фигуру Роуг, которая стояла, насмешливо скрестив руки. Но бот лишь усмехнулась. В последний момент, когда многотонная махина была уже в метре от нее, она сделала легкий, почти небрежный прыжок в сторону. Гоплит Тамаки, не сумев скорректировать курс, пронесся мимо, и с оглушительным, унизительным треском врезался в стену шахты. Обломки посыпались на его корпус, а из-под поврежденных панелей повалил дым. Роуг, мягко приземлившись, снова покачала головой. — Предсказуемо. Эмоционально. Слабо. — произнесла она, и в ее голосе не было уже и следа игривости, только холодное презрение. — Вы даже не игрушки. Вы - разочарование. Тем временем, выше в шахте, разворачивался поединок, больше напоминавший смертельный балет, чем обычный бой. Огромный Найтмер «Агравейн» метался в тесном пространстве. В его руках, вращалась пара энергетических лезвий, создавая перед машиной сияющий, почти непроницаемый вихрь. Но этого едва хватало. Перед ним, Кап двигался с пугающей, почти призрачной легкостью. Его электропосох, мерцающий синим электрическим ореолом, был не просто оружием - он был продолжением его воли. Звуки ударов сливались в непрерывную, оглушительную симфонию. Кап не атаковал грубо. Он фехтовал. Каждое движение посоха было выверенным, экономичным и смертоносным точным. Он парировал сокрушительные удары лезвий «Агравейна» не силой, а скоростью и углом, отводя их в стороны с минимальными усилиями, будто отмахиваясь от назойливых мух. И в каждом таком парировании таилась контратака. Молниеносный тычок в сустав, разряд высокого напряжения в грудную пластину, скользящий удар по опорной ноге. Искры и клубы дыма вырывались из пробоин в броне «Агравейна». — Он методично разбирает меня на части. — сквозь стиснутые зубы прошипел Волшебник, его пальцы в белых перчатках летали по панели управления, пытаясь перераспределить энергию и компенсировать повреждения. Пот стекал по его вискам под шлемом. — Хватит! — крикнул он, и его голос, полный решимости, эхом разнесся по кабине. С механическим гулом и резкими хлопками пневматики, все восемь харкенов установленных на поясе «Агравейна» выстрелили одновременно. Воздух наполнился свистом рассекаемых тросов. На лице Капа мелькнула тень... не удивления, а скорее легкого разочарования. Он не отпрыгнул. Он ухватившись за посох обеими руками, совершил одно стремительное, идеально рассчитанное вращение. Посох, превратившийся в полосу света, описал перед ним защитный круг. Звук был оглушительным, как удар десятка молотов по наковальне. Харкены, один за другим, отскакивали от посоха, летя в стороны и вонзаясь в стены шахты с глухим стуком. Ни один не достиг цели. И прежде чем «Агравейн» успел втянуть тросы, Кап действовал. Он использовал посох как точку опоры. Опершись на древно, он с мощным ревом своих двигателей выбросил вперед обе ноги. Удар был сокрушительным. Он пришелся точно в центр масс «Агравейна», в уже поврежденную грудную пластину. Гигантский Найтмер, весящий десятки тонн, оторвался от пола. Он полетел назад, как пустая консервная банка, ударился о грубую бетонную стену шахты с грохотом, от которого содрогнулась вся конструкция, и рухнул на одно колено, осыпаемый градом обломков и пыли. — Фу! — Волшебник резко вдохнул, когда его тело дернуло вперед, а ремни безопасности врезались в плечи. Боль, тупая и разлитая, отдалась во всем теле - эхо удара, прошедшего сквозь амортизаторы кабины. На мониторах замигала новая лавина предупреждений. Он тряхнул головой, отбрасывая со шлема воображаемую пыль, и заставил своего металлического великана с тяжелым скрежетом подняться. — Этот старик... он знает, как сражаться не на жизнь, а на смерть. Каждый его удар - это лекция по анатомии машины. Кап не стал преследовать. Он выпрямился, плавно вернул посох в положение перед собой, уперев его торцом в пол. Его оптические сенсоры, холодные и не моргающие, были прикованы к «Агравейну». Когда он заговорил, его голос, низкий, размеренный и невероятно старый, звучал не как угроза, а как констатация факта. В нем была тяжесть веков и железная, непоколебимая уверенность. — Я собираюсь дать тебе один шанс, Серый Рыцарь. Один. — Он медленно поднял посох, указывая его наконечником прямо на место, где, как он знал, сидел пилот. Энергетическое лезвие на конце слабо пульсировало. — Сложи оружие. Прикажи своим людям прекратить сопротивление. Сдайся. И ты, и твои подчиненные будете живы. Ваша борьба тщетна. Волна, которую вы пытаетесь остановить, уже набрала силу. Мир без границ... он уже настает. Вы лишь отдаляете неизбежное, поливая землю своей кровью. Из-под тактической маски Волшебника, в прорези шлема, вспыхнули зеленовато-голубые глаза. В них не было страха. Не было сомнения. Там горел холодный, отточенный как его же лезвия, огонь презрения. Он смотрел не на гигантского робота-убийцу, а сквозь него, как будто видел саму суть идеи, которую тот представлял. — Мир без границ? — его голос прозвучал тихо, но каждый слог был отчеканен из стали. — Ты говоришь о мире, построенном на груде костей и пепла таких же, как я. О диктатуре, прикрытой красивыми словами. — Он медленно поднял голову. — Я дал клятву. Если мне и суждено встретить свой конец на поле боя, пусть это будет от рук тех, кто заслуживает этой чести больше всего. От тех, кто защищает, а не порабощает. Кто строит, а не разрушает до основания. Его руки сжали органы управления. — И это, старик. — он почти выкрикнул последнее слово, — НЕ ТЫ! Обе адронные пушки «Агравейна», расположенные на плечах, извергли сокрушительные залпы. Не сгустки плазмы, а полноценные снаряды нестабильной материи, оставляющие за собой искрящийся след. Они пронеслись туда, где секунду назад стоял Кап. Ветеран-автобот уже отпрыгнул в сторону с грациозностью, немыслимой для его размеров, и взрывы разорвали пустоту, осветив шахту на мгновение адским сиянием и вырвав из стен новые куски бетона. Кап, приземлившись в легкой стойке, смотрел на клубящийся дым и огонь. Он не выглядел рассерженным. Скорее, устало-разочарованным. Он медленно, с бесконечным достоинством, покачал головой. — Упрямство. Слепая преданность павшему идеалу. — произнес он, и в его голосе впервые прозвучала едва уловимая, но горькая нота. — Именно это. Именно эта неспособность видеть дальше кончика своего меча или ствола своей пушки... именно поэтому вам, людям, никогда не одолеть автоботов и Легион. Вы сражаетесь за вчерашний день. А мы... мы - это завтра. И с этими словами, не дав «Агравейну» перезарядиться, он снова ринулся в атаку. На этот раз его движения были еще быстрее, еще безжалостнее. Посох в его руках превратился в предвестник гибели, а пространство шахты - в клетку для последнего, отчаянного танца Волшебника.

