Глава 17: Желание учиться

      Гермиона собрала свои вещи и покинула библиотеку вскоре после того, как ушёл Драко, оставив между их уходами достаточно времени, чтобы было ясно: она не пошла за ним следом. Она наложила защитное заклинание на алхимический журнал Когтевран, чтобы уберечь его хрупкий переплёт, прежде чем запихнуть его в свою переполненную книжную сумку.       Большой зал был забит — время ужина. Гарри нигде не было видно, хотя Джинни сидела с Лавгуд. К бесконечному удивлению Гермионы, Рон сидел рядом с Дафной — Дафной — за столом Когтеврана. Она даже моргнула пару раз, не веря глазам, а затем улыбнулась, потому что втайне считала, что Рон действительно подошёл бы Дафне. Не желая им мешать, Гермиона направилась к Джинни и Луне и села за знакомый гриффиндорский стол. В желудке приятно разлилось чувство ностальгии.       Луна улыбнулась, когда она подошла:       — Привет, Гермиона.       — Святой Годрик, ты притащила книжную сумку даже на ужин, — сказала Джинни вместо приветствия. Потом закатила глаза: — Ну конечно притащила.       — И я рада тебя видеть, — фыркнула Гермиона и поставила сумку рядом на скамью. Луна полностью переключила внимание на свежий выпуск «Придиры» — первый номер журнала, который Ксенофилиус выпустил после войны.       — Оу, но ты принесла с собой драму с мальчиками! — проницательно заметила Джинни.       Про себя Гермиона выругалась бы весьма красочно, если бы была склонна к таким импульсивным реакциям.       — Не заставляй меня жалеть, что я сюда села.       — Ты никогда не жалеешь, что сидишь со мной, — усмехнулась Джинни, придвигаясь ближе. — Расскажи мне об этом.       — Нет.       — Почему нет?       — Потому что нечего рассказывать.       — Если это правда, я съем гиппогрифа, — фыркнула Джинни. — Я вижу всё по твоему лицу, и если ты не расскажешь, мне придётся использовать своё воображение.       — Ты невозможная.       — Посмотрим… ты застряла в любовном клубке. Ты поцеловалась с Оливером Риверсом, и это было так себе, но ты не хочешь разбивать ему сердце. Тем временем Нотт и Малфой всё норовят поймать тебя наедине… чтобы ты присоединилась к их тёмным делам…       Гермиона поморщилась:       — Тебе определённо стоит писать дешёвые любовные романы.       — …Нотт предложил тебе секс в Запретной секции…       — Да ну тебя! — возмутилась Гермиона, покраснев от одного лишь намёка. — Учитывая, что Слизерин — факультет, который больше всех ценит традиционность, ты правда думаешь, что это ещё и факультет, производящий наибольшее количество парней-шлюшек?       — …Но Малфой хочет тебя больше всех, потому что ты запретный плод, — невозмутимо продолжила Джинни. — Когда вы остаётесь вдвоём в пещерах на патруле… — она замолчала, потом внимательно на неё посмотрела. — Я даже не знала, что ты знаешь выражения вроде парни-шлюшки.       Гермиона скривилась.       — И в довершение всего, Рон признался, что у него до сих пор к тебе чувства. И хотя ты его не любишь, идея безопасного варианта выглядит заманчиво, поэтому ты якобы это рассматриваешь…       — Ты Рона видела? Не думаю, что я его хоть как-то интересую.       Джинни вытянула шею, и её взгляд сразу нашёл Рона — вероятно, из-за его ярких рыжих волос. Он сидел напротив Дафны, которая хихикала над чем-то, что он сказал, а сам он широко улыбался.       — Матерь Мерлина… — потрясённо выдохнула Джинни. — Это что, Дафна Гринграсс? Та самая слизеринка?       — Когтевранка. Она моя соседка по спальне. Она хорошая.       — То есть, её семья никогда открыто не поддерживала Волдеморта, но они и не боролись против него…       — Говорит ведьма, которая только что обвинила меня в тайных поцелуях с Оливером, Ноттом и Малфоем, — поддела её Гермиона, желая отвлечь Джинни от брата. Ничего хорошего из её вмешательства не выйдет. — Когда же мне спать, если я якобы встречаюсь со всеми этими любовниками?       — Сон — для слабаков, — ответила Джинни, теперь полностью отвлёкшись.       Луна впервые вмешалась, не отрывая взгляда от страницы журнала:       — Думаю, после каких-то трагических событий, вроде войны, люди легче принимают любовь.       