Глава 29: Запретная

      Для Гермионы сидеть в библиотеке с Гарри и Роном после Травологии ощущалось так, словно она собиралась сдавать чрезвычайно важный экзамен. За годы она успела досконально изучить реакции двух своих ближайших друзей на плохие новости, но пересказ этой истории всё равно обещал быть непростым.       Гарри сидел напротив неё, ожидающий и заметно напряжённый. Он наложил Муффлиато на их стол, чтобы их не могли подслушать, и от этого Гермиона почему-то занервничала ещё сильнее. Тем временем Рон рылся в своей сумке в поисках чернильницы и пера, которое не было бы тупым. Большинство его перьев были заточены столько раз, что стали почти бесполезными, или вовсе сломались в его вечно неорганизованной школьной сумке.       — Ты наконец собираешься рассказать, почему Джинни выглядит так, будто хранит тайну, способную положить конец всему волшебному миру, каким мы его знаем?       Рон фыркнул.       — Джинни не умеет хранить секреты.       — Она умеет, — возразил Гарри. — Она просто не скажет тебе, в чём дело, но когда у неё есть секрет, это довольно очевидно.       Ладони Гермионы вспотели.       — Это очень длинная история. Я надеюсь, вы оба сможете отнестись к ней с пониманием.       И давайте надеяться, что всё пройдёт лучше, чем та встреча в Хогсмиде…       — Хватит тянуть, — мягко предложил Гарри. Его изумрудно-зелёные глаза были прикованы к ней, и впервые Гермиона заметила в нём ту же пронизывающую всеведущую внимательность, которая часто сопровождала разговоры с Альбусом Дамблдором. Когда это вообще появилось?       — Думаю, у каждой истории должно быть начало… — сказала она наконец. — И, пожалуй, эта началась в первый день занятий, когда меня поставили в пару с Малфоем на патрулирование старост.       — Я же говорил тебе сменить напарника, — сказал Рон.       Она резко ответила:       — Пожалуйста, не перебивай, Рональд. Это и так достаточно сложно.       — Значит, патрулирование старост, — подсказал Гарри.       — Поначалу всё шло так, как и ожидалось. Мы с Малфоем совершенно не ладили и не были готовы выходить за рамки своих предубеждений. Но постепенно мы начали разговаривать и будто зашли в тупик. — Она остановилась, прикусив губу. — А потом произошло кое-что очень странное…       — Он напал на тебя! — сделал вывод Рон, с убийственным выражением лица. Он наконец нашёл в сумке рабочее перо и теперь угрожающе размахивал им при одной только мысли об этом.       Гермиона покачала головой.       — Он… он поцеловал меня.       Перо выскользнуло из пальцев Рона и, порхнув, опустилось на столешницу, а его лицо исказилось выражением, которое иначе как ошеломлённым не назовёшь.       — Малфой… поцеловал тебя? — переспросил Гарри для уточнения. — Намеренно?       Вроде того. Она кивнула.       — Нет, — выдавил Рон, отказываясь в это верить. Теперь он смотрел на неё с неподдельным ужасом, застывшим на лице.       К удивлению Гермионы, напряжённое выражение Гарри сменилось облегчением.       — Яйца Годрика, Гермиона!       — Минус пять очков Слизерину за выражения, — прошипела она.       Гарри лишь дружески толкнул её в руку, явно не заботясь ни на йоту о снятых очках.       — Ты понятия не имеешь, сколько я из-за этого не спал! Всё думал, что ты там творишь с Малфоем. Я неделями пялился в карту целыми днями… это было как на шестом курсе снова.       — Ты что, следил за мной? — потребовала она.       — Я не знал, в какой опасности ты можешь быть! — возразил он. На губах у него мелькнула тень ухмылки. (Есть ли вообще место, где на меня не будут смотреть с этой ухмылкой?) — А в итоге выясняется, что ты просто целовалась с ним.       Она шлёпнула его книгой.       — Гарри!       — Как ты могла… — Рон запнулся, потрясённый и не в силах выговорить это вслух. — …С Малфоем? Из всех людей!       — Ты сейчас говоришь точь-в-точь как твоя сестра, — сухо заметила она.       — Но это же Малфой!       — Рон, ты больше не мой парень, — деловито напомнила Гермиона. Рон на мгновение захлебнулся воздухом. — Более того, ты сам почти встречаешься с бывшей слизеринкой. Драко теперь в Когтевране, как и я. Он полностью избавился от своих кровных предрассудков. Ну, по крайней мере, так кажется.       — Никто из нас не хочет, чтобы тебе было больно, Гермиона, — вмешался Гарри. — Вот и всё, что Рон пытается сказать. И ты не можешь отрицать: у Малфоя далеко не лучшая репутация. А ещё был момент, когда он примкнул к Волдеморту и впустил Пожирателей смерти в Хогвартс. С учётом всего, что мы знаем, твой выбор партнёра для поцелуев, эм, выглядит несколько сомнительно.       — Может, мне просто нравится с ним целоваться, — огрызнулась она. Гарри поморщился.       Рон скривился.       — Это совсем не то, что я хотел бы себе представлять.       — В истории есть продолжение, если вы дадите мне договорить. Вы хотите, чтобы я продолжала, или нет?       Оба кивнули, хотя Рон по-прежнему выглядел раздражённым.       — Итак, мы с Драко то целуемся, то нет, — сказала она, игнорируя вздрагивание Рона. — Однажды ночью, во время нашего обычного патрулирования, мы наткнулись на движущуюся комнату, скрытую в замке, которая оказалась тайной комнатой Ровены Когтевран.              Глаза Гарри расширились, и он немного подался вперёд на стуле.       — Когтевран создала тайную комнату?       — Да, как и Тайная комната, — ответила Гермиона, — только это был её личный кабинет, а не что-то зловещее. Если помнишь, диадема Когтевран была украдена, а затем умер её единственный ребёнок, и наследника у неё не осталось. Мы с Драко думаем, что она сохранила это место для потомков...       — Пожалуйста, не называй его «Драко», — жалобно попросил Рон. — Я ещё не уверен, что способен это переварить. — Его школьные принадлежности на время были совершенно забыты на столе. — Тайная комната Когтевран? Без проблем. Но…       Гермиона закатила глаза, но всё же уступила.       — Пока мы были в кабинете, Малфой нашёл алхимический дневник Ровены и забрал его. Позже он сказал мне, что обнаружил там инструкции для мандалы.       — А что такое мандала? — спросил Гарри.       — Это магический рисунок идеальной симметрии. Что-то вроде пентаграммы, но на светлой магии.       — Связывающая магия?       — Ты даже не представляешь.       Выражение лица Гарри потемнело. Рон выглядел смутно озадаченным.       Она продолжила:       — Мы намеревались призвать самые простые проявления стихий воздуха и воды — архетипы. Это была продвинутая алхимия. Теоретическую часть мы как раз проходили на занятиях. Мы оба оказались слишком любопытными и нетерпеливыми, чтобы ждать второй половины годового проекта, прежде чем пробовать нечто подобное. Подготовка мандалы заняла месяц. Мы по нескольку раз проверяли каждую деталь и, наконец, провели ритуал в прошлую пятницу ночью.       Гермиона сделала паузу, вспоминая тот вечер. Казалось, прошла целая вечность, но она была уверена, что никогда не забудет это чувство академического удовлетворения, наложившееся на узлы, стянувшие желудок в тот момент, когда её ноги оторвались от травы… ледяные кристаллы, закружившиеся вокруг неё… снежинки, увлажнившие светлые волосы Драко…       — И? — подтолкнул Гарри. — Как всё прошло?       — Всё прошло… — она замялась, нахмурившись, — вообще-то идеально. До появления единорога.       Рон переспросил:       — Единорога?       — Да. Помнишь, как Хагрид и профессор Бабблинг поймали нескольких для своих занятий? Мы кормили их сахарными кубиками?       — Ты кормила их сахарными кубиками, — поправил Гарри, прекрасно всё помня.       — Да, так вот, один из них забрёл прямо в нашу мандалу, пока мы творили магию. Скорее всего, он и так был где-то рядом, в поисках добавки. Уверена, Хагрид их избаловал. Ты же знаешь, как он умеет… — Она понимала, что начинает тараторить, но уже подошла ко второй «бомбе» в своей истории.       — Я помню, ты что-то говорила про единорогов.       — В рунической традиции они символизируют число один, — выпалила она, теребя пряжку ремня своей сумки. — А по сути это значит, что поскольку мы призывали воздух и воду — стихии, которые считаются противоположными, но не полярными противоположностями, — итоговая сила вступила в реакцию с магическим воплощением числа один. Она сформировала связь с тем, к чему было проще всего привязаться… а это, как оказалось… были я и Малфой.       