II. гл. Беги, Эдди, беги! 18 ч.

Сутки спустя после праздника в

доме Рика Липтона.

      Наступила следующая неделя. Как и было договорено Эдди с Миком, встретиться в «Убежище» они должны были уже сегодня, во вторник. Конечно, в этом не было никакой необходимости, но Эдди считал своим долгом сделать для Бонни праздник, что длился бы несколько дней. Что запомнился бы ей на всю жизнь. Бонни не была бы Бонни, если бы не пыталась его уверить, что в этом не было нужды, что ей было достаточно поздравления только от друзей. Только вот Эдди думал иначе. Ничего отменять он не стал, а лишь ещё раз позвонил Хьюзу и напомнил о встрече.       Собрав парней и не забыв главную виновницу торжества — Бонни, Эдди завел фургон и повёз их в сторону бара. Погода для поздней осени была просто восхитительной! Она словно подтверждала, что сегодняшний день обещает быть таким же приятным и незабываемым, как тогда, в доме Рика. Это ощущали и остальные в салоне фургона: Бонни, Джефф и Дуг Тиг. Девушка говорила с Дугом на заднем сиденье, обсуждая с ним пройденные D&D-компании, а Джефф, сунув руки под голову, наслаждался попутным ветром из окна.       Оглянувшись, на лице Эдди появилась широкая, озорная улыбка. Он поправил зеркало заднего вида, чтобы убедиться, что позади них никого нет, а затем положил руку на плечо Джеффа. Тот приоткрыл один глаз и что-то невнятно промычал в ответ.       — Так, Джефф, теперь ты за рулем. — Объявил Эдди и оторвал руки от руля, неуклюже начиная лезть на задние сиденье.       — Что? Эдди, руль! — Успел среагировать парень и схватился за руль двумя руками.       — Посторонись, я лезу! — Уже не обращая внимания на Джеффа, Мансон завалился к Бонни и Дугу и приютился к ним.       — Тут и так места нет! — Двигается Бонни, но упирается в стенку.       — Сейчас всем место найдется. — Хитро улыбается парень и лезет рукой куда-то под сиденья.       Быстро порывшись там, он хватается за небольшую жестяную ручку и достаёт из-под сиденья железную ланч-бокс. Эдди ставит его себе на ноги и открывает, позволяя всем увидеть его содержимое. На дне лежали пакетики с наркотиками, игровыми карточками, сигаретами и прочей запрещёнкой предназначалась для продажи, но сейчас они были куда-то нужнее. Достать ещё немного Эдди всегда мог бы у Рика, за небольшую плату, конечно, а вот другого такого момента у них не будет.       — У меня чертовски хорошее предчувствие на «Убежище», народ! — Прикусив губу, Эдди начинает быстро закручивать косячок из бумаги и сухого гашиша.       — Есть вещи поинтереснее травки, ты знал? — Дуг Тиг закатывает глаза.       — Да? Что-то на ум ничего не приходит. — Смеётся ему в лицо Эдди и поджигает сигарету, насильно протягивая её тому в рот.       Фургон, трясясь, ехал по дороге, пока молодежь внутри него уже вовсю поджигала косячки и смеялась от абсурдности ситуации. Огонь постоянно потухал из-за ветра и кочек на дороге, но кое-как у них получилось закрутить две сигареты и пустить её по кругу.       — Эй, а поделиться с обездоленными на переднем сиденье? — Подаёт голос Джефф и, всё держась за руль, оборачивается на Бонни позади себя.       — Рот открывай. — Отвечает ему девушка и протягивает тому свою сигарету. — На самом деле, ты за рулем, никто здесь не хотел бы попасть в аварию из-за тебя.       — Да ладно, Бонни, я верю ему! Даже я вожу трезвый и то хуже. — Эдди поддержал друга и похлопал его по плечу.       Действительно, Эдди был не лучшим водителем. Да и пассажиром не лучшим — постоянно отвлекал водителя и не мог усидеть на месте. Когда всем мужчинам и парням априори раздавали умение хорошо водить, Эдди, кажется, пропустили.       Постепенно, за тонкими стенками фургона, подростки начинают слышать не только шум проезжающих мимо машин, но нарастающий звук, напоминающий сирены. Вместе с этим в стеклах и зеркалах начинают мерцать огни с красным и синим переливом. Бонни берёт на себя ответственность обернуться назад и посмотреть, что же к ним надвигается, и резко оборачивается на всех с серьезным, даже немного ошарашенным видом.       — Только не оборачивайтесь... — Осторожно предупреждает она, наверняка пытаясь успокоить парней, но делает все с точностью до наоборот.       Тут же Эдди бросает на неё настороженный взгляд и оборачивается. За окном небольших дверей он замечает появляющиеся из-за горизонта две полицейские машины.       — Копы! — Громко оглашает Эдди и хватается за голову.       Словно по сигналу все в миг оживляются. Неразборчиво и судорожно подростки начинают тушить горящие сигареты и размахывать руками, разгоняя дым. Кто-то захотел выкинуть бычки в окно, но был остановлен, ведь это привлекло бы внимание полицейских ещё сильнее.       — О нет, нет, сейчас догонят! — Джефф смотрит в боковое зеркало и часто оглядывается на друзей.       — Что делать? — Паникует Дуг.       В тот момент что-то в голове Эдди переклинивает, и он решает действовать наверняка. Он достаёт последний пакетик с оставшимися там остатками сухой травы и быстро высыпает всё в ладонь.       — Уничтожаем улики! — Восклицает Мансон и обращает всё внимание на себя. — Ешьте, давайте.       — Я что-то не голоден... — В ответ ему бубнит Дуг, но тут же получает горсть сухой травы в рот.       Эдди поворачивает на Бонни и уже тянется к ней, чтобы повторить тоже самое с ней, но прерывается.       — Я сама. — Останавливает та и самостоятельно выхватывает наркотик из рук парня.       — Джефф, и ты тоже! Давай, давай. — Последние остатки Эдди пытается протянуть Джеффу на водительском месте.       — У меня на гашишь аллергия! — Оправдывает тот и уворачивается от рук Эдди. — Всё, всё! Я съезжаю на обочину!       Эдди, поняв, что никто больше не съест больше, запихивает гашишь себе в рот и быстро пережевывает. Он, кажись, совсем не заботится о возможном отравлении, ведь попасть полиции и подставить не только себя, но и друзей было последним, чего хотелось бы Эдди. Нет, ему этого совсем не хотелось! Закрыв рот руками, чтобы ничего не высыпалось, он замирает и оборачивается на окно, где уже появляются силуэты машин.       Все затихают и готовятся к наихудшему исходу, как вдруг две полицейские машины просто проносятся мимо, не обращая внимания на фургон с подростками.       Компания друзей, осознав, что они даже не были обьектом внимания полиции, тут же восклицают и стонут, то-ли от разочарования, то-ли от облегчения. Эдди, с набитым ртом, выплёвывает свой исторченный товар и озлобленно ругается сам на себя. Он полный идиот.       Вскоре фургон продолжает ехать к бару «Убежище» и через время останавливает недалеко от заведения. Обычно подростки подъезжали к парковке или самым дверям, чтобы не приходилось далеко идти и нести аппаратуру, но на этот раз единогласно решили не привлекать внимания. Естественно, ведь те полицейские машины, что пронеслись под их носами, оказывается, ехали именно к бару, чем сильно озадачили подростков, в частности, самого Эдди.       — Я говорю, валите! Вам здесь не рады! — Басит, почти кричит женщина, и её слышно даже издалека.       — Позвольте, отдел уже давно закрывает глаза на ваше заведение. Если хотите, чтобы наша договоренность продолжалась, не мешайте действиям полиции. — Говорит шериф Пауэлл и указывает на рядом стоящего рыжего байкера. — Этот человек — лидер особо опасной группировки наркоторговцев и торговцев нелегального оружия.       Подходя всё ближе, Эдди начинает различать приближающиеся силуэты. Прямо у самого входа в бар стояли несколько полицейских, окруживших разъярённую Бев и уже знакомого Мика Хьюза. И, кажется, тот был совсем не напуган от вида шерифа Хоукинса.       — Кажется, у нас уже был такой разговор. — Закатил глаза тот. — Мои парни — свободные любители байков и музыки. Мы все бывшие морпехи и делаем эту страну лучше. Мы делаем её снова свободной! И никак наркотиков и оружия.       — Вы говорили то же самое и несколько месяцев назад. Но нам недавно поступило анонимное письмо, в котором утверждалось, что вы напали на детей местной школы. Это правда? — Строго спросил шериф, обращаясь к Мику.       — Вы распугиваете моих покупателей. Хотите, говорите с ними, но не у моего бара! — Бев незамедлительно вступается за байкера и начинает с новой силой возмущаться, размахивая руками.       К этому моменту компания друзей уже была на достаточно расстоянии, чтобы их смогли увидеть все стоящие на улице. Мик тут же поднял брови, увидев их, но, будто опомнившись, нацепил на себя суровый вид. На секунду Эдди показалось, что улыбка на лице Мика появилась только когда тот взглянул на Бонни, но парень не стал на этом заострять своё внимание. Всё же с Бонни тот был знаком дольше, чем с ним или остальными парнями.       — Вот видите?! Посетители. И вы мешаете, стоя тут просто так. Приходите. В. Другой. День! — Почти по слогам произнесла Бев и схватила Эдди за плечо, прижимая его к себе, как щенка.       Парень сопротивляться не стал, он чуть согнул ноги, чтобы рост Бев помогал ей положить руку на его плечо, и немного неловко замер. Ситуация, в которой они оказались и непременно были замешаны, была отнюдь не из приятных.       — Мансон? — Озадаченно взглянул на компанию Пауэлл. — И друзей своих притащил... Вы же осознаете, что продажа алкоголя лицам, не достигшим-       — Ну прям ходячая конституция. — Усмехнулась Бонни, чем перебила мужчину. — Вы настолько плохого о нас мнения? Мы здесь играем, не пьём.       Тут же девушку на глазах у всех поддержал печально известный Мик. Парень расслабленно притянул её к себе за кисть и показно приобнял. Эдди за всем этим наблюдал со стороны, будучи ещё рядом с Бев и остальными парнями. Он тут же увидел, как на лице Бонни промелькнуло замешательство, быстро сменившееся принятием, но не настоящим, а таким же наигранным.       — Теперь у меня ещё больше вопросов, и я, как шериф этого города, требую ответов. Вы, ребятня, знакомы с ним? — Пауэлл пальцем обвёл подростков и кивнул в сторону байкера.       Никто не осмеливался ответить. На какое-то время повисла неловкая, напряжённая тишина, распространяющаяся на всех. Любой ответ мог раскрыть истинные отношения присутствующих, тем самым выдав себя, но если соврать, то полиция запросто распознает ложь. Эдди, чувствуя, что с каждой секундой он начинает сильнее нервничать, его рот сам открывается, чтобы сказать что-то, о чём он понятия не имел:       — Чёрт возьми, получается, да. Все здесь знают «Ржавый гроб» и видяться с ним почти каждую неделю. Этого достаточно? — Выпаливает тот, нервно усмехаясь.       — «Ржавый гроб»? Что или кто это? — Спрашивает шериф.       — А это уже другой разговор, шериф. Предлагаю продолжить его, когда вы хотя бы немного узнаете про «Ржавый гроб». — Несерьёзно отвечает ему Мик, явно издеваясь.       — Наверняка какая-то новая шайка байкеров, ты знаешь, у них у всех свои чартеры. — Уже другой полицейский обратился к шерифу.       Внезапно рация на плече шерифа издаёт тихий, приглушённый звук радиопомех, и оттуда раздаётся голос:

"Код 10-18. Предположительно, вооружённое ограбление на территории филиала «Family Video». Требуется поддержка дополнительных юнитов. Приём."

