Глава 24: Ночь Хэллоуина, часть III

      Как только Джинни скрылась из виду, улыбка медленно сползла с лица Гермионы. Она полностью доверяла подруге, но всё же надеялась, что не совершила ошибку, рассказав ей всё. Хотя, похоже, Драко сам нисколько не стесняется делиться подробностями их личных встреч со своими друзьями…       Не впервые за этот вечер она задумалась, где же он сейчас прячется. Вряд ли он сидел в своей спальне, пока вся школа на танцах; Гермиона никак не могла представить, что он выберет такое. Пробежавшись мысленно по возможным местам в замке, она довольно быстро осознала, что у неё уже есть весьма обоснованная догадка, где именно он может быть.       Отказавшись от идеи подниматься обратно в Когтевранскую башню ради долгого душа, Гермиона направилась в извилистые коридоры, ведущие к подземельям. Она наполовину надеялась, что её предположение ошибочно. Даже если я его найду… что я ему скажу?       Вход в короткий туннель, ведущий к квиддичному полю, был преграждён гобеленом, висевшим в глубине самого маленького подземелья. Стоило ей войти в мрачную комнату, как воздух тут же наполнился затхлым запахом сигаретного дыма — и это подтвердило её догадку. Всё ещё не зная, что именно она хочет сказать, она отодвинула гобелен, скрывающий пещеру.       Драко поднял брови, когда увидел её неожиданное появление, и Гермиона с запозданием поняла, что, должно быть, выглядит нелепо в костюме, который ей выбрала Лайза. Он не спешил говорить, внимательно разглядывая её — лёгкое, почти неземное платье и сложную причёску с цветами, выглядывающими из плетения.       Продолжая затягиваться сигаретой, он наконец протянул:       — Что ты здесь делаешь?       — Я знала, что найду тебя здесь, — честно ответила она.       Его глаза вспыхнули любопытным образом.       — А какое тебе дело до моего присутствия здесь? Пришла опять отчитывать меня за курение на территории школы?       Она покачала головой.       — Ты всё равно никогда меня не слушаешь. Почему ты не пришёл на праздник?       — Я же сказал тебе заранее, что не пойду.       — Ты пропустил Тео, одетого как Годрик Гриффиндор. И Гарри был в костюме пивной девицы. На нём был дирндль, клоги — всё как положено.              Драко на секунду закрыл глаза, затем снова открыл.       — Я одновременно благодарен за уморительные образы и испытываю к ним отвращение.       — У Теодора был довольно впечатляющий костюм, честно говоря. Похоже, он потратил на него много времени.       — Но я бы прекрасно обошелся бы без этого образа Поттера, — заметил он. Несмотря на слова, он тихо хмыкнул и сделал особенно долгую затяжку, не отводя от неё глаз. — Ты, должно быть лесной дух?       — Титания, королева фей, вообще-то, — мягко поправила она. — Это костюм Лайзы Турпин. Она пыталась заставить меня надеть крылья в комплекте, но вот это уже было слишком.       Она внимательно на него посмотрела, затем добавила:       — Впрочем, не думаю, что ты знаешь, кто такая Титания. Это персонаж из известной маггловской пьесы.       Он вынул сигарету изо рта и коротко процитировал:       — «Я знаю луг, где дикий тимьян цветет,       Где первоцвет и нежный фиалок ряд       Под вьющимся плющом склонились в ряд,       Под сладкими розами и шиповником.       Там спит Титания порой в ночи,       Убаюканная песнями и смехом,       С ней танцы и веселье».       Он небрежно вернул сигарету в рот. Между тем Гермиона едва удержала челюсть от того, чтобы отвиснуть — слишком знакомо, слишком естественно он произнёс те строки. Остановить себя от лёгкой, сладкой дрожи она, однако, не смогла.       — Ты знаешь Шекспира?       — Волшебникам его пьесы тоже нравятся, — проворчал он вызывающе, выпуская гадкое дымовое облако в сторону выхода из туннеля.       Гермиона не смогла сразу ответить — это никак не вязалось ни с её образом Малфоя, ни с её представлениями о волшебниках в целом.       — Я… удивлена.       — Думаю, из тебя вышла неплохая Титания, — заключил он, ещё внимательнее изучая её наряд. — Просто это совсем не то, чего я ожидал. Я предполагал что-нибудь скучное, вроде библиотекаря, например. Или, если честно, думал, что ты придёшь в своих повседневных вещах.       Гермиона промолчала, потому что оба этих замечания оказались слишком уж близки к истине.       — Ты не собираешься вернуться на вечеринку?       — Я уже натанцевалась, — ответила она, неловко переминаясь. — Я вообще не фанат танцев, и нужен хороший партнёр, иначе оно того не стоит.       Он фыркнул презрительно:       — Риверс не удовлетворяет твоих потребностей?       — Оливер был прекрасным кавалером.       Драко не ответил сразу, а отвернулся.       — Тогда почему бы тебе не вернуться туда и не провести ещё немного времени со своим прекрасным кавалером? Уверен, он с радостью проведёт тебя в какой-нибудь закуток, если ты слишком утомилась, чтобы танцевать.       Гермиона тихо захихикала.       — Что? — резко потребовал он, разворачиваясь к ней.       — Ничего, просто… ты становишься довольно милым, когда ревнуешь.       — Ревную! — повторил он с явным возмущением, едва не выронив сигарету от гнева. — К этому позёру? Ни за что.       — Как скажешь, Драко.       Он снова отвернулся, линия его челюсти стала жёсткой, будто он стискивал зубы.       Скорее чтобы сменить тему — ведь она прекрасно помнила, насколько гордым он всегда был, — она спросила:       — Откуда у тебя шрам на бедре?       — Несчастный случай на Квиддиче, когда мне было десять, — отрезал он. Затем, чуть расслабившись, отозвался встречным вопросом:       — А что насчёт того пятна у тебя на рёбрах? Похоже, будто тебя ударила молния.       Как и со шрамом от Сектумсемпры, Гермиона чувствовала, что пятнистая красно-фиолетовая отметина, тянущаяся вдоль правой стороны рёбер, — это то, что она предпочла бы оставить при себе.       — Отдел Тайн, пятый курс.       Несколько секунд после этого признания Драко просто молча докуривал сигарету.       — Это тот самый поход в Министерство, после которого моего отца отправили в Азкабан?       Наклонив голову, Гермиона осмыслила его вопрос под неожиданным углом. Она никогда не думала об этом эпизоде со стороны Малфоя — только со своей. Её нос слегка поморщился.       — Да. Пожиратели Смерти гнались за нами по Отделу Тайн, пытаясь украсть пророчество. Долохов наложил на меня проклятие, и я была без сознания большую часть времени. До сих пор в долгу перед Невиллом — он тащил меня, пока я была без сознания.       Рука Драко замерла с сигаретой на полпути ко рту.       — Ты у Лонгботтома в долгу?       Она кивнула. Чувствуя внезапную потребность защитить Невилла, добавила:       — Он хороший союзник в бою.       Сигарета Драко, похоже, догорела. Он бросил её на землю и раздавил каблуком. Гермиона испытала облегчение — дым всегда вызывал у неё тошноту, — но оно тут же исчезло, когда она увидела, как он шарит в пачке в поисках следующей.       Попытавшись отвлечь его от новой сигареты, она предложила:       — Может, прогуляемся? Мы могли бы подняться на Астрономическую башню. Ночь ясная…       Он заметно вздрогнул.       — Ненавижу туда подниматься. Это напоминает мне о многом, о чём я предпочёл бы забыть.       