Часть 9.1

Тэтч лежал без движения, его грудь поднималась и опускалась в слабом, механическом ритме. Марко стоял у изножья кровати, руки плотно скрещены на груди. Эйс, сгорбившись, сидел на табуретке, положив локти на колени, не отводя глаз от мужчины перед собой. Сабо прислонился к стене со сложенными руками, но напряжение в его позе выдавало его с головой. Дни смазывались. И каждый становился сложнее предыдущего.  Команда немного успокоилась — не вернулась в норму, просто стала… менее хрупкой. Острые края сгладились, хоть воздух всё ещё нёс в себе тяжесть невысказанных слов. Тэтч же пережил худшее, больше не шатаясь на грани ножа смерти. Но он не открыл глаз. Не произнёс и слова. Не пошевелился. И это начало действовать Эйсу на нервы. Он не ходил туда-сюда. Не кричал. Но напряжение чувствовалось в нём — оно бурлило под кожей, горело за его глазами. Чем дольше Тэтч лежал недвижимый, тем более беспокойным становился Эйс. Потому что с каждым проходящим часом ещё одна миля океана разделяла их с Тичем.  Сабо краем глаза взглянул на Эйса, смотря на то, как его ладони сжимаются в кулаки и разжимаются обратно, снова и снова — как потоп, что старается удержаться на грани и не обрушиться. Он не сказал ничего. Просто нечего было сказать. Все аргументы уже были высказаны за закрытыми дверями или повисли невысказанными в тишине, что следовала за этими словами. Марко тоже молчал. Он просто стоял там — неподвижный, как камень.  Но его глаза, такие острые, никогда не покидали Тэтча. Каждый час, каждую минуту Марко следил, ожидая изменений. Вдоха, выдоха, подёргивания мышц. Чего-нибудь. Чего угодно. Он ухаживал за Тэтчем с той же точностью, что и в начале — менял пропитавшиеся повязки, прижимал пальцы к точкам пульса, регулировал трубки ловкими руками.  Затем — Дрожь. Такая еле заметная, что она могла привидеться. Дрожь пальцев под одеялом. Движение пришло и тут же исчезло, как будто его и не было. Но глаза Марко его заметили. Он не двигался. Пока нет. Он подождал — задержал дыхание, пока сердце замерло. И вот оно повторилось снова. Тремор, тонкий, но безошибочный.  Затем раздался звук — грубый вдох, который зацепился за края чего-то более толстого. Булькание, мокрое и сломанное, вырвалось из горла Тэтча.  Марко двинулся. Он был у края кровати через секунду, выражение его лица сохраняло спокойствие, а напряжение и срочность были отложены в сторону. “Тэтч?” его голос пронёсся по комнате.  Эйс вскинулся, табурет заскрипел под ним от такого резко движения. Он опёрся руками о колени, уставившись на мужчину на кровати широко открытыми глазами.  Сабо оттолкнулся от стены, напряжение, которое держало его столь жёстким, угасло во вспышке неверия — это надежда пробила трещины в его маске. Миг. Затем другой. Затем — Движение. Тэтч двинулся, всего едва. Дёрнулся уголок губ. Морщинка пролегла на лбу. На кровати его ресницы затрепетали. Глаза не полностью открылись — но достаточно, чтобы показать туманный блеск не сфокусированных зрачков, тусклых, но безошибочно живых. Он уставился вперёд, медленно моргая. “Тэтч,” Марко повторил на этот раз тише. Во взгляде Тэтча не было узнавания. Всего лишь стеклянное непонимание, пустой туман колыхался за его глазами. Его губы двинулись — раз, другой — беззвучно, формируя слова, что не смогли продраться через его горло.  Затем раздался резкий, сырой и скрежещущий звук, словно камнем водили по земле. “…Где…?” Остальное затихло в хрипе, но этого было достаточно, чтобы Марко напрягся. Эйс так быстро встал, что табурет под ним опрокинулся, и у него перехватило дыхание. Рука Сабо нащупала край изножья кровати и крепко сжала его.  