Гарри и Рон обменялись многозначительным взглядом, их рты сжались в одинаково мрачные линии. В конце концов именно Гарри спросил:       — И что это значит для тебя, Гермиона?       Она огляделась, чтобы убедиться, что они по-прежнему одни. Неподалёку за столом сидели несколько слизеринцев с четвёртого курса и один пуффендуец — то, что раньше было бы немыслимо до перераспределения, — но никто из них, похоже, совершенно не интересовался тем, что происходило у Золотого Трио.       Гермиона глубоко выдохнула через нос. Подняв взгляд на друзей, она почти умоляюще сказала:       — Пообещайте мне, что не будете кричать или что-нибудь в этом роде?       Держа руку низко, она закатала левый рукав рубашки. Неподвижная, уродливая Тёмная метка по-прежнему была наполнена абсолютной ненавистью. Стул Рона резко скрипнул, отъезжая назад, он побелел как полотно, а Гарри отпрянул и выглядел так, будто сейчас выкрикнет что-то, но в последний миг сумел себя остановить.       Быстро опустив рукав обратно, Гермиона судорожно осмотрелась, проверяя, не было ли ещё свидетелей. Муффлиато прекрасно глушило звук, но от взглядов не защищало.       — Мы с Малфоем теперь делим все шрамы, отметины и физическую боль.       — Чёрт возьми, Гермиона, — пробормотал Рон, не отрывая взгляда от её прикрытой руки. Гарри ничего не сказал, но смотрел на неё этим новым, пугающе проницательным взглядом.       Она торопливо продолжила, явно стремясь выложить всё сразу, раз худшее уже прозвучало:       — Это также значит, что тот мерзкий шрам, который мне оставила Беллатриса, теперь есть и у Малфоя на руке. Но это ещё не всё. На следующее утро мы первым делом поговорили с МакГонагалл, и она связалась с действующим алхимиком из Ирландии, чтобы узнать мнение. А вчера она заставила нас встретиться с родителями, чтобы объяснить, что мы натворили, и обсудить возможные выходы из ситуации.       — Твои родители были в одной комнате с Малфоями! — потрясённо повторил Гарри. — Макгонагалл правда решила, что это хорошая идея?       — Подозреваю, она просто решила вывалить всё сразу, — несмотря на слова, Гермиона бросила на него мрачный, измученный взгляд. — Как ты можешь себе представить, та встреча прошла не очень хорошо, хотя со стороны Малфоев пришла только Нарцисса. Полагаю, Люциус находится под домашним арестом за свои преступления во время войны...       — Интересно, со сколькими галлеонами ему пришлось расстаться ради такого мягкого приговора? — мрачно пробормотал Рон. И это было вполне резонно: послевоенные процессы всё ещё регулярно освещались в Ежедневном пророке, а с Малфоями обошлись на удивление снисходительно по сравнению с другими.       — Так вот, алхимик, с которым связалась МакГонагалл, смог предложить лишь два выхода, хотя я подозреваю, что должен быть и третий, если как следует поискать. Есть нечто вроде пятого элемента, называемого квинтэссенцией, который используется при создании Эликсира жизни…       Глаза Гарри расширились. Его руки, до этого нервно скручивавшие уголок пергамента Рона, замерли.       — Тебе нужно создать философский камень?       — Нет, — поправила она. — Нужно лишь выполнить мандалу с архетипом квинтэссенции. — Увидев их растерянные лица, она пояснила: — Нам нужно воспроизвести ту же самую магию, но с включённой в неё квинтэссенцией. Это пятый элемент и — да — половина пути к воссозданию философского камня. — Она тревожно прикусила нижнюю губу. — Но теория, стоящая за этим… подобный масштаб...       — Ты самая умная ведьма своего поколения, — несколько шутливо напомнил ей Рон. — Ты можешь практически всё.       Гермиона раздражённо покачала головой.       — Нет, вы не понимаете. Проект такого размаха может занять десятилетия и всё равно закончиться провалом. Для чего-то настолько сложного недостаточно просто избыточных знаний или правильных ингредиентов. Нужны время… годы преданности чрезвычайно точной химии…       Мальчики обменялись ещё одним многозначительным взглядом — таким быстрым, что Гермиона едва его заметила; и ей это не понравилось. Гарри подтолкнул:       — Ты сказала, что есть второй вариант.       — Да. — Она сделала паузу, внутренне собираясь с духом перед возможными последствиями. Подбирая слова осторожно, она объяснила: — Существует годичное магическое обязательство, которое заканчивается мощным заклинанием разрыва, снимающим все чары. Оно может устранить эффекты Оборотного зелья, Империуса и многих других связывающих заклинаний, воздействующих на одного или обоих участников — включая благословения и, с большой вероятностью, последствия нашей неудачи с мандалой.       — Звучит как вариант получше, — с подозрением заметил Рон.       Гермиона втянула воздух, её взгляд на мгновение метнулся между друзьями, и, выдыхая, она уточнила:       — Мы с Малфоем должны будем развестись.       — Нет, — автоматически сказал Гарри.       — Ты не можешь, Гермиона! — воскликнул Рон.       — И почему же нет, Рональд?       Он посмотрел на неё с той самой искренней, знакомой серьёзностью, которой Гермиона уже давно не была удостоена. Когда-то эти голубые глаза обладали властью превращать её в лужицу прежней себя, и почти по привычке колени сейчас ослабли от их ясности. Они с Роном вовсе не были ужасной парой в первые несколько дней после того, как сошлись, — но затем всё необъяснимо стало неловким, и это длилось неделями, пока они обоюдно не решили разойтись. На самом деле всё это было скорее попыткой заглушить потребность, чем чем-то похожим на отношения.       — Я… я убью Малфоя, — поклялся Рон.       — Он уже не тот человек, каким был до войны, — настаивала Гермиона, чувствуя, как щёки начинают розоветь. — Он… во многом он стал лучше.       — Ах да, я и забыл, ты теперь по нему сохнешь, — процедил он, его взгляд потемнел. — Ты что, забыла всё… вообще всё?       — Я признаю, между нами была не самая лучшая история...       — Или, — перебил он, — когда он и его дружки пытались убить нас в Выручай-комнате всего несколько месяцев назад? После того, как тебя пытали в его чёртовом доме! Люди не меняются настолько кардинально за какие-то несколько месяцев, Гермиона.       — Ты бы и подумать не мог о свиданиях со слизеринкой ещё несколько месяцев назад, — резко парировала она. — А теперь посмотри на себя. Конечно, люди меняются.       — Это другое! Она не… Дафна никогда...!       — Это справедливое замечание, приятель, — тихо вмешался Гарри. Рон бросил на него предательский взгляд.       Хотя разговор шёл вовсе не гладко, Гермиона втайне была благодарна хотя бы за то, что всё происходило именно так, как она и ожидала. Гарри — настороженно, но принимающе, а Рон — ровно так, как она и предполагала. Она знала, что идёт на риск, решив довериться им обоим.       — Вам нужно понять одну вещь насчёт Драко. У него есть оболочка, вся в трещинах, и со временем эти трещины только растут. Именно через них в него и проникает свет.       Рон сделал вид, будто его сейчас стошнит, но Гарри метнул на него такой взгляд, что тот сразу остановился.       — К тому же он далеко не так ужасен, как его отвратительная мать. Нарцисса оскорбила мой статус крови прямо при моих родителях, одновременно настаивая, чтобы мы как можно быстрее оформили развод.       — Я не могу поверить, что ты дал показания в её пользу, Гарри! — в неверии воскликнул Рон.       Гарри пожал плечами.       — Она солгала, чтобы спасти меня. Её философия жизни меня не интересовала. — Он посмотрел на Гермиону. — Как мы можем помочь?       — Мне нужно заняться исследованиями и попытаться найти третий вариант.       Рон заметно расслабился.       — Значит, ты пытаешься найти другой выход? Ты не хочешь выходить за Малфоя?       — Нет! — воскликнула она. А если я застряну с ним навсегда? Влюблённость — это совсем не то же самое, что брак… — Я собиралась взять несколько книг, пока ты будешь делать эссе.       — Да к чёрту это эссе!       — Нет, Рон, ты должен его сделать. А потом, если захочешь, сможешь помочь.       — Да ладно тебе, Гермиона, — запротестовал он. — В Аврорате уже сказали, что ждут, когда мы втроём получим сертификаты об окончании!       — А знание зелий жизненно важно для того, чтобы выполнять эту работу как следует! — настаивала она. — А вдруг тебе когда-нибудь понадобится эта информация?       Гарри достал из сумки своё уже готовое эссе и придвинул его к Рону через стол.       — Это поможет.       