***

Назад в небо

Высоко в стратосфере, где воздух был разрежен и холоден, а солнце сияло ослепительно ярко на фоне черного бархата космоса, разворачивалась бесконечная погоня. Скайворп, окрашенный в цвета стальной серости и огненно-красных акцентов, плотно сидел на хвосте Эйррейда. Оба трансформера, переключившись в реактивные режимы, выписывали в небе сложные петли и виражи, оставляя за собой длинные, медленно рассеивающиеся инверсионные следы. Звук их двигателей был приглушенным гулом на такой высоте, больше похожим на отдаленный рокот грома. — Ну что, плакса, кончилось топливо для твоих острот? — дразнил Скайворп по каналу связи, искусственно добавляя в голос скучающие нотки. — Или твой процессор настолько слаб, что не может одновременно лететь и думать? — Заткни свой выхлоп, ржавая консервная банка! — рявкнул в ответ Эйррейд, совершая резкий полубочку и пытаясь зайти Сикеру в хвост. — Я изжарю тебя, как дешевый сосиску на барбекю! Но Скайворп уже отвлекся. Его острый оптический сенсор, сканируя поле боя, зафиксировал другую дуэль неподалеку. Дредвинг вел свою собственную изматывающую схватку с Сильверболтом. Ситуация была зеркальной: два десептикона, два автобота, паритет сил, который мог длиться вечно. И именно в этот момент в голове у Скайворпа, известного своей нестандартной тактикой и любовью к психологическим атакам, щелкнула идея. Идея, одновременно дерзкая, рискованная и совершенно в его стиле. Он резко снизил обороты двигателей, будто сдаваясь, и вышел из плотной погони. — Эй, Сильверболт! — гаркнул он на полную мощность своего внешнего динамика, чтобы его точно услышали. Его голос прокатился по разреженному воздуху. — Пока твой приятель пытается меня догнать, у меня для тебя загадка! Вопрос на сообразительность, проверь свои нейронные связи! Сильверболт, на долю секунды отвлекшийся от Дредвинга, повернул голову в его сторону. Эйррейд, сбитый с толку маневром Скайворпа, также замедлился, не понимая, в чем подвох. — Сколько Аэроботов нужно, чтобы вкрутить лампочку?! — выпалил Скайворп, и в его голосе звенела неподдельная, озорная радость. Наступила короткая пауза. Сильверболт, чей интеллект никогда не был его сильной стороной, явно пытался обработать вопрос. Его процессор гудел от напряжения. — Я... я не знаю... — пробурчал он в замешательстве. — Ответ: Ни одного! — торжествующе провозгласил Скайворп. — Потому что они даже не знают, что такое лампочка! Им кажется, это какая-то хлипкая, хрупкая штука для людей, которую нужно немедленно разбить! Это было слишком. Оскорбление, смешанное с полной нелепостью, достигло своей цели. Ярость, тупая и незамысловатая, вспыхнула в процессоре Сильверболта, полностью затмив все тактические соображения. — ЛАМПОЧКА?! — проревел он, его голос исказился от бешенства. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ПОКАЖУ ЛАМПОЧКУ, ЧЕРВЯК! Я СДЕЛАЮ ИЗ ТЕБЯ НОЧНИК! Игнорируя Дредвинга, который мгновенно оценил ситуацию и сделал едва заметный корректирующий маневр, Сильверболт развернулся на 180 градусов и на полной тяге ринулся на Скайворпа. — Иди, иди, блестяшка! — подначивал сикер, летя ему навстречу. Дредвинг, наблюдая за этим, не стал вмешиваться. Вместо этого он резко нырнул вниз, в густой слой кучевых облаков, которые плыли несколькими тысячами футов ниже. Его серебристый корпус исчез в белой вате, скрываясь от любых датчиков. Расстояние между Сильверболтом и Скайворпом сокращалось с пугающей скоростью. Казалось, столкновение неизбежно. Но в самый последний момент, когда аэробот уже начал готовить свои бортовые пушки к залпу, сикер пронесся буквально в метре над спиной ошеломленного Сильверболта. И в этот миг, находясь точно позади и чуть выше автобота, Скайворп выпустил единственный, прицельный выстрел. Не по корпусу, не по крыльям. Маленький, но мощный сгусток энергона вырвался из его пушки и врезался точно в левый, задний вспомогательный двигатель лидера Аэроботов. Яркая вспышка оранжево-черного пламени разорвала воздух. Металл скорчило и разорвало. Сильверболт взревел от боли и ярости, смешанной с паникой. Его полет превратился в неуправляемое падение с вращением. Клубы черного дыма тянулись за ним, как траурный шлейф, пока он, беспомощно кувыркаясь, проваливался сквозь слои атмосферы. — СИЛЬВЕРБОЛТ! — проревел Эйррейд, застыв на месте от шока и ярости. Его внимание было полностью приковано к падающему товарищу. Это была роковая ошибка. Из густого облака прямо под ним, будто призрак, материализовался Дредвинг. Он вышел из слепой зоны, используя облака как идеальную маскировку. Его пушки, заряженные и готовые, уже были наведены. — Прощай, автобот. — спокойно произнес сикер, и нажал на гашетку. Серия точных, хлестких выстрелов прошила крылья и хвостовое оперение Эйррейда. Искры, обрывки металла и вспышки поврежденных систем озарили небо. Эйррейд, потеряв управление, с оглушительным воем двигателей последовал за своим напарником, исчезая в белой пелене облаков ниже. Наступила тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Скайворп и Дредвинг трансформировались в режим роботов и зависли рядом, наблюдая, как два шлейфа дыма медленно рассеиваются вдалеке. — Чистая работа. — сказал Скайворп, поднося руку к виску в откровенно небрежном, но уважительном салюте. В его голосе звучало удовлетворение. Дредвинг повернул к нему голову. В его оптических сенсорах мелькнула искорка одобрения, редкая для всегда серьезного командира. — Хороший трюк. — ответил он, и уголки его металлического рта дрогнули в легкой, почти незаметной ухмылке. — Рискованный, но эффективный. Ты вывел его из себя, как новичка на первой миссии. Скайворп широко ухмыльнулся, его лицо осветилось знакомым выражением дерзкого удовольствия. — Эй, ты же меня знаешь, Дредвинг. Я не всегда играю по уставу. — Он сделал легкий, покачивающийся маневр в воздухе. — Как говорят эти хрупкие, но сообразительные органики, которых мы защищаем... настоящий мастер - это тот, кто умеет не только стрелять, но и троллить. А в этом я настоящий виртуоз. Вернувшись к Старскриму и Джетфайру, два истребителя, словно гигантские хищные птицы, кружили вокруг друг друга, то взмывая в ослепительную синеву, то ныряя в пушистую белую пелену, которая скрывала их на несколько секунд, прежде чем они снова вырывались наверх, обмениваясь короткими, точными очередями. Они были идеально сбалансированы. Старскрим, тяжелый, мощный истребитель десептиконов, полагался на броню и огневую мощь. Джетфайр, быстрый и маневренный автобот, использовал свою скорость и реакцию, уворачиваясь от тяжелых снарядов и отвечая молниеносными, изматывающими атаками. Это была классическая схватка быка и матадора, где ни один не мог найти решающего преимущества. Они постоянно менялись ролями охотника и добычи, заходя друг другу в хвост, лишь чтобы через мгновение самим оказаться под прицелом. — Неужели это все, на что ты способен, Крим? — спросил Джетфайр по общему каналу — Ты кружишь, как надоедливая муха! Дай мне достойный бой! Старскрим не ответил. Его процессор работал на пределе, анализируя траектории, скорость ветра, энергетическую подпись врага. И в этот момент лидер Сикеров принял решение. Тактики, маневры, перестрелка - этого было недостаточно. Нужен был один, сокрушительный удар. Атака, на которую противник не будет готов, потому что она нарушала все неписаные правила воздушного боя. Он резко отвалил в сторону, будто пытаясь выйти из боя, набирая высоту. Джетфайр, уверенный, что противник дрогнул, с рычанием бросился в погоню, его двигатели взревели, выжимая максимум тяги. — Куда же ты, трусишка? Устал? — ехидно процедил автобот. И тогда Старскрим совершил нечто невозможное. Он не просто развернулся. Он отключил все системы безопасности, перенаправив всю энергию в свои основные двигатели. Его корпус задрожал от невероятной нагрузки, алая окраска будто вспыхнула изнутри. Со свистом, который перешел в оглушительный рев, он рванулся вперед. Это была не просто скорость. Это была скорость, вдвое превышающая его максимальный расчетный показатель. Он превратился в алую стрелу, в размытую полосу света, несущуюся прямо на Джетфайра. Аэробот замер. Его датчики забили тревогу, но его процессор просто не успевал обработать происходящее. Это было слишком быстро, слишком неожиданно, слишком... безрассудно. В долю секунды до неминуемого лобового столкновения, когда расстояние между ними сократилось до нуля, Старскрим совершил второе невозможное. На такой чудовищной скорости, под чудовищными перегрузками, он трансформировался. Из формы стремительного истребителя он выпрямился в мощную форму робота, и по инерции всего этого чудовищного разгона его правый кулак, усиленный всей кинетической энергией полета, обрушился прямо на область кабины Джетфайра. Звук удара был похож на удар гигантского колокола, смешанный с хрустом ломающегося титана. Ударная волна рассеяла облака в радиусе сотни метров. Аэробот буквально сложился пополам от чудовищной силы. Его трансформация была не добровольной, а вынужденной - система, пытаясь спасти ядро от разрушения, в панике инициировала аварийную перестройку в режим робота. Он вывалился из облачного вихря, беспомощный, дезориентированный, с вмятиной размером с валун на груди, из которой сыпались искры и сочился Энергон. Он замертво полетел вниз, переворачиваясь в воздухе, оставляя за собой дымный след, и бесшумно исчез в густой, непроницаемой белизне облаков под ними. И тогда из глубин облачной бездны, затухая и искажаясь, донесся последний, полный бессильной ярости и боли крик: — Я... ЕЩЁ... ВЕРНУСЬ, СТАРСКРИМ! — голос Джетфайра, искаженный помехами и расстоянием, прорывался сквозь статику. Старскрим, уже вернувшийся в режим истребителя, но летящий неровно, с повреждениями, медленно развернулся. Он смотрел туда, где исчез его противник. На его лицевом дисплее, обычно таком экспрессивном, не было ни торжества, ни злорадства. Была лишь холодная, усталая серьезность. Он знал цену этой победы. Он знал, что только чудовищный риск и готовность сломать себя дали ему этот шанс. Он открыл канал связи, и его голос прозвучал тихо, но четко, без тени сомнения или сожаления. В нем была лишь тяжелая, неоспоримая правда солдата, сделавшего свой выбор: — Ты выбрал не ту сторону, Джетфайр. Ты выбрал сторону, которая сеет лишь разрушение. И за этот выбор... приходится платить. Воздух на высоте был разрежен и холоден, пронизан свистом ветра и резким запахом озона от взрывов. Винблейд, подобно хищной птице из полированного металла, парила в форме робота, её стопы извергали стабилизирующие струи пламени. Каждое движение её рук было резким, точным, а из её бластеров непрерывным потоком изливались сгустки сияющей энергии. Она не просто стреляла - она ткала смертоносную сеть, пытаясь поймать в неё свою неуловимую цель. Слипстрим была воплощением этой неуловимости. Её красно-белая форма была размытым пятном против бескрайней синевы. Она не летела - она танцевала в небе, совершая немыслимые виражи, петли и спирали. Каждый взрыв энергона опалял воздух в сантиметрах от её корпуса, но она всегда ускользала в последнее мгновение, будто читая намерения Винблейд на шаг вперед. — Ты не устала, сестра? — донесся по каналу насмешливый, легкий голос Слипстрим, когда она пронеслась вверх ногами над головой автобота, едва избежав очередной очереди. — Твои выстрелы становятся предсказуемыми. Слишком много злости, слишком мало тактики. Винблейд не удостоила это ответом. Её лицевая маска оставалась холодной и бесстрастной, но внутри процессоры горели. Она не просто пыталась сбить Слипстрим. Она загоняла её. Каждый, казалось бы, случайный выстрел, каждый маневр преследования - все это было частью сложной геометрии, которую она выстраивала в пространстве. И вот, когда сикер, уверенная в своем превосходстве, совершила особенно эффектную бочку, Винблейд увидела долгожданный просчет. Траектория десептикона на долю секунды стала предсказуемой. Её оптические сенсоры сузились. Губы растянулись в беззвучной улыбке. — Попалась. Палец на спусковом крючке уже начал движение, нацеливаясь не туда, где была Слипстрим, а туда, где она будет через мгновение. Это был выстрел на опережение, выстрел, от которого не было спасения. Но выстрела так и не последовало. — Может быть, стоит переосмыслить эту стратегию. Голос прозвучал прямо у её аудиорецепторов - холодный, твердый, не оставляющий места для сомнений. Голос Старскрима. Винблейд замерла, её системы тревоги взревели в унисон. Медленно, с почти механической плавностью, она повернула голову. Позади нее, застыв в идеальной стрелковой стойке, парили Старскрим и Скайворп. Дула их бластеров, заряженных до предельной мощности, были направлены прямо в её голову, в точку между оптическими сенсорами. Их тени легли на нее, блокируя солнечный свет. В тот же миг перед ней, перекрывая путь к отступлению, материализовались Дредвинг и Слипстрим. Дредвинг - с серьезным, непроницаемым взглядом, его корпус нес следы недавней яростной схватки. Слипстрим - с едва уловимой ухмылкой, сложив руки на груди. Они образовали вокруг нее идеальный смертельный квадрат в небе. — Твои товарищи по команде, — начал Старскрим, — судя по отсутствию их энергетических подписей на моих сканах и по последним... громким прощальным словам, они либо уже достигли поверхности, либо заново собирают себя по молекулам. В любом случае, они вне игры. Он сделал небольшую паузу, давая ей осознать ситуацию. — У тебя есть выбор, Винблейд. Ты можешь сложить оружие и сдаться. Или... — он слегка кивнул в сторону свободного пространства за пределами их кольца, — ты можешь попытаться бежать. Шансы, разумеется, против тебя. Но выбор за тобой. Слипстрим не выдержала и фыркнула, её ухмылка стала шире. — Ну, мы же все знаем, что она выберет, да? Потому что «бегство» - это, кажется, единственное, в чем ты по-настоящему преуспела, Вини. Вспомни Архипелаг? Астероидное поле Пояса Койпера? Ты всегда умела красиво делать ноги. Винблейд медленно оглядела каждого из них. Её кулаки сжались так, что металл затрещал. Унижение жгло её изнутри ярче плазмы. Она, лучший Аэробот, позволила загнать себя в угол. Её маска не дрогнула, но в голосе, когда она наконец заговорила, бушевала ледяная ярость. — Это... еще не конец, сикеры. Это отсрочка. Не более того. Не дожидаясь ответа, не давая им возможности среагировать, она совершила единственно возможное в этой ситуации действие. Её форма взорвалась движением - не в атаку, а в молниеносную трансформацию. Хромированный истребитель рванул вниз, в сторону густого покрова облаков, набирая бешеную скорость. Она не собиралась сражаться против четверых. Её целью теперь было найти и эвакуировать то, что осталось от её эскадрильи. — О ДА! — раскатистый, победный клич Скайворпа разорвал наступившую тишину. Он с размаху врезался своей металлической ладонью в раскрытую ладонь Слипстрим, и звук удара прозвучал как выстрел. — Вот это я понимаю – работа в команде! Видели ее лицо? Она чуть процессор не перегрела от злости! Сикеры – один, Аэроботы – ноль! И это крупным шрифтом! Слипстрим рассмеялась, потирая ладонь. — Она всегда была слишком самоуверенной. Думала, что может переиграть меня в воздухе. Милая ошибка. Но триумф был недолгим. В их коммуникационные каналы ворвался тревожный, искаженный помехами голос. — Сикеры! Это Тодо! Нам нужна немедленная помощь! Мы нашли Реликвию, но автоботы здесь! Реликвия в опасности! Все веселье мгновенно испарилось с лицоподобных панелей десептиконов. Их взгляды встретились - больше не было места для шуток или злорадства. Старскрим кивнул, его поза стала жесткой, командирской. — Всем, построиться! Задание изменилось. Возвращаемся на точку сбора, полный форсаж. Слипи, лети первой, разведка. Дредвинг, Скайворп - на моих флангах. Никаких задержек. — Поняли! — хором отозвались они. И без лишних слов, в идеальной синхронности, четверо десептиконов трансформировались. Четыре истребителя развернулись в воздухе, оставив позади поле боя и рассеивающиеся следы энергона. Их двигатели взревели в унисон, выжимая максимальную тягу, и они, как одна стрела, помчались сквозь облака на выручку своим наземным союзникам, оставив в небе лишь быстро тающие звуковые хлопки.

