Глава 7: Шалость удалась

      Слизеринские подземелья имели ауру таинственного кораблекрушения. Они находились частично под Чёрным озером и были освещены зеленоватыми лампами, которые придавали всему помещению оттенок нефрита. Кресла, расставленные по общей гостиной, тоже были зелёными, а многочисленные низкие диваны — из чёрной кожи. Стены украшали тёмные деревянные шкафы, почти такие же чёрные, как диваны. На других участках стен висели гобелены, изображающие приключения знаменитых средневековых слизеринцев.       — Спальни — за гобеленами, — довольно пояснил Гарри, отодвигая один, чтобы показать Гермионе дверь из того же красивого тёмного дерева, что и шкафы. Он шутливо добавил: — Слизеринцы, по-видимому, любят чувствовать себя надёжно спрятанными в своих маленьких змеиных норках.       Огромный камин был выложен из чёрного мрамора, элегантно прорезанного длинными белыми полосами. Свет, который он отбрасывал на ближайшие два-три метра, казался почему-то холодным. Высокие стеклянные конструкции, похожие на эффектные аквариумы, служили двумя колоннами в общей комнате, но по непонятной причине они были заполнены черепами. В целом создавалось впечатление величественное, хоть и слегка мрачное.       Иными словами, это было именно то, что Гермиона и ожидала, хотя, пожалуй, не в таких подробностях.       Она тяжело сглотнула — её недавнее приподнятое настроение сменилось минутами ранее на смятение после столкновения с Малфоем. Облизнув губы, она поняла, что Гарри ждёт от неё какой-то реакции теперь, когда он показал ей гостиную.       — Это… ну… совсем не похоже на Гриффиндорскую башню, правда?       — Практически полная противоположность, — согласился Гарри, и выражение в его глазах заставило Гермиону подумать, что он вспоминает ту тёплую атмосферу, что была их домом шесть лет.       В Гриффиндорской башне стены были украшены алыми гобеленами, изображающими ведьм, волшебников и множество животных. Огромный очаг, растянутый более чем на девять футов, освещал большую часть почти круглой комнаты. Уютные ниши и альковы в общей гостиной были уставлены мягкими красными креслами, которые будто звали — утонуть в них. Широкие окна выходили на просторные земли Хогвартса.       Гермиона тоскливо вхдохнула.       — Как думаешь, мы когда-нибудь снова это увидим?       — Ну же, Гермиона, — мягко упрекнул Гарри, привычно щёлкнув её по носу. — Ты же на вечеринке. Давай хотя бы попробуй выглядеть так, будто тебе весело, а?       Лёгкая улыбка дёрнула её губы, и она позволила вручить себе напиток. Слизеринская гостиная была забита учениками седьмых и восьмых курсов со всех факультетов; каждый держал в руках стакан, кто-то уже подозрительно покачивался или громко хохотал. Младшекурсников, похоже, дружно выгнали.       В центре компании весёлых восьмикурсников находился Невилл Лонгботтом — его прежнее нервное, круглое лицо превратилось в голливудскую версию самого себя благодаря позднему, но очень продуктивному пубертату. Теперь же, прочно зарекомендовав себя как крутого парня, публично отрубившего голову змее самого Лорда Волан-де-Морта Мечом Гриффиндора, Невилл был вершиной крутизны.       — Гермиона! — позвал он, жестом приглашая её присоединиться. Она вошла в круг, обменялась любезностями пару минут, но вскоре отошла, чтобы дать Невиллу возможность заводить новых друзей. На вечеринках она всегда предпочитала наблюдать со стороны.       Она нигде долго не задерживалась. Услышала, что Лайза примкнула к нескольким бывшим пуффендуйцам: Сьюзен Боунс, Ханне Абботт и Джастину Финч-Флетчли. Джастин в этот момент подстрекал одну из девушек (все трое были одиноки) подойти и поцеловать Невилла. Девушки яростно протестовали, хохоча и шлёпая Джастина по руке. Когда Лайза позвала Гермиону выразить своё мнение, та лишь улыбнулась и вежливо откланялась — вмешиваться ей совершенно не хотелось.       В конце концов, Ханна Абботт призвала свой внутренний гриффиндорский дух и залпом допила свой напиток для храбрости. Затем она решительно направилась к Невиллу, схватила его за лицо и начала безжалостно целовать.       