Часть 3

«Отражения в бокале» Адреналин ещё пел в крови, отдаваясь в висках глухим, быстрым стуком. Запах пороха, пота и чужой крови въелся в одежду, в кожу, и никакой ветер с набережной не мог его оттуда выдуть. Они молча доехали до гаража, сдали конверт молчаливому человеку в очках, получили свою долю — толстую пачку купюр, которая легла в карман Глеба с привычной тяжестью. Тимур первым нарушил тишину, заведя двигатель своей ухоженной иномарки. — Ну что, брат , едем проветриться? — он бросил взгляд на Глеба, который смотрел в окно, не видя города. — Отмыться от этой кровавой бани. Клуб «PLATINUM», как насчёт него? Там сегодня толпа должна быть. Глеб лишь мотнул головой, что можно было расценить как слабое согласие. Ему было всё равно. Виски сожжет вкус опасности во рту, громкая музыка заглушит звон в ушах, а толпа посторонних людей заставит забыть на пару часов о том, кто он и чем занимается. О том, что улицы никогда не отпускают по-настоящему. «PLATINUM» встретил их оглушительным битом, бьющим прямо в грудь, и ослепляющей паутиной лазеров. Воздух был густым, сладким от парфюмов, алкоголя и дорогого табака. Здесь пахло лёгкими деньгами и такой же лёгкой жизнью. Тимур, как рыба в воде, растворился в этой атмосфере. Он уже улыбался, уже заигрывал взглядом с проходящими официантками, отбивал ритм кедами по мраморному полу. Глеб шёл за ним, чувствуя себя чужим на этом празднике жизни. Его чёрная толстовка с капюшоном, надвинутым на лоб, и холодный взгляд резко контрастировали с нарядной толпой. Они прошли в VIP-зону, отгороженную от основного зала невысоким барьером и вниманием двух крупных мужчин на входе. Здесь было чуть тише, можно было разговаривать, не переходя на крик. Глеб опустился в глубокий кожаный диван, спиной к стене, привычно заняв тактическую позицию, с которой он видел весь зал и вход. Он поймал взгляд официанта и без слов показал два пальца. Виски. Без льда. Тимур потер руки. — Отлично. Я пойду, разведаю обстановку. Не скучай без меня, красавчик. Глеб лишь фыркнул в ответ, принимая из рук официанта бокал с тёмно-золотистой жидкостью. Он сделал первый глоток. Острый, обжигающий вкус разлился по горлу, и он наконец почувствовал, как мышцы спины чуть-чуть расслабляются. Он наблюдал, как Тимур непринуждённо прислонился к стойке бара, что-то говорит бармену, и тот смеётся. Через минуту к нему уже подошли две девушки. Одну Тимур, кажется, уже знал — длинноногая блондинка в серебряном платье. Вторая, её подруга, была миниатюрной шатенкой. Тимур что-то сказал, показал рукой в сторону VIP-зоны. Девушки засмеялись и кивнули. «Вот чёрт», — мрачно подумал Глеб, делая очередной глоток. Он пришёл сюда забыться, а не развлекать каких-то тёлок. Через мгновение Тимур уже вёл их к его столу, сияя победной улыбкой. — Глеб, знакомься! Алина, — он указал на блондинку, — и Каролина. Девочки, это мой самый неразговорчивый и очаровательный друг, Глеб. Девушки устроились напротив. Алина сразу же начала кокетничать с Тимуром, тараторить о чём-то, смеяться. Каролина же посмотрела на Глеба с нескрываемым интересом и лёгкой опаской. Её взгляд скользнул по татуировкам на его шее, на руках, выглядывающим из-под толстовки. — Не хочешь снять куртку? Здесь жарко, — попыталась она начать разговор, голос у неё был тихим, мелодичным. Глеб медленно перевёл на неё свой холодный взгляд. — Нет. Неловкая пауза. Каролина смутилась, отпила из своего коктейля. — Я... я вижу, ты не очень любишь шумные компании. А что любишь? — Тишину, — отрезал Глеб, отпивая виски. Тимур, прервав на секунду свой флирт, бросил ему предупреждающий взгляд: «Ну хватит, чувак, расслабься!». Глеб проигнорировал. Каролина, кажется, обладала завидным упорством. — Ну не может же человек всё время любить тишину. Вот я, например, люблю старые фильмы. И кошек. А ещё я учусь на архитектора. А ты чем занимаешься? Вопрос повис в