Глава 32: Змеи и ответы

      — Ладно, допустим, что на тебе заклятие Империус, — гипотетически рассуждал Рон за обедом в тот же день. — А потом тебе дают Веритасерум, и тот, кто держит тебя под Империусом, приказывает солгать. Ты сможешь соврать? Или всё равно придётся говорить правду?       Одним из новых соседей Рона по спальне стал Джастин Финч-Флетчли, который был барсуком с одиннадцати лет. По словам Джастина, пуффендуйские мальчишки часто засиживались допоздна, обсуждая философские вопросы, на которые не существовало однозначных ответов. Терри Бут, когтевранец, позже переведённый в Пуффендуй, мгновенно подхватил эту традицию. Рон иногда тоже участвовал в таких беседах и нередко продолжал ломать над ними голову уже за завтраком на следующее утро.       — Хм, — протянула Джинни, нахмурив брови в раздумье.       — Понятия не имею, — заключил Гарри. Его взгляд, как это обычно и бывало, сам собой метнулся к Гермионе в поисках ответа.       Гермиона признала:       — Возможно, всё может зависеть от магической силы того, кто наложил заклятие, или от мастерства зельевара, но точно сказать не могу.       — Полагаю, мы так никогда и не узнаем, — решила Джинни и с довольным видом вернулась к своему обеду.       — Симус и Джастин оба считают, что победил бы Веритасерум, — сказал Рон, пережёвывая бекон уголком рта. — А Терри думает, что всё зависит от силы того, кто наложил Империус.       Словно их внезапно окунули в ледяную воду Чёрного озера, Гермиона почувствовала, как все трое её друзей напряглись. Она вытянула шею через плечо Рона, пытаясь понять, что вызвало такую реакцию, и увидела, как в Большой зал на обед входят Драко, Тео и Блейз. Нотт и Забини что-то негромко обсуждали между собой, тогда как Драко выглядел погружённым в собственные мысли. Гермиона невольно задержала на нём взгляд, гадая, о чём он сейчас думает.       Он, должно быть, почувствовал этот взгляд, потому что его слегка рассеянное выражение мгновенно исчезло, и глаза резко поднялись, встретившись с её. Без слов он понял, что она на него смотрела, и Гермиона заметила, как на его губах мелькнула едва заметная ухмылка. Она попыталась отвернуться, но вместо этого лишь чуть повернула голову, продолжая видеть его краем глаза.       Это казалось слишком уж удачным совпадением, чтобы быть случайностью, когда трое бывших слизеринцев прошли прямо за спинами Гермионы и Рона по пути к своему столу. Едва их зрительный контакт прервался, Гермиона вздрогнула, почувствовав, как пальцы Драко мягко скользнули по её спине, когда он проходил мимо. Невольно она дёрнулась от неожиданного прикосновения и резко втянула воздух, вспомнив, что именно эти пальцы делали с её телом всего несколько часов назад в ванной.       Рон это заметил. Его лицо налилось краской, пока он сдерживался, и тихо процедил:       — Полегче, Малфой.       Тео и Блейз уже прошли вперёд и предупреждения не услышали, а вот Драко — вполне. Его ухмылка стала ещё шире, взгляд на мгновение метнулся к Гермионе, прежде чем остановиться на покрасневшем лице Рона.       — Просто прохожу мимо, Уизли.       Драко направился к друзьям, которые уже заняли места и с любопытством наблюдали за его перепалкой с Роном.       — Иди побыстрее, — прорычал Рон ему вслед, на этот раз слишком тихо, чтобы Драко мог услышать.       Гермиону расстроило, когда она заметила, что Гарри и Джинни смотрят на неё через стол с одинаковыми, настороженно-скрытными выражениями. Хотя Малфой больше их не беспокоил, разговор до конца обеда шёл натянуто, и Гермиона была рада воспользоваться предлогом с эссе по арифмантике, чтобы уйти из Большого зала пораньше.       Всё равно это прогресс, решительно подумала она, вспоминая, насколько взрывоопасными когда-то были отношения ребят с Малфоем. Когда-то они бы уже договорились встретиться в полночь на волшебной дуэли…