Марко рукой нащупал руку Тэтча, пытаясь заземлить его. “Ты на Моби Дике. Мы с тобой.” Но казалось, что Тэтч не слышит. Его дыхание сбилось. Его грудь поднималась всё чаще, глухие вздохи прорезали тишину. Одна из рук дёрнулась, чтобы перехватить клинок, которого там не было. Затем он заговорил снова — бессвязно, невнятно. ”…Пытался — нет, он — он сказал, это было… Сказал мне не кричать…” Его голос перерос в полузадушенный шёпот. Слова, казалось, оставались в воздухе. Эйс резко развернулся. Его плечи напряглись, а руки, дрожа, сжались в кулаки по обе стороны от него. Он дышал через стиснутые зубы, остро и поверхностно. Он не находил в себе сил посмотреть на Тэтча. Марко продвинулся ближе и заговорил самым спокойным голосом, который только мог изобразить. “Тэтч,” сказал он ровно, но всё же нежно. “Ты что-то вспоминаешь. Это хорошо. Но послушай меня — тебе больше не надо сражаться. Его тут нет. Ты в безопасности.”  Но Тэтч его не слышал.  Его глаза широко раскрылись, туман пропал — он был заменён чем-то сырым и паникующим. Пот скопился на его висках, он тёк холодными ручьями по бокам от лица. Его грудь поднималась неравномерно, всё ускоряясь. “Не говорите… не могу… не могу дышать —!” Его начало трясти, слабо, но отчаянно, конечности выворачивало под одеялом. Одна рука вцепилась в грудь, словно пытаясь вырвать страх из неё голыми пальцами. Марко двигался быстро. “Он в панике,” рявкнул он, уже переваливаясь через кровать. “Помогите мне удержать его!” Сабо тут же оказался рядом с ним, ловя извивающуюся руку Тэтча, прежде, чем она смогла задеть капельницу. “Держу его!” Эйс колебался — но всего секунду. Достаточно долго, чтобы звук голоса Тэтча снова обрушился на него, хрупкий, и сломанный, и слишком чертовски реальный. Он ударил по чему-то глубинному, чему-то сырому и полузажившему, и на мгновение он не мог двигаться. Но затем он кинулся вперёд.  Его руки нащупали плечи Тэтча — твёрдо, но слегка дрожаще — они давили с ровно необходимым усилием, чтобы стабилизировать его, не вызывая боли. Кровать заскрипела под ними. Тело Тэтча извивалось, нескоординированное и отчаянное, как будто отбивалось от какой-то невидимой силы, которую только он мог видеть. “Тэтч,” Марко сказал снова, но уже громче, пытаясь продраться через пелену ужаса. “Это мы. Ты не там. Ты не один. Ты в безопасности.” Но Тэтч всё ещё не слышал его. Его взгляд дико метался по потолку, зрачки были расширены. Он задыхался быстрыми, неглубокими всплесками, каждый из которых был сильнее, чем прошлый, как будто комната вокруг него сжималась. Его пальцы царапали простыни. “Тише,” Марко пробормотал, придвинувшись ближе, голос его понизился до тихого, размеренного тембра. Он осторожно приложил ладонь к груди Тэтча, прижимая его к кровати. “Тэтч. Посмотри на меня. Посмотри на меня. Всё закончилось. Ты в безопасности. Ты на Моби Дике.” Слова омывали его, как вода точит треснувший камень — безжалостно, ритмично, терпеливо. Тэтч дрожал под их руками, мускулы дёргались и сжимались бесперебойно. Его дыхание вырывалось неглубокими вздохами, каждый из которых был отчаянным глотком воздуха, которым его лёгкие, казалось, не доверяли.  “Не говорите — не говорите ему — он тогда —” его слова сорвались в полузадушенный всхлип, вырванный из мест, находящихся глубже, чем сама память. Сабо усилил хватку, достаточно, чтобы держать запястье Тэтча устойчиво, не причиняя боли. “Всё хорошо,” сказал он голосом сухим, но ровным. “Это не реально. Ты не там.” Эйс не мог говорить. Его пальцы сжались на плечах Тэтча и остались там, собранные и дрожащие. Но он наблюдал. За каждым вздохом Тэтча, за каждым мелким подёргиванием его лица. Он смотрел так, будто его собственная жизнь зависела от этого.  