Глава 6: Кризис системы магической почты

Текст от лица «Наблюдателя»: Сортировочный феникс по кличке Спарки был душой магической почты Министерства. Десятилетия он безотказно разносил корреспонденцию, ориентируясь на астральные подписи адресатов. Но в последнее время возраст взял своё: письма в отдел зельеварения вдруг оказывались в отделе контроля магических существ, а служебные записки министра и вовсе застревали в лифте между этажами. — Фабл, — сказала начальница почтовой службы, миссис Пламридж, с надеждой в глазах. — Он просто старый. Нужно подправить его навигационные заклинания. Легкое тонизирующее. Ничего сложного. Для Арчи слово «легкое» было самым опасным вызовом. Увидев унылого, потертого феникса, он решил, что тому нужно не просто «подправить заклинания», а вдохнуть новую жизнь. Буквально. — Беда не в навигации, а в отсутствии мотивации! — уверенно заявил Арчи и, пока миссис Пламридж отвлеклась на вызов срочного меморандума, прошептал палочкой над фениксом: «Зарядись огнём вдохновения! Раскрой свой потенциал!» Эффект был мгновенным и необратимым. Спарки встрепенулся. Его оперение заиграло новыми красками, в глазах зажглись огоньки творческого горения. Он схватил первую попавшуюся пачку писем и ринулся в работу. На следующее утро начался хаос. Бухгалтер Тео Финч получил официальный запрос из отдела магического транспорта. Стандартная форма, но в конце было приписано изящным почерком: «P.S. Уважаемый мистер Финч, ваш отчёт за прошлый квартал был образцом лаконичности и стиля. Искренне ваш, Спарки. P.P.S. Не подскажете, где вы взяли такой прекрасный пергамент?». Министр Робард, читая служебную записку от главы Отдела Тайн, обнаружил, что та начинается не с «Глубокоуважаемый коллега», а с «О ты, чьи решения подобны ударам молота судьбы по наковальне бытия!». Фоули, судя по всему, тоже получил отредактированную версию и ответил столь же витиевато, что вылилось в семичасовую поэтическую дуэль через почтового феникса. Но самое ужасное произошло с деловой перепиской. Феникс искренне считал, что помогает. Скупые деловые предложения он щедро сдабривал комплиментами: «Ваше подразделение, несомненно, самое перспективное в Министерстве, а потому мы выделяем вам целых 10 галлеонов!». Орфографические ошибки он исправлял, но заодно менял и смысл: «Ваша кандидатура нам не подходит» превращалось в «Ваша кандидатура нам не совсем подходит, но мы верим в ваш потенциал!». В сухие отчёты он вписывал личные просьбы: «P.S. Миссис Тренч, ваш гнев приносит боль моему астральному сердцу. Может, чашечку чая?» Работа встала. Никто не мог понять истинных намерений авторов писем. Деловые переговоры зашли в тупик, увязнув в паутине любезностей и постскриптумов. Аврора Стрикленд, получившая от феникса три версии одного меморандума (в лирической, эпической и сонетной формах), отправилась на почту. — Фабл, — сказала она, с трудом пробираясь через груды «улучшенных» писем. — Вы создали редактора. Не почтальона. — Но разве не здорово? — сиял Арчи, наблюдая, как Спарки с увлечением ставит рифмованные печати на конверты. — Раньше почта была такой скучной! А теперь каждое письмо — это сюрприз! Подарок! Попытки «починить» феникса провалились. Заклинания снятия не работали — творческое начало прочно срослось с его сущностью. Предложения «отпустить его на пенсию» встречали всеобщий протест — сотрудники, хоть и в ужасе, уже привыкли к его стилю. Выход нашла сама миссис Пламридж. Она создала «Инструкцию по взаимодействию с Творческим почтовым фениксом (редакция 1.0)». Пункт 1: Все важные цифры и факты в письмах дублировать в виде криптограммы в P.P.S. Пункт 2: Комплименты феникса считать официально утверждённой формой вежливости. Пункт 3: Личные просьбы феникса удовлетворять в порядке живой очереди у кормушки. Система адаптировалась. Письма стали короче, так как все знали — феникс всё равно их удлинит. Начальники учились читать между строк, отфильтровывая творчество от смысла. Миссис Тренч, вручая Арчи очередной мягкий выговор, с наслаждением добавила от себя: — P.P.S. Фабл, в следующий раз, когда вы решите «вдохновить» технику, я лично вдохновлю ваш стул на побег в небытие. Искренне ваша, Тренч. А Спарки стал легендой. Его именем называли особо изысканные служебные записки. Он был больше не почтальоном. Он был соавтором. И в Министерстве, где даже хаос рано или поздно становился процедурой, это было самой стабильной должностью.