Часть 11.1

Неделю спустя лазарет впал в свой собственный тихий ритм. Состояние Тэтча стабилизировалось почти сразу после того, как он очнулся. Горячка, что поселилась ломкой в его костях, наконец-то прошла, оставив его очень потным, зато в его голове прояснилось. Дышалось теперь легче, больше не было глухого хрипа. Яростный красный цвет ран сначала потускнел до сильных синяков, а затем сменился болезненным, пёстрым разноцветием исцеления.  Он постоянно чесался. Часто жаловался. Ворчал на заботу Марко и горькую травяную жижу, которую выдавали за лекарство — но постель не покидал. Не потому что так надо было, а потому что как только он двигался, собираясь перебросить ноги на пол, Марко появлялся, как чёрт из табакерки, со сложенными на груди руками и лицом, словно высеченным из камня. Одного взгляда Командира Первой Дивизии обычно было достаточно, чтобы даже Тэтч держался под одеялом.  Дни сливались вместе в дымку полусна и разговоров полушёпотом. Время огибало стороной тихую суету комнаты. Команда ходила туда-сюда — Изо с острыми шутками и чистыми бинтами, Джозу с подносами, рассчитанными на трёх взрослых мужчин, Виста со свежим воздухом и новостями о том, что творится на палубе. Их посещения были короткими, но приятными. Тэтч не возражал, ценя нормальность их присутствия больше, чем что-либо.  Луффи же был постоянным посетителем.  Мальчик почти всегда находился в лазарете. Иногда он бродил, осматривая полки, или выглядывал из иллюминатора, прижав нос к стеклу. Иные разы он сидел со скрещенными ногами на полу, прижавшись спиной к стене, пальцами бессознательно выводя невидимые карты на половицах. Частенько он легко устраивался на краю кровати Тэтча, напевая мелодии без слов, что, казалось, опадают и поднимаются вместе с тихой качкой корабля. Он говорил больше, чем Тэтч поначалу ожидал, с неожиданными отступлениями и внезапными приступами смеха, но это никогда не раздражало. Наоборот, помогало. Болтовня Луффи заполняла тишину, ничего не требуя взамен.  Это было приятное отвлечение — от боли, от напряжения, которое сворачивалось в комок в желудке Тэтча, когда он думал о Тиче, от однообразной рутины, что начинала надоедать. Сегодня дверь скрипнула и открылась, повиснув на своих поношенных петлях, и Марко вошёл внутрь. Одной рукой он держал поднос — очередная порция этого чёртового супа, немного крекеров и дымящаяся кружка, подозрительно пахнущая чем-то медицинским. Тэтч едва повернул свою голову в его сторону, но рука лениво поднялась ладонью вверх в нерешительном протесте.  “Если это опять чай,” протянул он. “То я поднимаю восстание. И я это говорю от всего сердца, Марко. Я начну мятеж. Я и наш призрачный пацан — в нём есть этот огонь, говорю тебе.” Луффи, сидящий со скрещенными ногами на кровати, лишь весело хмыкнул, но ничего не сказал. Он просто откинулся назад, пока его голова не ткнулась Тэтчу в плечо в молчаливой поддержке.  Тэтч не отодвинулся. Только выдохнул и позволил весу остаться.  Марко вздохнул, кладя поднос на прикроватный столик с тихим звуком «клак».  “Тогда можешь снова вернуться к бессознательному состоянию,” сказал Марко сухо, с лёгкостью примостив поднос. “Если хочешь ещё разок вступить в схватку с инфекцией то вперёд, давай.” “Жестокий ты, бессердечный человек,” пробормотал Тэтч, хотя его рука была уже на полпути к крекерам. “А ведь когда-то ты умел веселиться.” Марко, не глядя на него, приподнял бровь. “Я всё ещё умею. Просто не с тобой.” Тэтч пробурчал что-то на грани слышимости о тиранах, но всё равно взялся за кружку, дуя на поверхность, прежде чем глотнуть с преувеличенной агонией.  