Часть 12.2

По всему пространству расположился импровизированный лагерь — ящики, сложенные в беспорядочные башни, бочки с украденными припасами и покосившийся стол, заваленный картами и бутылками. На согнутой железной балке криво висел фонарь, окрашивая всё вокруг мерцающим золотым светом. Атмосфера была слишком непринуждённой. Слишком комфортной. И в центре всего это стоял Тич. Ошибки быть не могло.  Этот человек, обёрнутый в плотный, смоляно-чёрный плащ, сгорбившись, смеялся над чем-то, что сказал один из его людей. Его поза была расслабленной, чванливой даже, его улыбка была такой широкой, словно ничто в мире не могло его тронуть. Словно он не предал всё, о чём клялся. Словно ему не было разницы, кого он почти убил. Словно он не помнил кровь на своих руках. Кулаки Эйса сжались у него по бокам. Тонкие ручейки жара просачивались сквозь его костяшки, танцуя во влажном воздухе. Огонь умолял отпустить его, облизывая края его контроля. Сабо наклонился ближе, его голос был настолько шепчущим, что почти не затронул листья кустов. “Мы должны выманить их. Разделить, если сможем. Затем заняться им.” Эйс не глянул в сторону. Не смог. Его голос, когда прозвучал, был низким и собранным. “Ладно,” пробормотал он. “Но первый удар за мной.” Сабо не стал спорить. В конце концов, они так и не выманили их. Эйс вырвался из кустов, как пушечное ядро, огонь уже трещал у него на ладони. Огни ярко осветили всю округу, отбрасывая жуткие тени на мангровые стволы. “Тич!” проревел Эйс. Сабо тихонько ругнулся и вылез из зарослей полсекундой позже, ботинками скользя по корням, что были покрыты мхом. Он высвободил свою трубу слитным движением, выпутывая её из последних зацепившихся листьев — и лагерь взорвался хаосом. Светильник разбился от первого удара огнём. Масло и осколки разлетелись повсюду, пока ящики были преданы огню, вспыхивая сухим хворостом. Пираты зашевелились, кашляя и крича, всё ещё пойманные посреди смешков. Ящики зажглись. Началась паника. Но в центре всего этого — Тич не двинулся. Он медленно повернулся, ни на йоту не потревоженный. Та улыбка была на месте, растягиваясь широко и жадно, как если бы он ждал этого. Огонь танцевал у подола плаща — но не трогал его. Он исчез в чернильной дымке, что прилипала к его телу, поглощённый темнотой, что дрожала и пульсировала, как живая.  “Ну что же, что же,” рассмеялся он голосом низким и полным чего-то, что было похоже на удовлетворение. “Огненный Кулак Эйс. Всё ждал, когда ж ты появишься.” Эйс с силой приземлился, ботинки прошелестели по сломанному стеклу и полусгоревшим щепкам. Его кулаки сияли как пара солнц. Позади него Сабо прорвался сквозь дым, кашляя разок, когда он вставал рядом с Эйсом, сжимая трубу обеими руками. Огненный свет мерцал, погружая открытое пространство в лихорадочное оранжевое марево. Угли тлели, как стая сбрендивших светлячков, освещая зубчатый контур пиратов, всё ещё пытающихся перегруппироваться. Но Сабо почти не замечал их. Его глаза были зафиксированы на Тиче. Тьма потекла из кожи мужчины медленными, пульсирующими волнами — маслянистая, живая тень, что поглощала огонь прежде, чем он мог до неё добраться. Он выглядел больше, чем Сабо помнил. Не выше, но тяжелее, более монстроподобно. Как будто притяжение искажалось вокруг него. “Эйс,” сказал Сабо низко, ровно, но остро. “Что я только что сказал?!”  “Я не собираюсь ждать,” прорычал Эйс, сжав челюсть, а свет огней раскрасил острые линии у него на лице. “Не после того, что он сделал.” Тич наклонил голову, улыбка никогда не покидала его лицо. “Никакой разминки? Никаких остроумных шуток?” Казалось, его зубы светились в этом освещении. “Ты всегда был слишком горячим на голову для своего собственного же блага.” Затем он двинулся.  