Часть 15

Был ранний рассвет, когда они добрались до Дрифт Торна. Горизонт был измазан серым, небо мягко кровоточило в море. Сильный туман стоял над водой вуалью, поглощая свет и звук.  Их корабль дрейфовал в тишине, двигаясь с изгибом края острова. Берег казался нечётким — всего лишь лёгким, смазанным очертанием в дымке. Мир затих, единственными звуками были ровный шум воды, разрезаемой корпусом корабля, да далёкий, ритмичный шум волн, бьющихся о спрятанные скалы.  Когда они обогнули очередную преграду на пути, туман слегка расступился и что-то тёмное вынырнуло из пучины серого. Корабль. Судно, наполовину проглоченное клубящимся туманом, стояло на якоре в зловещей близости от острова. Его почерневший корпус возвышался над морем, а паруса свисали, словно разорванные саваны. Его невозможно было спутать ни с чем другим, даже сквозь дымку. Корабль Тича. Вид его заставил команду содрогнуться. Коала перегнулась через перила, сужая глаза. Она задержала дыхание, пока перелистывала дневник в руках, сканируя даты и ветряные потоки, пытаясь найти смысл во всём этом. “Что?” выдохнула она удивлённо. “Как, чёрт побери, он оказался тут раньше нас?” “Это не важно,” резко ответил Эйс. Все повернулись. Он уже шагал к краю корабля. Его глаза были направлены на силуэт в тумане, словно он мог прожечь дыру в дереве одним взглядом. “Он тут,” прорычал Эйс, стиснув зубы. “И я отплачу ему сполна.” Он сгорбил плечи, напряжение закралось в каждую мышцу. Его кулаки сжались по бокам, костяшки стали почти болезненно белыми. Тэтч двинулся, сложив руки на груди. “Ага, ну да,” пробормотал он. “Ведь в прошлый раз нырок прямиком в битву так отлично сработал.” Эйс дёрнулся. Слова ударили его хлыстом. Его стопа замерла на полушаге, затем опустилась на место.  Он не повернулся. Но его руки свело судорогой. Сердце Тэтча тут же сжалось. “Дерьмо,” пробурчал Тэтч голосом низким, пока потирал шею, уставившись глазами в пол. “Эйс, я не это имел ввиду —” Но он отвёл глаза прежде, чем закончил фразу. Как трус. Он знал это. Его челюсть плотно сжалась. Потому что… он на самом деле это и имел ввиду, не так ли? В некотором роде. Той измученной, испуганной частью своей души, которая помнила клинок Тича и холодный поцелуй смерти, оставленный им после себя. Той частью, которая не могла вынести мысли о том, что кто-то ещё истечёт кровью. Но Эйсу сейчас не нужен его страх. Ему нужна уверенность. Поэтому Тэтч быстро вернул её себе на лицо. Эйс не двигался долгое мгновение. Его быстрое и поверхностное дыхание сейчас всем было слышно, словно каждый вдох был битвой внутри себя. “Я знаю, что случилось в прошлый раз,” сказал Эйс наконец тише. “Тебе не нужно напоминать мне об этом.” Марко двинулся прежде, чем кто-либо другой успел. Он потянулся и нежно оттащил Тэтча назад. Взгляд, которым он его наградил, не был сердитым, но и мягким тоже не был. Тихий выговор, обёрнутый в понимание. Тэтч позволил утянуть себя. Затем Марко шагнул вперёд, проскальзывая на место рядом с Эйсом с осторожным спокойствием, словно приближаясь к раненому животному, которое он не желал испугать. “Никто не говорит, что ты не получишь своей битвы,” тоном ровным и твёрдым сказал он. “Но на этот раз нам надо быть умнее.” Эйс не ответил сразу же. Но он медленно повернул голову, взглядом проходясь по оставшейся команде — Коале, сжимающей дневник; Хаку, стоящему в стороне; Тэтчу, всё ещё глядящему вниз с виной, сквозящей в каждой чёрточке лица. И потом его глаза нашли Марко. Миг тишины. Затем кивок. Удовлетворённый, Марко отвернулся от перил, острыми и пронизывающими глазами исследуя неровный силуэт корабля Тича, нависающего сквозь дымку. “Тэтч,” сказал Марко мягко. “Да. Да,” быстро ответил тот, потирая рукой лицо и запихивая чувство вины обратно в коробку в своей голове. “На этот раз я не ввязываюсь в драку. Но хотя бы позвольте мне помочь