Часть 7

«Первое задание» Тишина в квартире была оглушающей. Лия не двигалась, сидя на полу у двери, пока последние судороги рыданий не стихли, оставив после себя ледяную, звенящую пустоту. Слёзы высохли, оставив на щеках стягивающие дорожки соли. Она была пустой скорлупой, из которой вынули всё — надежду, страх, даже стыд. Осталась только покорная, безжизненная готовность. Она поднялась с пола, движения её были медленными и механическими. Разложила подобранные смятые купюры на столе — жалкий памятник своему поражению. Потом принялась наконец распаковывать коробки. Она делала это молча, без мыслей, просто перекладывая вещи с места на место. Ножницы в её руках не дрожали. Внутри всё было спокойно. Спокойно мёртвого человека. Так прошёл вечер и вся ночь. Она не спала. Она просто существовала, ожидая приговора. Утро пришло серое и безразличное. Лия посмотрела на себя в зеркало в ванной. Бледное лицо, синяки под глазами, но взгляд... взгляд был странно спокоен. Пустой. Она умылась, оделась в свою рабочую форму и вышла из квартиры, не оглядываясь. Работа стала спасением. Монотонный гул кофемашины, знакомые запахи, ритуал приготовления — всё это было щитом, за которым можно было спрятаться. Она молчала, кивала клиентам, выполняла заказы с предельной, почти маниакальной концентрацией. Она не пролила ни капли. Берта следила за ней с тревогой, но ничего не спрашивала. Лия была благодарна ей за это. Смена тянулась мучительно долго. Каждая минута была шагом навстречу тому, что ждёт её вечером. Лия ловила себя на том, что прислушивается к каждому звонку двери, к каждому звуку за окном. Но Глеб не приходил. И вот последний клиент ушёл, Берта, пожелав ей хорошего вечера, отправилась домой, и Лия осталась одна, чтобы закрыть кафе. Она мыла блендер, когда в дверь постучали. Резко, отрывисто, не прося, а требуя впустить. Её сердце на секунду замерло, а затем забилось ровно и гулко. Она вытерла руки о фартук и пошла открывать. На пороге стоял не Глеб. Стоял Тимур. Он был один. В его руках был небольшой бумажный пакет. Его обычная ухмылка казалась натянутой, а разноцветные глаза избегали встречаться с её взглядом. — Привет, соседка, — произнёс он, проходя внутрь без приглашения. — Закрываешься уже? Отлично. — Что ты хочешь? — спросила Лия. Её собственный голос показался ей чужим, плоским и безэмоциональным. Тимур положил пакет на стойку. — Задание от босса. Первое. — Он откашлялся. — Вот тут кое-что. Ты должна отнести это в один адрес. Сегодня. Сейчас. Лия медленно подошла к стойке и заглянула в пакет. Внутри лежала коробка от нового iPhone, запечатанная заводской плёнкой. — Он хочет, чтобы я отнесла кому-то телефон? — уточнила она, не понимая. Тимур нервно рассмеялся. — Ну, типа того. Только это не просто телефон. И отнести нужно не «кому-то», а конкретному человеку. В «Бархат». — Он назвал один из самых дорогих и закрытых клубов города. Лия посмотрела на него, и на мгновение её ледяное спокойствие дало трещину. «Бархат»? Это было не её место. Это было место Глеба, Тимура, людей из их мира. — Что в коробке на самом деле? — тихо спросила она. — Не твоё дело, — резко парировал Тимур. — Твоё дело — отнести. Передать из рук в руки человеку по имени Артём. Только ему. Сказать, что от Викторова. Больше ничего. Поняла? Лия кивнула. Она всё поняла. Она стала курьером. Развозчиком чего-то запретного. Наркотиков? Краденого? Она не хотела знать. — А если я откажусь? — спросила она, уже зная ответ. Тимур посмотрел на неё, и в его глазах на секунду мелькнуло что-то сложное — может, даже стыд. — Тогда Глеб