***

      Неделя пролетела с пугающей скоростью. Гермиона отправила шесть хогвартских сов в разные уголки мира с письмами практикующим алхимикам. В каждом она подробно описала всё произошедшее и указала, как с ней можно связаться. Она надеялась, что ей удалось передать и всю срочность ситуации. Теперь оставалось только ждать.       Эрни донёс МакГонагалл, что Драко не явился на дежурство старост. Хотя директор и устроила ему строгий выговор, к его положению она, похоже, отнеслась с пониманием, потому что на этом наказание и закончилось. Во время патрулирования в четверг — на который Драко пришёл даже раньше времени, возможно, чтобы доказать что-то бдительному Эрни Макмиллану, — он передал Гермионе алхимический журнал Салазара Слизерина, чтобы она могла его изучить. Утро вторника в ванной старост они никак не упоминали, вместо этого большую часть обхода обсуждая содержимое журнала. Как обычно, патрулирование завершилось тем, что им пришлось выдворять Пэнси Паркинсон и её очередного любовника из пещер.       — Она что, обязательно должна делать это каждую ночь? — с раздражением вздохнула Гермиона, когда свет палочки Драко упал на застигнутую врасплох парочку.       Парень — на этот раз когтевранец — вскочил на ноги, выглядя смущённым. Он попытался пробормотать, заикаясь, извинения двум старостам, но Драко избавил его от необходимости это делать:       — Минус десять очков Когтеврану, Селвин… и ещё десять Пуффендую — за Паркинсон. А теперь оба немедленно по спальням.       Селвин поспешно ретировался, на ходу застёгивая брюки и явно стремясь оказаться как можно дальше от неприятностей. По мнению Гермионы, десять очков — слишком мягкое наказание за нарушение комендантского часа.       Тем временем Пэнси стояла, скрестив руки на груди, и недовольно надувала губы. Впервые Гермиона заметила рядом с ней почти пустую бутылку вина, а также то, что рубашка ведьмы была расстёгнута почти до пупка. Её пышная грудь едва удерживалась в кружевном красном белье, и Пэнси даже не пыталась это исправлять.       — Обязательно тебе портить всё моё веселье, Драко?       — Если ты ещё не собираешься спать, Пэнси, возвращайся в гостиную своего факультета, — ответил Драко. Гермиона невольно отметила, что, несмотря на откровенный вид Паркинсон, он смотрел ей исключительно в лицо.       Продолжая дуться, ведьма медленно поднялась на ноги. Взмахом палочки Гермиона испарила бутылку вина. Пэнси тут же повернулась к ней и прошипела:       — Я вообще-то ещё не закончила.       — Теперь закончила, — отрезала Гермиона. — И мы доложим о тебе МакГонагалл.       Закатив глаза, Пэнси медленно начала застёгивать блузку.       — Ты так говоришь, будто мне есть до этого дело, Грейнджер. Макгонагалл… да и вся эта школа — просто посмешище. Особенно если они считают возможным дать хоть какую-то власть кому-то вроде тебя, — она ткнула пальцем почти в грудь Гермионы, а затем кивнула большим пальцем в сторону Драко, — рядом с кем-то вроде него.       Прищурившись, Гермиона резко спросила:       — И что именно ты этим хочешь сказать?       Но Пэнси лишь рассмеялась, оставив две верхние пуговицы так и не застёгнутыми. Подобрав с грязного пола пещеры свои туфли и чулки — а заодно и нечто, подозрительно напоминавшее её трусики, — она направилась к выходу, покачивая бёдрами. Уже уходя, она бросила через плечо:       — Просто чтобы ты знал, Драко, Селвину так и не удалось довести меня до конца… если вдруг позже захочешь попробовать сам…       И она ушла. Гермиону порадовало, что на намёк своей бывшей сокурсницы Драко отреагировал лишь брезгливым выражением лица. С язвительностью она произнесла:       — Не понимаю, зачем она вообще сюда таскается, если знает, что её всё равно поймают.       Драко пожал плечами, на всякий случай ещё раз обводя пещеру светом палочки. Почти казалось, будто он слишком старается звучать непринуждённо, когда ответил:       — Отличное место для поцелуев.              Она презрительно фыркнула, отчего он приподнял бровь.       — Не согласна?       — Сомневаюсь, — подтвердила она, всё ещё вспоминая, как Пэнси наклонялась, подбирая с земли свои брошенные трусики.       Ожидая очередного словесного обмена колкостями, Гермиона вместо этого почувствовала губы Драко на своих. Он прижал её к прохладной стене подземной пещеры и углубил поцелуй, настойчиво скользнув языком в её рот. Поначалу она была слишком напряжена, чтобы ответить, но после безмолвных уговоров с его стороны всё же уступила. Не успела она опомниться, как мысли о встрече с Паркинсон полностью выветрились из головы, и они провели больше четверти часа, целуясь у стены в полутёмном проходе.       Когда они наконец отстранились, он широко улыбался, и Гермиона вынуждена была признать, что в идее использовать пещеры для поцелуев всё-таки есть своя логика. Здесь, внизу, тени спорили с отблесками факелов в глазах Драко, и ей казалось, будто она видит в нём сторону, существование которой раньше даже не предполагала.       Они пожелали друг другу спокойной ночи в гостиной, обменявшись коротким понимающим взглядом, прежде чем разойтись по своим спальням. Поднимаясь в самую верхнюю комнату башни, Гермиона вспоминала, как Драко держал её во время поцелуя, и невольно подумала: что бы подумала Джинни?       Когда она вошла, Лайза ещё не спала — сидела в кровати и при свете палочки что-то тихо записывала в дневник. На остальных трёх кроватях пологи уже были задёрнуты: остальные девочки, по-видимому, давно уснули.       — Привет, — прошептала Гермиона, стараясь никого не разбудить.       — Привет, — ответила Лайза, подняв взгляд. Несколько секунд она молча смотрела на подругу, а потом спокойно заметила: — Ты выглядишь счастливой, Гермиона. Я рада за тебя.       Заснуть той ночью Гермионе оказалось очень непросто.

