Часть 11

Люциус медленно выдохнул, снимая с себя незримое бремя. Нарцисса, не говоря ни слова, положила руку ему на плечо — жест, полный молчаливого понимания и тревоги. Драко же все еще стоял, не в силах оторвать взгляд от того места, где лишь мгновение назад растворился в воздухе их Темный Лорд. — Настоящий цирк, а не собрание Пожирателей Смерти, — тихо, но отчетливо прозвучал голос Реми. Драко медленно повернул голову в ее сторону. Потребовалось усилие, чтобы заставить себя смотреть на нее, не мигая. На ее губах играла все та же легкая, надменная усмешка, будто происходящее было для нее не более чем забавным представлением. Он сделал резкий, шумный вдох. — А тебе всё смешно, Реми? — хрипло выдохнул он, и в его голосе прозвучал вызов. Она чуть откинула голову, склонив ее набок. Даже мягкий полумрак подземелья не мог скрыть медного сияния ее волос, отливавшего багрянцем, будто запятнанного кровью. — Да, — она коротко хмыкнула, и усмешка стала шире. — Мне всё это действительно кажется забавным. Драко сжал кулаки, чувствуя, как гнев пульсирует в его висках. Эта опасная, ледяная легкость в ее голосе была почти оскорбительной. — А что для тебя всерьез, Реми? — процедил он, делая еще один короткий вдох. — Что вообще в этой жизни для тебя не игра? Она медленно приблизилась, с плавной грацией хищницы, подкрадывающейся к добыче. На ее губах вновь появилась та самая раздражающая ухмылка. — О, очень мало что. Она остановилась напротив, и теперь их разделяло не более пяти шагов. Драко готов был поклясться, что чувствует холод, исходящий от нее, — словно от призрака или источника самой тьмы. Он едва сдержал порыв отступить, но все же выдавил: — Разве жизнь — это не нечто большее, чем просто шутка? Прядь волос, выбившаяся из-под ее повязки, сверкнула в свете факелов, как отполированная сталь. — С чего ты решил, Драко, — ее ехидная улыбка стала еще шире, — Что жизнь вообще чего-то стоит? Он сглотнул. Краем глаза он видел, как Люциус и Нарцисса бесшумно покидают зал, оставляя их наедине. Теперь между ним и Реми оставались лишь эхо их шагов да призрачные сквозняки, блуждающие по каменным стенам. Драко почувствовал не страх, а острое, жгучее раздражение. Казалось, она насмехается над чем-то священным, во что он все еще пытался верить. — Ты просто не понимаешь, — его голос дрогнул и чуть возвысился. — Кем бы ты ни была... ты живешь. Значит, что-то у тебя есть чувства, боль... преданность. Реми замерла на мгновение. Ее губы, хранившие вечную усмешку, дрогнули. Она отвела взгляд. — Преданность... — произнесла она, и слово повисло в воздухе, холодное и тяжелое. Затем она вновь уставилась на него. — Да, я знаю ее. Но она не дала мне ничего. Лишь разрушила всё... до основания. Драко опешил. Странно было слышать такие слова от кого-то вроде неё, чье вечное спокойствие и ледяная отстраненность казались нерушимыми. Он нахмурился. Повисло молчание, которое вновь разорвал ее тихий смешок. — Теперь ты не такой самоуверенный, как раньше, Драко. Он сжал челюсти, отвернувшись. Щеки пылали от стыда и гнева. Она была права. Та бравада, что когда-то определяла его, угасла, оставив лишь уязвимость, которую он так яростно скрывал. И ему ненавистна была эта ее манера — насмешливая, легкомысленная, будто все вокруг была игрой. Он шагнул вперед, резко сократив расстояние между ними. Теперь они стояли так близко, что он мог разглядеть каждую черточку ее лица. Его правая рука непроизвольно сжалась в кулак, а затем разжалась, пальцы нервно подрагивая. Им овладело дикое, неконтролируемое желание — схватить ее, встряхнуть, заставить почувствовать что-то, кроме этого леденящего безразличия. Ощутить