***

Южная сторона Онтакэ

Свист зарядов Энергона прорезал воздух, оставляя за собой раскалённые следы. Гримлок, его оптические сенсоры сузившись от ярости, вёл шквальный огонь по двум маленьким фигуркам, пытавшимся скрыться в груде обломков с блестящим артефактом в руках. — Не уйдёте! — проревел лидер Удара Молнии, его голос, похожий на скрежет разрываемой брони, заглушал грохот его же собственного оружия. Но его атака была внезапно и грубо прервана. Словно тень, материализовавшаяся из ниоткуда, «Зангецу» Тодо врезался в него сбоку. Мощный удар пришёлся точно в стык броневых плит Гримлока, заставив гиганта пошатнуться. В следующее мгновение в воздухе сверкнула катана, описывая смертоносную дугу, направленную в шейный модуль автобота. — Аррргх! — Гримлок не ожидал такой скорости. Инстинктивно, едва успев восстановить равновесие, он взметнул вверх свой массивный топор. Металл встретился с металлом с оглушительным визгом и снопом искр. Сила удара заставила Тодо отклониться. — Тебе лучше сосредоточиться на мне! — голос самурая прозвучал спокойно, но с ледяной насмешкой. Зангецу ударил Гримлока, пытаясь пригвоздить к отвесной скале. Глыба камня затрещала под напором, но лидер Удара Молнии, уперевшись, лишь глубже вдавил свои ступни в грунт, оставив две борозды. Его двигатели взревали от напряжения. — Упрямый червяк! — проворчал Гримлок, отбрасывая Найтмер мощным толчком топора. Его процессор уже анализировал ситуацию. Цель - реликвия. И она ускользает. Он резко развернулся, игнорируя Тодо, и его голос прогремел над полем боя: — Удар Молнии! Эти… крошечные вредители уносят артефакт! Уничтожить их на месте! Если мы не можем заполучить силу, то и десептиконы не должны её получить! Никакой пощады! Четверо ботов, отбросив текущих противников, единым порывом устремились в погоню, превратившись в смертоносный караван техники. — Эйррейзор! Дайвбомб! Берегитесь! Сзади! — отчаянный, высокий голос Чибы прозвучал, как натянутая струна. Она, вместе со Святыми Мечами, пыталась прикрыть отход мини-конов, но было поздно. Они видели, как четвёрка автоботов с жуткой синхронностью окружила двух беглецов. Щелчки взводимого оружия, гул заряжающихся пушек - звуки, предвещавшие неминуемый конец. Лица людей побледнели. Оптические сенсоры Фракчера зафиксировали маленькие фигурки своих подчинённых, застывшие в свете множества прицелов. В его процессоре, обычно холодном и расчётливом, вспыхнула волна чистой, неконтролируемой паники, какой он не испытывал со времён Кибертрона. — НЕЕЕТ! ОТОЙДИТЕ! — его крик был не командой, а рыком раненого зверя. Он бросился вперёд, но расстояние было слишком велико. Раздался залп. Мир на миг поглотила ослепительная вспышка, а затем - оглушительный рёв взрыва. Земля содрогнулась. Обломки, пыль и клубы дыма взметнулись в небо, скрыв от взора и мини-конов, и саму реликвию. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящего металла. Фракчер замер, его рука бессильно опустилась. Чиба закрыла лицо руками. Даже боты на мгновение прекратили огонь, наблюдая за результатом своего удара. Когда едкий дым начал рассеиваться, на поле боя воцарилась не тишина, а гробовая, ошеломлённая немая сцена. Все смотрели на одно и то же место. Там, в центре выжженного кратера, стояли Эйррейзор и Дайвбомб. Неповреждённые. Ошеломлённые, но целые. Они сжимали между собой древний стержень, который теперь излучал мягкое сияние. Перед ними, мерцая, как завеса из чистой энергии, висел огромный полупрозрачный щит ярко-голубого цвета. На его поверхности ещё расходились круги от угасающей энергии взрыва, словно капли по воде. Эйррейзор медленно разжал свои пальцы, глядя на них, потом на щит, потом на Дайвбомба. Его голос прозвучал тихо и полный невероятного изумления. — Мы… мы живы? Это… не ошибка сенсоров? Дайвбомб, напротив, смотрел не на себя, а на реликвию в их общих руках. Его взгляд, сначала растерянный, загорелся внезапным осознанием, смешанным с торжеством. — Да Эйррейзор! — он почти кричал от восторга, поднимая стержень выше. — Реликвия… это - генератор щита! Абсолютная защита! — Что за хлам?! — проревел Сладж, его голос, похожий на скрежет гусениц по щебню, был полон ярости и разочарования. Не дожидаясь приказа, он открыл шквальный огонь. Каждый выстрел был достаточно мощным, чтобы пробить броню легкого десептикона. Они летели в маленькие фигурки мини-конов с оглушительным рёвом, ослепляя вспышками. Но результат был нулевым. Заряды не взрывались, не пробивали щит. Они ударялись в мерцающую голубую стену и растворялись, как капли воды в раскалённой сковороде, оставляя лишь быстро гаснущие круги на поверхности щита и тихое шипение рассеивающейся энергии. Сладж замер, его оптические сенсоры сузились в недоумении. — Он… поглощает энергию? Как это возможно?! — Сладж, хватит тратить заряды! — раздался резкий, расчётливый голос Слэга. — Это экспериментальный генератор силового поля! Тот же тип, что разрабатывали для обороны корпусов звездолётов класса «Ковчег» от прямых попаданий плазменных батарей! Только этот… он миниатюризирован для полевого использования солдатами! — В его голосе звучало почти профессиональное восхищение, смешанное с жадностью. — Теоретически, на полной мощности он может выдержать удар из главного калибра дредноута. Правда, недолго. Но против нашего оружия? Он просто смеётся над нами. Мини-коны, всё ещё стоявшие под защитой созданного ими же щита, с благоговением смотрели на стержень в своих руках. Энергия пульсировала в такт их собственным энергетическим ядрам, создавая странное ощущение симбиоза. — Такой мощный щит… — прошептал Эйррейзор, его голос, обычно такой уверенный, теперь звучал почти мечтательно. Он смотрел на свои руки, которые держали один из концов реликвии. — Это хорошо послужит нашему делу. — Дайвбомб ухмыльнулся, и в его оптических сенсорах вспыхнул огонь триумфа. Он сжал свою часть стержня крепче. — Нет, если мы сначала вырвем его у вас, букашки! — зарычал Свуп, истребительные двигатели на его спине взвыли, готовясь к резкому броску. Снорл рядом с ним переключил свои ракетные ускорители в боевой режим, нацелившись на точку рядом с мини-конами, чтобы взрывной волной сбить их с ног. Но их порыв был резко прерван. Словно из самой тени скал, материализовались Стигийцы. Они встали живой, блестящей сталью и угрожающей тишиной стеной между автоботами и их целью. Рядом с ними, излучая ледяную, сконцентрированную ярость, встал Фракчер. Его катана была обнажена, и по лезвию пробегали голубые разряды энергии. За ним, с лицом, полным решимости, стоял «Гекка Шиден» Цзы Дьена. — Прежде чем вы это сделаете, вам придется пройти мимо нас. — заявил Цзы Дьен, его голос был спокоен, но в нём вибрировала стальная воля. — Пожалуйста, попробуйте. — Урабе ухмыльнулся, вращая свой клинок. — Мне как раз не хватило разминки. Даже Тодо, оставив на мгновение свой поединок с Гримлоком, отскочил назад на своём Найтмере, встав в линию с товарищами. Его взгляд, полный вызова, был теперь направлен на всю команду автоботов. Гримлок, фыркнув, также отступил, чтобы перегруппироваться со своими воинами. Лидер Удара Молнии тяжело дышал, из его корпуса валил пар, но в его оптических сенсорах горел не угасающий огонь. Он окинул взглядом поле боя, оценивая новые силы противника, и… усмехнулся. Это была низкая, вибрирующая усмешка, полная уверенности. — Недооцениваете нас. Вы думаете, один щит и несколько новых игрушек меняют баланс сил? — Он медленно повернулся к своей команде, его голос зазвучал как приказ, отлитый в стали. — Удар Молнии! Пришло время показать, что значит настоящее превосходство в огневой мощи! Объединяй… — ОГНЕННЫЙ ДОЖДЬ! — Пронзительный, крик Слипстрим разрезал воздух, опередив приказ Гримлока. Все, как один, подняли головы. С неба, разрывая облака и оставляя за собой клубящиеся инверсионные следы, в реактивном режиме пикировали четыре стремительные фигуры. Солнце на миг померкло, отразившись на полированной броне. Это были Сикеры. — Эйррейзор! Дайвбомб! — закричал Фракчер, его процессор молниеносно просчитал траектории падения и зоны поражения. Паника уступила место чёткому, командирскому тону. — Используйте щит на полную! Прикройте весь отряд! Немедленно! Понимание вспыхнуло в оптических сенсорах мини-конов. — Да, босс! — ответили они хором, без тени сомнения. Они синхронно подняли генератор выше. Мерцающий голубой щит перед ними дрогнул, затем начал стремительно расширяться. Он