***

      Журнал Салазара Слизерина оказался чрезвычайно интересным; за два дня Гермиона прочитала его от корки до корки три раза. В нём подробно описывался язык гадюки, включая случай его применения в реальном ритуале разрыва связи между человеком и козлом — обстоятельство, которое Гермиона отчаянно надеялась было следствием несчастного случая, подобного её собственному. Если не считать лёгкого намёка на зоофилию, ситуация казалась до боли знакомой.       В то воскресенье она снова воспользовалась пропуском в Запретную секцию, взяв книгу, которая вызвала у мадам Пинс очередной подозрительный взгляд. Впрочем, Гермиона не могла винить библиотекаршу за настороженность: название книги, «Змеи и тёмные искусства», было выведено облупившимися золотыми буквами. Кожаный переплёт тома был испачкан чем-то тёмным и неприятным на вид, а содержание напоминало Гермионе «Сильнодействующие зелья», из которых на втором курсе она брала инструкции для приготовления Оборотного зелья.       Иногда цель оправдывает средства, попыталась убедить себя Гермиона, хотя даже в собственных мыслях этот довод звучал неубедительно.       Хотя содержание книги вызывало у неё отвращение, в ней довольно ясно объяснялось, что далеко не все змеи обладают магическими свойствами. В то же время там приводилось множество сведений о змеях, наделённых врождённой магией, таких как гадюки, рунеспуры и василиски. Любопытно, что позже Гермиона выяснила: автором тома был один из потомков Салазара Слизерина. К сожалению, книга лишь подтвердила, что существует только один правильный способ добычи языка гадюки и никакой магической замены ей не существует.       Отчасти из-за этого неутешительного вывода остаток выходных Гермиона провела, практически не вылезая из библиотеки, пока Джинни не начала жаловаться, что она снова пропадает.

***

      В понедельник утром Гермиона получила сразу двух сов. Одна, как обычно, принесла Ежедневный пророк, а вторая доставила письмо настолько маленькое, что скорее напоминало записку. Да и саму сову она не узнала. С любопытством развернув загадочный клочок пергамента, она прочитала:

Мисс Гермиона Грейнджер, Прошу оказать мне честь своим присутствием в «Трёх метлах» в эту субботу в три часа дня за чаем. Буду ждать вашей совы, Нарцисса Малфой.

      Сложив пергамент, Гермиона поспешно спрятала его в сумку, пока друзья не начали задавать лишних вопросов. Она бросила взгляд через Большой зал, но Драко нигде не было видно.       Наверное, снова позавтракал пораньше, решила она.       Впрочем, ей казалось, что она и так догадывается, чего хочет миссис Малфой.