В это же время Луффи переключил своё внимание на Марко, его глаза наполнились тихой, мерцающей надеждой, которая сделала всё его тело лёгким, как задержанное дыхание меж вопросами.  “Есть новости?” спросил он. Голос его был мягок — почти повседневен — но в нём сквозила осторожность, легчайшее напряжение, спрятанное под словами. Марко замер — всего на секунду дольше положенного. И за эту секунду настроение в комнате изменилось.  Затем он потряс головой. “Пока ничего.” Пальцы Луффи сжались на коленях, зарываясь в одеяло.  “Ага,” сказал он после мгновения молчания слишком быстро. “Хорошо.” Он не отвёл взгляда, но, казалось, его глаза сфокусировались на чём-то, что находилось намного дальше Марко, как если бы он мог видеть сквозь стены и сам океан.  Тэтч посмотрел на мальчика, затем на Марко и откинулся на подушки назад с тихим стоном. “Вы думаете, что после всех этих разговорах о мести, они, по крайней мере, пришлют чёртову открытку.” Луффи издал полусмешок, который не достиг его глаз.  Взгляд Марко смягчился, и всегда присутствующая на его лице усталость углубилась. Он потянулся, чтобы потереть шею, его пальцы вцепились в мышцы так, словно могли изгнать изнеможение силой, а потом он дал своей руке упасть сбоку.  Тэтч прочистил горло, звуча немного глухо, но с намерением. “Эй,” сказал он, легонько пихая Луффи кончиками своих пальцев. “Что с лицом?” Луффи моргнул, вытащенный из пучин своего самокопания, и посмотрел на него. “А?” “А вот и он,” сказал Тэтч с кривой усмешкой. “Я уж начал думать, что Марко подсыпал мне в чай немного драматизма. Не позволяй этому лицу морщиться, пацан — так ты опозоришь мир призраков.” Рот Луффи дрогнул — едва-едва — но это уже была маленькая победа.  Тэтч наклонился, его голос упал до шутливо-конспиративного тона. “Слушай. У меня есть теория. Хочешь её услышать?” Луффи слегка наклонил свою голову, беспокойство все ещё было в нём, но по краям проскальзывало любопытство. “Что за теория?” “Та, которая варилась в медицинской дымке примерно неделю, поэтому ты должен знать, что она хороша,” Тэтч начал жестикулировать в воздухе так, будто открывал невероятный секрет. “Я думаю, что Сабо и Эйс просто тянут время, пока гоняются за самым лучшим в мире тортом «Добро Пожаловать из Мира Мёртвых». Занимаются по-настоящему серьёзным делом. Вероятно, включающим в себя взрывчатку. И как минимум три слоя глазури.” Луффи уставился на него. Целое мгновение он молчал.  Затем — мягко, как ветерок, поймавший край сломанной оконной рамы — он рассмеялся.  Совсем немного. Всего лишь дыхание, и улыбка, и проблёскивающий огонёк чего-то лёгкого. Но этого было достаточно, чтобы заставить Тэтча ухмыляться, как кота, объевшегося сметаны. Он скрестил руки на груди с преувеличенной гордостью и посмотрел на Марко, как бы говоря, «Видал, что я сделал?» “Всё ещё могёшь,” побормотал триумфально он сам себе.  Марко выдохнул через нос — максимум, который он мог себе позволить вместо смеха. “Да ты бредишь.” “Очаровательно брежу,” поправил Тэтч, разглаживая свои простыни с достоинством человека, только что выигравшего спор.  Марко потряс головой и развернулся проверить бинты снова, но лёгкий изгиб уголка губ задержался на его лице дольше, чем обычно.  Луффи, всё ещё опирающийся на не раненный бок Тэтча, позволил себе облокотиться сильнее.  Марко осторожными пальцами снял бинты. Худшая рана уже чисто затянулась — но была такой уродливой и ярко-красной, как только могла.  “Перевязь больше не нужна,” сказал Марко. “Швы можно будет снять через пару дней, не более.” “Не приведи Господи,” ответил Тэтч, с притворным ужасом в тоне. “Что же ты будешь делать без меня, захватившего всё твоё свободное время и делающего твою жизнь настоящим кошмаром?” “Я справлюсь,” сказал Марко честно, хоть призрак веселья мелькнул в его голосе.  