Джинни посмотрела на Луну, потом на Гермиону и ухмыльнулась:       — Если бы ты и Малфой сошлись, это было бы очень романтично.       — Почему? — потребовала Гермиона, бледнея. Неужели Джинни что-то знает?       — Ну… враги становятся любовниками… и решают свои разногласия страстью настоящей любви? Нет?       — Перестань меня дразнить.       — Но это же так весело!       — У меня день рождения. Ты не имеешь права дразнить меня в мой день рождения.       — Да перестань! Я ведь и подарок тебе купила. Он вот…       Подарком Джинни оказалось совершенно новое, переработанное издание «Истории Хогвартса» , обновлённое всего месяц назад. Гермиона была в полном восторге.       — Вау, Джинни!       — Не хочу, конечно, спойлерить, но, возможно, тебя там пару раз упоминают.       Это было куда приятнее, чем подарок от Луны — амулет из корня лиры, который довольно затхло пах и, по словам Луны, должен был предотвращать внезапную икоту.       — Эм… спасибо, Луна…       Когда девушки доели ужин, Гермиона снова взглянула в сторону стола Когтеврана. Неожиданный дуэт Рона и Дафны, похоже, тоже собирался вернуться в свои спальни. Дафна встретилась с ней взглядом, и Гермиона подождала её у выхода из Большого зала. Они вместе направились к Когтевранской башне.       — Похоже, кто-то прекрасно поужинал, — невинно заметила Гермиона.       Бледные щёки Дафны порозовели; этот оттенок ей очень шёл.       — О… да. Так и было.       — Рон замечательный, — заявила Гермиона с абсолютной уверенностью.       Дафна приподняла идеальную тонкую бровь:       — Тебя не смущает, что мне нравится твой бывший?       — Я считаю Рона своим другом, а не бывшим парнем, — пояснила она. — И нет, меня это совсем не беспокоит. Я думаю, это замечательно.       — Он высокий… выше меня… и забавный. Я не помню, когда в последний раз так смеялась.       И когда в последний раз ела столько, не задумываясь об этом, мысленно добавила Гермиона. Она время от времени поглядывала на друзей за ужином и с удовлетворением отметила этот факт.       Когда девушки остановились, ожидая, пока лестница сменит направление, Дафна заметила:       — Наверное, даже к лучшему, что он этого не осознаёт.       Это удивило Гермиону.       — Почему ты так говоришь?       Придав своему голосу полное отсутствие эмоций, Дафна всё же передёрнулась и огляделась, проверяя, нет ли поблизости лишних ушей.       — Можешь представить, как я объясняю своей семье, что встречаюсь с Уизли?       — Что в этом плохого?       — Полагаю, мне не стоит ожидать от тебя, что ты поймёшь. Мои родители довольно строго придерживаются старых чистокровных идеалов.       — Но Рон — чистокровный… если тебе вообще важны такие вещи.       Дафна несчастно покачала головой.       — Да, это так, но… нет, так действительно будет лучше.       Гермиона вздохнула, решив пока оставить спор. Лестница закончила движение, и девушки продолжили подъём к башне, почти в полной тишине.       — Я всё ещё не могу поверить, что ты спокойно относишься к тому, что он мне нравится.       — Почему?       — Ну… ты же встречалась с ним. И недавно. Если бы это был Слизерин, меня бы социально освежевали за один только взгляд в его сторону.       Гермиона невольно усмехнулась.       — Рон и я не подходили друг другу. Сейчас мы оба это понимаем. Когда мы были вместе, я поняла, что мне нужен кто-то, кто сможет сравниться со мной интеллектом и при этом заставить меня смеяться. Кто-то, кто заставит меня продолжать стремиться к лучшему. И кто поймёт, что меня не нужно защищать, но всё равно будет хотеть это делать. Что-то вроде лучшего друга.       Дафна нахмурилась.       — Тогда звучит так, будто у вас всё должно было получиться.       Гермиона глубоко вздохнула и взглянула на закрученные фрески потолка.       — В теории мы были хорошей парой. И, думаю, поэтому я так отчаянно хотела, чтобы всё получилось. Но целовать Рона было как целовать брата. Это было слишком странно. Нет, нам лучше быть друзьями.       Когда девушки поднялись на верхний пролёт мраморной винтовой лестницы, они увидели маленькую девочку, которая полностью потеряла самообладание перед дверным молотком в виде орлиной головы. Девочка была настолько крошечной, что, должно быть, была первокурсницей.       