Глава 16: Намерения

      Похоже, Тео действительно держал слово насчёт желания подружиться, потому что следующим утром, когда начался урок чар, он демонстративно сел рядом с Гермионой. Невилл вошёл чуть позже и удивился, увидев, что его место занято, но удовлетворился тем, что сел за стол прямо рядом с ней, с Ханной.       — С днём рождения, Гермиона, — улыбнулся он, протягивая ей открытку.       — Вау, Невилл, спасибо.       — Делать что-нибудь весёлое в честь праздника собираешься?       — Ну, знаешь, думала начать день с чар и травологии, потом вытерпеть двойное зельеварение, — подмигнула она. — А может, закончу всё в библиотеке. Мне в последнее время нравится жить на грани.       Рядом Тео тихо усмехнулся:       — Мы все знаем, как ты любишь своё уединённое время в библиотеке.       Гермиона уже открыла рот, чтобы возразить, но профессор Флитвик начал урок, и она так и не успела поправить его.

***

      Это странно, — размышляла Гермиона, — быть девятнадцатилетней и всё ещё учиться в Хогвартсе.       Она всегда была одной из самых старших учениц на курсе, потому что её день рождения приходился всего на несколько недель после начала первого семестра. Поскольку она ожидала закончить обучение в восемнадцать, этот год казался ей необычным, почти факультативным. С этой мыслью она шла утром к теплицам. После чар Тео присоединился к Драко, и теперь они шагали в нескольких шагах впереди. После нерешительного взгляда на спину Тео Оливер решил идти вместе с ней от чар до травологии. Малфой, казалось, изо всех сил старался не смотреть на неё, и Гермионе пришлось задуматься, не рассказал ли ему Тео о их разговоре.       Как только они подошли к теплицам, на неё набросились Гарри и Рон, которые ждали её там.       — С днём рождения! — выкрикнул Рон.       Гарри широко улыбнулся и повторил:       — С днём рождения, Гермиона.       — Мы скинулись тебе на подарок, но забрать его сможешь позже. Он в моём сундуке, — пояснил Рон. Сегодня они работали группами по три человека, и Гермиона сочла это идеальным вариантом — она скучала по своим лучшим друзьям.       — Спасибо. Как вы с Джинни прошли отбор? — спросила она Гарри, пока профессор Спраут занималась последними приготовлениями к занятию.       — Ловец и охотница, всё, как мы и хотели.       — Как будто кто-то может тебе отказать, — преданно усмехнулся Рон. — Самый молодой Ловец за столетие — не просто так! Хотя если уж мне придётся играть против тебя, мы хотя бы занимаемся разными вещами на поле. А вот против Джинни играть не хочется. Она — просто кошмар.       Гарри и Гермиона рассмеялись, и она почувствовала, что их спокойная, лёгкая солидарность — лучший подарок ко дню рождения, о каком она могла мечтать. После прошлого года никто не мог гарантировать, что они снова испытают хоть что-то настолько нормальное вместе.       Сегодня они работали с флу — цветущим растением с магическими свойствами. В своих группах им нужно было извлечь порошок из наполовину распустившихся цветков, похожих на цветы тыквы, только зелёных. Важно было собрать порошок до полного раскрытия цветков — после полного цветения он терял свои свойства.       — Может кто-нибудь сказать, кто первым открыл использование порошка флу в магическом перемещении? — прогромыхала профессор Спраут над их головами. — Мисс Грейнджер?       — Средневековый герболог, Игнатия Уилдсмит, первой придумала использовать флу для перемещения из камина в камин. Точный год неизвестен, но обычно считается, что это произошло в конце семнадцатого века.       — Отлично, десять баллов Грифф— эээ, Когтеврану!       Гарри широко ей улыбнулся.       У Гермионы был очень хороший день рождения. После травологии Гарри и Рон проводили её до входа в Пуффендуй, чтобы Рон мог достать их подарок. Это оказался серебряный браслет, украшенный маленькими синими камешками, напоминающими сапфиры.       — Он работает вроде как сигнальный вредноскоп, — объяснил Гарри.       Рон добавил:       — Да, когда кто-то тебе лжет, камни становятся черными».       Довольная, Гермиона застегнула браслет на запястье.       — Он очень красивый — и полезный. Спасибо вам.       Они пригласили её посмотреть на новую гоночную метлу Рона, но Гермиона решила вместо этого подняться в Большой зал на обед. По дороге от гостиной Пуффендуя она зашла в женский туалет и услышала знакомые звуки, доносящиеся из одной из кабинок. Туалет был пуст, лишь звук сильной рвоты эхом отдавался от кафельных стен. У Гермионы ёкнуло сердце, и она с неприятным чувством догадалась, кто там может быть.       — Дафна?       Последний рвотный звук прорезал тишину туалета. Если бы у смыва могла быть виноватая интонация — этот бы её точно имел. Когда Дафна вышла из кабинки, лицо у неё было бледное и покрыто потом.       — Привет, Гермиона.       Голос у неё был как у ребёнка, пойманного с рукой в банке печенья.       Гермиона спокойно потянулась и коснулась плеча Дафны, надеясь, что это будет утешающим жестом.       — Я думала, тебе уже лучше?       Высокая девушка пожала плечами.       — Иногда это заставляет меня чувствовать себя лучше. Будто я контролирую ситуацию. — Она покачала головой, и несколько влажных прядей её светло-русых волос прилипли ко лбу. — На самом деле я не контролирую, я знаю это. Но на пару минут кажется, что контролирую.       Гермиона создала маленькое полотенце и протянула Дафне, чтобы та умыла лицо.       — Это просто отстой!       — Я знаю…       — Нет, не то чтобы… Я имею в виду, это действительно ужасно, но… — Дафна, казалось, никак не могла подобрать слова. Она на мгновение занялась умыванием; Гермиона просто сидела и ждала. Когда Дафна закончила, выглядела она чуть лучше, но всё ещё несчастной. — Я чувствую себя такой одинокой.       Гермиона ничего не сказала. Она чувствовала: это была лишь часть признания.       — Просто у меня были друзья, и мы хорошо знали друг друга, пусть даже иногда ради развлечения мы и вставляли друг другу нож в спину. В конце концов мы всегда мирились, — объяснила Дафна. — Потом меня перераспределили в Когтевран, Трейси — в Гриффиндор, Пэнси — в Пуффендуй, а Милли осталась в Слизерине!       — Это не значит, что ты одна, — возразила Гермиона, думая о своих друзьях. — Взгляни на меня, Гарри и Рона!       — Это не считается, — отрезала Дафна. Она вызвала расчёску для волос и принялась приводить себя в порядок, стягивая локоны в идеально гладкий хвост — такой, о каком Гермиона могла только мечтать. — Вы с Поттером и Уизли — любимчики всех после войны. Извини, но это правда. Все вас обожают. Ты бы завела друзей, куда бы ни попала.       — Ладно, тогда другой пример: Лайза сказала мне, что её лучшими друзьями в Пуффендуе были Джастин Финч-Флетчли, Сьюзан Боунс и Ханна Абботт. Они вчетвером были неразлучны… и что с ними стало? Джастин остался в Пуффендуе, Сьюзан пошла в Слизерин, Ханна в Гриффиндор, а Лайза — к нам. Всех разбросало.       — Наверное.       — Это правда, — настаивала она.       — Но мои друзья, похоже, вообще больше не хотят проводить время друг с другом. Пэнси даже рядом со мной не садится, если мы не на уроке.       — Может, это последствия войны, а не перераспределения.       — Но она должна быть моей подругой!       — Я твоя подруга, — напомнила ей Гермиона. — Сью и Падма — твои подруги. Лайза — твоя подруга.       Тень улыбки появилась на лице Дафны, и это принесло куда больше пользы, чем все предыдущие попытки утешить её.       — Я знаю.       Ещё немного собравшись, Дафна позволила Гермионе уговорить себя вернуться в Большой зал.       — Хотя бы суп поешь — желудок успокоится.       Они устроились за столом Когтеврана. Обед уже подходил к концу, так что учеников оставалось мало, а почти все преподаватели ушли готовиться к дневным занятиям. Гермиона не рассчитывала, что её потревожат, поэтому её особенно удивило, когда Рон сел рядом с ней на скамейку.       — Я умираю с голоду, — простонал он.       — Привет, Рон, — поздоровалась Гермиона. Бросив взгляд на стол Слизерина, она подтвердила догадку: Гарри и Джинни там увлечённо целовались, вот почему Рон решил сесть подальше. — Я даже не заметила, как ты вошёл…       — Никто никогда не замечает пуффендуйцев, — без тени горечи объяснил он. Он начал складывать на тарелку всё, что попадалось ему под руку. — Поэтому мы можем творить что угодно или подслушивать разговоры.       Дафна смотрела, как Рон складывает на тарелку горы еды, с каким-то тошнотворным изумлением. Между тем Гермиона пожурила его:       — Тебя не волнует, что люди подумают о таком поведении?       Рон застонал от удовольствия, откусив кусок холодной говядины, смакуя его с почти неприличным наслаждением. Между первым и вторым куском он возразил:       — То, что обо мне думают другие, — вообще не моё дело.       — Хмм, — протянула Гермиона, не зная, считать ли это мудростью или нет. Решив, что всё равно не сможет переубедить Рона, она сменила тему:       — Рон, ты знаком с Дафной?       По природе своей слегка невнимательности, Рон едва ли замечал её тихую соседку по комнате, сидящую напротив, пока Гермиона не произнесла её имя. Впервые он поднял глаза и уставился на девушку. Замер в процессе жевания и, вероятно, разинул бы рот, если бы он не был набит едой.       — Приятно познакомиться, — произнесла Дафна.       С усилием Рон проглотил то, что жевал. Помассировав горло, он смущённо улыбнулся:       — Очень приятно. Э-э… извини. Я… я правда люблю поесть.       На лице Дафны появилась маленькая улыбка.       — Я вижу.

***

      Тем днём у них было двойное занятие по зельеварению. Им велели разбиться по парам и выбрать одно из предложенных на доске зелий.       — Одним из важнейших навыков, которым должен владеть зельевар, является способность свести любой ингредиент к его концентрированной сущности, — провозгласил профессор Слизнорт, когда ученики начали объединяться в пары. — Создание эссенций — основа основ при приготовлении других зелий. Вы не сварите Целебную мазь из звездной травы без эссенции растопырника. Вы не сможете приготовить укрепляющий раствор без эссенции корня маргаритки. И так далее.       Гермиона огляделась и заметила, что Гарри и Рон, как обычно, составили пару. Она повернулась к Оливеру:       — Партнёры?       Он улыбнулся:       — Это может пригодиться и для алхимии. Насколько я понимаю, там тоже огромное значение придаётся поиску истинной сущности Трёх Основ.

