Глава 12: Непокорные лестницы

      Как и многое, чего ждёшь с ужасом, понедельник пролетел пугающе быстро. Казалось, часы тикали с рекордной скоростью.       — Всё в порядке, Гермиона? — спросил Гарри на трансфигурации. На этой неделе им предстояло превращать морских желудей в поросят.       — В полном порядке, спасибо, Гарри, — ответила она сухо, наложив на своего поросёнка Иммобулус, чтобы тот перестал носиться по классу. Тот громко взвизгнул от недовольства.       Гарри огляделся, убедился, что никто не слушает, и понизил голос:       — Полагаю, у тебя нет карты?       Похолодев, Гермиона и так знала, что рано или поздно Гарри попросит вернуть Карту Мародёров, но всё равно испытала совершенно нелепое разочарование. Засунув руку в рюкзак, она достала карту из-под двух учебников и аккуратно сунула её в сумку Гарри.       — Спасибо, — пробормотал он, бросив ей улыбку, на которую она не ответила. Нахмурившись, он повторил: — Ты уверена, что всё в порядке?       — Как никогда, — проворчала она, чувствуя себя такой же заблокированной, как её поросёнок.

***

      После обеда у неё была сдвоенная пара по древним рунам. Забыв учебник в когтевранской башне, Гермионе пришлось снова подниматься по нескольким лестничным пролётам, разбираться с очередной мозговыносящей загадкой, а потом нестись вниз, чтобы не опоздать. Это, в сочетании с непрекращающейся в голове ситуацией с Малфоем, привело к тому, что к тому времени, как она пришла на урок, она была приветлива, как гарпия.       Все места на первых рядах были заняты, поэтому она села за свободный столик в конце, старательно игнорируя платиновую голову двумя рядами впереди. Пока что они оба избегали друг друга — Гермиону это устраивало, хоть она и понимала, что долго так продолжаться не может.       Она едва успела устроиться за партой, и профессор Бабблинг уже почти начала урок, когда в класс в последний момент ввалился Тео Нотт. Он окинул класс взглядом, и его глаза остановились на пустом стуле у её стола.       Она внутренне застонала, когда он направился к ней, небрежно бросив сумку на пол рядом со столом как раз в тот момент, когда Бабблинг начала лекцию.       Сегодня они изучали тролльи руны... вернее, Гермиона бы изучала, если бы Нотт время от времени нарочно не толкал её локтем или чуть не опрокидывал её чернильницу. Или чуть не опрокидывал свою чернильницу. Или не задевал её ногу. Наконец, она передала ему просьбу на клочке пергамента:       Ты можешь, пожалуйста, ПРЕКРАТИТЬ?       Он широко ухмыльнулся. Гермиона мрачно задумалась, проходят ли все слизеринцы какой-то секретный, исключительно слизеринский курс по искусству ухмылки. У них у всех это получается подозрительно хорошо, подумала она, снова бросив взгляд на затылок Малфоя. Он склонился над столом, переписывая свои записи вычурным и явно дорогим орлиным пером.       Перемирие?       Буквы были тонкими и резкими, как и сам Нотт. Гермиона нахмурилась, уставившись на единственное слово на пергаменте. Что он имеет в виду? Перемирие с чем именно?       Её явное замешательство, похоже, доставило ему ещё большее удовольствие. Он не спешил пояснять, несколько секунд был занят тем, что конспектировал лекцию профессора Бабблинг. Лишь спустя время Нотт расширил мысль:       Завтра. Библиотека. После ужина.       Гермиона долго смотрела на записку, пока не очнулась вовремя, чтобы успеть начать делать заметки. Однако, пока её перо царапало строки, мысли были заняты лишь одним…       Завтра. Библиотека. После ужина.       Гермиона прекрасно знала, что библиотека закрывается в восемь. Это не нарушает правил, убеждала она себя. И всё же внутри у неё было сильное чувство, что бы Нотт ни собирался ей сказать — это будет как минимум неприятно. Или он собирался её проклясть. Хотя вряд ли он выбрал бы библиотеку для такого.       К счастью, он, похоже, не ждал ответа. На самом деле Нотт оставил её в покое до конца занятия. Когда урок закончился, он даже не взглянул на неё, стремительно вышагав к двери, будто спешил куда-то.       Завтра. Библиотека. После ужина.       Ну, по крайней мере, у меня есть день, чтобы подумать об этом, — мрачно вздохнула она.       Малфой и Забини поднялись со своего стола и направились к выходу. Впервые за весь день взгляд Малфоя скользнул к Гермионе, и их глаза встретились. Всего на долю секунды, прежде чем он отвёл взгляд и быстро покинул класс, полностью её игнорируя.       Даже если я встречусь с Ноттом завтра, — решила она мрачно, — это всё равно не может быть настолько неловко, как патруль этим вечером…