Тэтч цыкнул языком, “Ранишь меня в самое сердце, пернатый.” Марко поднялся и маленьким, но точным движением пододвинул кружку Тэтча ближе к нему. “Пей свой чай.” Тэтч проворчал себе под нос, но поднял её всё равно. Марко развернулся, собирая бинты и сворачивая их в один большой шар у себя в руках. Пока он шёл к мусорной корзине, его глаза метнулись к Луффи. Мальчик не был так заметно обеспокоен, как раньше — всё благодаря Тэтчу — но Марко продолжал подмечать маленькие детали. Напряжение в его плечах, беспокойное подёргивание пальцев на простынях. Его сердце болело от того, что он так сильно хотел бежать за своими братьями.  Марко легонько вздохнул, пальцами перебирая испачканные края бинтов, прежде чем выбросить их окончательно. “Луффи.” Мальчик тут же вскинулся, насторожившись при звуке своего имени. “Если вестей не будет до конца этого дня,” сказал Марко голосом спокойным, но твёрдым. “То мы отправляемся утром.” Глаза Луффи стали широкими-широкими, шок проскользнул тенью по его лицу — затем он стал чем-то более острым. Решимость осела на нём бронёй. Он яростно кивнул.  “Что ж, тогда,” сказал Тэтч, опуская свою кружку с решительным звеньком, “получается, я с вами.” Марко развернулся к нему, выражение его лица было сложным — в равной доле раздражённым и озабоченным. “Тэтч…” “Ты вот ток что сказал мне, что мы почти готовы снять швы!” отбил Тэтч, поднося большой палец к своей больше не перебинтованной стороне. “Это вообще выходит, что я как новенький!” Марко уставился на него, челюсть напряжена. Его мозг мгновенно начал искать причины, чтобы сказать нет. Чуть что — и Тэтч рухнет на полпути на миссии из-за гордости и упрямства.  Марко выдохнул через нос, сопротивляясь желанию ущипнуть переносицу. “Я сказал «через пару дней». А не завтрашним утром.” “Ну тогда мы снимем их уже в пути,” сказал Тэтч так, будто это решало всё. “Ведь с нами доктор, не так ли?” Марко стрельнул в него острым, невпечатлённым взглядом. “Я не собираюсь снимать твои швы на раскачивающемся судне посреди океана.” “Но ты мог бы, если бы захотел,” сказал Тэтч, бесстыже улыбаясь. “И ты знаешь, что я бы всё равно последовал за вами, так что ты можешь избавить нас обоих от будущей неловкой сцены и просто сказать да.” Честно говоря, единственная причина, по которой Тэтч так долго торчал в лазарете, была в том, что он сам так решил. Марко не заставлял его — не смог бы заставить. Если Тэтч решил, что он идёт, значит, он идёт. Вот так-то. И Марко мог бы поспорить, но тогда они бы оба разозлись, а Марко всё равно проиграл.  И всё же, каждый инстинкт в теле Марко кричал о том, что так нельзя. Это было бы безрассудно. Он даже не был уверен в том, с чем им придётся столкнуться, уж не говоря о том, какие враги их могут поджидать.  Но потом Марко посмотрел сквозь него — всего краем глаза — на Луффи. Мальчик напряжённо сидел на кровати, руками мял одеяло, его челюсть была сжата с тихой решимостью. Такая же упрямая решимость бывала у Эйса в моменты, когда он решал, что ничто его не остановит. Такую же Сабо носил второй кожей. И они оба уже ушли. Это Марко позволил им. Это всё ещё терзало его, тот факт, что он не остановил их. Дыхание Марко вырвалось очередным вздохом. Его рациональная часть хотела кричать. Но логика больше ничего не значила. Не тогда, когда все, о ком он заботился, бежали проливать друг за друга кровь.  “Ладно,” буркнул он, слово осело горечью на языке. “Но ты будешь делать в точности то, что я скажу. Если ты перенапряжёшься, я тащу тебя обратно на корабль. Без вопросов.” Ухмылка Тэтча стала шире. “Договорились. Ты святой, Марко.” “Нет,” сказал Марко, разворачиваясь. “Просто вас двое, а я один.” Тэтч встретился взглядом с Луффи и показал ему два одобрительных больших пальца. Луффи мягко рассмеялся в ответ, этим звуком, как солнечным лучом сквозь штормовые облака, разрушив всё напряжение, что повисло в комнате. “Сказал же, это сработает.” Марко скептично приподнял бровь, сложив на груди руки. “Вы двое спланировали это, не так ли?” Тэтч успешно притворился невинным, затрепетав ресницами и намеренно сделав глоток своего чая — только для того, чтобы сморщить нос и фальшиво скорчиться в отвращении.  “Я? Спланировать что-то? Да ни в жисть,” сказал он игривым голосом. “И я поражён — поражён, говорю — что ты обвиняешь меня во лжи и манипуляции.” Луффи задавил в ладонях смешок.  Марко кинул на него невпечатлённый взгляд. “Ты такой же грациозный, как пушечное ядро на стекольном заводе.” “Я тебя умоляю,” сказал Тэтч, отмахиваясь от него с драматичным вздохом. “Я предпочитаю думать о себе, как о чарующе прямолинейном человеке.” Марко не стал отвечать, хотя едва заметное подёргивание уголка рта выдало его веселье. Он сосредоточился на удалении остатков старых бинтов, но улыбка Тэтча повисла в воздухе между ними, жизнерадостная и упрямая, от которой у Марко сжималось сердце. “А почему ты назвал Марко «пернатым»?” внезапно спросил Луффи, повернув голову. Тэтч моргнул, затем выдал короткий смешок, нечто гордое и свободное. “О, это?” он потянулся, чтобы растрепать волосы Луффи свободной рукой. “Это старая кличка. Когда-то давно, я всё доставал Марко просьбами прокатиться.” Луффи глянул на него, заинтересованный. “Так ты катался на нём?” “Пока нет,” сказал Тэтч, улыбаясь шире. “Но я терпеливый. И может однажды я сам отращу крылья и устремлюсь в вышину. Но этот мир пока не готов к летающему повару.” Луффи рассмеялся ярким, живым смехом, что осветил всю комнату. “Это было бы очень круто. Ты был бы даже круче Эйса с Сабо.” Тэтч сел ровнее, выпячивая грудь так, как если бы был очень горд собой. “Наконец-то! Признание! Ты слышал это, Марко? Настоящий мечтатель видит мой потенциал.” Луффи серьёзно кивнул. “Если бы ты мог одновременно летать и готовить — никто бы не переплюнул тебя.” Тэтч щёлкнул своими пальцами. “Вот именно! Вообрази себе — Небесная Кухня Тэтча — вкуснейшие блюда на высоте с высотой. Подача лапши налету.” “Ты бы уронил каждую тарелку в течение первых пяти минут,” категорически сказал Марко, даже не поднимая взгляд. “Глупости,” ответил Тэтч высокомерным фырканьем, приняв горделивую позу под одеялом. “У меня рефлексы кота. Очень грациозного, родившегося в полёте кота.” “Скорее курицы в аэродинамической трубе,” пробормотал Марко. Тэтч ахнул. “Да как смеешь — Я прекрасное создание небес!” Марко наконец посмотрел на него, изгибая одну бровь дугой. “Ты визжал в прошлый раз, когда чайка слишком близко подлетела к твоему бутерброду.” “Она набросилась на меня!” “Она сидела на перилах.” “Я видел жажду крови в её глазах.” Луффи захрипел, смеясь так сильно, что чуть не согнулся пополам, и слёзы жгли уголки его глаз. На миг в комнате стало светлее, теплее.  “Вы оба такие странные,” сказал он, всё ещё хихикая.  Тэтч пожал плечами и ухмыльнулся. “Свояк свояка видит издалека, пацан.” —————————————————— Небо всё ещё было чернильно-чёрным, когда Марко ступил на палубу, его дыхание распускалось бледными облаками на фоне свежей, хрустящей утренней прохлады. Море раскинулось до самого горизонта, тихое и бесконечное, его стеклянная поверхность только-только начала краснеть лёгкими оттенками серого и лавандового. Воздух пах солью и ещё каким-то холодом — таким, который пронизывает до костей, если слишком долго стоишь на месте.  