Глава 4: Множество встреч

      На следующий день, в пятницу, стояла последняя волна летней жары. Было душно и удушающе влажно, и, казалось, волосы Гермионы это чувствовали даже сквозь стены Когтевранской башни — они выглядели просто ужасно.       — Ого! — с испугом воскликнула Лайза, когда Гермиона отдёрнула занавески своей кровати с балдахином. Падма и Сью подняли головы на крик и, переглянувшись, захихикали.       Дафна распахнула свои занавески и уставилась на них четверых, видимо раздражённая шумом.       — Отличная причёска, Грейнджер, — язвительно бросила она.       Гермиона проигнорировала её и попыталась хоть как-то совладать со своими непослушными кудрями — привычное утро. Дафна накинула одежду и направилась в ванную.       Когда оскорбительная слизеринка наконец убралась, Лайза с надеждой спросила:       — Можно я попробую заклинание? Я знаю кучу чар для волос.       — Нет, спасибо, — решительно отказалась Гермиона. — Ценю твоё предложение, но я уже перепробовала всё.       Четвёрка девушек спустилась вместе в Большой зал на завтрак, но Падма быстро побежала догнать свою сестру-близняшку Парвати. Вскоре после этого Лайза столкнулась с Сьюзан Боунс, ещё одной бывшей пуффендуйкой, и Гермиона осталась наедине с Сью.       Гермиона неловко ёрзала — она никогда не умела ладить с другими девушками и теперь не знала, что сказать. К счастью, думать об этом не пришлось — к ним подбежал когтевранец с их курса, которого Гермиона раньше не замечала.       — Сью! Подожди! — крикнул он, догоняя девушек.       — Привет! — поздоровалась Сью, а затем, заметив, как Гермиона пытается тихонько улизнуть, поспешила представить: — Гермиона, ты знакома с Оливером?       У парня были короткие тёмные волосы, голубые глаза, и говорил он довольно тихо. Улыбнувшись, он протянул руку:       — Оливер Риверс.       — Взаимно, — пробормотала Гермиона, принимая протянутую ладонь.       — Та самая Гермиона Грейнджер, я полагаю?       Она улыбнулась:       — Ты много Гермион знаешь?       Он тихо засмеялся:       — Справедливо.       — Вы рады, что сегодня у нас первая Алхимия? — спросила Сью, пока троица спускалась по лестнице к Большому залу.       — Даже не знаю, чего ожидать, — ответил Оливер. — Я нашёл том об этом в Стеки, но он выглядел очень старым. Думаю, кто-то оставил его там пару веков назад.       — Что такое Стеках? — спросила Гермиона.       — Мерлин, я совсем забыла, что ты не в курсе! — воскликнула Сью. — Это традиция: каждый когтевранец при выпуске оставляет одну книгу на своё усмотрение. Так продолжается уже века, и там можно найти всё, что угодно...       — Они находятся в круглой комнате рядом с общей гостиной, — пояснил Оливер. — Самое интересное, что никогда не знаешь, на что наткнёшься. Как-то раз я провёл там целые выходные, читая книгу об устройстве самолётов. Магглы — просто гении! Ну, в смысле, в умении обходиться без магии.       — Тебе бы понравилось, — подтвердила Сью, заметив заинтересованный взгляд Гермионы. А потом, повернувшись к Оливеру, спросила: — Так что ты узнал об алхимии?       — Похоже, это смесь Зельеварения, Древних Рун и Арифмантики. Будет непросто. Книга была вся в загибах и пометках — верный знак, что предмет интересный.       — Полагаю, скоро сами узнаем, — деловым тоном вставила Гермиона. — Учебник я не успела заказать, но, думаю, мы все немного отстанем. Обычно я читаю материалы заранее, летом, до начала семестра.       — Я тоже, — хором откликнулись когтевранцы. Сью, улыбнувшись, добавила:       — Меня всегда поражало, что ты не попала в Когтевран, Гермиона.       Гермиона лишь улыбнулась, не зная, что ответить. Она всё ещё скучала по Гриффиндору.       Когда они дошли до Большого зала, она вытянула шею, ища взглядом своих друзей. Завидев Джинни за столом Гриффиндора рядом с Невиллом, Гермиона извинилась:       — Увидимся на занятиях.       — Увидимся, — крикнула Сью ей вслед. Гермиона услышала, как та повернулась к Оливеру и пояснила:       — Она не сидит с когтевранцами. Ни за едой, ни на занятиях.       Гермиона ощутила лёгкий укол вины и пообещала себе сесть со своими соседками по комнате за обедом. В конце концов, вреда не будет — познакомиться поближе с теми, с кем ей жить весь год...