***

      Первая возможность поговорить с Драко представилась Гермионе тем же вечером во время патрулирования.       — Сегодня утром я получила письмо от твоей матери, — сказала она, протягивая ему записку, пока они шли по коридору четвёртого этажа.       Драко с интересом взял пергамент, дважды пробежал его глазами и вернул обратно       — Видимо, она узнала, что впереди выходные в Хогсмиде.       — Как мне ответить?       Он приподнял бровь.       — Ты собираешься идти?       — Пока не решила. Она всё ещё заваливает тебя письмами?       — Каждый день. Иногда по два раза, — подтвердил он. — Я ей не отвечаю, поэтому она, скорее всего, решила переключиться на тебя.       Поскольку Гермиона именно этого и ожидала, она спросила:       — Значит, она будет продолжать, пока кто-нибудь из нас не ответит, да?       В ответ её спутник промолчал, но к этому моменту Гермиона уже достаточно хорошо знала Драко, чтобы принять молчание за подтверждение.       — Ты пойдёшь со мной, если я соглашусь?       Драко тихо фыркнул.       — Если ты всё-таки решила подыграть ей, думаю, кто-то должен проследить, чтобы она не вышла за рамки. Не пойми неправильно, но я не уверен, что ты справишься с ней одна. Она хитрая, и я знаю все её уловки.       — Тогда решено. Я отвечу ей завтра. — Убедившись, что они действительно одни, Гермиона легонько поцеловала его в щёку и тут же отстранилась, когда они свернули к лестнице на третий этаж.       Хотя это и не входило в её планы, Гермиона не стала возражать, когда в зале трофеев Драко ответил на её невинный поцелуй в щёку уже настоящим поцелуем. В этот раз всё ощущалось иначе — в его прикосновениях появилась мягкость, которой раньше не было.       Её колени едва не подогнулись, когда его тёплые губы скользнули по чувствительной коже её шеи. Воодушевлённый реакцией её тела, он медленно коснулся губами ложбинки между шеей и плечом, а затем мучительно медленно поднялся обратно вдоль её шеи. Её грудь вздымалась с каждым вдохом, и она прижалась к нему всем телом.       Мы идеально подходим друг другу, — рассеянно подумала она, чувствуя, как от желания у неё становятся влажными трусики.       Драко, похоже, думал о том же, потому что Гермиона отчётливо ощущала, как его полуэрегированный член упирается в её бедро там, где их тела соприкасались. Это невольно напомнило ей о ванне, которую они разделили ранним утром во вторник, когда он довёл её до оргазма одними лишь движениями пальцев по клитору. Он был первым, кто коснулся её так интимно. И вместо неловкости тогда всё ощущалось естественным и, откровенно говоря, потрясающим.       Теперь ей хотелось отплатить тем же — тогда он не позволил ей ответить ему взаимностью.       Помня о том, что они находятся в зале трофеев Хогвартса, а не в по-настоящему уединённом месте, Гермиона медленно оттеснила Драко в тёмный угол между двумя витринами. Он, кажется, сразу понял, к чему всё идёт, потому что прижался к стене как можно плотнее, на случай если кто-нибудь всё-таки появится.       Невозможно было почти девять месяцев скрываться в бегах вместе с двумя парнями и ни разу случайно не увидеть одного или другого обнажённым. Парни вовсе не стеснялись того, где им приходилось справлять нужду. Рон, выросший с пятью старшими братьями, выбирал для этого место ещё менее разборчиво, чем Гарри. Гермиона, разумеется, никогда специально не рассматривала их — это были лишь мимолётные, неловкие моменты, лишённые всякого сексуального подтекста, хотя каждый раз в ней всё равно просыпалось странное любопытство.       Оказаться так близко к члену Драко стало для неё совершенно новым уровнем выхода из собственной зоны комфорта. Она осторожно отстранилась, затем слегка дрожащими руками расстегнула его ремень и просунула руку под ткань форменных брюк. Его голова с тихим стуком откинулась к стене, и Гермиона с неожиданным удовлетворением почувствовала, как он вздрогнул. Когда её пальцы сомкнулись на нём и начали медленно двигаться, из его груди вырвался приглушённый стон.       Она двигалась медленно, словно изучая его на ощупь. Всё её тело дрожало от новизны происходящего и нарастающего ожидания. Она тихо прошептала:       — Я хочу отплатить тебе за прошлую неделю.       Он удивлённо поднял взгляд. Её рука замерла, и на мгновение их взгляды встретились — в нём читалось молчаливое согласие, и Гермиона, собравшись с духом, продолжила. Она вытащила руку из его брюк и опустилась на колени, пальцами возясь с молнией. Она вновь бросила на него вопросительный взгляд, и голодное выражение его глаз стало ответом. Расстегнув пуговицу, она медленно стянула их вниз и высвободила его член.       Он был таким твёрдым, таким длинным, таким готовым — и теперь готова была и она. В качестве эксперимента, она коснулась губами его головки.       — Да… — тихо сорвалось с его губ.       Она понятия не имела, что делает, но неожиданно поняла, что ей это нравится. Сначала она двигалась медленно, проводя языком вдоль него короткими, осторожными движениями, с любопытством наблюдая за перламутровой каплей, появившейся на его набухшей головке. Он тихо застонал, когда она провела языком по самому кончику и попробовала его на вкус, а затем постепенно решилась принять его в рот.       — Я близко, — предупредил он всего через несколько минут.       Она кивнула и позволила ему войти глубже. Всё, что она когда-либо слышала из рассказов Лаванды и Парвати об их собственных (или чаще чужих) сексуальных похождениях, подсказывало, что лучше проглотить. Вкус мог оказаться горьковатым или солоноватым, но иначе потом пришлось бы разбираться с беспорядком. Однажды она спросила у Лаванды, почему нельзя просто воспользоваться Скорджифаем потом, и Лаванда тогда только ошеломлённо посмотрела на неё и ответила: «Поверь, просто проглоти».       Поэтому, когда Драко кончил, всё произошло глубоко у неё во рту, и она проглотила всё без остатка.       — Боги… — пробормотал он, постепенно приходя в себя.       Гермиона провела тыльной стороной ладони по губам и поднялась на ноги, пока Драко приводил в порядок растрёпанную одежду.       Хотя вкус оказался именно таким, как она и ожидала — горьковато-солёным, — Гермиона всё же была рада, что когда-то прислушалась к совету Лаванды, ведь благодаря этому она смогла видеть всё своими глазами. Этот потрясающий образ Драко, теряющего контроль прямо у неё на глазах, она не хотела бы забывать никогда.