Гермиона мысленно могла бы себя ударить. Почему ему вообще хотелось бы возвращаться в место, где он провалился, пытаясь убить Дамблдора, и запустил цепочку событий, которая будет преследовать его всю оставшуюся жизнь? Он, вероятно, никогда больше не захочет возвращаться и в Выручай-комнату. Она не могла его в этом винить.       — Тогда на Квиддичное поле? — предложила она с надеждой. — Мы уже почти тут.       Драко несколько секунд изучающе смотрел на неё, словно пытаясь понять её настоящие намерения. Бросив быстрый, полный тоски взгляд на пачку невыкуренных сигарет, он сунул их обратно в карман и согласился:       — Ладно.       Огромное и пустое, поле было тёмным, освещённым лишь лунным светом, пробивающимся сквозь высокие тени ворот и трибун. Они поднялись на верхнюю площадку ближайшей башни — ту, где находились места Слизерина. Гермиону снова поразило, как с другой точки весь стадион выглядел иначе. Сверху сверкал зелёный серпантин с серебряным фоном и змеёй с оскаленными клыками — казался почти чужим.       — Ностальгируешь? — спросила она.       Драко сидел на третьей скамье, лицом к воротам, и выглядел немного выбитым из равновесия. Он словно обдумывал ответ, прежде чем выпалить:       — Не особо.       Он явно не был расположен к разговору, предпочитая сидеть в упрямом молчании. Она села рядом.       Возможно, физическая связь, которую вы с мисс Грейнджер столь легкомысленно создали, является постоянной. Слова Макгонагалл всплыли в её памяти. Решив попробовать разговор ещё раз, Гермиона заметила:       — Ты так и не сказал, почему не пошёл на танцы.       — Ты собираешься меня допрашивать? — грубо спросил он.       Решив ответить на его уксус мёдом, она мягко произнесла:       — Нет. Но я бы хотела потанцевать с тобой. Я танцевала с Тео, знаешь ли. Люди сразу начали придумывать нелепые слухи — и я уверена, это только начало. Представь, что бы они сказали, если бы это были мы с тобой?       Похоже, это был правильный подход к Малфою в мрачном настроении: он начал ухмыляться, что ей не совсем понравилось, но в то же время и понравилось.       — Сотри это самодовольное выражение с лица, ладно, Малфой?       — Ах, тяготы бытия Королевы фей, — поддел он, его самодовольная улыбка лишь расширилась.       — Да, ну, тебе вовсе необязательно изображать Робин Гуда рядом с моей Титанией.       Его серо-голубые глаза блеснули в лунном свете каким-то тлеющим огнём, когда он ответил:       — Мне, знаешь ли, весьма по душе мысль доставить тебе неприятности.       Настолько откровенный флирт, что глаза Гермионы расширились от удивления. Обычно Драко такого не говорил — он предпочитал застать её врасплох, схватить и поцеловать страстно или, наоборот, долго этого не делать, заставляя её терзаться.       Прежде чем она успела возразить, он наклонился ближе, и слова застыли у неё на языке. Он остановился, едва в дюйме от неё, и его дыхание скользнуло по её губам, когда он прошептал:       — "И, как честный Пак, скажу:       Если нам выпадет удача       Избежать змеиного шипенья,       Мы вскоре загладим свою вину.".       Именно Шекспир заставил её это сделать. Несмотря на внутреннюю робость, без малейших колебаний она преодолела последние сантиметры и сама прижалась губами к его. В тот же миг её накрыло: вкус его рта (хотя привкус сигарет она могла бы и пропустить), мягкость его губ… и то, как его руки вцепились в её плечи, словно не давая ей убежать.       Как будто он боялся, что она уйдёт.       С тихим рычанием он притянул её к себе, усаживая себе на колени так, что она оседлала его, по одной ноге с каждой стороны его бёдер. Один из её туфель упал на деревянный пол трибун с глухим стуком, но Гермионе было всё равно — она была слишком занята поцелуем.       