      Рации поочерёдно начинают срабатывать у нескольких полицейских, и те отходят, чтобы ответить на вызов. Все, кроме шерифа. Он, вместо того, чтобы сосредоточиться на вызове, смиряет присутствующих пронзительным взглядом и напрягается.       — Мы ещё вернёмся к этому разговору, советую быть готовыми к задержанию. — Предупреждает он, прежде чем с остальными полицейскими двинуться в сторону машин.       Эдди с опаской следил за тем, как полицейские удаляются всё дальше от бара. Он не мог не вздохнуть с облегчением. Похоже, их только что спас какой-то безумец, ограбивший местный видеопрокат. Трудно было в это поверить, но Эдди был благодарен этой странной случайности. Их вечер, который быстро стремился к полному краху, внезапно обернулся к лучшему, по крайней мере, на время.       Когда полицейские машины уезжают, оставляя после себя лишь удаляющийся вой сирен и поднявшуюся в воздух пыль с дороги, напряжение начинает спадать. Стоящие всё на том же месте люди переглядываются между собой и единогласно решают забыть о случившемся. Вместе они направляются в бар, как и планировали изначально.       Эдди успевает бросить удивлённый взгляд на Джеффа и Дуга Тига, которые сразу отвечают ему тем же. Он заметил, что парни молчали весь разговор, и, вероятно, сделали правильное решение. Ему с Бонни придется многое объяснить им. Бев, которая всё это время находилась рядом с Мансоном, продолжала что-то недовольно бормотать ему, но Эдди даже не обращал на это внимания. Его взгляд был прикован к Бонни. Только она захотела повернуться к нему и что-то сказать, её прерывает Мик и притягивает к себе. Эдди с трудом удаётся услышать, что тот ей говорит, и это его сильно озадачивает.       — Знаешь, что делает тебя особенной, Бонни-барабанщица? — На лице Мика играет озорная ухмылка.       — Удиви меня. — Усмехается та.       — В большинстве чартеров байкеров принято, что женщины — это вещь. С ними обращаются как хотят, только если она не занята. Но в нашем сообществе мы не придерживаемся этого кодекса. Мы уважаем женщин и девушек. Тебя в том числе. — Объясняет тот.       — А что полагается особенной девчонке? Чертовски верно, такой же особенный подарок! — Продолжает байкер, улыбается во все зубы и приобнимает Бонни. — Он ещё не готов, нужно подождать до января. Уверяю, ты будешь в восторге.       Эдди не нужно было вникать в их разговор, чтобы понять: происходящее ему не нравилось. Ему не нравилось, как Мик отделил Бонни от остальных и взял её под руку. Мик стоял слишком близко к ней, и его поведение казалось чересчур радостным и заботливым. Эдди почувствовал раздражение, когда увидел, что Мик находится рядом с девушкой, которая, как он считал, была его законной девушкой. Хотя Бонни, очевидно, не принадлежала ему, Эдди был уверен, что она его законная девушка! И только ему, по его мнению, было позволено так себя с ней вести.       Мансон пытался разобраться в своих чувствах, но ревность, словно навязчивый паразит, не давала ему покоя. Она въедалась глубоко под кожу, к самому сердцу, заставляя болезненно сжиматься. Каждый раз, когда кто-то проявлял к Бонни внимание, подобное тому, какое оказывал Эдди, он испытывал неприятное чувство. Да, Мик говорил, что Бонни особенная, но ведь для Эдди она была намного больше особенной! Самой-самой особенной.       Осознав, какой бред он несёт и как мысли его напоминают детские фантазии, Эдди отвёл взгляд и попытался избавиться от этих навязчивых чувств. Он убеждал себя, что Мик просто добр к Бонни и является её другом. Мансон понимал, как важны для Бонни её немногочисленные друзья и знакомые, учитывая, что она недавно переехала в Хоукинс. Он точно не хотел портить её отношения с теми, кто был ей дорог. Эта мысль стала для него своеобразной отдушиной — единственным способом оставить ревность на втором плане и просто расслабиться, хотя бы ради самой Бонни.       Наконец, они заходят в бар и видят, что в заведении уже вовсю веселятся и пьют остальные байкеры. Казалось, им было плевать — была ли именинница или нет, был повод или его не было, — для пьянства повода не нужно. И то понятно, ведь в конце вечера за весь алкоголь должен был платить Эдди. На входе к новоприбывшим присоединяется Артур, а Бев, соизволив отпустить Эдди, уходит за свою барную стойку. Оставшиеся — Бонни, Эдди, Джефф, Дуг Тиг и Мик с Артуром — занимают большой стол на краю бара.       — Как прошло с копами, патрон? Никаких проблем? Я могу заняться ими. — Обращается Артур к Мику.       — Всё разрешилось, на какое-то время. Поэтому оставь их... Пока что! — Мик резко бьёт по столу и начинает смеяться.       А пока два байкера говорили между собой, чуть отойдя в сторону, подростки вновь перекинулись взглядами и собрались ближе друг к другу.       — А теперь я хочу знать, о чем вообще говорил шериф. Что произошло с учениками? — Джефф поставил локти на стол и заговорил чуть тише, будто его кто-то здесь мог услышать и поймать.       — Черт, это долгая история. — Отвечает ему Бонни.       — Ну мы, вроде, никуда не торопимся. — Чуть нахмурился Дуг.       — Хотите правду? Я расскажу! — Эдди быстро окинул всех друзей взглядом и сделал голубой вздох, перед тем как начать рассказывать, — Помните первый день, как мы познакомились с Бонни? Она тогда выбила зуб Карверу и тот, типа, разозлился на неё. Две недели позже он и его друзья встретились с нами на парковке, ну и получилось так, что мы немного не поладили.       — Нас избили. — Поправила Бонни.       — Э-э-э, что-то вроде того. И потом, Бонни в больнице познакомилась с одним рыжим байкером. — Эдди чуть притих и медленно перевёл взгляд на разговаривающего с другими байкерами Мика. — Потом она потеряла барабаны, я их нашёл, вы помните, я вам рассказывал.       — Ага, просил у нас взаймы. — Саркастивно закатил глаза Джефф.       — Ты же работал, Эдди. — Озадаченно нахмурилась Бонни.       — Так, мы отходим от темы! — Парень чуть повысил голос и зажмурился, лишь бы уйти от неудобных вопросов.       На самом деле, Эдди мог бы честно признаться, что денег, заработанных на работе, ему никогда не хватило бы на барабаны, и он обращался за помощью не только к друзьям, но и к дяде. Однако это было бы немного неловко, да и слишком постыдно. Эдди не хотелось расскрывать Бонни, что её подарок загнал его в большие долги перед друзьями и Уэйном.       — Я уже запутался. — Пробубнил Дуг Тиг.       — А я не понял, как это связано с копами? — Джефф махнул в сторону выхода, где десять минут назад стояли копы.       — Походу, наш "любимый" директор Хиггинс рассказал им о побитых баскетболистах и униженом Джейсоне. — Вмешалась Бонни, бросив на Эдди нечитаемый взгляд.       — Что за хрень? Ты про тот кипиш на выпускном бале? — Вскинул брови Джефф.       — Ужасно, да? Бонни устроила настоящий хэви-метал, чуваки, а эти бородачи так отделали Карвера, что тот на коленях просил прощения! — Эдди широко расскрыл глаза и усмехнулся куда-то себе под нос, будто сам не верил в произошедшее.       Разговор подростков прерывается, когда Мик и его напарник Артур возвращаются к ним за столик. Первый становится рядом с Эдди и гордо кладет ладонь ему на плечо, чуть потряхивая в стороны.       — Знаете, от вас всех так пахнет гашишем! Я удивлён, что копы этого не почувствовали. — Смеётся он.       — Хочется знать, как вы его достали. — Серьёзнее спрашивает Артур.       — Нет-нет-нет! Он слишком прямолинеен, не слушайте его. Лучше скажите, кто в городе занимается наркоторговлей. — В голосе рыжеволосого слышится какая-то подозрительная доброжелательность.       — На всех своих братьев всё равно не найдёшь. — Отвечает Бонни.       — Может и нет, но вы явно знаете, с кем торговать. В последнее время кто-то ворует у нас бизнес, ставит нам палки в колёса. Через посредника мы легко найдём конкурента и, так сказать, устраним проблему. — Усмехнулся тот и переводит взгляд на Эдди. — Знаешь, кто это делает?       В этот момент Эдди осознал, что попал в безвыходное положение, встрял по полной! Он напрягся, как будто стоял перед судьёй, обвинённый в самом тяжком преступлении. Он прекрасно понимал, о ком говорит Мик. О нём, конечно! А кто ещё мог быть посредником наркоторговца, как не Эдди? Если он сейчас скажет что-то не то, это будет его конец. Прямо здесь, в этом баре, на празднике в честь дня рождения Бонни. Как же невыносимо и страшно было ощущать на плече крепкую хватку Мика и знать, что этот человек, сам того не ведая, ищет того, кто стоит сейчас прямо перед ним.       — Не, я без понятия. — Выдавливает из себя Эдди, пытаясь звучать как можно убедительней, но всё равно заикается.       — На самом деле, в нашем фургоне всегда так пахнет. — Добавляет Джефф, и ему кивают остальные друзья.       — Бонни? — Мик бросает взгляд на девушку, будто ожидая от неё последнего слова, но та лишь пожимает плечами, поддержав своих друзей.       