Глава 33: Предложение

      Гермионе показалось, что её колени заранее знали: погода сегодня будет неблагоприятной для прогулок. Она проснулась рано и обнаружила, что суставы воспалены из-за ревматизма. Сначала она была полна решимости игнорировать боль, но вскоре сдалась и проделала долгий путь в Больничное крыло.       К зельям, снимающим боль, пугающе легко привыкнуть, поэтому их применяли крайне редко, однако она всё равно получила одно, сославшись на выдуманное падение в коридоре. Если мадам Помфри и заподозрила ложь, то никак этого не показала. Гермиона вспомнила второй курс, когда по ошибке выпила Оборотное зелье с кошачьей шерстью; тогда целительница тоже не стала задавать лишних вопросов. Она вообще никогда не задаёт слишком много вопросов. Может быть, она позволила бы мне приходить сюда чаще.       Отбросив эту мысль, Гермиона решила, что после Рождественских каникул привезёт с собой флакон ибупрофена. Иногда у маглов действительно бывают варианты получше.       После поспешного завтрака Гермиона поднялась в спальню, чтобы собрать вещи для похода в Хогсмид. За окном стояла унылая погода, территория школы была покрыта лёгким инеем — мир готовился встретить скорую зиму. Солнце светило, но было тусклым и бледным. Она разложила на кровати выбранный наряд по частям, стараясь подобрать вещи, которые защитят от холода и при этом будут выглядеть хорошо. В матери Драко было что-то такое, из-за чего Гермионе не хотелось предстать перед ней в небрежном виде… особенно учитывая, что Нарцисса всегда выглядела ухоженной и сдержанной. Гермиона хотела, чтобы её воспринимали всерьёз — даже если ведьма была высокомерной и грубой. Поэтому сегодняшний наряд был выбран с большей тщательностью, чем обычно.       Возможно, это было ещё и — совсем чуточку — потому, что она собиралась в Хогсмид с Драко. Конечно, формально это не было свиданием… они собирались увидеться с его матерью… но всё же они шли туда вместе.       Чтобы избежать большинства сокурсников, Драко предложил выйти после того, как основная масса студентов уже уйдёт, но до того, как они начнут возвращаться. Гермиона согласилась. Они договорились встретиться у вестибюля через полтора часа после того, как большинство уйдёт.       Она примерила несколько зимних шапок из своего скромного запаса, но каждая делала её голову похожей на кучу колючих зарослей. Ну и ладно, неуверенно решила она, прикусив губу и рассматривая своё отражение в зеркале.       Однако она сорвала шапку с головы, когда в спальню ворвались Дафна, Сью и Падма, возбуждённо обсуждая планы на Хогсмид. Троица быстро оделась, набросив мантии и шарфы. Падма в шутку пожурила Гермиону, чтобы та не просидела весь день в комнате, после чего ушла вместе со Сью, а Дафна задержалась у зеркала в ванной чуть дольше обычного. Она вышла с загадочной улыбкой, и Гермиона заподозрила, что та наконец отправляется на официальное свидание с Роном.       Когда спальня снова опустела, Гермиона принялась укрощать свои непослушные кудри. После почти часа безуспешных попыток Лайза вернулась с завтрака и сжалилась над подругой, любезно предложив выпрямить ей волосы.       — Да, пожалуйста, — сдалась Гермиона, уже в отчаянии.       Когда Лайза закончила, блестящие волны струились по плечам Гермионы и спадали вниз по спине. Довольная тем, что её голова больше не напоминала едва сдерживаемый фейерверк, она внимательно слушала, как Лайза объясняет, под каким углом лучше надеть зимнюю шапку поверх выпрямленных волос.       — Ты отлично выглядишь, — похвалила бывшая пуффендуйка. — Сегодня тайное свидание?       — Мерлин, нет, — ответила Гермиона, пока что снимая шапку. — МакГонагалл попросила нас с Малфоем патрулировать часть дня. — Это было оправдание, которое они с Драко придумали на случай, если их увидят вместе в деревне и начнут задавать неловкие вопросы.       Лайза издала отчаянный возглас:       — Это наказание! Она не имеет права отнимать у тебя выходной в Хогсмиде и заставлять проводить ещё больше времени с ним!       — Он не настолько плох.       — Я просто не могу поверить, что они пустили Пожирателя смерти обратно в Хогвартс.       Гермиона пожала плечами, изображая безразличие.       — МакГонагалл считает, что он заслуживает второго шанса.       — Он, наверное, убивал людей, Гермиона! — возразила Лайза, её глаза расширились. — Тебе не жутко оставаться с ним наедине так часто?       Драко не мог никого убить, внутренне усмехнулась она. Но навязчивая мысль закралась в сознание, заставив её на мгновение замереть, Верно?       