Гермиона, стоявшая в нескольких шагах от них, спрятала улыбку, пока окружающие начинали аплодировать и свистеть. Невилл, когда наконец вырвался, выглядел ошеломлённым, но довольным, а его уши покраснели.       Тем временем Сью втянули в игру на выпивку с группой когтевранцев — что вызывало у Гермионы бесконечное удивление и веселье — среди которых была Луна Лавгуд. Луна и Невилл расстались несколько месяцев назад, их мимолётное увлечение продлилось ровно столько, сколько шла война. Луну совершенно не смущало, что её бывший сейчас целуется с Ханной.       Когда Гермиона подошла поближе, пытаясь хоть немного пообщаться, она обнаружила, что Луна с абсолютной серьёзностью предлагает дикие изменения правил игры, утверждая, что они могут кардинально её улучшить.       — Вот ты где! — воскликнула Джинни, подскочив к Гермионе и хватая её за руку. — Я уж думала, ты струсила!       Гермиона покачала головой.       — Кажется, народу пришло много.       — О да. Только берегись пунша. Я видела, как Симус что-то туда подливал.       Гермиона тут же поставила свой стакан на ближайшую поверхность. Подруга ухмыльнулась.       — А где Рон? — спросила Гермиона. Она его ещё не видела.       Джинни жестом указала в угол гостиной, где Рон, Гарри, Симус и Дин оживлённо обсуждали Квиддич. По крайней мере, выглядело это так, будто они разыгрывают сценку верхом на метлах. На лице Рона промелькнул странный взгляд, он хлопнул себя ладонью по виску — и из другого уха вывалился хурма. Компания бывших гриффиндорцев взорвалась смехом.       Джинни ухмыльнулась с удовлетворением:       — Хорошее заклинание, да.       — Напоминает мне второй курс, когда Рон пытался проклясть Малфоя и в итоге отрыгивал слизней, — Гермиона почувствовала лёгкое раздражение от того, что Малфой всё ещё вертится у неё в голове, вторгаясь в её разговоры там, где ей меньше всего хотелось. Джинни этого не заметила и расхохоталась, вспоминая тот эпизод.       Через минуту, отдышавшись, Джинни воскликнула:       — О Мерлин, я же хотела тебе сказать! Тебе надо прийти сюда в пятницу и послушать истории Кровавого Барона. Каждую пятницу он рассказывает слизеринцам о самых скандальных событиях, которые происходили в Хогвартсе за те века, что он тут ошивается. Например, ты знала, что под замком есть пещеры?       Гермиона поморщилась. Если судить по её последнему патрулю старост с Драко, ей приходилось дважды в неделю, как по расписанию, исследовать эти пещеры вместе с ним. Там было темно, но, к счастью, сухо — в отличие от некоторых скрытых проходов наружу или в Хогсмид. Освещённые лишь светом палочки, тени там ложились странно, и иногда Гермионе почти казалось, что Малфой красивый.       Почти, напомнила она себе твёрдо, испуганная собственной мыслью.       — Я узнала только в этом году. Малфой показал мне их.       Глаза Джинни стали круглыми, как блюдца.       — Ты ходила туда с Малфоем? Зачем?       — Патруль старост.       — А, — неуверенно пробормотала Джинни. Она выглядела почти разочарованной. — Не знаю, на что я надеялась.       Брови Гермионы взлетели вопросительно.       — Ну… знаешь, чем больше всего известны эти пещеры ?       Гермиона залилась краской.       — Так ты думала, что я пошла туда с Малфоем ради этого?!       Джинни ухмыльнулась:       — Значит, ты знаешь.       — Слизерин действительно на тебя влияет.       Джинни хихикнула и игриво подтолкнула её локтем.       — Было бы потрясающим скандалом, если бы это случилось: ты и Малфой.       — Джинни, — предупредила Гермиона, почувствовав, как сердце пропустило удар. В памяти всплыли серо-голубые глаза Малфоя, его лицо в нескольких дюймах от её собственного. Сердце заколотилось быстрее. Что это вообще было? Неужели в пунш подмешали что-то похуже алкоголя? Хорошо, что она бросила свой стакан.       — Прости, прости, — искренне извинилась Джинни. Вернувшись к предыдущей теме, она повторила: — Но ты должна послушать эти истории, Гермиона. Приходи как-нибудь в пятницу, часов в десять.       — Но это же после комендантского часа!       — Тем увлекательнее, — парировала Джинни, нелепо дёрнув бровями. — Рон придёт на следующую. Он уже сказал.       — Я подумаю, — согласилась она.       Гермиона провела ещё около часа, бродя по гостиной Слизерина — то присоединяясь к разговорам, то снова погружаясь в свои мысли. Она никогда не умела веселиться на вечеринках. К одиннадцати её внезапно накрыло усталостью, и она подумала, что, в конце концов, день был долгим.       Решив лечь спать, она нашла Гарри.       — Спасибо, что позвал.       — Ты же не уходишь? — он вытаращился, бросив взгляд на часы. — Ещё рано.       — Не так уж и рано, — резонно возразила она.       Гарри быстро смирился и предложил ей свой плащ-невидимку, чтобы вернуться в башню — путь был длинный, и некоторые преподаватели наверняка уже обходили коридоры. Она отказалась, но вот Карту Мародёров — приняла.       Оказавшись за пределами гостиной Слизерина, она с облегчением выдохнула. Воздух там был душный и тесный — слишком много подростков в одном помещении, да ещё и в таком возбуждённом состоянии. Она выглянула в каменные коридоры подземелий и развернула карту.       — «Торжественно клянусь, что замышляю только шалость», — прошептала она, постукивая по изношенному пергаменту своей палочкой.       Коридор впереди был пуст, но маленькая точка с подписью «Аргус Филч» бродила по проходу на втором этаже, по которому ей хотелось пройти. К счастью, был и другой путь.       Оказалось куда сложнее, чем выглядело: идти в темноте по коридорам Хогвартса в одиночку, постоянно сверяясь с картой. Два обхода — один, чтобы избежать Филча, второй, чтобы не столкнуться с профессором Бьюкенен — добавили почти пятнадцать минут к её маршруту.       Гермиона с облегчением наконец поднялась по лестнице к Башне Когтеврана. Она добралась до верхней ступени, но её встретил орлиный дверной страж, задав загадку:       — Я всегда рядом, на некотором расстоянии. Между сушей, морем и небом лежу я. Ты можешь идти ко мне, но я всё так же далёк.       Сложив карту, чтобы сосредоточиться, Гермиона несколько минут разбирала хитроумную загадку, жалея, что так устала.       В конце концов щёлкнуло.       — Горизонт.       — Верно, — согласился дверной страж, впуская её.       Быстрый взгляд на окутанную синеватым сумраком гостиную показал, что там никого нет: почти все старшие студенты всё ещё были на вечеринке. Зевнув, Гермиона направилась к лестнице, ведущей в спальню восьмого курса, но остановилась, вспомнив о Карте Мародёров в руках.       Достав её, она раскрыла карту наполовину, коснулась её палочкой и прошептала:       — Шалость удалась.       Когда старинные коричневые чернила исчезли, она очень обрадовалась, что вспомнила стереть карту именно в пустой гостиной, а не в спальне — вдруг Падма или Дафна не спят. Поднимаясь по последней лестнице за день, она была более чем готова наконец провалиться в тёплый сон.

***

      — Ууууугх… — простонала Джинни снова, держась за голову.       — Согласен, — пробормотал Гарри, поморщившись, когда неподалёку парочка третьекурсников разразилась громким смехом.       Рон грыз кусок обычного тоста с маслом, как собака, грызущая кость. Со стороны могло показаться, что он переносит утро легче друзей, но завтрак был его любимой едой, и для него было совершенно нехарактерно ограничиться тостом, когда можно выбрать сосиски или яйца с картошкой.       — Почему у меня чувство, будто мне в голову саданул гиппогриф? — пожаловался Гарри. Он был бледный, зелёные глаза потускнели.       — Потому что Симус подмешал что-то в пунш, — напомнила ему Гермиона бодро, намазывая на свой тост щедрую порцию мармелада и с удовольствием принимаясь за еду. Перед ней был раскрыт том по Травологии. — Похоже, он наконец-то понял, как превращать воду в ром. Он же пытается отточить это заклинание с первого курса.       — Меньше разговоров, больше сочувствия… — простонала Джинни.       Гермиона провела весь воскресный день за тем, что делала всегда — выполняла домашние задания на неделю вперёд. Легла она рано, наслаждаясь ощущением возвращённой рутины.

