Глава 6: Слова

      Седьмые и восьмые курсы Пуффендуя, похоже, вполне благосклонно восприняли идею вечеринки в гостиной Слизерина, но они также согласились не приглашать Пэнси Паркинсон, которая за считаные дни с начала учебного года успела стать почти изгоем. Джинни не стала переубеждать их. Она ещё не простила Пэнси за попытку сдать Гарри Снейпу и Кэрроу в прошлом году.       Прежде чем Гермиона и Джинни покинули гостиную Пуффендуя, Рон поплатился за то, что его сестру окатили уксусом. Девушки оставили его с хурмой, вываливающейся у него из ушей с регулярными интервалами.       Решив впервые за долгое время просто повеселиться и не думать о том, что Малфой знает о её вечернем намерении немного нарушить правила, Гермиона поплелась обратно в спальню, чтобы привести себя в порядок перед вечеринкой. По дороге она утолила своё любопытство относительно того, куда Малфой ушёл раньше, и заглянула в вогнутый участок стены, через который он исчез. Скрытый вход вёл за резкий поворот в узкий маленький проход, похожий на балкончик. Он был крошечный, с минимальным доступом к внешнему воздуху. Гермиона сомневалась, что кто-то, кроме когтевранцев, вообще знал о его существовании. Она сама — точно не знала.       Чувствуя, что её находка оказалась крайне разочаровывающей, она упрекнула себя за любопытство и поднялась по винтовой лестнице ко входу в общую гостиную. Там она буквально столкнулась лицом к лицу с самим бывшим слизеринцем. Он застрял снаружи башни Когтеврана перед дверным молотком в форме головы орла.       — Чёрт побери, да я не знаю…       — Малфой? — произнесла Гермиона, останавливаясь рядом с ним. — Ты застрял на загадке?       Он закатил глаза при виде её.       — Ах, прекрасно. Вот и гриффиндорская заучка пришла спасти положение. Давай, Грейнджер… спаси день. Это самая идиотская загадка, которую я когда-либо слышал.       Проигнорировав его раздражительность, она повернулась к бронзовому молотку. Склоняя голову, произнесла:       — Ну?       Страж произнёс:       — Мы причиняем боль, не двигаясь. Отравляем, не касаясь. Мы несём правду и ложь. О нас не судят по размеру.       Гермиона неловко переместила вес, поправляя тяжёлую сумку на плече.       — Не удивлена, что ты не можешь отгадать, — сказала она.       Малфой, презрительно посмотрел на неё сверху вниз, сделал шаг вперёд, намеренно входя в её личное пространство, чтобы выглядеть устрашающим. Это было нетрудно — он был минимум на шесть дюймов выше её. С такой близости Гермиона заметила, что его глаза имеют лёгкий голубоватый оттенок, а не просто серые, как она всегда думала.       Он презрительно усмехнулся:       — Не обязательно тыкать мне этим в лицо, профессор.       Гермионе стало не по себе от того, что его лицо оказалось настолько близко, что она разглядывала оттенок радужки. Она упрямо вскинула подбородок, встречая его высокомерный взгляд собственным вызовом. Она также отметила гордую линию его губ, с маленькой впадинкой посередине — словно натянутый до щелчка лук.       — Разбери по частям, — бросила она вызов. — «Мы причиняем боль, не двигаясь… мы отравляем, не касаясь…»       — Меня не интересует логика, Грейнджер. Меня интересует попасть в эту чёртову башню.       Гермиона буквально чувствовала его дыхание на своём лице. Отказываясь поддаваться, она ответила своим самым занудно-деловым тоном:       — Ты никогда ничему не научишься, если тебе будут всегда просто давать ответ. Попробуй ещё раз. «Мы несём правду и ложь… нас не судят по размеру».       — Я не знаю! — вспылил он, отстраняясь прочь и начиная раздражённо ходить по площадке.       Она тяжело вздохнула:       — Я знаю, что не знаешь.       — И что это, по-твоему, значит? — потребовал он, глаза сверкали.       — «Причиняем боль, не двигаясь, отравляем, не касаясь, несём правду и ложь, не судите по размеру…» — повторила она.       