Глава 23: Ночь Хэллоуина, часть II

      Взяв её под руку, Оливер повёл Гермиону к огромным дубовым парадным дверям замка. Непосредственно перед входом располагался небольшой лабиринт из живой изгороди, украшенный паутиной и осенними листьями. Это не был настоящий лабиринт — слишком простой, чтобы в нём заблудиться, — но он позволял пройтись на воздухе, не встречая никого на пути. Музыка звучала тише, приглушённый стук почти исчезал. Гермиона почувствовала, как прохладный октябрьский воздух приятно охлаждает вспотевшую от танцев кожу.       Несколько минут Оливер беззаботно болтал о танцах и о том, как, похоже, собралось много народу, похвалив Падму и Эрни за отлично проделанную работу. Гермиона отвечала по мере необходимости, стараясь выглядеть заинтересованной.       Им пришлось повернуть назад, когда они случайно наткнулись на двух семикурсников, целующихся в скрытом уголке. После этого инцидента Оливер замолчал, а Гермиона стала отчаянно искать тему для разговора. Всё, что угодно, только не поцелуи. Но в голову не приходило ничего.       — Гермиона?       Она посмотрела на него с любопытством и вопросом.       Он, казалось, даже задержал дыхание.       — Всё в порядке, знаешь. То, что ты… не испытываешь ко мне никаких чувств.       Она могла бы расплакаться от облегчения, и всё её тело словно обмякло после его признания. Эмоции, должно быть, слишком ясно отразились на её лице, потому что голубые глаза Оливера стали едва заметно грустными.       Чувствуя себя виноватой, она искренне сказала:       — Ты замечательный человек, Оливер. Правда. Просто… спасибо тебе. Я не думаю, что способна предложить тебе что-то большее, чем то, что у нас есть сейчас.       Он принял её слова со своего рода стойкой сдержанностью.       — Я всегда знал, что ты не из моей лиги, но парень ведь вправе мечтать. В любом случае, я уже давно понял, что у тебя есть чувства к кому-то другому.       Правда понял? В животе у Гермионы завязался тугой узел беспокойства.       — Я не уверена, что ты…       — Я знаю, что вы встречались летом, и я видел, сколько времени вы проводили вместе в библиотеке и за едой. Он ещё и довольно холодно относился ко мне, — быстро сказал Оливер, слова словно вылетали прежде, чем он успевал их остановить. — Я спросил у Лонгботтома, и он это подтвердил. В любом случае, я не дурак… Рон Уизли может предложить тебе куда больше, чем я. Он помог тебе и Поттеру победить Того-Кого-Нельзя-Называть. Я не могу с этим конкурировать.       Подождите…       Он думает, что она влюблена в Рона?       Гермиона уже открыла рот, чтобы яростно это опровергнуть, но внезапно поняла, что, вероятно, проще было бы оставить эту дезинформацию как есть. Ей нечего доказывать Оливеру — и уж тем более Рон прекрасно знал, какое место занимал в её жизни. Ему тоже ничего доказывать не нужно.       — Спасибо, за понимание, — ответила она, с легкой дрожью вспоминая, как летом целовалась с Роном.       — Только, Гермиона?       — Да?       — Сделай мне одолжение? Будь осторожна с Ноттом. Он… неравнодушен к тебе.       Гермиона уставилась на него:       — Ты думаешь, Теодор в меня влюблён? Святой Мерлин, нет. Мы друзья. Просто друзья.       Оливер слегка улыбнулся её искренней реакции и настаивал:       — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала.       Ну и унизительный же это был разговор… Желая поскорее его закончить, Гермиона протянула руку:       — Друзья?       Он посмотрел на её жест, потом через секунду крепко пожал руку. В глазах ещё оставалась грусть, но, похоже, он понимал, что, учитывая тему разговора, всё прошло неплохо.       — Друзья, — согласился он.       — Думаю, я пойду спать пораньше, — сказала она, стремясь уйти как можно скорее.       — Ладно. — Выглядя облегчённым, он кивнул и повернул вместе с ней обратно в сторону вечеринки. У входа в Большой зал они пожелали друг другу спокойной ночи, и Оливер юркнул внутрь — возможно, в попытке как-то спасти остатки своего вечера.       С глубоким облегчением вздохнув и чувствуя, как будто гора с плеч свалилась, Гермиона свернула за угол, намереваясь как можно дальше отойти от хэллоуинских танцев, не переходя при этом на бег. Завернув за второй угол, она почти врезалась в Рона и Симуса. Из её горла сорвался испуганный писк, прежде чем она смогла его подавить.       — Это всего лишь мы, Миона, — успокоил её Рон. Его взгляд скользнул по её костюму. — Ты отлично выглядишь.       — Спасибо, — ответила она, странным образом смутившись от этой реплики. Возможно, дело было в намёке Оливера на то, что между ней и Роном всё ещё происходит что-то романтическое. Хотя она знала, что это не так, всё равно было странно, что её в этом обвиняют, а она не отрицает.       — Ты уже нагулялась? — спросил Симус своим ирландским акцентом. — Скучно, да?       — Я просто устала, — ответила она, и это действительно было правдой.       — Гарри надел платье? — поинтересовался Рон.       — Он, конечно, это сделал.       Оба волшебника хмыкнули, переглянувшись, и Рон продолжил:       — Я сказал Джинни сделать снимок, если что. Лучше бы сделала. Я ему это никогда не забуду.       Гермиона пожала плечами:       — Он, вообще-то, выглядел довольным. Почему ты сам не пришёл?       Рон уже собирался ответить, когда Симус вдруг отпрыгнул за доспехи и громко прошептал:       — Кто-то идёт!       Рон, потянув Гермиону за собой, спрятал их за такими же доспехами с другой стороны коридора. Ошеломлённая внезапным поворотом разговора, Гермиона начала было спрашивать:       — Что мы...?       — Тсс! — умолял Симус, когда в поле видимости появился третьекурсник Слизерина, стоявший к ним спиной, пока желал своей спутнице спокойной ночи. Поднеся маленькую трубочку к губам, Симус сильно дунул и выплюнул что-то наружу.       — Прямо в цель, — прошептал Рон, одобрительно. Он поднёс свою трубочку к губам и запульнул вторую мокрую бумажку уже в спутницу слизеринца. Та прилипла к её костюму, хотя ни один из «пострадавших» этого не заметил.       — Молодец, Рон!       У Гермионы отвисла челюсть от столь вопиющего нарушения правил, и настроение моментально сменилось с лёгкой хандры на яростный режим старосты. В ужасе она воскликнула:       — Минус двадцать баллов с Пуффендуя!       — Чёрт побери, Гермиона, — надулся Рон. — Мы просто развлекались. Это же Хэллоуин!       Скрестив руки на груди и одарив его своим лучшим грозным взглядом, она потребовала:       — Значит, вы решили, что весело — обстреливать людей бумажными слюнявыми комками?       — Полагаю, ты хочешь, чтобы мы прекратили, — заключил он.       Гермиона приподняла бровь — саркастично и красноречиво.       — Неплохая догадка, приятель, — признал Симус, заметно нервничая под её гневным взглядом.       Рон тяжело вздохнул:       — Знаешь, Гермиона, Пивз этим раньше занимался.       — Надеюсь, ты не хочешь сказать, что считаешь школьного полтергейста хорошим примером для подражания, — фыркнула она. — Если хотите развлечься, почему бы вам не пошвыряться слюнями в Пивза?       Глаза Симуса мгновенно загорелись, и по лицу расползлась озорная улыбка:       — Эй, а мысль-то неплохая.       