Часть 18

Их маленькая лодка пристала к огромному Моби Дику. Звук выкриков разнёсся над водой.  Их братья и сёстры свешивались с перил, крича что-то радостное и приветственное. Руки махали с верхней палубы, улыбки сверкали в солнечном свете, голоса накладывались друг на друга, пока свешивали и закрепляли лестницу. “Добро пожаловать обратно!” “Заняло у вас прилично времени!” “Скучали по вашим жутким рожам!” Тэтч тут же вскочил, поднимая обе руки высоко в воздух и махая ими в ответ с такой яркой улыбкой, что она могла сравниться с солнечным Луффи. Он смеялся, крича что-то неразборчивое обратно на палубу, купаясь в тепле, как всегда это делал.  Эйс же, напротив. Он остался сидеть, его плечи были напряжены, взгляд упрямо направлен на деревянные доски под ногами. Каждый выкрик казался незаслуженным. Он не слышали деталей того, что произошло.  Но скоро услышат. Ему было сказано не ходить, и он всё равно пошёл. И из-за этого он чуть не потерял Сабо. Товарища по команде, брата. Белоус будет в ярости. Мысль камнем опустилась ему в желудок, плотно сворачиваясь. Эйс поднял ладонь и отсутствующе почесал руку, пальцами зарываясь в кожу, словно пытаясь себя так заземлить. Что, если Попс изменит своё решение? Что, если заберёт свои слова обратно — скажет, что я не могу остаться? Он не станет его винить. Эйс уплыл посреди ночи, как чёртов придурок. Он рисковал всем. Его желудок перевернулся. Хотя бы Сабо сможет остаться.  Мысль пришла непрошенной, горькой и бескорыстной разом. Если кто и заслуживал это место — эту семью — так это он. Его глаза метнулись к палубе — всего на мгновение. Он заметил Изо среди толпы, склонившимся над перилами со скрещенными руками и нечитаемым выражением лица. Виста рядом с ним лениво махал. Другие хлопали и вопили. Он не заслуживал такой встречи. Прежде чем он смог затеряться в своём затуманенном мозгу, рука Сабо похлопала его по плечу. Сабо стоял там с мягкими глазами, его губы были изогнуты в небольшую, знающую улыбку. “Пошли,” сказал он нежно, словно всё будет в порядке. Эйс опустошённо кивнул. Затем медленно пошёл за ним. Они забрались по трапу один за другим, и в миг, когда их ботинки ударились о палубу, их встретили с распростёртыми руками. Ладони потянулись, чтобы втащить их в кучу малу. Руки обернулись вокруг их плечей, и их волосы были взлохмачены. Улыбка тронула уголок его губ. Он даже издал смешок — небольшой, удивлённый — когда кто-то из Второй Дивизии притянул его в полуобъятии и обозвал дебилом. Эйс игриво отпихнул их, губы завернулись вверх. И потом он замер. Потому что он посмотрел над толпой и наткнулся взглядом на глаза Белоуса. Его капитан стоял в отдалении, тихо возвышаясь, его лицо было каменной маской. Тяжёлый взгляд, что резал прямо сквозь толпу. Дыхание Эйса спёрло. Его желудок упал якорем. Его улыбка испарилась. Он сглотнул, во рту внезапно пересохло, вес всего внезапно обрушился на него разом. Шум команды отдалялся, заглушённый поднимающимся ударом пульса в ушах Эйса. Даже тепло солнца казалось далёким, пока он стоял, примёрзнув к полу, его взгляд пересечённый со взглядом мужчины, которого он боялся разочаровать больше всего на свете. Скажи что-то, шептал его мозг. Сейчас. Прежде, чем он скажет это первым. Прежде, чем он скажет тебе уходить. Но он не смог выдавить и слова. Тысяча вещей свернулась клубком в его груди, но запуталась в его горле, похороненная под железным весом стыда и вины. Его пальцы свернулись в кулаки по бокам, ногти оставили отпечатки в виде полумесяца на ладонях.  Он открыл свой рот. И затем остановился, потому что Белоус улыбнулся. Улыбнулся той улыбкой, которую, как Эйс осознал только сейчас, он никогда не видел, взрослея.  “Добро пожаловать домой, мои сыновья,” это было всё, что он произнёс, голос разнёсся над палубой. Дыхание Эйса замерло. Это било по нему — волной перекатывалось поверх. Страх, напряжение, сдавливающая уверенность в том, что он всё испортил; и внезапное, ошеломительное облегчение, когда он осознал, что нет. Слёзы скопились в уголках его глаз. Его грудь задрожала, когда он попытался вновь заговорить. “…Попс,” выдохнул он, едва вкладывая в это сырой голос. “Мне — Я —” Взгляд Белоуса смягчился ещё сильнее, глаза никогда не отрывались от его глаз. “Ты вернулся домой целым и невредимым,” пророкотал он. “Это всё, что имеет значение.” Затем он наклонился, аккуратно положив руку на плечо Эйса.  Эйс пригнул голову, его глаза горели, и он позволил себе наклониться вперёд в ответ, окунуться в это тихое притягательное присутствие. Белоус оставил свою руку на месте, когда выпрямился, наконец, его внимание сосредоточилось на остальных, стоящих рядом — Марко под боком Эйса, Тэтча прямо за ним, поддерживающего Сабо и сдерживающего улыбку, хоть его глаза и горели эмоциями. “Ну хорошо,” сказал Белоус всё ещё с теплотой в голосе, но что-то резкое и любопытное проскользнуло в его тоне. “А сейчас расскажите мне, что я пропустил.” Марко мягко выдохнул через нос, уже готовя себя. Тэтч фыркнул. “Тебе лучше присесть, Попс.” —————————————————— “Так он мёртв?” наконец спросил Белоус, его голос прозвучал тише, чем все остальные ожидали. Они только что закончили пересказ событий, что произошли за эти несколько дней. Это растянулось на дольше, чем они рассчитывали. Солнце начало садиться, небо кровоточило тёплым золотом и окрашивалось в бордовый цвет по мере приближения сумерек. Большинство команды, кто остался послушать, сейчас расселось полукругом вокруг Белоуса, Марко и Тэтча. “Агась!” легко сказал Тэтч. Он потянулся и разворошил волосы Сабо, пальцами непрошенно приводя их в беспорядок. “Можешь поблагодарить вот его.” Сабо, который сидел, прислонившись к боку Тэтча, был удивлён жестом, затем несерьёзно оскалился и откинул руку Тэтча в сторону. “Эй —” Парочка тихих смешков донеслась из ближайшей толпы, разбавляя напряжение. Взгляд Белоуса резко и оценивающе переместился к Сабо, несмотря на мягкость, что сквозила в его глазах. Он изучал его долгое мгновение — вбирал в себя синяки и бинты. “Хмф,” наконец пророкотал Белоус, лёгкая улыбка тронула уголок его губ. “Отличная работа, сын мой.” Он быстро наклонил голову, жар закрался к нему на лицо, Сабо внезапно осознал, сколько глаз смотрят на него. Тэтч не дал ему далеко сбежать. Он укрепил хватку вокруг плечей Сабо, коротко и заземляюще пожав их, гордость чётко сквозила в чертах его лёгкой ухмылки. Эйс, сидевший с другой стороны от Сабо, смотрел за обменом с мягкой улыбкой. Его взгляд остался на Сабо дольше, чем было необходимо — его всё ещё восхищал тот факт, что Сабо всё ещё был здесь, всё ещё дышал, всё ещё мог хмуриться и смущаться. Облегчение было таким сильным в его груди, что она болела. Эйс оторвал взгляд, только когда глубокий голос Белоуса пророкотал в кругу. “А сейчас,” сказал он, обращая внимание на обоих братьев, его голос был полон твёрдости и заботы. “Мы уже достаточно это отложили. Давайте доставим вас двоих в лазарет.” Марко уже поднимался, как если бы он ждал этого знака. “Никакие жалобы не принимаются,” сказал он, поводя плечами. “Прямо сейчас я осматриваю эти ваши рёбра. На этот раз тщательно.” Сабо снова застонал, очевидно находясь на грани протеста. Эйс усмехнулся и локтём пихнул его под рёбра — аккуратно, естественно. “Просто прими свою судьбу.” Сабо стрельнул в него глазами. Взгляд Марко скользнул к Эйсу тоже, одна бровь приподнялась в той манере, что передала его мысль ещё без высказанных слов. “Ты тоже идёшь, Эйс.” Эйс моргнул. “Я?” Марко выдержал взгляд, невпечатлённый. “Да, ты.” Эйс открыл свой рот, явно чтобы запротестовать, но затем на него снизошло, когда он