***

      На следующий день Гермиона быстро начала терять терпение, когда Тео Нотт почти на всех утренних занятиях посылал ей лукавые ухмылки. Уж слишком подозрительным это казалось после того, что произошло между ней и Драко накануне вечером.       Она понимала, что сама поделилась некоторыми подробностями своих странных отношений с Драко с тремя подругами, а значит, не имела особого права сердиться, если он рассказал что-то Тео — если, конечно, это действительно случилось. И всё же мысль о том, что он мог описывать Нотту, что именно она делала для него в зале трофеев после отбоя, неприятно скручивала ей желудок. Неужели он всё-таки рассказал?..       Подобное вообще стало возможным только после войны. Динамика власти в ситуации, где лучшая подруга Гарри Поттера делает минет Пожирателю смерти, была слишком нагруженной для довоенной ситуации.       Немного времени в библиотеке поможет, решила Гермиона. Однако вместо этого прямо на лестничной площадке первого этажа она столкнулась с самим Теодором Ноттом.       — Выглядишь так, будто мыслями где-то за миллион миль отсюда, Грейнджер, — с насмешкой заметил он.       — Привет, Нотт.       — Значит, снова «Нотт», а не «Тео»?       — Ты назвал меня «Грейнджер», — указала она. — Это одно и то же.       — Ладно: ты выглядишь так, будто мыслями очень далеко, Гермиона. Не расскажешь, почему?       — Вообще-то я как раз думала о тебе, — ответила она. — Не хочешь пойти со мной в библиотеку?       Он усмехнулся:       — Не хочу мешать. Разве «пойти в библиотеку» у тебя не кодовое слово для «побыть одной»?       Она закатила глаза.       — Конечно, я бы именно для этого тебя и пригласила.       — Сарказм? Как-то не слишком остроумно для когтевранки.       — Вообще-то я хотела ещё поговорить с тобой о твоём Видении.       И это даже не было ложью. Гермиона многое рассказала Гарри, Рону и Джинни о своих запутанных отношениях с Драко, но предсказание Тео о её будущем оставила при себе. Отчасти потому, что всегда с недоверием относилась к прорицателям. К тому же, хоть Тео и утверждал, что его дар Провидца не является большой тайной, Гермиона всё равно считала правильным хранить молчание о способностях, которыми он, по его словам, обладал.       Однако после его подозрительно точного предположения об их браке Гермиона невольно заинтересовалась. Даже слишком заинтересовалась, чтобы оставить подобное заявление без проверки. К тому же сам Драко предложил ей расспросить Тео подробнее.       Тео многозначительно поиграл бровями, глаза его озорно блеснули.       — Не терпится узнать, что вдруг заставило тебя вспомнить об этом. Но обязательно идти именно в библиотеку? Там пахнет книгами… и людьми, которые любят их читать.       Она бросила на него уничижительный взгляд, пока они шли дальше.       — То есть такими, как я?       Он покачал головой.       — Ты ещё ничего, но ты видела того пуффендуйского старосту, который выглядит как результат бурного романа гоблина с дьявольскими силками? Бедняга. Спорим, он обожает книги.       Гермиона поспешно подавила смешок, не желая его подбадривать.       Они нашли свободный стол в глубине библиотеки, который Тео счёл вполне подходящим. Гермиона наложила Муффлиато и без обиняков спросила:       — Сколько ты знаешь?       — Это максимально расплывчатый вопрос, какой только можно задать, — заметил он. — Можешь немного конкретизировать?       Может, Драко всё-таки ничего ему не рассказал, с надеждой подумала она.       — Малфой предложил мне расспросить тебя подробнее о твоём даре.       — И что вдруг вызвало такой внезапный интерес?       