***

      После успешного урока Зельеварения — на котором Гермиона постановила, что они будут варить эссенцию бадьяна (она, в конце концов, оказалась бесценной во время войны) — они с Оливером отправились в библиотеку перед ужином, чтобы поработать над своим проектом.       Спустя всего полчаса их занятие прервали трое бывших когтевранцев — Стивен Корнфут, Майкл Корнер и Терри Бут — надеясь забрать Оливера четвёртым игроком для соревнования по взрывающимся картам. Оливер бросил на Гермиону виноватый взгляд, и она, улыбнувшись, велела ему идти.       Когда её партнёр ушёл, она позволила себе немного поразмыслить. Оливер, безусловно, был любезен, но, похоже, его вполне устраивало, что она доминирует в их не совсем отношениях. Было лестно, что он проявлял к ней интерес… но действительно ли он ей так нравился?       Она была в этом не уверена. Если уж на то пошло — не уверена, что может почувствовать к нему что-то подобное. Он был слишком пассивен.       Оливер ушёл совсем недавно, когда Гермиона ощутила за спиной какое-то нечестивое присутствие и — ещё до того, как подняла голову — поняла, что это Драко. Она не ошиблась.       Вместо того чтобы сесть напротив, как это сделал бы любой нормальный человек в библиотеке, он вытащил стул рядом и опустился на него почти лениво, будто это было самым естественным делом на свете. Никакой сумки с учебниками у него не было — только одна книга, которую он бережно положил на стол, будто она была из стекла.       — Гермиона, — произнёс он просто.       По её позвоночнику пробежал холодок. Драко нечасто использовал её имя, но когда это происходило, это звучало так, будто он сказал что-то похотливое.       Стремясь сохранить равные позиции, она ответила лишь:       — Драко.       Почему-то это прозвучало почти так же провокационно и непристойно.       — Узнаёшь? — Он указал на книгу, которую принёс, и Гермиона повернулась, чтобы увидеть название. Это оказался тот самый том по алхимии, который он стянул из кабинета Когтевран.       Она почти упрекнула его за то, что он вообще взял книгу, но остановилась, вспомнив о маленьком флаконе правдо-вынуждающего порошка, аккуратно спрятанном в её сундуке. Выбрав вежливость, она спросила:       — Нашёл что-то интересное?       — Несколько вещей, всё написано рукой самой Когтевран.       Хотя ей казалось, что сильнее заинтересоваться уже невозможно, сейчас Гермиона была заинтригована как никогда. Она старалась не показывать виду, но, должно быть, это было заметно по её лицу, потому что Драко ухмыльнулся и пролистал книгу, пока не наткнулся на клочок пергамента, который использовал в качестве закладки. Гермиона наклонилась, чтобы посмотреть на страницу, стараясь не выглядеть слишком нетерпеливой.       — Ты ведь видела классическую алхимическую мандалу? — спросил он.       — Разумеется.       — Разумеется, — передразнил он, развеселившись — хотя Гермиона не могла понять, чему именно. — Эта мандала — из времён Когтевран. Она составила её сама.       — Что? — выдохнула Гермиона, ошарашенная. Она быстро наложила Муффлиато, чтобы их никто не подслушал, и придвинула книгу к себе, чтобы получше рассмотреть страницу.       Похоже, это действительно было так. Выцветшими коричневыми чернилами была нарисована мандала, а на противоположной странице аккуратно переписаны подробные инструкции. Внизу имелся небольшой раздел для заметок, явно слишком тесный для Кандиды: почерк там был крошечный и сжатый, как будто она пыталась втиснуть больше, чем позволял пергамент.       — Мандала, — вслух прочитала Гермиона, — конструируется из Соли (тело) в её чистейшей форме, чтобы привнести в физический мир сущность соответствующих элементальных архетипов, вместо связывания элемента с Серой (душой) или Ртутью (духом), что могло бы иметь непредсказуемые последствия. …Ещё бы! Представь, что может случиться, если привязать свою душу к огню?       — Если продолжишь чтение, увидишь, что Когтевран действительно успешно выполнила эту мандалу, — указал Драко на нужный фрагмент. — А партнёром у неё был Слизерин. Для равновесия она выбрала архетип воздуха, а он — воды.       