Потом обернулась к стражу и произнесла:       — Слова. Наши слова делают всё это.       — Прекрасное рассуждение, — похвалил страж, и дверь щёлкнула, распахиваясь внутрь.       Малфой замер на мгновение, переваривая то, что она ему сказала.       — Знаю, ты всё равно не будешь, но, возможно, тебе стоило бы задуматься именно над этой загадкой, — пожурила его Гермиона, разворачиваясь, чтобы войти.       Её нога соскользнула со ступеньки, и ей пришлось выбросить руки вперёд, чтобы удержаться. Её сумка упала на пол, лопнув по шву. Книги, пергаменты, пузырьки с чернилами и перья рассыпались по площадке. Она ожидала удариться о каменный пол и уже приготовилась, но падение так и не произошло.       Малфой схватил её за руку, не дав упасть. Он рывком поднял её обратно на ноги, держась за её предплечье.       — Отпусти, — взмолилась она, взволнованно. Его рука по-прежнему сжимала её предплечье.       Он отпустил её, и она машинально потерла место, где он её схватил; это было прямо поверх шрама, который Беллатриса оставила ей в мае прошлого года — в доме Малфоев, — хотя он был сознательно скрыт рукавом её кардигана. Вероятно, он этого не заметил.       Малфой потянулся за своей палочкой, и на мгновение Гермиона совершенно иррационально подумала, что он собирается её проклясть. Но вместо этого он починил её сумку. Книги, которые она утром взяла в библиотеке, сами взвились обратно внутрь, за ними — пузырьки с чернилами (к счастью, целые) и другие принадлежности. Сумка пару секунд зависла в воздухе, затем тяжело опустилась ей на плечо — как новенькая.       — Я не очень силён в словах, Грейнджер, — сказал он просто, а потом исчез в гостиной раньше неё.       Гермиона несколько секунд смотрела на то место, где он стоял, а вспышка его серо-сланцевых глаз будто прорезала её память. Может быть… именно это Макгонагалл увидела в нём, когда назначила его старостой?       Она встряхнулась, убеждая себя, что нет никакой причины стоять перед каменным хранителем Когтеврана дольше. На этот раз осторожно переступив через порог, чтобы снова не поскользнуться, она вошла в гостиную и направилась прямо в спальню девочек восьмого курса, опустив голову — на случай, если Малфой всё ещё был где-то внутри.       Их столкновение было… слишком странным. И что он вообще делал на том тайном балконе?       Бросив отремонтированную сумку на свою кровать с балдахином, Гермиона с удовлетворением отметила, что комната пуста, взяла щётку для волос и отправилась в маленькую ванную комнату рядом со спальней.       С другой стороны двери раздавались влажные, хлюпающие звуки, перемежаемые кашлем и рвотными спазмами. Кто-то блевал в дальнем туалете. Чувствуя неловкость, Гермиона робко окликнула:       — Э-эм… алло?       Пауза в отвратительных звуках, а затем смыв унитаза дали понять, что очищение закончилось. Дверца кабинки распахнулась, и оттуда вышла Дафна Гринграсс, бледная как полотно.       — Тебе нужна помощь дойти до Больничного крыла? — деловито спросила Гермиона, несмотря на то что бывшая слизеринка никогда не была с ней любезна.       Дафна ничего не сказала, просто подошла к раковине, что была дальше всего от Гермионы, и начала чистить зубы. Раздражённая тем, что её нерешительная соседка по комнате даже не ответила, Гермиона безропотно согласилась на невысказанную просьбу оставить Дафну в покое. Она начала приводить себя в порядок, словно той и не было рядом.       Когда Дафна закончила, она тщательно прополоскала рот и повернулась к Гермионе:       — Это несправедливо.       — А, так мы теперь разговариваем? — резко спросила она.       — Я не знала, что сказать.       Осознание пришло.       — Ты специально вызывала рвоту.       — Да, — кивнула Дафна.       — Зачем?       — Посмотри на меня! — выкрикнула она, указав на своё тело. Она была пугающе высокой, почти шесть футов ростом, и довольно крепкого телосложения. — Никому не нужна высокая девушка! Особенно — толстая и высокая!       