с планом.” “Ладно,” Марко отрывисто кивнул, уже отодвигаясь от края и направляясь под палубу. “У нас есть время до сумерек — давайте займёмся делом.” Коала и Хак молча последовали за ним, их лица были напряжены от внимания. Тэтч поколебался, его глаза метнулись к Эйсу. Дрожь в руках Эйса прекратилась, хоть его челюсть всё ещё была плотно сжата. Не думая, Тэтч шагнул вперёд, вставая рядом с ним. Он прочистил горло и сказал голосом неровным, но искренним. “Эйс… Мне действительно жаль о том, что я сказал ранее —” “Всё в порядке, Тэтч,” Эйс тихо его прервал, но слова не передавали убеждённости в них самих. “Ты был прав, сказав это.” “Нет!” ответил Тэтч твёрдо. Он потянулся прежде, чем смог обдумать это действие, и его пальцы слегка свернулись на плече Эйса. Он потянул достаточно, чтобы развернуть его, пока их глаза не встретились. Тэтч увидел в них всё, становиться причиной чему у него не было никакого намерения. “У меня не было права говорить это,” сказал Тэтч на этот раз мягче. “Это было неуместно. Извини.” Он позволил своей руке упасть. Вина в груди свернулась туже. “Видишь ли, я скорее всего хреново переношу всё это. Навалилось одно за другим. Я к тому же не выспался, а это нифига не помогает.” Поза Эйса сместилась — его плечи сгорбились, голова слегка наклонилась вперёд — и Тэтч почувствовал очередной острый укол вины, вонзившийся в него. Он всё испортил. Снова. “Это не то, что я имел ввиду —” начал Тэтч, спотыкаясь на словах, которые он хотел сказать, затем замолк неуверенным, как исправить этот хрупкий груз, свалившийся на них.  Опять слова подводили Тэтча. Он не стал пытаться снова. Вместо этого он слегка и тихо кивнул Эйсу и последовал за Марко под палубу. Его ботинки скрипели на лестнице. Эйс спустился мгновением позже, его шаги были медленнее, тише. Карта уже была распростёрта на столе, уголки придавлены столовыми приборами да пустыми кружками. Коала стояла над ней с ручкой в руке, следя и обводя разные точки по берегу. Хак нависал над ней. Марко склонился над другим краем, пальцем слегка стуча по поверхности стола. Тэтч шагнул вперёд, рукой проводя по спинке стула, прежде чем вытянуть конечность и уронить с тихим ворчанием. Эйс замешкался у двери на секунду. Затем, не говоря ни слова, он пересёк комнату и прислонился к стене, скрестив руки на груди. Коала не взглянула на него. “Он использует скалы на другой стороне Дрифт Торна, чтобы укрыться. Там только одна бухта достаточной глубины, способной вместить корабль таких размеров.” “Он скорее всего думает, что это хорошее место, если его загонят в угол,” добавил Хак. Челюсть Эйса сжалась крепче. “Вы думаете, что Тич — это такой чувак, который спит во время угроз?” добавил Тэтч, смягчая тон, пытаясь — снова — вызвать улыбку на лицах товарищей. Никто не ответил. Никто даже не посмотрел на него. Рот Тэтча закрылся намертво. Дурацкий юмор прозвучал громче, чем был должен, эхом отражаясь в него пощёчиной. Он потёр шею и посмотрел вниз на стол, во рту у него пересохло. Коала постучала по карте. “Вот тут узкий риф,” она обвела изогнутое пятно на юге бухты. “Если мы подберёмся с этого угла, держась в тени, может, нам удастся подплыть на лодке достаточно близко, чтобы осмотреть корабль, до того, как они нас заметят.” Хак нахмурился, сложив руки. “Я сомневаюсь, что Чёрная Борода держит Сабо прямо на виду, на палубе.” Коала слегка кивнула, пожёвывая кончик своей ручки. “Я тоже так подумала. Если он умён — а мы знаем, что он умён — Сабо скорее всего где-то в недрах корабля. Что значит, если мы сунемся без понимания где именно, мы потеряем время, а, может, и наш шанс.” Он подняла взгляд, и взгляд её был ровен. “Я могу отправиться первой. Я маленькая, быстрая. Я могу осмотреть периметр и вернуться прежде, чем они поймут, что я там была.” Марко пошевелился, выдавая низкое мычание — не соглашаясь со словами, но и не отвергая их. Просто звук шестерёнок, проворачивающихся у него за глазами. Все повернулись к нему. Он не дрогнул под вниманием остальных. Он стоял неподвижно, задумчиво, глазами сфокусировавшись не на карте, но на чём-то за ней. Затем он наконец поднял взгляд. “У меня есть идея получше,” сказал он. “Она не подвергнет никого ненужному риску.” Коала моргнула, выпрямляясь. “Как насчёт того, чтобы поделиться ей?” Марко изогнул губы в подобии улыбки, что не достигла его глаз.  “Нет,” ответил он. “Вам придётся просто довериться мне.” Последовала долгая пауза. Коала кинула на него обеспокоенный, косой взгляд, но что-то в тоне Марко заставило её не давить на него. Она выдохнула и повела плечами. “Ну ладно. Ранее ты сказал что-то о сумерках — но солнце садится в сторону рифа. Это выдаст нас силуэтом на горизонте. На рассвете будет лучше.” Её палец твёрдо и точно вновь постучал по карте. “Тем, кто на страже, придётся смотреть на солнце. Так они дольше не заметят движения.” Марко кивнул, одобряя. Эйс сильно выдохнул. “А если Тич нас всё-таки заметит?” Тэтч откинулся назад на своём стуле, небрежно положив руку на спинку. Он пожал плечами, и мрачная улыбка тронула уголки его губ. “Тогда мы дадим ему чертовски вескую причину пожалеть о том, что он не закончил начатое, когда пырнул меня.” Марко бросил на него косой взгляд. “Желательно без тебя, снова истекающим кровью на палубе.” “Не обещаю такого,” сказал Тэтч, но на этот раз в его голосе было больше теплоты. Напряжение, сжимавшее в тисках всю комнату, наконец-то на толику спало. “Хорошо,” сказал Марко, выпрямляясь, чувствуя знакомый груз ответственности на своих плечах. “Отдохните этой ночью. Съешьте что-нибудь. Я разберусь с разведкой. Мы выдвигаемся до рассвета.” Он глянул на людей, собравшихся вокруг стола. Коала кивнула первой, уже засовывая свою ручку за ухо. Хак последовал за ней с ворчанием, сложив руки на груди в полной готовности к любым действиям. Тэтч твёрдо кивнул. Эйс поколебался — достаточно, чтобы это было заметным — прежде чем резко опустить голову в согласии. Спонтанное собрание медленно рассосалось. Коала задержалась, чтобы подобрать свои записи. Хак ушёл, оставив после себя тяжёлую тишину. Тэтч обменялся последними взглядами с Марко — короткими, но полными веса невысказанных слов — прежде чем выскользнуть наружу, бормоча что-то о необходимости пропустить стаканчик или пять стаканчиков до того, как идти притворяться спать. Эйс был последним, кто ушёл. Он остановился у двери, полуобернувшись спиной. Свет фонаря высекал острые тени на его скулах, и Марко на мгновение показалось, что он что-то скажет. Но слова так и не пришли.  Он ушёл в тишине. Дверь захлопнулась позади него. И вот так Марко остался в одиночестве. Карта всё ещё лежала развёрнутой перед ним, чернильные линии простирались по берегам и рифам венами. Он уставился на неё долгое мгновение, положив руки на стол, пальцами безостановочно стуча по дереву. Марко медленно выдохнул. “Я знаю, ты всё слышал.” Когда Марко повернулся, Луффи был там, стоял в углу комнаты. Его волосы находились в форменном беспорядке, тени липли к изгибу его лица, и эти глаза — эти тёмные, невероятно глубокие глаза — смотрели на него, не моргая. Марко изучал его. Этой ночью он выглядел почти меньше в размерах, чем обычно.  Луффи слегка наклонил голову, сведя брови вместе. Марко заколебался, прежде чем вздохнуть. “Мне нужно, чтобы ты разведал корабль Тича.” Луффи не двинулся. Не ответил. Марко шагнул по краю стола, будучи аккуратным, чтобы не сократить дистанцию слишком быстро. “Ты единственный, кто может пробраться незамеченным,” сказал он нежно. “И если он спрятал Сабо — если он скован цепями, ранен — нам надо знать.” Тишина вновь повисла. Но глаза Луффи двинулись — на этот раз вниз, на пол между ними. Руки сжались и разжались по обе стороны от него. Голос Марко стал мягче. “Тебе не нужно соглашаться. И я правда имею это ввиду, Луффи. Я не собираюсь заставлять тебя.” Луффи всё ещё ничего не сказал. Но Марко не двигался с места. Он просто стоял там недвижимо и терпеливо, протягивая руку и не ожидая, что её протянут в ответ.  