Еле заметное движение руки — и тьма набросилась змеёй, быстрой и текучей. Она свернулась сквозь дымку, шипя и прорываясь к Эйсу.  Эйс не колебался. Он встретил удар лицом к лицу, его кулак взорвался изумительной порцией огня, что могла поджечь целый мир. Но она не сделала этого. Не было волны жара. Не было взрыва. Не было и крика от столкновения.  Лишь тошнотворная, мучительная дрожь — словно что-то живое прицепилось. Огонь исчез в ту же секунду, как соприкоснулся с тьмой — был втянут в темноту, как дыхание в могилу. Глубокий, неестественный холод прижался к коже Эйса, прежде чем тень дёрнулась раз и свернулась, возвращаясь, словно на поводке, к своему хозяину. Тич даже не моргнул. Эйс пошатнулся, дыхание застряло у него в горле. “Че—?” Язычки огня появились на его костяшках. Мгновение был слышен только трескочущий звук огня позади них и глухое, рокочущее шипение теней, лижущих грязь.  Сабо вернулся к брату, подняв трубу, сузив глаза. Его движения были аккуратными. Он прокрутил железный шест меж пальцами, целясь в оголённый бок Тича. “Он съел Дьявольский Фрукт,” пробормотал Сабо.  Эйс не отвёл взгляда от Тича. “Ага, я заметил.” Тич рассмеялся. Смех прогрохотал по открытой местности громко и мерзко. Другие пираты, разбросанные по периметру, начали красться вперёд — медленно, осторожно. Кто-то кричал, кто-то размахивал оружием, но никто не врывался в центр сражения. Они оставались по краям, привлечённые хаосом, но осторожничающие. Хватка Сабо на орудии усилилась, пока его костяшки не побелели. Дым рассеялся на секунду, предоставляя возможность увидеть Тича — ухмыляющимся. Ухмылкой человека, что уже разыграл выигрышную руку и просто ждал, пока остальные поймут это. Это искривлённое удовлетворение закралось на его лицо. Эйс устремился вновь — полный гнева и огня. Его кулак пылал, нацеленный прямо в рёбра Тича, с достаточным жаром, чтобы расплавить сталь. Но тьма встретила его первой. Она растеклась вокруг стеной, поймала его кулак посреди замаха и отбросила в сторону без усилий — как ребёнок отбрасывает игрушку, с которой надоело играть. Эйс сильно ударился о землю. Пепел и пыль взметнулись вокруг него, пока он катился по ним, сжав зубы. Дыхание выбило у него из груди. Но он быстро поднялся, кашляя, плечо пульсировало там, где тени его тронули.  На другой стороне Сабо кружился, высоко подняв трубу, глазами ища возможность атаковать. Его челюсть была плотно сжата. “Он издевается над нами!” не выдержал Сабо. “Жди—” Слишком поздно. Позади него появились тени. Они не крались и не ползли на этот раз — они вдарили, как хлыст, состоящий из жидкой ночи. Один отросток мазнул по спине Сабо достаточно, чтобы его протащило вперёд. Он развернулся, инстинктивно поднимая шест, чтобы отразить атаки — но их последовало ещё больше, и они были быстрыми и скоординированными. Дюжина, может, больше, они ударили сетью со своим собственным сознанием.  “Эйс—!” он подавился словами, когда один из отростков обернулся вокруг его груди. Ещё один обернулся вокруг его руки. Другой нацелился на его горло. Труба упала с металлическим звоном, когда его ноги оторвались от земли. Смех Тича прорвался сквозь дым, и был он громким, и сырым, и неконтролируемым. Он поднял Сабо в воздух одной своей огромной, окутанной тенью рукой, которая пульсировала и бурлила с каждым движением. Сабо сопротивлялся — бил локтями, молотил коленями — но хватка даже не дрогнула. Но и не усилилась. В этом не было необходимости. Он просто был непреклонным. Эйс уже бросился вперёд, огонь жарко пылал — Но Тич двинулся. Он потащил