Вскоре все разошлись по всему бару, и вечер наконец стал приобретать тот первоначальный вид праздника, каким его и представлял Эдди. Сам парень безумно хотел повеселиться с такими же любителями тяжёлой музыки и кожаных курток, но напоминание Бев об оплате останавливало его. Понятное дело, у Эдди не было столько денег, чтобы оплатить весь алкоголь в баре, но даже тут Эдди смог выкрутиться. Он смог уговорить женщину позволить ему оплатить телом и трудом, как бы странно это ни звучало. Он помог бы Бев с грязной посудой, полами после байкеров, прибрался и отработал несколько бесплатных выступлений, а она простила бы ему весь долг. На удивление, та согласилась.       Все проходило не так плохо, как сначала казалось: люди расслаблялись, веселились, заказывали алкоголь, курили. Они делились на небольшие и большие компании, разговаривали о чем-то. Эдди казалось, что на этот раз он взял на себя роль какого-то организатора. Ему приходилось помогать Бев таскать стаканы с пивом, смотреть, чтобы в баре сохранялась мирная атмосфера, без побоев и битой мебели, чтобы Бонни и остальные комфортно себя чувствовали. И вот насчёт последнего Эдди был неуверен.       Время от времени он видел, как часто случайные байкеры подходили к Бонни, чтобы просто сказать ей несколько слов, позвать ее за свой стол или к своей компании. Это, несомненно, сильно выматывало. И заручившись помощью в виде Эдди, подростки придумали хитрость, позволившую им избегать пьяных неразборчивых поздравлений каждую минуту. Эдди и Бонни придумали, что как только на горизонте будет проявляться кто-то желающий привлечь внимания девушки, парень будет появляться якобы в самый неподходящий момент и просить срочно помочь ему с Джеффом. Что бы это ни значило. По крайней мере, этот глупый план прокатывал, и байкеры отставали быстро, как и приходили.       На пьяную голову не сумев придумать более интересную идею, Эдди решился подойти к бильярдному столу. За всё время существования бара «Убежище» он редко видел, чтобы кто-то подходил к этому столу, и сам никогда не осмеливался. Однако сегодня ему захотелось нарушить это негласное правило и наконец-то сыграть в бильярд. К его удивлению, желающих сыграть с ним оказалось немало.       Мансон не был новичком в бильярде — напротив, он играл довольно хорошо, что позволяло ему обыгрывать большинство соперников. Печально известный отец познакомил его с основами игры, а Уэйн помог отточить мастерство. Уже после третьей партии Эдди понял, что больше он не сможет продолжать. Как только он собрался положить кий на место, кто-то окликнул его сзади, останавливая.       — Уже наигрался? — Звучит игривый, почти мурлыкающий женский голос, а следом у стола появляется Бонни.       — Ага! Я ужасно устал, все эти "профессионалы" так долго... — На секунду он замер и прищурился. — Подожди, ты что задумала?       — Я? Ничего. — Усмехается она и берёт в руки свободный кий. — Просто пришла поиграть и заодно утереть тебе нос.       — Очень смешно. Это даже продлиться недолго. Я выиграю у тебя уже во втором раунде. — Внезапно для себя Эдди вдруг заряжает энергией, которую, думал, всю растерял.       — Вот и проверим. — Уверено окончила Бонни и стала расставлять шары в середине стола.       Вместе они закинули игральные шары в треугольник и аккуратно поставили белый шар напротив получившейся пирамиды.       — Первый удар за собой. — Эдди пропустил Бонни вперёд.       — Спасибо, но только не поддавайся. Я этого не потерплю. — Бросила ему Бонни и встала напротив пирамиды шаров, делая один резкий, но чёткий удар кием.       — Поддаваться?! Никогда! Мастер Эдди-Мансон-Великий никогда не поддаётся, это низко для него! — Заговорил тот воинственным голосом, на секунду перепутав образ обычного Эдди с образом Мастера D&D.       — Да-да, я знаю, ты умеешь трепать языком, но тебе лучше ходить. — Она бросила ему кокетливый взгляд и указала на доску, где уже сделала свой ход.       Парень опомнился и перехватил кий, наклоняясь над столом для удара. После слов Бонни в его голове зародились воспоминания о её дне рождения, точнее о его конце. Недолго думая, Мансон снова заговорил:       — Ты знаешь, я-я ведь так и не спросил. Ну... — Немного замялся Эдди. — Тебе тогда понравилось? А то вдруг я тогда опозорился и ты просто была доброй и сказала...       — Ты действительно хочешь пообсуждать сейчас ту ночь? — Бонни приподняла одну бровь.       Эдди сделал удар, забил шар в лунку и отвлекся от бильярда, поднял на Бонни взгляд. Он долго и пронзительно смотрел на неё, пытаясь прочесть по лицу, о чём она думает, словно анализировал, что ему следует говорить. И вскоре выдал решительным голосом:       — Да, хочу.       — Окей. — Девушка чуть засмущалась, но, кажется, была и не против. Она склонилась над столом и прицелилась. — Та штука, которую ты делал языком... Блять, я даже не хочу знать, где ты так хорошо этому научился.       Пока Бонни говорила, Эдди её внимательно слушал и пристально смотрел за движениями, чтобы точно ничего не прошло мимо него. Но, как обычно и случалось, он слишком сильно засмотрелся на неё. В частности, на её позу. Чтобы дотянуться до нужного шара, она встала на угол стола и закинула одну ногу на бортик, изогнувшись, таким образом лежав на столе. Взгляд парня скользнул вниз, к женским бедрам, и тут же почувствовал, как джинсы стали мгновенно ему малы. Он ловит на себе взгляд исподлобья Бонни и быстро отводит взгляд, сам не понимая почему. Ему казалось, нельзя было так разглядывать её и тем более возбуждаться. Но Бонни делала всё, что подсознательно его заводило: эта поза, этот взгляд, её пышные волосы, сжатые от сосредоточенности губы. Самое ироничное, она делала это ненамеренно. Если бы Эдди только мог наброситься на неё прямо здесь, но всё, что он мог сделать, это стоять, слушать и ждать своего хода.       — Ну и чего ты ждёшь? — Сказала Бонни, тем самым вырывая его из мыслей.       — Что? — Моргнул Мансон, подумав, что ему послышалось.       — Твой ход. Пока что ты проигрываешь. — Улыбнулась девушка и сделала шаг в сторону от стола.       Чтобы продолжать игру, ему необходимо было выкинуть из головы все мысли об Бонни. Эдди поставил перед собой цель: на время игры забыть, что она его девушка и представить её как серьёзного противника. Как будто от этого зависела его победа. А выиграть он очень хотел, и чтобы этого добиться, необходимо было от чего-то отказаться.       И Эдди это удалось. С трудом, но он смог закрыть глаза на обожание Бонни и просто полностью отдаться азарту. Во время игры подростки соперничали, как злейшие враги: они следили за каждым действием соперника и не давали никаких поблажек. Эдди следил за каждым действием Бонни, смирял каждый её шаг, чтобы она ни в коем случае не жульничала.       — Что и требовалось доказать. — Пожал плечами Эдди и довольно скрестил руки на груди.       — О да, Эдвард Мансон, вы такой крутой! Смогли победить у девушки младше вас. — Подшучивая закатила глаза Бонни.       — Не-е-ет! Я же просил! — Наигранно взвыл парень и закрыл уши руками.       — Считай, это моей местью. — Засмеялась та и подошла ближе к парню, поцеловав его в щёку.       В результате нескольких раундов и даже одного дополнительного победу одержал Эдди, но не без труда. Он постоянно отвлекался на Бонни и не мог сосредоточиться из-за своих разыгравшихся чувств, что приводили к частым промахам. Удивительно, но она делала это ненарочно. Ей почти удалось одолеть Эдди без особых усилий. Всё это делало её ещё более привлекательной и желанной в его глазах. Бонни безжалостно уничтожала его, словно это было для неё пустяком. Эдди не считал себя особо взрослым, ведь ему было всего двадцать лет, но отчаянно старался выглядеть уверенно и круто в глазах окружающих. Иногда ему казалось, что Бонни и вовсе старше его, возможно, и это ей двадцать или даже больше. На её фоне он чувствовал себя тупым подростком, сжимающим собственное возбуждение в штанах. Одним словом — Эдди влюблялся с каждым днём всё сильнее.       Эта магическая атмосфера флирта и заигрываний, что была между подростками, быстро растворяется, когда к ним подходит Артур. Мужчина протягивает двоим два стакана с чем-то алкогольным на запах и смотрит на Эдди, говоря:       — Не хочется отвлекать вас, но там все прилипли к какой-то гитаре у сцены. И к ней уже тянут руки. — Мужчина большым пальцем указывает на сцену позади себя. — Поэтому я рекомендую поспешить на сцену и сыграть нам что-нибудь. Все хотят живой звук, а не эту дрянь из колонок!       Эдди сразу понимает, о какой гитаре говорит Артур. В последний раз, как их группа собиралась в «Убежище» для репетиции, Эдди намеренно оставил на сцене акустическую гитару. Обычно на ней он придумывал несложные рифы дома, чтобы не подключать комбик и не будить Бонни и Уэйна, но на этот раз решил оставить в баре. Точнее, он думал, что они вернутся очень скоро, получилось совсем наоборот.       — Мы оставляли аппаратуру? — нахмурилась Бонни и перевела взгляд на Эдди.       — Там только гитара. — Ответил ей Артур.       — Это моя старая. — Эдди подал голос и пошел в сторону сцены, подзывая за собой Артура. — Бонни, только не уходи далеко.       