Часть 7.2

Сабо вызывался помочь с уборкой — отчасти, чтобы занять свои руки, отчасти, чтобы присмотреть за Эйсом, прикорнувшим в куче верёвок так, будто это был мягчайший матрас на свете. Его брат тихо храпел с приоткрытым ртом, одной рукой прикрываясь от солнечных лучей.  Ритмическое махание тряпкой по доскам палубы ввело Сабо в медитативное состояние. Его мысли ползали медленно, постоянно переключаясь между солёным ветерком и тихим скрипом отдыхающего Моби Дика. Они ничего не требовали от него кроме честности и усердия. И Эйс… Эйс стал больше улыбаться. Смеяться чаще. Сабо глянул на него и почувствовал, как улыбка тянет его уголки рта вверх.  Уже прошла пара недель с тех пор, как они присоединились к команде. И странно, что несмотря на хаос, дикие истории и флаг, рдеющий над головой — он чувствовал себя свободнее, чем когда-либо.  “Погоди, погоди,” голос Марко послышался с верхней палубы полный тихого изумления. “Ты обещал подождать.” Сабо замер на пол-движении на палубе. Его голова слегка повернулась на звук.  Он посмотрел наверх, ожидая увидеть Тэтча или, может, Изо рядом с командиром первой дивизии. Но место рядом с перилами, возле которых стоял Марко, было пустым.  Он моргнул. Может, кто-то прошёл мимо, и он упустил это? Взгляд Сабо заметался по палубе — к мачте, к вороньему гнезду, даже к темнеющему провалу коридора, ведущему вниз, под палубу. Ничего.  Его голова была повёрнута так, будто он слушал кого-то, кто находился буквально вне поля зрения, а глаза сверкали, точно он сдерживал смех. Затем, без предупреждения, он махнул рукой в воздухе лёгким и упрекающим движением — словно он пытался остановить кого-то пробегающего мимо.  Улыбка тронула лицо Марко, когда он выдохнул мягкий смешок.  Брови Сабо сошлись вместе. Волна мурашек любопытства пробежалась по его хребту.  Он поднялся на ноги, вытирая руки о кусок тряпки, пока приближался. Его шаги были тихи, но слышны, хотя Марко их, кажется, не заметил.  Марко всё ещё смотрел прочь, его поза была расслабленной, но будто отвлечённой. Его взгляд плавал по воздуху, словно он наблюдал за чем-то двигающимся, потом ладонь Марко двинулась. Она схватила что-то в воздухе.  “С кем ты говоришь?” спросил Сабо, разрушая момент. Марко развернулся так быстро, что это почти тянуло на комедию, плечи напряжены так, точно он был пойман посреди готовящегося пранка. Его выражение лица сменилось от испуганного к глуповатому в течение одной секунды.  “Ни с кем,” сказал Марко, пожав плечами, хотя уже было слишком поздно для этого. “Просто пробегаюсь по диалогу, который у меня был ранее. С, э… Тэтчем.” Сабо приподнял бровь. “Тэтчем?” Губы Марко дёрнулись, так, будто он вновь хотел улыбнуться. Он сложил руки вместе и повернулся к морю, принимая свою обычную расслабленную позу. “Он опять был чересчур драматичным,” добавил Марко с лёгкостью. “Я просто… вновь проигрывал в голове этот момент.” Сабо сузил глаза, взглядом пробегаясь вокруг. Всё ещё пусто. Никого из команды поблизости. Никто не прячется за бочкой или мачтой рядом, ни одной лишней тени на палубе, кроме их троих. “Что ж. Хорошо…” медленно сказал он. “Дай мне знать, если Тэтч решится дать тебе ещё один драматичный совет.” Это выбило короткий смешок из Марко.  Сабо бросил на него последний любопытный взгляд, затем развернулся и направился обратно к нагретой солнцем палубе и своему прикорнувшему брату. Но, даже когда его ушей вновь достигла болтовня экипажа, его мысли остались витать вокруг странного поведения Марко.  —————————————————— Марко стоял около ограждения. Он только что закончил заниматься первой и второй дивизиями. Чудо, на самом-то деле. Даже обошлось без поджогов, хотя они прошли по тонкому льду, когда Ракуйо вновь попытался испробовать свои силы в готовке.  Он вздохнул, расправляя плечи. Был всего лишь полдень, а он уже чувствовал себя так, будто прожил неделю. Сегодня пришлось тяжелее, чем обычно. Может, всё из-за постоянного напряжения в мед отсеке. Может, это потому что Попс вновь игнорировал медсестёр, отмахиваясь от их запретов на выпивку с таким упорством, что Марко хотелось весь ром выкинуть за борт.  Он потёр переносицу. Ах, если бы только мигрень можно было вылечить при помощи огня феникса.  Солнце светило высоко в небе, и яркое, безоблачное пространство давило на него, на его всё держащееся на ниточке терпение. Он был благодарен за небольшую передышку, которую ему обеспечил Луффи, видно отправившись за своими братьями.  Но сейчас призрак вернулся. И он явно был настроен решительно. Марко не сильно возражал против этого; на самом деле, мальчишка начинал западать ему в душу. Но это не отменяло того, что тупая, резкая боль бухала у него за глазами. “Давай, поиграй со мной в догонялки! Ну давайййй!” ныл Луффи, протянув последнее слово как упрямый ребёнок. Его беспокойные пальцы было потянули Марко за рукав — бесполезно, конечно. Ткань даже не шевельнулась.  Марко даже не взглянул на него. Он с закрытыми глазами мог представить улыбку. Волосы, находящиеся в вечном беспорядке. Дикую яркость в глазах Луффи, что не угасала. Он медленно выдохнул через нос, плечи поднялись и опустились со сдержанностью. “Нет.” “Пожалуйста?” голос Луффи мог бы отрастить себе щенячьи глазки сам по себе, это было удивительно слышать Марко. “У тебя достаточно совести просить поиграть в догонялки человека, находящегося на грани нервного срыва,” пробормотал Марко, дёрнув губами. Луффи наклонился ближе, его вес чуть ли не оказался на Марко полностью, словно он был ребёнком, что липнет к родителю. “Ты просто ворчун.” “Я ответственен за почти две сотни людей, четырёх идиотов с огнём или ножами и капитана, который думает, что вино — это лекарство,” сухо сказал Марко.  Луффи моргнул, невпечатлённый. “Агась. Так и есть. Ворчун.” Марко наконец глянул вбок всего на мгновение. Улыбка Луффи ослепляла — ослепляла той яркостью, что, кажется, отменяла все законы физики в мире, настолько она была безрассудной и несокрушимой.  “Ты попросил. Громко и чётко,” глаза Марко вновь закрылись. Его тон был железобетонным. “Пять раз попросил, с тех самых пор, как появился.” “Вот именно!” сказал Луффи, скрещивая руки на груди. “Ты мне должен.” “Кому я должен, всем прощаю.” “Но ты должен позволить мне повеселиться!” заявил Луффи, отпуская руку Марко и драматично падая на палубу.  Одно долгое мгновение никто ничего не говорил. Затем Марко очередной раз вздохнул — глубже на этот раз — и легонько повернулся, чтобы опереться на перила, смотря на море. Солнце искрилось в волнах, и ветер трепал его волосы мягко, но настойчиво. “Так ты будешь меня салить или как?” Луффи посмотрел на него с палубы, полный надежды.  Марко пробежался рукой по лицу, затем улыбнулся — совсем чуть-чуть, но улыбка была там, подлинная. “Дай мне пару минут, хорошо, Луффи? Я обещаю, что тогда поиграю с тобой.” Марко смотрел на то, как улыбка Луффи становится ещё шире, эта искра, которой сложно противостоять, не была загашена временем или обстоятельствами. Мальчишка упал обратно на пол, вытянув ноги так, будто он владел этим кораблём.  