II. гл. Новая жизнь 15 ч.

Середина октября. Вечер.

Неподалёку от старшей школы Хоукинса.

      Пробираясь сквозь кусты и перешагивая глубокие мшистые канавы, Бонни шла по лесу. Она не оборачивалась на школу позади себя, просто шла вперёд так, словно знала путь лучше любого местного лесника. Её кудрявые волосы были неряшливо собраны сзади чёрным крабиком, а на плечах джинсовая куртка. Только вот та была ей немного не по размеру и на спине красовалось вшитое изображение альбома «Dio — The Last In Line».       Обогнув последнее нужное дерево, девушка вытянула из трубочки оставшиеся капли газированного напитка и замерла, всё ещё сжимая в зубах соломинку. Она стала свидетелем ситуации, которую наверняка не должна была видеть: около пикникового стола, заброшенного пустыми банками из-под пива, стоял сам Эдди Мансон. Он, прислонившись к дереву, был отвернут к ней спиной и что-то очень активно ковырял, чего Бонни не могла видеть за его спиной.       Девушка тут же подумала отвернуться, но что-то в ней побуждало поиздеваться над Эдди. Сопротивляться этому темному соблазну она не стала. Она поставила пустой стакан газировки на стол и скрестила руки на груди, громко откашливаясь.       Вздрогнув, парень тут же оборачивается с широко раскрытыми глазами и оглядывается. В этот момент Бонни замечает, что тот держит в руках нож и делал вовсе не то, что ей показалось с самого начала.       — Бонни! — Заметив девушку, Эдди восклицает, но, опомнившись, резко убирает улыбку. — Ты рано, я ещё ничего успел!       — Откуда мне знать, сколько время? Часы только у тебя. — Пожимает плечами Бонни.       Но Эдди ей ничего не отвечает. Он на секунду замолкает и медленно переводит взгляд на одежду девушки. На его лице появляется озадаченное выражение, и он слегка хмурится, открывая рот, чтобы заговорить:       — Это моя куртка? Я искал её всё утро.       — Тебе нужно меньше разбрасывать вещи. — Бонни злобно усмехается и тоже смотрит на одетую куртку. На самом деле, в ней действительно было удобно, не холодно и очень приятно. Теперь понятно, почему Эдди постоянно её носит.       — Боже, моя девушка выглядит в моей куртке намного сексуальнее, чем я! — Выпаливает Эдди и озаряется улыбкой.       — Подаришь?       — Если буду видеть тебя такой каждый день, то да, точно да!       — Да ладно, мы всё равно живём вместе! — Бонни по-доброму закатывает глаза и довольно ухмыляется. — Так, что ты там не успел?       Будто опомнившись, Эдди кивает сам себе и, переложив нож в другую руку, подзывает Бонни ближе к себе. Он делает шаг в сторону, тем самым позволяя девушке получше рассмотреть дерево, у которого мучался. В глаза мгновенно бросает странный вырезанный на коре дерева угловатый узор, по форме напоминающий букву «E», а рядом что-то вроде плюса. Бонни озаряется, только к ней приходит осознание: это же инициал его имени!       — Оставим здесь наши имена. На вечно. — С надеждой и какими-то даже фанатизмом произнес Эдди, протягивая Бонни нож.       Она поворачивает на парня и с горящими глазами берёт нож из его рук, ненадолго задержавшись с ним ладонями. Девушка крепче сжимает рукоять и режет дерево, оставляя на нем глубокий след в виде кривой и острой буквы «B». Она опускает руки и с трепетом смотрит на результат: «E + B». Сколько таких похожих инициалов Бонни видела по школе и за её пределами. Приятно было видеть, что теперь где-то есть и её с Эдди имена.       Она замечает, как кончиками пальцев Эдди касается дерева и проводит ими по нарисованной первой букве её имени. Бонни переводит взгляд и замечает на себе пронзительный взгляд Мансона. Тот улыбается, как влюбленный дурак и бегает глазами по женскому лицу, медленно поворачиваясь к ней всем телом.       Ответив ему такой же улыбкой, Бонни бросает нож куда-то в сторону и кладёт локти на плечи Эдди. Парень мгновенно отвечает ей взаимностью и обхватывает за талию. Подростки касаются губ друг друга и углубляют поцелуй, неразборчиво отходя куда-то в сторону. В порыве бурного и чувственного поцелуя Эдди прижимается ногами к небольшому деревянному столу и прерывает поцелуй. Бонни, не теряя времени, разворачивается и запрыгивает на стол, за ворот кожанной куртки притягивая Эдди к себе.       Поцелуй похож на безумный ураган чувств и эмоций. Настоящее торнадо в полуночной тьме леса, с его стрекотанием сверчков, скрипа деревьев и случайных тресков и звуков. Сейчас всё это было не страшно, ведь Бонни и Эдди были вместе, а над ними медленно появлялась растущая луна.       — Пойдём, я знаю место! — Эдди резко отстраняется и перехватывает руку Бонни.       От такого девушка на секунду теряется в пространстве. Она вытирает тыльной стороной ладони влажные губы и моргает. Но не успевает даже передохнуть, как её тут же в спешке тящат в глубь леса. Бонни часто видит, как Эдди оборачивается на неё и что-то бормочет, говоря, что ещё немного. Энергия Мансона заражала. Она подталкивала на глупые, необдуманные, спонтанные, но оттого не менее безумные и желанные поступки. Эдди был тем самым человеком, с которым все давние неподьёмные желания становились легки, словно пушинка одуванчика. Именно тот человек, которого так не хватало Бонни.       По мере приближения Бонни замечает множество больших валунов странной, почти круглой формы. Один камень, размером с маленькую скалу, привлекает её особое внимание. Что-то в его форме было странным, аномальным, оно напоминало...       — Череп! Это скала-череп. — Перебивает её мысли Эдди и разводит руками, будто оглядывая владения. — Хрен знает, почему сюда принято приходить на свиданки, но у меня идея получше.       Вместе пара залезает на один из больших камней и усаживается поудобнее, так, чтобы необьятное небо, выглядывающее за верхушками деревьев, было хорошо видно. К тому моменту давно стемнело, и невооружённым глазом можно было видеть миллионы блестящих и сверкающих звезд. Белые, серебрянные и едва различимые цветные, будто другие планеты, похожие на землю.       Глядя на усыпанное звездами небо, Бонни всегда думала о вещах, не дающим покой уже многим поколениям: есть ли жизнь на других планетах? Был ли ещё кто-то в космосе кроме космической пыли, комет, галактик и падающих звезд?       Подняв голову в небо, Бонни чувствует у себя на шее легкое прикосновение. Её оголенной шеи осторожно косаются губы Эдди, облизывая нежную кожу языком и тихо причмокивая. Бонни утопала в звездном океане над головой, в опьяняющих поцелуях на шее, расходящимся по всему телу и томно вздыхая, будто напевая.       — Звезды сегодня сияют почти так же ярко, как ты. — Тише произносит Эдди и оставляет свой финальный поцелуй на женской щеке.       — Эдди, ты веришь в жизнь на других планетах? — Мечтательно спрашивает Бонни, чувствуя, как краснеют щеки, а в груди разливается приятное теплое чувство.       — Есть фильмы, доказывающие это: «Нечто», «Чужой». — Эдди издаёт тихий смешок и тоже поднимает голову на звёзды. — Наверное, верю, но молюсь, чтобы кто-то там был добрым и не желал нам смерти.       — Ты видишь это? — Не отрываясь от звёзд, восхищённо восклицает Бонни. — Все эти звёзды и планеты! Разве вселенная не бесконечна? Что, если где-то там есть копии нашей планеты, копии нас. С другими жизнями и без жести, которая нам досталась?       В спокойствии ночного леса с его тихим ветерком и шелестом листвы они молчали, думая о словах Бонни. Эдди не отвечал ей, словно в этом и не было необходимости. Бонни уже и не думала об этом, она аккуратно положила голову на плечо парня и опустила взгляд себе в ноги.       — Пусть так. — Вдруг заговорил Эдди. — Как бы круто там ни было, мне нравится здесь с тобой. О других мирах не хочу даже думать сейчас.       Бонни, не надеявшаяся на какой-то ответ после своих бессмысленных мечтаний, легко улыбается словам Эдди. Действительно, пусть с ними и случилось всё в этом мире, пусть в других вселенных всё иначе, может быть даже лучше, но она довольна тем, что имеет здесь и сейчас. Большего и не нужно.