выгибался, растягивался, превращаясь из плоской стены в огромный, полупрозрачный энергетический купол. Светящаяся плёнка накрыла собой Фракчера, миниконов и Серых Рыцарей, как гигантский колпак из синего стекла. Это произошло в тот самый момент, когда Старскрим скомандовал: — Огонь! Небо над ущельем взорвалось. Снаряды, ракеты, лучи сконцентрированной плазмы - весь арсенал четырёх Сикеров обрушился на позиции автоботов каскадом чистого разрушения. Грохот был таким, что казалось, гора содрогнулась в основании. Камни плавились, земля испарялась, воздух загорелся от перегрева. — В укрытие! Рассредоточиться! — успел рявкнуть Гримлок, но было уже поздно. Волна огня и ударной силы накрыла их. Вся их сторона ущелья, где секунду назад стояла грозная боевая команда, превратилась в пылающий, дымящийся ад, изрытый кратерами. Разрушение было тотальным и заняло меньше минуты. Пыль и дым рассеялись быстрее, чем можно было ожидать, сдутые реактивной струей опускающихся Сикеров. Картина была контрастной и безмолвно красноречивой. С одной стороны - идеально ровный, неповреждённый голубой купол. Под ним, невредимые, стояли воины Чёрного Дракона. На лицах людей читалось потрясение, у Фракчера - облегчение, у мини-конов - изумлённая гордость. Щит даже не дрогнул. С другой стороны - поле разрушения. Автоботы лежали среди обломков, их корпуса дымились, искрились, текли энергоном. Стоны механической боли нарушали тишину. Слэг и Снорл пытались встать, но их ноги были повреждены. Свуп лежал на спине, с повреждёнными крыльями. Сладж прижимал повреждённую, искрящую руку. Даже могучий Гримлок поднимался с колен медленно, с явным усилием. Его правая рука висела плетью, разорванные провода и трубки сочились энергоном. Глубокая, дымящаяся борозда шла по правой стороне его лица, повредив оптический сенсор, который теперь мигал нестабильно. Но он поднялся. И его единственный исправный глаз пристально, с немой яростью, смотрел сквозь дым: сначала на невредимый купол и тех, кто под ним, а затем - на четырёх парящих в небе десептиконов, чьё оружие было теперь безжалостно нацелено на него и его покалеченную команду. Старскрим, опустившись на землю перед отрядом Чёрного Дракона, сделал шаг вперёд. Его голос прозвучал громко, чётко и не оставлял места для дискуссий: — Твой выбор, Гримлок. Собери свою команду и уходи. Пока ещё можешь. Или останься… и будь стёрт с лица этой планеты. Окончательно. За его спиной Слипстрим плавно опустилась на землю, но её ухмылка была красноречивее любых угроз. — Но, знаешь, — добавила она, и в её голосе звенела почти игривая жестокость, — мы будем просто в восторге, если ты выберешь второй вариант. Обещаю, на этот раз мы не промахнёмся. Низкое, яростное рычание Гримлока было не просто звуком ярости. Это был гул глубокого, унизительного осознания. Его единственный исправный оптический сенсор, мигающий от повреждений, метнулся от непробиваемого голубого купола к двум парящим в небе Сикерам, чьё оружие всё ещё было нацелено на них с убийственной точностью. Каждая логическая цепь в его процессоре, каждый инстинкт воина кричали об одном: продолжение боя сейчас - это не героизм, а самоубийство. Сжав челюсти так, что металл затрещал, он активировал внутренний канал. Его голос, полный сдержанной ярости и гранитной решимости, прозвучал в эфире, предназначенном только для ушей одного кибертронца. — Бластер. Это Гримлок. Нам требуется Земной Мост. Немедленно. Координаты передаю. — Пауза, наполненная шипением статики и стонами его раненой команды. — Миссия провалена. Призови всех автоботов в радиусе действия. Позади него, с гулом искажённого пространства, воздух раскололся. Завихрения зелёно-синей энергии сплелись в знакомую спираль, из центра которой полился неестественный свет. Портал Земного Моста зиял, как рана в самой реальности, предлагая единственный путь к спасению. Гримлок, не отрывая взгляда от врагов, сделал тяжёлый шаг назад, его повреждённая рука безвольно болталась. Голос его прогремел, уже не как призыв к атаке, а как приказ к стратегическому отходу, вырванный у него силой. — Удар Молнии! Отступаем! Один за другим, хромая, дымясь, они повернулись спиной к полю боя - величайшему унижению для воинов их калибра - и стали исчезать в мерцающей спирали портала. Гримлок был последним. Он замер на пороге, его массивная фигура на мгновение заслонила свет Моста. Его исправный глаз, пылающий холодным красным огнём, медленно обвёл всех, кто остался стоять перед ним: невредимых десептиконов и Серых Рыцарей под щитом и Сикеров. Его взгляд был тяжёлым, как свинец, и полным обещаний. — Это… ещё не конец. — прозвучало его заявление. Голос был низким, лишённым прежней ярости, но оттого вдесятеро более опасным. В нём была тихая, непоколебимая уверенность в будущем возмездии. Затем его взгляд остановился на одной конкретной фигуре. — Киоширо Тодо. — Он произнёс имя медленно, с расстановкой, словно вбивая его в память. — Я приду за тобой. Лично. И когда это случится, никакой щит, никакой десептикон не встанет между нами. Это будет только ты… и я. Тишина, последовавшая за его словами, была громче любого рёва. Угроза висела в воздухе, осязаемая и леденящая. — Я буду ждать. — ответил Тодо, и в его голосе звенела сталь. Гримлок лишь глухо рыкнул в ответ - последний звук перед тем, как он развернулся и шагнул в пульсирующий вихрь. Портал схлопнулся с резким хлопком, оставив после себя лишь запах озона и зияющую пустоту там, где секунду назад была угроза. Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием остывающего металла и лёгким гудением генератора силового поля. Напряжение стало спадать. Первым нарушил тишину Старскрим. Его оптические сенсоры с беспокойством скользнули по людям и их мехам. — Эй, команда! Все целы? — спросил он, его голос звучал серьёзно и по-деловому. — Ранения? Повреждения? Говорите, если нужна помощь с эвакуацией или первым ремонтом. Асахина, глубоко вздохнул, наконец выходя из боевой стойки. Он провел рукой по лбу, смахивая несуществующую пыль - жест облегчения. — Мы… мы в порядке, Старскрим. Все на ходу. Спасибо, что успели. И… — ответил он, и его голос дрогнул от сброшенного адреналина. Он обернулся к двум маленьким фигуркам, которые наконец-то опустили сияющий генератор. Щит с тихим шипением рассеялся, оставив в воздухе лишь лёгкое голубое свечение. — огромное спасибо вам двоим. — Он улыбнулся миниконам. — Если бы не ваш щит… я даже не хочу думать, что могло бы случиться. Эйррейзор, аккуратно отключая устройство, поднял взгляд. На его лицевом дисплее проступила мягкая, смиренная улыбка. — Пожалуйста, Асахина. Для нас большая честь - быть полезными и защитить наших союзников. — сказал он искренне. Дайвбомб, в отличие от своего более сдержанного брата, буквально вибрировал от возбуждения. Он повернулся к Фракчеру, его оптические сенсоры сияли с надеждой и рвением. — Босс! Вы видели? Мы смогли! Мы применили учение на практике! Мы сформировали идеальный защитный периметр! — Он сделал шаг вперёд, и в его голосе прозвучала почти детская мольба. — Может быть… теперь мы сможем более активно участвовать в полевых миссиях? Все взгляды обратились к Фракчеру. Наёмник стоял неподвижно, его катана уже была убрана в ножны. Его лицо, как всегда, было маской невозмутимости, но те, кто знал его достаточно хорошо - а мини-коны знали его лучше многих, - могли уловить мельчайшие детали. Лёгкое смягчение в уголках оптических сенсоров. Почти неуловимое расслабление в плечах. Он никогда не сказал бы это открыто, но в тот момент он испытывал глубочайшую, тихую гордость. Он медленно повернулся к ним. И затем, нарушая свою обычную строгость, на его лице появилась лёгкая, едва уловимая, но несомненная улыбка. Она не была широкой или весёлой. Это была улыбка учителя, видящего рост своих подопечных. — Не будьте слишком самонадеянны. — произнёс он, и в его ровном, спокойном голосе прозвучала знакомая, но сейчас лишённая прежней суровости, нота. — Одна удачная операция - это ещё не мастерство. Это начало пути. Но… — Он сделал небольшую паузу, давая словам нужный вес. — …но начало более чем достойное. Для Эйррейзора и Дайвбомба эти слова прозвучали как высшая похвала. Они переглянулись, и на их дисплеях одновременно расцвели сияющие улыбки. Это было не «да», но это было и не «нет». Это была дверь, приоткрытая благодаря их собственным действиям. И этого на данный момент было более чем достаточно.