Они сидели в мирной тишине пару мгновений, нежный скрип корабля под ними и мягкий шелест волн, бьющихся о борт, наполняли тишину вместо слов. Марко следил за тем, как глаза Луффи перемещались от одного солнечного блика на досках к другому, эта кипучая энергия еле сдерживалась, бурля под кожей. Затем, без предупреждения, Луффи вскочил на ноги, улыбаясь от уха до уха. “Спорим, я быстрее добегу до носовой фигуры!” заявил он, балансируя на носочках, как ребёнок, что поспорил с самим миром, чтобы тот не отставал.  Прежде чем Луффи бросился вперёд, Марко двинулся и поднял руки, преграждая дорогу с нежной, но твёрдой улыбкой. “Погоди, погоди. Ты обещал подождать.” Улыбка Луффи не дрогнула. “Но я готов уже сейчас!” Он дёрнулся влево. Марко заблокировал. Он двинулся вправо. Заблокирован снова. Глаза Луффи сощурились в притворном упорстве, губы изогнулись в такую улыбку, что была слишком широкой, чтобы быть серьёзной — затем он припал к земле и прошмыгнул под руками Марко смазанным шквалом конечностей и смеха. Марко потянулся инстинктивно, пальцами зацепившись за край футболки Луффи — близко, но недостаточно быстро. Мальчишка уже был в нескольких шагах впереди, оборачиваясь на пол-пути, чтобы стрельнуть в Марко триумфальной, нахальной улыбкой.  “Ты маленькое бедствие,” пробормотал Марко, выдыхая смешок, что был мягок, но честен. Луффи только захихикал в ответ, откидываясь назад с тем типом энергии, что, кажется, может поджечь сам воздух вокруг.  Марко шагнул вперёд, всё ещё улыбаясь.  “С кем ты говоришь?” донёсся голос Сабо, спокойный и любопытный, прорываясь через смех Луффи внезапной тенью.  Марко резко развернулся, его тело отреагировало явно быстрее, чем это сделал мозг. Он даже не осознавал того, что Сабо был рядом. Его поза застыла. Он моргнул раз, затем позволил себе расслабиться.  “Ни с кем,” сказал он быстро, выжимая из себя пожатие плечами. “Просто пробегаюсь по диалогу, который у меня был ранее. С, э… Тэтчем.” Луффи высунул язык за плечами Марко.  Сабо скептично приподнял бровь. “Тэтчем?” Луффи наклонился, заговорив постановочно-показательным шёпотом, который мог слышать только Марко. “Вау, это было плохо. Даже Эйс может врать лучше.” Губы Марко дёрнулись. Он сопротивлялся детскому желанию стукнуть Луффи и вместо этого повернулся к морю.  “Он опять был чересчур драматичным,” легко добавил Марко. “Я просто… вновь проигрывал в голове этот момент.” Сабо не выглядел убеждённым, но он позволил этому оправданию проскользнуть с медленным, уклончивым кивком. “Что ж. Хорошо… Дай мне знать, если Тэтч решится дать тебе ещё один драматичный совет.” Марко усмехнулся, но даже для его ушей это прозвучало глухо. Сабо подождал ещё чуть-чуть, глазами выискивая скрытое — затем развернулся и ушёл, легко стуча ботинками по нагретому солнцем дереву.  Марко не выдыхал, пока стук шагов полностью не исчез.  Он легонько повернул свою голову, не смотря на Луффи, но говоря это воздуху рядом с ним. “Ты же обещал подождать.” Луффи выдал очередную ухмылку, совершенно без капли извинений в ней. “Ну да, но в чём тогда веселье?” Марко потряс своей головой, привязанность сверкала в его взгляде, пока он смотрел на мальчика у перил.  “Бедствие,” сказал он вновь, на этот раз тише.  