***

Вторая половина одного из дней октября. Дом Мансонов.

      Сожительство с семьёй Мансонов приносило в жизнь Бонни много нового. Были свои плюсы и минусы. И одним из неприятных моментов было полное нежелание Уэйна или Эдди трудиться над тем, что они едят. Они могли есть всё, что найдут в холодильнике, питаться фастфудом или вовсе забывать про ужин. Не то чтобы и до этого мать Бонни удивляла её деликатесами или какими-то вкусными блюдами, но отсутствие хорошего повара в доме сказывалось на самой Бонни. Если больше никто не хотел заниматься постоянной едой в доме, то приходило время радикальных решений, и девушка принялась самостоятельно разобраться с этой проблемой. Как делала всегда.       Однажды днём, когда оба Мансона были дома, Бонни позвала их на кухню и поставила тарелки с пастой перед их носами. На самом деле, на вид макароны выглядели очень даже аппетитно, но попробовать их на вкус выпала честь дяде Уэйну и Эдди.       — Это что-то новенькое. Я не ошибался, когда говорил, что девушка в доме — это всегда хорошо. — Улыбнулся Уэйн и перевёл взгляд на тарелку с едой.       Только вот в отличие от Эдди, что уже за обе щеки оплетал пасту, Уэйн аккуратно осмотрел еду и взял в рот совсем немного.       Бонни, прищурившись, внимательно следила за выражением лица мужчины, чтобы заметить первую эмоцию, что появится на его лице. Без каких-либо приукрашиваний и обмана. И первое, что появилось на его лице, это — замешательство. Уэйн нахмурился и немного скорчился.       — Это какой-то семейный рецепт? — Спрашивает тот и переводит взгляд на Бонни.       Девушка саркастично ухмыляется и бросает на стол пустую коробку от сырых макарон. На упаковке, под жирным шрифтом названия, виднелся небольшой текст для правильного приготовления домашней пасты. Кажется, он себя не оправдал, раз даже Уэйн не понял вкус.       — Семейный рецепт из супермаркета. — Довольно усмехается Бонни и тоже берёт в рот еду, которую приготовила.       Тут же она чувствует кислый и острый вкус соуса вместе с переваренными макаронами во рту. Она хмурится так же, как и дядя Уэйн до этого, и бросает вилку обратно в тарелку.       — И я об этом же... — Кивает Уэйн, поняв ту без слов.       Вместе они переводят взгляд на Эдди напротив и смотрят на то, как он уплетает еду, будто самый вкусный ужин в его жизни. Не сразу заметив на себе взгляды, с полным ртом парень замирает и поднимает голову.       — Там ещё осталось? Это просто объедение! — Спрашивает он и смотрит то на Уэйна, с его полной тарелкой, то на Бонни, с такими же нетронутыми макаронами.       Непроизвольно они все переглядываются и искренне смеются. Бонни ловит себя на мысли, что не помнит ни одного похожего, тёплого и семейного момента с её родителями. Сестёр или братьев у Бонни не было, а матери с отцом было просто не до семейных разговоров за обеденным столом. Они бы скорее расставили пиво, подтянули пепельницу и включили телек с какой-то комедийной программой. И только тогда за столом слышался смех, смешанный с кашлем от сигаретного дыма и иканием от лишней банки пива.       Семья Мансонов хоть и казалась не самой доброжелательной, на деле была приятнее и радушнее многих других семей в Хоукинсе. Бонни с каждым днём чувствовала, что она именно там, где она и должна быть. Дома.