холод ее кожи под своими пальцами, оставить синяки на этих хрупких запястьях. Доказать, что она жива. — Ты всё еще надеешься на хороший финал, Драко? — покачала она головой, убирая прядь с повязки. Ее голос был ровным и безжалостным. — Чем сильнее надеешься, тем быстрее ускользает надежда. Он смотрел на нее, будто видел впервые. Эта новая, всепоглощающая холодность пугала его больше, чем ярость Темного Лорда или безумие в глазах тети Беллатрисы. Он хотел крикнуть: «Ты изменилась!», но слова застряли в горле. Вместо этого он резко, почти грубо, схватил ее за руку. Не чтобы причинить боль. А чтобы почувствовать. Убедиться, что перед ним — живая плоть, а не призрак. Он сглотнул, наконец отводя взгляд. Внутри все кричало от ее слов, попавших прямо в цель. Он попытался найти в себе остатки былого высокомерия. — По крайней мере, я всё еще надеюсь, — прошептал он хрипло. — Просто надеюсь... на что-нибудь. — Надеешься, что после всего Наоми простит тебя? Думаешь, Темный Лорд оставит ее в покое, узнав о ней? Драко замер. Сердце его споткнулось и провалилось в бездну, увлекая за собой последние крохи надежды и все те чувства, что он так тщательно скрывал. Он сцепил пальцы, стараясь совладать с дрожью в голосе. — И... и на это тоже, — наконец выдавил он, тяжело выдыхая. — Я очень в этом сомневаюсь. Когда Темный Лорд выиграет эту войну, он не оставит своим врагам и шанса. Ты это понимаешь? Он сжался от этих слов, но кивнул, заставляя себя ответить как можно спокойнее: — Конечно, понимаю. Всё это было... очевидно. Даже последнему глупцу ясно, чем всё может закончиться. Ее слова били по нему с физической силой, сжимая грудную клетку тугой пружиной. Хуже всего была не сама правда, а то, с каким леденящим душу безразличием она ее изрекала. — Ты слепо веришь в сказки, Малфой, — она чуть помедлила и в ее голосе впервые прозвучала едва уловимая усталость. — Но если ты вновь ее увидишь, сделай всё, чего от тебя никогда не ждали. Вдруг завтра не наступит, и у вас не будет другого шанса. Он смотрел на нее, пытаясь разгадать эту загадку. Почему? Почему она, бесстрастная и отчужденная, говорит ему это с такой простотой? Он снова сжал пальцы и хрипло спросил, почти не веря собственным словам: — Почему? Почему ты говоришь мне это? Она ухмыльнулась, но от этого ледяная аура вокруг нее не растаяла. — Потому что она будет в Хогвартсе в тот самый день, когда Темный Лорд решит стереть его с лица земли. Слова ударили, как удар под дых, вышибая воздух. От ужаса все внутри заледенело. Она произнесла это со своей обычной усмешкой, будто сообщала о пустяке. Драко не мог вымолвить ни слова — лишь смотрел на нее широко раскрытыми глазами. — Другие, возможно, не поймут тебя. Твой отец, твоя тетя... Но я понимаю. Если ты любишь ее, дай ей это понять. Дай ей понять, что ты хотел для нее лучшего, — она сделала паузу, затем приблизилась еще на шаг, поднимая голову, чтобы ее повязка смотрела прямо на него. — Но знай: человек, ради которого ты идешь на жертвы, может обернуться и сказать, что не просил тебя об этом. И он будет прав. Драко молчал, но в его глазах бушевала буря. Тени под веками подрагивали от напряжения. Он смотрел на нее и видел: сейчас она не издевается. Не улыбается. Ее лицо, наконец, стало человеческим. — Я знаю... — прошептал он сорвавшимся голосом. — Я знаю, что она, возможно, не захочет этого... что я сам выбрал этот путь, думая, что спасаю ее... Он отвернулся, прикрыв глаза. — Но если я ничего не сделаю сейчас, потом будет поздно. Тяжелое молчание вновь заполнило зал. Реми склонила голову набок. — Тогда сделай это. Потому что рассветы длятся недолго. Она развернулась, чтобы