Глава 9: Бумажные летучие мыши

      Неделя в Хогвартсе никогда ещё не тянулась так долго. Гермиона дала себе слово к патрулированию в четверг оставить историю с Малфоем позади, решив быть подчеркнуто вежливой с ним вместо язвительной. Похоже, Малфой был настроен так же и говорил с ней только когда это было абсолютно необходимо. Два часа тянулись мучительно долго, но по крайней мере прошли без происшествий. И это, решила Гермиона, само по себе повод для праздника.       Пятница пришла как облегчённый вздох. Утром была только Алхимия, и Гермиона с удивлением ловила себя на том, что с нетерпением ждёт урока. Она пришла заранее.       Оливер плюхнулся на сиденье рядом с ней и заметил открытый учебник. Одарив её искренней улыбкой, он пошутил:       — Уже вдохнула всё это?       Подняв глаза от книги, Гермиона откинула чёлку со лба и улыбнулась:       — На самом деле только наполовину вдохнула. Решила оставить одно лёгкое для дыхания. А ты?       — Похоже, я не так уж хорошо всё продумал заранее. — Он щёлкнул палочкой по рюкзаку, и его вещи вылетели наружу, аккуратно выстраиваясь перед ним. — Я чуть не погиб.       — Уверена, школа посвятила бы тебе какую-нибудь лавку в парке или что-то такое, — вполне серьёзно ответила Гермиона, хотя глаза у неё улыбались. — В память об Оливере Риверсе: урок о том, почему не стоит вдыхать свои учебники. Какая трагедия.       Оливер рассмеялся, его голубые глаза блестели от веселья.       — Ты просто что-то с чем-то.       В этот момент ввалился Нотт и со всего размаху ударил бедром о стол, дёрнув всё вокруг и почти опрокинув чернильницы. Учебник Гермионы оказался у неё на коленях.       — Упс, — ухмыльнулся он, идя к месту за соседним столом и швыряя туда свою сумку. — Какая неловкость с моей стороны. Видимо, меня отвлёк чертовски избыточный объём блевотного флирта.       Глубоко покраснев, Гермиона метнула на Нотта убийственный взгляд. В который уже раз она задумалась, как его вообще могли определить на Гриффиндор. Это было ещё более странно, чем то, что Малфоя отправили в Когтевран. Прежде чем она успела ответить, в класс вошла Макгонагалл, сопровождаемая профессором Бабблинг, преподавательницей Древних Рун.       — Доброе утро, — рявкнула она, получив в ответ лишь редкие приветствия. — Я пригласила профессора Бабблинг рассказать о роли рун в алхимии. Давайте сразу приступим, ладно? Все получили свои экземпляры учебника?       Все присутствующие в классе кивнули, подтверждая это.       — Отлично. Я буду исходить из того, что вы уже прочитали раздел о причинах, по которым эта область была обречена на провал в маггловском мире. Главной причиной, разумеется, было неверное понимание химии и физики, в сочетании с невозможностью связать эти знания с магией. Однако они верно предполагали, что мир и всё в нём состоит из четырёх основных архетипов и набора основных элементов. Кто может объяснить нам значимость трудов Эмпедокла? Мистер Нотт?       Гермиона опустила поднятую руку и с удивлением посмотрела на Тео, который обычно старался не отвечать на вопросы на уроках, если мог этого избежать. Нотт ухмыльнулся, заметив, что она обратила на него внимание.       — В четырёхсотых годах до нашей эры Эмпедокл обнаружил, что вся материя состоит из четырёх корней — то есть из четырёх стихий.       — А корни? — подсказала Макгонагалл, наблюдая за ним поверх своих очков.       — Ну… — протянул Тео, его самодовольная ухмылка сводила Гермиону с ума от раздражения. — Огонь и воздух считаются внешне направленными стихиями, в то время как вода и земля направлены внутрь. Поэтому многие волшебники считают архетипы воды и земли более податливыми, ведь человеку по природе проще двигаться внутрь, а не наружу.       Гермиона уставилась на него. Это было почти слово в слово то, как объяснила бы она сама.       — Отлично сказано, пять баллов Гриффиндору, — согласилась Макгонагалл. Прямые комплименты от неё звучали редко, поэтому по комнате поднялось несколько бровей, и даже Гермиона ещё раз взглянула на Нотта. Макгонагалл либо не заметила лёгкого беспорядка в классе, либо не посчитала нужным его комментировать. — Да, мистер Риверс?       Рядом с Гермионой Оливер прочистил горло и провёл рукой по тёмным волосам.       — Если я правильно понял задание на первую половину года… мы пытаемся теоретически разработать способ, как можно использовать архетипы стихий, верно?       — Верно. Хотя со своими нынешними партнёрами вы пока не должны пытаться это делать. — Вид у Макгонагалл был настолько строгим, что Гермиона автоматически выпрямилась. — Вмешательство в эти архетипы стихий до того, как вы будете готовы, может иметь последствия, которые вовсе не повод для смеха. Некоторые ваши проекты во втором семестре могут позволить вам прикоснуться к этим силам. Однако без правильного направления энергии разрушение и создание связей — чрезвычайно опасное занятие.       Та сила, о которой намекнула директор, говоря об их курсе, приводила Гермиону в восхищение. Они не собирались углубляться в более тёмные, сомнительные стороны алхимии, но сам факт, что им предстоит изучать основы почти утраченного искусства, которое привело к созданию легендарного философского камня…       Жаль, что Гарри пришлось уничтожить его ещё на первом курсе, — подумала она. — Это было бы потрясающее исследование.       На мгновение Гермиона позволила себе немного фантазии: представить, как она управляет потоками воздуха, стоя в самом центре настоящего торнадо, которое подчиняется только ей одной. Она вспомнила, как Гарри рассказывал ей о той ночи, когда сопровождал Дамблдора в пещеру у моря, чтобы добыть фальшивый крестраж. По словам Гарри, Дамблдор вызвал огненное торнадо, чтобы прогнать инферналов, охранявших трофей Волдеморта. Если её выводы верны, бывший директор использовал собственный вид магии, основанный на алхимических влияниях, чтобы создать такую мощную комбинацию защиты и атаки. Это, безусловно, объяснило бы, как Дамблдор смог подружиться с таким человеком, как знаменитый алхимик Николас Фламель.       Я люблю магию», — вздохнула она про себя. — «Столько возможностей…       Её выдернуло из размышлений, когда кто-то швырнул ей в лицо комок бумаги в тот момент, когда профессора Макгонагалл и Бабблинг были отвлечены. Гермиона заметила, что Оливер хмуро сверлил Нотта взглядом с другого конца стола.       Правильно решив, что бросил это бывший слизеринец, Гермиона изобразила свою лучшую пародию на Малфоя и злобно скривилась на Нотта. Кажется, это сработало, потому что сам Малфой толкнул друга локтем в бок и метнул ей быстрый насмешливый взгляд, прежде чем снова уткнуться в работу.       Было ли это… одобрением?       Профессор Бабблинг вскоре начала лекцию о роли рунических мандал в освоении архетипов стихий. Когда Нотт снова наклонился над своей работой, Гермиона по-детски показала ему язык. Оливер скосил на неё взгляд и улыбнулся.       Когда занятие закончилось и Гермиона начала складывать свои вещи, Тео нарочно снова задел её стол по дороге к двери. Её сумка упала на пол, и Малфой, проходивший мимо следом за другом, быстро её поднял. Подняв сумку так, будто она весила не больше пёрышка, он на секунду удивлённо посмотрел на неё, прежде чем поставить на стол.       — Итак… значит, ты всё-таки наложила чары невесемости, — заметил он, закидывая свой рюкзак на плечо. — Честно говоря, давно пора, Гермиона.       Она уставилась ему вслед, потрясённая так, будто он только что назвал её «Волдемортом».       Он назвал её «Гермионой».       Не Грейнджер. Гермиона.       И, если честно… когда он это произнёс, это звучало довольно приятно.