Увидев её заплаканное лицо, Гермиона подошла и спросила:       — Что случилось? Мы можем помочь?       Первокурсница уставилась на Гермиону широко раскрытыми тёмными глазами и, кажется, ещё больше съёжилась, плотно сжав губы.       — Я не смогу тебе помочь, если не знаю, что тебя расстроило.       Медленно девочка указала на дверь, перед которой молча ожидал страж. Очень маленьким голосом она призналась:       — Я… я не могу… ответить на…       — Загадку?       Девочка кивнула.       — И всё?!       Малышка прикусила губу, тёмные глаза полные отчаяния.       — Я никогда не смогу ответить на эту загадку.       — О, я тебя понимаю, — оживлённо сказала Дафна, впервые вмешиваясь в разговор. — Половину времени мне самой приходится ждать, пока кто-нибудь придёт и меня спасёт! Чёртова логика…       — П-правда? — дрожащим голосом спросила первокурсница.       — Абсолютно, — подтвердила она.       Благодарная за её помощь, Гермиона улыбнулась девочке:       — Видишь? Не обязательно быть гением, чтобы…       — Но, — возразила девочка, — Когтевран ведь считается умным факультетом…       — Чепуха, — решительно сказала Гермиона. — Девочка уставилась на неё, потрясённая. — Когтевран отличает не ум как таковой, а желание учиться. Поэтому, если ты не можешь решить загадку сама, ты ждёшь, пока кто-то придёт. Так вы делитесь знаниями друг с другом и становитесь чуть-чуть лучше каждый раз. А теперь… какая загадка?       Последнюю часть она адресовала дверному молотку. Бронзовая орлиная голова повернулась к ней и произнесла:       — Чем больше забираешь, тем больше позади и оставляешь.       — Мерлин, я не знаю, — вздохнула Дафна. — Может… годы жизни? Ну, то есть, дни рождения? Нет, погоди, это глупо.       Первокурсница наблюдала за старшими однокурсницами внимательно, но, по крайней мере, перестала плакать. Гермиона ненадолго задумалась, а потом уверенно ответила:       — Чем больше шагов ты делаешь, тем больше позади себя и оставляешь.       — Хорошее рассуждение, — похвалил страж, позволяя двери распахнуться внутрь.       — Вау, — выдохнула девочка. — Вы такая умная!       — Не стоит потакать ее самолюбию, — съязвила Дафна, и все трое вошли.       Гермиона провела большую часть вечера в общей комнате с Падмой и Сью: троица одновременно работала над эссе по Защите. Дафна играла в волшебные шахматы с Забини, который побеждал её за унизительно короткие партии, пока это не перестало быть хоть немного весёлым. Эрни и Лайза, казалось, возглавляли довольно большую группу младшекурсников в игре в шарады; Гермиона задумалась, не является ли это традицией Пуффендуя, учитывая то, что она теперь знала об игровой комнате барсуков и её предназначении — помогать ученикам разных курсов лучше узнавать друг друга.       Наблюдая за группой, она подумала, что это было умное решение со стороны старосты начать игру. Многие младшие ученики всё ещё вели себя так, будто ожидали нападения в любую секунду, и смеха было куда меньше, чем Гермиона привыкла слышать в прошлые годы. Насколько она знала, в этом году ещё ни разу никто не попытался скормить миссис Норрис клыкастый фрисби. Обычно на это уходила максимум неделя.       Ей хотелось исчезнуть куда-нибудь в тихое место с алхимическим журналом Кандиды, но к ней то и дело подходили разные люди: одни звали присоединиться к шарадам, другие надеялись, что у неё есть какие-то мысли насчёт домашнего задания. Несколько человек поздравили её с днём рождения, включая какого-то пятикурсника, которого она в жизни раньше не видела, — он шёпотом сообщил, что является её большим поклонником. Гермиона не знала, что на это ответить (обычно такие вещи происходили с Гарри, а не с ней), поэтому просто поблагодарила и снова углубилась в своё эссе, искренне радуясь, когда он поспешно ретировался.       В конце концов она ускользнула к стекам, чтобы найти тихий уголок и в одиночестве изучить книгу. Записи были ясными и предельно точными: каждый шаг мандалы изложен почти клинически подробно. Единственная возможность для ошибки — с нашей стороны, в том, как мы это исполним, решила она..       — Хорошо провела день рождения, Грейнджер?       Гермиона подняла голову, нисколько не удивившись, увидев Драко. Почти кокетливо она приподняла бровь и спросила:       — Ты следил за мной?       Едва заметная усмешка. Лёгкий наклон головы.       — Попался.       — Я перечитывала записи Кандиды. Следовать им очень легко. Когтевран продумала всё до мелочей и уже устранила все недочёты в конструкции.       — Я пытался тебе это сказать.       — Ты ничего подобного не говорил, — возразила она.       Его усмешка расширилась почти до улыбки, но он ничего не ответил.       Она опустила взгляд на небольшой томик у себя на коленях и вложила закладку в страницу.       — Да, день рождения прошёл хорошо. Ещё один год… странное чувство — быть девятнадцатилетней и всё ещё учиться в школе.       Драко пересёк комнату, подтянул второй табурет и сел рядом.       — Возможно, это и странно, но несмотря на то, что мы столько лет были на разных факультетах, я знал, когда у тебя день рождения. Поттер и Уизли всегда устраивали вокруг этого целое событие.       Она крепче сжала книгу на коленях. Когда он сидел так близко, приятно было иметь под рукой что-то, чем можно занять руки, чтобы не выдать своё волнение — не начать теребить пальцы или накручивать локон на свободный палец.       — Я всегда думала, что твой день рождения где-то летом, прямо перед окончанием учебного года, потому что ты никогда не получал огромную раздражающую посылку с подарками из дома.       — Как обычно, верно. Пятое июня.       Гермиона заметила, что его колено задело её — и осталось прижатым к ней. Слишком упрямая, чтобы отодвинуться первой и тем самым показать, что случайное прикосновение на неё влияет, она застыла почти неестественно неподвижно. В стеках ночью было что-то иное, чем утром. Здесь ощущалось не как библиотека, а как церковь или монастырь.       — Мне казалось, что я должен был что-то тебе подарить.       — Почему?       Он пожал плечами.       — Мы ведь не совсем друзья, это правда. Но мы партнёры в этом безумном алхимическом проекте Когтевран.       Нахмурившись, она напомнила:       — Я пока еще не дала на это своего согласия.       — Но мы оба знаем, что ты согласишься.       Она сердито посмотрела на него.       — Я сказала, что дам тебе знать завтра вечером.       — Лишь бы ты была счастлива, — протянул он уверенно.       Трудно было сказать, кто из них был инициатором третьего поцелуя, но Гермиона была абсолютно уверена, что это было именно то, чего она тайно ждала от их первого — просто немного поздновато.       Он чуть наклонил голову набок и потянулся к ней, мягко коснувшись уголка её губ — словно проверяя, будет ли этот жест желанным. Когда она ответила ему, он провёл своими губами, едва касаясь, по её собственным, скользя вдоль, пока не добрался до центра. Гермиона почувствовала, что этот поцелуй был каким-то более чувственным, более запретным, чем два предыдущих, которые раньше всегда отличались почти жадным утолением. Здесь было другое — он был насыщен множеством оттенков, далеко не только физических. Он провёл тыльной стороной пальцев по её шее, когда отстранился, и она даже не попыталась скрыть довольный выдох, сорвавшийся с её губ и растворившийся в тишине, несмотря на самодовольную усмешку, появившуюся у него из-за этого.       Всё закончилось слишком быстро. Она чувствовала, как её тело откликнулось на него, и ей было бы неловко, если бы она подумала, что он это заметил. Её соски напряглись и затвердели под рубашкой школьной формы, а по телу прошла горячая волна желания.       Правда заключалась в том, что ни один поцелуй прежде не заставлял её чувствовать это. Ближе всего был Виктор, когда ей было пятнадцать. Кормак — даже думать не о чем. Рон — просто нет.       — С днём рождения, Грейнджер, — тихо произнёс он. — С нетерпением жду завтрашнего вечера.       Она — тоже. В груди нарастало предвкушение, а в бёдрах медленно расползалось тепло, явственно животное. Она смотрела ему вслед, разрываясь между желанием удержать и странным облегчением от его ухода.       Святой Годрик, что же с ней происходит?