***

      Алхимию, как выяснилось, преподавала профессор Макгонагалл. Гермиона попыталась вспомнить, когда в последний раз директор Хогвартса лично вёл занятия, и на ум пришли лишь «уроки» Гарри с профессором Дамблдором на шестом курсе. Хотя вряд ли это можно было считать настоящими уроками — встречи были нерегулярными и строго индивидуальными.       На курсе были только восьмикурсники, всего восемь человек, из них пятеро когтевранцев: Гермиона, Сью, Эрни, Оливер и Малфой. Также присутствовали Тео Нотт, мальчик с гриффиндорским галстуком по имени Стивен Корнфут и единственный слизеринец — Кевин Энтвисл.       — Вы выбрали изучать древнее и капризное искусство алхимии, — начала Макгонагалл. — Этот предмет будет преподаваться несколько иначе, чем остальные дисциплины в Хогвартсе. Ваша итоговая оценка по уровню Ж.А.Б.А. будет зависеть от двух проектов, выполняемых вне аудитории в паре. Первый проект — теоретическое исследование. Второй — практический эксперимент, который вы проведёте с другим партнёром. Сейчас вы можете выбрать первого напарника.       Гермиона с досадой наблюдала, как остальные студенты снова разделились по своим прежним факультетам. Малфой и Нотт сразу шагнули друг к другу. Эрни с энтузиазмом поприветствовал своего бывшего пуффендуйского товарища Кевина Энтвистла. Сью направилась к Стивену Корнфуту.       Оливер подошёл к Гермионе и предложил:       — Партнёры?       Похоже, у Гермионы не оставалось выбора. Её новый сосед по факультету выглядел вполне дружелюбным, хотя она знала о нём совсем немного. Но парень, который однажды провёл целые выходные, изучая устройство самолётов, вряд ли мог быть плохим.       — Отлично.       Оливер, оглядевшись, заметил:       — Все снова объединились по старым факультетам.       — А ты застрял со мной, — неловко закончила Гермиона.       Тёмные брови Оливера приподнялись, и он поправил:       — Я бы скорее сказал, что мне повезло — попасть в пару с тобой.       Гермиона благодарно улыбнулась.       Когда все заняли места со своими новыми партнёрами, профессор Макгонагалл начала урок:       — Для начала — алхимия не чудо. Это сочетание науки и магии. Основой этого искусства является умение извлекать энергию из-под поверхности земли и использовать её для преобразования материи. Это называется трансмутацией. Мы начнём с базовых принципов химии…

***

      Алхимия шла двойным блоком — три часа подряд, и большинство студентов, измученных новым предметом, спешили поскорее на обед, особенно в пятницу. Гермиона, не менее остальных желавшая попасть в Большой зал, сразу же начала складывать свои вещи, как только Макгонагалл их отпустила.       — Встретимся завтра в библиотеке? — предложил Оливер, магией укладывая книги в сумку. Задание и правда оказалось пугающе трудным — отчасти из-за своей расплывчатости. — Если ты, конечно, не против прийти туда в субботу?       Воспринимая это почти как вызов — будто он сомневался, что она захочет провести субботу в библиотеке, — Гермиона кивнула:       — Звучит как план.       На мгновение показалось, что он собирается подождать её, но неловкости удалось избежать — Макгонагалл произнесла:       — Мисс Грейнджер, останьтесь, пожалуйста, на минуту.       — Увидимся завтра, — бросил Оливер, закинул сумку на плечо и поспешил догнать Стивена Корнфута.       Он уже ушёл, а Гермиона всё же тихо пробормотала:       — Увидимся…       Выходя из класса вместе с Малфоем, Тео Нотт обернулся и, сложив руки на груди, жеманно захлопал ресницами. С последним смешком и презрительной ухмылкой он тоже исчез.       Вот уж кто будет проблемой в этом году, подумала Гермиона, покачав головой над выходками бывшего слизеринца.       Когда аудитория опустела, она подошла к кафедре, где директриса встретила её редкой, почти тёплой улыбкой.       — Спасибо, что подождали, мисс Грейнджер. Как проходят занятия?       — Приятно быть здесь снова, — дипломатично ответила Гермиона. — Я скучала по Хогвартсу.       — Сейчас мы ждём мистера Поттера и мистера Уизли, — сообщила Макгонагалл. — Я попросила их зайти до обеда: есть кое-что, что я хотела бы обсудить с вами троими. Постараюсь быть краткой — насколько помню, мистер Уизли весьма щепетилен, когда речь заходит о времени приёма пищи.       Гермиона невольно улыбнулась — это замечание точно описывало Рона, хотя её также заинтриговало, какое дело может быть у МакГонагалл к ним троим.       Директриса продолжила:       — Тем временем хочу объяснить, почему я не назначила вас старостой школы в этом году — хотя, естественно, это звание должно было достаться именно вам.       — О! — вырвалось у Гермионы. — Я не ожидала...       Макгонагалл продолжила, будто Гермиона вовсе не перебивала её:       — Я серьёзно рассматривала возможность назначить вас старостой, но после всего, через что вы прошли в прошлом году, решила, что, возможно, вам не захочется брать на себя дополнительную ответственность. В конце концов, большая часть вашего обучения в Хогвартсе прошла под знаком борьбы с опасным социопатом. Я подумала, что этот год вы могли бы просто насладиться учёбой — хотя, должна признать, ваш расписание и так весьма насыщенно.       — Я ценю это, — призналась Гермиона. — Падма — хороший выбор.       — Как вам Когтевран?       — Когтевран — это хорошо, — ответила Гермиона, прикусив нижнюю губу. — Я привыкну.       Макгонагалл внимательно посмотрела на ученицу:       — Я надеялась, что вы поможете мне присматривать за мистером Малфоем. Признаться, его распределение стало для меня неожиданностью. Надеюсь только, что это означает, что он изменился.       Нахмурившись, Гермиона спросила:       — Зачем тогда делать его старостой, если за ним нужно присматривать?       — Иногда, чтобы начать превращение в хорошего человека, — мудро ответила директриса, — нужно лишь дать возможность доказать, что ты им уже являешься. Профессор Дамблдор всегда верил, что в юном мистере Малфое есть добро, несмотря на его ошибки. Как показала жизнь, директор обладал безупречным чутьём на людей, даже если не всегда объяснял свои решения…       Гермиона подумала о Малфое — о его холодных взглядах, язвительных замечаниях, о том, как он умел быть жестоким, когда хотел. Хитрый, расчётливый, способный манипулировать кем угодно. Доброе в нём? Гермиона никак не могла этого увидеть. Интересно, как это удавалось Макгонагалл.       Разговор прервали голоса Гарри и Рона, доносившиеся из коридора. Судя по звуку, они подшучивали над чем-то, что произошло на прошлом уроке. Гермиона почувствовала лёгкий укол грусти — жаль, что её там не было, чтобы посмеяться вместе с ними.       Когда мальчики вошли в класс, Гарри широко улыбнулся Гермионе, а Рон дружески подтолкнул её плечом. Они заняли свои привычные места по обе стороны от неё, и это сразу вернуло ощущение спокойствия, словно всё встало на свои места.       — Мистер Поттер, мистер Уизли, — поприветствовала их Макгонагалл. — Надеюсь, ваши занятия проходят успешно. Как вы привыкаете к Слизерину и Пуффендую?       — Пока всё отлично, — весело ответил Рон.       — Приятно снова быть здесь, — согласился Гарри, повторяя недавние слова Гермионы.       — Это не займёт у вас много времени. Я хотела бы наградить вас троих за заслуги перед школой. Награды прибыли сегодня утром, вы найдёте их в зале трофеев. — Уловив протест Гарри ещё до того, как он успел его озвучить, она подняла руку: — Прежде чем возражать, мистер Поттер, подчеркну — это честь.       Гарри сжал губы и промолчал.       — Спасибо, профессор, — просто ответила Гермиона, чувствуя лёгкое удовлетворение.       Воссоединившись вновь, Золотое трио спустилось по лестнице к Большому залу, обсуждая новость. Рон хлопнул Гарри по плечу и радостно воскликнул:       — Это уже две у нас, приятель!       — Вообще-то у Гарри — три, — заметила Гермиона. — Если считать Кубок Трёх Волшебников.       — Ей правда не стоило этого делать, — пробормотал Гарри, смутившись.