***

Утро. Старшая школа Хоукинса.

      Размеренно шагая по враждебной, как всегда, школе, Бонни, лениво мотая сумку из стороны в сторону, шла к нужному ей классу. Весь вчерашний вечер и ночь она тусила с Эдди и остальными ребятами из Адского клуба, там, где их никто не смог бы найти, и поэтому сейчас чувствовала себя выжатой, как лимон. С недавних пор гараж Бонни больше не подходил для репетиций «Ржавого гроба», и приходилось каждый раз собираться вместе и ехать по шоссе в сторону знакомого бара «Убежище». Только там, за красивые глазки и определенную плату, конечно, Бев разрешила музыкантам репетировать после закрытия на сцене. Как же подростки могли не отметить маленькую, но победу?       Вот и сейчас Бонни чувствовала кислый вкус этой победы на языке и в желудке. Она молилась, чтобы весь тот алкоголь, что она выпила, закуривая это косячком от Эдди, не вырвался обратно прямо на парту.       Девушка заворачивает и заходит в кабинет, где следом начинает искать одно свободное место. Её встречают взгляды других учеников, без слов говорящие, что рядом с ними ей лучше не садиться.       — Не подходи. — На неё косится какая-то вычурная модная девчонка с длинными волосами и закрывает книгой свободное место рядом с собой.       — Кому ты нужна, дура? — Усмехается Бонни и проходит дальше, уже не обращая внимания на недовольный писк девчонки позади.       В подобном отношении других студентов школы к Бонни не было ничего необычного. К ней и раньше так относились, потому что она не была в группе крутых, модных или спортивных, не была ботаном или любителем вечеринок. Она почти никак не контактировала со школой. Если уж совсем честно, то она и вовсе не ходила бы в школу, если бы была такая возможность. С появлением Эдди в жизни Бонни многое изменилось, в том числе ухудшилось и отношение школы к ней. И речь не только об учениках, перешептывающихся у неё за спиной и обсуждающих бестолковые сплетни, но и об учителях.       Один из них стоял сейчас прямо в кабинете и нудно рассказывал об истории Америки. Его монолог был одним и тем же каждый раз, урок за уроков. Бонни практически сразу поняла, что уроки с ним будут настоящим мучением и поэтому надела наушники, сдвинув один из динамиков в сторону. Знакомая песня «Seek & Destroy» из дебютного альбома Metallica хоть как-то увлекала Бонни и помогала ей отсидеть в кабинете тянущиеся минуты.       — Таким образом, Соединённые Штаты не просто страна, а... — Внезапно учитель прерывается и смотрит куда-то в коридор. — Простите.       Заметив это, Бонни хмурится и смотрит за ним. Как тот отходит от учительского стола и становится у дверного проёма, с кем-то говоря. Как бы Бонни ни пыталась, увидеть, с кем он говорит и о чём, у неё бы не получилось из-за угла обзора. Она сидела на одной из последних парт у стенки вместе с дурно пахнущим парнем в квадратных очках, перемотанных на переносице.       Через время учитель возвращается в класс и с недовольным, каким-то уставшим видом бросает взгляд на Бонни, а затем говорит:       — Кинг, к директору, сейчас.       — Почему? — Хмурится девушка, ожидавшая всё, кроме этого.       — Вот и узнаешь. Мне передали, чтобы ты прямо сейчас шла к директору Хиггинсу. Изволь, пожалуйста, посетить его. Только не как в прошлый раз. — Объясняет мужчина и ладонью указывает на выход.       — М-м-м... — После продолжительного молчания недовольно соглашается она и начинает убирать все вещи в сумку.       — Допрыгалась, сатанистка? — Ядовито шепчет сосед по парте. — Походу, отчисляют тебя.       — Ты вообще кто такой? — Кривится девушка.       — Расселл Смит, если ты не знала. — Гордо отвечает тот.       — Мне плевать. — Перебивает Бонни. — Я и после отчисления смогу пустить твоё тело Сатане.       Снисходительно закатив глаза, Бонни, довольная собой и своим ответом, встаёт из-за стола и уходит из класса. Она бы даже не подумала обернуться и посмотреть на того бедолагу, оставшегося за её партой. Но ей хотелось думать, что тот задумается над её словами, будто те могли быть правдой.       Бонни не знала, зачем только ухудшала отношения с другими учениками школы? Может, ей и не было дела до мнения сверсников, да и взрослых тоже, иметь какой-то статус в школе пошло бы на пользу, а её выходки и угрозы сделали бы только хуже. А быть может, Бонни просто нравилось быть плохой в глазах других. Хотя, если подумать, учиться ей осталось какие-то полтора года, не так уж и много. Сможет отучиться даже с самой ужасной биркой, что повесят на неё.       Выйдя из кабинета в коридор, Бонни сразу натыкается на стоявшего неподалёку Эдди. Он, не замечая её, наматывает и крутит в ладони собственную цепь, что обычно висит на его брюках, и, кажется, витает в облаках. Или он чего-то ждёт? Кого-то ждёт?       — Эдди Мансон. — На лице Бонни появляется улыбка по мере того, как она приближается к парню. — Тебя тоже к директору? Прям как в старые добрые.       