Позади него скрипнула и открылась дверь в лазарет.  Тэтч появился с грацией того, кто пытался очень сильно не выглядеть так, будто ему было больно. Он был укутан в своё длинное пальто, воротник поднят от ветра, и шёл он медленным шагом. Его глаза сверкали озорством под растрёпанными волосами — он лучился самодовольством, остротой и вообще выглядел слишком довольным собой.  “Опаздываешь,” сказал Марко, не поворачиваясь.  “Моё величество не опаздывает, моё величество задерживается,” ответил Тэтч, подходя и становясь рядом с ним. “Твоё величество сейчас откроет рану и сляжет в постель ещё на неделю, если продолжит ходить вот так,” пробормотал Марко, смеряя его таким взглядом, от которого могло прокиснуть молоко. “Ты не в бандаже.” “Я упаковал его,” легко отмахнулся Тэтч, похлопывая сумку, висящую у него через плечо. “Ну знаешь, на случай, если ты внезапно станешь сентиментальным и захочешь, чтобы я поносил его попозже.” Марко ничего на это не ответил — только закатил глаза и отвернулся к океану. Мягкий стук бегущих ног достиг их ушей, едва слышимый на фоне ласкового плеска волн. Луффи остановился прямо перед ними, босоног, как всегда, хоть его присутствие и не потревожило ни иголочки инея на палубе.  “Я готов!” заявил он, светясь от счастья, выкатив грудь колесом от гордости. Тэтч наклонился вперёд с кривой улыбкой. “Ты взял с собой призрачный перекус? Фантомный паёк? Как насчёт карты, которую только ты можешь прочитать?” “Нет, но прошлой ночью мне удалось нарисовать лицо в тумане,” сказал Луффи. Марко приподнял бровь. “Дай мне угадать — оно выглядело как Эйс.” Луффи моргнул. ”…Нет, оно выглядело как желейный боб. Но я мог бы сделать его похожим на Эйса в следующий раз.” Тэтч снова рассмеялся и наконец-то выпрямился, дыхание облачками пара вырывалось у него изо рта прямиком в морозный воздух. “Что угодно до тех пор, пока ты находишься в своей лучшей форме, Луффи. Это будет долгая дорога.” Луффи улыбнулся шире, совсем не беспокоясь. “Я в порядке. Я даже лучше, чем в порядке. Я шустрее тени и быстрее, чем Марко по утрам.” “Я всё слышу,” сказал Марко.  Луффи только показал язык с дразнящим выражением лица, прежде чем он начал перекатываться с носка на пятку в нетерпении. Ветерок усилился, трепля подолы пальто и волосы. Небо медленно окрашивалось цветом — янтарные и голубые пятна плыли по горизонту широкими, сонными мазками.  Марко повернулся, чтобы посмотреть на них обоих: на Тэтча, бледного, но держащегося прямо, и на Луффи, который практически вибрировал от предвкушения.  Уголки губ Марко дрогнули.  “Хорошо,” сказал он. “Отправляемся.” Под боком у Моби Дика покачивалась лодочка, набитая припасами и оборудованием для дальнего плавания. Команда подготовила её накануне вечером, беспрекословно слушаясь приказов Марко. Тэтч первым прихромал к краю перил, рукою проводя по гладкому дереву. Луффи держался прямо за ним. Марко шёл последним. Он остановился у начала трапа и глазами обратился к небу, пока сам вдыхал запах соли и ближащегося рассвета. Потом он сразу двинулся к снастям. Лёгким движением руки он ослабил шкот. Паруса развернулись с щелчком, ловя ветер, будто крылья, готовые к полёту. Небеса теперь купались в мягком пожаре рассвета. Бледный свет целовал воду, и горизонт раскинулся перед ними обещанием.  Тэтч уселся на ящик, кряхтя. Луффи умостился рядом, заблудившейся птицей присев на край шлюпки, лениво свесив ноги за борт, пальцы его ног скользили по воздуху прямо над водой.  Марко взялся за штурвал сильными руками. Лодка начала мягко покачиваться на волнах, отстраняясь от Моби Дика, низкий скрип дерева и ритмичный шёпот ветра в парусах были единственными звуками. Большой корабль позади них начал отдаляться.  