сопротивляющееся тело Сабо к себе, тени, извиваясь, образовали барьер. Спина Сабо выгнулась дугой, а кольцо на его горле сжалось, поднимая его выше. “Ещё один шаг,” сказал Тич бритвенно-острым тоном, глаза сверкнули как разбитое стекло, пока он клал огромную, мозолистую руку на голову Сабо, пальцами издевательски нежно перебирая его волосы. “И я сломаю ему позвоночник.” Эйс замер. Огонь на его кулак тут же исчез. Он просто… испарился, поглощённый тишиной, что была глубже, чем сам страх. Его ноги замерли на месте, кости превратились в сталь. Его дыхание замерло на полувдохе и не вернулось на место, как будто его лёгкие внезапно стали слишком малы. Сабо дёрнулся ещё раз — затем замер. Его тело висело напряжённо, конечности скованы давлением, но глаза были открыты и остры, несмотря на удушье в горле. Его глаза нашли Эйса сквозь занавес дыма.  “Не...” выдохнул он, но не закончил. Челюсть Эйса сжалась. Каждая мышца в его теле кричала двигаться. Но он не мог. Улыбка Тича расползлась шире. “У тебя есть два варианта, Огненный Кулак.” Сказал он низко и угрожающе. “Сыграй в героя — и потеряй ещё одного брата…” Тени вокруг Сабо дёрнулись. “…Или начни слушать.” Он сменил свою позу, тьма клубилась у него под ногами. Другие пираты, осмелев, начали подбираться ближе с краёв.  “Присоединяйся ко мне,” сказал Тич голосом острым и низким. “Прямо сейчас. Ты и я — чёрт возьми, даже этот, если научится затыкаться и падать ниц. Вы, мальчики, хотите справедливости? Хотите силы? Я могу дать вам всё, что угодно.” “Ты свихнулся,” прорычал Эйс. “Ты убил одного из своих —” “И сделаю это снова,” рубанул Тич, его улыбка пропала, словно её и не было, а голос опустился до голой жестокости. “Если ты вынудишь меня.” Он поднял Сабо выше, тело молодого мужчины дёргалось, пока воздух покидал его оборванными, задушенными толчками. Его ноги взбрыкнули, а затем снова замерли, челюсть плотно сжата несмотря на боль.  Руки Эйса задрожали. Пламя лизнуло кончики его пальцев, дико и неровно — это больше не было огнём человека, держащего ситуацию под контролем, но огнём сырым и реактивным. Язычки зашипели из-за влажности воздуха, стекая, как если бы они тоже были в нерешительности. Не просто гнев. Нет — это не был один гнев. Это была беспомощность.  Та, что сжирает тебя изнутри. Та, что давит на рёбра и сворачивается за зубами, что заставляет колени гнуться, а кулаки лететь. Та, что топит мир вокруг в урагане вины и воспоминаний. Он не мог дышать. Не снова. Он видел могилу. Та, что была поставлена слишком рано, с именем Луффи, выгравированном в камне. Могила, что не должна была принадлежать мальчику, что улыбался, как солнце. И сейчас Сабо — Сабо повис в тенях, как мясо на крюке мясника, склонив голову, синяки уже проявлялись у него на коже. Его грудь вздымалась в глухих порывах, губы плотно сжаты от боли. Но его глаза — Его глаза никогда не покидали Эйса. Они были острыми, и настоящими, и заземляющими. Даже сейчас, когда его горло было полураздавлено темнотой, Сабо всё ещё смотрел на него — не умоляя, не дрожа… просто находясь здесь и сейчас. Доверяя ему. Рассчитывая на то, что он не распадётся на кусочки. Что он не выберет неверный путь. Тело Эйса не могло двинуться. Его мозг кричал сделай уже что-нибудь — но что? Он не мог атаковать. Не рискуя жизнью Сабо. Не мог обмануть тоже — Тич сжимал кольцо всё сильнее с каждой проходящей секундой. Не мог позвать на помощь. Никого не осталось, кто бы смог прибежать. Он был один. И Тич — Тич стоял там, как шторм, которому подали плоть на блюде, и тени клубились вокруг него. Его улыбка прорезала более глубокие линии на его лице. “Тик-так, Огненный Кулак,” сказал он снова, словами прорезая дымку, как ножом. “У тебя есть пять секунд, прежде чем я сделаю выбор за тебя.” Эйс уставился на него. На тени, что змеями свились вокруг шеи Сабо. На высокомерное спокойствие на лице Тича, на то, как он смотрел, словно знал, что Эйс сдастся.  