пойдёт к старику. А потом зайдёт к тебе. Он не шутит, Лия. Он никогда не шутит насчёт долгов. Он повернулся и направился к выходу. На пороге он обернулся. — Артём будет ждать у бара с девяти до десяти. Не опоздай. Дверь закрылась. Лия осталась одна в тихом кафе, глядя на невинный белый пакет на стойке. Он казался ей огромным, зловещим, радиоактивным. Она медленно, будто во сне, сняла фартук, повесила его на крючок. Надела свою куртку. Взяла пакет. Он был на удивление лёгким. Город встретил её прохладным вечерним воздухом. Она шла, не чувствуя под ногами асфальта. Люди спешили по своим делам, смеялись, заходили в бары. Они жили своей нормальной, безопасной жизнью. А она несла в руках маленькую коробку, которая могла уничтожить её жизнь навсегда. «Бархат» сиял неоновым бархатным знаком. У входа стояла очередь из ярко одетых, красивых людей, но их задерживал внушительного вида вышибала. Лия, чувствуя себя серой мышкой, прошла прямо к нему. — Мне к Артёму, — прошептала она, едва слышно. — Я от... от Викторова. Вышибала окинул её с головы до ног пренебрежительным взглядом, но услышав имя, нахмурился и кивнул. Он отодвинул бархатный канат и пропустил её внутрь, к немому удивлению стоявших в очереди. Внутри было так же, как в том клубе, где она видела Глеба, только ещё роскошнее, ещё дороже и ещё страшнее. Музыка была громче, свет — ярче, а люди — красивее и холоднее. Она пробиралась сквозь толпу, прижимая пакет к груди, как щит. Она увидела бар. И увидела человека, которого искала. Он сидел на высоком барном стуле, спиной к стойке, наблюдая за залом. Артём. Он был старше Глеба, с каменным, непроницаемым лицом и тяжёлым взглядом человека, привыкшего командовать. Рядом с ним стояли двое молодых парней с пустыми глазами. Лия сделала глубокий вдох и подошла. — Артём? — её голос дрогнул, заглушённый музыкой. Он медленно повернул к ней голову. Его глаза, тёмные и всевидящие, осмотрели её с ног до головы. В них не было ни удивления, ни интереса. — Я от Викторова, — выдавила она, протягивая пакет. Он молча взял его, не глядя, передал одному из своих людей. Потом снова уставился на неё. — Новенькая? — спросил он коротко. Его голос был низким и глухим, как удар под дых. Лия кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Он что-то увидел в её глазах — может, тот самый животный страх, может, остатки непокорности. Уголок его рта дрогнул в подобии улыбки. — Викторов не церемонится с посылками. Скажи ему, что я принял. И что в следующий раз пусть присылает кого-то менее заметного. Или учит не трястись. Он отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Его люди мягко, но настойчиво оттеснили Лию в сторону. Она стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Всё. Она сделала это. Она передала посылку. Теперь можно бежать. Бежать отсюда, подальше. Она развернулась и почти побежала к выходу, расталкивая танцующих людей. Ей нужно было на воздух. Сейчас же. Она выскочила из клуба, жадно глотая холодный воздух. Её тошнило. Она прислонилась к холодной стене здания, пытаясь унять дрожь в коленях. «В следующий раз пусть присылает кого-то менее заметного». Значит, будет следующий раз. И ещё. И ещё. Она продала себя. И это было только начало. Она не сразу поняла, что происходит. Сначала просто послышались крики, потом — звук разбитого стекла. Из переулка рядом с клубом высыпала группа людей. Драка. Не потасовка, а жестокая, яростная драка. Слышались глухие удары, ругань, чьи-то крики боли. Лия прижалась к стене, стараясь стать невидимой. Её сердце бешено колотилось. Она видела, как