поймал взглядом формирующиеся на руке синяки. “Оу… ага. Ладно.” С лёгким ворчанием он встал, затем немедленно потянулся вниз, к Сабо. Тэтч уже поддерживал его с другой стороны, и вместе они подняли Сабо на ноги. Сабо передёрнулся на это телодвижение. Белоус смотрел за этим действием и выдохнул тихий смешок. “Всё-всё, цирк уехал,” сказал Эйс, развернувшись к лазарету. Тэтч протянул свою руку Сабо, предлагая её вместо самодельного костыля. Но Сабо отмахнулся с небольшой улыбкой и вместо этого шагнул вперёд, ковыляя рядом с Эйсом. Тэтч посмотрел, как они уходят, глянул на Марко. Оба обменялись взаимными пожатиями плеч и пошли за ними, не спеша. В лазарет… Но Марко остановился, как вкопанный. Это было довольно резко, так что Тэтч успел сделать ещё пару шагов, прежде чем заметил, что он внезапно остался в одиночестве. Он развернулся. Ужас уже расползался по лицу Марко. Тэтч уставился на Марко, широко распахивая глаза. “Ты забыл им сказать.” “… Я забыл им сказать,” сказал, как отрезал, тот, находясь в полном ужасе. Они оба обратили всё своё внимание вперёд.  Эйс и Сабо уже были у двери лазарета. Рука Эйса лежала на ручке. Дверь начала открываться. “Подожди!” закричал Марко. “Не —!” завопил в это же самое время Тэтч. Слишком поздно. Дыхание Сабо спёрло — застряло у него в горле. Его рука метнулась ко рту на инстинктах, пальцы так сильно прижались, словно он физически мог заставить себя не издать ни звука. Стопы Эйса протащились вперёд, не думая. Его словно что-то подцепило за грудь и подтащило ближе. Эйс не моргал. Его рот открылся, словно он хотел сказать что-то, словно ему нужно было сказать что-то — но слова не шли. Всё его тело дрожало от кончиков пальцев до позвоночника. Если бы рука Сабо не хваталась за него, Эйс мог бы упасть, когда его колени отказали. Сабо покачнулся неуловимо, но очевидно, словно палуба сместилась у него под ногами. Его хватка стала сильнее, костяшки побелели. Его выражение лица разбилось на кусочки, неверие стало сырой и незащищённой болью. Взгляд человека, осознающего, что мир, которому он доверял, лгал ему. Это не было возможным. Не было. И всё же… Мальчик, лежащий там, уютно устроенный на маленькой лазаретной койке,… был реальным.  Губы Сабо задрожали. Его голос прозвучал едва громче шёпота. “… Луффи.” Сабо втянул сокрушённый вдох. Рядом с ним зашатался Эйс, как если бы сам звук ударил его. “Нет,” прошептал Эйс. “Нет, это не — он — он умер. Мы похоронили его.” Он сделал неуверенный шаг вперёд, затем другой. Он продолжил двигаться так, словно проходил через что-то плотное и удушающее, пока не встал достаточно близко, чтобы рассмотреть детали. Изгиб щеки. Шрам под глазом. Знакомый ворох чёрных волос, слегка длинных сейчас, завивающихся от влаги, от пота на концах. Его колени почти подогнулись. Сабо издал ещё один полузадушенный звук и тоже прошёл вперёд, глаза широкие и сияющие от слёз, что упорно липли к ресницам и не проливались вниз. Его рука зависла над кроватью, но не совсем касалась её, пальцы дрожали в воздухе над грудью Луффи. “Этого не может быть,” сказал он едва слышно. “Мы искали днями. Он — он не выжил.” “… Вы знаете его?” Голос Висты донёсся до них и разрушил момент — мягкий, осторожный, но его невозможно было игнорировать.  Он последовал за Марко и Тэтчем в лазарет, останавливаясь недалеко от них. Аккуратный мечник стоял с руками, просто опущенными по бокам, его глаза сузились в глубоком, пробирающем беспокойстве и непонимании, что отражало смятение вокруг него. Дыхание Эйса вновь исчезло резко и заикающеся. Его плечи сотрясались под внезапным перемалывающим гнётом семи лет горя, врезающимися в него одновременно. Каждая ночь, что он провёл, тянувшись к кому-то, кого не было, мелькала у него в голове.  