***

      Утренние занятия в понедельник прошли спокойно. У Рона наконец перестали вылетать хурмы из ушей каждый раз, когда он слишком резко поворачивал голову, что он счёл поводом для праздника.       Но Гермиона всё равно с тревогой думала о том, что принесёт вечер: у неё снова были обязанности старосты вместе с Малфоем. Они не разговаривали с субботы — с той самой минуты, когда она застала его курящим на тайном балконе пятого этажа. Конечно, он был на всех её занятиях, кроме Защиты, но сидел рядом с Ноттом и полностью её игнорировал.       Честно говоря, куда больше беспокоил Теодор Нотт, который то бросал в неё какие-то мелкие предметы, то сверлил её непристойными взглядами. Она старалась вести себя так, будто их обоих не существует, но это было непросто.       По школе уже разлетелся слух, что старосты планируют устроить танцы. Хотя до Хэллоуина было ещё несколько недель, это стало темой номер один для всех.       Может, именно школьные разговоры подтолкнули Оливера Риверса пригласить Гермиону быть его напарницей на Травологии тем утром. Было приятно работать с кем-то, кто тоже тщательно прочитал материал заранее. Они в шутку устраивали друг другу мини-викторины, пока вместе очищали дремоносное растение от бобов.       Когда темы, связанные с гербологией, исчерпались, Гермиона вдруг рассказала ему ужасный анекдот про дантиста, который часто слышала от родителей, когда была маленькой. К счастью, Оливер был полукровкой, и ей не пришлось объяснять, что такое дантисты — иначе шутка бы безнадёжно провалилась. Его смех заставил её глаза блестеть — ни один из её друзей никогда не считал её настолько смешной, так что это было новым ощущением.       — Я вообще-то не знаю много хороших шуток, — признался Оливер, бросая ещё немного дремоносных бобов в их горшок. Урожай у них вышел неплохой. — Это больше по части моего брата. Хотя одну помню. Она реально плохая. Но раз уж ты любишь кошек…       Гермиона подняла брови в ожидании и бросила свои бобы в горшок.       — Ладно, но если после этого ты окажешься в больничном крыле с язвой — не моя вина… Ты слышала про кошку, которая съела целый моток пряжи?       — Нет… — выдохнула она, ожидая продолжения.       — Говорят, она теперь «вяжет» котят… — закончил он слабенько, виновато улыбаясь.       Гермиона добродушно застонала. Она по глупости подняла глаза — и увидела, как Нотт передразнивает её смех, при этом дёргая головой в сторону Оливера и делая непристойный жест. Малфой сидел, мрачно сверля взглядом свой дремоносный куст, будто тот его лично оскорбил.       Отказываясь пасовать перед кем-то вроде Теодора Нотта, Гермиона приняла предложение Оливера проводить её в Большой зал к ужину. Он даже присоединился к ней и её друзьям за вечерней трапезой — и сумел удержаться в разговоре с Джинни о Квиддиче, что само по себе было достижением. После ужина он отправился к своим друзьям в библиотеку, но не раньше чем одарил Гермиону ещё одной ослепительной улыбкой.       Джинни толкнула её локтем в бок, ухмыляясь.       После ужина она вернулась в гостиную вместе с Падмой, которая всю дорогу без умолку болтала о предстоящих танцах. У неё было немного свободного времени перед патрулированием с Малфоем, так что Гермиона забрала из спальни книгу и устроилась на одном из удобных диванов в общем зале, рассчитывая на минуту тишины. Примерно через полчаса у входа поднялся какой-то шум, и несколько студентов обернулись. На секунду Гермиона задумалась, не стоит ли пойти проверить (в конце концов, она была старостой), но когда снова стало тихо, она позволила книге вернуть себе всё её внимание. В таком состоянии она даже не посмотрела, когда входной портал открылся, впуская кого-то внутрь, пока…       — Привет, Гермиона.       — Луна! — Гермиона ахнула от неожиданности, не ожидая увидеть подругу вот так внезапно. Сегодня волосы Луны были частично заплетены и уложены в причудливую конструкцию, а редисочные серёжки подрагивали на её ушах. — Что ты здесь делаешь?       — Рон искал тебя, — ответила Луна своим воздушным голосом. — Он не смог ответить на загадку у двери.       — Так вот что это был за крик, — осознала Гермиона. Рон вовсе не глуп, но загадки явно были не его сильной стороной. Он куда лучше проявлял себя в стратегии, поэтому неизменно выигрывал у неё в волшебные шахматы, хоть по успеваемости она и опережала его.       — Он всё ещё там, — продолжила Луна, оглядывая гостиную так, будто приветствовала давнего приятеля. — Я ответила за него, но он попросил меня позвать тебя. Правда, он не сказал «пожалуйста».       Гермиона поднялась с места.       — Спасибо. Пойду узнаю, что ему нужно.       Рон стоял у окна на самом верхнем пролёте лестницы, когда она подошла к нему.       — Рон?       — Я вспомнил, Гермиона, — сказал он без всяких вступлений.       — Прости?       — Помнишь, перед Святочным балом, когда я пригласил тебя пойти со мной, а ты сказала, что мне стоит приглашать тебя первой, а не в качестве запасного варианта? — уточнил он слишком уж многозначительно.       Покраснев, Гермиона начала:       — Рон…       — И вот я здесь! — победоносно заявил он. — Я услышал, что будут танцы в честь Хэллоуина, и вспомнил, что первым делом нужно пригласить тебя.       — Рон, я… я уже согласилась пойти с другим, — тихо закончила она.       — О. Ладно.       — Мне жаль.       — Всё в порядке, — заверил он, хотя она ему не поверила. — Нужно было понять, что ты не захочешь идти со мной после… после лета… и того, ну… как…       Гермиона покраснела ещё сильнее, не зная, что сказать. Их стремительный роман с Роном был коротким, но бурным. Слишком бурным. Он угас быстрее, чем успел как следует начаться, и вскоре они оба поняли: романтические отношения между ними чувствовалась так же неестественно, как если бы пытались встречаться с родным братом или сестрой.       — Я просто хочу, чтобы мы остались друзьями, — вымолвил он жалобно. — Как и договорились.       — Я тоже, Рон. Правда.       — Ага, — поморщился он. Ну тогда увидимся.       А потом он ушёл. Гермиона ответила на новую загадку (к счастью, простую) и, волоча ноги, вернулась внутрь, чтобы снова устроиться на диване. Книга, в которую она была погружена, всё ещё лежала там. Но её ждала и Луна.       Гермиона ожидала, что Луна что-нибудь скажет, но та просто сидела и смотрела на неё, не произнося ни слова. Не желая устраивать молчаливую дуэль взглядами, Гермиона отвела глаза и попыталась игнорировать девушку, сидящую рядом.       Однако сосредоточиться на тексте становилось всё труднее, когда Луна начала без мелодии напевать что-то себе под нос. Стиснув зубы, Гермиона понятия не имела, что происходит и уже собиралась сказать об этом подруге, когда Луна поднялась на ноги.       Держа голову опущенной, Гермиона наблюдала из-под ресниц, как Луна подошла к статуе Ровены Когтевран, что стояла у лестницы, и привычно коснулась её мраморной белой руки. Спустя мгновение — даже не бросив на Гермиону взгляда — Луна ушла, оставив нескольких когтевранцев смотреть ей вслед с недоверчивым недоумением.       Всё ещё раздражённая, Гермиона увидела, как Малфой спустился из спальни мальчиков и подошёл к ней.       — Готова, Грейнджер?       Подавив вздох, Гермиона закрыла книгу.       — Позволь мне убрать это, и мы пойдём.       Наверху она задержалась на минуту, чтобы собраться с мыслями, неторопливо убирая книгу на место. Как будто почувствовав её настроение, Живоглот появился из ниоткуда, обвился вокруг её ног и был полностью готов к патрулированию.       — Хороший мальчик, Глотик, — тихо пробормотала она. — Умный мальчик.       Поглаживая кота по голове с искренней нежностью, Гермиона направилась к лестнице. Она не сказала Малфою больше ни слова, когда они вместе вышли из гостиной, а Живоглот уверенно побежал впереди, показывая путь.