Часть 10.2

Марко медленно поднялся, напряжение в его конечностях создавало впечатление, словно он постарел на пять лет всего за день. “Тебе нужна еда,” сказал он нежно. “Что-то лёгкое. Я пойду, захвачу тебе супа и воды, хорошо? Не двигайся.” Тэтч проворчал что-то несогласное, уже откидываясь на подушки. Его тело болело в слишком многих местах, чтобы он был в силах спорить. Марко кинул на него последний взгляд — наполовину не желая покидать его, наполовину счастливый из-за возможности что-то сделать — и затем выскользнул за дверь, мягко ступая ботинками по дереву.  Лазарет погрузился в тишину. Тэтч позволил своим глазам закрыться на секунду. Он не устал — в его голове было слишком громко для этого — но он был вымотан. Тич сделал это. Его брат. Кто-то, кому он доверял. Это не было правильным, и не зависело от того, как долго он прокручивал этот момент у себя в голове. Не важно, сколько бы он не обдумывал ту ночь — поворачиваясь, ожидая смешка или, может, тупого вопроса — и получая вместо этого предательство.  И ребёнок. Тэтч нахмурился, сужая глаза по направлению к потолку. Память отказалась укладываться. Он видел его. Мальчика. Юного, испуганного, реального. Но Марко сказал — его там не было.  Тогда что же он видел? Он выдохнул, медленно и ровно, как будто его дыхание было способно привнести некоторую ясность. Воздух был неподвижен, пропитан запахом соли и чистого белья.  И затем — Движение.  Краем своего глаза он уловил, как дверь открывается практически без скрипа. Тэтч повернул свою голову, ожидая увидеть Марко с супом в руках —  И замер. Мальчик. Всё тот же мальчик. Заглядывающий в комнату так, словно проверяет, идёт ли всё ещё игра. Широко раскрытые глаза, растрёпанные чёрные волосы, словно он только что проснулся после сна, шрам под одним глазом и эта знакомая красная рубашка, свободно висящая на его теле. Взгляд Тэтча инстинктивно метнулся в другую часть комнаты, где лежал второй пациент. Но — он всё ещё был в кровати.  У Тэтча перехватило дыхание. Версия, стоящая в дверном проёме, шагнула внутрь с лёгкостью человека, который был ровно там, где ему надо быть, совершенно не подозревающего — или не заботящегося— о том, что его собственное тело лежит позади него. Его шаги не издавали ни звука. Никакого скрипа половиц. Никакого шёпота веса. Тэтч уставился, сердце бухало у него в груди. Неужели он галлюцинировал? Мальчик пересёк комнату, слоняясь так, будто у него было всё время мира. Его глаза не были устремлены на Тэтча. Не совсем. Он просто упал на табурет рядом с кроватью, словно проделывал это каждый день, и начал слегка махать ногами.  “Марко сказал, что ты видел меня той ночью,” сказал мальчик, будто это был факт, голос мягок и певуч. “Мне кажется, меня все видели. Но ты смог увидеть меня до того, как увидели все.”  Его тон был лёгок, повседневен — совершенно не вписывался в громовую тишину медблока. Этот контраст только углубил чувство невероятности момента, клубящегося у Тэтча под кожей.  Тэтч моргнул, у него в горле пересохло, язык чувствовался бумажным, касаясь зубов. Он не знал, что он видел. Что он должен был видеть. Был ли это сон от горячки? Был ли это призрак? Ноги мальчика продолжали дрыгаться, вперёд-назад, вперёд-назад. Он выглядел так, будто у него не было забот.  Потом он повернул свою голову к Тэтчу, всего слегка. И замер на полудвижении.  