***

      Она не ошиблась.       В тот вечер Драко ждал её у входа в общую гостиную, точно по расписанию. Когда она подошла, он внезапно стал крайне заинтересован значком старосты на своей мантии, лишь бы не смотреть на неё.       Глубокий вдох… глубокий выдох… Гермиона мысленно напомнила себе, как вчера его губы прижимались к её губам. Она подумала, не думает ли он о том же.       Они молча спустились по лестнице Когтевранской башни. Живоглот не появился даже ради отвлекающего манёвра. И Гермиона вдруг остро ощутила, как ей не хватает его присутствия.       Когда они дошли до коридора пятого этажа, Малфой наконец заговорил, мрачно произнеся:       — Давай никогда об этом не говорить, Грейнджер. Ни с кем. Договорились?       Она не нуждалась в уточнениях.       — Договорились.       Драко, похоже, заметно расслабился; выражение его рта стало менее мрачным, плечи — чуть менее напряжёнными… Гермиона запоздало подумала, не стоит ли ей обидеться, но решила, что ей всё равно. Она тоже не хотела, чтобы кто-то узнал о её поцелуе… Как-никак, он всё ещё тот самый мальчишка, который впустил Пожирателей в Хогвартс, несмотря на всё произошедшее после.       — Я просто… — начала она, когда они пошли дальше. Затем почти шёпотом добавила: — Мне просто нужно знать… зачем ты это сделал? Ты же сам попросил меня остановить тебя. Почему именно я? Ты меня ненавидишь. Ты всех таких, как я, ненавидишь…       — Нет, — быстро сказал он, нахмурив брови. — Не тебя, я имею в виду. — Со вздохом добавил: — Я больше не способен ненавидеть вообще кого-либо.       — Но ты так ясно давал понять, что презираешь всех с моим статусом крови, — упёрлась она. Они начали спускаться по лестнице на четвёртый этаж, но им пришлось остановиться, когда она начала смещаться.       — Я думал, мы не будем это обсуждать?       — Только один раз. А потом никогда больше, обещаю.       Он глубоко вздохнул, снова взглянув на неё.       — Ты выглядела так, словно хочешь, чтобы тебя поцеловали.       — То есть ты решил просто взять и...?       — Грейнджер, — перебил он. — Просто оставь это. Ладно?       Не удовлетворённая, она покачала головой в несогласии.       Он продолжил:       — Большую часть ночей я не могу уснуть, зная, что решения отца будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь. Меня заклеймили как Пожирателя смерти ещё до семнадцати лет, и я был слишком глуп, чтобы понимать, что я всего лишь пешка — Он поднял взгляд к потолку и пробормотал: — Но урок я усвоил… быстро.       Гермиона не видела, какое отношение всё это имеет к их поцелую. Казалось куда более вероятным, что он просто пытается сменить тему, отвлекая её от разговора. Лестница наконец закончила двигаться, и они вышли на иной пролёт, нежели обычно, решив спуститься вниз длинным путём.       — Я всё время думаю об этой глупой загадке, — сказал он. — «Ранит, не двигаясь, травит, не касаясь, несёт и истину и ложь, размеру не подвластна». Слова. В них столько смысла. Но и поступки тоже нас определяют — и в обеих категориях я был до смешного несостоятелен.       — Понятия не имела, что эта загадка так тебя задела, — призналась Гермиона, когда они заглянули в первый из класcов четвёртого этажа. Из-за того, что лестница сменила направление, они шли по маршруту наоборот, но её это устраивало — перемена только шла на пользу. — Если что, та загадка, что была позавчера, тоже не выходит у меня из головы. «Меня можно лишь дарить, а взять или купить — нет». Прощение… ты ответил так легко.       — Прощение — это то, о чём я думаю очень часто.       Гермиона несколько раз прокрутила эту фразу в голове, пока они проверяли учебную зону, ещё два кабинета и кладовку — безо всяких происшествий.       — Почему ты начал курить?       — Я не люблю говорить о себе, — напомнил он. — Я уже говорил тебе это.       — А я рассказала тебе о своих панических атаках, — заметила она.       Он отмахнулся.       — Добровольно предоставленная информация.       — Но я всё равно рассказала…              — Значит, у тебя сложилось впечатление, что я теперь тебе чем-то обязан? А как насчёт того, чтобы ты рассказала мне, как ты нашла меня тем вечером, когда я курил в коридоре возле квиддичного поля?       Гермиона резко захлопнула рот.       — Вот именно, — сказал он.       — Твой глупый поцелуй вчера спровоцировал у меня полноценный приступ паники! — выплюнула она. — Оливеру пришлось отвести меня в больничное крыло за успокаивающим зельем…       — Хорошо, что твой парень оказался рядом и спас положение, — усмехнулся Драко.       — Он мне не парень, — возмутилась она. — Если бы он им был, я бы не стала целовать тебя!       