***

На северном склоне горы ад разверзся в полную силу. Воздух, некогда чистый и наполненный запахом хвои и камня, теперь был прогрет до предела, пропитан едкой гарью и звенел от нескончаемого грохота. Это была не просто битва; это был механический ураган, где непреодолимая сила снова и снова сталкивалась с непоколебимым объектом. Эскадрилья X, дисциплинированная и несгибаемая, держала линию, но Рекеры не знали усталости, их ярость подпитывалась фанатичной преданностью делу Прайма. Они бросались в атаку волна за волной, словно прилив из стали и пламени, и каждая отбитая атака стоила десептиконам и их союзникам новых вмятин, новых трещин в броне, новых потерь в энергии. Брейкдаун, чья массивная фигура напоминала движущуюся крепость, с рёвом схватил Гриндкора за горло. Он занес молот, готовясь запустить автобота в скальную породу, как из облака дыма вырвался сноп искр. Смоукскрин, чья скорость была его главным оружием, пронёсся мимо, словно молния, и выпустил точную очередь прямо в спину Брейкдауна. Металл вздыбился, системы предупреждения взвыли. — Агх! Сзади?! — Брейкдаун пошатнулся, его бросок потерял силу. Гриндкор вырвался, но оба, потеряв равновесие, врезались в тот самый скальный выступ, который должен был стать могилой для одного из них. Гора содрогнулась от удара, посыпав их градом камней. Но триумф Смоукскрина был недолгим. Из-за поворота, ревя двигателями, вынеслись два транспортных средства. Квейк и Оверлорд действовали с идеальной синхронностью, выработанной в сотнях совместных патрулей. Они протаранили Смоукскрина с двух сторон, ещё до того как он успел трансформироваться, зажав его в стальные тиски. С визгом тормозов они трансформировались, и в тот же миг их кулаки - один, обёрнутый пламенем выхлопа, другой, окутанный дымовой завесой - со всей силы врезались в корпус автобота. Зазвучал треск ломающейся арматуры. Прежде чем Смоукскрин успел среагировать, Квейк, движимый холодной расчётливостью, нанёс точный апперкот прямо в лицевую панель, отправляя противника в беспомощном пируэте на землю. — Один «быстрый» выбыл. — сухо констатировал Оверлорд, его голос был похож на скрежет шестерён. Рядом бушевала ещё одна дуэль. Хромия, её хромированная фигура сверкала в отблесках взрывов, сошлась в изнурительном рукопашном бою с Баррикейдом. Её стиль был стремительным и точным, как укол шпаги. Она сделала обманное движение, затем молниеносно выбросила удар ногой, нацеленный в соединение бедра с тазом. Но Баррикейд, грубый и опытный боец, предвидел это. Его огромная лапища поймала её ногу в полёте. — Слишком предсказуемо! — прохрипел он, и с силой, способной погнуть балку, швырнул Хромию через поляну. Она врезалась в груду обломков, подняв тучу искр. Однако Баррикейд не успел насладиться моментом. С возвышенности раздался характерный высокочастотный вой заряжающихся орудий. Айронхайд, его пушки уже дымились от предыдущих залпов, не стал медлить и сдвоенный залп из его самых мощных пушек ударил Баррикейду прямо в грудь. Десептикон отлетел, его броня почернела и оплавилась. Но артиллерист тут же сам попал под огонь. Граундпоур, тяжёлый штурмовик, развернул свои массивные бластеры, питаемые чистым энергоном. Мощные зелёные лучи принялись методично, как отбойный молоток, долбить позицию Айронхайда, вынуждая того искать укрытие за огромным валуном, который с каждым ударом терял куски. На другом фланге Андербайт, чья сила была легендарной даже среди десептиконов, с глухим рёвом вырвал из земли полутораметровую сосну, словно это была былинка. Он раскрутил её над головой и со всей мощи обрушил дубину на Хот Шота. Тот, однако, не дрогнул. Его энергетическое лезвие вспыхнуло ослепительным светом и одним плавным движением рассек дерево пополам. Но в этом движении была доля секунды уязвимости. Андербайт, использовав инерцию, не остановился и нанёс сокрушительный прямой удар кулаком прямо в лицевую маску Хот Шота. Тот отлетел, в его оптике на мгновение поплыли помехи. — Моя мощь не в оружии, а в этом! — прогремел Андербайт, постучав кулаками друг о друга. Ворпат, увидев, что Граундпоур увлечён обстрелом Айронхайда, решил воспользоваться моментом. Он рванул вперёд, пытаясь нанести удар сзади. Но тяжёлый десептикон, казалось, обладал глазами на затылке. Не отрывая огня от валуна, он ловко поймал запястье Ворпата, а затем, используя его же инерцию, швырнул через своё плечо, с силой вогнав автобота в землю. Но это оставило его уязвимым для Айронхайда, который, зарядив свои пушки на максимум, опрокинул Граундпоура. — Неудачник! — просипел Фиксит, тут же подскочив на своих колёсах. Он трансформировался, и его острые, как бритва, пальцы потянулись к оптическим сенсорам, лежащего Граундпоура. — Давай-ка лишим тебя картинки! Но помощь пришла оттуда, откуда её не ждали. С криком, в котором смешалась ярость и отчаяние, Эрина бросилась вперёд. Её коготь, сверкнул, отвлекая Фиксита. В тот же миг Галешин Нонетт, двигаясь с присущей ей фантомной грацией, появилась с другой стороны, атакуя Айронхайда. Совместная атака сработала. Волна силы отбросила и Фиксита, и Айронхайда, заставив их споткнуться и упасть. Эрина тяжело дышала. Адреналин и страх бились в её висках единым бешеным ритмом. Она смотрела на хаос вокруг, на этих гигантов из металла, сражающихся с силой, способной менять ландшафт. — Как долго мы уже сражаемся против этих ребят?! — выкрикнула она, её голос сорвался от напряжения. Казалось, прошла вечность. Часы? Минуты? Время в бою теряло всякий смысл. Рядом, прикрывая её спину, Нонетт ответила, не повышая голоса, но в нём слышалась та же усталость, закалённая сталью: — Сложно сказать. Субъективное восприятие времени в бою искажено. Но они не бездельники, это точно. Их выносливость и агрессия… выходят за рамки стандартных тактических протоколов автоботов. Эрина стиснула зубы, чувствуя, как внутри всё закипает. Беспомощность, злость, желание просто чтобы всё это прекратилось - всё смешалось в один клубок. И в этот момент, на пике эмоций, она почувствовала знакомое, леденящее душу тепло в глубине груди. В её глазах вспыхнул призрачный красный свет - символ её Гиаса. Глаза девушки расширились от ужаса. Она судорожно сжала руки в кулак, словно могла задавить эту силу физически. «Нет… нет, не снова». панически застучало в её висках. «Я поклялась. Поклялась себе, что никогда больше не буду использовать это. Никогда». Она закрыла глаза, делая глубокий, прерывистый вдох, пытаясь загнать обратно панику, ярость, всё, что подпитывало проклятый дар. «Спокойно. Дыши. Контролируй эмоции. Контроль - всё». Её внутреннюю борьбу прервал новый, оглушительный рёв. Гриндкор, выбравшись из-под груды камней, взлетел на небольшой утёс, чтобы его было видно всем. Его броня была исцарапана, но его высокомерие, казалось, только окрепло от ярости. — Десептиконы! Серые рыцари! — его голос, усиленный динамиками, гремел над полем боя, заглушая грохот. — Как вы смеете! Как вы смеете продолжать это жалкое противостояние против славной, непобедимой расы автоботов! Вы - пыль под нашими колёсами, искры от нашей стали! Вы боретесь против самой судьбы, против порядка, который принесёт Прайм! Смотрите на ваши потрёпанные формы, на вашу угасающую энергию! Вы уже проиграли! Вы просто слишком глупы, чтобы упасть! Его слова висели в воздухе, ядовитые и полные уверенности. И на мгновение, несмотря на всю свою решимость, Эрина почувствовала, как ледяная струя сомнения пробежала по её спине. Однако прежде чем бой мог возобновиться с новой, ещё более яростной силой, резкий, шипящий сигнал встроенного коммуникатора прорезал сознание Айронхайда. Он отшатнулся и прижал палец к аудиорецептору. Сообщение было кратким, не терпящим возражений. Услышав его, Айронхайд издал низкое, яростное рычание, в котором смешались ярость и бессилие. Его кулаки сжались так, что послышался скрежет металла. — Рекеры! — его голос, хриплый от боя, прорвался сквозь грохот, заставляя автоботов на мгновение застыть. — Прекратить огонь! Мы отступаем! Немедленно! — Что?! — рявкнул Ворпат, медленно разворачивая свои дымящиеся орудия от изрешечённого валуна, за которым укрывался Баррикейд. Его оптические сенсоры сузились в ярости. — Но мы только начали! Они на последнем издыхании! Мы всё ещё можем раздавить их! — Это не просьба, это приказ! — проревел Айронхайд, его взгляд, полный невысказанной ярости, метнулся к группе десептиконов, которые уже начали перегруппировываться, почуяв перемену. — Миссия провалена. Бластер приказывает всем подразделениям немедленно возвращаться на базу! Позади него, в самом центре поля боя, воздух затрепетал и засверкал. С гудящим, нарастающим гулом, разорвав саму реальность, раскрылся вихревой портал Земного моста. Его спиралевидные энергии мерцали зловещим лиловым и зелёным светом, затягивая внутрь пыль и мелкие обломки. Понимая, что спорить с приказом, - верная смерть, автоботы начали неохотное отступление. С недовольным ворчанием, испуская последние дымящиеся выхлопы, они один за другим, сохраняя боевой порядок, бросались в пульсирующий вихрь. Хот Шот, Ворпат, Фиксит и Смоукскрин трансформировались, с визгом шин развернувшись к порталу. Гриндкор, всё ещё кипя от злости, со злобным шипением бросил последний взгляд на десептиконов перед прыжком. Но один из них не двигался. Хромия стояла неподвижно, как скала, её силуэт чётко вырисовывался на фоне бушующего портала. Она не сводила горящего взгляда с Баррикейда, который уже поднялся на ноги. Её голос, когда она заговорила, был тише, чем крик Гриндкора, но от этого лишь весомее и опаснее. — Вы… — начала она, и каждое слово падало, как молот на наковальню. — Вы, слепые, упрямые дураки, возможно, и отстояли сегодня этот клочок грязи. Вы можете считать это своей победой. — Она медленно подняла руку, сжимая её в кулак, и энергетическое лезвие на мгновение вспыхнуло на его предплечье, прежде чем погаснуть. — Но это всего лишь отсрочка. Война, истинная война за эту планету, только начинается. И в финальной битве не будет места вашим жалким идеалам. Помните это. Слава Прайму! — Хватит болтать! — рявкнул Айронхайд, уже стоявший на краю портала. Его терпение лопнуло. Он резко шагнул вперёд, его мощная рука схватила Хромию за руку. — Приказ есть приказ! Теперь двигайся! С коротким, яростным рыком сопротивления, но без дальнейших протестов, Хромия позволила втянуть себя в мерцающую спираль. Портал сжался, гуляние стихло, и с громким хлопком, оставившим после себя лишь запах озона и выжженный на земле круг, исчез. Наступила оглушительная тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих обломков и тяжёлым гулом десептиконских систем охлаждения. — Бегут, как щенки с поджатыми хвостами! И в каких-то белых, полосатых доспехах! — с нескрываемым презрением выкрикнул Квейк, разжимая кулаки и давая орудиям остыть. — Эй, осторожнее с выражениями, новичок. — проворчал Брейкдаун, потирая место, куда пришёлся выстрел Ворпата. — А то Саундвейв обидится. Он тоже белый. Помнишь? Квейк замер, его оптические сенсоры мигнули от смущения. Он оглянулся, как бы боясь, что знаменитый разведчик появится из ниоткуда. — Ох… Точняк. Сорян. Не подумал. — Неплохая работа сегодня. — раздался спокойный, мелодичный голос. Граундпоур приблизился и легонько, но одобрительно похлопал Квейка и Оверлорда по плечевой панели. Десептиконы выпрямились под похвалой, и их двигатели удовлетворённо урчали. — В целом, хорошая работа, Эскадрилья Х. — заключил Баррикейд, его массивная фигура с грохотом поднялась из-за укрытия. Он окинул взглядом потрёпанный, но не сломленный отряд, затем перевёл коммуникатор на частоту командования. — Тодо, Старскрим, противник отступил через Земной мост. Наша позиция очищена. Статус миссии? Мы здесь что-нибудь выиграли, кроме синяков? Эфир на секунду замолчал, затем послышался голос Тодо, звучавший устало, но с оттенком удовлетворения: — Подтверждаю, Баррикейд. Угроза нейтрализована. И да, мы кое-что нашли. Миссия была не напрасной. Следом зазвучал более размеренный голос Старскрима: — Мы заполучили устройство. Предварительный анализ указывает, что это генератор силового поля звёздного класса. Тандеркрекер считает, что мы сможем адаптировать его для полного восстановления и усиления наших щитов. Это именно то, что нам было нужно. Уголки оптических сенсоров Баррикейда сузились в подобии улыбки. — Мне нравится, как это звучит. Хорошо поработали. Встречаемся на «Немезиде» для полного брифинга и, что более важно, ремонта. Он переключил канал, и его голос приобрёл официальные, командные нотки: — «Немезида», здесь Баррикейд. Миссия выполнена, противник отброшен. Запрашиваем активацию Земного моста для возвращения Эскадрильи Х. Координаты передаю. — Принято, Баррикейд. Координаты зафиксированы. Активирую мост. — без лишних слов ответил Триптикон. Через несколько секунд воздух в нескольких метрах от них снова задрожал, но на этот раз раскрылся знакомым голубым и белым сиянием десептиконского Земного моста. Его гудение было ровным и стабильным, словно приглашающим домой. Один за другим, уставшие, но довольные, десептиконы начали входить в портал. Однако Галешин Нонетт, уже направившаяся к сияющему кругу, резко остановилась. Она обернулась. Найтмер её дочери стоял неподвижно в двадцати метрах от портала. — Эй, Эри. — мягко позвала Нонетт, возвращаясь. Её голос, обычно такой ровный и аналитичный, сейчас звучал с материнской тревогой. — Ты в порядке? Что-то не так? Эрина вздрогнула, словно вынырнув из глубоких вод. Она медленно подняла голову, и Нонетт увидела в её глазах, на экране, не боль от ран, а знакомый, давний страх. — Да… да, мам. — выдохнула она. — Всё в порядке. Просто… в самый разгар драки… я снова почувствовала его. Мой Гиас. Он… будто проснулся на секунду. Похоже на вспышку статики под кожей. — Она замолчала, глотнув воздух. — Я знаю, что Виктор помог поставить блоки, подавить его. Но иногда, когда эмоции зашкаливают… Нонетт шагнула ближе, отбрасывая тень на Найтмер дочери и положила руку Галешина на плечо Райдена дочери. — Эй. — сказала она тихо, так, чтобы слышали только они двое. — Не кори себя. И не бойся. То, что внутри тебя - это часть тебя, какой бы сложной она ни была. Мы справились с этим раньше. Справимся и сейчас. Ты сильнее, чем думаешь. И ты не одна в этом. Я всегда буду рядом. Всегда. Эрина посмотрела в глаза матери - эти спокойные, всепонимающие глаза, видевшие столько за её долгую жизнь. В них не было осуждения, только бесконечная, непоколебимая поддержка. Напряжение в её плечах начало медленно спадать. Лёгкая, почти невесомая улыбка тронула её губы. — Знаю. — прошептала она. — Спасибо, мам. Она развернула свой Рейден, и, не оглядываясь, направила его в мерцающий голубой свет портала. Нонетт позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку, наблюдая, как дочь исчезает в сиянии. Лишь убедившись, что та в безопасности, она последовала за ней. С гулким затихающим звуком портал схлопнулся, оставив после себя лишь опустошённое, изрытое взрывами поле боя и тишину, в которой теперь звенело не грохотом сражения, а усталым, но прочным миром.