Марко не прекращал говорить. “Это не он. Это не сейчас. Ты тут. Ты в безопасности. Этот подонок ушёл. Ты не один.” Паника не отступила сразу. Она сражалась — отчаянно. Тело Тэтча дёргалось в неустойчивых, конвульсивных импульсах. Его грудь поднималась в неглубоких толчках, борясь с воспоминаниями, которые только он мог видеть. Низкий, сломанный вой вырвался из его горла — который принадлежал больше животному, чем человеку. Но оно замедлялось. Его пальцы, что когтями свернулись на простынях, начали расслабляться. Тремор в его груди стал более мелким — не исчез, но стал тише. Его дыхание снова перехватило. Затем успокоилось. Последовал ещё один вздох, но теперь мягче. Каждый вдох становился всё глубже. Каждый выдох дрожал немного меньше.  И затем — наконец-то — его рука дёрнулась ещё, на этот раз в сторону Марко.  Не чтобы сражаться. Не чтобы сбежать. Просто жаждуще прикосновения.  Марко поймал её нежно, без лишних слов. Тэтч слегка повернулся к источнику прикосновения, нахмурившись. Его глаза — всё ещё расфокусированные — один раз моргнули. Дважды. Затем закрылись, и его тело с мягким, неровным вздохом откинулось на матрас. Последовавшая тишина была подобна первому вздоху чуть не утонувшего человека. Эйс откинулся назад, грудь вздымалась, пот катился по позвоночнику. Его руки дрожали. Сабо замер, глаза его были зафиксированы на лице Тэтча, будто ожидая начала очередной панической волны.  Марко тоже не двинулся. Он стоял стоем под боком у Тэтча, одной рукой всё ещё придерживая его за грудь, пальцы нежно сжаты, чтобы чувствовать ритм за рёбрами. Следя за каждым хрупким поднятием и опусканием грудной клетки так, будто это самая сокровенная вещь на свете. Эйс пошевелился.  Движение было внезапным — острым, словно что-то внутри него сжалось плотной пружиной, а потом не смогло удержаться. Он не взглянул на Тэтча. Не посмотрел на Марко. Его кулаки были сжаты по обе стороны от него, а плечи были распрямлены благодаря поставленной жёсткой цели. Его челюсть была так плотно сжата, что это выглядело болезненным.  “Мы отправляемся,” сказал он. Слова были холодны, точно сталь — глухие и окончательные. “Сейчас.” Сабо пошевелился рядом с ним, ткань его пальто зашуршала в тишине. Он ничего не сказал, но его взгляд устремился на Марко — всего на секунду. В молчаливом извинении. Он хотел бы вздохнуть от безрассудства Эйса, но правда была в том, что он тоже это чувствовал. Буря кипела под его кожей. Потребность в движении. В каком угодно действии. Чтобы покончить с этим. Марко поднялся медленно в противовес зажигательности Эйса.  “Эйс —” начал он голосом низким, предупреждение было вплетено в это слово.  “Мы сказали, что подождём, пока он не проснётся,” рубанул с плеча Эйс, прерывая его. “Он проснулся. И тебе не остановить нас.” Марко выдохнул через нос, это был не совсем вздох, но где-то рядом. Он не собирался спорить с ними. Не мог. Не тогда, когда решение уже было принято. Он смотрел, как два брата развернулись в противоположную сторону от кровати и пошли к двери с той уверенностью, с которой нельзя было поспорить.  Петли заскрипели, когда дверь открылась, из коридора пролился бледный свет на пол. Голос Марко последовал за ними, тихий, но устойчивый, в последней попытке удержать их. “Просто… Берегите себя.” Эйс не сказал ничего. Он глянул назад — кивнул головой один твёрдый раз, обрезанный, но окончательный — затем исчез за дверью. Сабо задержался на секунду дольше, взглядом провожая не Марко, но фигуру, лежащую в постели. Потом он тоже шагнул за порог. Дверь за ними закрылась с глухим, отдающим эхо звуком.  Марко остался в одиночестве, тишина комнаты опускалась весом обратно на его плечи.  —————————————————— Дверь в хранилище скрипнула на ржавых петлях.  Эйс сначала просунул внутрь свою голову, его волной снесло запахом соли и старого дерева. Воздух был тяжёл, всё ещё плавая в зное дня. Сабо следовал прямо за ним, закрыв дверь с тихим кликом, который показался громче, чем должен был быть, в тишине, что последовала.  Светильник тускло поблёскивал в углу, отбрасывая на ящики, собранные канаты и разбросанные инструменты длинные тени. Такое место помнило свои секреты — тихое и полное ожидания. Затем Эйс выдохнул через нос — остро, медленно, будто таким образом пытаясь избавиться от гнева — и шагнул вперёд. Его ботинки ударились о дерево с некой причиной. Он точно знал, чего хотел. Сабо откинулся назад, прижав позвоночник к прохладной стене, руки свободно сложив, пока он наблюдал, как его брат двигается через тусклое пространство. Его глаза следили за Эйсом, но его мысли витали в другом месте — всё раздумывали над тяжестью вопроса Марко, что был задан несколько дней назад. Вы думаете, что Тэтч бы этого хотел? Вопрос не был честным. Или, может, был. Сабо больше понятия не имел. У него не было ответа тогда — не было его и сейчас.  Но он знал, чего хотел сам. Ему хотелось двигаться. Ему хотелось сражаться. Ему хотелось порвать тишину на мириад маленьких кусочков и вытащить правду на свет. Справедливостью. Отмщением. Закрытием гештальта — чем бы это ни было. Чем угодно, лишь бы не сожалением. И если это не то, чего Тэтч желает… Что ж, он попросит прощения позже. Потому что хотя бы он был жив, чтобы простить его в ответ. Сабо прикусил губу до крови, заставляя себя не думать о Луффи.  Голос Эйса прервал тишину. “Я достал.” Он достал свёрнутую карту из ящика под брезентом, а затем перекинул кожаную сумку через плечо — припасы были упакованы несколько часов назад, прежде, чем кто-либо мог их остановить. Сабо оттолкнулся от стены. “Тогда пошли.” Они покинули хранилище, не оглядываясь назад, их шаги были устойчивы, когда они пересекали нижнюю палубу, проскальзывая мимо дремлющей команды и тихих фонарей. Моби Дик нежно покачивался под ними, как будто пытаясь заставить их остаться.  На палубе ночной ветер встретил их как старых друзей — прохладный и постоянный, он гнал по дереву запах соли и звёзд. Небо простиралось над ними тёмное и бесконечное, облака были такими тонкими, что позволяли ленточкам луны серебрить море нитями.  Эйс и Сабо теперь двигались быстро, тихие и сосредоточенные. Они спустились к ватерлинии, где одно из небольших судов качалось в своей водной колыбели — скромная лодка, построенная для скорости, а не для комфорта. Идеально подходила для погони. Она была подготовлена ранее, под предлогом обычной проверки такелажа. Ложь, которую Эйс выдал со стиснутыми зубами и слишком суровыми глазами. Они работали без слов. Сабо проверил паруса, ослабил верёвки. Эйс провёл рукой по рулю, постучал по логпосу, сунул сумку с припасами под скамью. Они впали в хорошо знакомый им обоим ритм, который не использовали со времён пиратов Пик.  Высоко наверху, еле освещённый светом фонаря сидел Луффи со скрещенными ногами на краю главной мачты, следя за ними. Он не сделал ничего, когда они выскользнули из лазарета. Только последовал за ними, когда Эйс сделал то резкое объявление. Но сейчас он сидел тихо, как тень, жуя свою нижнюю губу, надёжно обернув руки вокруг коленей. Должен ли он пойти? Он должен, не так ли? Это то, что делают братья. Держатся вместе. Сражаются вместе. Кровоточат вместе. И он хотел пойти. Боги, как ему хотелось. Они были его братьями. Его семьёй. Без них, кем бы он был? Но что-то останавливало его. Может, причина была в том, как Марко смотрел на Тэтча — спокойно, устойчиво, по-настоящему. Может, это был странный хрупкий комфорт от того, что он наконец-то почувствовал себя увиденным. А, может, это вообще было потому что — впервые за вечность — он не чувствовал себя исчезнувшим. Было ли это эгоистично? Он не знал. Всё, что он знал, так это то, что прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал себя тут, в моменте, по-настоящему тут, в каком-то месте, с кем-то.  