Гермиона расцепила руки, но тут же упёрла их в бока. Она вовсе не говорила серьёзно.       — Симус, ты что, ослеп на пятом курсе?       — Ну это же Амбридж была, разве нет? Это другое.       — Сомневаюсь, что полтергейст заметит разницу!       Симус повернулся к Рону:       — Ты в деле?       Широкая ухмылка Рона полностью совпала с эмоцией на лице Симуса, и оба парня сорвались с места, оставив Гермиону стоять одну. Через плечо Рон крикнул:       — Увидимся, Гермиона!       Когда они скрылись за соседним коридором, она могла лишь покачать головой в полном недоумении.       Через мгновение позади раздался знакомый голос:       — Как второкурсники, правда?       Оборачиваясь, Гермиона увидела, что Джинни тихо подошла и теперь небрежно облокотилась о стену.       — Иногда они именно такие.       — Я видела, как Риверс вернулся на танцы без тебя, — заметила Джинни. — Неужели ты уходишь?       Гермиона предполагала, что стоило догадаться: от Джинни так просто не сбежишь.       — Вообще-то да. Мы с Оливером только что прекратили наши «не-совсем-отношения», и этот костюм Лайзы ужасно чешется, к тому же у меня всё болит, так что…       Как будто услышав её слова, ткань костюма, казалось, начала чесаться ещё сильнее. Почёсывая чувствительную кожу за коленями, затем выше по бёдрам, Гермиона раздражённо застонала от этого ощущения. Вскоре она переключилась на руки. Пайетки, блёстки, тафта… никогда больше.       — Для этого есть заклинание, между прочим, — предложила Джинни, вытаскивая палочку и направляя её на ноги Гермионы. — Пруиджино!       — Святой Годрик… — прошептала Гермиона, потрясённая. Везде, где ткань касалась её ног, она внезапно стала мягкой, словно окутанной нежным шёлком. — Мне нужно выучить это заклинание.       — Поблагодари мою маму, — усмехнулась Джинни. Она снова подняла палочку. — Давай обработаю руки.       — Нет! — резко выкрикнула Гермиона, защитно прижимая свои компрометирующие предплечья и отступая на шаг. — То есть… нет, спасибо.       Глаза Джинни сузились от подозрения.       — Почему?       — Я просто… они не так сильно чешутся, — солгала она. Сердце забилось чаще; даже ей самой ложь прозвучала неубедительно.       — Врёшь, — спокойно сказала Джинни. Она сделала несколько шагов вперёд и, заметив, как Гермиона действительно напугана, нахмурилась и тихо спросила:       — Что случилось?       Взвешивая варианты, Гермиона не находила в них особого утешения. С одной стороны, она могла рассказать Джинни, что её беспокоит, — и Джинни правильно ужаснулась бы и, возможно, начала бы чрезмерно опекать её. С другой — она могла бы хранить тайну, и тогда Джинни справедливо решила бы, что от неё скрывают что-то огромное, и это неизбежно создало бы напряжение в их дружбе.       — Гермиона, ты меня немного пугаешь.       В конце концов, именно то, что Нотт и Забини, казалось, уже посвящены в личные дела Драко, заставило Гермиону уступить. Оглядевшись, чтобы убедиться, что вокруг нет свидетелей, она наложила на них с Джинни Муффлиато.       — Пройдись со мной пару минут.       Когда они достаточно отдалились от грохочущей музыки Большого зала, Джинни потребовала:       — Что происходит?       — Мне нужно, чтобы ты пообещала: всё, что я сейчас скажу, останется между нами. Только между нами.       Это лишь усилило тревогу Джинни.       — Пожалуйста, просто скажи, что случилось. Ты меня реально начинаешь пугать.       Ну, поехали…       Медленно закатав рукав костюма, она обнажила левое предплечье. Джинни вскрикнула, но тут же зажала рот ладонью, чтобы не привлечь внимание. Гермиона резко натянула рукав обратно, пылая стыдом.       — Но…! Нет, — настаивала Джинни, её карие глаза были полны страха и гнева. — Нет!       — Джинни, дай мне объяснить…       — Тебе, чёрт возьми, лучше бы так и сделать!       И вся история — или почти вся — вывалилась наружу. Гермиона рассказала о том, как её поставили в патруль с Малфоем, об их постоянных перепадах между вспыльчивыми ссорами и неожиданными моментами взаимопонимания. Она описала, как впервые нашла его курящим на балконе — и почти упомянула, что Малфой поцеловал её в стеках рядом с гостиной Когтеврана, но быстро проскользнула мимо этой детали, решив, что это слишком много для Джинни сразу.       С огромной тщательностью она перешла к описанию того, как обнаружила тайную комнату Ровены Когтевран, и глаза Джинни расширились, пока та слушала. Гермиона объяснила, что Драко взял книгу с интригующей алхимической мандалой и предложил им вместе попробовать применить её на практике.       — Но ты же этого не сделала, верно? Ты бы не сделала такую глупость с Малфоем, — настаивала Джинни. По взгляду Гермионы ей пришлось взять свои слова обратно. — Святой Мерлин… ты действительно работала с ним?       Продолжая рассказ, Гермиона поведала, как они с Драко только прошлой ночью воплотили свои планы в действие у Запретного леса. Она описала удивительное ощущение магии — вплоть до момента, когда неожиданно появился единорог и связал их тела, что привело к обмену шрамами и физическими недугами. Сдерживая вспыхнувшую жалость к Драко из-за его артрита — который теперь с пугающим упорством начинал ощущаться в её собственных костях, — Гермиона объяснила, что теперь он носит её шрам «грязнокровки», а она – его угасшую преданность Волдеморту.       К концу её фантастического рассказа лицо Джинни стало таким же красным, как её волосы.       — То есть ты хочешь сказать, что эта штука у тебя на руке — Тёмная метка Драко Малфоя?       Кивнув, Гермиона озвучила новый страх:       — МакГонагалл встречается завтра в Хогсмиде с нашими родителями и… ну, ты же помнишь Малфоев, Джин. Я так боюсь, что они заинтересуются моими родителями. Я столько сделала, чтобы защитить их во время войны. А если теперь всё это уничтожит мою семью? Ты ведь не думаешь, что Люциус Малфой прикажет убрать их?       Джинни была слишком потрясена, чтобы сразу ответить. Лишь спустя мгновение она собрала мысли и попыталась развеять страхи Гермионы:       — Не забывай, у Малфоев сейчас очень мало власти. За ними наблюдают буквально под лупой. Люциус, кажется, всё ещё в Азкабане.       — Домашний арест, если точнее.       — Всё равно, думаю, всё будет нормально… но как так, что ты никому обо всём этом не рассказал до меня?       — Я боялась.       — Боялась! Гермиона, мы же твои друзья. — Джинни на мгновение взяла её руку и посмотрела серьёзно. — Мы здесь, чтобы поддерживать тебя. Особенно если ты ввязываешься в неприятности с Драко Малфоем, из всех людей.       Гермиона фыркнула и выдернула руку, чтобы поправить выбившийся локон из своей заплетённой короны.       — Полагаю, стоит благодарить судьбу, что это хотя бы не романтические неприятности, — задумчиво проговорила Джинни.       Гермиона резко вдохнула. Рука застыла посреди движения, когда она пыталась поправить цветок в волосах.       Рот Джинни медленно приоткрылся. Это могло бы быть комично, если бы не выражение крайнего отвращения на её лице.       — Нет… нет. Не Малфой. Скажи мне, что это — шутка!       Гермиона лишь покачала головой.       Закрыв глаза, Джинни прижала ладонь ко лбу, будто её внезапно пронзила головная боль.       — Гермиона, когда я дразнила тебя насчёт него в прошлом месяце, я не думала, что ты действительно воспримешь это всерьёз. Ты умная, я знаю, но это… это ужасная идея.       Гермиона наконец обрела голос:       — Ты никому не расскажешь, Джинни.       — Ты хочешь, чтобы я держала это в тайне?       — Да!       — Я… я не смогу. Не когда речь о Малфое. — Её взгляд упал на прикрытые рукавами предплечья Гермионы, где скрывалась Тёмная метка. — Посмотри, что он с тобой сделал!       Гермиона опять покачала головой, отчаянно пытаясь донести суть:       — Это сделали мы оба. И немного сама судьба. Мы пытаемся найти выход.       — Ты себя слышишь? Что ты вообще делала, сотрудничая с этим придурком?       — Он не придурок! — воскликнула Гермиона, чувствуя, что уже выслушала достаточно оскорблений в адрес Драко за этот вечер. — Он… непонятый, и… да, иногда он до безумия раздражающий и эгоистичный, но он… забавный, в своём саркастичном, едком стиле… и он просто...       Глаза Джинни расширились ещё больше.       — Тебе нравится целоваться с Малфоем!       — Да. Нравится. Очень нравится. — Взгляд Гермионы упал на её ноги, и она отметила, что лодыжки немного распухли — от артрита и от танцев. Она почувствовала внезапный укол жалости к Драко, который никогда бы не решилась озвучить вслух. Тихо, настаивая, она сказала:       — Он не тот, за кого его все принимают.       — Вау… — выдохнула Джинни, потрясённая.       — Ты ведь никому не расскажешь, правда?       Медленно покачав головой, Джинни ответила:       — Нееет. Не расскажу. Просто слишком много всего сразу. И это же Малфой!       Нервно усмехнувшись, Гермиона заметила:       — Ты сказал это как минимум три раза. Я знаю, кто он.       — Я сохраню твой секрет, Гермиона, но всё-таки скажу: я правда не думаю, что стоит держать Гарри в неведении. Рона — возможно. Рон ненавидит Малфоя. Но тебе стоит пересмотреть своё молчание. Приходи в Слизеринскую гостиную в любое время, когда тебе нужно будет поговорить. Пароль в этом месяце — «святость».       — Спасибо, Джин, — улыбнулась Гермиона и благодарно сжала её руку. — Теперь, когда я всё тебе рассказала, мне уже легче.       — Я всё равно думаю, что тебе стоит рассказать и Гарри, — повторила Джинни серьёзно. — Он ведь видел вас с Малфоем на Карте Мародёров не раз. Он даже комментировал это, но мы решили, что дело в обязанностях старост.       — Так и было, — напомнила ей Гермиона.       — И поцелуи!       — Это было всего пару раз!       — Всё равно… — Джинни посмотрела на неё испытующе. — Ты ведь возвращаешься обратно в Когтевранскую башню, да? Ты не собираешься улизнуть, чтобы встретиться с ним и… ну, не знаю… переспать в кабинете Филча или что-то в этом духе?       — Джиневра Уизли! — ахнула Гермиона, тут же покраснев.       Джинни подняла руки, защищаясь:       — Я уже ни в чём не уверена! Это, честно говоря, намного более шокирующе, чем если бы ты объявила, что бросаешь школу ради разведения Соплохвостов в Словакии.       Гермиона моргнула, а затем расхохоталась. Вскоре обе девушки с трудом сдерживали смешки при самой мысли об этом. Когда они наконец успокоились, Гермиона сказала:       — Доброй ночи, Джинни. Спасибо, что выслушала.       — Пообещай, что ещё раз подумаешь над тем, чтобы рассказать Гарри?       — Я подумаю, — согласилась она. — А теперь возвращайся на танцы. Не оставляй свою австрийскую пивную девицу без присмотра надолго. А то кто-нибудь придёт и утащит его.       С одной из своих фирменных ухмылок Джинни шутливо отдала ей честь и повернула обратно по коридору, снова оставив Гермиону одну.