Но в этом голосе не было огонька. —————————————————— Марко стоял в тишине своей каюты, держа в руках сложенный гамак. Обычно он не беспокоился об этом — его кровать была в порядке, и он редко развлекал посетителей здесь. Но его руки двигались с намерением, закручивая ткань между крючками рядом с его собственной койкой, проверяя натяжение, как будто он делал это тысячу раз. Луффи настоял на «ночёвке». Сказал об этом с улыбкой, с которой было трудно поспорить. Заявил, что только так честно, раз уж Марко был «крутым» и «никогда не тусовался». Даже учитывая тот факт, что это было далеко от правды, Луффи начал появляться под боком Марко намного чаще. Оставляя Эйса и Сабо заниматься своими делами.  Гамак мягко покачивался, когда Марко отступил, его скрип был похож на дыхание в тишине. Это выглядело... правильно. Расположен с осторожностью. Не слишком близко к его койке, но не так далеко. Достаточно места между ними для дыхания, в котором никто из них на самом деле не нуждался. Тем не менее, он всё-таки колебался.  Его пальцы медленно и вдумчиво коснулись края ткани. Грубое переплетение ткани зацепило его мозоли. Он не отрывал взгляда от пустого пространства, его брови слегка нахмурились — не от растерянности, а от чего-то более глубокого. Чего-то, что не отпускало его в течение нескольких дней. Он представил, как Луффи раскинулся бы в нём вверх ногами, руки разбросаны в разные стороны, говоря миллион слов в секунду ни о чём и обо всём. Он почти слышал яркий, неукротимый смех, который бы последовал — резкий и внезапный, как солнечный свет, трескающийся в пасмурном небе. Марко медленно выдохнул, пробегаясь рукой по волосам. Чем, чёрт побери, он занимался? Было ли это смешным? Или, скорее, утешительным? Он не совсем знал. Позади него дверь была раскрыта — достаточно, чтобы тусклый свет из коридора лился по полу. И затем— “Воа…” Голос — мягкий, яркий, полный удивления. Звук, который заставил что-то в груди Марко полегчать.  Марко повернулся, не испуганный, но с той тихой неизбежностью, с которой кто-то ожидает стука в дверь, прежде чем он наступит. Луффи стоял в дверях, волосы его находились в полном беспорядке. Глаза были широко раскрыты и сияли чем-то похожим на трепет.  “Ты по-настоящему сделал это!” сказал Луффи, его улыбка расцвела на лице, как рассвет. “Ты реально сделал это!” А затем он двинулся — ворвался в комнату без тени сомнений, как будто она всегда принадлежала ему. Марко молча отошёл в сторону, когда Луффи промчался мимо него, кружа вокруг гамака с почтением ребенка, увидевшего день рожденческий торт, слишком красивый, чтобы его можно было потрогать. “Я думал, ты просто подтрунивал надо мной,” сказал Луффи, уже пытаясь забраться внутрь — бочком, кое-как, запутавшись в собственных конечностях, как новорождённый морской король, учащийся плавать.  “Ты бедствие,” пробормотал Марко, даже если его рука дёрнулась, на случай, если ребёнок соберётся падать.  “Ага,” ухмыльнулся Луффи, уже вися вниз головой, запутавшись в плетении гамака, голова как раз высунута за край. “Но я твоё бедствие.” Марко потряс головой, одной рукой прикрывая челюсть, чтобы спрятать маленькую, непрошенную улыбку, тянущую его за уголок рта.  Марко вздохнул, тихое веселье скручивалось в его груди, становясь вторым дыханием. Он с натренированной лёгкостью пересёк комнату, пробираясь мимо изношенных краёв стола и полок, застланной журналами и старыми картами. “Ногу высунь,” сказал он, стуча по гамаку в месте, где одна из ног Луффи была согнута под углом, что отрицал основы физики.  “Какую ногу?” спросил Луффи, брыкаясь в хаотичном клубке.  “Ту, которую ты пытаешься закинуть на мой стул.”  “О. Эту,” Луффи задрыгался усерднее и с грацией пьяного осьминога наконец-то упал в гамак со звуком фвумп, что сотряс верёвки.  