Глава 13: Истина и открытие

      Было столько всего, на что можно было посмотреть, что Гермиона не знала, с чего начать.       Их шаги глушил ковёр цвета ночного неба, пока она и Драко продвигались в неизвестную комнату. В большом горшке у двери пышно росло кружево королевы Анны; когда они проходили мимо, им кивали эффектные белые головки на тонких стеблях.       Первое, что она смогла осознать: здесь были горы, настоящие горы книг. Комната была даже прекраснее, чем складское помещение Флориш и Блоттс (Гермиона там никогда не была, но часто мечтала об этом). И не только книги — здесь были свитки, пергаменты, артефакты. В углу стояли древние индийские доспехи — блестящие и отполированные, словно новенькие. Рядом — коллекция боевых топоров и мечей из другой эпохи.       Вдоль стен тянулись длинные полки, куда можно было вставить подносы или щиты, и небольшие ниши, в которых поместились бы разве что кружка, кольцо или пара перчаток. Каждый сантиметр стен был заставлен полками, и каждая полка была занята.       Её глаза метались то в одну, то в другую сторону, пока от этого не закружилась голова.       — Всё выглядит новым, — заметил Драко, вырывая Гермиону из её наблюдений. — Коридор снаружи был похож на руины, а здесь такое ощущение, будто кто-то только что был.       Гермиона заметила, что его палочка уже в руке и он напряжён — словно ожидает немедленного нападения. А она, напротив, ощущала необъяснимое спокойствие.       Повсюду стояли мольберты, некоторые с незаконченными картинами, будто брошенными или признанными неважными. Пол был усыпан предметами: урнами, шкурами, стопками книг, мотками верёвок, свечами, использованными перьями, парой женских кожаных сапог, кадильницами и даже несколькими огромными жемчужинами.       Чаще всего на полу попадались смятые клочки пергамента. Комната выглядела вовсе не разгромленной — скорее как уютный кабинет не слишком аккуратного интеллектуала. Человека, который не ждёт гостей.       — Где мы, как думаешь? — спросила она. Её взгляд метнулся к дальней стене, где стоял котёл, окружённый ещё большим количеством полок, на которых хранились в основном ингредиенты для зелий.       Глаза Драко всё ещё изучали помещение в поисках угрозы.       — Понятия не имею.       Огромный письменный стол из красного дерева с когтистыми ножками и замысловатой резьбой в виде орлов стоял перед впечатляющим деревянным креслом, на спинке которого была накинута кобальтовая мантия с капюшоном, расшитая блестящей бронзовой нитью. Стол был завален личными вещами: связкой ключей на железном кольце и небольшой коллекцией запертых книг. В кружке с чаем ещё ощущалось остаточное тепло. Несколько писем, написанных красивым почерком, придавлены чернильницей, инкрустированной сапфирами.       Гермиона подошла к столу и подняла чернильницу, чтобы прочитать ближайшее письмо, надеясь найти подсказку. Из стопки выкатились палочка воска и печать. На печати была выведена замысловатая буква «К».       Все части пазла, казалось, сходились, но Гермиона не могла заставить себя поверить в своё предположение до тех пор, пока её взгляд не остановился на подписи внизу ближайшего пергамента — элегантной подписи «Кандида Когтевран».       Она уронила чернильницу от шока, и та с громким стуком ударилась о стол, звук отозвался в её груди. Быстро подхватив её, чтобы ничего не пролилось, она поставила чернильницу обратно на письма.       — Это кабинет Кандиды Когтевран, — объявила она.       Глаза Драко расширились от удивления, затем сузились с подозрением, когда он повернулся к ней:       — С чего ты взяла?       — Здесь несколько писем, и все они подписаны ею.       Он чуть опустил палочку, но глаза сузились до узких щёлок.       — Это не имеет никакого смысла. Это место выглядит и ощущается так, будто кто-то только что отсюда вышел.       Гермиона провела взглядом по кабинету, но не нашла для него очевидного объяснения. Слишком много полок, и каждая заставлена множеством предметов и инструментов. Семь глиняных ваз, похожих на изделия эпохи Хань, стояли кругом у старого клавесина. На стопке чистых холстов — нечто вроде гобоя. Невозможно понять, с чего начать.       — Если только мы не вернулись назад во времени… — тихо предположил Драко.       — Я уже много раз путешествовала во времени, — покачала головой Гермиона, — и поверь, сейчас мы точно не там.       — Дай угадаю. Очередной безрассудный план Поттера?       — Вообще нет, — парировала она, не желая развивать тему. — Переместиться на столько столетий и ничего не заметить — практически невозможно. Так что нет, мы не возвращались. Однако… возможно… — она запнулась.       — Возможно что?       Она прикусила губу.       — Возможно, эта комната работает как своего рода капсула времени, хотя я не уверена, как именно действует подобная магия. Но если это действительно был кабинет Когтевран, теоретически возможно, что она и правда только что отсюда ушла.       Он пристально на неё посмотрел.       — Я никогда не слышал, чтобы Когтевран оставила после себя какой-то тайный кабинет в Хогвартсе.       — Слизерин оставил свою тайную комнату, — пожала плечами Гермиона. — Это самый известный пример того, как основатель оставляет часть наследия в замке. Он сделал это, чтобы избавить школу от магглорожденных — того, что считал важным. А Кандида ценила интеллект превыше всего. Возможно, этот кабинет — её способ увековечить то, что было значимо для неё. Ничего странного в том, что в Хогвартсе больше одной тайной комнаты.       Драко ещё раз оглядел захламлённое, но живое помещение. Гермиона заметила, что его палочка уже не наготове, хотя и по-прежнему стратегически убрана в рукав для лёгкого доступа.       — Если эта комната действительно принадлежала ей, теперь ясно, почему когтевранцы такие умники, — произнёс он. — Ты только подумай: она и писала, и рисовала, и играла музыку, и собирала артефакты, и изучала всё подряд. Как думаешь, у неё вообще когда-нибудь было время поспать?       Гермиона рассмеялась. Голова Драко резко повернулась к ней — он явно не привык слышать от неё такой искренний смех.       — Уверена, время она всё-таки находила, — сказала она.       Подойдя к котлу, Гермиона мысленно перебрала всё, что было выложено вокруг. На полках стояли пробирки из выточенной кости и расписанные глазурью керамические банки, запечатанные воском. В небольшом стеклянном террариуме из луковиц тянулись вверх цветущие лилии. На маленьком круглом столике лежала миска с влажными рыбьими глазами — круглыми, как пуговицы, — рядом с кучей волосатых листьев огуречника. На стене висели ковшики из разных пород дерева и металлов, а также связки высушенных трав.       На дне котла лежала примерно чашка серебристой пыли. Гермиона посмотрела на пюпитр рядом — на нём лежал небрежно написанный рецепт зелья, края пергамента чуть загибались.       Драко прищурился, вглядываясь в рецепт, и Гермиона не удержалась от поддразнивания:       — Было бы неплохо иметь свои очки для чтения, правда?       Он злобно мельком глянул на неё и поднял пергамент. Прочитав его несколько секунд, пробормотал:       — Этого не может быть.       — Что?       Он увернулся от её руки, пытавшейся выхватить пергамент.       — Этот рецепт указывает, что это правдоподобная пыль. Что-то вроде Веритасерума.       — Но если это действительно кабинет Кандиды Когтевран, — вытаращилась Гермиона, — Веритасерум откроют только через несколько столетий, когда Вивиан Веритас впервые добьётся успешного результата в 1818 году…       — Скажи мне вот что, Гермиона: это вообще цель твоей жизни — совать нос во всё подряд?       Гермиона вспыхнула.       — Это было по теме.       Драко закатил глаза, наклонился над котлом и заглянул внутрь. Серебристый порошок невинно блестел. Он уже протянул палец, чтобы коснуться её, но Гермиона схватила его за запястье.       — Не надо, — посоветовала она.       Он смущённо убрал руку.       — Ты права.       — Тут есть пустые колбочки. — Гермиона подняла резной хрустальный флакон с витой пробкой и протянула ему.       Драко приподнял бровь и принял флакон.       — Ты предлагаешь мне взять немного?              — Только для изучения, не для использования. Это может быть предшественник известного зелья! Возможно, единственный существующий прототип…       — Ну и ну, а я-то думал, ты у нас паинька, слишком благородная, чтобы воровать.       