Пара секунд тишины последовала за этим признанием, и — слишком поздно — Гермиона поняла, что она только что сказала. Лицо её запылало.       — Как я уже говорил, Грейнджер… ты дихотомия, которая просто умирает от желания, чтобы ее исследовали.       — Если я дихотомия, то ты — загадка.       Он тихо рассмеялся.       — Я начал курить около двух лет назад. Блейз первым подсадил Тео, как раз в то время, когда Тёмный Лорд снова поднялся. Отец Тео был фанатичным сторонником старых порядков — даже больше, чем мой отец, если можешь поверить, — и дома у Тео стало просто невозможно жить. Сигареты помогали ему справляться со стрессом от того, что отец давил на него круглые сутки.       — После того, как я принял Метку, — продолжил он, — и Тёмный Лорд стал намекать, что судьба моей матери в моих руках, Тео познакомил с сигаретами уже меня. Они немного помогают с тревогой. — Его голос постепенно затих, и Гермионе показалось, что он вздрогнул от воспоминаний.       — Но ты так и не бросил, — заметила она. — Хотя Волдеморт давно мёртв, ты всё равно куришь.       Он пожал плечами.       — У меня всё ещё есть тревожность. Я почти не сплю по ночам.       Гермиона смотрела себе под ноги, пока они заканчивали обход четвёртого этажа и спускались на третий. Одно дело не любить Драко за его поступки в прошлом… и совсем другое – понимать, какими мотивами он руководствовался, когда совершал их.       — Спасибо, что поделился со мной.       Он фыркнул с пренебрежением, но ничего не ответил.       — Я тоже не люблю, когда не контролирую ситуацию.       — Отсюда панические атаки, — заключил он. Судя по тону, ему стало почти скучно. — Хотя я не уверен, что поцелуя было достаточно, чтобы их вызвать. Наоборот, лёгкие поцелуи должны были снять стресс       Она снова покраснела и пожалела об этом, потому что знала, что он это заметил.       — Хотя поцелуй был что надо, — добавил он с ухмылкой.       Гермиона чувствовала, как её лицо горит, и про себя была полностью согласна. Вслух же сказала только:       — Наверное.       — Я всё равно буду держать тебя за слово насчёт того, чтобы больше никогда об этом не говорить, — холодно заверил он её. Он остановился рядом со статуей Ганхильды из Горсмура и заглянул в кладовую сбоку.       Гермиона уставилась на горбатую ведьму и мысленно пожелала оказаться где угодно, только не здесь. Она вспомнила, что именно эта статуя открывала вход в тайный проход в подвал Сладкого королевства. Было бы неплохо залезть туда и спрятаться от Малфоя. Но вместо этого она взяла себя в руки и пошла дальше, будто он ничего не сказал.       Они прошли коридор чар и галерею доспехов без происшествий. Комната Трофеев отсутствовала; она нередко меняла расположение, когда ей вздумается. Гермиона заключила:       — Значит, сегодня она на первом этаже.       — Вполне возможно, — согласился Драко.       Лестницы снова сдвинулись, когда они начали спускаться на второй этаж.       — Чёртовы лестницы, — негодуя, воскликнул он.       Гермиона чуть не рассмеялась, увидев его гнев. Драко, похоже, был человеком привычки.       Лестница вывела их в странный коридор, который Гермиона не узнала. Здесь было несколько пустых классов и кладовок, которые она не помнила, чтобы когда-либо патрулировала.       — Это часть нашего маршрута? Я не помню, чтобы мы проверяли эти комнаты.       Драко хмурился — значит, он думал о том же. Совсем скоро они оказались в полностью незнакомой части. Даже доспехи и гобелены выглядели чужими.       — Где мы?       — Второй этаж, — пробормотал он. — Где-то…       Но это было не совсем так, поняла Гермиона, выглянув в окно.       — Похоже, мы на первом этаже. Но этого не может быть. Мы же так и не спустились по лестнице.       Завернув за угол, они вышли к тупику, где была лишь одна дверь. В отличие от всех остальных безымянных дверей, мимо которых они прошли, эта была украшена сияющей окантовкой, тянувшейся по каменному арочному проёму. При ближайшем рассмотрении золотая инкрустация изображала множество птиц в полёте.       Орлы, поняла Гермиона, её взгляд скользил по дверной раме, впитывая детали. Каждое перо было проработано с особой тщательностью и точностью.       — Тупик, — заметил Драко, настороженно разглядывая дверь. — Может, нам стоит вернуться…       — Это всего лишь последняя комната, — возразила она, тянуясь к ручке. — Надо же всё тщательно проверить.       Прежде чем её рука коснулась защёлки, дверь распахнулась сама по себе.       Они вместе заглянули внутрь и несколько секунд рассматривали проём. За ним тянулся коридор, сложенный из того же камня, что и остальной замок — тёмный, но местами залитый светом.       