Повернулся сильнее. Глаза столкнулись с глазами Тэтча. Прошла секунда. Затем другая. Затем лицо мальчика расчертила улыбка — лучистая, невероятно яркая. Такая улыбка, которой место было на залитой солнцем палубе, а не в комнате, наполненной духом восстановления и непонимания.  “И ты всё ещё можешь!” сказал он радостно, словно это были лучшие в мире новости.  Рот Тэтча открылся до того, как мозг догнался происходящим. “Я — Ух…” Он моргнул сильнее, пытаясь перезапустить своё зрение, свои мысли — что угодно. Затем дверь вновь открылась почти бесшумно.  Сердце Тэтча громко забухало в груди, когда вошёл Марко, балансируя на одной руке поднос — с чем-то «простым», лёгкий пар клубился над кружкой рядом с плошкой. С тихим щелчком он закрыл за собой дверь, прижав её ладонью, не оглядываясь назад. Его выражение лица было спокойным. Но Тэтч уловил это. Быстрое. Всего лишь лёгкое движение глаз. Взгляд, который длился не дольше вдоха, направленный в сторону края кровати.  Если бы Тэтч не знал, что тут ребёнок, он бы никогда этого не заметил.  Полностью бы пропустил это. Марко видел его. И более того — на лице Марко не было и следа удивления или шока.  Мальчик повернул свою голову в сторону Марко, не вставая. “Ты был прав!” сказал он просто. “Он действительно видел меня.” Челюсть Марко напряглась — так, слегка, этого даже не было заметно — но его шаг не сбился. Он пересёк комнату с той же уверенной грацией, как и всегда, кладя поднос рядом с кроватью. Он не глянул на мальчика ещё раз. Взгляд Тэтча метался между ними двумя — Марко, мальчиком и снова Марко. “Ты —” выдохнул он, голос полон неверия, “Ты тоже можешь видеть его.” Марко замер. Его рука была на пол-движении, плошка с супом надёжно приподнята, готовая к своей передаче. Но в тот миг, как слова Тэтча слетели с его же губ, пальцы Марко замерли. Его глаза метнулись к нему, острые и оценивающие, вся теплота внезапно исчезла, уступив место чему-то более осторожному. Он этого не ожидал. Это мгновение молчания повисло между ними натянутой проволокой. Затем Марко медленно опустил миску на стол и сел, плюхаясь, на свободный стул рядом с Тэтчем с громким вздохом.  “Ага,” сказал он наконец тихим голосом — принимающим и готовым ко всему. Мальчик поднял свои руки, счастливо размахивая ими. “Сюрприз!” Марко снова вздохнул, издавая что-то между усмешкой и стоном — полу полным разочарования, полунеохотным весельем. Он ущипнул себя за переносицу. “Луффи,”пробормотал он ласково и одновременно раздражённо.  Тэтч моргнул. “Луффи?”  Марко поднял свой взгляд, и в этот раз между ними не было барьеров — только тихая усталость и вес пока непроизнесённых слов, которых там не было ещё мгновение назад. “Это его имя,” сказал он мягко. “И если ты тоже его видишь…” его голос затих. Он снова выдохнул, медленно и тяжело, еле сдерживая напряжение в своих плечах. “Это делает всё намного сложнее.” Тэтч вновь посмотрел на мальчика — Луффи — всё ещё сидящего и размахивающего ногами с той самой яркой, немеркнущей улыбкой. Как будто всё происходящее не было чем-то странным. Тэтч медленно откинулся на подушки, пытаясь успокоить ритм своего пульса. “И как давно?” спросил он, глазами обращаясь вновь к Марко. “И как давно ты его видишь?” Марко колебался.  Его взгляд упал на пол, челюсть крепко сжалась, как будто выбирая, сколько именно сказать. Луффи оставался тих, глядя на них с лёгким, почти ребяческим любопытством. Его ноги перестали раскачиваться, однако энергия в его выражении лица никуда не делась, продолжая бурлить под поверхностью.  “Некоторое время,” смущённо признал Марко. Глаза Тэтча расширились. “Так он — что? Как призрак преследует корабль?” Марко устало фыркнул, проводя рукой по своим растрёпанным светлым волосам. “Не корабль,” сказал он. “Больше похоже на… преследование определённой пары братьев,” его голос немного понизился, задумчивый и напряжённый. “Он… Я не знаю, что он такое. Но он не совсем призрак.” Его глаза быстро устремились к бессознательному телу, лежащему на соседней кровати.  Тэтч проследил за его взглядом. “Это реально обнадёживает,” пробормотал он, а сухой смешок застрял у него в горле. “Не совсем призрак. Просто тот тип, что говорит, ходит и, по-видимому, машет мне рукой, пока я на полпути к истеканию кровью.” Луффи нахмурился. “Я не махал тебе,” сказал он проникновенно, в его голосе слышалось искреннее недопонимание.  Тэтч моргнул, застигнутый врасплох. “Ах — да. Просто фигура речи,” сказал он со смешком, потирая шею. “Всё в норме, пацан.” И, как бы это странно ни звучало, это действительно было так. Несмотря на всю странность момента — несмотря на все негласные правила, переписанные мальчиком, которого не должно было существовать — в Луффи было что-то такое, что мешало оставаться непричастным. Может, это было его выражение лица, открытое и яркое. Может, всё дело было в том, что он не пытался объяснить себя, или в том, что он поворачивал свою голову, как любопытная птичка, совершенно простодушно.  Чем бы это ни было, Тэтч почувствовал облегчение в своей груди — всего немного. Пацан был… милым. Тэтч позволил своей голове упасть на подушки со вздохом. Он мог чувствовать, что Марко следил за ним — ожидал следующего вопроса. Но вместо очевидных, тех, что роились в глубине его мозга, он сказал мягко, “Как команда?” Марко моргнул, застигнутый врасплох сменой темы. “Они… справляются.” Тэтч издал низкое мычание. “Всё настолько плохо, а?” Марко не ответил сразу. Его взгляд переместился на нетронутый поднос, который он принёс ранее, прежде чем вернуться к Тэтчу. “Они волнуются,” признал он. “Изо бывает тут почти каждую ночь. Джозу верховодит работой на палубе. Виста и Харута пытаются поддержать боевой дух, но…” он прервался, проведя рукой по волосам. “Всё не так, как прежде. Без тебя.” Это страшно удивило Тэтча. Он повернул свою голову, слегка приподнимая бровь. “Не думал, что мою пропажу вообще кто-нибудь заметит.” Марко испустил выдох, который мог бы быть смешком, если бы не был настолько уставшим. “Ты дурак, если думаешь, что никто не заметил. Ты сердце этого корабля, Тэтч.” Тэтч моргнул, глупо пялясь в потолок, его горло перехватило, что не имело ничего общего с болью в его рёбрах. “Ага, что ж… какое из меня сердце. Смотри, куда меня это привело.” Марко не сомневался ни секунды. “Это привело тебя к тому, что ты остался жив,” сказал он твёрдым голосом. “И это большее, на что мы смели надеяться некоторое время назад.” Тишина вновь повисла между ними. Луффи тихонько двинулся на своей табуретке. Он притянул ноги к себе и обнял колени своими руками. Он не прерывал, но его глаза смотрели на них обоих — наблюдали. Тэтч сглотнул. “Я не хотел никого пугать,” его голос слегка надломился, по краям будто потёртый от томительной вины. “Я не помню многого после того, как — после Тича.” Он выплюнул имя так, будто оно отдавало гнилью на языке. “Только вспышки. Холодный пол. Голоса. Затем ничего.” На лицо Марко набежала тень при звуке имени, но он удержал свой тон голоса спокойным. “Никто не винит тебя.” “Кое-кто из них должен,” слова прозвучали ниже и горше, чем Тэтч ожидал.  