воздухе. Чем он занимается? Сегодня вечером он стрелял в людей и ломал им конечности. Вчера занимался рэкетом небольшого магазина. На прошлой неделе устроил погром в ночном клубе конкурентов. Как-то не очень тянет на светскую беседу. — Разными вещами, — сквозь зубы пробормотал он. — О, загадочно! — деланно воскликнула Алина, обращаясь к нему. — Мужчины должны быть загадочными. Тимур, например, совсем не загадочный, он сразу весь как на ладони. — Я — открытая книга, детка, — засмеялся Тимур и обнял её за плечи. Глеб смотрел на этот спектакль с нарастающим раздражением. Его виски заканчивался. Он поймал взгляд официанта и показал на бокал. Ещё один. — А давайте сфоткаемся! — внезапно предложила Каролина, доставая телефон. — Для инсты. Здесь такой крутой фон! Она подвинулась к Глебу, пытаясь приобнять его за плечо для кадра. Он резко дёрнулся, отстраняясь, как от огня. Его движение было таким резким и яростным, что девушка чуть не уронила телефон. — Не трогай меня, — прорычал он так, что у неё на глазах выступили слёзы. Воцарилась мёртвая тишина. Даже Тимур и Алина замолчали. Музыка внезапно показалась очень громкой. — Глеб, да остынь ты, — попытался смягчить ситуацию Тимур, но было уже поздно. — Я... я пожалуй пойду, — прошептала Каролина, поднимаясь. Её лицо пылало от обиды и унижения. Алина бросила на Глеба гневный взгляд и последовала за подругой. Тимур тяжело вздохнул, откинувшись на спинку дивана. — Ну и зачем ты так? Девочка-то норм была. Можно же было просто по-человечески. — Я тебя сюда не для девочек звал, — хмуро ответил Глеб, принимая новый бокал из рук официанта. — И не для светских бесед. Хочешь развлекаться — иди к ним. Только от меня отъебись. — Да понятно, что не надо! — Тимур уже начал закипать. — Тебе никогда ничего не надо, кроме как хмурить брови и всех вокруг ненавидеть! Жизнь-то проходит, чувак! Когда ты уже расслабишься? — В моей жизни нет места для этого, — Глеб отпил виски. Оно уже не обжигало, а лишь горько обволакивало вкусовые рецепторы. — И в твоей тоже нет. Ты просто притворяешься, что она есть. — А может, это ты притворяешься мрачным уёбком? — парировал Тимур. Его разноцветные глаза сверкали обидой. — А на самом деле ты просто боишься. Боишься, что кто-то подойдёт слишком близко и увидит, что там, за всеми этими татуировками и пистолетами. Глеб ничего не ответил. Он просто смотрел на золотистую жидкость в своём бокале, в которой отражались разноцветные споты и искажённые лица танцующих. Он искал в этих отражениях себя — того, кем он был до улиц, до Артёма, до всего этого. И не находил. — Ладно, — Тимур выдохнул, смирившись. — Сиди тут, кисни в одиночестве. Я пойду, извинюсь перед девчонками. Может, ещё удастся вечер спасти. Он поднялся и растворился в толпе, оставив Глеба одного за столиком. Одиночество было привычным, почти комфортным. Оно было его единственной настоящей роскошью. Здесь, в этом коконе из шума и чужих голосов, он мог наконец перестать быть Глебом Викторовым, тем парнем, которого все боялись. Он мог просто быть. Он закрыл глаза, позволив музыке поглотить себя. Бас бился в такт его сердцу. И вдруг сквозь этот грохот, сквозь гул голосов, до него донесёлся знакомый, звонкий смех. Его веки медленно поднялись. Он вслушался. Нет, показалось. Он снова откинулся на спинку дивана. И снова. Смех. Искренний, немного смущённый, и от того такой узнаваемый. Глеб медленно повернул голову в сторону бара. Его взгляд, привыкший выхватывать детали в полумраке, пробился сквозь толпу и нашёл её. Лия. Она стояла у самого края бара, в компании двух подруг. На ней было простое платье, и она отчаянно пыталась поймать взгляд бармена, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Одна из её подруг что-то говорила ей на ухо, и Лия снова засмеялась, закрывая лицо ладонью. Тот самый неуклюжий, смущённый жест. Весь воздух из лёгких вышел разом. Глеб