В конце концов — наконец-то — Луффи глянул на него. Дыхание Марко перехватило при виде этого. Тени под его глазами были глубокими, как никогда. Его лицо стало бледнее, уголки глаз сузились. Но больнее всего делали глаза — они казались отстранёнными. Опустошёнными, словно тяжесть произошедшего начала пожирать его изнутри.     Голос Луффи надломился. “Что, если я не смогу этого сделать?” Марко шагнул вперёд, сокращая разрыв меж ними с осторожностью. “Тогда не делай этого. Если это чересчур, тогда это чересчур. Я придумаю что-нибудь ещё.” Взгляд Луффи метнулся к нему. “Но если я смогу…” Марко кивнул. “Тогда у нас будет шанс вернуть Сабо, и всем остаться в живых.” Последовала очередная пауза. И затем — медленно — эта пустота во взгляде Луффи начала рассеиваться. Тихое отчаяние, что следовало за ним туманом, начало исчезать, уступая место чему-то более яркому. Решимости. Луффи выпрямился, ненамного, но выпрямился. Его плечи расправились. Кулаки сжались крепче по обе стороны от него. “Я сделаю это,” сказал Луффи. Марко почувствовал облегчение в груди. Луффи всё ещё сражался. И сейчас, наконец, у него была возможность что-то сделать — помимо его бестолкового во всех смыслах бытия призраком. Сейчас у него была цель. Сейчас у него была надежда.  Марко улыбнулся. “Итак,” сказал он тихим голосом. “Мы подождём, пока они не уснут. Не торопи себя. Просто… осмотрись. И возвращайся ко мне.” Луффи кивнул.  —————————————————— Палуба, по большей части, была пустынна. На ней задержалась всего пара людей — скорее всего неудачники, определённые в ночной дозор. Они не выглядели такими уж бдительными. Гниющие верёвки мёртвыми лозами висели с мачты, слегка двигаясь с ленивой качкой корабля. Рядом скрипнула бочка, её металлический обод был изъеден ржавчиной. Всё судно пропахло алкоголем, пóтом и плесенью.  Луффи поморщился в тихой брезгливости. Он глянул на небольшую группу людей, где у многих в руках было по бутылке, а их разговоры проходили на повышенных, вусмерть пьяных тонах. Один из них рассмеялся слишком громко и чуть не упал со своего места, вызвав хриплые насмешки со стороны остальных. Луффи показалось, что даже не будь он невидимым, они бы всё равно его не заметили даже при ярком свете дня. Бесполезные часовые. Отлично. Пусть остаются в блаженном неведении. Ближайшая дверь отдалённо простонала, когда он открыл её и шагнул внутрь. Узкий коридор простирался впереди — длинный, слабо освещённый и усеянный дверьми по обе стороны. Потолок слегка провисал, окутанный влагой, а пол имел такой уклон, что каждый шаг казался неустойчивым. Здесь зловоние ощущалось сильнее. Луффи прикрыл нос и подался дальше. Первая дверь справа висела на петлях приоткрытой, её край дрожал в сквозняке. Он поддел её кончиками пальцев. Внутри был просто стол, пара стульев, стоящих вразнобой, и пустые кружки на полу. Игральная карта вонзилась в стену так, словно её бросили в пьяном угаре игры.  Он выскользнул назад и двинулся к следующему проёму. Дверь была закрыта. Он потянул ручку. Не заперто. Петли скрипнули, пока он её открывал. Хранилище. Плесень протянулась по стенам венами. Пустые ящики абы как были накиданы по углам, и в одной стороне лежало ржавое, нетронутое и забытое оружие. Он дважды осмотрел комнату. Всё ещё ничего. Не тут. Он пошёл дальше. Следующая дверь — он присел на корточки и прислонил ухо к дереву. Приглушённый храп доносился от одной из комнат, и Луффи замер, прищурив глаза. Острожно он повернул ручку и заглянул внутрь.  