уйти, но на пороге остановилась. — И запомни, Драко: никто не любит так сильно, как ты любишь Наоми. Но это не делает тебя героем. С этими словами она растворилась в темноте коридора. Он смотрел ей вслед, как темнота поглощала ее силуэт, как тусклый свет факелов все слабее освещал ее удаляющуюся фигуру. На миг ему показалось, что она уходит навсегда. И почему-то именно эта мысль напугала его больше всего. Он все еще стоял, уставившись в пустоту, когда услышал чьи-то шаги. Слишком знакомые, чтобы ошибиться. Люциус остановился в паре метров от него. Он, должно быть, ждал этого момента. — Ты разговаривал с Реми? — тихо спросил Люциус. Драко не сразу ответил, не отрывая взгляда от темноты. Наконец, он медленно повернул голову. — Да... Люциус молчал, затем легонько потрепал его по плечу. Его лицо было серьезным, как всегда. — Она сказала тебе что-то важное? Драко медленно кивнул. Выговорить это вслух значило признать правду, принять ее. Люциус молча изучал его лицо, пытаясь прочесть скрытые мысли. — Она сказала то... что я и так знал, — тихо выдавил Драко. Люциус задумался, его брови сдвинулись, будто в голове складывался сложный пазл. — С ней лучше не спорить... — наконец произнес он. — Она говорит то, что видит. А видит она куда больше, чем нам хотелось бы. Драко кивнул — слишком поспешно. Люциус это заметил. — И если она сочла нужным сказать тебе что-то, — мягко добавил отец, — значит, стоит слушать. Даже если это больно. Драко ничего не ответил, вновь уставившись вдаль. Тишина в зале стала оглушительной, в ней был слышен каждый шорох и стук собственного сердца. Люциус сильнее сжал его плечо, заставляя встретиться с ним взглядом. — Послушай меня, Драко, — сказал он почти шепотом. — Ты должен делать то, что велит тебе сердце. Но помни... Он сделал паузу. Драко замер в ожидании. — Помни о чувствах других... — Люциус сжал его плечо так, словно пытался вдавить в сына эту истину. — Если поступаешь по совести и не ради себя, если делаешь это ради других... будь осторожен в своих словах. Драко с удивлением посмотрел на отца. Он не ожидал такого совета. От него, который всегда учил его гордости и силе. Люциус заметил его взгляд, и в уголках его глаз на миг мелькнула тень усталой усмешки. — Я вижу твое удивление. Да, я изменился. Но я все еще твой отец, — он глубоко вздохнул. — А отцы иногда понимают то, в чем их сыновья боятся признаться даже самим себе. Драко смотрел на него пристально. Слишком взрослый, слишком тяжелый был этот разговор. Он промолчал, обдумывая слова, и наконец коротко кивнул: — Я понимаю, отец. Снаружи уже полностью стемнело, и в черном стекле окон виднелись лишь их собственные отражения. Внезапно что-то громыхнуло в небе, и по нему расползлись зловещие зеленые искры. Это была не гроза. Драко и Люциус одновременно повернулись к окну. Люциус, хмурясь, сделал шаг ближе, чтобы разглядеть происходящее. Драко тоже вглядывался в тьму, пытаясь понять источник этого света. Их заставил вздрогнуть голос, раздавшийся со стороны двери. — Темный Лорд нашел Бузиную палочку, — отчеканила Реми, скрестив руки на груди. Ее голос был холоден, как сталь. Они резко обернулись. Люциус нахмурился еще сильнее, а Драко инстинктивно сжал кулаки, вновь ощущая на себе тяжесть ее недавних слов. — Откуда тебе это известно? — резко спросил Люциус. Реми сделала два бесшумных шага вперед. — Метка. Метка Темного Лорда горит. Разве вы не почувствовали, Люциус? Тот нахмурился, его пальцы непроизвольно сжались. — Нет... не почувствовал. — Что ж, — ухмыльнулась Реми, поворачивая голову в их сторону, и в ее улыбке не было ни капли веселья. — С этого момента начинается настоящее веселье.