***

      Без четверти назначенного часа Гермиона спустилась по винтовой лестнице Когтевранской башни на собрание старост. Когда она пришла, Падма улыбнулась ей:       — Привет, Гермиона.       — Привет, Падма.       Постепенно начали подтягиваться остальные старосты, включая представителей других курсов. Малфой вошёл на две минуты позже — нарочито не спеша, будто демонстрируя, насколько ему не по душе это собрание. Он сел сзади, один.       Собрание началось с того, что Эрни убедился, что всем понятны участки замка, за которые они отвечают при патрулировании, и уточнил, нет ли вопросов. Затем добавил:       — Директриса попросила нас подумать над идеями, которые могли бы поднять моральный дух в школе.       — Некоторые из младших учеников, кажется, постоянно ожидают нападения, — с грустью заметила староста с пятого курса из Пуффендуя.       — А ты их винишь? — мрачно откликнулся шестикурсник из Слизерина.       — О-о-о, — хихикнула Ханна Аббот, — можно устроить танцы! Помните Святочный бал на четвёртом курсе?       — Ты про тот, на который нас тогда не пустили, потому что мы были слишком мелкие? — проворчал шестикурсник из Гриффиндора.       Эрни энергично закивал:       — На самом деле, неплохая идея, Ханна.       Большинство мальчишек в зале поморщились, зато девочки явно оживились. Гермиона внутренне застонала. Её личные воспоминания о Святочном бале были… мягко говоря, неоднозначными.       — А может, — предложила она с надеждой, — создать группу поддержки для учеников, пострадавших из-за событий прошлого года? Собирались бы раз в неделю, чтобы обсудить, что их тревожит…       Некоторые старосты задумались над её предложением, но большинство восприняли идею без особого энтузиазма. Малфой поморщил нос.       — Мне больше нравится идея с танцами, — решительно заявила Падма. Гермиона вспомнила, что на Святочный бал Падма ходила с Роном — и что тот весь вечер её игнорировал. — Кто за?       Большинство девушек подняли руки, а за ними и часть парней. Девятнадцать против пятнадцати. Гермиона лишь тихо вздохнула, принимая неизбежное.       — Значит, устраиваем школьный бал, — подвёл итог Эрни, выглядевший довольным. Он сам был среди тех, кто проголосовал «за». — Может, снова зимний, как в прошлый раз?       — Настоящий официальный бал! — визгливо воскликнула шестикурсница из Пуффендуя.       Заметив мрачные лица парней, Дин предложил:       — А почему бы не сделать всё проще? Повседневная одежда, выходной стиль — так будет веселее, чем формально.       Некоторые мальчики сразу оживились, хотя часть девочек выглядела разочарованно.       — Это, кстати, упростит подготовку, — отметила Падма. — Уверена, большинство не взяли с собой парадные мантии.       — А может, тогда сделать его в честь Хэллоуина? — предложила Ханна. — Можно прийти в костюмах, если кто захочет.       После тщательного планирования такого мероприятия, официально был объявлен бал в честь Хэллоуина. Эрни и Падма закрыли встречу через четверть часа.       Гермиона сразу покинула класс, но решила пойти в обход к Когтевранской башне. Вместо того чтобы повернуть направо от комнаты, где проходило собрание, она свернула налево. Строго говоря, бродить по замку в такое время было не совсем разрешено, хоть до отбоя оставалось ещё немало. Но в голове у неё роились мысли, и возвращение в башню вряд ли помогло бы.       Общая гостиная Когтеврана была прекрасна — высокие окна, книги вдоль стен, полки, манящие к исследованию… Ей не терпелось заглянуть на загадочные Стелажи, о которых сегодня упоминал Оливер. Но сейчас Гермионе хотелось лишь тишины и своих мыслей.       А больше всего — друга.       Её шаги вели сами собой. Она бродила по коридору третьего этажа, проводя пальцами по прохладному камню стен. Вдруг впереди мелькнул серебристый свет. Гермиона ускорила шаг, свернула за угол — и оказалась лицом к лицу с Почти Безголовым Ником, привидением Гриффиндора.       — Гермиона! — радостно воскликнул Ник, приветливо поклонившись. Из-за того, что его голова была почти полностью отделена от шеи, этот жест заставил её опасно качнуться на месте поверх елизаветинского дублета.       — Привет, Ник.       — Позволь выразить мои самые искренние, хоть и запоздалые, поздравления с победой над Тем-Кого-Нельзя-Называть, — торжественно произнёс Ник. — Гриффиндор, как всегда, рождает самых выдающихся ведьм и волшебников!       — Но я больше не гриффиндорка, Ник, — напомнила Гермиона, указав на свой синий с бронзовым галстук. — Видишь?       Он отмахнулся:       — Раз гриффиндорка однажды — навсегда ею останешься в сердце. Это твоя храбрость помогла тебе победить в войне, а не интеллект.       — Хотя интеллект, конечно, тоже пригодился, — заметила Гермиона с улыбкой, принимая комплимент.       — Похоже, тебя что-то тревожит, — заметил призрак.       Когда они проходили мимо, доспехи громко лязгнули, будто одобрительно кивая словам Ника. Гермиона заметила, что на некоторых латах появились новые вмятины — наверное, с битвы в мае. Один рыцарский доспех и вовсе лишился руки; Гермиона на всякий случай обошла его стороной, решив, что это отличное место для проделок Пивза.       — Тяжело быть единственным львом в орлином гнезде, — объяснила она.       — Как существо, чьё существование буквально «ни здесь, ни там», я прекрасно тебя понимаю, — сказал Ник с философским видом. — Львы принадлежат равнине, орлы — небу. Точно так же змея предпочитает ползать в подлеске, а барсук лучше всех чувствует себя под землёй.       Гермиона кивнула, признавая его правоту:       — Верно. Мы все немного не на своём месте.       — Именно, — согласился Ник, довольный тем, что она уловила его намёк. В надежде её немного развеселить, он добавил:       — Сегодня утром я заметил в Зале трофеев три новые огромные таблички.       Гермиона улыбнулась:       — Ещё не видела их.       — Непростительное упущение! — воскликнул Ник. — Позволь, я провожу тебя.       Они прошли в Зал трофеев через Галерею доспехов на третьем этаже, неподалёку от того места, где только что разговаривали. Витрины сверкали в тусклом свете факелов — кубки, тарелки, медали, щиты и статуэтки выставлялись с нарочитой роскошью: на бархатных подставках, за кристаллическим стеклом или просто на столах и стенах. Кубок Трёх Волшебников, принадлежавший Гарри, стоял в самом центре и отливал зловещим голубоватым светом.       На дальней стене висели три новенькие таблички — невозможно было не заметить их блеска.       Гермиона осмотрела их, но не стала задерживаться. Поблагодарив Ника за компанию и мудрые слова, она попрощалась и отправилась спать.       — Всегда к вашим услугам, — поклонился Ник, и его голова снова опасно закачалась. — За тем портретом есть короткий путь на четвёртый этаж.       С этими словами он просто проскользнул сквозь стену, оставив Гермиону одну — но уже с гораздо более лёгким сердцем. Под портретом, на который он указал, висела маленькая табличка с надписью Брутус Скримджер, и Гермиона заметила, что картина действительно открывалась, словно дверь.       Поднявшись по лестнице, она оказалась в коридоре четвёртого этажа, как и обещал Ник. А когда добралась до спальни восьмого курса в Когтевранской башне, на её лице сияла широкая улыбка.       — Что это ты такая довольная? — с любопытством спросила Лайза.       — Да так, — пожала плечами Гермиона. Окинув взглядом комнату, она заметила, что бывшая пуффендуйка сидит одна и читает небольшую книжку. — Что читаешь?       — Мой дневник, — ответила Лайза. — Я вела его все семь лет, что училась здесь… И, знаешь, я скучаю по Пуффендую. То есть, я рада, что Эрни тоже здесь… но мы никогда не были особенно близки.       Гермиона вспомнила слова Почти Безголового Ника: Барсук лучше всех чувствует себя под землёй. Похоже, Лайза чувствовала себя не на своём месте так же, как и она сама.       Глубоко вздохнув, Гермиона вспомнила утреннюю просьбу девушки и предложила:       — Ну… если хочешь, можешь попробовать зачаровать мои волосы. Сейчас уже все занятия позади, так что… если вдруг что-то пойдёт не так...       На лице Лайзы вспыхнула радостная улыбка. Она со щелчком закрыла свой дневник и вскочила с кровати. Она взволнованно прошептала:       — Неужели я действительно могу?       Игнорируя лёгкое тревожное ощущение в животе, Гермиона кивнула. Она всё ещё помнила, как на третьем курсе Лаванда Браун пыталась наложить на неё похожее заклинание — и как результатом стали фиолетовые волосы. Но сейчас была пятница, впереди — выходные, и ради такой заразительной радости Лайзы риск стоил того.