***

      Четверг, решила Гермиона, — худший день недели.       Её занятия тянулись бесконечно. Трансфигурация со слизеринцами, затем Арифмантика, потом перерыв на обед — всё это проходило с доводящей до безумия медлительностью. Драко был на всех её уроках, но она толком его и не видела…       После обеда, однако, время будто пыталось компенсировать утро, потому что Защита от Тёмных Искусств закончилась почти сразу после того, как началась, а Древние Руны… они вообще были на Древних Рунах? Она смутно помнила, как села в нужной аудитории, но действительно ли они что-то изучали?       У неё случилась лёгкая паническая атака в туалете для девочек на шестом этаже сразу после урока, когда она осознала, что почти не делала заметок. После этого она чувствовала себя нелепо и неразумно и пошла полежать в спальне. Живоглот появился, чтобы принять ласковые поглаживания и успокоить свою хозяйку.       Когда пришло время идти на патрулирование с Малфоем, кот ткнулся в её пальцы влажным носом, будто обладал каким-то сверхъестественным чутьём её расписания. Значок старосты приколот на груди, а Живоглот лениво вышагивал рядом, Гермиона встретила Драко у входа в гостиную. Он небрежно прислонился к стене, его серо-сланцевые глаза скользили по лестнице, ожидая её появления.       Дверь закрылась за ними через мгновение, отрезав возможных зрителей.       — Ну? — подтолкнул он, когда они начали спускаться по лестнице, впервые идя бок о бок.       Она вернула ему книгу.       — Я очень тщательно переписала инструкции и рисунки для себя, но мне, наверное, всё равно иногда понадобится смотреть в эту книгу. Нам понадобится время, чтобы всё привести в порядок — особенно потому, что нам нужно будет создать эссенцию Соли для самого нанесения мандалы, а это занимает минимум три недели.       — Я знал, что ты согласишься, — самодовольно ответил он, когда они добрались к подножью башни Когтеврана. Живоглот отставал примерно на восемь-девять шагов.       — Я настолько предсказуема?       — Не совсем. — Он резко притянул её в тень лестничного пролёта и быстро поцеловал в щёку. — Например, я думал, что ты будешь отвратительно целоваться. Оказалось, что нет.       Он даже не лгал, отметила она, мельком взглянув на сапфировый браслет на запястье.       — Так что это у нас за соглашение такое? Я всё ещё не уверена, что могу считать нас друзьями.       — Отвратительная мысль, — согласился он, скривившись. Она едва не хихикнула от одной только идеи, что Драко Малфой может сделать такое выражение лица, пусть и на долю секунды. — Я считаю тебя достаточно умной, чтобы работать вместе, и мне нравится целоваться с тобой за закрытыми дверями. Я бы назвал нас сообщниками.       Что ж, её это вполне устраивало. Она тоже с интересом ждала сотрудничества с ним. А что касается поцелуев…       Гермиона встала на цыпочки и поцеловала место прямо перед мочкой его уха. Должно быть, это было его чувствительное место, потому что она почувствовала лёгкую дрожь, пробежавшую по его телу. Довольная результатом, она вышла из их укрытия в тени мраморной лестницы и двинулась в их обычном направлении. Сообщники — звучит очень даже неплохо.