Замявшись, она на мгновение отвела взгляд, собираясь с мыслями.       — Мне просто нужно понять…       — Почему ты вдруг выскочишь замуж за моего лучшего друга?       — Ну да. Если вспомнить наше прошлое, это просто не имеет смысла. Я хочу понять, почему ты решил, что это произойдёт.       — В этом и прелесть Видения, — объяснил он, наклоняясь ближе. — Я не думал, что это произойдёт, я видел, как это происходит.       Гермиона тяжело сглотнула. В обычных обстоятельствах она бы даже не рассматривала брак на данном этапе жизни — и уж тем более с Драко Малфоем. Ради Агриппы, она ведь ещё даже не закончила школу! Но обстоятельства давно перестали быть обычными, и мысль о браке с Драко Малфоем внезапно стала чем-то, о чём она задумывалась.       — Пожалуйста, расскажи подробнее. Я бы хотела услышать, что ты скажешь.       Тео сцепил пальцы, прижал к ним подбородок и внимательно посмотрел на неё.       — Подробности ваших отношений с Драко для меня всегда были немного размыты. Но в одном я уверен: вы двое добровольно вступаете в законный брачный союз — и довольно скоро. Забавно только, что в этом почти нет всей той романтической чепухи, которая обычно предшествует ситуации, когда чистокровный идёт наперекор семье и связывает себя узами брака с гряз… кхм, прости, с магглорождённой.       На его лице появилось виноватое выражение, и именно это заставило Гермиону проигнорировать почти сорвавшееся слово — в конце концов, на этот раз он хотя бы вовремя остановился.       — Понятно. Продолжай.       Он выглядел почти так же воодушевлённо, как она — желанием услышать продолжение.       — Например, сама церемония проходит в зале суда, что больше похоже на поспешный брак или бегство, чем на торжество. Но при этом присутствуют обе ваши матери, так что это явно не тайная свадьба — по крайней мере, я предполагаю, что это твоя мать, вы очень похожи. — Он ненадолго замолчал, облизнув губы. — Нарцисса внешне не одобряет брак Драко, но при этом видит в нём определённую выгоду.       Гермиона нахмурилась.       — Какую именно выгоду?       Тео пожал плечами.       — Я не могу заглянуть к ней в голову, я вижу только происходящее.       — Ладно. Тогда, как человек, много лет знакомый с семьёй Малфоев, попробуй предположить: зачем Нарциссе Малфой мог бы быть выгоден союз её драгоценного сына со мной, несмотря на то, что она ненавидит мой статус крови?       — Неужели ты сама не можешь догадаться? Просто включи свою логику, когтевранка. Малфоям сейчас отчаянно нужно восстановить своё положение в обществе.       Гермиона вспомнила предупреждение МакГонагалл на утро Хэллоуина. Неужели Малфои действительно могли поощрять такой союз просто ради улучшения своего положения? Разве Нарцисса не хотела, чтобы всё оставалось в тайне? С ехидством она выпалила:       — А как же их чистокровная линия?       — Не могу сказать, — ответил Тео. — Я не особо понимаю, как устроено мышление Малфоев, могу только строить догадки. Ты что, больше ничего не хочешь спросить о своём будущем? Обычно людям интересно именно это.       Она покачала головой.       — Я уже однажды вмешивалась во время. Я знаю, чем это заканчивается. Лучше мне не знать.       — Мерлин, какая же ты скучная.       Она смерила его тяжёлым взглядом через библиотечный стол.       Он снова подался вперёд, и в его зелёных глазах блеснул озорной огонёк.       — Ладно, тогда последнее, что тебе стоит знать, Гермиона: к тому моменту, когда вы поженитесь, ты совершенно точно будешь влюблена в Драко.       — Сомневаюсь, — попыталась усмехнуться она, но дрожь в голосе выдала её.       Похоже, довольный произведённым эффектом, Тео откинулся на спинку стула.       — А Драко, между прочим, уже довольно давно к тебе неравнодушен.       Она моргнула.       — Правда?       — Волосатый жезл Мерлина, ну конечно! — всплеснул он руками. — Мне даже не нужно заглядывать в прошлое, настоящее или будущее, чтобы это увидеть. Ты и сама должна это видеть.       — Но он большую часть времени такой холодный…       Тео посмотрел на неё с недоверием.       — Ты вообще знакома с Малфоями, дорогуша? По их меркам он почти поёт тебе серенады.       — Возможно. Но я не уверена, что могу тебе доверять.       Тео прищурился, поправил очки и вызывающе сказал:       — Тогда спроси меня о чём угодно.       — Не собираюсь.       — Ладно, — уступил он. — Тогда я сам расскажу кое-что о твоём прошлом.       — Я пойму, если ты врёшь, — предупредила она.       — Знаю. — Ухмыляясь, Теодор на мгновение закрыл глаза, а затем заговорил: — Ты совсем маленькая, ещё девчонка. Боги, волосы у тебя тогда были ещё хуже. Ты едешь на фиолетовом велосипеде с блестящими ленточками на руле.       Откуда он может знать про тот велосипед? Может, я когда-то упоминала его…       — Теперь ты в коридоре с какой-то старостой Когтеврана и подсматриваешь за углом с помощью зеркальца… Сиськи Цирцеи! Это что, василиск?       Об этом моменте знали только я, Гарри, Рон, несколько преподавателей и Пенелопа Кристал… хотя, если подумать, людей всё равно немало. Кто-то мог обмолвиться когда-нибудь…       После последнего видения Тео, кажется, и сам оказался впечатлён.       — Теперь ты в каком-то дворе с мужчиной постарше, на вас обоих кожаные куртки. Он что-то объясняет тебе, а ты садишься на какую-то маггловскую штуковину, которая издаёт адский рёв. Это твой брат? Похож на тебя.       — Мой отец, — тихо поправила она, не в силах понять, откуда Тео знает и об этом. — Иногда он катает меня на мотоцикле.       — Хм… посмотрим… теперь ты стоишь в доме у моря и смотришь в окно. Опускаешь взгляд — и находишь на своём кардигане длинный чёрный волос. Фу! Я и не знал, что тебя сейчас стошнит.       Волос Беллатрисы, поняла Гермиона, вспомнив тот момент в коттедже Ракушка прошлой весной. Я тогда была одна, как он мог узнать, что меня вывернуло, когда я его нашла?       — Как мило, теперь ты гладишь единорогов вместе с полувеликаном, который ведёт Уход за магическими существами… Поттер и Уизли тоже там. А теперь ты споришь с одной из соседок по спальне о крыльях фей — ну и захватывающая же у тебя жизнь, Грейнджер. Крылья фей, единороги, велосипеды с блестящими ленточками…       Гермиона не ответила сразу, потому что в её голове в этот момент рушилось одно из самых старых предубеждений — её отношение к прорицаниям.       — Сикль за твои мысли? — поинтересовался Тео.       Она вдруг поняла, что всё это время смотрела в стол.       — Что ж, теперь мне есть о чём подумать.       Тео ухмыльнулся.       — Интересно, Теодор, — вслух задумалась она, — а что ты видишь в собственном будущем?       Лицо Нотта мгновенно ожесточилось, и он буквально зарычал на неё, словно дикий зверь, явно не собираясь отвечать. Поражённая, Гермиона несколько секунд просто смотрела на него, пока он приходил в себя.       — Ладно, — мягко сказала она. — Можешь не отвечать.       Но про себя она всё равно не могла не задаться вопросом: что это вообще было?       Заставив себя подавить любопытство, Гермиона попросила Тео проводить её до Древних рун, поскольку им обоим нужно было туда. Вскоре он снова расслабился и начал отпускать шуточки, будто вспышки вовсе и не было. Гермиона решила, что каждый имеет право на свои странности, и твёрдо намеревалась просто забыть об этом.