Гермиона нахмурилась и уже открыла рот, чтобы возразить, но Гарри остановил её словами:       — С чего ты хочешь начать? Я ничего не понимаю в алхимии, так что тебе придётся меня направлять.       Библиотека была огромной, но Гермиона решила, что лучше всего начать с основ — с того, что им известно наверняка. Работать снизу вверх вскоре стало её мантрой. Так что Рон принялся наспех царапать своё эссе в последнюю минуту, а она с Гарри начали искать информацию.       После долгих первых поисков ей попался том, в котором кратко упоминалась квинтэссенция.       «Квинтэссенция необходима для создания Эликсира жизни», — молча прочитала она, ведя пальцем по строке. «Она известна во всём мире под множеством разных названий…»       «В китайской алхимии пятым элементом считается дерево, продукт растительного царства и всего, что растёт. В даосской алхимии квинтэссенция известна как ци — невидимая энергия, протекающая через тело и поддающаяся направлению с помощью медитаций. В тантрической алхимии это сексуальная энергия кундалини, свернувшаяся, словно спящая змея, у основания позвоночника. В индуистской алхимии это дух дыхания, известный на санскрите как прана. Все эти представления по своей сути очень близки западным концепциям пневмы (введённой греками) и руах — еврейскому понятию. Во всех этих традициях вариации квинтэссенции повсеместно признаются самой жизненной силой.»       «Пятый элемент не является производным от остальных четырёх, но представляет собой отдельный принцип, посредством которого ими можно управлять или укрощать их. Многие алхимики полагали, что он возникает из Трёх Основ и что Четыре Стихии были сформированы уже на его основе».       Мне нужно поговорить с другим алхимиком… в идеале — с несколькими, — решила она, с резким хлопком закрывая книгу и прижимая её к боку. МакГонагалл связалась лишь с одним алхимиком — из Ирландии. В данном случае слишком узкий подход не принесёт пользы. Ответы следует искать шире, чем в пределах одной лишь Европы.       Она провела ещё час, просматривая разные книги и отобрав ещё две. Решив, что на данный момент этого достаточно, Гермиона отнесла всё к стойке, чтобы оформить выдачу.       — Мадам Пинс? — обратилась она, пока библиотекарь перебирала выбранные тома. — Я хотела узнать, есть ли в библиотеке справочник практикующих алхимиков?       Одарив её своим характерным подозрительным взглядом, пожилая ведьма ответила:       — У Хогвартса нет причин держать подобный справочник под рукой, мисс Грейнджер.       — Вы не знаете, как мне связаться с кем-нибудь из тех, кто сейчас практикует? — спросила она. Несмотря на нелюбезную манеру, мадам Пинс обычно можно было уговорить помочь, если надавить достаточно настойчиво.       — Зачем вам это понадобилось?       — Для дополнительного исследования, — без запинки ответила Гермиона, постучав пальцем по обложке верхней книги в своей стопке. — Это для практической части. Я просто хотела быть на шаг впереди.       По-прежнему глядя на неё с сомнением, библиотекарь сказала:       — Вам понадобится записка от одного из преподавателей. В запретной секции есть некоторые алхимические издания.       Опешив, Гермиона переспросила:       — Почему они в запретном?       — Покойный директор Диппет поместил их туда, когда этот предмет убрали из учебной программы.       Гермиона предположила, что в этом есть смысл, но всё равно было трудно смириться с тем, что доступ к информации закрыт по такой причине, когда она могла бы оказаться полезной.       — Спасибо. Я получу записку и вернусь.       Оформив книги, она направилась обратно к столу, где Рон всё ещё яростно царапал своё эссе. Подходя, она заметила, что он слишком сильно вдавливает перо в пергамент, но ничего не сказал. Сев рядом, она заглянула через его плечо и отметила, что поля и промежутки между буквами усеяны кляксами чернил.       — Веточку мяты добавляют до сопофорных бобов, а не после, — поправила она, — чтобы нейтрализовать эффект игл дикобраза.       — Куда я это записал? — потребовал он, вглядываясь в пергамент перед собой. Похоже, ему действительно понадобилось несколько минут тишины, чтобы прийти в себя, и теперь, когда его внимание переключилось с дилеммы Гермионы на что-то конкретное, вспыльчивость Рона почти сошла на нет.       