Горло Сабо работало, но ни звука не выходило. Он с силой моргал, словно картинка перед ним могла исчезнуть, если он будет слишком долго смотреть. “Да,” его голос всё ещё был шёпотом. Слова дрожали, словно он не мог поверить, что снова может их произносить. “Мы знаем его.” Брови Висты нахмурились, когда он шагнул ближе, его взгляд двигался меж лежачим телом на койке и двумя братьями, замершими рядом с ним. Челюсть Эйса сжалась, мускулы под его кожей стали напряжёнными, как сталь. Когда он заговорил, его голос был грубым, ободранным до сыра эмоциями, которые он больше был не в силах сдерживать. “Он был нашим младшим братом.” Понимание прошло через Висту, и глаза толпы, что выглядывала из дверного проёма, смягчились. Колени Сабо наконец-то сдались. Он сполз на пол у койки, одной рукой ухватившись за край, пока вторая тянулась, и его пальцы не сомкнулись вокруг пальцев Луффи. Тепло слегка пульсировало под его прикосновением. Сломанный, лишённый воздуха смешок вырвался из него. “Он жив,” пробормотал он сорванным голосом, дрожащим на грани слёз. “Он действительно жив…” Эйс наклонился вперёд, обеими руками опираясь о койку, как если бы это было единственной вещью, якорем держащей его в комнате. Затем он склонил свою голову, пока его лоб не опустился аккуратно на матрас, всего в сантиметрах от Луффи. Всхлип вырвался у него из груди, и, когда он начался, он уже не останавливался. Горе, что он хоронил годами, выплеснулось из него так, словно плотину прорвало. Его плечи тряслись с каждым вздохом без воздуха, его пальцы цеплялись за край кровати так, будто он распадётся на части, если отпустит. Марко, который стоял у двери, потянулся и нежно вытолкнул Висту наружу тихим и молчаливым жестом. Виста поколебался, как если бы хотел что-то сказать, но, кинув ещё один взгляд на братьев, он кивнул и молча вышагнул. Марко закрыл за ним дверь, отрезая низкий гул команды снаружи. Марко издал тихий вздох, одной рукой всё ещё касаясь запертой двери, словно готовя себя. Затем он развернулся к комнате.  К виду двух братьев, собравшихся у кровати Луффи — Сабо на коленях рядом, с пальцами, всё ещё обёрнутыми вокруг руки Луффи, словно он боялся отпустить, Эйса сложенного пополам на койке, дрожащего с каждым вдохом. Взгляд Марко скользнул мимо них, останавливаясь на Луффи, которого он успел узнать. Он стоял рядом, маленькие ручки были сжаты на груди, плечи сгорблены таким образом, который Марко успел опознать слишком хорошо. Выражение на его лице было невыносимым. Яркие и дрожащие слёзы стояли у него в глазах. Его рот трясся, губы были так плотно сжаты вместе, что это казалось болезненным — словно если бы он разжал их на секунду, звуки полились бы и из него тоже. Потому что единственные два человека, что когда-либо заботились о нём, страдали. Снова. Марко почувствовал, как что-то остро ворочается у него в груди. Он встретил взгляд Луффи на полпути через комнату и выдержал его. Затем медленно он беззвучно произнёс: Я рядом.  Дыхание Луффи спёрло. Плечи на толику расслабились, облегчение затопило его от тихой, неидеальной попытки Марко в поддержку. Они продержали взгляд друг на друге ещё пару секунд.  Затем Луффи разжал свои руки. Осторожно он двинулся к кровати. Он забрался на самый её край, его движения были медленны и осторожны, словно он боялся, что внезапно обретёт способность касаться живых. Он устроился рядом с Эйсом. Он поколебался. Но потом потянулся вперёд. Луффи нежно опустил руку Эйсу на голову, пальцами мягко перебирая его волосы, гладя его также, как делал это Эйс, когда он плакал. Прикосновение было легчайшим, полным поддержки, которую он не мог оказать никак иначе. Эйс никогда не почувствует эту заботу. Он никогда не узнает. Но Луффи всё равно останется, его руки будут спокойны, а глаза будут гореть, пока он тихо утешает братьев, которые сделали бы то же самое для него.