Эдди резко поднимает голову и широко улыбается, будто увидевший то, что так долго ждал. И тогда Бонни понимает, что он здесь ждал именно её.       — Не-а! Директор — это я! — Широко улыбается он и быстрым шагом, почти вприпрыжку торопиться за Бонни.       Темноволосая косится на него и хмурится, всё продолжая идти по коридору.       — Ты обкуренный что-ли? — Усмехается она.       — Блин, любовь моя, обижаешь. — Эдди кладет руку на сердце, изображая печаль, но тут же улыбается и прикусывает нижнюю губу. — Я наврал преподу! Не директору ты нужна... А мне.       В этот момент Бонни останавливается и в замешательстве смотрит на довольного и счастливого Эдди. По нему было видно, что он что-то замышляет, раз так гордиться своим саботажем и сейчас с этой безумной искрой в глазах смотрит на неё. Казалось, ещё немного и он напрыгнет на неё, как дикий разъярённый тигр или изголодавшийся по крови вампир.       Как и подсказывали Бонни её инстинкты, парень внезапно срывается с места, хватает её за руку и тащит куда-то. Эдди замечает открытую дверь и забегает внутрь, даже не взглянув на табличку рядом.       — Эдди, это женский туалет! — Вскрикивает Бонни и не может сдержать улыбку, которой заражает её парень.       Уже внутри, в окружении белого света ламп, запаха хлорки и гулкого эха, Эдди останавливает и хватает Бонни за плечи. Он вмиг становится серьёзным, если он вообще способен быть таким, и прищуривается.       — А ты брезгуешь? — С сомнением спрашивает он, чем очень смущает и удивляет Бонни.       — Да к черту! — Плюёт та и сама лезет к нему целоваться.       Только вот нежные и чувственные поцелуи со временем становятся слишком жадными. Ладони парня скользят по талии, бедрам и ягодицам девушки, залезая под одежду и сжимая разгорячённую кожу. К тому же, Бонни чувствует, как постоянно теряет равновесие на гладкой плитке пола, а яркие огни ламп и звуки людей в коридоре не позволяют ей расслабиться. Что нельзя было сказать про Эдди. Он всё сильнее углублялся в поцелуй и пытался пустить в ход язык, но в порыве страсти промахивался.       — Ну всё, прекрати! Извращенец. — Отрывается от него Бонни и с лёгкой улыбкой косится, будто на сумасшедшего. — А если кто-то зайдёт сюда? Тут вообще нет людей?       — Расслабься, нет здесь никого. Иди сюда. — Эдди поправляет волосы, прилипшие к губам и снова тянется к девушке.       Но Бонни делает шаг назад. Она резко поворачивает голову на зеркало сбоку себя, а следом на множество кранов. Она бросает на Эдди последний озорной взгляд, прежде чем поднять ручку крана и обрызгать Эдди холодной водой.       — Эй! Бонни! — Выкрикивает Эдди, посмотрев на себя покрытого каплями воды.       Не успевает он и опомниться, как девушка снова окатывает его холодной водой. А потом ещё раз, и ещё. Пока все волосы Эдди, одежда и лицо не были в воде. Бонни смеётся, отряхивая руки, как тут же в неё прилетает такой же поток холодной воды. Пойманная врасплох, она поднимает взгляд и замечает, как Эдди, с ехидной, злобной улыбкой уже наполняет ладони водой.       — Так это война, Мансон? — С наигранной серьёзностью произносит Бонни.       — Самая Холодная Война в твоей жизни! — Выкрикивает Эдди и снова начинает брызгаться ледяной водой.       Весь пол был мокрым, покрытым лужами. Капли воды были на стёклах, на стенах и, конечно, на дурачевшейся парочке. Они напоминали двух детей-дошкольников, поссорившихся из-за ерунды. В тот момент они были самыми счасливыми детьми.       Бонни уже готовиться открыть огонь по Эдди, но неаккуратно делает шаг в его сторону, как внезапно подскальзывается. Падая, она успевает схватится за одежду Эдди и чувствует, как стремительно приближается к мокрому полу. Схваченный Мансон падает вместе с ней и болезнено грохается на плитку.       — Что здесь происходит? — Раздаётся звонкий возмущённый женский голос позади них.       Пара вмиг перестаёт смеяться и поворачивает головы в сторону голоса. Они замечают пожилую женщину в костюме уборщицы со шваброй в руке. Она оглядывает уборную с ужасом на лице и пронзает двоих убийственным взглядом.       — Не поверите, но только что здесь прорвало трубу, нас чуть не унесло! — Эдди быстро поднимается с пола и восклицает так убедительно, словно неудачный актёр какого-то театра.       — А ты как здесь оказался? — Злится уборщица и поднимает свою швабру. — Убирайся из женского туалета!       Бонни бросает взгляд на Эдди и не может скрыть с лица широкую улыбку. Эдди перед ней выглядел, как мокрый зашуганный кот, с широко раскрытыми глазами и глупой ухмылкой на лице. Внезапно парень целует её в щеку и начинает убегать под крики уборщицы, махающей около него грязной шваброй. Бонни смеётся и спешит за ним, лишь бы не получить от разъярённой женщины-уборщицы.

***

День спустя. Дом Мансонов.

Комната Эдди.