Гермиона скосила взгляд на Малфоя, который заглядывал ей через плечо. Она рассеянно отметила, что он снова надел свои очки для чтения. Почему-то она давно решила, что Малфой в очках — это Терпимый Малфой. А Малфой без очков — это обычно неимоверно раздражающий Малфой. Терпимый Малфой нравился ей куда больше.       — Довольно простой узор, — заметила она, почти благоговейно касаясь страницы. — Он сильно напоминает классическую алхимическую мандалу: круг с рунами четырёх элементов и всех Трёх Основ. Только вместо алхимика, изображённого в центре, Кандида и Салазар идеально сбалансировали геометрические фигуры, характерные для воздуха и воды.       — Понятно, почему они выбрали именно эти два, — отозвался Драко. — Они менее изменчивы и не являются противоположностями, как огонь и вода или земля и воздух.              — Но что это в итоге даёт? — спросила Гермиона, наклоняясь так близко к странице, будто одно только расстояние могло подсказать ответ.       — Замкнутый и постоянно преобразующийся — а значит бесконечный — цикл воздуха и воды.       Похоже, он не лгал; камни на её новом браслете не изменили цвет. Однако по природе своей подозрительная, она уточнила:       — И ты не обсуждаешь это с Теодором, потому что…?       — Он не понял, о чём я говорю.       Она уставилась на него, на мгновение совсем обездвижев.       — То есть ты пришёл ко мне? Зачем?       Драко неловко поёрзал на стуле — впервые с того момента, как подошёл к ней, он выглядел неуверенным.       — Я видел, как ты с ним разговаривала раньше. Что он тебе сказал?       Ага. Значит, Тео не сообщил ему, что собирается поговорить с Гермионой о своём видении…       Интересно.       — О, всякое-разное, — ответила она, махнув рукой, решив, что этот ответ заденет его больше всего. — Ты не ответил на мой вопрос.       — Но и ты на мой тоже толком не ответила, — вполне справедливо заметил он.       Гермиона рассмеялась — прежде чем успела это сдержать:       — Пожалуй, ты прав. Но твой вопрос звучит куда проще. Может, всё-таки просветишь меня?       — Ты самая умная ведьма на нашем курсе. Почему бы мне не прийти к тебе?       — Я могу назвать целый ряд причин.       — Я уже не настолько туп, чтобы верить в предрассудки о чистоте крови.       — Так мне и сказали.       Он выглядел слегка нервным — как кошка, которой неудобно, но которая по принципу отказывается уйти.       — Я хочу попробовать эту мандалу. Мой напарник по алхимии не понял, как она работает… а ты поняла. Я знал, что поймёшь.       Слова Тео эхом прозвучали в голове Гермионы: «А я-то думал, ты хочешь узнать, почему Драко в этом году так к тебе прикипел.». Малфой пытался ей понравиться потому, что действительно верил, будто они однажды поженятся? Или потому, что он задыхающийся академик, которому не с кем обсудить древние схемы?       Или и то, и другое?       Когда она не ответила, Драко подстегнул её:       — Я ответил на твой вопрос. Теперь ты можешь ответить на мой.       В твою игру могут играть двое, самодовольно подумала Гермиона.       — Вообще-то, я не припомню, чтобы согласилась что-то тебе рассказывать. Я только создала такое впечатление.       Драко уставился на неё с недоверием. Прядь платиновых волос упала ему на очки, и он раздражённо убрал её. Со вздохом признал:       — Хорошо сыграно, Грейнджер.       — Это только справедливо, учитывая твой номер в понедельник.       Сказать это было ошибкой: воспоминание об их втором поцелуе тут же зависло между ними неловким, плотным облаком. Драко выглядел так, словно хотел ответить ей резким выпадом, но воздержался, чтобы сохранить вежливость.       — Ладно. Так что ты скажешь? Насчёт того, чтобы работать вместе над мандалой, я имею в виду.       Поджав губы, Гермиона очень хотела сказать ему, что не будет этого делать — главным образом потому, что не желала работать с ним над чем-то настолько сложным, где ей пришлось бы доверять, что он выполнит свою часть идеально. Однако это вступало в противоречие с её мучительно жгучим любопытством относительно того, каким будет результат столь необычной магии. Проведя почти всю свою школьную жизнь, изучая дополнительный материал исключительно ради очередных неприятностей Гарри, она впервые осмелилась подумать, что, возможно… возможно, в этом году она может учить внеклассную магию для себя самой.       