Марко поднял бровь, свободно сложив руки на груди, пока смотрел на перевёрнутое лицо, которое сейчас выглядывало из-под беспорядка конечностей и ткани. Луффи моргнул один раз, а затем разразился ярким смехом, разбивающимся о стены.  “Ты странный,” умудрился сказать Луффи между смешками. “Ты ведёшь себя серьёзно, но ты хороший. По-настоящему хороший. Даже если выглядишь так, будто ты устал от всех.” “Я действительно устал от всех,” сухо ответил Марко. “Особенно от тех, кто не спит в кровати, как все нормальные люди.”  Луффи выдал победоносный хмык, складывая руки за головой. “Это ничего. Ты всё равно подготовил мне место. Это значит, что я тебе нравлюсь.” Марко развернулся, прежде чем очередная маленькая улыбка успела предать его. “Я этого не говорил.” “Тебе и не нужно,” мягко произнёс Луффи, опустив подтрунивающий тон всего на один вздох. Последовала тишина.  Марко сел на край своей собственной кровати, дерево заскрипело под ним, когда он наклонился вперёд, положив локти на колени. Его глаза остались зафиксированными на гамаке, слегка покачивающимся рядом с ним, на том, как пальцы Луффи сплетались за его головой, слегка постукивая по верёвкам.  Феникс закрыл глаза на секунду, позволяя весу слов оказать воздействие на него.  Когда он открыл их снова, Луффи уже зевал, потягиваясь как кот, пойманный в сети.  “Ты храпишь, не так ли?” спросил Марко, уже жалея о своём решении.  Луффи хмыкнул. “Только когда мне очень, очень комфортно.” Марко потряс головой, уголки рта слегка завернулись наверх, и он опять облокотился на свои руки, глазами следуя к потолку, где мигал светильник.  —————————————————— Эйс замер посреди коридора, рукой ловя Сабо, останавливая на пол-дороге.  “Погодь,” пробормотал он, голос низок и хрипл в горле. “Смотри.” Дверь в покои Марко была слегка приоткрыта, достаточно широко, чтобы свет лился на половицы — и достаточно, чтобы была возможность заглянуть внутрь.  Сабо нахмурился, следя за взглядом Эйса. “Что—?” Эйс не ответил, щекой прислонившись к щёлке, его глаза осматривали комнату за ней.  Любопытный, Сабо наклонился ближе. И затем увидел это тоже.  Внутри, Марко стоял со сложенным гамаком в руках, двигаясь с той аккуратной заботой, которую они редко видели в нём. Его движения были тихи, отрепетированы. Он не просто что-то придумывал — он к чему-то готовился.  Эйс слегка наклонил свою голову, смотря за тем, как Марко повесил гамак рядом со своей кроватью, поправляя ткань с аккуратностью, а затем отступил. И уставился на него.  Сабо прищурился. “Он что… готовит постель?” “У него уже есть,” прошелестел Эйс, прислоняясь поближе, аккуратен в том, чтобы не задеть и не открыть дверь шире. “Почему же он готовит ещё одну?” Гамак дёрнулся ещё раз, прежде чем Марко остановил его. Его пальцы задержались на краю — медленно, вдумчиво.  Затем случилось что-то странное.  Он слегка повернул свою голову, сфокусировав глаза на том, что ни один из них не мог видеть. А потом — он улыбнулся.  “…Он говорит с кем-то,” сказал Сабо, присмотревшись. Желудок Эйса перевернулся. “Но там никого нет.” Он смотрели, задержав дыхание, как губы Марко двигались. Еле-еле. Слов они не могли расслышать.  А затем — Марко отступил в сторону. Как будто давал место кому-то пройти.  Но никто не. Брови Сабо были сведены вместе, скованность осела в его челюсти. “Окей. Это… это немного крипово, правда?” Но Эйс не ответил. Внутри, глаза Марко метнулись вниз и за чем-то проследили. Его выражение лица значительно переменилось на терпеливое сомнение, мягкое удивление. И потом, что абсолютно абсурдно, он потянулся к гамаку и постучал.  “Ногу высунь,” они услышали.  Сабо моргнул. “Ногу?” Там ничего не было. Просто пустой воздух. Пустое место. Гамак слегка качнулся, как будто его двинули.  Эйс отступил от двери. “Что за чёрт тут творится?” Они остались на ещё одно мгновение. Смотрели за тем, как Марко сидит на краю своей кровати, наклонившись вперёд с таким уставшим и сложным выражением лица, что бывало у него во время долгих ночей в море. Его взгляд отдыхал на нежно качающемся гамаке.  И затем, из ниоткуда.  “Ты храпишь, не так ли?” Марко сказал. Эйс сделал ещё один шаг назад. “Он сходит с ума.” Сабо по началу не ответил. Затем он пожал плечами. Как будто он увидел достаточно. Как будто он не знал чему верить — а, может, просто не хотел знать.  “Может и так,” сказал он просто.  И вот они вдвоём развернулись, уходя обратно к своей собственной комнате.  —————————————————— Комната была тиха, единственным звуком в ней был медленный скрип гамака, качающийся с каждым ленивым дыханием корабля. Лунный свет проникал через высокое окно иллюминатора, бросая слабые серебряные линии по деревянному полу и слабо сверкая на картах, разбросанных по столу Марко. Марко спал — голова наклонена назад, руки свободно скрещены на груди. Он не хотел засыпать сидя, но тишина подкралась незаметно, и дыхание Луффи в конце концов впало в ритм, который заставил напряжение в комнате растаять. Некоторое время всё было спокойно.  Пока Луффи не подорвался вверх.  Его тело дёрнулось даже прежде, чем открылись его глаза, как будто что-то за воротник выдернуло его из сна. Гамак качнулся от внезапного движения, и он сел с рывком - всё ещё наполовину запутавшись в ткани, сердце билось о его ребра, как кулаки по запертой двери. Комната не изменилась. Лунный свет продолжал течь на пол. Марко не шелохнулся.  Тянущее чувство в его груди. Что-то не так. Он нахмурился. Его глаза уставились на Марко — всё ещё спящего, непотревоженного. Луффи вытолкнул себя из гамака и упал на пол с едва заметным звуком. Босые ноги коснулись холодного деревянного пола. Он стоял там, напряжённый, наклонив голову — как будто он слышал то, что никто другой не мог слышать. Или, может быть, чувствовал это. А затем он развернулся и выскользнул за дверь.  Коридоры Моби Дика были тихими, освещённые только слабым свечением от палубных фонарей. Море мягко прижималось к корпусу корабля, звуча постоянным сердцебиением под досками.  Шаги Луффи были бесшумными. Он не был уверен, куда он идёт — мимо кают команды. Мимо мед блока. Вниз по сужающимся залам, где запах соли уступал место влажной древесине, и фруктам, и старому железу. Вниз, на нижние палубы. Туда, где тени становились толще. Где вряд ли кто-то был в такой час. Он завернул за угол.  Затем остановился.  В конце прохода дверь комнаты хранилища была приоткрыта. Слабая линия света лилась через трещину, прорезая пол своим лезвием.  Прямо за ней стояла фигура, сгорбившаяся и недвижимая, повернутая спиной.  А в его руках—  Дыхание Луффи спёрло.  Это был Тэтч. Этот факт почти не мелькнул в его голове.  Тэтч стоял на коленях, тело провисло, как будто гравитация внезапно стала жестокой. Кровь лилась с его бока толстыми, сверкающими лентами, пропитывая белизну его униформы в раскидистых лужах, которые тускло мерцали в свете лампы. Слишком быстро. Слишком много. Такое кровотечение, после которого не возвращаются. Его пальцы дрогнули, как будто желая зацепиться за что-то — что угодно. За помощь. За надежду. За оружие. Может, просто подержаться за чью-то руку.  Его рот был открыт, губы изогнулись в немом вопросе.  