Воровство, осознала Гермиона, потому что именно этим они и занимались.       Она вспомнила, как в самом начале охоты за крестражами она украла яйца из амбара. Хотя она оставила немного денег в курятнике, и Гарри с Роном настояли, чтобы она не беспокоилась, этот поступок всё равно оставил странный привкус во рту, который даже давно ожидаемая тёплая еда не смогла полностью устранить.       Неужели я так много воровала в прошлом году, что теперь я к этому равнодушна? — с тревогой подумала она. А вслух признала:       — Ты прав, не знаю, о чём я думала.       В глазах Драко мелькнул странный блеск, когда он ответил:       — Сложно чувствовать вину, когда «крадёшь» у того, кто мёртв уже много веков. Не уверен, что это вообще можно назвать воровством. Скорее… археологией.       Похоже, Драко был полон решимости взять немного порошка, каким бы ни было её мнение. Считается ли это всё ещё воровством, если тот, у кого мы это берём, умер в XI веке?       Пока она металась, пытаясь решить для себя моральную сторону вопроса, Драко уже опустил руку в котёл и набрал немного порошка в хрустальный флакон. Она не была уверена, то ли Драко куда больше нуждался в очках, чем готов был признать, то ли дело было в сверхмельчайшей структуре этого правдо-вынуждающего порошка, но рука его, когда он вытащил её из котла, была вся покрыта серебряной пылью. Та липла, как блёстки, и никак не хотела стряхиваться, как бы усердно он ни пытался. Спустя каких-то десять секунд он, отчаявшись, попробовал смыть её заклинанием Агуаменти.       — Дай, я помогу, — предложила Гермиона, создавая ткань, чтобы протереть его загрязнённую руку.       — Моим любимым блюдом было то, что готовила моя бабушка, — внезапно признался Драко. — Жареный гусь с карамелизированными красными апельсинами. Я не ел его с той поры, как она умерла, и иногда думаю: нравится ли мне оно действительно, или же потому, что я скучаю по ней.       Гермиона моргнула и только уставилась на него. Она протянула ему ткань, но он, похоже, был слишком ошеломлён, чтобы взять её.       — Эм, как… а? — неловко пробормотала она.       — Какого Мерлина? — выругался Драко, снова переводя взгляд на пергамент с рецептом. — Правдо-вынуждающий порошок?       Он выглядел явно охваченным ужасом.       Нахмурившись, Гермиона жестом попросила передать ей рецепт, чтобы она могла его изучить. Драко послушно протянул пергамент, и она внимательно просмотрела страницу.       — Да, — подтвердила она. — Ты будешь говорить правду, пока не уберёшь весь порошок с кожи. Чем дольше он остаётся в контакте с кожей, тем глубже будут истины, которые ты начнёшь выдавать.       Драко яростно тёр руку тканью и поливал её водой.       — Мне нравились твои волосы, когда они были прямыми, но тогда это была не ты, — выпалил он. — Мне ты больше нравишься такой, когда отчаянно нуждаешься в расчёске.       — Что?       Драко поморщился, и его бледное лицо приобрело болезненный оттенок, словно его начинало тошнить.       — Помоги мне снять… это… поганое… дерьмо! — выдавил он сквозь зубы.       Её руки двигались сами собой, механически. Драко действительно только что признался, что ему нравятся её безумные, пушистые кудри?       Лучше спросить так: мир что, рухнул с ног на голову?       Это было возможно. Вполне возможно.       — Моя тревожность меня ужасно мучает, — выдавил он сквозь зубы. Его рот будто пытался сам захлопнуться, лицо быстро покраснело от усилий сдержать дальнейшие признания. Но это было бесполезно — следующая порция откровенности прорвалась наружу почти вопреки его воле, так что он почти прокричал: — Малфои должны быть спокойными, хладнокровными, собранными! А мне трудно быть таким после войны. Иногда я слишком взрываюсь, а меня так не воспитывали.       Он стиснул челюсть так сильно, что последнее признание сорвалось почти шипением:       — Из-за этого я ощущаю себя не тем сыном и наследником, которым меня предполагали видеть.       — Ты не виноват! — настаивала Гермиона, создавая вторую тряпку, чтобы помочь ему оттереть порошок. Было и увлекательно, и неловко слышать, как он рассказывает факты о себе — особенно учитывая, как сложно обычно вытянуть из него хоть что-то личное.       