***

Внутри шахт

Свист рассекаемого воздуха слился с резким звоном, когда клинок «Агравейна» встретил древко посоха Капа. Искры, яркие и ядовито-фиолетовые, осыпались в темноту шахты, на мгновение освещая сосредоточенное лицо автобота. Давление было чудовищным; Кап не просто блокировал, он принимал удар всей массой своего тела, и металл стонал под напряжением. — Хм. — раздался голос Капа, спокойный, почти задумчивый, несмотря на яростную схватку. Он не дрогнул, его стойка оставалась непоколебимой, как скала. — Должен признать, ты не так уж и плох для человека. Техника старая, почтенная. Чувствуется школа. — Он с силой оттолкнул меч, заставив «Агравейна» сделать шаг назад для перебалансировки. — Надеюсь, остальные Серые Рыцари хоть наполовину так же дисциплинированны? Было бы скучно, если бы только десептиконы оказались достойной занозой на этой планете. Волшебник молчал. Его единственным ответом было едва уловимое изменение в стойке, подготовка к следующей, ещё более быстрой серии ударов. Но его мозг, работавший на пределе, фиксировал каждую деталь: эффективность движений Капа, отсутствие лишней агрессии, только холодный, расчётливый профессионализм. Этот автобот был не похож на солдат, с которыми он обычно имел дело. Однако настоящее удивление ждало впереди. Вместо того чтобы использовать момент для контратаки, Кап плавно отступил на несколько шагов, разорвав дистанцию. Его посох опустился, боевая стойка сменилась на нейтральную. — Повезло. — произнёс Кап, и в его голосе прозвучала странная нота - не досады, а… констатации факта. — На сегодня дуэль твоя. Ты выиграл это противостояние. В кабине «Агравейна» Волшебник замер. Его пальцы, сжимавшие органы управления, слегка ослабили хватку. Голос, искажённый вокодером, прозвучал резко, полный недоверия: — Что? Что ты замышляешь? — Никаких замыслов. Просто получил сообщение. — Кап невозмутимо указал концом посоха вглубь заброшенного рудника, туда, где царила кромешная тьма. — Ваша вторая группа, судя по всему, оказалась проворнее. Они уже забрали то, за чем пришли. Продолжать этот танец бессмысленно. Цель утрачена. — Он повернул голову, его оптические сенсоры мягко светились в полумраке. — Энергон в центральном хранилище теперь ваш. И, поскольку ты из тех, кого волнуют подобные мелочи, все люди заперты в третьей боковой шахте, к востоку отсюда. Целы, насколько это было возможно в данных обстоятельствах. — Ты ожидаешь, что я в это поверю?! — голос Волшебника прогремел, усилием воли наполненный яростью. Внутри же всё сжалось в холодный ком. Это была ловушка. Должна была быть. — После всего, что натворили твои сородичи и Кингсли? Откуда мне знать, что в той шахте стены не обрушатся, как только мы откроем дверь?! Кап слушал, не перебивая. Когда Волшебник закончил, он издал звук, похожий на механический вздох - шипение выходящего пара. — Я не виню тебя за такие мысли. Истинно. Большинство моих… «сородичей», как ты их называешь, видят в органике лишь шум, грязь и расходный материал. — Его голос стал тише, но оттого не менее весомым. — Но не я. И не те, кого я учу. У нас есть кодекс. Древний, восходящий к временам до войны. В нём сказано: чем больше сила, тем больше и ответственность. Победа в честном противостоянии должна быть признана. Вы переиграли нас на этом этапе. Следовательно, трофей и право на милосердие - ваши. — Он сделал паузу, и в ней вдруг снова зазвучала сталь. — Но не обольщайся. Не воспринимай это как слабость. В следующий раз, когда наши пути пересекутся, удача может отвернуться от тебя. И тогда кодекс предпишет мне действовать без всякой снисходительности. Не дожидаясь ответа, Кап трансформировался. Двигатель рыкнул, не с агрессией, а с окончательностью. Внутренний коммуникатор заработал, и его голос, теперь уже беззвучный для окружающих, отдал приказ: — Роуг, Проул. Миссия аннулирована. Цель утеряна. Отступаем, немедленно. Последовала мгновенная пауза, а затем короткое: — Принято. На другом конце, где Тамаки и его товарищи едва сдерживали натиск, Проул с рёвом трансформировался, развернулся, отстрелив на прощание очередью в потолок, подняв тучи пыли, и рванул в темноту. — Эй, куда?! — крикнул Минами. — Пока, неудачники! — пронеслось эхом, и это был уже голос Роуг, искажённый трансформацией в спорткар. — Радуйтесь этой подачке! В следующий раз мы вас разберём на запчасти! — Её слова растворились в затихающем рёве двигателя, и через мгновение в шахте воцарилась неестественная, оглушающая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием людей и тихим гудением их мехов. — Ладно… — голос Тамаки прозвучал неуверенно, нарушая затишье. Он опустил оружие, оглядывая внезапно опустевший туннель. — Это было… не совсем то, чего я ожидал. Они просто… уехали. В кабине «Агравейна» тишина была ещё более глубокой. С шипящим звуком маска шлема расстегнулась и отъехала назад, открывая лицо, которое не видел никто из присутствующих - ни его товарищи по Серым Рыцарям, ни десептиконы, ни даже агенты «Знака Мира». Лицо Ойграса Зевона, изрезанное морщинами, которые говорили не столько о возрасте, сколько о неподъёмной тяжести лет и тайн. Его глаза, обычно скрытые за тонированным стеклом, были цвета старого льда, но сейчас в них плавала целая буря эмоций: недоумение, глубокая настороженность и что-то ещё, более сложное. «Честный автобот». пронеслось в его сознании, и эта мысль показалась такой абсурдной, что он едва не рассмеялся. Горькая, кривая ухмылка тронула его губы. «Встреча лицом к лицу с принципиальностью у того, кого мы считаем воплощением безпринципности. Ирония судьбы… или зеркало? О, и кто же я такой, чтобы судить о честности?» следующий вопрос ударил с внутренней силой, от которой сжалось всё внутри. Стыд, острый и жгучий, как раскалённая игла, пронзил его. Он почувствовал, как его взгляд невольно опустился, будто под тяжестью невидимого груза. В памяти всплыли образы: «Орфей…» племянник, который сражался рядом с ним, не зная правды о своём дяде. «Олдрин…» племянница, вместе с принцессой Мэрибелл и рыцарями Глинды… исчезла в хаосе падения Британии. «Оливия…» имя, которое он не решался произнести даже в мыслях годами. Часть его, та, что измотана годами двойной жизни, рвалась наружу. Сказать им. Сказать всем этим людям, которые сражались рядом с ним, доверяли ему. Раскрыть лицо, имя, правду. Но слова застревали в горле, парализованные страхом. Чтобы рассказать об одном, пришлось бы обнажить всё: все полуправды, все необходимые предательства, всю грязь, через которую он прошёл, чтобы остаться эффективным, чтобы сохранить хоть какие-то обрывки того, что любил. Он смотрел на своих товарищей, видел в их глазах уважение к «Волшебнику», и понимал, что это уважение рассыплется в прах, как только исчезнет маска. «Ещё нет». сурово сказал он сам себе. «Я ещё не заплатил достаточно. Не искупил. Не готов увидеть этот взгляд в их глазах». Он с силой сомкнул веки, на мгновение полностью отрезав себя от внешнего мира. Когда он снова открыл глаза, буря в них улеглась, сменившись привычной ледяной гладью. Маска с шипением вернулась на место, скрыв Ойграса Зевона, оставив только Волшебника. Его голос, снова ровный и безличный, прозвучал по общему каналу: — Рыцари, проверяем третью шахту… будьте готовы ко всему. Доверять можно только тому, что проверили сами. Но про себя, тихо, так тихо, что даже внутренние датчики едва могли уловить импульс, он прошептал два слова, обращённые в пустоту прошлого и к призракам, которые его преследовали: — Простите меня.