***

      На следующий день Падма умоляла своих соседок по комнате помочь ей с планированием декораций для Хэллоуинского бала. Лайза сперва протестовала:       — Он же больше чем через месяц!       А Дафна поддразнивала её:       — Ты точно отчаялась, раз просишь меня помочь с декором…       Но субботним утром все пять девушек оказались на полу своей спальни, увлечённо перебирая идеи.       Гермиона достала с завтрака немного выпечки и молча поставила всю тарелку рядом с Дафной. Ей совсем не нравилось, как мало её новая подруга ела в последнее время, хотя обе избегали разговаривать о привычке Дафны вызывать рвоту. Казалось, между ними установилось негласное соглашение держать это в тайне.       Падма сидела на полу, скрестив ноги и прислонившись спиной к ножке своей кровати с балдахином, просматривая страницы исписанных заметок своим почерком. Сью сидела рядом и складывала оригами летучих мышей из чёрной бумаги. Лайза заплетала Гермионе её непокорные кудри во французскую косу, пока сама Гермиона подбирала лучшее заклинание, чтобы зачаровать бумажных мышей Сью — так, чтобы они летали с равными интервалами. Дафна, машинально потянувшись за сырной датской булочкой, даже не замечая этого, наложила своё заклинание на одну из бумажных мышей — и та стала оранжевой.       — Готово! — гордо объявила Лайза, отводя руки от аккуратно заплетённой головы Гермионы.       — И у меня! — вторила Гермиона, когда вся коллекция из примерно двадцати бумажных мышей начала взмахивать крыльями и подниматься к потолку.       — О, мне правда нравится этот оранжевый, Дафна, — доброжелательно похвалила Лайза.       Падма подняла взгляд от своих записей и оглядела комнату, полную оригами-мышей, среди которых одна была оранжевой.       — И мне! Как думаете, можем сделать две трети чёрных и одну треть оранжевых?       — Конечно, — согласилась Сью.       — Отличное заклинание, Гермиона, — похвалила Падма. — Как думаешь, сколько оно продержится?       — Теоретически — как минимум пять-шесть часов.       — Ооооо, мне так нравится твоя причёска, — восхитилась Сью, откладывая палочку. Спустя секунду её лицо помрачнело. — У меня никогда так не будет.       — Что ты имеешь в виду? — спросила Лайза.       Проводя пальцами по своим гладким чёрным волосам, Сью вздохнула:       — Они слишком тонкие. У меня ничего не держится, кроме хвоста.       — Но… магия же. Дай-ка попробую? — улыбнулась Лайза, подняв палочку. Мгновение спустя она уже сидела позади Сью, создавая ей похожую причёску.       Гермиона повернулась к Дафне:       — Нормально выглядит?       — Отлично, — подтвердила Дафна, протягивая небольшое зеркальце, чтобы она могла посмотреть.       Гермиона вынуждена была признать: такой вариант ей нравился куда больше, чем заклинание распрямления. Да, с прямыми волосами ей было проще управляться, и они блестели… но всё равно казалось, что это не её волосы.       — Ну что ж, с летучими мышами мы разобрались, — пробормотала Падма, ставя галочку в своём списке и задумчиво глядя на него. — Сью, как думаешь, сколько ты сможешь сделать?       — Пару сотен между сегодняшним днём и балом, — ответила та. С помощью пары заклинаний Лайза довольно быстро расправилась с её косой. — На самом деле, это несложно.       Девушки провели ещё минут сорок, не спеша обсуждая украшения. Гермиона предложила попросить Хагрида снова вырастить его огромные тыквы для Большого зала, и Падма с радостью согласилась. Так как у Гермионы пока не было подходящего случая навестить Хагрида в этом году, она вызвалась сама поговорить с ним. Она решила, что это будет отличным поводом собраться ей, Гарри и Рону вместе — как в старые добрые времена…       — Та-дам! — объявила Лайза, закончив плести косы своей соседке по комнате.       — Что?! — вскрикнула Сью в полном неверии, бросаясь к ближайшему зеркалу. — Как…?       