Прикосновения их тел оказались куда более ощутимыми, чем она ожидала. Её платье задралось почти до бёдер, когда она устроилась на его коленях лицом к нему, широко раставив ноги. Её руки сами обвили его за шею, а его язык — сегодня ничем не сдерживаемый — жадно завладел её ртом.       Наслаждаясь запретным возбуждением, разливавшимся по её венам, она вздрогнула, когда руки Драко начали блуждать по её телу, задержались на её бёдрах, где ткань костюма собралась, а затем скользнули вниз к её ногам и провели по обнажённой коже. Никто никогда не прикасался к ней так раньше, но это начало разворачивать внутри неё что-то чувственное, и одновременно — пробуждать неведомую прежде потребность, щекочущую где-то за пупком. Его ладони легли на её грудь сквозь шнуровку корсета, и дыхание застряло в её горле. Она поглотила его довольную усмешку, протолкнув свой язык в его рот, а одна её рука опустилась к его груди. В таком лёгком движении, что Гермиона почти подумала, что ей это почудилось, она почувствовала, как его бёдра плавно поднялись и прижались к её, сексуально прижимая их тела друг к другу, словно он намеревался завладеть её невинностью сквозь одежду.       — Скажи мне остановиться, — выдохнул он, и это было отголоском их первого поцелуя.       Она не сказала.       Его руки стали смелее: он сжал её грудь поверх костюма, поочерёдно разминая каждую. Низкий, почти звериный стон вырвался из его груди, и он снова толкнул бёдрами вперёд, прижимаясь к ней. Гермиона почувствовала что-то твёрдое, скользящее и упирающееся в её бедро…       Она оторвалась от его губ и с тревогой и странным восхищением взглянула вниз — на его явную эрекцию, плотно прижатую к её ноге. Он глухо зарычал и снова захватил её губы; он на вкус был как необузданная похоть и сигареты.       — Драко… — выдохнула она, и его губы покинули её рот лишь затем, чтобы опуститься ниже, оставляя тяжёлые поцелуи на чувствительных точках её шеи. Повернув голову, открывая ему доступ, она сладко задрожала, когда он начал слегка посасывать место прямо у основания уха. В её животе вспыхнул огонь, и ей хотелось большего.       Почти будто почувствовав это, Драко снова обхватил ладонями её грудь — и в миг сомнения Гермиона вдруг испугалась, что он может счесть её слишком маленькой; но эта мысль тотчас исчезла, когда его большие пальцы скользнули выше и легко провели по её соскам, которые от его прикосновения напряглись, затвердели. Она не смогла сдержать тихий стон, даже когда в голове закружились противоречивые мысли… Не слишком ли это? Не слишком ли быстро?       Её ноги напряглись, когда она сидела у него на коленях, а руки напряглись, наливаясь тяжестью. Она неохотно прошептала:       — Драко, мы… должны… остановиться…       Ему понадобилось несколько секунд, чтобы прекратить свой напор, словно мозг не сразу уловил её просьбу. Его руки застыли, а взгляд поднялся к её глазам; она даже испугалась, увидев, насколько потемнели его глаза от непонятной эмоции. После короткой паузы он тихо произнёс:       — Полагаю, я действительно сказал, что ты должна сказать, если нужно остановиться… просто я не хотел, чтобы ты на самом деле это сказала.       Она сглотнула. Он терпеливо ждал — и хотя его тело всё ещё было плотно прижато к её телу, руки он опустил ей на бёдра, уважительно, удерживая дистанцию; его большой палец медленно описывал круги по косточке её бедра. Она подозревала, что он мало что может сделать с этой затвердевшей плотью, которая упиралась во внутреннюю сторону её бедра сквозь одежду.       Наконец, Гермиона обрела голос, и всё вырвалось наружу:       — Я никогда, ну, не доходила до конца. Я не думаю, что готова к этому. Возможно, когда-нибудь, когда я выйду замуж, или… если буду в долгих отношениях, или…       Он недоверчиво посмотрел на неё.       — Ты думала, мне нужен секс? Здесь, на трибунах для квиддича?       Её лицо горело от смущения.       — Я просто хотела прояснить.       — Поверь мне, Грейнджер, как бы забавно и фантастически рискованно это ни звучало, я тоже не готов к сексу с тобой. Да и с кем-либо ещё, если уж на то пошло.       Ох. Ну, это было хорошо, но теперь ей было ужасно стыдно.       Правда заключалась в том, что ей нравилось, как он её трогал — запретное ощущение его рук на её груди. Никто никогда не прикасался к ней так, будто она могла быть сексуальной. И теперь она всё испортила. Вероятно, теперь было бы слишком неловко продолжать. Разочарованная и неспособная сформулировать предложение, она выдавила из себя лишь:       — А. Верно. Хорошо.       — Мои родители всегда настаивали, что секс нужно приберечь до брака, — объяснил он, всё ещё глядя на неё немного странно. — Это снижает риск завести бастарда, что стало бы юридическим кошмаром для поместья Малфоев. Но, с другой стороны, если верить Тео…       — Пожалуйста, — фыркнула она, слегка смутившись от очередного упоминания предсказаний Нотта. — Тео несёт чушь.       Он пожал плечами:       — Иногда я в этом не так уж уверен.       — Кстати о Теодоре, — начала она, переносясь с его колен и усаживаясь рядом. — Сколько он знает о… нас?       Изящно приподняв бледную бровь, Драко греховно повторил:       — Нас?       Она покраснела ещё сильнее, но не сдалась.       — Про то, что мы целовались, и не только. Насколько я помню, ты отчитывал меня, чтобы я никому ни слова не говорила, а потом внезапно оказывается, что Тео знает всё.       Драко вздохнул, словно мечтая выкурить ещё одну сигарету; она видела, как его пальцы тянутся к пачке.       — Я сам его нашёл после нашего первого… случая… в Стеках. Мы мчались по полю на мётлах. Я ему ничего не сказал, но он утверждает, что «заглянул в прошлое» и раскопал, что меня беспокоило. Он разозлился, что у тебя была паническая атака, потому что, как он выразился, я был «довольно очевидным для слизеринца», и ты должна была давно догадаться, что произойдёт. — Увидев её гневный взгляд, Драко поспешил добавить: — Его слова, не мои.       — Он невыносим! — воскликнула она с страстно.       — В основном это правда, — признал Драко. — Тем не менее, он пригрозил рассказать тебе о своём предсказании насчёт нас двоих — что он, по всей видимости, и сделал, несмотря на мои возражения. Так что видишь, я ему ничего не говорил. Он использовал свой Дар, чтобы выяснить правду.       Это была интересная мысль, о которой Гермиона раньше не задумывалась, главным образом потому, что считала большинство предсказаний чепухой. И всё же после всего, что она пережила вместе с Гарри и Роном во время охоты на крестражи, чёрно-белые шаблоны казались уже слишком примитивными. Она вздохнула и подняла взгляд к звёздам:       — Ты правда думаешь, что у него есть Дар Видения? Или он блефует?       — Я задавал ему этот вопрос много раз. Он пугающе всезнающ. Можешь попробовать сама — и сделать собственные выводы, — посоветовал он.       Гермиона знала, что так и сделает, потому что ей было любопытно.       — А Забини?       — А что с ним?       — Как много он знает?       Взгляд Драко стал суровым.       — Всё, что Блейз мог тебе сказать — это только его догадки, — холодно ответил он. И, уловив её жест, тоже поднял взгляд к звёздам. — Понимаешь, какая штука с Блейзом: кажется, будто его ничего не трогает, но на самом деле он ужасный сплетник. Хуже старой бабки. Ему нужно знать всё, что происходит вокруг: что, кто и с кем.       