Оглядываясь внутри, Гермиона заметила, что стены и потолок были наполовину разрушены, словно это были старые руины. В одном месте зияла такая большая дыра, что плющ спускался внутрь по стене, словно победоносный военачальник, почти переползая по полу и врастая корнями в трещины между камнями. При дальнейшем осмотре стало ясно, что окон не было вовсе.       Подняв взгляд на изрешечённый отверстиями потолок, Драко заметил:       — Весь свет идёт от лунного света снаружи. В стенах и потолке дыры. Очевидно, это заброшенная часть замка, возможно, оставшаяся после битвы в мае.       Гермионе, однако, не казалось, что повреждения в проходе впереди были недавними. Взглянув назад, на безопасную (относительно) знакомую часть Хогвартса, а потом снова на неизвестный и обветшалый коридор перед собой, она собрала всю свою храбрость и уступила любопытству. Сделав шаг внутрь, она ощутила, как магия вокруг ощутимо меняется, и резко вдохнула.       — Что такое? — спросил Драко.       Обдумав ответ, прежде чем произнести его вслух, она сказала:       — У этого места совсем другая магическая подпись. Не такая, как у остального замка.       Драко сделал шаг назад.       — Тогда нам туда не стоит идти.       — Тут не чувствуется ничего злого…       — Это ещё не значит, что опасности нет.       Гермиона подняла взгляд на древние каменные арки и отметила пять отсутствующих камней — все они давно осыпались и теперь лежали у её ног в виде обломков. Она сделала ещё один шаг, и её ноги скользнули вперёд на несколько сантиметров под слоем вековой пыли и обвалившегося раствора, который давно уже рассыпался практически в прах.       — Здесь нет паутины, — заметила она. — Думаешь, прошло настолько много времени, что даже пауки тут не живут?       — Или там есть что-то настолько отвратительное, что даже насекомые не могут это вынести.       Гермиона покачала головой; её кудри подпрыгнули на плечах. По её ощущениям, ответ был слишком театральным.       — Оно не кажется злым по своей природе. Скорее напоминает музей после закрытия.       — Выйдешь уже оттуда? Нам явно нет нужды это патрулировать. Видно же, что здесь никто не появлялся.       Гермиона подняла брови, уловив в его голосе лёгкую нотку паники, спрятанную под маской раздражения.       — Почему бы не присмотреться повнимательнее?       Казалось, Драко пытается подобрать причину. В итоге он выдал:       — Это меня беспокоит.       Улыбнувшись, Гермиона поддела его:       — Где же твоя жажда приключений?       — Я — слизеринец, — напомнил он, метнув в неё ледяной высокомерный взгляд. — Мы ценим самосохранение, а не бессмысленные акты ненужной храбрости… которые гриффиндорцы почти всегда ошибочно принимают за трусость, позволь заметить.       — Вообще-то, ты — когтевранец, — дерзко парировала она. — А когтевранцы гордятся знаниями и сообразительностью. Тебе совсем не интересно? Тебе не хочется узнать, что это за место?       — Ты меня провоцируешь. Это не сработает.       Гермиона, смеясь, сверкнула глазами, выхватила палочку из кармана и сделала ещё несколько шагов в проход. Драко всё ещё упрямо стоял в дверях, внимательно наблюдая за ней.       — Я собираюсь это исследовать. Это мой долг как старосты — убедиться, что замок в безопасности. Если хочешь подождать моего возвращения там… пожалуйста.       Драко смотрел, как она скрылась за углом. С рёвом раздражения он бросился за ней в проход, дверь захлопнулась у них за спиной. Гермиона уже ждала его сразу за поворотом, губы изогнуты в самодовольной улыбке, которая, казалось, бесила его ещё сильнее.       — И что теперь? — раздражённо спросил он.       — Там ещё одна дверь, вон там. — Она указала на простую деревянную дверь с ржавыми металлическими засовами в конце коридора. Она была частично завалена камнями, но выглядела совершенно обычной.       — Это место пропитано чарами.       — Чушь, похоже, здесь никто не был уже веками. — Толстый слой пыли на полу говорил сам за себя.       — Это ещё не означает, что он не зачарован, — резонно заметил он.       Она знала, что он прав, и не могла не заметить, как по её рукам побежали мурашки — от… тревоги? Или предвкушения? Скорее всего, и того и другого.       — Пойдём.       Ведя его вперёд, Гермиона подошла к двери и протянула руку к ручке. Холодная на ощупь. И запертая.       Драко почти выдохнул с облегчением:       — Ну вот и всё. Пойдём обратно.       — Алохомора, — прошептала она глядя на замок. Скважина на мгновение вспыхнула белым светом — и дверь распахнулась внутрь.