      В полутьме небольшой комнаты, под тихую музыку с пластинки, два подростка сидели на кровати и что-то бурно обсуждали. Сидя друг напротив друга, Бонни и Эдди проводили время вместе после долгого дня разлуки, но всё держась за руку, будто это помогло бы им быть ещё ближе. Хотя этот жест был скорее желанием постоянного физического контакта.       Девушка, прижавшись спиной к спинке кровати, положила ноги на колено парня и наблюдала за тем. Эдди, в свою очередь, поглаживая руку девушки, активно говорил, жестикулируя и иногда громко вскрикивая.       — Сделай так ещё раз. — Внезапно попросила Бонни.       — Как? Вот так? — Эдди расставил руки, будто хотел обняться, и замер.       — Твоя татушка. Что это? Какая-то кукла? — Спросила та, указав на руку парня.       В этот момент Эдди глянул туда, куда указывала Бонни, и кивнул. Он протянул руку так, чтобы можно было получше разглядеть татуировку на внутренней стороне предплечья.       — Это кукловод. Нечто, что контролирует "моего внутреннего демона", но это ерунда. Мне просто хотелось набить что-то крутое. — Обьяснил он.       — И сколько у тебя "чего-то крутого"? — Передразнила Бонни и оглядела того с ног до головы, будто могла увидеть все татуировки под одеждой.       — Шесть, и это не предел. — Гордо заявил Эдди.       На лице Бонни медленно появилось что-то похожее на озорство, а в глазах блеснула нечитаемая искра. Ей в голову пришла игра, злодейский план, на который Эдди бы согласился сразу, и она была в этом уверена.       — Как тебе предложение показать их все, но с каждой новой татуировкой ты с себя что-то снимаешь. — Тише произнесла Бонни, смотря Эдди прямо в глаза, не отводя взгляда.       — Как в картах! — Воскликнул тот и широко улыбнулся. — Я в деле!       Они сели поудобнее на кровати и уставились так, будто готовы были поймать друг друга на жульничестве. Бонни заранее знала, что выйграет, но говорить об этом Эдди не собиралась, ей нравилось видеть азарт в его глазах. Лишь от мысли, что сейчас он намеренно разденется перед ней, у Бонни скручивало живот, а сердце билось сильнее мотора.       Постепенно, по мере того, как игра набирала обороты, а татуировок становилось всё меньше, Эдди стал снимать с себя одежду. Сначала носки, потом футболку, майку, а следом и джинсы, оставшись в одних подштаниках, напоминающих шорты с дурацким узором в виде синих полосок. С каждой снятой вещью он показывал Бонни по одной татуировке: сначала это была стая летучих мышей на локте, потом двуногая виверна с пастью острых зубов чуть ниже плеча, большой черный паук на ключице, под ним голова демона с кровью во рту, и в самом конце сундук с сокровищами на спине, что на самом деле был Мимиком.       — Я думала, ты трусы сейчас снимешь. — Усмехнулась Бонни и довольная провела рукой по оголённой ноге Эдди.       — Я могу, если попросишь. Зрелище не из приятных. — Пошутил Эдди, на что получил звонкий смех от девушки. — Оке-е-ей, а теперь ты.       Бонни приподнялась с кровати, и оставшись в положении сидя, схватилась за край футболки. Она заметила, как в моменте замер и притих Эдди, не отрывая взгляда от неё. Только Бонни поступила умнее — она не стала снимать футболку, а лишь оголила плечо и показала свою татуировку на нём. Девушка знала, что тот наверняка уже увидел эту татуировку, ведь она часто ходит в майках, и интерес Эдди был спровоцирован кое-чем другим.       — Это череп кролика, что-то созвучное с моим именем. — Обьяснила она и отпустила край футболки, возвращая его на место.       — Эй-эй-эй! Это не честно! Я почти голый, а ты даже футболку не сняла. — Возразил парень, немного обиженно хмурясь.       — А я не говорила, что буду раздеваться. Договор был только о тебе. — Ухмыльнулась ему в лицо Бонни.       Внезапнл повисла тишина. Эдди поражённо открыл рот и замер, глупо моргая. Бонни же, смотря на его выражение лица, не сумела сдержать смех и захохотала, откидываясь на кровать. Резко она почувствовала на себе чужие руки и сжалась. Между парой уже, верно, миллионный раз развязалась драка, в ходе которой они щекотали друг друга, смеялись и пытались отбиться, как резвящиеся щенки.       Резко, как напал, Эдди отстраняется и смотрит на красную и задыхающуюся от смеха Бонни под собой.       — А хочешь ещё татушку? — Выпаливает он.       — Какую? — На выдохе отвечает ему Бонни.       — Парную, со мной.       Сразу отвечать ему Бонни не стала. Она покосилась на него, полностью убрав улыбку, и задумалась над предложением. Он действительно предлагал ей сделать парные татуировки или просто прикалывался? Как бы ей ни нравилась эта идея и какой бы она крутой ни казалась, за татуировками скрывался смысл и последствия. Ведь просто так убрать краску из-под кожи не получится. А парные татуировки — это ещё и ответственность перед партнером.       — Ты же помнишь, что это навсегда? — Спрашивает она.       — Да, я помню. Прости, это было тупо. Ты не должна ничего делать. — Пожав плечали, Эдди отпускает её и немного отсиживается на край кровати с виноватым видом.       — Но я не сказала нет. — Не смотря на того, останавливает Бонни, приковав к себе взгляд Эдди полный надежды.       Так обычное предложение, сказанное в порыве страсти, превратилось из идеи в реальность. Почему-то они действительно загорелись желанием сделать парные татуировки, чего бы им это ни стоило. И подошли они к этому делу очень ответственно, если подобное вообще можно назвать таковым.       Эдди рассказал, что все татушки, что у него есть, бьёт ему его знакомая — молодая девушка, недавно окончившая школу, по имени Эбигейл. Эдди звал её коротко, просто Эбс. Девушка эта жила недалеко от средней школы Хоукинса, что, в свою очередь, было рядом со старшим корпусом. Приехать к Эбс и ворваться к ней в дом было легче легкого, кажется, Эдди делал так не раз, потому что та даже не удивилась. Единственное, что заставило мускул на её лице дрогнуть, а брови взлететь до небес — это Бонни. Первое впечатление об Эбс было фантастическим, просто незабываемым, когда она при виде Бонни вслух посочувствовала ей, назвав Эдди неудачником, недостойным такой красотки.       Эбс, на вид, было не больше двадцати, она была достаточно высокой, потому что смотрела на Бонни чуть опустив голову, с короткими прямыми волосами и большими круглыми серьгами в ушах. Её кожа казалась желтоватой, даже загорелой, что придавало ей вид пляжной девушки с какого-то курорта.       Узнав о желании Эдди и Бонни набить парные татуировки Эбс только обрадывалась. Она скинула цену для них, обьяснив это благодарностью Эдди за новое приятное знакомство. Бонни немного смутилась в тот момент, почувствовала легкое смущение, но не стала заострять на этом внимание и полностью погрузилась в создание эскиза для будущих татуировок.       Оказывается, Эдди умел очень красиво рисовать. Ему не нужно было подглядывать куда-то, чтобы вспомнить точный облик мифических персонажей или анатомию человека. Бонни подумала, что это было как-то связано с его опытом D&D-матера, и тогда всё встало на свои места.       — Это должно быть что-то, что понятно только вам. Не обязательно, чтобы в татуировках был какой-то глубокий смысл, главное, чтобы это всегда отзывалось глубоко в сердце. — Обьяснила Эбс.       — Я знаю! — Осенило Эдди и он повернулся на Бонни. — Ржавый гроб.       — Подземелья и Драконы тоже. — Кивнула ему девушка.       В итоге на нескольких бумагах красовалось множество неудачных попыток придумать и нарисовать что-то интересное, красивое, а главное оригинальное и значимое для Бонни и Эдди. Там были и персонажи из ужастиков, были какие-то фразы, были названия хэви-метал групп, но всё из этого не подходило. И тогда, все вместе, они придумали нечто, что действительно стало походить на крутую идею для татуировки. На одной из них был изображен могильный ржавый гроб, из которого торчала костлявая рука мервеца, а рядом надпись: «Гроб — ещё не смерть». На эскизе татуировки для Бонни было уже кое-что другое, но со схожим смыслом. На нём красовался неприятный и жуткий мертвый король-лич, нежить в кольчуге и кривой короной на голове, пронзенный мечом. Надпись рядом продолжала мысль татуировки Эдди: «А смерть — ещё не конец».       — Эбс, ты сможешь перерисовать это? — Спросил Эдди, стоя у письменного стола вместе с Эбигейл.       — Легко. — Кивнула девушка и перехватила бумаги на столе.       — Обожаю тебя! — Внезапно воскликнул парень и яро приобнял ту за плечи.       Краем глаза наблюдая за ними из другого конца комнаты, Бонни немного ушла в себя. Она видела, как Эдди смотрит и прикасается к ней совсем не как к знакомой, и в голове её закрадывались ужасные ревнивые мысли. Слушая их милые шуточки и веселый смех, Бонни, со своим безразличным каменным лицом, чувствует себя лишней. Это чувство так сильно пожирает её изнутри, что не дает ей спокойно сидеть и просто отвернуться от них. Будто она ждала, что между ними произойдёт что-то за гранью дружбы, но искренне боялась этого.       — И я тебя, щенок. — Ответила Эбс, отпихнув от себя Мансона.       — Почему щенок-то? — Смутился тот.       — Я старше тебя на три месяца. Ты всегда будешь для меня буйным щенком. — Посмеялась Эбс и бросила Эдди радушную улыбку.       В этот момент в голове Бонни что-то очень громко щелкнуло. Образ этой безумно красивой улыбки Эбс засел в голове и не хотел уходить, как навязчивая мысль. Эдди эта улыбка тоже нравилась? Настолько, что он даже не хотел взглянуть на Бонни и её улыбку? Эбс была старше, изящнее, даже круче, чем Бонни, было бы глупо отрицать, что она не нравится Эдди.       