Если бы он пошёл, от него было бы мало толку. Он не мог сражаться. Он не мог касаться, не мог изменить что-либо. Так какой же от него прок? Всё, что он умел, так это следовать. Это то, чем он занимался годами. И всё же — Его глаза опустились на палубу. Через окно мед блока он всё ещё мог видеть Марко, сидящего у кровати Тэтча.  В его груди разразилась война с перетягиванием каната. Остаться? Или пойти? Братья внизу были почти готовы. Сабо развязал швартовную линию. Эйс сел в лодку, стоя неподвижно на качающемся дереве, вытянув одну руку, чтобы балансировать. Луффи сильнее прижал колени к грудной клетке. Его щека опустилась на руки. Мачта под ним показалась на мгновение неустойчивой, хоть она и не двинулась с места.  Он не знал, какой был правильный ответ. “Мы должны начать с Сабаоди,” сказал Сабо тихим голосом. “Он близко, и я, на месте Тича, остановился бы там первым делом.” Эйс что-то ответил, но слишком тихо, чтобы Луффи его услышал.  Он вернулся обратно к разглядыванию окна лазарета. Марко двинулся, чтобы стереть что-то со лба Тэтча. Свет позади него заставил его силуэт мерцать.  Часть него желала остаться. Желала опереться на это хрупкое спокойствие, редкое чувство того, что тебя удерживают в чьём-то сознании. Но если я останусь, подумал он, кем это меня делает? Он не боялся. Ни битв. Ни Тича. Ни боли. Но — он боялся остаться потерянным. Пойти и понять, что он действительно был ничем иным, кроме как призраком у них под боком. Невидимкой. Смотреть на то, как его братьев ранят — опять — и не мочь ничего сделать с этим.  Он позволил своей голове упасть, лбом прижимаясь к коленям. Его волосы упали вперёд, закрывая его глаза. Ночной воздух клубился вокруг него, мягкий, но холодный. Я не знаю, кто я без них. Но и с ними, я тоже не знаю, кто я. Внизу лодчонка тихо плескалась в волнах. Один хороший толчок и они исчезнут. Вот так просто. Отправятся за Тичем. Отправятся за местью. Или чего они там хотят добиться. И Луффи — он застрял между двумя половинками себя и ни одна из них не чувствовалась цельной. Его сердце билось о рёбра, громко и бесполезно. Двигайся, говорил себе он. Сделай что-нибудь.  Но его тело не послушалось. Как будто выбор заморозил его на месте. Он с силой сжал свои глаза. И затем — звук. Не громкий. Но он продрался сквозь туман в его голове.  Шаги. Он поднял голову, сердцебиение участилось. Марко. Он шёл к двери. Покидал лазарет. Дыхание Луффи спёрло. Марко не посмотрел наверх, на мачту. Просто прошёл на палубу и остановился у перил, глядя вниз, на Сабо и Эйса. Но каким-то образом — Луффи почувствовал это. Присутствие. Осознание. Как будто Марко знал, где он, даже не глядя.  И в этот тихий момент, что-то внутри груди Луффи дало маленькую, но несомненную трещину.  Он поднялся на ноги.  Нетвёрдо. Неуверенно. Но он стоял прямо.  Ветер трепал его футболку. Корабль скрипел под ним. Он все ещё не знал, совершал ли он правильный выбор. Но может… Может, ему и не нужно делать правильный выбор. Может, выбор должен быть просто его собственным.  —————————————————— Эйс и Сабо уплыли всего как пару часов назад.  