Марко наклонился вперёд, предплечьями опираясь на колени. “Ты не провалился, Тэтч,” сказал он тихо, но за его словами чувствовалась стоящая сила. “Ты доверял товарищу. Это не преступление.” Тэтч пристально посмотрел на него в ответ. “А что, если бы я умер из-за этого?” Марко не дрогнул. Он встретил взгляд Тэтча без колебаний, а его голос был ровен. “Тогда это всё ещё была бы не твоя вина.” В воздухе тяжело повисла правда, кроющаяся за этими словами.  На один долгий миг слышался только отдалённый скрип корабля да тихий шорох, исходящий от Луффи, вновь меняющего позу. Затем Тэтч нарушил тишину хриплым смехом. “Ты становишься лучше в этой эмоциональной херне. Слишком много тусовался с Эйсом и Сабо?” Марко выдал усталую улыбку. “Что-то типа того.” Тэтч потряс своей головой, но улыбка на лице осталась. “Как они? Держатся?”  Марко заколебался — всего на секунду дольше необходимого.  Улыбка Тэтча померкла. “Марко.” Марко посмотрел на свои руки. “Они… гонятся за Тичем.” Тэтч уставился на него, неверие ожесточило его черты. Он бы вскочил, если бы боль, что пронзила его тело. “Что?!” Марко не поднял взгляд. “Они отплыли пару ней назад. Почти сразу, как ты очнулся. Сказали, что не могут больше ждать,” его голос был тихим, почти извиняющимся. “Эти идиоты — Марко, ты позволил им уйти?” “Ничего я им не позволял,” сказал Марко, наконец встречаясь с ним глазами. “Ты знаешь, каким становится Эйс, когда он уже всё для себя решил. И Сабо… он не позволил бы своему брату отправиться в одиночку.” Тэтч попытался поудобнее устроиться в подушках, сильно сжав челюсть. “Белоус?” “В гневе,” сказал Марко. “Но он не собирается тоже гнаться за ними.” Тэтч не ответил. Он просто уставился в потолок, выражение его лица было сложно прочитать. Взгляд Луффи обратился вниз, пальцы легко сжались вокруг коленей. Тяжесть начала одолевать маленькое тельце. Медленно он сполз с табуретки и шагнул к кровати, босыми ногами ступая по полу. Его глаза перемещались с Марко на мужчину в кровати. В его глазах сейчас было нечто задумчивое, глубинно понимающее.  Луффи посмотрел на Тэтча сверху вниз. “Они просто хотели защитить тебя,” сказал он мягко. “Вот и всё.” Ладонь Марко сжалась в кулак на своём колене.  Потому что это не было «вот и всё». Даже не близко. В этом решении Эйса и Сабо было столько всего намешано — скорбь, вина, месть, любовь. Слишком много всего, чтобы перечислить. Слишком много всего, чтобы просто положить этот груз на плечи Тэтча, только что очнувшегося. И всё же… Тэтч медленно выдохнул. Он слегка повернул свою голову и улыбнулся Луффи — немного, но искренне.  “Они всегда были такими упёртыми,” пробормотал Тэтч голосом грубым, но в то же время нежным.  —————————————————— Прошли часы. Марко рассказал Тэтчу всё, что произошло в его отсутствие — всё, что случилось с командой, с Эйсом и Сабо, и даже правду о Луффи и том, кем он был на самом деле.  Тэтч шевельнулся под простынями, поморщившись, когда движение задело что-то глубоко внутри его бока. Марко немедленно сел ровнее, глазами ища причину напряжения. “Я в порядке,” Тэтч проворчал, отмахиваясь от него слабым движением пальцев. “Ты же, с другой стороны, выглядишь так, словно тебя протащило сквозь шторм.”  