***

      — Во вторник я поговорила с Тео, — сказала Гермиона Драко во время патрулирования в четверг, — как ты и советовал.       — И к каким выводам ты пришла? — поинтересовался он, когда они спускались по лестнице в подземелья.       — Каким-то образом он действительно знает кое-что о прошлом, — неохотно признала она. — Но о будущем я его не спрашивала.       Драко понимающе кивнул.       — Иногда лучше не знать. — Помолчав, он добавил: — Тео очень предан тем, кто ему дорог, хотя таких людей у него немного.       — Это заметно, — тихо согласилась она.       — И каким-то образом, даже не прилагая усилий, ты стала одной из этих немногих.       Что она вообще должна была на это ответить? Что приложила к этому усилия? Они оба знали, что это не так. По какой-то причине человек, который обычно избегал привязанностей, привязался к ней. Это сбивало с толку.       — Тебе стоит знать, — серьёзно продолжил Драко, — во время войны Тео причинял себе вред. Он чувствовал вину за смерть своих братьев — их убил собственный отец, потому что они были внебрачными. — Он покачал головой. — Я знаю, ты связываешь моего отца с ужасными вещами, но тебе стоит понимать, что отец Тео был куда, куда хуже. Мой отец совершал преступления во время войны, потому что стремился к тому, что считал долговечным благородством для своего рода. Покойный Нотт-старший совершал преступления, потому что ему нравилось причинять людям боль и убивать тех, кого он считал ниже себя. Когда он погиб в Битве за Хогвартс, жизнь Тео могла только улучшиться. Он почти сразу перестал вредить себе.       Наверное, странно жить в месте, где убили твоего отца, подумала Гермиона, удивляясь, как эта мысль раньше ни разу не приходила ей в голову. Немного помолчав, она спросила:       — Почему ты всё это мне рассказываешь?       — Потому что он решил, что ты его друг, а значит, тебе стоит кое-что о нём понимать. И ещё ты должна осознавать, насколько это странно — что кто-то вроде Тео вообще хочет с тобой дружить. Раньше я бы сказал, что он делал это назло своему отцу. Теперь же думаю, что он действительно считает, что ты каким-то образом станешь важной частью его жизни.       Прежде чем успела себя остановить, она спросила:       — Из-за тебя?       Если до этого она ещё не краснела, то теперь точно залилась краской. Единственным утешением было то, что Драко покраснел тоже.       — Что ж, посмотрим, — тихо ответил он.

***

      Пятницу во всём замке сопровождало возбуждённое предвкушение выходных: вечером предстоял матч по квиддичу между Когтевраном и Гриффиндором, а в субботу — поход в Хогсмид.       Гермиона совсем не радовалась предстоящему чаепитию с Нарциссой, но ей хотелось поскорее покончить с этим. Поэтому утренние занятия она посещала с раздражённым нетерпением. Ситуацию усугубляло то, что ей снова пришлось просидеть двойное занятие по алхимии рядом с Оливером Риверсом, почти не разговаривая с ним. В их партнёрстве теперь ощущалась явная неловкость, несмотря на то что внешне они договорились остаться друзьями.       С облегчением Гермиона надеялась провести обеденный перерыв в тишине пустой спальни, но её планы были мгновенно разрушены, когда остальные четыре соседки ворвались в комнату все разом. Они были в приподнятом настроении и категорически отказывались принимать любое другое настроение от Гермионы. Не прошло и минуты, как Лайза снова заплетала им всем косы, как делала перед прошлым матчем по квиддичу. На этот раз у каждой в волосах появились одинаковые сине-бронзовые ленты.       Когда пришло время, девушки спустились на ужин, охваченные нервным возбуждением. В Большом зале уже царила та же искрящаяся атмосфера. Вскоре команды по квиддичу поднялись из-за столов — среди них была и Сью, игравшая за Когтевран, — и направились в раздевалки. Остальной зал проводил их громкими аплодисментами. После ужина ученики шумной толпой отправились на трибуны поддерживать свои факультеты. К этому моменту мрачное настроение Гермионы окончательно рассеялось, и она уже с удовольствием болела за Сью вместе с Падмой, Лайзой и Дафной.       Для львов это было унизительное поражение. После того как ловец Когтеврана поймал снитч и счёт остановился на 410:80, нового капитана гриффиндорской команды можно было увидеть на поле — он яростно отчитывал своих охотников и одного из загонщиков. Тем временем игроки в синих мантиях совершали победный круг над стадионом. Лайза принялась раздавать друзьям восторженные объятия, едва не выдавив из Гермионы весь воздух.       Смеясь, Гермиона обернулась в поисках Драко, на этот раз отчётливо понимая, что делает это намеренно. Через несколько мгновений она его нашла и с облегчением увидела, что он тоже улыбается.       Но смотрел он вовсе не на квиддичное поле. Он смотрел на неё.