Гермиона во второй раз за неполный полчаса была ошеломлена и лишена дара речи из-за бывшей змеи, которая вела себя совершенно не по-слизерински.       — Я и не ожидала, что ты поймёшь, — продолжила Дафна, неверно трактуя молчание Гермионы. — Ты идеального роста, и ты худая.       Почувствовав, как к щекам приливает неловкость, Гермиона ткнула пальцем в себя и произнесла:       — Книжный червь. Магглорожденная. Помнишь? В некоторых кругах ни то, ни другое не считается особенно привлекательным.       — По крайней мере ты никогда не была в Слизерине, — возразила Дафна; в её больные, осунувшиеся щёки вернулся цвет — настолько её захватил спор. — После войны столько ненависти направлено на нас всех. Нам приходится держаться вместе. Из-за моего факультета и моей семьи никто никогда не полюбит меня, если я не буду абсолютно безупречной. Рост я изменить не могу… поэтому я и очищаюсь.       — Сейчас всё в беспорядке. После войны предубеждение всё ещё огромное. Это твой шанс показать людям, что ты не какая-нибудь не страшная слизеринская чистокровка…       — Но я и есть страшная слизеринская чистокровка!       Гермиона покачала головой:       — Готова поспорить, в тебе есть гораздо больше, чем ты сама думаешь.       Дафна тяжело вздохнула. У неё громко заурчало в животе. Она выглядела жалкой.       — Отстойно, когда у тебя нет друзей в этом тупом курятнике.       Гермиона вспомнила, что Дафна раньше была частью компании Пэнси Паркинсон, постоянно крутившейся вокруг Малфоя, Крэбба и Гойла.       — А как же Малфой и Забини?       — Ой, но это же мальчики, — закатила глаза Дафна. — Ты вообще представляешь, насколько раздражающе постоянно тусоваться только с мальчиками?       Гермиона лишь приподняла бровь.       — А, ну да, — спохватилась та. — Поттер и Уизли.       — Знаешь, дружба с Гарри тоже имеет свои минусы. Это просто другой набор предрассудков.       Дафна фыркнула, не поверив.       — Я серьёзно! Это куча нежелательного внимания, — добавила Гермиона, думая в первую очередь о прессе.       — Лучше слишком много внимания, чем когда тебя демонстративно не замечают, — возразила другая девушка.       Гермиона была не согласна, но озвучивать это не стала.       — Знаешь, ты могла бы попробовать подружиться с девочками в нашей спальне. Мы не такие уж плохие, и ты даже не дала нам шанса.       — Но быть Слизеринкой после войны…       — …не обязательно должно быть настолько плохо, — закончила за неё Гермиона, указав расчёской на дальний туалет.       Дафна надолго замолчала, начала нервно теребить руки. Её желудок снова громко заурчал.       — Я не знаю, что сказать.       Гермиона вспомнила стремления Макгонагалл к межфакультетскому единству и свои собственные неожиданные успехи в заведении новых друзей. Тихо она предложила:       — Я могу быть твоей подругой.       — Но ты — Гриффиндор… и грязн... — начала Дафна, но вовремя прикусила язык. — Магглорожденная.       — Да, — просто ответила Гермиона, потому что это было правдой.       — Я даже не знаю, как дружить с кем-то вроде тебя.       Улыбнувшись, Гермиона предложила:       — Готова поспорить, Распределяющая шляпа не отправила тебя в Когтевран потому, что ты плохо учишься. Сегодня вечером у нас вечеринка в общежитии Слизерина. Тебе стоит прийти.       — Что ты, прости, делаешь?       — Все хотят увидеть страшные подземелья. Будет весело.       Дафна энергично замотала головой, выглядя так, будто сейчас расплачется.       — Я не готова возвращаться туда. Первую ночь здесь я провела, сравнивая каждую мелочь в Когтевране с тем, чего мне не хватало в Слизерине.       Улыбка Гермионы исчезла; она слишком хорошо знала, что это за чувство. Отпустив тему, она попробовала другой подход:       — Ладно, тогда хотя бы давай что-нибудь найдём тебе поесть. Уверена, ты голодна.