Внутри без сознания лежали двое членов команды Тича — один развалился в гамаке, а другой свернулся на полу вокруг бутылки в своих руках. Первый храпел так громко, что сотрясал стены. Луффи задеревенел. Его глаза быстро осмотрели комнату. Нет Сабо. Он медленно потянул дверь на себя, едва дыша, и подождал, пока механизм замка не встал на место.  Затем он продолжил. Он достиг конца коридора. Луффи остановился у последней двери, дёргая ручку. Заперто. Его брови сдвинулись сильнее, раздражение подступало к лицу, но он не стал задерживаться. Он свернул за угол и тут же замер. Там, низко и вровень с полом находился люк. Он был открыт. Луффи присел на корточки, волосы на затылке встали дыбом. Лёгкий, сырой и холодный сквозняк просачивался сквозь щели. Луффи задержал дыхание. И затем шагнул вниз. Внизу света совсем не осталось. Но он всё ещё мог полагаться на слух. Глухой вздох. Неясный звон метала, стучащего по дереву. Он углубился дальше. Его глаза напряглись в темноте, ловя сначала только смутные очертания. Но потом — он увидел его. Сабо.  Он был втиснут в импровизированную тюремную камеру, едва ли больше, чем укреплённый угол трюма. Сам он был скован по рукам и ногам, а его тело неуклюже свисало вперёд. Пальто исчезло. Один глаз опух и закрылся, другой был едва приоткрыт. Засохшая кровь коркой покрывала одну сторону его лица, оставляя тёмные, рваные линии на его воротнике и краю рубашки.  Грудь Луффи сильно сжалась. Он опустился на колени рядом с ним — отчасти на инстинктах, отчасти от отчаяния — и потянулся к нему дрожащими пальцами, останавливаясь в сущих миллиметрах от прикосновения. Его руки зависли в неуверенности, пронзённые болью от необходимости сделать хоть что-то.  “Сабо,” прошептал он голосом, что был едва слышнее дыхания. Он сжал челюсть, сдерживая поднимающуюся волну паники. Он приблизился ближе, глазами пожирая каждую черту брата.  Сабо пошевелился. Едва. Его голова опустилась, слабый стон сорвался с губ. Ресницы затрепетали, но не открылись полностью.  Луффи с силой сглотнул, слёзы начали скапливаться в уголках его глаз. Он укусил внутреннюю часть своей щеки, чтобы заземлить себя. “Продержись ещё чуть-чуть,” прошептал он снова, наклоняясь вперёд, пока их лбы едва не соприкоснулись. “Всего лишь чуть-чуть осталось.” Шаги. Луффи замер. Его голова резко развернулась, инстинкты заставляли его действовать. Он поднялся одним слитным, беззвучным движением и отошёл от Сабо, глазами обратившись к лестнице.  Двое громких и ничего не подозревающих мужчин спустилось в трюм. Один из них, неуклюже ругаясь, рассмеялся, промахнувшись мимо последней ступеньки и чуть не упав вперёд. Другой нёс пустой мешок, перекинутый через плечо. Первый сделал большой глоток из бутылки и вытер рот рукавом.  Он пнул ногу Сабо своей стопой. “Всё ещё дышишь?” пробормотал мужчина с притворным любопытством, его голос был хриплым от выпивки. Кончик его сапога вонзился на этот раз сильнее, выбивая слабый стон из горла Сабо. Второй мужчина лающе рассмеялся.  Первый присел на корточки рядом с ним. Он схватил щёку Сабо и с силой дёрнул его голову вверх, пальцами касаясь кожи, покрытой синяками. “Хэй, красавчик. Скучал по нам?” Глаз Сабо раскрылся — всего на секунду. Затем он сжал свою челюсть и снова прикрыл его, отказываясь дать даже малейший ответ.  Мужчина прищёлкнул языком. “Вновь играем в молчанку? Это не весело. Не волнуйся. Щас мы это поправим.” Он резко встал и всадил сапог в рёбра Сабо с тяжёлым треском. Звук этот эхом пронёсся по трюму. Сабо вздрогнул от удара, из его горла вырвался сдавленный вздох, когда он согнулся вперёд. Луффи дёрнулся. Он невольно шагнул к ним — но остановил себя, его сердце стучало молотком, руки сжались в кулаки. Но что он мог сделать? Второй мужчина уронил мешок на пол и присел на корточки рядом с ним, роясь внутри. Первый наклонился снова, следя за тем, как Сабо содрогался от боли.  “Знаешь,” растягивая слова, сказал он, стряхивая грязь с костяшек. “Ты был бы гораздо милее, если бы перестал притворяться, что ты лучше нас.” Сабо закашлялся — мокро, остро. Ему пришлось долго поднимать голову, он был вялый от боли. Но он сделал это. Достаточно, чтобы приоткрыть свой один оставшийся рабочий глаз и наградить мужчину кривой, окровавленной ухмылкой. “Не притворяюсь,” прохрипел он, голос его был сиплым, но острым, как бритва. “Я действительно лучше вас.” Мужчина моргнул, пойманный врасплох. “Я не шучу,” продолжил Сабо. “Я хотя бы могу пройти ровно без того, чтобы вонять на всю округу так, словно я утонул в таверне.” Второй мужчина фыркнул. “Дерзкий маленький ублюдок.” Первый схватил в горсть воротник Сабо и вновь приподнял его, хмурясь. “Поговори мне тут. Давай посмотрим, какой умняшкой ты будешь, давясь собственными зубами.” Сабо снова закашлялся — но этот раз это звучало смехом. Грубый, прерывистый звук, что трещал в воздухе, как молния в шторм.  “Дерзни,” прошептал он, а в глазах его горел огонь сопротивления. “Может, тебе наконец-то удастся нанести удар, который действительно причинит боль.” Мужчина зарычал, и его рука резко ударила Сабо по лицу тыльной стороной ладони. Хруст эхом отразился от стен. Голова Сабо дернулась в сторону, кровь тонкой дугой стекала с разбитой губы. Но ухмылка не померкла. Даже если его дыхание отдавалось в сломанных рёбрах, и каждая его клеточка кричала, эта ухмылка никуда не делась. Рука первого мужчины дёрнулась, пальцы были всё ещё свёрнуты после удара, его грудь вздымалась и опадала в поверхностных, яростных толчках. Он шагнул ближе, словно хотел завершить всё чем-то похлеще. Но второй мужчина схватил его за локоть. “Эй,” сказал он невнятным, но достаточно различимым голосом. “Этого хватит.” Первый раздражённо выдернул свою руку из хватки. “Что? Он нарывается.” “Эт не важно,” второй распрямился, стряхивая грязь со штанов и кивая в сторону Сабо. “Тич сказал, что он нужен живым.” Тот, к кому обращались, начал глумиться. “Но он ничего не говорил насчёт того, чтобы он был цел.” “Нет,” ответил второй, ухватывая край мешка и кидая краюху хлеба в сторону Сабо. “Но он так же не разрешал портить его.” Он кинул на партнёра многозначительный взгляд. “Он важная шишка в переговорах. Будешь слишком плохо с ним обращаться, и твоя голова окажется на плахе, не моя.” Кажется, это возымело вес.  Первый мужчина резко выдохнул, бормоча проклятья себе под нос. Он щёлкнул костяшками, сплюнул на пол и шагнул назад — неохотно. “Ладно,” прорычал он. “Но если он продолжит так мне улыбаться, я клянусь богом, я сломаю его чёртову пасть.” Сабо, всё ещё ссутуленный, тихонько рассмеялся.  Первый мужчина чуть не свернул себе шею, так быстро развернулся к нему с горящими глазами. “Над чем ты там блять смеёшься?” Здоровый глаз Сабо раскрылся достаточно, чтобы встретить его взгляд. “Мне просто интересно…” выдавил он из себя, шурша голосом, как гравием. “Достаточно ли ты силён для этого.” Мужчина кинулся вперёд с рыком, но второй был быстрее — он рукой перехватил его за талию и отбросил назад. “Харэ, чувак! Хочешь опять драить полы?” Первый мужчина вновь жестоко ругнулся, затем развернулся на пятках. “В следующий раз,” выплюнул он и потопал к лестнице, ботинками громко грохая по дереву.  Второй задержался ненадолго, чтобы кинуть на Сабо последний, нечитаемый взгляд. Затем он поправил мешок на плечах и пошёл за своим товарищем, не говоря иного слова. Тишина опустилась пылью. Луффи сначала не двигался. Он просто стоял в тусклых тенях хранилища трюма, сжав кулаки по бокам, хрипло дыша. Его глаза оставались зафиксированными на Сабо — на синяках, на крови в уголке его рта, на том, как его плечи дрожали, даже когда он облокотился о стену.  Его грудь болела. Как он хотел подбежать к нему. Упасть к его коленям, и кричать, и трясти его, пока он не проснётся, и как-то всё исправить. Его брат был прямо тут. Руки Луффи тряслись.  