В конце концов, когда ещё ученикам удавалось учиться — пусть и косвенно — у двух основателей?       Драко, похоже, уловил ход её мыслей.       — Использовать магию, заложенную самими Слизерином и Когтевран…       — Дай мне книгу, — раздраженно бросила она. — Я хочу её посмотреть, убедиться, что это безопасно.       Он многозначительно приподнял бровь.       — Значит ли это, что ты заинтересована?       По её спине снова пробежала дрожь, но она оттолкнула её прочь. Далеко прочь.       — Заинтересовалась — да. Но я хочу проверить её на наличие красных флажков и возможных осложнений. Алхимия — очень тонкое искусство. Нам придётся быть абсолютно точными, иначе всё может пойти ужасно неправильно.       — Одно условие, — выдвинул он. — Ты не показываешь книгу Риверсу.       — Оливер умный и вполне способен...       — Не заканчивай эту фразу, — прорычал Драко. — Он просто хочет залезть к тебе под юбку.       Раздуваясь от негодования, она возразила:       — Для твоего сведения, Оливер — настоящий джентльмен...       — Конечно, он такой. Он слишком вежлив, чтобы настаивать...       — ...В отличие от некоторых других, с кем мне не посчастливилось регулярно общаться…       — Правда? — он ухмыльнулся, снова выглядя самодовольным. — Некрасиво так говорить о Поттере и Уизли. Все знают, что они не джентльмены, но вслух на это указывать — не очень-то милосердно.       — Я имела в виду тебя.       — Обожаю, когда ты заводишься, — сказал он без малейших признаков смущения.       Гермиона не была уверена, её ли смущение было реакцией на его реальные слова, или же потому, что её новый браслет показывал: он вовсе не пытался просто вывести её из себя, солгав. Она осторожно спросила:       — Поэтому ты решил, что это имеет смысл… что Тео считает... что мы должны…?       Произнести это вслух она так и не смогла.       — Должны что, Грейнджер? — промурлыкал он.       Проклятье, он ни за что не позволит ей оставить фразу висеть в воздухе.       — Быть вместе, — неуверенно закончила она.       — Значит, он всё-таки тебе рассказал. Говорил, что намерен. Я гадал.       — Просто чтобы прояснить ситуацию, я не собираюсь... объединяться с тобой таким образом.       Это, похоже, ничуть не смутило Драко, несмотря на его ответ:       — Ты, безусловно, не была бы тем, что я назвал бы удобным вариантом, и должен признать: я признаю твоё умственное превосходство и допускаю, что ты вовсе не неприятна внешне… но ты не тот тип жены, который подошёл бы кому-то вроде меня.       О.       Ну что ж, это ведь хорошо, правда?       — Итак, мы согласны, что Тео полон дерьма?— подсказала она, нервно рассмеявшись, пытаясь превратить всё это в шутку.       — Вполне возможно, что он ошибается, какими бы ни были его намерения.       Гермиона почувствовала, будто с её плеч сняли огромный груз — тот, о котором она даже не подозревала.       — Отлично. Я возьму книгу на ночь и верну тебе завтра вместе с ответом.       Глаза Драко сузились.       — Ты даёшь слово, что вернёшь книгу завтра?       — Тебе нужно моё слово?       — Насколько я понимаю, гриффиндорцы обычно очень твёрдо держатся за данное слово.       — Тогда я его даю. Но, знаешь, я больше не гриффиндорка.       Драко снял свои очки для чтения и незаметно убрал их в карман мантии. Поднимаясь с места, он бросил на неё пристальный взгляд.       — Не пытайся убедить меня, что внутри тебя нет львицы. Сейчас ты носишь галстук Когтеврана, Грейнджер, но твоя душа всё ещё красно-золотая. Я жду твоего ответа завтра вечером.       Только когда он полностью скрылся из виду, Гермиона поняла: он действительно сделал ей комплимент — без язвительности, без уколов. Проведя рукой по алхимическому журналу, она вдруг ощутила, насколько символично, что последними, кто держал эту книгу в руках до неё, были Кандида Когтевран и Драко Малфой.