Бонни резко встала с дивана, на котором какое-то время сидела, и ушла из комнаты на кухню. Даже здесь было слышно их приглушённые голоса, доносившиеся из соседней комнаты. Здесь Бонни залезла на подоконник и уставилась в окно. По улочкам ходили люди, гуляли с собаками и детьми, птицы пролетали над домами и кружили в небе. Это могло бы успокоить Кинг, если бы не жгучая ревность к Эдди. Она знала, что ревность — удел слабых людей, не доверяющих своим вторым половинкам, но ничего не могла с собой поделать. Она думала, что дурачиться с Эдди может так только она, и самому Эдди нравилось это больше, чем с другими, но, кажется, она заигралась в своих фантазиях.       — Красотка, ты в порядке? — Звучит тихий голос рядом.       Бонни поворачивает голову и замечает стоящего на пороге кухни Эдди. Он кажется немного обеспокоенным, но все равно легонько улыбается, медленно подходя ближе.       — Боишься что-ли? — Спрашивает он.       — С чего бы мне бояться, если я уже била татуировку? — Немного грубо отвечает Бонни и мысленно удивляется своему озлобленному голосу. Она совсем не хотела так звучать.       — Не знаю, выглядишь немного... потерянной. — Пожимает плечами Эдди, явно почувствовав резкое изменение настроения в ней.       — Потерянной? Это как? — Бонни снова отвернула голову к окну, толи от смущения, толи от обиды.       — Да мы там во всю рисуем, пьём, а ты просто ушла и сидишь здесь одна. Я вижу, что-то не так. — Парень ближе подошёл к Бонни, но всё не осмеливался прикоснуться к ней.       — Не хотела вам мешать. — Отрешенно бурчит та, даже не смотря в сторону Эдди.       После фразы в лице Мансона что-то меняется, он вдруг замолкает совсем и хмурится. Будто в замедленной съёмке он оборачивается на комнату, из которой пришел, потом возвращает взгляд на Бонни, следом снова на комнату и на Бонни. Постепенно морщинки на его лице разглаживаются, и на место им приходит осознание. Он переводит взгляд на грустную Бонни и аккуратно пытается сделать так, чтобы она обратила на него внимание.       — Да она просто моя подруга, Бонни. Тебе вообще не о чем переживать! — Начал заверять он и ладонью аккуратно коснулся её локтя, поглаживая его пальцем.       — Если она "просто подруга", тогда я гребанный Ларс Ульрих! — Девушка вернула ему взгляд и взмахнула руками, всё ещё отказываясь верить в его слова. Даже если бы очень хотела и поверила, её переживания и ревность это не уняло. Казалось, она в безвыходном положении и в любом из случаев будет чувствовать себя виноватой в своих чувствах.       — Было бы круто. — На секунду задумывается Эдди.       — Блин, реально. — Бонни осознаёт, что сказала.       Спустя несколько секунд неловкой тишины Эдди снова вздымает брови и хватает Бонни за локти, говоря:       — Послушай, Эбс мне реально просто подруга. Я клянусь всеми Фаэрунами! — Громко начал Эдди, но под конец немного замялся. — Как бы тебе объяснить.       — Ну ты постарайся. — Процедила Бонни, немного успокоившись.       — Эбс она сторонница других... правил. Все её друзья парни, потому что она немного не испытывает к ним симпатии. — Подбирая нужные слова, попытался объяснить Эдди, но не добившись никаких успехов, сдался и решил сказать напрямую. — Ей нравятся девчонки.       И в этот момент к Бонни медленно начинает приходить осознание. Она всем телом поворачивается на Эдди, но не произносит ни слова, в шоке смотря на того.       — Если тебе что-то не нравится, только скажи, я перестану. Ты знаешь, я иногда теряю меру. — Смущенно признался тот, нервно покручивая перстень на пальце.       — Вот блять. — Первое, что получается сказать у Бонни. — Эдди, прости, я уже успела проклять тебя несколько раз.       — Что? Зачем? — Испугался парень.       — Только в своей голове, не бойся. — Ехидно улыбнулась Бонни, заметив напуганное лицо Эдди.       Подобрав лучший момент, Бонни чувствует на себе прикосновения рук парня и таит под ними. Направляемая нежными ладонями она поддается чувству и принимает поцелуй от Эдди. В миг её сомнения и ревность отступают, только она касается губ, что готовы были любить её всегда и всю. Парень с осторожностью провёл ладонью по её щеке и плавно спустился к шее. Его рука слегка усилила хватку, от чего Бонни показалось, что она видит звезды.       — На самом деле, это мне стоит ревновать. Перед ней-то ты снимешь одежду. — Отстранился Эдди и игриво отвёл взгляд, облизывая губы после поцелуя.       — Даже не смей. — Перебила его Бонни, ухмыляясь. — Однажды и ты своё получишь, кудряш.       Эдди расплылся в широкой довольной улыбке, но ничего не успев ответить, снова оказывается затянут в глубокий поцелуй.