Он ненавидел это. Ненавидел наблюдать. Ненавидел быть бесполезным. Ненавидел то, как беспомощно свисала голова Сабо. Ненавидел, что всё, что он мог сделать — это уйти.  Но он должен был. Если он этого не сделает, Марко не узнает, где искать. Он сильно сглотнул, отрывая свой взгляд от лица Сабо так, словно это физически было больно. Оно действительно было. Что-то глубоко у него внутри сжималось с каждым шагом, что он не делал по направлению к нему.  И с последним брошенным взглядом Луффи развернулся и исчез в темноте.  —————————————————— Луффи добрался обратно без приключений. Мужчины, оставшиеся на палубе Тича, уменьшились вдвое — много кто отрубился пьяным.  Луффи не смог расслабиться, пока его стопы не приземлились беззвучно на палубу их маленького транспортного средства. Вода тихонько плескалась о борт, словно само море не желало нарушать тишину. Он выпрямился и шагнул к перилам, глазами обращаясь к давлеющему силуэту корабля Тича, виднеющемуся сквозь вуаль тумана.  Его нахмуренные брови сошлись сильнее, знакомый узел волнения стал туже в груди. Луффи оторвал взгляд от судна Тича и заставил свои ноги двигаться.  Ему нужно было сфокусироваться.  Он скользнул под палубу. Светильники были убавлены до мягкого, рассеянного света, они отбрасывали длинные тени, что нежно качались с движением корабля.  Марко всё ещё не спал.  Он сидел за центральным столом, положив локти на необработанное дерево, окружённый разбросанными остатками их раннего планирования. Кажется, ничто не выглядело тронутым с тех пор, как Луффи ушёл. В миг, когда Луффи шагнул в поле зрения, голова Марко дёрнулась вверх. Его глаза зафиксировались на нём, и дыхание, что он сдерживал, вышло одним долгим выдохом. Облегчение мелькнуло на его лице, и он даже не заморачивался с тем, чтобы его скрыть. “Ты вернулся,” тихо сказал Марко, вставая на ноги. “Ты в порядке?” Луффи кивнул, пожалуй, слишком быстро. “Ммгм.” Но ложь повисла в воздухе. Он мгновение изучал Луффи. Его взгляд зацепился за скрываемые признаки — скованность в позе Луффи, безостановочное подёргивание пальцев, то, как его плечи были сведены вместе, словно он пытался сделать себя меньше.  Рука Марко поднялась медленно и неуверенно, словно он хотел коснуться его, предложить что-то, даже если он сам не знал что. Но на полпути он дрогнул. Его пальцы сжались, и он позволил руке тихо упасть вниз. Луффи заговорил прежде, чем тишина растянулась надолго.  “Он в трюме,” сказал он. Его голос был почти не слышен. Затем, едва громче шёпота: “Они избивают его.” Марко задеревенел.  Всё его поведение резко изменилось: плечи напряглись, спокойствие на лице померкло. Фонарь задел его глаза, отчего в них мелькнула золотисто-голубая ярость. Марко с силой сглотнул.  “Чёрт побери,” пробормотал он себе под нос. Он знал. Конечно, он знал. В тот момент, когда они узнали, что Сабо забрали, Марко приготовился к тому, что именно это скорее всего значило — какому виду жестокости команда Тича его подвергнет.  Но знать и слышать — это две разные вещи.  Услышать это от Луффи, этим хрупким голосом, с этими дрожащими руками.  Марко мог видеть вину за глазами Луффи. Мог чувствовать вес, давящий на его плечи так, словно оно могло сломать его. Он почувствовал глубокий инстинкт защищать, то, как он вскинул свою голову, да с такой силой, что это было почти слепяще.  Никто не смел трогать его семью и уходить после безнаказанным.  Его грудь поднималась вместе с медленными, глубокими вдохами — едва контролируемыми. Он ни на секунду не верил, что способен сейчас на слова. Его голос мог надорваться. Но Луффи было нужно что-то. Марко посмотрел на него, наклоняясь, чтобы быть с ним вровень.  “Ещё пара часов,” сказал Марко. “Мы вытащим его.” Луффи не ответил. Он посмотрел на свои руки — всё ещё слегка дрожащие — и затем сжал их в кулаки.