Она наклонилась над ним и указала на нужную строку.       — Вот здесь.       В этот момент из-за стеллажей неподалёку от их стола вышел Оливер Риверс, остановившись, чтобы вынуть книгу из своей сумки. Он заметил их лишь тогда, когда закончил и поднял взгляд. При виде Гермионы он едва заметно вздрогнул, но быстро взял себя в руки.       — Гермиона, — вздохнул Рон, внося исправление в эссе. — Что бы я без тебя делал?       Вспомнив их недавний разговор с Оливером на Хэллоуинских танцах, Гермиона не смогла не залиться румянцем из-за неудачно прозвучавшей привязанности друга. Оливер заметно собрался, кивнул ей с вежливой отстранённостью и, слегка приподняв брови, пошёл дальше.       Рон проследил взглядом за удаляющейся фигурой когтевранца.       — Э-э… я слышал, вы двое расстались.       — Мы никогда не были вместе, — уточнила она. — Он был моим кавалером на танцах, и только.       — Ага, — кивнул Рон. — Прямо как ты была с Крамом? — Она шлёпнула его по руке. — Шучу! Так как ты, вообще, всё закончила с Риверсом?       — Честно? Я позволила ему думать, что у меня всё ещё есть чувства к тебе.       Он замер и уставился на неё с недоверием, слегка приоткрыв рот.       — Ты… у тебя их ведь нет, правда?       — Нет, — твёрдо сказала она. — Просто было проще позволить ему в это поверить.       Рон тут же заметно расслабился.       — Слава Мерлину. В смысле, без обид, Гермиона… просто… мы попробовали… и это было не то… и Дафна…       Гермиона коротко рассмеялась и успокоила его:       — Не переживай, Рон. Мы с тобой друзья, и мне тоже так больше нравится.       Гарри вернулся к их столу с книгой под названием «Существа Света».       — Тут есть глава про ингредиенты единорогов в зельях… волосы из хвоста, измельчённый рог и всё такое. Больше я почти ничего не нашёл. Могу прийти с тобой сюда сегодня вечером после занятий, если хочешь.       Она покачала головой.       — У меня сегодня патрулирование старост с Малфоем.       — Они всё ещё заставляют тебя патрулировать с этим хорьком?! — вгорячо возмутился Рон, вновь вспыхнув.       — Я сама попросила их не менять мне напарника.       — Я всё равно могу прийти сегодня вечером, — решил Гарри, проигнорировав вспышку Рона. — Думаю, я уже примерно понимаю, что искать. Рон?       — Не могу, приятель. Тренировка по квиддичу. Зато смогу завтра, у меня окно на втором уроке.       — Спасибо вам обоим. Я правда ценю вашу помощь и поддержку. При первой же возможности я поговорю с МакГонагалл насчёт доступа в запретную секцию.       — Смело, — честно оценил Рон, выглядя впечатлённым.

***

      Гермиона почти сразу получила возможность поговорить с профессором МакГонагалл. Когда они вошли в Большой зал, директор сидела на своём привычном месте во главе преподавательского стола, увлечённо беседуя с профессором Флитвиком. Позже, когда Минерва поднялась из-за обеда и решительным шагом направилась в коридор, ведущий к дневным занятиям, Гермиона последовала за ней.       — Простите, профессор.       — Мисс Грейнджер, — отозвалась директор. Она огляделась, убеждаясь, что поблизости никого нет. — Надеюсь, вы оправились от вчерашнего инцидента.       — Полагаю, да.       — Чем я могу вам помочь?       — Я хотела спросить, не могли бы вы выдать мне допуск в Запретную секцию? — попросила Гермиона. — Там есть несколько алхимических журналов, которые мне хотелось бы просмотреть, но мадам Пинс сказала, что директор Диппет убрал их туда, когда алхимию исключили из учебной программы.       — Хорошо, — согласилась МакГонагалл. — У вас сегодня после обеда чары, если не ошибаюсь? Я оформлю разрешение и оставлю его у себя в кабинете, сможете забрать после урока.       — Спасибо, профессор.       Они разошлись, и Гермиона вернулась в Большой зал, чтобы забрать свою сумку. Окинув взглядом огромное помещение, она заметила, что Драко не было и на второй трапезе за день.       Он вообще находит время поесть? — обеспокоенно подумала она. Затем её настигла новая мысль: а вдруг Драко нарочно её избегает? Решительно она заключила: Он не сможет избегать меня вечно…