Вдвоём Артур и Эдди пошли в сторону небольшой собравшейся у сцены толпы. Где-то там была заветная гитара, и Эдди надеялся, что никто не сломал её и не вырвал струны. Ещё хуже, если гитару расстроят, ведь в таком случае ему придётся самостоятельно её настраивать.       — Только прошу тебя, играй что-то спокойное. От другого у них крыши послетают. Нам не нужен погром. — Подходя к сцене, заговорил байкер.       — Доверься мне, я знаю, что играть. — Прогнав всех от гитары, парень уселся на край сцены и перехватил в руках акустическую гитару.       — Нет, я не буду. Ты похож на того, кому как раз доверять нельзя. — Серьезно ответил Артур, стоявший где-то рядом.       — Что, серьёзно? — Немного обиженно нахмурился Эдди и окинул того взглядом.       — Да я смеюсь над тобой, Эдди Ван Хален, играй что хочешь. Они в любом случае устроят погром. — Усмехнулся тот и махнул рукой в сторону парня, как бы приглашая его играть.       Коротко кивнув и сделав вид, будто оценил злобную шутку, Эдди опустил взгляд на гитару. Он чувствовал на себе несколько выжидающих взглядов рядом, но не обращал внимания, прокручивая в голове все знакомые ему песни на акустике. Несколько секунд спустя, перебрав множество текстов, он вдруг нашел ту, что на первый взгляд подходила идеально. Да, Эдди был уверен, она должна была понравиться всем. Она понравится Бонни.       В суете бара неспеша и тихо начинает играть акустическая гитара, а удары о струны раздаются даже в самых тёмных уголках заведения. Постепенно голоса стихают, и бар словно замирает, обратив своё внимание на поющего и играющего Эдди. Песня кажется трогательной, беззаботной, даже немного печальной, но вскоре приобретает всё больше экспрессии в игре и словах. С самых первых нот слушающие узнают в мелодии знаменитую на весь мир «Stairway to Heaven» группы Led Zeppelin.       Даже несмотря на то, что никаких инструментов не играло, кроме одной акустической гитары, люди стали сами создавать их мелодии песен. Услышав одинокий голос из зала, кто-то подхватил его и стал подпевать. Пьяные голоса перекрикивали друг друга, пели вместе с Эдди и хлопали по столу и полу, создавая песне ритм. Тихая музыка превращается в настоящий погром, балаган, как и говорил Артур: байкеры били свои стаканы, разливали алкоголь и выкрикивали поздравления и слова песни.       Эдди знал об игравшей песне очень много, кажется, даже слишком много. Неудивительно, он же сумасшедший фанат, таким и положено обыскивать город, газеты и все магазины в поисках любой информации о группе или песне. «Stairway to Heaven» — великая песня. Её не крутили на радио, никто не выпускал её как сингл, и даже критики оценивали её ниже среднего. Но голос слушателей и преданных фанатов всегда был громче. Песня, как символ любви, взаимопонимания, новых горизонтов, покорила сердца людей и стала негласным гимном свободных людей. А главное, людей свободных искренне любить и восхищаться. Было в этой песне что-то такое, что могли понять только отчаянно влюбленные, будь то в мир, Бога или в свою вторую половинку.       Открыв глаза и всё ещё играя, Эдди поднял взгляд на бар. Сразу же он находит ту, что не покидала его мысли всю песню. Бонни стояла неподалёку, скрытая полутенью, облокотившись плечом о кирпичную колонну. Даже так Эдди увидел на её лице улыбку, от которой мурашки бегали рукам и спине, а бабочки в животе душили его, так и норовясь вырваться наружу. По одному лишь её взгляду было видно, что она поняла главный и скрытый смысл песни. Она поняла, для кого на самом деле он играл. Эдди видел это как своеобразный тост в её честь. Тост, в котором не нужно думать над словами, анализировать и подбирать лучшие выражения, а просто петь и знать, что тебя поймут. Эдди уверен, Бонни поняла его, как понимала всегда.       В момент, когда Эдди последний раз аккуратно проводит рукой по всем струнам гитары, он довольно опускает руки и кладёт гитару на край сцены. В баре эхом разносятся неразборчивые аплодисменты, кто-то даже свистит. Когда же парень кивает в благодарность и уже устремляется в сторону Бонни, он слышит шум колонок позади себя. Эдди озадаченно оборачивается и замечает на сцене Мика Хьюза. Байкер, сняв с себя кожаную куртку, стучал по подключенному микрофону, тем самым привлекая внимание всего бара. Но теперь уже байкеры не выглядели расслабленными и пьяными, они словно вдруг отрезвели и с немым уважением взглянули на своего лидера.       — Представляться, наверное, смысла нет, верно? — Смеётся он, и за ним подхватывают другие. — Я знаю каждого здесь, да, каждого! Моя семья, прекрасная Бев, Мансон-волшебные пальцы! Знаю даже тех парней! — Он указывает на Джеффа и Дуг Тига. — Хоть мы и знакомы всего день, я вас знаю, как будто мы знакомы уже много лет. Но знаете, кого я не упомянул? Бонни, мать его, Кинг! Одна фамилия говорит за себя. Та, ради кого мы собрались сегодня.       Стоя где-то недалеко от сцены, Эдди внимательно слушал речь Мика. Он не сомневался, что этот человек может говорить мотивирующие и фантастические вещи, вопрос — что на этот раз он придумает? Парень отводит взгляд со сцены и устремляет его на Бонни.       — Барабанщица, приглашаю на сцену. — Вдруг в микрофон говорит Мик.       — Если это какой-то прикол, я отказываюсь. — С улыбкой отвечает та.       На её слова бар оживляется и дружно начинает настаивать её подняться на сцену.       Увидев сомнения в глазах Бонни, Эдди решил помочь. На её празднике он старался сделать так, чтобы она чувствовала себя особенной, и сцена должна была это только подчеркнуть. Он подошёл к ней и незаметно коснулся её руки. Бонни подняла на него взгляд, словно спрашивая что-то. Одного этого взгляда хватило, чтобы вселить в неё долю уверенности, в которой она нуждалась. Девушка безмолвно кивнула и отпустила его руку, направляясь на сцену.       Вскоре Мансон мог наблюдать за ней уже на сцене. Бонни стояла рядом с Миком и улыбалась самой красивой на свете улыбкой.       — Вот и она, собственной персоной. Хочу сказать за всех, что мы рады быть сегодня вместе с тобой. — Заговорил Мик. — Наверняка Артур, Брюс или Джо, да и все остальные тебе уже признались и сказали много добрых слов. Но теперь моя очередь. — Ухмыльнулся тот и повернулся на Бонни. — Не так давно одна крутая девчонка встретилась мне в местной странной больнице. Не знаю, что тогда на меня нашло, какой-то приступ доброты, но я помог ей. Не как какой-то злой байкер.       По бару прошёлся саркастичной даже какой-то суровый смешок, слегка смутивший Эдди и Бонни на сцене.       — Знаешь, я рад, что мы познакомились. Моё предложение о вступлении к нам всё ещё в силе. — Сказал Мик, подмигнув девушке, и его лицо стало чуть более серьёзным. — Ты была в нашем баре, помогала нам, отмечала с нами. Уже тогда я понял кое-что важное. Я подумал: «Такая клёвая девчонка не может быть одна!» Сейчас я ругаю себя за это, но и не отказываюсь от своих слов. Зачем гадать, если можно просто делать и получать?       — Подожди, что? — Успевает произнести Бонни, прежде чем её прерывают.       — С днём рождения, любимая, этот тост для тебя! — Вскрикивает Мик, поднимает стакан в воздух и выпивает налитый в него алкоголь.       Внезапно парень поворачивается на рядом стоящую Бонни и хватает за плечи. Он резко врезается в её губы и крепко целует на глазах у всего бара. Глаза девушки широко раскрываются, а брови сильно хмурятся. Также резко Мик отстраняет, силой притягивает к себе Бонни за талию и хватает свободной рукой микрофон.       — Просто берите и делайте! — Последний раз выкрикивает Мик, чем заводит удивленный бар, полный своих братьев-байкеров.       По заведению пронеслись радостные крики и смешки. Все повторяют за Миком и поднимают свои уцелевшие в погроме напитки и резко выпивают. Каждый здесь радовался за двух якобы влюбленных молодых, только вот сама Бонни выглядела потрясённой. Невооружённым глазом было видно, что она поймана врасплох и озлоблена случившимся.       Не только Бонни была поражена. Джефф и Дуг, до этого веселившиеся за соседним столом с Эдди, вдруг притихли и с опаской переглянулись. Они синхронно перевели взгляды на Эдди и заметили парня в самом отвратительном состоянии, каком только можно быть. Он стоял там, совсем один за столом, застывший от страха или шока. Они не могли знать, что твориться сейчас у него в голове, но знали, что точно ничего хорошего.       А в голове Эдди было много чего. Даже слишком много. Поцелуй, словно заезженная пластинка, крутился перед глазами, будто сломанная плёнка, которой мучают психопатов. Эдди чувствовал себя настоящим психопатом из-за разрывающих его чувств. Он отказывался верить в произошедшее. Не может быть, чтобы Мик поцеловал Бонни. Нет, ему наверняка показалось! Но видение перед глазами и стучащее в груди сердце говорило об обратном.       