Марко стоял на краю палубы, наблюдая за их маленьким судёнышком, исчезающим в отдалении, пока оно не превратилось в точку на горизонте. Он уверился, что они в безопасности, и, только когда они исчезли из виду, тогда развернулся обратно к кораблю, обратно к тишине, ожидающей его в лазарете. Тэтч не двинулся. Марко сел рядом с кроватью, положив локти на колени, его глаза были тяжелы вéками и обрамлены усталостью. Он выдохнул медленно и прижал ладони к глазам так, будто он мог оттолкнуть боль, что скапливалась позади них. Мир был тих, не считая тихого, мерного дыхания и лёгкого скрипа корпуса корабля вокруг них. Он знал кто войдёт даже до того, как заскрипела дверь.  И всё же, он посмотрел. Его руки были свободно сцеплены, лоб опирался на них, когда он повернул голову к двери. Усталая улыбка появилась в уголке его рта, когда знакомая голова просунулась в комнату. “Ты решил-таки остаться,” пробормотал он. Луффи не ответил словами. Он лишь кивнул один раз, мелко, но уверенно. Он шагнул в комнату, его движения были медленны, взвешены, словно он понимал насколько хрупким было это место. Словно он не хотел беспокоить его. Марко смотрел за тем, как он подходит ближе — босиком, с широко раскрытыми глазами и слишком тихий, с тем же серьёзным взглядом, что он носил последние несколько дней. Это выражение лица не смотрелось на нём. Затем, без спросу, Луффи забрался Марко на колени. Марко моргнул, ошарашенный больше лёгкостью сего действа, чем им самим. Луффи без колебаний свернулся калачиком. Его конечности сложились против самих себя, голова осторожно оперлась на грудь Марко, как будто это была самая естественная вещь в мире. Был момент — всего мгновение — когда тело Марко застыло в неуверенности. Но потом он выдохнул, позволив себе расслабиться, одной рукой слегка придерживая спину мальчика. Он был холодным. Не в той манере, что заставила бы Марко поёжиться, но в той, что оставляла за собой душевную боль. Марко не знал, могут ли призраки плакать, но даже если и могли, Луффи не ревел. Он просто сидел, маленький, и тихий, и неподвижный.  Снаружи это, вероятно, выглядело абсурдно. Подросток свернулся калачиком на коленях, как ребёнок, ищущий утешения, у человека, которого он едва знал. Но правда была глубже простого внешнего вида. Луффи не был подростком. Не совсем. Он умер в семь лет, и у него никогда не было возможности вырасти в кого-то старше. Это знание туго засело у него в груди. Ребёнок в теле подростка. Призрак, застрявший между ростом и полным исчезновением. “Они будут в порядке,” пробормотал Марко почти себе под нос. “А даже если и нет… У них есть целый корабль людей, на которых можно положиться.” Луффи не ответил. Всего лишь сместился слегка, сворачиваясь всё туже в комок. И Марко остался так сидеть, одну руку положив на волосы мальчика, пальцами невесомо проходясь по прядям. Снаружи корабль стонал и скрипел, океан перекатывался с боку на бок под остовом, и экипаж спал. Здесь, в этой комнате, мир сузился до трёх сердцебиений — одного ровного, одного отсутствующего, одного колеблющегося на краю в кровати рядом с ними. Тишина всё тянулась, тёплая и хрупкая, пока мягкий скрип двери лазарета не разрушил её. Тело Марко инстинктивно напряглось, но не из-за страха, а из-за осторожности. Его рука затихла в волосах Луффи. Он переместился, тонко, выпрямляя спину, корректируя выражение лица. Его рука соскользнула со спины Луффи, оперлась на колено, как будто её никогда и не было нигде больше. Луффи в свою очередь не шевельнулся. Он остался свёрнутым в комочек, тихим, как дыхание, своим весом давя на колени Марко.  Дверь приоткрылась шире и Изо шагнул внутрь.  Он был собран, как и всегда, одетый безупречно даже в такой час, хоть усталость и цеплялась за уголки его глаз. Его глаза осматривали комнату, остановившись на неподвижной фигуре Тэтча, а затем переместившись к Марко.  