Море было тихим. “Итак,” сказал Тэтч, нарушая тишину. “Каков план?” Марко не стал отвечать сразу. Он ровно держал руки на румпеле, зафиксировав взгляд вперёд.  “Сабаоди,” вымолвил он наконец. Тэтч издал низкий горловой звук — не удивление, не протест. Простое признание. Он откинулся назад, будучи аккуратным со своими рёбрами, и посмотрел на горизонт прищуренными глазами. Луффи сидел, всё ещё как на жёрдочке. Его плечи были расслаблены, но пальцы сильно вцепились в дерево под ним. Ветер ерошил его волосы, и на лице было что-то почти яркое — нетерпеливое любопытство, но оно всё же не совсем достигало уголков его глаз.  Тэтч поймал его взгляд и смягчился. Это была знакомая маска, он сам носил её столько раз, сколько и не перечесть — пытаться улыбаться, когда предпочёл бы делать что угодно, только не это. Он переместился по направлению к нему. “Ты когда-нибудь бывал на Сабаоди?” Луффи медленно потряс головой. “Не совсем. Эйс с Сабо ненадолго там остановились, так что у меня не было времени исследовать остров.” Марко бросил взгляд через плечо всего раз, прежде чем вновь устремить взгляд вдаль. “Серьёзно?!” Глаза Тэтча расширились. “Тогда мы должны показать тебе парк развлечений там! Тебе понравится, правда, Марко —” “Это не увеселительная поездка,” строго сказал Марко. Тэтч драматично застонал. “Ах, да ладно тебе. Мы взглянем только одним глазком, это никому не повредит.” “Они не станут ждать,” сказал Марко. “Поэтому мы тоже не будем.” —————————————————— Утро прошло в лёгкой тишине, нарушаемой только скрипом дерева да мягким хлопанием парусины над головой. Маленькая лодка качалась на волнах, её нос разрезал океанскую гладь. Тёплый ветерок звенел в воздухе, что был тяжёл от соли, и солнечный свет танцевал в золотых крапинках на гребнях волн, смещаясь с каждой рябью, как пригоршня разбросанных монеток. Где-то в вышине кричала чайка.  Это была довольно приятная атмосфера.  И Луффи надо было её разбить. Он вскочил на ноги с не сдерживаемой энергией ребёнка, которому никогда не говорили не бегать в помещении. Он сильно размахивал руками, подняв лицо к небу, чтобы искупаться в солнечном свете.  “Я лечу!” закричал он, глаза закрыты, а рот растянут в улыбке. Его смех вырвался наружу, эхом отдаваясь над водой. Ветер поймал его рубашку, приподнимая её, как парус у него за спиной, и превратил его волосы в ещё более выдающийся беспорядок, чем обычно.  С кормы Марко даже не поднял взгляд. Он пальцем водил по краям диаграммы, разложенной у него на коленях, сканируя её в третий — может, четвёртый — раз.  “Ты стоишь в лодке,” сказал он сухим тоном. “Я лечу в лодке,” поправил его Луффи, покачнувшись от того, что шлюпка слегка качалась под ним. Он скорректировал стойку, размахивая руками, как ветряная мельница, чтобы восстановить равновесие. “Это как полёт в небе! Только с большим количеством воды. И меньшим количеством неба!” “Спорим, я могу опрокинуть тебя одним пальцем,” пробормотал Тэтч не без привязанности. Он прислонился к мачте с недоеденной полоской сухой рыбы, приставшей к губам, его выражение лица было оптимистичным.  “Спорим, ты откроешь свои швы, пытаясь,” мгновенно ответил Марко, наконец-то глядя на Тэтча с приподнятой бровью. Тэтч фыркнул и демонстративно указал на Марко. “Видишь? Вот почему никто не доверяет тебе называть мероприятия, поднимающие боевой дух.” “Конкретно это я бы назвал «Не-упади-за-борт-или-я-за-тобой-не-вернусь»,” сказал как отрезал Марко.  “Я за тобой вернусь!” объявил Луффи, так резво развернувшись, что чуть не упал. Он широко расставил ноги и, выгнув грудь горделивым колесом, отсалютовал Тэтчу одной рукой. “Даже если бы ты был супер тяжёлым, и типо из тебя бы торчало шесть мечей!” “Вот! Вот в такой энергии я и нуждаюсь в жизни,” сказал Тэтч, преподнеся руку к сердцу. “Мой герой.” Луффи широко улыбнулся. “Но только если ты принесёшь закуски в следующий раз.” “Справедливо. Героизм всегда должен идти рука об руку с вознаграждением,” сказал Тэтч, тщательно роясь в своей сумке. “Погодите, погодите… Я же положил сухие ананасовые чипсы с собой — Марко сказал, что они полезны для здоровья.” “Ты хочешь ими поделиться?” спросил Луффи, появляясь рядом с ним, как чертёнок из табакерки, почти невероятно быстро. Его лицо зависло всего в нескольких сантиметрах от лица Тэтча, глаза широко раскрыты и сверкают от предвкушения. “Ты же призрак, разве ты можешь есть?” спросил Тэтч, на всякий случай, на инстинктах, держа упаковку подальше.  “Не-а!” чирикнул Луффи. “Но я могу притворяться. И намного веселее, когда закуски поблизости.” “Дай ему чипсы,” сказал Марко, вновь поднимая взгляд вверх, в его голосе слышалось усталое веселье. “А то он будет дуться.” “Я не дуюсь,” проворчал Луффи немедленно — пока визуально дулся. Тэтч по-театральному закатил глаза и кинул пакетик на колени Луффи. “Держи. Забирай свой призрачный налог, о король драмы.” Луффи обнял пакетик так, словно это было зарытое сокровище, прижимая его к груди с благоговением. Затем он начал кривляться, преувеличенно изображая укусы, надувая щёки и издавая громкие, карикатурные чавк-чавк-чавк звуки, жадно глотая ртом воздух.  “Ммм!” заявлял он посреди воображаемых чавков. “Вкусно! Так хрустяще.” Тэтч рыдал от смеха, яркого и безудержного — пока внезапно не согнулся пополам, охая. Он прижал руку к боку, его лицо скривилось. “Ах — чёрт побери —” зашипел он, вновь опираясь на ящик и стоня через сжатые зубы.  “Видишь?” сказал Марко, складывая карту с тихим хрустом. “Я же говорил.” “А ещё ты сказал, что я тут умру со скуки,” пробормотал Тэтч, выдыхая медленно, но всё же улыбаясь. “Но это? Стоило всей боли.” С носа корабля, где он раскинулся лениво, как морская звезда, Луффи вытянул шею, чтобы посмотреть на Тэтча вверх ногами. “Ты как?” “Я в норме,” сказал Тэтч, отмахиваясь. “Просто… не смеши меня больше.” Луффи наклонил голову, находясь в раздумьях. “А что если я заставлю тебя улыбаться? Это безопасно?” “Опасные игры,” предупредил наигранно серьёзно Тэтч, прищурившись, как подозрительный бандит в тупике.  “Тогда ладно! Я тоже могу быть серьёзным!” заявил Луффи. Он вскочил на ноги, скрестил руки и скорчил самую нелепую гримасу, которую только можно себе представить — брови сведены вместе, губы поджаты, а нос так сильно сморщен, будто он учуял что-то по-настоящему отвратное. Он держал это выражение лица секунды три, прежде чем фыркнуть и разразиться приступом смеха.  Марко сдался на милость улыбки, которую сдерживал вот уже некоторое время, оптимистично тряся головой. “Ты бедствие.” “Да я просто прелесть,” сказал Луффи гордо, откинувшись назад и раскинув руки в стороны.  Поднялся ветер, ероша волосы и легонько теребя края паруса. Солнечный свет стал будто сильнее. Смех Тэтча превратился в ровное дыхание. Он провалился в дрёму почти сразу после этого, одну руку перекинув себе на живот, а оставшуюся положив лениво сбоку. Его лицо было расслабленным, таким незащищённым во сне.  Луффи сел со скрещенными ногами рядом с ним, мурча мотивчик без слов себе под нос. Он двигал руками, вырисовывая в воздухе фигуры — следуя за невидимыми линиями. Его взгляд был далеко отсюда, но он казался умиротворённым, что бывало лишь в редкие мгновения.  Марко следил за ними уголком глаза, а губы его всё ещё были слегка тронуты улыбкой.