Эдди чувствует, как ноги сами начинают двигаться. Они срываются с места и несут всё дальше от того, куда глядят глаза. Ему в миг становится так страшно, так стыдно и обидно, что он не может оставаться в окружении всех этих людей. Ему казалось, они все насмехались над ним, называя дураком, что позволил другому поцеловать свою девушку. Нет, он просто не может встретиться с Бонни и Миком лицом к лицу. Одна лишь мысль об этом заставляет его сбежать из бара не оглядываясь.       Он слышит за собой женский крик, следом звонкий хлопок, похожий на удар, и ещё что-то неразборчивое. Всё это не останавливает Эдди, и парень выбегает на улицу, где судорожно пытается завести свой фургон. Со всей силы прожав педаль газа, Эдди сжимает руль двумя руками и всё дальше отдаляется от бара «Убежище». Теперь он просто не сможет забыть этот вечер, этот момент, этот гребанный поцелуй.       Эдди чувствует себя так потерянно и разбито, что даже не может собраться с мыслями. Они прыгают, меняются, запутываются и не дают ему покоя. Всё вокруг словно становится размыто, и Эдди не понимает, что делает. Теперь он задаётся вопросом: мог ли он по-прежнему называть Бонни своей девушкой? Была ли она когда-то действительно его? Эти мысли вызывают у него неуверенность, тревогу, унижение. Он не может отделаться от ощущения, что всё это время он просто обманывал сам себя. Всё это было лишь его тупой фантазией?       Обида разрывает его изнутри, что слезы сами наворачиваются на сильно сжатые глаза. Эдди пытался быть крутым, мужественным, взрослым мужчиной, у которого есть группа, девушка, дом и деньги, но на самом деле он просто школьник, молодой парень, неспособный справиться с бурей эмоций внутри себя. Эдди чувствует себя неудачником, просто чёртовым фриком.       По дороге в никуда глаза так сильно покраснели, что Эдди зажмурился и закрыл их рукой. Слёзы — признак слабости, отец ненавидел их, потому что сам рыдал каждый день после смерти матери. Эдди провёл пальцами по красному лицу и открыл глаза, внезапно для себя замечая сигналившую машину напротив. Эдди резко крутит руль, и его заносит на дороге. Машина проезжает мимо, а Эдди из всех оставшихся сил возвращается на свою полосу в попытках не перевернуть фургон.       В порыве эмоций Эдди даже не осознаёт, куда несётся. Тело само спешит куда-то, наверное, подальше от опасности. Парень приходит в себя, только когда холод начинает медленно окутывать тело со всех сторон. Он коротко моргает раздражёнными глазами и оглядывается. Около себя он замечает множество деревьев, небольшую протоптанную тропинку и повидавший жизнь стол для пикника. Это место стало для него и Бонни переменным. Обычно здесь Эдди толкал старшеклассникам школы дурь или прочий запретный хлам, но было что-то в этом месте, что делало его особенным. На одном из деревьев, в точности, как он и помнил, Эдди находит ещё свежие вырезанные инициалы — свои и её. Здесь они дали друг другу клятву в вечной любви, и даже когда бы их не стало, дерево и всё вокруг хранило бы память о них.       Вспоминая обо всех словах и чувствах, принятых из их отношений, Эдди не понимает, почему так себя повёл. Теперь он не понимает, почему сбежал, вспылил, словно ребёнок? Ему следовало бы поговорить с Бонни, а не убивать себя ложными додумываниями. Он трус и знает это, но отношения с Бонни были идеальными и стоили того, чтобы хотя бы попытаться перебороть свой страх.       Стоя в метре от дерева, Эдди проводит пальцами по изрезанной коре и резко ударяет по ней кулаком. Тут же он отдергивает руку из-за внезапной боли. Его кольца впились ему в кожу, из-за чего весь удар перенаправился ему обратно.       — Чтоб тебя! — Эдди трясёт рукой в надежде избавиться от боли и прижимает пальцы к губам.       — Эдди? — Эхом раздаётся голос.       Сначала Мансон не обращает внимания на звук, подумав, что ему просто показалось, но вскоре тот повторяется, уже громче и чётче:       — Эдди! — Из темноты леса торопливо выходит сама Бонни и останавливается, только завидев парня. — Эдди, я везде тебя ищу. Что случилось?       Голос Бонни звучит где-то позади Эдди, ведь тот был повёрнут к ней спиной. Он не был уверен, хочет ли видеть её здесь, когда он в таком жалком виде.       — Оставь меня. Ты знаешь, что случилось. — Эдди не смотрит на неё и махает рукой прочь.       Сырая земля, покрытая мелким снегом, хрустит под ногами девушки, когда она делает шаг вперёд, и голос её меняется на более осторожный:       — Эдди, пожалуйста, посмотри на меня. — Просит та.       Набравшись сил и наконец решившись взглянуть на Бонни, Эдди поворачивает к ней полубоком. Обменявшись безмолвными, но полными сочувствия взглядами, парень вдруг начинает чувствовать нарастающую тревогу. Он судорожно проверяет щеки на наличие следов от слёз, чтобы та ни в коем случае не увидела их, и отряхивается, пытаясь хоть чем-то унять нервы.       — Мне так жаль, я не знала, что всё это время он... Я думала, мы с ним друзья! — После долгого молчания продолжает Бонни.       У Эдди были надежды, что Бонни не будет говорить о случившемся, не будет жалеть и успокаивать его, как ребенка, но, очевидно, за этим она и пришла. И самое обидное заключалось в том, что парень понимал, что именно это ему и нужно, но отчаянно пытался доказать самому себе, что может справиться со всем один.       — Как же это всё тупо! Это всё нереально! Боже мой! — Лицо Эдди искажает, и он хватается за голову, начиная ходить из стороны в сторону. Он не понимал, как должен вести себя, не понимал, что ему следует чувсвовать и как нужно справляться с последсвиями.       — Мне просто это сниться! Идиоткий кошмар! Да, Бонни?       Под паникующий бубнёж Мансона Бонни делает шаг в его сторону, но замирает. Она наблюдается за ним в нескольких метрах, словно оценивая опасность. Эдди не нравилось это, ему не хотелось, чтобы Бонни думала, что он сумасшедший или может навредить ей. Но, кажется, он и в правду потихоньку сходит с ума. Если бы только был хоть какой-нибудь способ резко успокоить нервы...       — Эдди, возьми себя в руки. — Чуть серьёзнее произносит Кинг.       — Сначала разбуди меня! — Страдальчески усмехается он, будто издеваясь.       В этот момент Бонни, не думая ни секунды, осуществляет его "условие" и сильно бьёт ладонью по лицу. Эдди от такого внезапного удара вдруг оказывается схвачен врасплох и замирает. Он широко раскрывает глаза и хватает за место пощёчины, будто спрашивая: "За что?"       — Во сне ты бы этого не почувствовал, верно? — Коротко объясняет она.       Удивительно, но это и в правду сработало. Жестоко, но действенно. Эдди на секунду даже забыл о том, что вообще заставило его так сильно распереживаться. Он опустил руки и моргнул, расслабившись. На место тревоге и волнению пришло отчаяние. Было бы куда проще, если бы всё это оказалось бы сном.       — Так он правда поцеловал тебя. Поверить не могу, что я позволил этому случится! — Парень отвернулся и медленно, обессиленно попятился назад, присаживаясь на стол.       — Ты не мог знать. — Бонни легонько пожала плечами и тихо попыталась утешить парня.       — А кто мог? Ты, Мик? Кто-то должен был! — Эдди вскинул руками и тяжело опустил на колени. Наверняка он так беспомощно выглядит со стороны.       — Нет, не должен! Никто не знал, даже Мик. — Ответила ему Бонни, повысив голос, и сожалея сомкнула брови на лбу. — Он понятия не имел, что между нами.       — Я думал, мы с тобой... — Тише заговорил Мансон, пытаясь как-то выразить свои чувства, но столкнулся с жестокой правдой о себе. — Мать твою, не умею я говорить красиво!       Бонни напротив него тяжело выдохнула. Она опустила голову и положила на лоб ладонь. Теперь и по ней нельзя было сказать, что она полностью контролирует ситуацию. Так было с самого начала. Девушка и сама выглядела такой же потерянной и безоружной.       — Всё это полный бред! Мы вообще не обязаны говорить об этом, если не хочешь. Это какая-то случайность. — Скулит она, и в голосе её слышится намёк на нарастающее раздражение.       — Случайность? Случайность, Бонни?! — Хмурится Эдди и вскидывает голову, с трудом веря в услышанное. — Ты говорила, что не веришь в случайности!       — Пока они не имеют значения для меня! — Рычит она в ответ и резко поворачивается на Эдди. — И я знаю, ты не хочешь, чтобы это что-то значило для нас!       Эдди отчаянно хочется что-то ответить, но он не находит в себе силы что-либо сказать. Он делает вздох, открывает рот, но тут же выдыхает, отводя взгляд. Бонни права, и он это знает. Ему не хочется думать о том поцелуе. Он был неуместен, он был противен ему. Словно весь вечер играла его любимая пластинка, в которую он вкладывал по крупицам частицы себя, а кто-то просто взял и сломал её на две части. Будь то намеренно или случайно — музыку не вернуть. И как бы Эдди не хотелось думать, что ему плевать на эту глупую пластинку, он не мог, потому что это не так, и она была ему дорога. Только вот пластинка — не отношения людей, а если бы и была, то всё в мире было бы в разы проще.       — Для меня тот поцелуй ничего значил. — Спокойнее признаётся Бонни, не отводя взгляда от напряженного и лишенного былой энергии лица Эдди.       