И его глаза — широко открытые — были полны неверия.  Предательства. И держал его— “Тич…?” Имя соскользнуло с языка Луффи до того, как он смог его остановить — мягко, но пронзительно. Шёпот, что разрезал воздух, как сталь. Что-то древнее и яростное скрутилось в жгуты внутри него, инстинктивно и от ужаса.  Тич не шелохнулся. Он не побежал.  Луффи сделал шаг вперёд — на рефлексах, боль от чувства «чего-то-не-така» прорывалась сквозь его грудь, как будто крючок, которым зацепили его самую душу. Руки задрожали по краям, сжимаясь в кулаки, что не могли ничего тронуть. Не могли ничего остановить.  “Нет,” прошептал он напряжённым голосом. “Только не снова…” Тэтч захрипел. Звук был влажным. Хрупким. Он был всё ещё жив — но еле-еле. Его окровавленные пальцы слабо царапали бок, как будто пытаясь залатать себя. Его рот пытался выдавить слова, которые не формировались. Его лицо скривилось — не только от боли, но и в замешательстве. Как будто он всё ещё не мог понять, почему это происходит. Почему Тич был тем, кто держал клинок.  Тич наконец-то повернулся.  Движение было медленным. Намеренным. Он посмотрел на Тэтча лицом, которое было словно замершая каменная маска, сокрытая в тенях. На которой не было и следа вины или раскаяния. Только лёгкое раздражение.  Никакого ужаса от того, что он сделал.  И для Луффи это было хуже, чем ненависть.  Это было безразличие, которое заставило узлы в его желудке сжаться сильнее.  “Почему?” спросил он с треском в голосе. “Он был твоим товарищем по команде.” Тич не ответил. Не посмотрел на него. Ну конечно.  Он не мог его слышать.  Вместо этого взгляд Тича опустился — не к сломанному телу Тэтча, не к крови на его руках, а к предмету, убаюкиваемому в его хватке.   Фрукт. Тёмный, круглый и светящийся. Слабые фиолетовые вихри сверкали на его поверхности, узоры тонко смещались даже в тусклом свете. Ями Ями но ми. Тич смотрел на него со странным благоговением. Как будто это был искомый ответ на всё. Как будто кровь Тэтча была лишь малой платой.  Луффи смотрел на это, пока его сердце так сильно билось о рёбра, что он боялся, что оно их сломает.  Вот ради чего это было. Это было не просто убийство. Это было предательство худшего вида. Ради власти.  Тич опустился на колени, спокойно кладя дьявольский фрукт в тряпичную сумку. Его движения были точны, методичны — как если бы это было обычное дело, что-то, что надо завершить к рассвету.  Тэтч снова забулькал.  Луффи упал на колени, пытаясь коснуться раны — но его рука прошла насквозь.  Ну конечно она это сделала. Он был призраком. Воспоминанием. Проклятием, прицепившимся к живым.  Тэтч не мог его слышать. Не мог его чувствовать.  “Марко—” Луффи выдохнул, разворачиваясь, чтобы глянуть на лестницу. “Марко, я должен добраться до Марко—он—” Стук позади него заставил его подскочить.  Тич уронил тело Тэтча полностью на землю, такое вялое, неподвижное. Его взгляд задержался на коридоре, изучая. А затем он поправил свою шляпу — обыденно, как человек, покидающий таверну, а не место преступления — и повернулся. И ушёл. Прямо мимо Луффи. Прямо сквозь него. И Луффи почувствовал это — болезненный, тянущий толчок, который чёрной жижей покрыл его рёбра, мерцание чего-то неправильного тронуло его сердце. Холодное. Пустое. Не как тепло Марко или даже не жар огня Эйса. Это была пустота.  Он вздрогнул, отшатываясь назад.  А затем побежал.  Он бежал как молния — босые ступни беззвучно стучали по дереву, мимо ящиков и бочек, через тусклую и лишённую дыхания недвижимость нижней палубы. Сердцебиение корабля — его скрип и отдалённый плеск волн — казалось померкло по сравнению с барабанным стуком паники, звучащей внутри него.  