Она протянула ему новую тряпку и забрала старую — и случайно задела немного серебристой пыли, размазав её на своей коже.       — О нет! — воскликнула она, осознав ошибку. — Эванеско.       Заклинание не сработало.       — Скорджифай!       И это не подействовало.       — Никто никогда не говорил мне, что горе так похоже на страх. Думаю, именно поэтому меня не перераспределили обратно в Гриффиндор. Теперь, после войны, в моей жизни слишком много и того, и другого.       Драко на мгновение замедлил мытьё.       — Так вот почему у тебя панические атаки? Ты боишься?       — Этот порошок просто ужасен! — нервно воскликнула она. Чем больше она терла, тем больше порошка расползалось по руке.       — Я потерял одного из своих лучших друзей, потому что не смог его защитить, — прошептал Драко. Он посерьёзнел, глубокая боль проявилась лишь в том, как сжались его брови. Поскольку попытки скрыть информацию ранее не увенчались успехом, он пробормотал самым тихим голосом: — Крэбб мог быть идиотом большую часть времени, но он был одним из моих самых старых друзей. Я теперь даже вынести Гойла в одной комнате не могу. Это чувство взаимно. Слишком много воспоминаний. Грег переживал утрату Винса даже сильнее, чем я. Отчасти поэтому он и не вернулся в этом году. Ну и школу он всегда ненавидел.       Три, три, три. Казалось, это никогда не смоется.       Гермиона почувствовала лёгкое покалывание в трахее, будто случайные тайны уже рвались наружу, не желая ждать. Её рот открылся прежде, чем она успела это осознать.       — Я думаю, самое ужасное, что мне когда-либо приходилось делать в жизни, — это стереть память своим родителям. Казалось, будто я стёрла своё существование полностью, и не только из их памяти.       Глаза Драко на мгновение поднялись на неё, но она намеренно отвела взгляд.       — Я всегда уважал тебя, даже когда мы были младше, — пробормотал он, следуя её примеру и не глядя ей в глаза. — Несмотря на твою кровь. Ты была не из тех, с кем мне хотелось связываться, и это вызывало уважение, хотел я того или нет.       Гермиона перестала тереть и уставилась на него. Если бы не порошок правды, она бы решила, что он нарочно выдумывает, чтобы поиздеваться. Затем ещё один спрятанный секрет начал пробиваться наружу, и она зажала рот рукой, будто физически могла предотвратить признание. Она боролась несколько секунд, но рука сама оторвалась, и она снова предала себя:       — Мне кажется, ты очень привлекательно выглядишь в очках. И цвета Когтеврана тебе тоже идут. Они подчёркивают твои глаза.       Она судорожно втянула воздух, и даже Драко пришлось поднять глаза — на его лице мелькнула самодовольная ухмылка.       — Милостивый Годрик, что я только что сказала? — выдохнула она, рот так и остался приоткрытым.       — По-моему, ты только что призналась, что я тебя возбуждаю       — Я определённо не признавалась! — вспыхнула она, багряная, как мак.       — Я поцеловал тебя, потому что ты выглядела так, будто хочешь, чтобы тебя поцеловали, но в основном потому, что мне действительно хотелось поцеловать тебя       Она и не знала, что её лицо способно становиться красным, как волосы Рона, но именно это и произошло; даже Драко теперь наливался розовым. К счастью для него, он наконец-то одолел проклятый порошок — и его рука, казалось, была свободна от серебристой пыли.       — Наконец-то!       Гермиона с безнадёжной гримасой уставилась на свои пальцы — на них всё ещё оставалось лёгкое мерцание этого отвратительного порошка. Она начала тереть ещё яростнее, чувствуя себя ещё более уязвимой теперь, когда их общая беда стала её личной.       — Как-то вечером я воспользовалось картой, на которой показан весь Хогвартс и где находится каждый его ученик. Я одолжила её у Гарри после вечеринки у слизеринцев, чтобы вернуться в гостиную незамеченной. Я увидела, что ты не в постели, и хотела посмотреть, чем ты занимаешься. После шестого курса, когда ты впустил Пожирателей смерти в Хогвартс, тебе очень трудно доверять. До этого я всегда защищала тебя перед Гарри и Роном, чтобы дать тебе презумпцию невиновности, пока ты действительно всё не испортил.       Она не решалась посмотреть ему в лицо.       