замер, не в силах отвести взгляд. Казалось, кто-то выдернул штекер из розетки, и весь шумный, яркий мир клуба на мгновение погрузился в абсолютную тишину. Он видел только её. Эту вечную катастрофу в платье, которая вломилась в его жизнь с дурацкими кексами и чашкой кофе. Что, чёрт возьми, она здесь делает? Это же не её место. Не её мир. Она должна сидеть дома, вязать носки или читать книжки, а не тусоваться в самом дорогом клубе города. И почему он не может перестать на неё смотреть? Она обернулась, и её зелёные глаза на секунду встретились с его взглядом. Улыбка мгновенно исчезла с её лица, сменившись шоком и паникой. Она узнала его. Она замерла, как оленёнок перед фарами машины. Глеб почувствовал, как по его спине пробежали мурашки. Он ждал, что она побежит. Упадёт. Опрокинет на кого-нибудь столик. Сделает что-то из своего репертуара. Но она не сделала ничего. Они просто смотрели друг на друга через ползала, застывшие в странном, напряжённом состоянии. Музыка снова обрушилась на него всей своей мощью, но теперь она звучала иначе. Теперь в ней был её испуганный вздох, который он, казалось, слышал сквозь всё это безумие. Он видел, как она что-то сказала подругам и, оторвав взгляд от него, потянулась за коктейлем. Её рука дрожала. Сильно. Бокал пошатнулся, ярко-красная жидкость плеснулась через край и залила стойку бара. Глеб фыркнул. Ну конечно. Он видел, как бармен моментально бросил ей салфетку, как она, вся алая, начала что-то судорожно вытирать, беспрестанно кивая и извиняясь. И в этот момент что-то в Глебе дрогнуло. Какая-то древняя, давно забытая и забетонированная вглубь часть его души. Он увидел не соседку, не помеху, не объект для насмешек. Он увидел... себя. Сегодняшнего, сидящего в одиночестве в VIP-зоне. Такого же неуместного. Такого же чужого в этом шумном заведении. Он сразу поднялся. Его движения были резкими и отточенными. Он отшвырнул бокал с недопитым виски на стол — ему было уже не до этого. Он прошёл сквозь толпу, которая расступалась перед ним, чувствуя исходящую от него волну холодной энергии. Он подошёл к бару как раз в тот момент, когда Лия, бормоча извинения, пыталась оттереть красное пятно от своего платья. — Иди сюда блять, — прорычал он, хватая её за локоть. Она взвизгнула от неожиданности, выронив салфетку. Её подруги отпрянули, глаза у них стали круглыми от страха. — Что вы делаете? Отпустите её! — попыталась вступиться одна из них, но голос её дрожал. Глеб проигнорировал её. Он смотрел только на Лию, на её широко раскрытые, испуганные зелёные глаза. — Ты что, не понимаешь русского? Хватит пересекаться со мной постоянно. — Я... я ничего... — начала она, но он перебил её, притянув ближе. — Ты здесь, — прошипел он так, чтобы слышала только она, — как баран на бойне. Ты даже не представляешь, кто тут тусуется. Убирайся к своей нормальной, безопасной жизни. Пока можешь. Он отпустил её руку. На локте остались красные следы от его пальцев. Лия смотрела на него, и в её глазах читался уже не просто испуг, а настоящий, животный ужас. Она кивнула, ничего не говоря, схватила за руки подруг и почти побежала к выходу, не оглядываясь. Глеб смотрел ей вслед, сжав кулаки. Его грудь вздымалась от ярости. Но к кому была эта ярость? К ней? К себе? К этому проклятому городу, который сталкивал их снова и снова? К нему подошёл Тимур, хмурый и серьёзный. — Глеб, что происходит? Это же та самая... соседка? Ты чего её вообще отпугнул? Глеб медленно повернулся к нему. В его карих глазах бушевала буря. — Поехали, — бросил он сквозь зубы. — Я насмотрелся на этот цирк. Он пошёл к выходу, не оглядываясь. Он знал, что Тимур последует за ним. Он всегда следовал. А по дороге домой, глядя в тёмное стекло машины, он видел только одно — её испуганные, зелёные глаза. И чувствовал на своей ладони тепло её кожи. И это бесило его больше всего на свете. Продолжение следует...