Он проскакал через две ступеньки за раз и ворвался на верхнюю палубу.  “Нет—” это началось как шёпот. “МАРКО!!”  Крик вырвался из горла Луффи так, будто он звучал из глубин самой души — сырой и надорванный, он был слишком громким, чтобы его можно было проигнорировать.  И каким-то образом… Все его услышали. Храп за стенкой прекратился. Послышались шаги. Фонари зажглись один за другим — свет прогонял тени, пока двери открывались настежь и головы высовывались наружу.  Луффи не переставал бежать. Он не мог. Луффи завернул за угол, шлёпая босыми ступнями по дереву, пока его грудная клетка вздымалась от дыхания, в котором он не нуждался.  “Марко! Тич пырнул Тэтча! Ты должен остановить его— !”  Он не знал каким образом — его не заботило каким образом — но мир его слушал.  Половицы заскрипели. Голоса зазвенели за закрытыми дверьми.  “Что это был за чёрт?” “Кто, чёрт побери, кричал?” “Это было похоже — похоже на ребёнка?” Непонимание поднималось волной — но Луффи не замедлялся. Он не мог. Каждая секунда приближала его к тому, что Тич скроется. Каждый шаг имел значение.  “Марко!” его голос эхом звенел по лестнице. Сквозь корабль.  Марко встрепенулся и проснулся. Его дыхание перехватило. Комната была недвижима — слишком недвижима. Карты на столе были нетронуты, светильник горел ровно, и гамак нежно качался в углу.  Но он был пуст. Он оставил Луффи в гамаке. Спящим. И всё же — “Луффи?” выдохнул он почти неверяще. И уже в следующую секунду он двигался. Прочь от двери, огни зажглись на его плечах, пока он выбегал в коридор.  Где-то там двери хлопали. Пираты высыпали наружу с полу-застёгнутыми ремнями и распахнутыми рубашками, вытащив клинки, глаза замылены сном и недопониманием. Бормотание сменилось криками. Недопонимание уступило место страху.  Луффи перепрыгивал через три ступеньки за раз, фонари мерцали, когда он проносился мимо. Вокруг него мерцали искры, как будто что-то древнее кипело в воздухе около него.  “МАРКО, ПОЖАЛУЙСТА!” кричал он, продираясь через очередной поворот. “ОН ЖЕ УДЕРЁТ—!” И вот— Наконец.  Марко. Заворачивая за угол, огоньки уже лизали его руки в инстинктивной защите, синие и золотые, и горящие жарче, чем само солнце.  Их глаза встретились.  Луффи — с дикими глазами. Трясущийся. Осязаемый. И вот он был там.  Он влетел в Марко как волна — руками обвив его, полу-хватая, полу-держа.  “Я—” вздохнул Луффи. “Тэтч. Тич пырнул его. Он взял фрукт. Ты должен — ты должен остановить его —! Марко не ответил. Ему и не нужно было.  Потому что огонь взметнулся по его спине ворохом синего и золотого. Марко понёсся вперёд, а его пламя оставляло в коридоре след кометы, будто отомщению дали крылья.  Крики звучали повсюду.  Грохотали шаги. Голоса поднимались в смятении и панике — “Где? Кто? Что случилось?” Команда сейчас бурлила.  Они чувствовали это. Некий сигнал свыше. Невероятная правда впечатывалась им в кости.  Луффи стоял, дрожа. В воздухе будто задержалось эхо его крика. Оно впечаталось в доски, впиталось в снасти.  Тень прошмыгнула мимо него. Виста — меч полу-достан из ножен, глаза горят острой, яркой яростью.  Он замедлился достаточно, чтобы успеть глянуть на Луффи. Его глаза сощурились.  Он видел его. Как и Изо. Как и Джозу.  “Это…?” Но никто не остановился.  Просто бросили на Луффи взгляд, прежде чем продолжить бежать, следуя за Марко.  Призраки не кричат о помощи. Но Луффи кричал.  И они слышали его.