Гермиона не могла вспомнить, чтобы когда-либо делала что-то подобное: просто сидела в своей спальне с другими девочками и… была частью девичьей компании. Когда она жила в Гриффиндоре, Лаванда и Парвати были лучшими подругами и часто не включали её в свои разговоры. А когда и включали — Гермиона быстро теряла интерес, ведь темы обычно крутились вокруг мальчиков, предсказаний или макияжа, чем она никогда особо не увлекалась. Джинни тоже не была из тех, кто любит такие посиделки — она предпочитала носиться на метле, а не заплетать кому-то волосы.       — Итак, Гермиона, — Падма наклонилась ближе с озорной улыбкой. — Слышала, ты идёшь на бал с Оливером Риверсом.       — Да.       — Кто кого пригласил?       Ах, значит, её собирались допросить.       — Он пригласил меня.       Улыбка Сью расширилась; она оторвалась от зеркала и мечтательно вздохнула:       — Подумать только, это же я вас познакомила. Пригласишь меня на свадьбу, ладно?       — Сью! — возмутилась Гермиона.       Остальные девушки рассмеялись, и Падма добавила:       — Я иду с Энтони Голдстейном. Он пригласил меня вчера.       — Ох, а у меня пока нет пары, — призналась Лайза немного грустно.       — У меня тоже, — в знак солидарности добавила Сью.       Все разом повернулись к Дафне. Бывшая слизеринка откашлялась и сообщила:       — Эм, я иду с Блейзом Забини. Как друзья.       — Мерлин! — воскликнула Сью.       — Вау, — выдохнула Лайза.       Дафна на секунду выглядела растерянной.       — Что?       — О, ничего, — небрежно сказала Сью, махнув рукой. — Просто то, что он красавец, если ты вдруг не заметила. Наверное, самый симпатичный парень на нашем курсе.       — Думаю, это заметили все! — рассмеялась Падма, выразительно приподняв бровь. — А сине-бронзовый цвет Когтеврана ему идёт.       Гермиона подумала о Блейзе Забини и решила, что вполне может признать объективно: он действительно красивее большинства волшебников их курса. Практически воплощение выражения «высокий, тёмный и красивый», он был полной противоположностью Малфоя. Драко напоминал ей лунный свет, воплощение холодной грации, скользящий по миру с аристократической лёгкостью...       …и он назвал её Гермиона…       — Земля вызывает Гермиону? — Лайза махала рукой у неё перед лицом.       — Извините, — извинилась она.       — Я умираю с голоду, — пожаловалась Сью. — Уже обед?       Гермиона вздрогнула и поняла, что они были в спальне ещё с завтрака, несколько часов назад.       — Удивительно, но да.       Пятеро девушек спустились в Большой зал и направлялись к столу Когтеврана, когда в Гермиону врезался рыжеволосое торнадо, взвизгнув:       — Ты не пришла!       — Ай, Джинни, — поморщилась Гермиона, потирая ушиблённые рёбра.       — Я приглашала тебя вчера вечером спуститься в подземелья Слизерина, послушать истории Кровавого Барона, а ты не пришла, — возмутилась Джинни, направляя подругу к гриффиндорскому столу, где уже сидели Гарри, Рон и Луна.       Гермиона оглянулась через плечо, пока её уводили, и беззвучно прошептала своим соседкам по спальне: «Извините!» Похоже, Дафну в этот момент так же перехватила Миллисент Булстроуд, поэтому Падма, Лайза и Сью пристроились к Парвати.       — Это было после комендантского часа, — объяснила Гермиона подруге.       — Это не помешало тебе прийти на вечеринку!       — Да, ну, я всё ещё думаю, что это могло быть не самой лучшей идеей…       — Ради Агриппы, Гермиона, ты неисправима…       — Я староста, — упрямо напомнила она, подходя к столу.       — Привет, Гермиона, — мечтательно поздоровалась Луна. — Мне нравятся твои волосы. Косы похожи на летнее оперение взрослого фвупера.       Рон, держащий ложку на полпути ко рту, уставился на Луну:       — Это… комплимент?       — О да, — просто ответила она, возвращаясь к своему пудингу.       