Марко фыркнул. “Ну спасибо.” “Тебе нужен отдых,” сказал Тэтч на этот раз твёрже. “И я именно это имею ввиду, Марко. Выглядишь, как чорт.” “Я не оставлю тебя одного.” Тэтч закатил глаза. “Конечно, не оставишь. Тут же Луффи.” На этом взгляд Марко соскользнул к мальчику, который встрепенулся с радостным «Ммгм!» и уверенно поднял вверх большие пальцы, словно это было абсолютно нормальным поручением.  Марко нахмурился, поворачиваясь обратно к Тэтчу. “Он призрак.” “Я не призрак,” вставил свои пять копеек Луффи, голос его был лёгок и упрям возмущением. Марко проигнорировал его. “Он призрак.” “Тогда он может захватить моё тело, если я начну содрогаться и пускать пену изо рта, или что там делают люди, когда умирают во сне,” сказал Тэтч сухо. “Давай же, Марко. Ты сделал уже больше, чем достаточно.” Марко заколебался. Его челюсть была крепко сжата, напряжение не покидало тело. Круги под его глазами казались темнее в свете лампы, его плечи были опущены от усталости, которую он точно не собирался признавать.  Голос Тэтча понизился, стал тише, его пронизывали теплота и намёк на настойчивость. “Ты не можешь вечно следить за мной, знаешь. Позволь кому-то другому занять вахту ненадолго. Я никуда не денусь.”  Взгляд Марко опять метнулся к Луффи. Мальчик вновь уселся на табурет, на этот раз поджав под себя ноги, глаза его были широки и спокойны, как спокойная волна.  “Ладно,” наконец-то пробормотал Марко, в очередной раз проводя пятернёй по волосам. “Но если что-то случится —” “Луффи закричит,” прервал его Тэтч. “Самый громкий призрак, которого я когда-либо не видел.” “Я не —” начал Луффи, но Марко уже был на полпути к двери, маша ему рукой в усталом смирении.  “Просто не дай ему убедить себя съесть воображаемое мясо,” произнёс он, уходя. “Он пытался проделать это со мной один раз.” Тэтч легонько усмехнулся, и дверь закрылась с тихим щелчком.  Луффи повернул свою голову, следя за тем, как она закрывается, потом он глянул обратно на Тэтча с лёгкой довольной улыбкой. “Ты в надёжных руках,” сказал он уверенно. Тэтч хехекнул. “Ага. Действительно.” Смех спал, и тишина вернулась — на этот раз она была гуще, тяжелей по краям тускло освещённой комнаты. Тут были только он… и мальчик.  Тэтч не был уверен в том, что с этим делать. Он встречался лицом к лицу с Морскими Королями, катался верхом на бурях, что делили океан надвое, не мигая смотрел на клинки, направленные в его сторону, и на охотников за головами. Он даже шутил во время битвы с самим Белоусом. Но это? Сидеть тут с ребёнком, который умер, но не совсем? Это было нечто совершенно другое. Он двинулся под одеялом с мягким ворчанием, боль заискрилась глубоко в его боку. Он поймал себя на том, что снова разглядывал пацана. Он не выглядел опасным. Даже не выглядел особенно призрачным. “Итак,” сказал Тэтч в конце концов, голос его стал тише и медленнее. “Ты младший брат Эйса и Сабо, а?” Луффи моргнул. Затем кивнул. “Ага.” Тэтч дал этому факту устаканиться в его голове. Он глянул в сторону, слегка шевеля челюстью, и его взгляд устремился к потолку. “Они никогда не упоминали тебя.” “Я думаю, они не хотели меня вспоминать,” сказал Луффи мягко. “Не вслух.”  Тэтч повернул свою голову, изучая его. “Это почему же?” Луффи пожал плечами, пальцами ковыряясь в ниточке своих шорт. “Я умер,” сказал он с той простотой, с которой люди говорят о погоде. Затем его глаза переместились в сторону — к тихому, недвижимому телу, что лежало в коматозе. “Или… я так думал.” Тэтч проследил за его взглядом, и тишина в комнате, казалось, стала ещё плотнее. Он вспомнил пустое выражение, появляющееся в глазах Эйса, когда он думал, что никто не смотрит. Напряжение в плечах Сабо, которое никогда не проходило.  “Как давно?” спросил он, смягчая свой голос. Луффи развернулся обратно к нему, слегка нахмурив брови и начиная считать на пальцах. “Лет семь? Думаю так?” Тэтч моргнул, число застало его врасплох. Его брови сошлись вместе от недопонимания. “Семь лет назад…?” в уме он произвёл необходимые подсчёты. “Тогда Эйсу и Сабо было по десять. Это значит, что тебе — сколько? Шесть?” Он пристально изучил ещё раз, сужая глаза в неверии. “Может, меньше.” В тишине мгновения Тэтч уставился на него и затем —  “Тогда почему ты выглядишь на четырнадцать?” Луффи повернул свою голову на вопрос, как если бы до этого он о нём ни разу не задумывался. Его брови сошлись вместе в задумчивости. “Я… без понятия,” признал он медленно, но не несчастливо. “Я просто типа… продолжил расти.” Тэтч моргнул. “Ты продолжил расти? Как призрак?” “Агась,” попросту сказал Луффи. Тэтч уставился на него. “Ты говоришь мне, что провёл семь лет вот так? В одиночестве?” Он кивнул, но на этот раз менее решительно, более подавленно.  “Ага,” сказал он мягко. “Я следовал за Эйсом и Сабо долгое время. Они не могли видеть меня. Они не знали, что я всё время был рядом.” Что-то внутри Тэтча ёкнуло. “Чёрт подери, пацан…” “Но сейчас всё стало лучше,” сказал Луффи быстро, как будто не желая жалости. “Марко может видеть меня. Он хороший. И теперь и ты знаешь. Это уже двое.” Он поднял вверх два пальца, сияя так, словно это была лучшая математика в мире — простая, честная и душераздирающе гордая. И затем, вроде послесловия, он добавил, буднично сверкая, “И я не совсем умер!” Тэтч позволил тишине захватить момент. Он смотрел на то, как ребёнок сиял улыбкой — такой широкой, такой наполненной светом, такой неподходящей только что рассказанной истории. О семи годах. В одиночестве. Невидимым. Несущим память о своей смерти, как будто она была не тяжелее рюкзака. Но, может, это просто то, кем Луффи был. Или, может, это то, что заставляло его двигаться дальше.  Боль в грудине Тэтча всё не ослабевала. Он снова передвинулся, аккуратно, стараясь не зацепить бок, и выпустил медленный, размеренный вдох через нос.  “Эйс и Сабо…” он начал низким голосом. “Они не знают, что ты тут. Живой, я имею ввиду.” Улыбка Луффи померкла. Всего на секунду. Такую секунду, что она могла бы промелькнуть незамеченной, если бы Тэтч уже не всматривался пристально. Глаза мальчика устремились в пол, пальцы слегка подогнулись по обе стороны от него. “Нет,” сказал он мягко. “Пока нет.” Яркость не исчезла — но сейчас она выглядела так, будто мальчик её специально поддерживал, а не она пришла самостоятельно.  Грудь Тэтча сжалась. Он хотел сказать что-то — что угодно — но ничего не приходило в голову. Ничто, что бы исправило эту ситуацию. Поэтому он просто кивнул, медленно и осознанно, борясь с комом в горле.  Затем, после долгой паузы, он выдавил из себя перекошенную улыбку, пытаясь повторить настрой мальчика своим собственным.  “Что ж,” сказал он нежно, “они будут чертовски удивлены, когда вернутся назад.” Луффи не ответил. Его взгляд снова обратился к полу. И впервые с тех пор, как его нога ступила на борт Моби Дика, он почувствовал страх. Не за себя. А за то, что случится, если они не вернутся. Если Эйс и Сабо никогда не услышат правды, никогда не увидят его стоящим прямо перед ними после стольких лет.  Прямо как тогда, когда он не успел попрощаться.  Мысль свинцом осела в его груди, тяжелее, чем тишина, холоднее, чем само море.