Какое-то время они молчали. Слова Бонни немного, но позволили Эдди на долю расслабиться. Это помогло ему осознать, что та действительно не считала поцелуй Мика чем-то особенным, как его поцелуи. Значило ли это, что ему больше не о чём переживать? Что его страх перед якобы жестокой правдой, что он сам себе придумал, оказался лишь фантазией, и Бонни всё ещё была с ним и любила?       В этой напряженной тишине Эдди неспеша и осторожно заговорил:       — Бонни, а ты всё ещё моя девушка? — Он поднял взгляд на ту и застыл в ожидании ответа.       Но Бонни ответила не сразу. Она окинула его взглядом, будто думала над ответом, чем очень сильно напугала парня.       — Знаешь, это так странно звучит. — На лице Бонни появляется еле заметная улыбка.       В этот момент Мансону показалось, его сердце остановилось. Она специально издевалась так над ним? Он же реально мог подумать, что между ними всё кончено. Бонни очень и очень жестокая девушка. Такого долгого и напряженного ожидания даже врагу не пожелаешь.       — Видимо, я не умею по-другому. — Парень непроизвольно нервно улыбается в ожидании долгожданного ответа.       — Да, Эдди, я всё ещё люблю тебя. — Бонни неспеша подходит ближе к нему и ласково скользит ладонями по его лицу. — Если бы я только знала, что произойдёт в баре, то послала бы к чёрту тебя и всё день рождение!       — Мне жаль, Бонни, я полный идиот. — Криво улыбаясь отвечает ей Эдди. Он встаёт со стола и смотрит на неё сверху вниз.       — А я полная дура! Нам нужно было сразу всем сказать, что мы вместе, а не шептаться. — Девушка заправляет волосы парня за ухо и немного с укором хлопает его по плечу.       — Шептаться? — Хмурится Эдди.       — Уже забыл, как страшивал меня про ночь? Трясся, как осиновый лист. — Усмехается она.       — Чего? Это клевета, я не трясся! — Парадирует он её слова и пытается сдержать смех.       — Да ты дрожал, как пубертатный подросток! — Озаряет девушка улыбкой, что в миг прогоняет весь неприятный осадок их прошлого разговора.       Эдди неуверенно усмехает и легонько пихает Бонни в плечо, таким образом реконмендуя остановиться с шуточками. Но, кажись, Бонни восприняла это как вызов. Она повторяет его действия и пихает его сильнее, от чего он пошатывается на месте. После такого парень мог просто оставить это безнаказанным. Он набрасывается на девушку и обхватывает руками крепкими удушаюшими объятьями. В ответ Бонни тянет Эдди за волосы и запрокидывает его голову. Она впивается зубами в шею парня, и тот вскрикивает от неожиданности. Чего он не ожидал от Бонни, так это такого подлого вампирского приёма.       Подростки начинают смеяться и неожиданно для себя чувствуют, как их тянет друг к другу для поцелуя. Эдди прикасается к женским губам и закрывает глаза, обнимая Бонни крепче. Он ощущает каждое её движение, каждое касание языка, и случайно стукается с ней зубами. Они отстраняются друг от друга и смеются из-за этой нелепой случайности, чтобы следом снова углубиться уже в более страстный поцелуй.       — Бонни, а та ночь... я — Эдди на выдохе пытается подобрать слова.       — Замолчи и целуй меня. — Бонни тянет на себя парня.       Девушка разворачивается и пятится, запрыгивая на стол. Эдди становится между её ног и прижимается всем телом, чувствуя, как нагревается его кожа, а возбуждение само по себе нарастает.       — А что с парнями? Они доберутся домой? — Спрашивает парень в перерывах между поцелуями.       — Артур их подкинет. — Быстро отвечает та.       — А кто оплатит алкоголь? — Успевает он спросить прежде чем Бонни нетерпеливо прерывает его.       — Ты, придурок, но всё потом. — Девушка утягивает Эдди в чувственный поцелуй, после слишком долгого перерыва.       Эдди не был уверен, можно ли это считать примирением. Он больше не испытывал того, что мучило его в баре и по дороге сюда, но теперь его охватило новое, сильное чувство. Оно было животным, гораздо более мощным, чем раньше. Он не любил, когда на него злились, но злость Бонни даже возбуждала его. Сейчас, прикасаясь к её телу, исследуя её рот языком и вдыхая аромат её кожи и волос, он едва сдерживался, чтобы не раздеться прямо здесь. А её раскрепощенные движения только подталкивали его к этому. Они явно пересекали черту.       — Эдди. — Шепчет та и отстраняет.       — Чёрт, прости. — Эдди с трудом прекращает поцелуй и быстро убирает руку от её груди, словно ошпарившись.       — Нет. — Внезапно для парня, Бонни возвращает его руку себе на грудь и крепко сжимает. — Только не в лесу. Мне чертовски холодно.       В ответ ей Эдди лишь кивает. Он всё понимает. Парень подхватывает девушку на руки и спешит в сторону своего фургона — на выход из леса. По дороге они не переставали целоваться и трогать друг друга в самых разных местах, прерываясь только на секунды, чтобы в сохранности добраться до дома. Это было неплохое испытание — сдерживать себя всю пятиминутную поездку. А ведь Эдди было совсем не принципиально, где заняться любовью — в лесу, машине или в баре. Он делал это от большого уважения и любви к Бонни.       Только фургон останавливается у одинокого дома Мансонов, подростки выскакивают из него и спешат в дом, параллельно отвлекаясь на ласки. В трейлерном парке не горело ни одного окна, все спали, кроме Бонни и Эдди. Своим смехом и громким обожанием они наверняка разбудят несколько соседей, но это будет уже проблемой Бонни и Эдди из будущего. Вдвоем они падают на кровать, по пути спотыкаясь о раскиданные вещи, опрокидывая маленький книжный столик у дивана и какую-то непримечательную тумбу.       В полумраке крохотной комнаты Эдди слышатся тихие, почти неслышные звуки поцелуев, причмокиваний и вздохов, что с каждым мгновением становятся всё более страстными. Ощущение женских губ на его губах всё сильнее вызывает у Эдди возрастающее чувство жара, охватывающего его тело. Их губы двигаются в унисон, а тела всё непристойнее прижимаются друг к другу. Бонни слегка прикусывает нижнюю губу Эдди, что вызывает у парня глубокий вздох, и он проникает языком в её рот. Вздохи перерастают в стоны. Девушка отвечает ему тем же, и их языки сплетаются между собой, скользя внутри поцелуев. Эдди, не в силах больше сдерживать своё желание, исследует руками тело Бонни под её одеждой, проводя ими по её обнажённой спине и заставляя её выгнуться ему навстречу. Подростки прижимаются друг к другу нижней частью тела, и оба издают стоны от блаженного ощущения.       Поцелуй становится всё более страстным. Они оба хотят большего, и, о боже, Эдди не собирается останавливаться! Он обнимает Бонни руками и, не прерывая поцелуя, аккуратно приподнимает её и прижимает спиной к матрасу. Затем он, со всей аккуратностью, что у него была, укладывает её на кровать и устраивается между её ногами, приподнимая нижнюю часть своего тела, чтобы не давить на неё сильным возбуждением. В ответ Бонни протестует: она разрывает поцелуй и прижимается к нему бедрами. Эдди действительно нужно это трение, чтобы хоть как-то успокоить боль, которая нарастает внизу.       В очередном поцелуе Эдди начинает улыбаться, сам не знает почему. Желание и счастье в нем сейчас зашкаливает, и он не может сдержать нервный смешок. На его удивление Бонни аккуратно отстраняет и тяжело дышит, давая, возможно, им обоим подышать немного и перевести дух. Он смотрит на Бонни сверху вниз и видит, как её стеклянные от похоти глаза стали такими пронзительными, словно смотрели в самую душу и манили к себе. В них Эдди видит неприкрытое желание и самую настоящую потребность, от чего у Эдди скручивает живот и внутри все сжимается. Чёрт, из-за неё так сложно вести себя хорошо и контролировать себя. Она снова хочет поцеловать его, но он отстраняет ещё немного.       — Ты уверена? Я не слишком сильно, ну знаешь, схожу с ума? Мы можем остановиться, если что-то не так, или придумать стоп-слово. — Произносит он.       — Да, я уверена. Стоп-слово тебе не пригодится, красавчик. — Отвечает ему девушка и зарывается пальцами в его ниспадающие с плеч волосы.       Эдди ожидал, что стоп-слово будет служить напоминанием о необходимости сохранять самоконтроль и не перегибать палку, но то, как Бонни играла с их порядком в своих фразах, лишь усиливало его возбуждение.       После слов Эдди снова прижимается губами к Бонни и проводит рукой по её футболке, подбираясь всё ближе и ближе к левой груди. Он чувствует, как кончики пальцев скользят по тонкой, почти неощутимой ткани бюстгальтера, и тело само замирает. Одна лишь мысль о нижнем белье девушки уже сводит его с ума.       — Я поставлю пластинку. — Успевает он сказать, прежде чем выскочить из объятий и соскочить с кровати.       Парень поворачивает к столу, на котором стоит его проигрыватель, и судорожно ищет в куче барахла что-нибудь подходящее для момента. Он просто не мог оставить всё без музыки и был уверен, что Бонни не против. Он вынимает одну из нескольких пластинок группы «W.A.S.P.» и быстро ставит её в проигрыватель. Опуская спицу, он уже начинает разворачиваться к кровати, как вдруг замирает. На кровати лежала Бонни с распушившимися волосами на голове, с красным от возбуждения лицом и в одном лишь нижнем белье. Её одежда лежала где-то на полу, а девушка просто лежала на подушках и смотрела на него с ожиданием.       