***

Немезида

Когда Баррикейд, Старскрим, Тодо и Волшебник направились на мостик, чтобы передать детальный отчет Мегатрону, Шнайзелю, Канону, Корнелии, Скай-Бату, и Оги, на корабле воцарилась редкая минута затишья. Остальные участники сложной и опасной миссии разошлись по отсекам, чтобы перевести дух, провести базовый ремонт и хоть ненадолго отключиться от напряжения последних часов. В коридоре, примыкающем к центральному командному мостику, раздавались негромкие шаги и приглушенный гул систем жизнеобеспечения. Именно здесь, в этом широком, слабо освещенном проходе, Брейкдаун, Андербайт, Эрина и Нонетт неспешно прогуливались, обсуждая вполголоса детали недавнего боя. Разговор их был прерван, когда из бокового ответвления коридора донесся знакомый голос, произнесший одно из их имен. — Привет, Андербайт. Компания обернулась и увидела Сузаку и Сесиль, идущих навстречу, держась за руки. Выражение лица Сузаку, обычно напряженное и сосредоточенное, сейчас было непривычно мягким, а в глазах светилось спокойное удовлетворение. — Я просто… хотел сказать спасибо за твой совет ранее. — начал Сузаку, остановившись перед массивным десептиконом. Его голос звучал искренне, без привычной скованности. — Ты сказал мне удивить некоторых людей. Думаю, мне это удалось. — Он это сделал. — тихо, но твердо подтвердила Сесиль, и ее пальцы слегка сжали руку Сузаку. В ее взгляде, устремленном на спутника, читалась не только гордость, но и глубокое облегчение. — Вам придется рассказать нам всем об этом поподробнее. — сказала Нонетт, и ее обычно строгие черты лица озарила теплая, почти материнская улыбка. — Похоже, ваша часть миссии прошла не просто хорошо, а блестяще. По вашим лицам это видно. — Так и было. — кивнул Сузаку, прежде чем снова обратиться к Андербайту. Он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — То, что ты мне тогда сказал… это засело у меня в голове. Это действительно помогло мне принять одно важное решение. Спасибо… Партнер. Последнее слово он произнес чуть тише, с легкой, почти неуловимой улыбкой, которая, однако, полностью преобразила его лицо. Реакция Андербайта была мгновенной и буйной. Его оптические сенсоры ярко вспыхнули, а металлические губы растянулись в самой широкой, зубастой улыбке, какую только могла воспроизвести его лицевая панель. — Команда! — воскликнул он так громко, что звук отозвался эхом в коридоре. Он даже слегка подпрыгнул на месте, отчего палуба под ним слегка задрожала. — Быстро! Садитесь в свои Найтмеры! Немедленно! Сузаку и Сесиль переглянулись, на их лицах застыло идентичное выражение вежливой, но полной недоумения растерянности. — Э-э… почему? — осторожно переспросил Сузаку, бросая взгляд на свою спутницу, как бы ища поддержки. — Так я смогу как следует обнять вас, не раздавив в лепешку! — пояснил Андербайт с непоколебимой, детской логикой, разведя свои массивные руки в стороны, демонстрируя масштаб предполагаемого объятия. — Земный обычай демонстрации дружеской привязанности путем кратковременного сжатия в ограниченном пространстве кажется крайне эффективным! Но мои габариты требуют адаптации процедуры! — Совершенно уверен, что даже «Ланселот» превратился бы в элегантную, но безнадежно помятую консервную банку, если бы ты попытался осуществить этот «дружеский захват». — пошутил Брейкдаун, скрестив руки на массивной груди. В его голосе звучала ирония. — Звучит знакомо. Очень похоже на кого-то, кого я знаю. — тут же, с игривым блеском в глазах, парировала Эрина, многозначительно кивнув в сторону Брейкдауна. Тот лишь фыркнул и отмахнулся от комментария широкой ладонью, но углы его рта все же дрогнули. Общая атмосфера стала настолько легкой, что даже Сузаку не удержался и тихо рассмеялся - коротко, искренне, с непривычной для него свободой. Этот звук, чистый и лишенный привычной горечи, заставил Сесиль ярко, по-настоящему расцвести улыбкой. Ее сердце сжалось от внезапной волны нежности. «Боже, как давно я не слышала, чтобы он так смеялся». пронеслось в ее голове. «Без тяжести, без груза… Ему это так идет». В этот момент ее взгляд случайно встретился с взглядом Нонетт. На ее губах играла полуулыбка, а одна бровь была едва заметно приподнята. Она молча, но предельно ясно «прочитала» то, что светилось на лице Сесиль: обожание, облегчение, счастье. Сесиль почувствовала, как по ее щекам разливается теплая волна румянца, но не стала отводить глаз. Вместо этого она едва заметно, почти неуловимо кивнула, молча подтверждая невысказанный вопрос о статусе ее отношений с Сузаку. Нонетт в ответ ухмыльнулась еще шире, и ее глаза блеснули одобрением. Не говоря ни слова, она подняла руку и отчетливо, чтобы видели только они вдвоем, показала большой палец вверх - ясный, недвусмысленный жест поддержки и поздравления. В этом простом движении было больше понимания и тепла, чем в десятках громких фраз. Сесиль улыбнулась в ответ, и в тишине этого шумного коридора между двумя женщинами, столь разными и столь далекими от обычной жизни, установилась мгновенная, прочная связь взаимного понимания.

***

— Генератор щита. — произнес Шнайзель, его голос, всегда спокойный и аналитичный, прозвучал с оттенком холодного удовлетворения, когда он и остальные члены руководства завершили изучение отчета. Его пальцы легли на голографическую проекцию схемы устройства. — Это не просто тактическое преимущество. Это стратегический актив. Мы обязательно им воспользуемся. И не только для обороны. Его можно адаптировать для маскировки, для сдерживания энергетических выбросов… Возможности обширны. — Научный отдел уже работает над этим. — сказал Старскрим. Его крылья за спиной были плотно сложены, выдавая сосредоточенность. — Тандеркрекер говорит, что принцип основан на кибертронских технологиях шестого поколения. Это… изящная инженерия, даже по нашим меркам. — Отличная работа. — Мегатрон кивнул, и его глубокий, бархатный голос наполнил командный центр ощущением одобрения и уверенности. Однако его оптические сенсоры сузились. — Однако появление "Удара Молнии" на поле боя… вызывает глубокую тревогу. Их присутствие меняет расклад сил. — Они действительно настолько плохи? — спросила Корнелия, ее брови сдвинулись в резкой, привычной складке. Она вспомнила не только Гримлока, но и его высокомерие. — Их же возглавляет этот самовлюбленный болван, Гримлок. — Не позволяйте его… манерам ввести вас в заблуждение. — ответил Скай-Бат, его тон был суров и лишен всякой снисходительности. Он скрестил массивные руки на груди. — "Удар Молнии" - не просто солдаты. Они - отлаженный механизм уничтожения, отборный ударный кулак Прайма. Гримлок, Свуп, Слэг, Снорл и Сладж. По отдельности каждый из них - опытный, безжалостный воин. Вместе же они представляют собой синергию разрушения. Под командованием Гримлока, который, при всей своей изворотливости, является блестящим тактиком-садистом, они способны уничтожить небольшую, но хорошо оснащенную армию. Это сила, с которой необходимо считаться на самом серьезном уровне. — Они это уже доказали. — мрачно добавил Баррикейд, и в его голосе зазвучала старая, не стихающая ярость. — Прямо перед нашим прыжком сквозь портал они совершили рейд на «Немезиду». Нанесли колоссальный ущерб системам жизнеобеспечения и вооружения. Радуйтесь, что этих мясников не затянуло сюда вместе с нами. Иначе Прайм, едва ступив на Землю, мог бы захватить не только Британию, но и, используя их как таран, проложить путь к господству над всей планетой. — Чтобы просто ранить их, понадобились совместные усилия всего отряда «Черного Дракона» и Сикеров. — прокомментировал Тодо, его обычно безмятежное лицо было серьезно. — И у меня осталось стойкое, неприятное ощущение, что в тот момент они… не воспринимали нас как серьезную угрозу. Скорее как разминку. Как будто оценивали наши возможности. В комнате повисла тяжелая пауза. Шнайзель первым нарушил молчание, его ум уже анализировал новую информацию. — Мегатрон, из отчета следует, что эти автоботы способны к объединению. Это подтвержденные данные? — Да, Шнайзель. — голос Мегатрона стал еще более весомым. — Они образуют гигантского Объединителя, известного как Вулканикус. И он - не просто большой солдат. Это ходячая катастрофа, одно из самых разрушительных орудий в арсенале автоботов. Его сила сравнима с природным катаклизмом. Столкновение с ним требует не просто храбрости, а безупречной координации и колоссальной огневой мощи. — Насколько среди кибертронцев распространена эта способность? — спросил Канон, его научный интерес был явно возбужден, несмотря на мрачный контекст. — Можете ли кто-либо из вас, сделать нечто подобное? — Нет. — Скай-Бат покачал головой, и в его движении была окончательность. — Способность к стабильному, боевому объединению - редкий и сложный дар. Это не просто механическая стыковка. Это слияние разумов, энергетических контуров, боевых программ. Лишь немногие, избранные группы обладают такой связью. Среди автоботов их несколько. Среди десептиконов… — Было два отряда. — тихо, с оттенком давней боли, сказал Старскрим. Все взгляды обратились к нему. — Комбатиконы и Конструктиконы. Наши самые мощные мобильные ударный отряд. Они могли. Но они… исчезли, когда темная эра опустилась на Кибертрон, когда планета погрузилась в стазис. Они либо не уловили наш сигнал бедствия… либо они пали. — Его голос дрогнул на последних словах. — Значит… для вашего народа это как некий уникальный генетический код? — осторожно предположил Оги, пытаясь найти знакомую аналогию в человеческих терминах. — Что-то, что передается или проявляется только у определенных… индивидов? — Что-то вроде того, Оги. — Баррикейд вздохнул, звук напоминал шипение гидравлики. — Но это также вопрос глубокой психо-механической связи, почти симбиоза. Объяснить это словами… сложно. Это нужно видеть. Или ощущать на себе. — А что насчет наших Найтмеров? — резко спросила Корнелия, ее ум уже работал над тактическими решениями. — Тех, что способны трансформироваться. Можем ли мы разработать для них подобную систему объединения? Создать своего… Объединителя? — Их основа - кибертронские протоформы, это да. — ответил Скай-Бат. — Но они были радикально переработаны и адаптированы под человеческие технологии и пилотирование. Шансы на то, что они разовьют или примут способность к комбинации, близки к нулю. Это потребовало бы перепроектирования на фундаментальном уровне. — Однако. — Шнайзель вступил в диалог, его взгляд был прикован к Мегатрону. — если бы мы обладали Кузницей Солус Прайма… Теоретически, смогли бы мы наделить такой способностью Найтмеры? Мегатрон задумался на мгновение, свет его оптических сенсоров мерцал в раздумья. — Кузница - артефакт, чья природа лежит на стыке высшей технологии и самой сути Праймов. Она способна творить и преобразовывать жизнь. Учитывая ее… мистические свойства, я не стал бы утверждать, что такая задача невыполнима в принципе. Однако. — он поднял руку, предвосхищая следующие вопросы, — поскольку Кузница сейчас в руках врага, любые спекуляции на этот счет, увы, бесполезны. — Я понимаю. — Шнайзель кивнул, его выражение лица оставалось непроницаемым. — Я лишь прорабатываю стратегические возможности. Потому что мы вернем Кузницу. Даже если Прайм не сможет использовать ее силу сразу, оставлять в его распоряжении реликвию такой космической мощи - непростительная стратегическая ошибка. Это все равно что позволить ему держать палец на спусковом крючке оружия, способного переписать реальность. — Согласен. — хором, с полной серьезностью, ответили и десептиконы и люди в комнате. — Жаль, конечно. — с горечью в голосе произнес Оги, глядя в пол, — что Кингсли и ее «Ветра Разрушения» смогли завладеть этой реликвией первыми. Если бы мы… Имя, произнесенное им, сработало как выключатель. — Ты сказал… «Ветра Разрушения»? — голос Волшебника, обычно такого мягкого и академичного, внезапно стал резким, в нем явственно прозвучала дрожь - не страха, а шока и леденящего душу узнавания. В комнате воцарилась абсолютная тишина. Все взгляды, полные вопросов, устремились на него. — Да. — подтвердила Корнелия, ее собственный гнев вспыхнул с новой силой при воспоминании о том унизительном поражении. — Личный отряд Кингсли. Они разобрали наши лучшие машины, как детские игрушки. Мы не смогли даже поцарапать их броню. Чудовищно быстрые и используют парные высокочастотные мечи. — Волшебник. — Мегатрон наклонился вперед, его голос стал тише, но в нем зазвучала тревога, которую не мог скрыть даже он. — Ты что-то знаешь о них? Кто они? Когда Волшебник наконец поднял голову, его лицо было пепельно-серым под маской. Вся его обычная добродушная ученость исчезла, уступив место глубокой, могильной серьезности. Он выглядел так, будто только что прочитал собственный смертный приговор. — Да. — прошептал он, и это слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. — Я знаю, кто они. — Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами. — Мегатрон, Шнайзель, Корнелия, прикажите собраться десептиконам и Серым Рыцарям, которые столкнулись с ними. Если Кингсли действительно удалось завербовать их в свой Легион… то, — он обвел взглядом комнату, и в его глазах горел холодный ужас, — у нас огромные проблемы.