И, может, на мгновение Эйс почти это сделал.  Его пальцы ослабели. Огонь низко вспыхнул. Он думал о том, как просто было бы сказать да. Защитить Сабо сейчас и беспокоиться о последствиях потом. Всего одно слово. Одно слово. Но затем — Он увидел Тэтча. Он увидел кровь, что впиталась в пол, дрожащие руки Марко над порванной грудью. Он увидел бледную тишину Висты. Стиснутые кулаки Джозу. Боль, что вцепилась в Моби Дик, как наледь на вёсла. То, как мир остановился ради одного мужчины.  Он увидел Белоуса спокойного и тихого в темноте. Он увидел Луффи. Улыбающегося. Смеющегося. Горящего. Могила вновь закралась в его мысли — но в этот раз на ней было выгравировано имя Сабо.  Челюсть Эйса сжалась. Его дыхание спёрло — и затем оно успокоилось, сильное и глубокое, как спичка, ловящая пламя.  Огонь вернулся. Он поднял свою голову. И, когда он наконец встретил взгляд Тича, сомнения ушли прочь. Его пришедший голос был груб и уверен. “Гори в аду.” Тич моргнул, приподнимая бровь. “Что это было?” Эйс шагнул вперёд, огни зажглись на его руках. “Я сказал нет.” А затем пламя взорвалось. Оно пророкотало из самых глубин Эйса, прорвавшись сквозь его грудь и обрушившись на руки пламенной волной. Оно подожгло воздух, опалило траву под ногами, разбило тишину, словно стекло под ногами. Эйс прорычал. “Тебе так не победить.” С криком, рвущимся из груди, он кинулся вперёд, пламя горело вокруг его кулаков. Он кинулся на Тича с полной силой, обрушивая огонь вниз. Тич поймал удар — едва. Тьма восстала, чтобы встретить пламя, и они встретились громовым раскатом, что заставило остальных пиратов отшатнуться. Эйс не остановился. Он не мог остановиться. Он сражался, как огонь — дико, необузданно, беспощадно. Каждый новый удар приходил быстрее, чем предыдущий, ослепительные огненные дуги прорезали ночь. Искры шипели, ударяясь о землю. Но Тич не пал. Тени проглотили всё, что было им подано, и контратаковали. За каждый нанесённый удар Эйсом два наносились ему. Кулак ударил его в живот, выбивая воздух у него из лёгких. Другой попал по челюсти, заставляя его отшатнуться в сторону. Затем теневой отросток вскинулся, обернулся вокруг его колена и дёрнул. Эйс полетел смазанными огнями. Он ударился о дерево достаточно сильно, чтобы расколоть кору и стряхнуть некрепко держащиеся листья. Огонь вырывался с кончиков его пальцев, пока он лежал, скорчившись, на траве, кашляя, хватая ртом воздух, лицо влажное от пота и крови.  Он упёрся в дрожащие ладони, каждое сухожилие кричало, а взгляд плавал в искорках. Где-то сквозь дымку ботинки прохрустели по упавшим листьям. Тич подошёл к нему медленно и уверенно, даже не запыхавшись. “Ты делаешь неправильный выбор,” сказал он. Челюсть Эйса сжалась. Он кинулся вперёд, и пламя вновь зажглось в отчаянной вспышке.  На этот раз Тич не дал ему даже нанести удар. Тени обрушились на него волной прилива и впечатали его в грязь, прижимая давящим весом. Его конечности кричали, протестуя, но он не мог сдвинуться. Еле мог дышать.  “Всё ещё думаешь, что контроль у тебя?” прорычал Тич, нависая сверху. “Ты думаешь, преданность спасёт тебя?”  Грудь Эйса вздымалась. Хрип вырвался изо рта — частично дыханием, частично рыком. Его тело дрожало под весом, огонь затухал, задушенный тьмой. Тич присел на корточки рядом с ним, погрузив ноги в пепел и угли. Его голос упал до шипения.  “Вот что сейчас случится.” Тени сильнее обернулись вокруг запястий Эйса, врезаясь в обожжённую плоть.  “Я дам тебе время подумать. Твой брат? Он идёт со мной,” его глаза сверкали, подсвеченные болезненной жаждой. “Я буду ждать.” Затем он наклонился. Близко. Слишком близко. Он схватил Эйса за волосы и приподнял его голову достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом. Достаточно для Эйса, чтобы вдохнуть воздуха.  “И если твой ответ не изменится…” Его хватка усилилась. “…ты похоронишь его следующим.” Эйс выдавил из себя неопределённый звук, пока он смотрел, как безвольное тело Сабо поднимается, а тени завиваются вокруг его конечностей, как жестокие нити кукловода. “Нет —” Эйс прохрипел, в его голосе желчью вспыхнула необузданная паника. Он вцепился в грязь разбитыми ладонями, таща себя вперёд. “Даже не смей трогать его — даже не смей!” Но Тич уже разворачивался. Тьма повернулась, подтаскивая Сабо к нему, как приз. “Три дня, Огненный Кулак,” он сказал из-за плеча, голос уже исчезал. “Не потрать их впустую.” И затем он исчез в мангровых зарослях, а последние отзвуки его смеха исчезали, как дым на ветру. Эйс рухнул лицом в грязь. В одиночестве. Пламя стихало вокруг него, облачаясь в золу и подпалённую траву. Пепел казался снегом. Дым низко висел над разрушенной поляной.  Единственный оставшийся звук — его разбитое дыхание.  —————————————————— Сабо не помнил перемещения, только ощущение, что его куда-то волокли. Когда его зрение вернулось, оно было приглушённым и дрожащим. Тени отступали, словно волны, оставляя после себя запах масла и чего-то более отвратительного — возможно, крови. Его тело с силой ударилось о грубые деревянные доски, из лёгких выбило воздух. Он не мог пошевелиться. Затем его догнала боль. Он низко простонал, сжав зубы, каждая клеточка в теле ныла от напряжения. Его горло болело от сдавливающей хватки теней. Он откашлялся раз и почувствовал железо на корне языка. Он перевернулся, опираясь на дрожащие локти, и заставил себя встать. Тич стоял рядом с ним. Их глаза встретились. Сабо не дрогнул. Его дыхание всё ещё было поверхностным, но взгляд оставался твёрдым, зафиксированным. “Чего ты хочешь?” спросил он голосом хриплым. “То же, что и всегда хотел,” сказал Тич, подступая ближе. Его ботинки скрипели с каждым шагом. “Свободы. Силы. Может, немного возмездия,” он пожал плечами, растягивая улыбку. “Зависит от дня.” “И я должен поспособствовать этому?” Тич наклонился к нему. “Ты приманка. Но ты тоже полезен. Ты и твой брат…” он изучал лицо Сабо, пытаясь прочесть что-то, находящееся за кожей и шрамами. “Вы не как другие. Это делает вас интересными.” Сабо сплюнул тонкий ручеёк крови на доски между ними, не разрывая взглядов. “Ты бредишь.” “А ты лжёшь,” сказал Тич, его голос стал острым. “Ведёшь себя, будто ты выше этого. Будто тебе тоже не хочется силы.” Сабо ничего не сказал. Он сжал челюсть, кровь всё равно текла из уголка его рта. Тишина растягивалась. Тич наклонил голову, принимая молчание за согласие. “Так я и думал.” Он выпрямился с ворчанием и смахнул пыль с плаща. “Ты увидишь. Парочка дней во тьме меняет человека. И, когда твой брат приползёт обратно, может, вы оба выучите что-то новое для себя.” Он развернулся. “Закройте его.” Двое пиратов шагнули вперёд. Они схватили Сабо под руки, он не сопротивлялся. Его конечности были тяжёлыми, боль всё ещё курсировала волнами по его телу, но взгляд его остался прикованным к Тичу. Когда они тащили его к лестнице, Сабо повернул свою голову, ловя кусочек неба позади рваных парусов.  Три дня, подумал он, пока дверь на нижнюю палубу открывалась со скрипом ржавых петель.  Не наделай глупостей, Эйс.