***

      Позднее тем же вечером, когда когтевранцы начали собираться на несанкционированную вечеринку, Гермиона настояла, чтобы Дафна хотя бы провела время с ними в спальне. Сначала другим девушкам было сложно позволить ей влиться в их компанию — но спустя несколько минут, в течение которых Дафна никого не оскорбила, они последовали примеру Гермионы и начали осторожно включать её в разговор.       — Чары для волос всё ещё держатся! — радостно воскликнула Лайза, наблюдая, как Гермиона собирает верхнюю часть волос назад, позволяя нижней свободно спадать.       Гермиона улыбнулась:       — Тебе придётся меня этому научить.       — Выглядит отлично, — искренне похвалила Дафна, слабая улыбка мелькнула у неё на лице. Она лежала на животе на своей кровати с балдахином, наблюдая, как трое её соседок по спальне готовятся к вечеринке, на которую она сама не собиралась.       — Падма согласилась закрыть глаза на вечер, когда я сказала ей, куда мы идём, — сообщила Сью, бросив взгляд на единственную пустую кровать из пяти. Падма тоже не собиралась идти. — Староста школы и всё такое…       — А как выглядит гостиная Слизерина, Дафна? — поинтересовалась Лайза. Бывшая пуффендуйка приняла присутствие девушки куда быстрее, чем Сью поначалу.       — Она полностью под землёй, а стены сделаны из стекла, так что можно смотреть в озеро, — объяснила Дафна. — Ночью слышно, как вода движется вокруг, убаюкивает. Очень расслабляет.       — Не могу дождаться, — улыбнулась Сью.       — Вы готовы, девочки? — спросила Гермиона, направляясь к двери.       Дафна, выглядя слегка забавляющейся, откинулась на свою кровать и пожелала:       — Надеюсь, вам будет весело.       — Не могу поверить, что мы это делаем! — взвизгнула Лайза.       Три девушки спустились из Башни Когтеврана и вошли в коридор пятого этажа. Лайза, оживлённая и весёлая, взяла под руки подруг с обеих сторон. — Никогда бы не подумала, что буду так же счастлива в Когтевране, как была в Пуффендуе!       — Оу, Лайза! — проворковала Сью.       — Кто-нибудь из вас чувствует какой-нибудь... странный запах? — спросила Гермиона, морща нос. Это был затхлый запах, будто из чьего-то грязного подземного подвала.       — Теперь, когда ты сказала…       — Думаю, он идёт с того балкона, — сказала Сью, указывая на тот самый, который Гермиона исследовала сегодня утром.       Заглянув за поворот скрытой ниши, девушки обнаружили Малфоя, Нотта и Забини, которые курили сигареты. Если кто-то из них и удивился внезапному появлению когтевранских девушек, их лица этого не показали.       — Ну-ну, посмотрите-ка, кто к нам пришёл! — объявил Нотт, помахав им и выпуская клуб дыма и изо рта, и из ноздрей. — Одна треть Золотого Трио и её новые приспешницы.       Глаза Гермионы сузились.       — Не смешно, Нотт. Минус десять баллов с Гриффиндора за курение на территории школы. И по десять с Когтеврана — с каждого из вас двоих.       Ей очень хотелось отчитать Малфоя за то, что он участвует в этом, будучи старостой, но она удержалась.       Забини бросил окурок на пол и раздавил его ботинком. Малфой выпустил тонкую струйку дыма и упрямо смотрел куда угодно, только не на Гермиону. Она тоже твёрдо решила не встречаться с ним взглядом, всё ещё озадаченная недавним инцидентом перед стражем Когтеврана.       — Думал, ты будешь рада, что мы делаем что-то маггловское, — лениво заметил Забини тоном человека, обсуждающего погоду со случайным попутчиком. Его голос был неожиданно мягким, будто острая кромка пёрышка.       Нотт окинул девушек взглядом снизу вверх, дерзко ухмыляясь:       — Куда направляетесь, леди? На вечеринку, может? Не думал, что ты способна оторваться от своих книг, Грейнджер. Я впечатлён, — съязвил Нотт, ещё раз глубоко затянувшись сигаретой и намеренно выпустив дым в её сторону.       — Почему ты всё время со мной разговариваешь? — спросила Гермиона, расставляя ноги чуть шире и отмахиваясь от дыма. — Мы ведь не друзья… Мне неприятно с тобой разговаривать… и я уверена, взаимно.       — Эм… мы пойдём дальше, ладно, Гермиона? — предложила Сью, явно стремясь убраться подальше. Лайза же откровенно пялилась на мальчиков, будто те были стаей внезапно появившихся селки. — Догонишь, когда закончишь…       — Чепуха, дамы, похоже, вам не помешает эскорт, — возмутился Нотт, бросая сигарету и топча её так же, как это сделал Забини. — Ну же, Блейз. Покажем этим двоим дорогу в общежитие Слизерина…       Они исчезли, прежде чем Гермиона успела осознать, что произошло. Она взглянула на своего единственного оставшегося спутника — у него сигарета всё ещё торчала из опущенных губ. Она наблюдала, как он медленно затягивается едким, мерзко пахнущим дымом. Когда он выдохнул, Гермиона так и не смогла решить, выглядит он привлекательным или отвратительным.       Она побледнела от собственной мысли. Привлекательным?       — Разве тебе не нужно куда-то идти, Грейнджер? — тихо спросил Малфой.       Она нахмурилась:       — Я вроде бы просила тебя затушить это?       Затяжка.       — Вообще-то всё, что ты сделала, — это сняла баллы за курение на территории.       — Сигареты запрещены правилами…       Выдох.       — Я знаю.       — Они ужасно вредны для здоровья, — настаивала она.       — Опять же, я знаю.       — Тебе не важно, что они медленно тебя убивают? — возмутилась она.       Затяжка.       — Не особо.       Гермиона уставилась на него.       — Но… почему нет?       Выдох. Закончив с проклятой контрабандой, он раздавил остаток носком ботинка. Взмахнув палочкой, заставил окурки исчезнуть.       — Будь я проклят, если сделаю это, и будь я проклят, если нет. Раз уж я в тупике, — пожал он плечами, — значит, стоит просто сделать.       Она раскрыла рот, чтобы что-то сказать, но так и не смогла подобрать подходящего ответа.       Он приподнял бровь и сделал шаг к ней по узкому балкончику:       — Ты дашь мне пройти?       Она молча отступила в сторону. Но даже когда места для прохода стало достаточно, он остановился прямо перед ней. У неё предательски перехватило дыхание.       — Да? — спросила она.       — «Ранит, не двигаясь, травит, не касаясь, хранит и правду, и ложь, не суди по размеру…» — пробормотал он. От запаха сигаретного дыма, впитавшегося в его одежду и дыхание, у неё защипало глаза. — Я думал об этом.       С надеждой она спросила:       — И?       Он пожал плечами:       — Я просто хотел, чтобы ты знала.       — Оу, — она была почти разочарована, хотя и не была уверена, что именно хотела бы услышать от него.       Гермиона резко напряглась, когда Малфой протянул руку и зацепил несколько её прядей между пальцами. На вечер она оставила волосы распущенными до середины спины; заклинание Лайзы всё ещё делало их удивительно мягкими, гладкими и блестящими.       — Хм, — только и сказал он, прежде чем опустить руку.       По какой-то причине этот простой жест лишил Гермиону дара речи не хуже, чем третьекурсника Невилла Лонгботтома, попавшего под раздачу от разгневанного профессора Снейпа. Она больше не думала ни о вечеринке, ни о подругах. В её голове крутились только слова «я думал об этом» и пара серо-голубых глаз.       Он уже собирался уйти, даже не сказав больше ни слова, но, почувствовав, что упускает момент, она выпалила:       — Я не понимаю.       Малфой остановился. Спиной к ней.       — Чего именно ты не понимаешь, Грейнджер?       — Ничего.       Он обернулся к ней наполовину, бросив взгляд через плечо:       — Пожалуй, впервые.       Тогда, задав наконец вопрос, который действительно не давал ей покоя, она сказала:       — Я не понимаю, почему тебя определили в Когтевран. Почему тебя не перераспределили обратно в Слизерин? Других ведь вернули в их прежние факультеты. Почему не тебя?       Он приподнял бровь.       — Потому что я попросил об этом.       Гермиона только смотрела ему вслед, пока Малфой уходил, не сказав больше ни слова, а его шаги медленно стихали — как запах сигарет на воздухе и её прежние представления о нём.