***

Ковчег

— Хммм, разочарование. — голос Оптимуса Прайма, низкий и вибрирующий, подобно гулу активирующегося орудия, прокатился по мостику «Ковчега». Он не повышал тон, но каждый слог был нагружен ледяным весом неудовлетворения. Его массивная фигура, подсвеченная алым светом центрального пульта, отбрасывала длинную, гнетущую тень на четверых автоботов, преклонивших колени перед ним. Рядом, недвижимый как скала, стоял Бластер, а в виде мерцающей голограммы наблюдала Виктория Кингсли. — Передовая технология, ускользнувшая из наших когтей. И, что куда существеннее, еще одна потерянная шахта энергона. Ресурсы, которые сейчас на вес золота… или, вернее, на вес энгерона. — Смиренные извинения, Лорд Прайм. — первым заговорил Кап, его голос был лишен всяких эмоций. — Их сопротивление оказалось… неожиданно скоординированным. — Десептиконы и их человеческие союзники значительно выросли в тактической слаженности и огневой мощи. — доложил Гримлок, его острый, шипящий голос звучал с показной, почти услужливой серьезностью. — Они используют комбинацию земных технологий и кибертронских прототипов с пугающей эффективностью. — Я… допустил ошибку, недооценив их упорство. — прорычал Айронхайд, и даже склонив голову, в его позе читалось не раскаяние, а яростное нежелание признавать превосходство противника. Его огромные кулаки сжимались так, что слышался скрежет металла. — Но это больше не повторится. В следующий раз я разорву их на атомы. — В следующий раз, клянусь моей системой зажигания, мы… — попытался вставить свое слово Сильверболт, его голос был груб и полен злобы, но Прайм одним движением руки, резким и окончательным, оборвал его. — Достаточно. — Единое слово, произнесенное с леденящей тишиной, заставило содрогнуться даже Гримлока. — Вы все свободны. Повисла тяжелая, недоуменная пауза. Четыре автобота замерли, их процессоры лихорадочно обрабатывали эту аномалию. Отсутствие наказания? Ни вспышки ярости, ни угроз расправы, ни даже саркастической тирады? Это противоречило самой природе Прайма, его железной доктрине силы через страх. — Милорд? — даже Гримлок не смог скрыть замешательства. Он ждал подвоха, скрытой ловушки в этих словах. — Я сказал: свободны. — повторил Прайм, и на этот раз в его голосе вплелась стальная, не терпящая возражений нотка. Это был не вопрос, а приказ, отдаваемый низшим существам, которые отвлекают его от более важных дел. Сила, исходившая от его фигуры, была почти осязаемой, заставляя четырех стоящих на коленях воинов инстинктивно склонить головы еще ниже, прежде чем, не решаясь поднять взгляд, подняться и, пятясь, покинуть мостик. Тишину нарушал лишь ритмичный гул двигателей «Ковчега» и едва слышное жужжание голографического проектора. Когда тяжелые двери за ними закрылись, Прайм медленно повернулся. Его взгляд, лишенный теперь всякого интереса к ушедшим, устремился на голограмму Виктории Кингсли. — Кингсли. — Да, милорд? — она ответила мгновенно, совершив почтительный, но не раболепный поклон. Ее голос был чист и спокоен. — Думаю, пришло время нашим врагам… наконец узнать, кто ты на самом деле. — произнес Прайм, и на его лице, искаженном шрамами былых битв, расползлась медленная, садистски-довольная улыбка. В его красных оптических сенсорах вспыхнул азарт охотника, выпускающего наконец самого свирепого зверя из клетки. Виктория не шелохнулась. Ни один мускул на ее идеально созданом теле не дрогнул. Но за маской, ее кибернетические глаза резко сузились, а затем расширились, зрачки вспыхнули коротким, ядовито-зеленым и красным светом. Волна чистого, неразбавленного предвкушения, острого и сладкого, как лезвие, прокатилась по ее усиленным нервам. Уголки ее идеальных губ дрогнули и приподнялись, повторяя ухмылку Прайма. «Наконец-то». пронеслось в ее сознании, мысли текли с холодной, кристальной ясностью. «Наконец-то мои бывшие «друзья», мои наивные «союзники» увидят. Они поиграли в солдатиков, отбили пару шахт, возомнили себя героями. Теперь они познают, что такое настоящий кошмар». — Я немедленно подготовлю «Ветра Разрушения» к активному развёртывания. — озвучила она, и в ее голосе, все еще смиренно-ровном, внимательный слушатель мог уловить ледяную сталь готовности. Прайм лишь кивнул, одобрительно и кратко. Голограмма Кингсли исчезла, оставив после себя лишь легкое электронное шипение. Повернувшись к своему доверенному слуге, Прайм произнес следующую команду: — Бластер. Установи контакт с Персептором и Рэтчетом. Беззвучный гигант лишь склонил голову в знак подтверждения. Через несколько мгновений основной экран мостика ожил, разделившись на два изображения. Слева - бесстрастное лицо Персептора, холодное и аналитическое. Справа - лицо Рэтчета, с безумной улыбкой. — Мы на связи, Лорд Прайм. — голос Персептора был лишен каких-либо интонаций, чистый цифровой поток данных, облеченный в звук. — Мне нужен отчет о проделанной работе. В деталях. — приказал Прайм, его руки сцепились за спиной в ожидающей, властной позе. — Как пожелаете. — Персептор начал первым, его речь похожа на зачитывание технического мануала. — Ассимиляция Ордена Гиасса в ряды автоботов завершена на девяносто восемь целых семь десятых процента. Остаточное сопротивление было… ликвидировано. Все нестабильные или некондиционные образцы Гиаса утилизированы. Ангар Найтмеров Плутона был полностью реконфигурирован и модернизирован согласно вашим спецификациям. Клонированные органические биоинтегрированные системы демонстрируют синергию с Темным Энергоном на уровне девяносто семь процентов. Это гарантирует вам абсолютный, неоспоримый контроль над каждым единичным развертыванием, исключая возможность любого саботажа или неповиновения. — Хорошо. А что насчет Тёмных Рыцарей? — спросил Прайм, его взгляд сместился на Рэтчета. — Аня, при всех ее талантах, остается… эмоционально нестабильной. Недостаточно хороша для той роли, которую я ей уготовил. — Небирос остается самым выдающимся кандидатом. — ответил Рэтчет, его голос был низок и тверд, как базальт. — Никакие кибернетические усовершенствования не требуются. Новая система Апельсина функционирует на мощности девяносто девять целых восемьдесят две сотых процента, обеспечивая беспрецедентную скорость регенерации и усиление физических параметров. Интеграция Рефрена также завершена и работает с оптимальной эффективностью, подавляя высшие когнитивные функции и оставляя лишь чистую, направленную ярость. Даже СС… — он сделал едва заметную паузу, — …доказала свою полезность. Кроме того, директора Темных Рыцарей также завершили подготовку и готовы к развертыванию по вашему сигналу. — А что насчет Темной Королевы? — в голосе Прайма впервые за весь разговор прозвучала легкая, но отчетливая нотка чего-то, отдаленно напоминающего личную заинтересованность. — Я надеюсь, что все процессы идут в строгом соответствии с моими требованиями. Никаких отклонений. — Так и есть, Лорд Прайм. — подтвердил Персептор. На экране на секунду мелькнули быстро сменяющиеся кадры: темная лаборатория, силуэт в коконе из проводов и трубок, мерцающие данные о жизненных показателях, которые были далеко за пределами человеческих или даже обычных кибернетических норм. — Темная Королева стабильна. Она находится в состоянии оперативного покоя и готова к пробуждению и развертыванию в момент вашего приказа. На лице Прайма вновь расползлась та же ухмылка, что была обращена к Кингсли, но теперь в ней было еще больше удовлетворения от обладания абсолютной силой. — Отлично. Подготовьте их всех к немедленному развёртывания. — приказал он, и каждый слог звучал как удар молота по наковальне судьбы. — Десептиконы и Серые Рыцари возомнили, что окрепли. Они одержали несколько тактических побед. Но теперь… теперь пришло время показать этим насекомым истинную дистанцию между вспышкой спички и всепоглощающим пламенем сверхновой. Показать, насколько мы выросли. И по мере того как он произносил эти слова, Темный Гиас в его оптике начал излучать зловещее, пульсирующее свечение, будто в ответ на его растущую жажду разрушения.