Не думая больше ни секунды, Эдди быстро, как только может, сдирает с себя одежду и выпрыгивает из джинс. Чуть ли не падая, он залезает на кровать и крадёт у Бонни один долгий поцелуй. Когда их губы начинают плавно двигаться навстречу друг другу, Эдди прижимается к Бонни всем своим крепким телом. Никогда ещё раньше он настолько сильно не хотел никого. Очевидно, он уже видел Бонни в нижнем белье, но каждый раз убеждал себя сдерживаться, теперь, когда никаких ограничителей нет, он не может унять дрожь в руках и трепет на сердце. Поцелуи становятся более страстными, и Эдди начинает медленно спускаться вниз по женской шее и покрывать поцелуями её раскрасневшуюся щеку, челюсть, шею и ключицу, а затем ложбинку между грудью. Девушка под ним извивается и мычит от удовольствия, лишь подсказывая Эдди, что он делает всё правильно. Остановившись на шее, Мансон аккуратно убирает ладонью волосы с её плеча и углубляет поцелуй, впиваясь в её кожу. Ему нравится думать, что даже после всего у них останутся засосы, как напоминание о случившемся, а Бонни будет ругать его за это и пытаться скрыть покраснение. Всё, как он себе и представлял.       Когда руки парня спускаются всё ниже и ниже по женской талии, он по случайности задевает болезненный участок, и Бонни вздрагивает под ним.       — Вот черт, прости, я совсем забыл. — Тут же отстраняет Эдди и с напуганным видом начинает извиняться, но Бонни быстро прерывает его. Она бубнит под нос что-то вроде: "не страшно", и утягивает его в очередной поцелуй. Парень вновь расслабляет, но решает извиниться как подобающе. Он возвращается на болезненное место и находит там ещё слегка красноватую татуировку. Их новую татуировку. Аккуратно он прикасается к ней губами и целует кожу вокруг, от чего по всему телу Бонни пробегают мурашки. Он так нежен, что боли и вовсе не должно быть, а томные вздохи девушки только подверждают это.       Внезапно его шею и плечи обхватывают руки и тянут его вверх. Эдди с готовностью поддаётся и позволяет Бонни управлять собой. Девушка быстро переворачивает его на спину, и они меняются местами на кровати. Вид Бонни, сидящей на нём верхом, кажется ему слишком желанным, почти нереальным. Он часто, даже слишком часто, представлял себе это, и теперь не может отвести взгляд, боясь, что этот образ внезапно исчезнет. Бонни нарочно прижимается бёдрами к его выпуклости и плавно двигается, усиливая возбуждение и играя с ним в загадочную игру «кто дольше продержится». С каждым мгновением Эдди осознаёт, что он всё ближе к неизбежному поражению в этой игре.       Эдди кладёт руки на обнажённые женские бёдра и скользит вверх по всему телу вплоть до груди. Теперь тонкая ткань серого бюстгальтера была прямо под его ладонями, словно последняя преграда. Парень проводит большими пальцами по выпуклостям и чувствует, как под тканью твердеют два маленьких бугорка. Ему хочется вздрогнуть от этого ощущения вместе с Бонни. Девушка запрокидывает голову и двигается навстречу его рукам. Эдди понимает её намёк и решается обхватить женскую грудь двумя руками. Он накрывает её ладонями и несильно сжимает. Под его руками грудь ощущается такой невероятно мягкой снаружи и твёрдой изнутри. И он не в силах оторваться, продолжая ласкать и сжимать её.       — Можно я? — Спрашивает Эдди с нотками нервозности в голосе.       Бонни кивнула, слегка подавшись вперёд и положив руки вдоль его головы. Эдди не мог не признать, что Бонни всё больше его удивляла. Она полностью доверяла ему даже в таких, казалось бы, личных моментах, как расстёгивание бюстгальтера. Говоря откровенно, Эдди всегда хотел сделать это сам, но к подобному редко готовишься, не говоря уже о том, чтобы к этому привыкнуть.       Мансон просовывает руки за спину Бонни и достаточно быстрым движением двумя запястьями расстёгивает женский бюстгальтер, после чего тот начинает медленно сползать вниз. Он помогает Бонни снять бретельки, а затем стягивает бюстгальтер и бросает его куда-то в сторону. Он снова смотрит на девушку, прямо ей в глаза, а затем резко переводит взгляд на её обнажённую грудь. У него перехватывает дыхание, и он замирает, заворожённо наблюдая, как грудь Бонни вздымается и опускается при дыхании.       — Эдди, всё в порядке? — Из-за этого молчания Бонни немного смущает и убирает руки от головы Эдди, незаметно рукой как бы прикрывая свою грудь.       — Клянусь, Бонни, ты божественно красива! — Отвечает он и скользит ладонями по её рукам, помогая вновь расслабиться. — Это как впервые узнать о Шире...       — Такой из меня «Властелин Колец». — Бонни краснеет и смущённо улыбается ему, закрывая глаза, чтобы не закатить их.       — Ты намного-намного лучше! — Широко улыбается парень и приподнимается, чтобы поцеловать девушку.       Их поцелуй прерывается, когда Бонни кладёт руки на грудь Эдди и силой прижимает его к кровати. Парень не сопротивляется и усмехается, когда падает на подушки. Он смиряет Бонни любопытным взглядом и замечает, как та начинает сползать вниз, к краю кровати. Улыбка медленно сходит с лица Эдди, и он начинает осознавать, что задумала Бонни. Пульс парня непроизвольно ускоряется, а глаза чуть сильнее открываются, не в силах отвести взгляда. Бонни проводит рукой вдоль его живота, задевая пушок на его нижней части, и останавливается прямо у резинки его боксеров. Мгновения спустя вся его длина уже в её руке, а последняя часть одежды в дальнем углу комнаты. Эдди закрывает глаза и делает глубокий вздох, чувствуя каждое движение женской руки. На его глазах Бонни быстро облизывает губы и, опустив взгляд, медленно опускается ртом на пульсирующую от возбуждения головку его члена. Тут же лицо Эдди искажается от удовольствия, и он откидывает голову, приоткрывая губы. Через его тело проходит необъяснимый ток и охватывает каждую клетку внутри него.       — Блядь! — Эдди издает тихий стон и снова смотрит на Бонни. Девушка медленно опускает голову, беря в рот столько, сколько может, а затем поднимается, чтобы повторить движение. Свободной рукой она ласкает его у основания, не в силах взять больше. Эдди ощущает, как кончик его члена касается её горла, и ахает от того, как её язык скользит внутри.       — О Боже, Бонни! — На выдохе скулит он и сжимает руками одеяло под собой.       Наверняка увидев его реакцию, Бонни специально начинает двигаться головой всё быстрее и быстрее. Она облизывает основание, оставляет поцелуи на головке и дрочит рукой. Каждый раз она делает что-то, что не позволяет Эдди передохнуть и секунду.       Парень видит, как глаза Бонни немного слезятся, а тоненькая струйка слюны течет по её подбородку. Эдди отрывает руку от одеяла и пальцами вытирает её подбородок, поглаживая женское лицо. Он зарывается рукой в её волосы и удерживает затылок, чтобы самостоятельно управлять темпом. Чем сильнее Бонни двигалась, тем сильнее он возбуждался и знал, что уже близко.       — К чёрту, Бонни, я сейчас кончу! — Выкрикивает Эдди.       Бонни не останавливается. Эдди тянет её за волосы и чувствует, как начинает дёргаться у неё во рту. С громким выдохом он изливается в девушку и обессиленно падает на кровать. Он кряхтит, а Бонни продолжает сжимать губами его член, выжимая всё до последней капли.       — У меня нет слов. — Эдди пытается отдышаться.       — Они тебе и не понадобятся. — Бонни ползёт вверх и целует парня в щёку.       Эдди задержал взгляд, полный любви и благодарности, на Бонни и, не раздумывая, поцеловал её. Ощущать себя на чужом языке было невероятно, особенно если это была Бонни. Она казалась неприступной, знающей себе цену, но сейчас она была рядом с ним. Эдди уже понял, что по уши влюбился, и теперь его мучил другой вопрос: а как можно было вообще не влюбиться в неё?       Поднявшись, парень вновь оказывается над Бонни. Его левая рука обхватывает её грудь, а лицо медленно опускается, чтобы язык коснулся напряжённого соска. Стоны девушки ласкают слух Эдди, словно мелодия, которая в тысячи раз прекраснее любой музыки. Он ласкает языком её набухший бугорок, перекатывает его и целует, ощущая, как его собственное возбуждение снова нарастает.       — Чёрт, — Шепчет Бонни и извивается под ним.       Пока он целует её грудь, свободной рукой парень скользит по оголённой женской ноге. Он замедляет, когда натыкается на ткань её нижнего белья, и отрывается в груди, чтобы бросить на Бонни спрашивающий разрешения взгляд. Та на секунду замирает, смиряя того пронзительным взглядом своих обворожительных глаз, и кивает. Они снимают её трусики, и вскоре оба остаются обнажёнными.       Мансон широко улыбается и, чтобы скрыть удовольствие, наконец целует Бонни в губы. Ему не терпится снова взять контроль в свои руки и предоставить удовольствие своей любимой девушке.       Бонни под ним шире раздвигает ноги, освобождая парню место, а Эдди благодарит. Он скользит ладонью всё ниже, пока пальцы не оказываются на влажных складках. Как только он прикасается так к Бонни, они вместе издают низкий, томный стон.       — Боже, Бонни, ты такая...       — Заткнись, это твоя вина! — Перебивает она, и в голосе её чувствуется нетерпение.       В ответ ей Эдди усмехается в голос. Да, именно такого ответа от неё он и ждал. Приподнявшись, парень на секунду прерывается, чтобы снять с пальцев все свои кольца. Обычно это не занимает у него больше трёх секунд, но на этот раз, будто назло, кольца не хотели слезать. Тогда Бонни внезапно поднялась и перехватила его руку. Она, не сводя с Эдди взгляда, облизывает палец парня и с лёгкостью снимает кольцо, надевая его на свой указательный.       Мансону казалось, в тот момент его сердце остановилось. Всё его лицо покраснело, а член вновь дёрнулся, на этот раз сильнее. Не теряя ни секунды, Эдди сбросил остальные кольца, положил их на полку и набросился на девушку с новой силой. Его волосы встали дыбом и распушились так, словно он был каким-то дворовым псом. Он уверен, что на утро не сможет расчесать их, но это сейчас его не волновало. Все его мысли были только о Бонни.       Темноволосая мычит куда-то в глубокий поцелуй, и Эдди решает аккуратно ввести в неё один из своих пальцев. Тут же женское тело сжимается изнутри, и Бонни издаёт громкий стон. Находясь в ней одним пальцем, Эдди уже чувствует, насколько она узкая внутри. Это и пугает, и заводит одновременно. Чтобы в будущем безболезненно войти в неё, ему нужно будет растянуть её, хотя бы немного. Эдди начинает двигать своим пальцем внутри и снаружи девушки, понемногу растягивая её. Бонни снова стонет парню на ухо, и тот решает добавить второй палец.       Бонни на секунду прерывает поцелуй, чтобы прийти в себя, и хватает Эдди за волосы. Парень не спешит, он даёт ей время опомниться и плавно двигается, целуя её ключицу, оставляя на ней всё больше кровоподтёков. Через время Мансон целуется с Бонни, и та удивляет его, когда заполняет его рот своим языком. Парень начинает двигать пальцами внутри неё быстрее, меняя угол наклона и силу. Эдди никогда не был профессионалом в таких вещах, но то, как Бонни извивалась под ним и стонала, вселяло надежду, что не всё потерянно. Видимо, хотя бы одну девушку удовлетворить он мог, а кроме неё никого ему не нужно было.       Замедляясь, Эдди вынимает из неё пальцы, и Бонни вздрагивает. Девушка бросает на него взгляд, и тот ей кивает, убирая свои волосы от лица. Без слов они поняли друг друга. Эдди быстро тянется к прикроватной тумбе и достаёт из какого-то большого стакана пачку презервативов. Зубами содрав упаковку, парень быстро надевает тоненькое подобие защиты и вновь обращается к Бонни.       Кровь в теле парня кипит от предвкушения. Его пульс, кажется, уже и смерить не получится. Его зрачки в темноте стали такими широкими, что глаза казались полностью чёрными, как у голодного зверя, а Бонни лишь сильнее провоцировала его, извиваясь в ожидании на его кровати. Парень видит в её глазах намёк на тревогу, и та прикусывает собственные волосы. Эдди решает делать всё аккуратно, невзирая на ужасное желание заняться грубым и животным сексом, как он давно желал. Ради Бонни он готов был ждать хоть ещё столько же.       Эдди обхватывает себя рукой и аккуратно подставляет набухшую голову к женскому лону. Перед тем как двинуться вперёд, он поднимает взгляд на Бонни и мгновение ждёт, прежде чем начать входить. Внезапно оба ощущают неповторимое, не похожее ни на что другое чувство наслаждения. Они вздыхают и замирают, привыкая друг к другу. Эдди чувствует тепло, обволакивающее его со всех сторон, ему туго, так, что в глазах темнеет на секунду. Но это так приятно, что он не может не закрыть глаза.       — Твою мать, Эдди! — Стонет Бонни и тянется к парню. Она хватает его за волосы и аккуратно притягивает к себе, целуя в губы.       Мансон кладёт одну руку на кровать, а другой обхватывает её бедро. Со временем он продолжает входить всё глубже, заполняя Бонни изнутри. Она ахает ему в рот и отворачивается. Парень, в надежде хоть как-то уменьшить её боль, целует её щёку и плавно переходит к уху. Он прикусывает её мочку и шепчет ласковые слова, слова обожания и благодарности.       Наконец таз Эдди соприкасается с бёдрами Бонни, став почти одним целым. Парень тяжело выдыхает, чувствуя, как его лобковые волосы касаются женской кожи. Он поднимает взгляд на девушку перед собой. Он завороженно разглядывает её, то, как она откинула голову и закатила глаза, как выгнулась навстречу ему и сжала пальцами спинку кровати позади себя. У Эдди кружится голова от увиденного. Всё это кажется слишком прекрасным и желанным, чтобы быть правдой. Он понимает, что хочет Бонни всю и сразу.       Он ложится сверху на Бонни и аккуратно целует её покрасневшие губы. Пара сливается в чувственном и томном поцелуе, а Эдди начинает медленно двигаться внутри девушки. Он выходит до половины и снова входит, уже легче скользя благодаря липкой смазке. Блаженство наполняет их полностью, и они стонут, наполняя комнату стонами и развращёнными звуками собственных тел. Эдди прижимает большой палец к её набухшему клитору, и Бонни вскрикивает его имя, обхватывая руками его спину. Девушка ногтями впивается в кожу его спины и царапает её от наслаждения. Не обращая внимания на слабую боль от царапин, Эдди массирует женский комочек нервов, чувствуя, как собственное возбуждение нарастает слишком быстро. Он так долго ждал его, что, кажется, может кончить в любой момент.       — Ты прекрасна. Я так сильно люблю тебя, моя королева! — Эдди бредит от восхищения и скулит на всю комнату, прерываясь лишь для того, чтобы сделать очередной толчок.       — Эдди... Я тоже люблю тебя, Эдди... О, блядь! — Восклицает Бонни, также сильно упиваясь моментом желанной близости.       Движения приобретают всё больше неразборчивый, отчаянный темп. Они гонятся за оргазмами друг друга и внезапно сливаются в страстный поцелуй, прерываясь лишь для того, чтобы сделать короткий вдох. Эдди ускоряет и кряхтит с каждым толчком, что даётся ему сложнее и сложнее. Бонни под ним становится всё громче и громче, прежде чем задрожать, прижаться всем телом к парню и замереть. Стенки внутри неё сжимаются вокруг него, и она издаёт пронзительный стон, дойдя до долгожданного оргазма. Её ноги обхватывают Эдди и скрепляются в замок, сильнее толкая парня в себя.       — Грёбаный... Вот же блядь, Бонни, я кончаю!       Эдди чувствует, как женские стенки сильнее сжимают его, и он оказывается не в силах двигаться. Это доставляет ему неописуемый восторг, приносит удовольствие, близкое к собственному финалу. Он двумя руками обхватывает бедра Бонни и прижимается что есть силы. Он выгибается, и волны экстаза исходят из него с такой силой, что он не в силах сдвинуться с места. Мансон просто замирает, когда второй раз изливает в Бонни, чувствуя, как презерватив внутри наполняется семенем.       Эдди и Бонни тяжело и часто дышат, постепенно приходя в себя. Парень чувствует, как теряет все свои силы, а тело становится выжатым и таким тяжелым. Он с трудом ставит руки на кровать и выходит из Бонни, чтобы снять с себя использованный презерватив. Он бросает его в тот же стакан, откуда и достал, и обессиленно падает на кровать рядом с такой же уставшей девушкой. Пластинка к этому моменту дошла до конца последней песни и уже какое-то время крутилась без дела.       — Чёрт, Бонни, я никогда так хорошо себя не чувствовал. — Усмехается он, смотря в потолок и всё ещё чувствуя бешенный ритм сердца в груди.       Не получив никакого ответа, он поворачивает голову и видит изнеможенную Бонни, что закрыла глаза и прерывисто, тихо дышала. Эдди скользит по ней взглядом и с трудом приподнимает, чтобы лечь ближе и приобнять. Он приглашает её к себе, и та ложится на его руку. Парень обнимает её за талию и прижимается сзади.       — Спасибо, я люблю тебя. — Шепчет он и ласково целует Бонни в макушку.       — И я люблю тебя. — Отвечает та, прежде чем закрыть глаза и расслабиться.       — О, нет-нет, не спать! Мы ещё не помылись. Я знаю, ты хочешь этого, подъём, красотка. — Вдруг повышает голос парень и широко улыбается, слегка потрясывая девушку.       За окном бушевала метель, возвещая о наступлении долгожданной зимы, и ночное небо приобретало нежные розовые оттенки с восходом солнца. На часах было почти утро, но пара только готовились ко сну. Пока мысли Мансона были заняты совсем другими, более важными делами, такими как помочь Бонни принять душ и вернуться в постель, он, кажется, до конца не мог осознать, что же произошло между ними этой ночью.       Вспоминая себя всего несколько месяцев назад, когда он впервые встретил Бонни, он не мог представить, к чему приведёт их новое знакомство. Хотя, Эдди соврал бы, если бы сказал, что не думал о подобной ночи с Бонни. Он мечтал об этом. И теперь, когда Бонни лежала рядом с ним в одной кровати, а на них не было ни единой одежды, он просто глупо улыбался, как много лет назад, будучи ещё маленьким мальчиком. Эдди не мог поверить, что это действительно произошло.