один из дерущихся, коренастый парень в косухе, с силой толкнул другого, и тот полетел прямо на парковку, угодив спиной в припаркованный дорогой седан. Сигнализация автомобиля взревела, освещая происходящее мерцающими красными огнями. И тут её взгляд упал на того, кого толкнули. На его лицо, искажённое гримасой боли и ярости. Каштановые кудри, спадающие на лоб. Пронзительные карие глаза. Глеб. Он был здесь. Он дрался с тремя. Четвертый уже лежал на асфальте без движения. Глеб двигался с жестокой, хищной грацией. Удар, блок, резкое уклонение. Он не дрался — он нейтрализовал. Его лицо было спокойным, почти отстранённым, только глаза горели холодным огнём. Лия застыла, не в силах отвести взгляд. Она видела, как один из нападавших достал что-то блестящее — нож. Её дыхание перехватило. Глеб увидел нож. Его движения стали ещё быстрее, ещё опаснее. Он поймал руку с ножом, с силой выкрутил её. Раздался характерный хруст. Крик боли. Нож упал на асфальт с лязгом. В этот момент из переулка выскочил Тимур. Он был без куртки, его лицо было разбито в кровь, но он улыбался своей бесшабашной ухмылкой. Он что-то крикнул Глебу, отвлекая одного из нападавших, и тот моментально воспользовался этим, нанеся точный удар в челюсть. Драка была быстрой и молниеносной. Через минуту все трое нападавших лежали на земле. Глеб стоял над ними, дыша тяжело, вытирая окровавленную губу тыльной стороной ладони. Он что-то сказал Тимуру, тот засмеялся и пнул одного из лежащих ногой. И тут взгляд Глеба скользнул по парковке и наткнулся на неё. На Лию, прижатую к стене, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Его лицо исказилось сначала удивлением, а затем — стремительной, всепоглощающей яростью. Он пробился сквозь толпу зевак, которая начала собираться, и схватил её за руку так, что она вскрикнула от боли. — Ты что, блять, здесь делаешь? — прошипел он, притягивая её к себе. От него пахло потом, кровью и опасностью. — Я же сказал тебе — передать посылку и уйти! — Я... я передала! — выдавила она. — Я уже уходила... — И решила посмотреть шоу? — его голос был тихим и звенящим от бешенства. Он тряхнул её. — Ты вообще понимаешь, что тебя могли увидеть? Что тебя могли запомнить? Ты, тупая курица! Он отшвырнул её руку с таким отвращением, будто обжёгся. — Бро, успокойся, — подошёл Тимур, оглядываясь по сторонам. — Пора валить. Копы сейчас нагрянут. Сирены уже действительно завывали где-то неподалёку, приближаясь. Глеб посмотрел на Лию с таким ледяным презрением, что ей стало физически холодно. — Из-за таких, как ты, все горят, — бросил он ей в лицо. — Проваливай отсюда. И чтобы я тебя больше нигде не видел.Кроме работы. Он развернулся и, вместе с Тимуром, быстро зашагал в противоположную сторону, растворяясь в тёмных переулках. Лия осталась стоять одна под вой сирен и пристальные взгляды толпы. Унижение и страх снова накатили на неё, но на этот раз сквозь них пробивалось что-то новое. Острое и ясное. Она увидела его мир. Увидела его настоящим — жестоким, грязным и опасным. И он испугался. Испугался не за себя, а за нее . За то, что её заметят, свяжут с ним. Он, всемогущий Глеб Викторов, испугался. Она медленно выпрямилась, смахнула с лица непослушную прядь волос и, не оглядываясь на место драки, пошла прочь. Шагала твёрдо, чувствуя под ногами твёрдый асфальт. Он думал, что сломал её. Сделал своей послушной рабыней. Но он ошибался. Он дал ей не только унижение. Он дал ей знание. И первую, крошечную точку опоры. Она была его слабым местом. И она поклялась себе, что однажды он об этом узнает. Продолжение следует...