С лёгкой грустью Гермиона заметила, что Рон избегает смотреть ей в глаза. Он делал так всю неделю — с того момента, как она сказала ему, что пойдёт на Хэллоуинский бал с кем-то другим. Похоже, Рону тяжело давался уже второй отказ.       Уткнувшись почти носом в тарелку с супом, он проворчал мрачно:       — Ты всё чаще бросаешь нас ради орлов, Гермиона…       — Ради всего святого, Рональд, я теперь в Когтевране. Разумеется, я провожу время со своими однокурсниками.       — Да, но тебе что, спальни и занятий недостаточно? Обязательно было бросать нас и на истории Барона… и просто так, когда мы хотели пообщаться?       — Ты не можешь злиться на меня за то, что я завожу новых друзей, — возразила она, чувствуя, как начинает закипать от того, что он даже не смотрит на неё, споря. — Не притворяйся, что вся эта пересортировка не была сделана именно для того, чтобы заводить новых друзей и создавать новые союзы.       Рон стиснул зубы и слегка покраснел, будто с трудом удерживая при себе какой-то комментарий.       — Это из-за того, что у меня уже было приглашение на бал?       Рон покраснел ещё сильнее, теперь уже уставившись исключительно в стол.       — Конечно нет. Просто мне кажется, ты слишком часто бросаешь нас ради своих новых друзей из Когтеврана…       — Да, ну, у вас у всех в новом факультете есть хоть кто-то знакомый, правда? — заметила Гермиона. — У Гарри — Джинни и Дин, у тебя — Симус. А я — буквально — единственная гриффиндорка нашего курса, которая теперь живёт в Когтевранской башне. Я даже не была знакома с двумя своими соседками по комнате в начале учебного года, а одна из них меня не любила за то, что я магглорожденная. Извини, если мне не кажется, что это весёлый способ провести год.       — Мы не пытаемся на тебя наехать, — мягко вставила Джинни, понимая, что Рон снова всё переворачивает и упускает суть. — Но почему ты не пришла вчера? Ты могла бы провести время с нами.       — Я в последнее время вообще не чувствую себя собой после пересортировки. Это куда сильнее повлияло на мою голову, чем я ожидала, — призналась она. Вспомнились слова Малфоя во время обхода: Ты никогда не казалась мне лицемеркой, Грейнджер. Прикусывая щёку изнутри, она сама не была уверена, кому сейчас это говорит — ему или друзьям:       — Думаю, я просто решила перестать быть лицемеркой. Я — староста; я должна придерживаться правил, подавать пример. Война изменила меня — изменила нас всех — но она не должна иметь настолько сильное влияние. Она не должна заставлять меня терять саму себя.       Луна, которая до этого момента была довольно увлечена своим пудингом, заговорила:       — То, как мы выбираем нести своё прошлое, влияет на нас сейчас.       — Это… совершенно верно, — согласилась Гермиона. Порой было так легко забыть, насколько мудрой и проницательной могла быть Луна.       — Ты ведь знаешь, что мы тебя любим, да? — спросила Джинни, приподняв рыжеватую бровь, будто вызывая подругу на спор. — Мы только поэтому и пилим тебя…       Гарри кивнул:       — Это не потому, что мы очень злимся. Мы просто скучаем по тебе.       Улыбнувшись, Гермиона потянулась обнять сначала его, потом Джинни. Рон и Луна сидели на противоположной стороне стола, что давало отличный повод не обнимать и их тоже (Рон всё ещё избегал её взгляда, а Луна вновь уплыла в туманные глубины собственного воображения).       — Думаю, нам пора навестить Хагрида, как считаешь? — предложила она. — Прямо как в старые добрые времена?       — Звучит идеально, — решил Гарри, широко улыбнувшись ей. — Сходим после обеда. Может, в этом году он выращивает что-то ещё опаснее обычного.       — Например, нунду, — предложила Джинни с хитрым видом.       — Или мантикору, — добавила Гермиона, устало, но с улыбкой.       Рон слабо усмехнулся и наконец поднял голову, подарив Гермионе кривоватую улыбку:       — Давайте даже не шутить об этом…