Вместо этого она стала чистить кожу ещё яростнее — и почти добилась результата. Порошок был почти стёрт, но прежде чем исчезнуть, вынудил её выдать последнюю правду:       — Это был лучший поцелуй в моей жизни… но он вызвал у меня паническую атаку, потому что это ты, и я не думаю, что когда-нибудь смогу тебе доверять.       Наконец-то она освободилась от порошка. Гермиона бросила тряпку рядом с его и уставилась себе под ноги. Испытание вроде бы закончилось, но всё, что они успели наговорить, повисло между ними неловким, тяжёлым грузом.       Они молчали минуту, час, вечность. Наконец Гермиона нарушила тишину своим холодным, до боли деловым тоном:       — Нам всё ещё нужно закончить патрулирование.       — Верно.       — Мы можем оставить всё это позади и сделать вид, будто ничего не произошло. Так же, как с тем поцелуем.       — Я не хочу делать вид, будто того поцелуя не было. Я сказал, что не хочу говорить о нём кому-то ещё.       Гермиона вскинула голову и уставилась на него.       — Когда ты сказала, что у тебя случилась паническая атака из-за того, что я тебя поцеловал… это была единственная причина? Только то, что ты не могла мне доверять?       Она моргнула, глядя на грифельно-серые глаза, устремлённые на неё, на бледное, словно лунный свет, лицо, острый нос, фирменные платиновые волосы. В этом лице она каким-то образом перестала видеть врага. Но и друга тоже.       — Я не знаю, смогу ли когда-нибудь доверять тебе, Драко.       — Я и не просил тебя доверять мне.       Она сглотнула.       — Знаю.       — Ты не ответила на вопрос, — настаивал он.       — Знаю. — Она прикусила губу. — Я думаю… — она подняла на него взгляд и вздрогнула от того, как внимательно он на неё смотрел, как его глаза буквально впивались в неё. — Я думаю, что ты предвзят и следовательно ограничен. Не думаю, что ты честен, и не думаю, что ты очень любезен. То, как ты говорил со мной — годами — было шокирующим и отвратительным.       — Однако, — продолжила она, — я также считаю, что твоя ограниченность идёт от того, что тебя вбили в такую систему взглядов твоя семья. Тебе предложили путь искупления, но ты выбрал петлять где-то между двумя вариантами. Ты не смог убить Дамблдора, но и нас троих не выдал, когда нас держали в поместье. Я не уверена, что это вообще значит. Возможно, ты хороший человек, скрывающийся за ужасной личностью.       — Ты и правда умеешь раздавать комплименты, — протянул он саркастически.       — То, что ты сейчас слушаешь меня, а не пытаешься разнести меня заклятьями, — уже маленькая победа и показатель прогресса, — ответила она, скрестив руки. — Я не считаю полезным говорить тебе что-либо, кроме правды.       — Правды, — усмехнулся он. — На сегодня я уже наслушался правды. Возможно, на всю неделю, благодаря этому проклятому порошку.       Гермиона выпрямилась, бросив быстрый взгляд на склянку, стоявшую открытой на столике, потом снова на Драко.       — Нам действительно стоит закончить патрулирование…       — Я более чем готов уйти, — согласился он, направляясь к двери.       Когда он отвернулся, Гермиона быстро воспользовалась невербальными заклинаниями, чтобы закрыть флакон и очистить его, а затем уменьшила и спрятала в кармане. В конце концов, это была слишком хорошая возможность, чтобы просто оставить порошок здесь.       Она была так увлечена тем, чтобы действовать незаметно, что едва не врезалась в Драко у выхода из комнаты. Он снял книгу с ближайшей к двери полки и листал её.       — Алхимия, — коротко пояснил он, захлопнул том и сунул его под руку.       — Ты крадёшь её?       — Беру взаймы, — поправил он и снова направился к двери.       Она не стала его одёргивать или осуждать — не имела никакого морального права, учитывая, что прятала в кармане собственной мантии…       Они прошли по разрушенному коридору за кабинетом Кандиды и вернулись в тот самый знакомый замок Хогвартс. Оба ощутили смену магической ауры в тот самый миг, когда ступили обратно в главный коридор.       — Пойдём, — подбодрил Драко, указывая путь.       Гермиона оглянулась напоследок на позолоченную дверь позади них, но её уже не было — лишь гладкая, ничем не примечательная стена.