Он позволил двери закрыться за ним. “Они ушли.” Это был совсем не вопрос. Всего лишь утверждение. Марко кивнул, пытаясь сесть так, чтобы не казалось, что на нём сидит Луффи, что свернулся калачиком, как потерянный ребёнок. “Да.” Изо тихо хмыкнул — звук принадлежащий больше дыханию, чем вложенному в него голосу — когда шагнул дальше в комнату. Он двигался плавно. Но в его поступи была твёрдость, соответствующая тишине мед блока. Он остановился у кровати Тэтча и на мгновение его маска дала трещину. Его плечи немного опустились. Его взгляд смягчился почти незаметно, пока он впитывал в себя черты брата.  “Как он?” Марко проследил за его взглядом. “Он проснулся пару часов назад. Но…” Марко запнулся. Но этого было достаточно, чтобы Изо догадался сам. Изо не давил. Вместо этого он протянул руку, его кончики пальцев коснулись края одеяла, аккуратно заправленного под грудь Тэтча, поправляя его с тихой заботой. Рука Марко немного переместилась позади Луффи, инстинктивно притягивая его ближе. Но он остановился, пальцы зависли чуть выше позвоночника мальчика. Он переместил ладонь обратно к колену, положив её достаточно близко, чтобы придержать его, если Луффи пошевелится. Луффи не двигался. Всё ещё плотно прижатая, его голова касалась груди Марко. Его дыхание — или что там у призраков заместо него — было ровным.  Изо повернулся обратно к Марко, острые глаза сузились, пока осматривали его. “Ты едва спал.” Марко выдохнул, пробежался большим пальцем по краю ладони, будто это могло стереть правду. “Плохо себя чувствовал.” “Хн,” звук признания, но не осуждения. Изо редко читал нотации. “Я могу сменить тебя. Ты должен урвать хотя бы часик, пока всё спокойно.” Марко кивнул ещё раз, но не двинулся. “Хорошо,” пробормотал он. Изо скрестил руки на груди, одно бедро слегка выступило за края одежды, когда он отклонился назад, опираясь на тумбочку, что стояла рядом с кроватью Тэтча. “Ты никому не поможешь, если свалишься от усталости.” Марко не ответил.  Прошёл миг. Затем другой. Тишина была плотной, но не неудобной. “Как думаешь, мы должны были их остановить?” тихо спросил Изо наконец. Не было нужды уточнять, о ком идёт речь. Пустое место на палубе сказало достаточно. Марко не ответил тут же. Его взгляд упал на половые доски, чертя невидимые линии по деревянным узорам. Затем, медленно, он поднял глаза, притянутые к бледному разливу лунного света через окно лазарета. Свет нарисовал тихие серебряные полосы на стенах, мягкие и прохладные. Он подумал о сжатой челюсти Эйса. О глазах Сабо, преследуемых призраками прошлого. О лодке, прорезающей волны, несущей в себе слишком много веса и не достаточное количество ответов. И затем он подумал о мальчике, свёрнутом у него на коленях. О широких и слишком тихих глазах Луффи. О голосе, что нарушил тишину несколько дней назад, прежде чем назвать имя Тича. О том, как его кровь заледенела, когда он узнал правду о смерти Луффи. Об обещании, данном Эйсом и Сабо.  “Им было это нужно,” сказал Марко.  Он не сказал я всё равно не мог бы их остановить. Он не сказал я бы пошёл с ними, если бы не был нужен здесь. Он не сказал я боюсь того, что они всё выяснят.  Изо прочитал всё это в паузах между строк. Но он скорее всего не уловил полный смысл, скрывающийся за словами Марко. Скорее всего не понял, о чём он говорил.  Марко наконец позволил своей руке упасть на спину Луффи нежным прикосновением. Глаза Изо устремились к этому движению — каким бы тонким оно ни было — но ничего не сказал. Может, подумал, что Марко просто положил свою руку отдыхать. Может, он подумал, что Марко так удерживал себя на краю реальности, сидя подле кровати друга. В любом случае, комментария не последовало.  “Дай мне знать, когда тебе потребуется перерыв,” пробормотал Изо после непродолжительного молчания, его голос сейчас звучал тише, на краях очерченный чем-то, похожим на доброту. “Я буду тут какое-то время.” Марко кивнул один раз, самая тихая благодарность пронеслась в легком движении его подбородка. Он не поднял взгляд. Они просидели так часами. Никто не заговорил. Лазарет существовал в тишине, нарушаемой только отдалённым скрипом древесины корабля и слабым, неустойчивым звуком дыхания Тэтча. Ко времени, когда первые лучи рассвета раскинулись над горизонтом, окрашивая небо в бледные оттенки персикового и золотого, Марко был всё ещё на ногах. Ещё одну ночь он отказался отдыхать. Его глаза теперь были полузакрыты, тяжёлые и сухие. Очередное моргание занимало больше времени, чем предыдущее. Он сидел сутулым, усталость была накинута на него, как вторая кожа. Луффи немного пошевелился на коленях Марко, смещая свой вес, не просыпаясь. Движение было небольшим — просто тихое движение конечностей. Его дыхание оставалось устойчивым, поверхностным. Оно было шёпотом в грудь Марко. Не задумываясь, рука Марко притянула его к себе немного сильнее. Он больше не думал о том, как странно это выглядело. Изо не спрашивал, не комментировал. Наверное, и не спросит. “Они будут осторожны,” пробормотал Марко голосом низким и хриплым от долгого неиспользования. “Ну или… Сабо будет. Он всегда таким был. Эйс же —” он остановился, хмурость тронула уголок его рта. “Эйс сожжёт море, если решит, что это убережёт Сабо.” Изо выдохнул тихонько, почти вздохнул. “Этого-то я и опасаюсь.” Марко не ответил. Он не мог — не тогда, когда очередная волна усталости была готова поглотить его. Его глаза снова закрылись, голова слегка пошатнулась, прежде чем он заставил её выпрямиться с резким вдохом через нос. Изо наблюдал за ним, скрестив руки, долго не двигаясь. Затем, в последний раз взглянув на спящую фигуру Тэтча, он отступил от кровати. Его взгляд полностью переместился на Марко, тёмные глаза сузились с тихой решимостью. “Достаточно,” сказал он. “Тебе нужен отдых. Даже если это будет всего часик с закрытыми глазами.” Марко покачал головой в слабом отрицании. “Я в порядке.” “Нет,” сказал Изо прямо. “И то, что ты притворяешься, не делает тебе чести.” Марко выдал уставшее и спёртое дыхание — полусмешок, полусдача своих позиций. “Ты всегда знаешь, когда надо надавить.” “Только тогда, когда это важно,” ответил Изо с призраком улыбки на своих губах.  Марко вновь посмотрел вниз, взгляд смягчился, когда упал на Луффи. Его рука поднялась, медленная и нежная, проходящаяся по волосам мальчика. Тёмные прядки проскользнули мимо его пальцев, как шёлк. Луффи не шелохнулся. “Хорошо,” пробормотал Марко. “Всего час.” Он слегка сместился, перераспределяя вес Луффи с заботой. Мальчик не двинулся, только свернулся сильнее. С последним вздохом Марко встал. Это потребовало усилий, которых он не показал на своём лице. Он двигался аккуратно, держа Луффи в своих руках. Затем он развернулся, бросив последний взгляд на Изо. Он был тихий и уставший, бессловесное прощание, завёрнутое в признательность и доверие. Изо вернул взгляд с маленьким кивком, как будто говоря Иди. У меня всё под контролем.  Марко не заговорил. Ему и не нужно было. Изо медленно выдохнул и пересел на место, которое освободил Марко. Его движения были тихи. Он сложил руки на коленях, ноги согнул и устроился так, будто всегда там сидел — как будто одно его присутствие могло поддержать комнату в порядке.  И вот так Марко ушёл. Дверь со скрипом закрылась за ним.