***

После уроков. Старшая школа Хоукинса. Встреча Адского клуба.

      В тишине покрытой мраком небольшой гримерки за спортзалом сидело четверо подростков. Окруженные горящими свечами, тихой музыкой и томно говорящим голосом Эдди, они играли в свою излюбленную игру «Подземелья и Драконы». Внезапно в этой тишине раздаётся оглушительный женский крик, а следом за ним грохот удара по столу.       — Нет! — Вскрикивает Бонни.       — Да! — В ответ ей смеётся Эдди и пальцем откидывает фигурку на столе. — Король повержен!       Тут же в ответ ему начинают кричать и другие игроки. Ни Джефф, ни Дуг Тиг не могут бросить свою подругу, когда она потеряла персонажа, и пытаются помочь ей докричаться до Эдди. Но тот, кажется, уже не слышит и объявляет сессию закрытой, хлопая перед собой ширмой мастера.       — Эдди, она же только создала его, нельзя так. — Хмурится Джефф и встаёт из-за стола.       — Скажи это нежити. Не я его убил, а сюжет. — Оправдывается Эдди будто ни в чём не бывало. — У нас с вами жестокая игра, никаких поблажек, даже для королевских особ.       Эдди и Бонни пересекаются взглядами и между ними словно мерцает молния вражды. Сверху вниз смотря на парня, Бонни держит себя в руках, чтобы не наброситься на него, но придумывает что-то намного эффективнее. Если она не могла уговорить его вернуть персонажа, то поступит умнее, хитрее. Всё же она теперь не просто игрок, а человек, так сказать, приближенный к власти. А не пользоваться привилегиями данными ей было бы очень глупо.       — Я подумаю над тем, стоит ли возвращать Короля Разбоя, но я уверен, вы и сами сможете найти способ. — Оканчивает мастер Мансон и провожает игроков из их импровизированного убежища.       В комнате, как обычно, остается только двое: Эдди и Бонни, что уже привили себе привычку после партий убираться вместе, а потом ехать домой. Как небольшой ритуал, во время которого они могут посплетничать и обсудить прошедшую игру.       — "Сами сможете найти способ"?! — Переспрашивает Бонни, медленно повернувшись на парня.       — Есть множество способов вернуть персонажа после его смерти. — Эдди начинает всерьёз перечислять варианты и одновременно убираться за столом. — Свиток возраждения, призыв нежити, обращение к Богам, разные заклинания. В конце концов, можно играть за неупокоенного духа или повернуть время вспять для всей истории.       Глубоко уйдя в свои мысли, Мансон, кажется, совсем не замечал, что Бонни его не слушает. Она, коснувшись ладонью большого длинного стола, стала не спеша идти к нему и его королевскому трону мастера.       — Продолжай. — Шепчет она и обходит Эдди сзади, перенеся ладонь на его плечи.       Бонни прикладывает чуть больше силы и таким безмолвным приказом принуждает его сесть за трон. Она со спины обходит его, проведя пальцами по спине, плечу и волосам, немного играясь с ними. Она чувствует, как мгновенно напрягаются мышцы его тела, а взгляд тревожно бегает из стороны в сторону.       Эдди на секунду теряется в мыслях, немного заикаясь и краснея, но потом с каким-то недоверием или осторожностью продолжает:       — Бывают случаи, когда... когда сам мастер может вернуть персонажа из мёртвых.       — Мастер, да? — Сдерживает кокетливую улыбку девушка и становится напротив сидящего на троне, чуть-ли не трясущегося от предвкушения Эдди.       — Д-да. Я могу попробовать придумать что-то.       Ухидно ухмыльнувшись, будто наконец получив ответ, которого она ждала, Бонни кладет обе руки ему на плечи и собственнически садится ему на колени. Она цепко хватает его за кудрявые длинные волосы и тянет на себя, крепко губами захватывая того в поцелуй до удушения жадный. Так же резко, как и поцеловала, она отрывается от него и улыбается во все свои белоснежные зубы, словно сама дьяволица.       — Ты говорил про способы возрождения персонажа. — Играется она.       — Но должны выпасть определенные кости. — Тяжело дыша, шокировано скулит Эдди.       В ответ ему Бонни закатывает глаза, явно недовольная таким условием. Она второй раз, уже сильнее целует Эдди. Она, походя на животное, кусает его пухлую нижнюю губу и оттягивает на себя, тут же углубляя поцелуй и заполоняя своим языком весь его рот. В моменте она решается на отчаянный поступок, требующий от неё храбрости. Бонни кладет руку на ногу Эдди и проводит ладонью по внутренней части его бедра. Резко она обхватывает того за выпуклую промежность на брюках, что к тому моменту уже успела затвердеть, и тут-же отпускает. Когда уже в легких не остается кислорода, Бонни томно отстраняется и смотрит на него ожидающим взглядом.       — Я верну его, верну Короля! Даю слово мастера! — Взмаливает Эдди, задыхающийся от страсти и похоти, которым одарила его Бонни.       В голове не укладывалось, что семнадцатилетняя девушка вообще способна на такое, а может, это Эдди был просто зависим от её прикосновений.       Так и пролетали их безмятежные школьные деньки. Бонни быстро освоилась у Мансонов, а те, кажется, были не против, даже за. Она заново учила себя привыкать жить с кем-то, а не просто делить дом. Ей действительно нравился творческий беспорядок Эдди в его комнате, остывшая еда на кухне или включенный после заснувшего дяди Уэйна телевизор. Это всё напоминало Бонни о том, что у неё есть кто-то, а у них — она. И это совсем не было похоже на её прошлую жизнь, как могло показаться. Дом Мансонов со временем стал пропитан уютом, тогда как на протяжении всей жизни Бонни с родителями она ни разу не ощутила что-то подобное.       В конце каждого дня Бонни с Эдди могли вместе смотреть ужастики на телевизоре в гостиной или слушать музыку с проигрывателя в комнате парня. Вдвоём они могли придумать новые сюжеты для D&D-компании или накотать на гитаре идеи для песен. Это не было их единственными развлечениями.       Очень быстро музыка и просмотр кино начали превращаться просто в фоновый шум, потому что Бонни и Эдди не могли устоять друг перед другом. Несмотря на то, что жили они в одной комнате, но спали в разных кроватях, —Бонни на двухспальной, а Эдди на матрасе, — временами они не могли удержаться перед соблазном спать вместе. Ночами они дурачились в одной кровати, ворошили её, кувыркаясь, и прыгали на ней. Они часто отвлекались, чтобы поцеловаться, прикоснуться к телам друг друга, позволить себе снять одежду и лишь в нижнем белье целовать каждый миллиметр на коже. Но дальше этого дело не заходило.       Эдди и не настаивал, а Бонни была благодарна ему за это. Она хотела чего-то большего, думала об этом каждую совместную ночь, но знала, что для них было важно подождать. Может, у Эдди до этого и был какой-то опыт, но вот у Бонни нет. Конечно, она знала, что такое случайный секс, от её блудных родителей, и понимала, что близость с Эдди не должна быть похожа на эту. Она хотела, чтобы их близость была особенной, потому что испытывала к Эдди особые чувства. Он не был случайным для неё.       Как Бонни уже когда-то шутила, для неё случайности не случайны. Одно событие может казаться совпадением, но то, как оно отзывалось в ней, — уже не случайность. Эдди появился в жизни Бонни именно тогда, когда она больше всего в нём нуждалась. Совместными усилиями, через слезы, пот и кровь они смогли создать мир, в котором они хотят жить. И пускай они были фриками. Это был их мир — мир двух фриков.