Гермиона искренне удивилась. Она бы никогда не приписала такую черту высокому, молчаливому мальчишке, который вечно держался на периферии, а не в самой гуще событий. По её представлению, сплетники разбрасывались услышанным, но Блейз Забини, похоже, просто коллекционировал тайны. В принципе, это было удивительно подходяще для слизеринца.       — Что он такого сказал, раз ты спрашиваешь?       — Что ты пожалеешь, что не увидел меня в таком нелепом наряде. Он подумал, что я искала тебя ранее.       Широко ухмыльнувшись, Драко пристально посмотрел на неё       — А ты искала?       Задрав подбородок, она посмотрела на него свысока и ответила лишь:       — Возможно.       Улыбка стала ещё шире.       — Вот видишь, формально я никому ничего о… нас не говорил.       — Ты и твои лазейки. Ужасно по-слизерински.       — Ты говоришь так, будто это плохо.       Она улыбнулась снисходительно, наклонилась за туфлей, что свалилась с её ноги. Но когда выпрямилась, улыбка исчезла. Несмело, почти дрогнув, призналась:       — Малфой… я рассказала Джинни о мандале… и что её оборвали. Она знает, что у меня твоя Тёмная Метка.       Рядом с ней она почувствовала, как Драко напрягся. Его голос лишился той теплоты, что постепенно появилась в ходе разговора, когда он спросил:       — Не Поттеру и Уизли?       — Конечно нет. Сомневаюсь, что кто-то из них воспринял бы это нормально. Просто… я думала, что ты рассказал Тео, и, возможно, Забини. И мне было тяжело держать всё это в себе. Джинни надёжная, хотя она была в полном шоке от того, что мы вообще целовались..       — Ты сказала Уизлетте, что мы...?       Гермиона покачала головой и быстро уточнила:       — Как и Забини, она очень наблюдательная. Она сама прочитала между строк и сделала вывод. Клянусь.       Драко едва заметно кивнул, хотя Гермиона чувствовала — он недоволен и немного разочарован тем, что она поделилась их секретом. Тем не менее, он промолчал. В течение нескольких долгих минут они лишь смотрели наверх — на звёзды, мерцающие высоко над их головами.       — Я волнуюсь из-за завтрашнего дня, — наконец прошептала она, впервые озвучив свой настоящий страх.       Он заметно вздрогнул.       — У меня такое чувство, что моей матери будет что мне сказать. Полагаю, хорошо, что отец не сможет присутствовать.       Это было впервые, когда он упомянул свою семью — если не считать краткого рассказа о том, что пережил ради них во время войны. Гермиона бросила на него взгляд и впервые по-настоящему увидела, какой он уставший. Вспомнив, что он говорил о своих бессонных ночах, она поняла: с учётом того, как он напряжён из-за предстоящей встречи, сегодня он тоже едва ли сможет уснуть.       Медленно наклонившись, она поцеловала его в щёку, затем в уголок его рта, и наконец — в губы. Он ответил на этот последний поцелуй лёгким давлением, совсем не похожим на те гормонально-обусловленные поцелуи и ласки, которыми они только что наслаждались. Отстранившись, она подарила ему маленькую, неуверенную улыбку, и хоть он её не повторил, в его глазах промелькнула мягкость, говорящая о том, что её жест был ему небезразличен.       — Не могу дождаться, когда выберусь из этого наряда, — призналась она, мечтая о том блаженном моменте, когда это наконец случится.       — Он почти такой же привлекающий внимание, как твоё платье на Святочном балу.       — Я думала, ты даже не снизошёл до того, чтобы посмотреть в мою сторону на Святочном балу, — фыркнула она с притворным высокомерием.       — Я был не единственным, кто смотрел, — заверил он её с похотливым блеском в глазах. — Где ты научилась так танцевать?       — На Святочном балу? МакГонагалл отвела всех гриффиндорцев в сторону и научила нас основным движениям, — объяснила она, вспоминая волшебный патефон и просторную комнату, куда их декан однажды всех собрала. Потом, хихикнув, когда в голове всплыло новое изображение, добавила: — Представляешь, Флитвик учит когтевранцев танцевать? Он же такой крошечный, как он вообще мог бы…? — Она вновь разразилась смехом.       Своим собственным смешком Драко объявил:       — Я тебя переплюну. Раз ты правильно поняла, что деканы обучали свои факультеты основам бальных танцев, можешь себе представить, каким было это занятие у слизеринцев.       — Нет, — выдохнула она, и рёбра уже болели от той нелепой картины, что возникла у неё в голове. — Снейп?       Его ухмылка это подтвердила.       Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась так искренне. Она попыталась представить покойного Северуса Снейпа, кружащего по танцполу с… ну, с кем бы то ни было, честно говоря — но каждый раз, когда она пыталась представить эту мысль, её накрывал новый взрыв смеха. Вскоре у неё болели бока, и она уже задыхалась от хохота. Прекратить она смогла только тогда, когда резкий ветерок заставил её вздрогнуть, напомнив, что скоро наступит зима.       — Тебе стоит вернуться в башню Когтеврана, — посоветовал он, оглядывая её.       — Проведёшь меня? Я же знаю, что ты всё равно сегодня почти не будешь спать. Всю ночь будешь переживать из-за завтра.       Он закатил глаза так, будто она попросила у него непомерную услугу, но Гермиона понимала, что воспринимать его театральность всерьёз не стоит. Она улыбнулась, когда он поднялся с длинной скамьи и повёл её обратно к нижнему уровню стадиона по квиддичу. Она также не стала комментировать тот факт, что, когда они направлялись к башне Когтеврана, он, похоже, вёл её обходным путём по замку — хотя никаких причин для таких странных маршрутов быть не могло, кроме желания продлить их прогулку.       В коридоре четвёртого этажа они услышали звук быстро приближающихся шагов. К счастью, Гермиона узнала ближайшую картину, за которой скрывалось небольшое укрытие. Отодвинув её в сторону и открыв пустое пространство, она втолкнула его внутрь, прошептав:       — Быстрее!              — Хорошо, что ты знала, что здесь есть это место.       — Тсс! — предупредила она.       Они успели спрятаться как раз вовремя. Звук двух пробегающих мимо людей пронёсся всего через несколько секунд.       — Ну откуда мне было знать, что школьный полтергейст так обидится? Он всегда казался таким весёлым парнем!       Гермиона подавила смешок, узнав ирландский акцент Симуса. Другой голос – Рона – словно кричал ему через плечо:       — Эй! Не раздавай то, что сам не можешь принять!       Звук убегающих мальчишек едва стих, как за ними проплыл злобный Пивз, хохоча и отпуская непристойные звуки. Вскоре с лестницы донеслись боевые кличи, за которыми последовал громкий гул и всплеск воды.       — Серьёзно, — фыркнула Гермиона, хоть и не могла скрыть улыбку. — Как же зрело. Не верится, что они правда это сделали…       — Кто что сделал? — захотел знать Драко.       — Рон и Симус, — прошептала она. — Они пошли искать Пивза, чтобы пострелять в него бумажными плевками. Похоже, нашли.       Он покачал головой, явно не впечатлённый. И только тогда она осознала, как близко они стоят друг к другу в тесноватом тёмном пространстве за картиной. Драко, кажется, понял это в ту же секунду, потому что его пальцы скользнули по изгибу её талии и опустились к её бедру.       — Хочешь снова не-заняться-сексом за этой картиной? — предложил он.       На этот раз будучи готовой, Гермиона собрала всю свою храбрость и провела пальцами по его груди, пока не коснулась пряжки его ремня.       — Да, пожалуйста.