Отталкивая сомнения, Гермиона твёрдо ответила:       — Я могу постоять за себя. Поверь, я была лицом к лицу с куда более пугающими вещами, чем Драко Малфой.       — Классическая гриффиндорка, — дипломатично заметила подруга, хотя по-прежнему морщилась.       Она улыбнулась, наполняясь львиной гордостью.       — Спасибо.       Вскоре Лайза ушла встречаться с друзьями в деревне. Гермиона надела мантию и шапку, затем придирчиво осмотрела себя в зеркале, поправляя её так, как показывала Лайза.       — Ну что ж, будь что будет, — сказала она Живоглоту, когда пришло время выходить. — Кот лишь лениво моргнул со своего уютного места на кровати, наблюдая, как она обматывает шею шарфом Когтеврана.       Драко ждал снаружи у вестибюля, как и обещал, небрежно прислонившись к стене. В тот момент, когда он её заметил, Гермиона поняла, что его взгляд не отрывался от неё, пока она не подошла ближе. Ей показалось, что он выглядит встревоженным, но она списала это на собственное волнение.       Он кивнул в сторону выхода.       — Идём?       Снаружи дул пронизывающий ветер под тусклым небом, а воздух щипал, предвещая скорый снегопад. Вид Гермионы Грейнджер и Драко Малфоя, вместе направляющихся в Хогсмид, вызвал волну возбуждённых перешёптываний среди тех немногих, кто это увидел. Хотя они вышли позже основной массы студентов, по дороге в деревню и обратно всё ещё тянулся поток людей. С Нарциссой они должны были встретиться в «Трёх Мётлах» в три часа.       — Может, нам стоило встретиться уже там, — нервно пробормотала Гермиона, когда мимо прошли четыре младшекурсницы из Когтеврана; одна из них открыто указала на них пальцем и что-то прошептала остальным.       Драко с отвращением посмотрел на стайку младших учениц, и те поспешно удалились. Он пробормотал:       — Не обращай внимания. Пойдём.       Гермиона знала, что раз сегодня ей больно, то и ему, должно быть, тоже — но он этого не показывал, разве что шёл чуть медленнее обычного. И делал он это уверенной, небрежной походкой… словно это мир подстроился под его темп, а не наоборот.       У него это выходит куда изящнее, чем у меня, — подумала она. Зелье, которое она приняла, подействовало лишь частично, и хотя ей хотелось избежать лишних взглядов, её тело было благодарно за более медленный шаг. Возможно, Драко тоже это учитывал.       Нарцисса ждала их наверху в «Трёх Мётлах», в отдельной комнате рядом с той, что раньше бронировала МакГонагалл. Чтобы справиться с промозглой шотландской ноябрьской погодой, в широком камине уютно пылал огонь. На столе были расставлены чай, печенье и небольшие пирожные — в количестве, которого хватило бы человек на десять. Гермиона приподняла бровь, но Драко вёл себя так, будто это совершенно нормально.       Нарцисса жестом указала на свободные места за круглым столом.       — Прошу, садитесь. Устраивайтесь поудобнее.       Разматывая шарф, Гермиона повесила его вместе с пальто на спинку стула и заняла место напротив Драко, на почтительном расстоянии от его матери. Подняв взгляд на Нарциссу, она заметила, что та внимательно наблюдает за тем, как её сын повторяет движения Гермионы. На мгновение Гермиона растерялась, пока Нарцисса не заговорила.       — Почему на тебе шарф Когтеврана, Драко?       Он ей не сказал? Гермиона не могла объяснить, почему это её так поразило. Возможно, потому что до сих пор считала, что Драко не станет скрывать от матери нечто столь важное.       Он снова её удивил.       — Разве ты не видела в Пророке, что в Хогвартсе провели повторное распределение, мама? Когтевран — мой новый факультет.       Идеально накрашенные губы Нарциссы сжались в неодобрении.       — И всё же, когда я писала тебе в начале семестра и спрашивала, как ты устроился, это, полагаю, стоило упомянуть.       — Должно быть, вылетело из головы, — ответил он не слишком убедительно.       Неловкая пауза подчеркнула эту мысль. Чайник сам поднялся в воздух и начал разливать чай по их чашкам. Нарцисса поинтересовалась:       — Как идут твои занятия, Драко?       Гермиону поразило, насколько по-слизерински складывается этот разговор. Бросив взгляд на шарф Когтеврана, лежащий на спинке стула Драко, она задумалась, сколько мелкой семейной драмы возникло лишь из-за того, что он решил его надеть. И всё же она не могла позволить этому отвлечь себя; она вспомнила, как синий цвет шарфа и серость неба вместе заставляли глаза Драко казаться выточенными из хрусталя.       Сосредоточься, Гермиона. Она потянулась к мёду, чтобы подсластить чай.       — Довольно неплохо, — ответил он несколько скованно. Гермиона скрыла улыбку, потому что это был тот же вопрос, который её родители всегда задавали ей — но с совершенно другим ответом.       — А вы, мисс Грейнджер? Довольны текущим семестром? — вежливо поинтересовалась Нарцисса, с выражением напускного интереса на лице.       — Да, — ответила Гермиона. Вежливые формальности — это, конечно, хорошо, но ей не хотелось проводить с этой женщиной больше времени, чем необходимо. — Я бы хотела узнать, зачем вы пригласили меня на чай.       Выражение лица миссис Малфой сменилось на раздражённое. Она повернулась к сыну и вздохнула.       — Ни такта, ни вежливости. К сожалению.       — Или, наоборот, к счастью, — горячо возразила Гермиона. — Ваша семья всегда предельно ясно давала понять, что вы думаете о ведьмах вроде меня. У меня нет причин быть здесь, кроме той, что вы меня позвали. Так зачем именно?       Глаза Драко едва заметно расширились, словно он удивился её прямоте, но это был единственный признак того, что он вообще услышал требование Гермионы.       — Как пожелаете, буду прямой, — усмехнулась Нарцисса, когда сахарница сама высыпала щедрую ложку сахара в её чай. — Я предлагаю вам вступить в брак — поскольку, похоже, никто из вас не склонен сделать это по собственной инициативе. Подождите год и один день, затем разведитесь и воспользуйтесь разрывающей магией, чтобы освободиться от бремени.       — Нет никакой гарантии, что развод нас развяжет, — возразила Гермиона. — Этот план основан исключительно на предположениях.       — Полагаю, ваш запасной план — использовать почти утраченную разновидность экспериментальной магии? — фыркнула Нарцисса, изящно делая первый глоток чая. — Вы не можете надеяться на успех, если выберете этот путь. Некоторые волшебники проводят всю жизнь, пытаясь создать пятый элемент, растрачивая своё существование в неудаче...       — Это не неудача, если они посвящают жизнь поиску знаний, — упрямо возразила Гермиона.       Глаза миссис Малфой внезапно стали жёсткими, и вся напускная вежливость исчезла из них, сменившись холодом.       — Мисс Грейнджер, почему вы не хотите выйти замуж за моего сына?       — Мама, — предупредил Драко.       Пульс Гермионы участился, она почувствовала, как сознание начинает мерцать. Только не сейчас… пожалуйста, не сейчас. Дыши, Гермиона…       — Это ваш наиболее вероятный шанс на лёгкий выход, — Нарцисса заговорила почти жалобно, игнорируя Драко и не замечая надвигающейся панической атаки Гермионы. — Вы молоды, да, но не глупы. Вы могли бы держать это в секрете год, а затем разойтись.       Только не при ней, твёрдо сказала себе Гермиона. Это ощущалось как быть раненой у врага на виду. Просто дыши.       Впервые ей показалось, что она одерживает верх в войне внутри собственной головы. Сохраняя ровное дыхание, она медленно произнесла:       — Возможно, есть и другой способ: идентичная мандала с языком гадюки, чтобы нас разделить.       Нарцисса вздрогнула и бросила взгляд на двери и окна, будто опасаясь, что Министерство магии ворвётся в комнату при одном лишь упоминании тёмной магии. Когда ничего подобного не произошло, матриарх Малфоев вновь взяла себя в руки.       — Члены семьи Малфой более не имеют дел с тёмной магией, мисс Грейнджер.       Вдох… выдох… вдох… выдох… Несмотря на всё ещё настойчивое желание растечься по полу бесформенной лужей, Гермиона почувствовала, как сердце начинает биться ровнее, а пульс постепенно утихает. Похоже, её усилия приносили результат.       Драко пояснил:       — Она беспокоится, мама — мы оба беспокоимся — что у тебя могут быть скрытые мотивы, продвигая этот вариант. Возможно ли, что ты заинтересована в использовании новой репутации Грейнджер ради социальной выгоды?       Челюсть Нарциссы сжалась — единственный признак того, что её терпение на исходе.       — Уверяю вас, мисс Грейнджер, мы с мужем вовсе не в восторге от мысли, что вы будете каким-либо образом навсегда связаны с нашей фамилией.       — Мама, — во второй раз предупредил Драко, на этот раз жёстче. — Это закономерный вопрос. Не говори того, о чём потом пожалеешь.       — Я не стыжусь своих убеждений, Драко, — настаивала она, не сводя глаз с Гермионы. Наклонившись вперёд, она добавила: — Вы могли бы уже завтра получить разрешение на брак в Министерстве и через год освободиться от этого союза.       Если бы Гермиона не чувствовала себя такой обнажённой после успешно отражённой панической атаки, она, возможно, никогда бы этого не сказала:       — Я не хочу разводиться! Я хочу влюбиться и выйти замуж тогда, когда придёт время. Мне всего девятнадцать лет!       — Какая наивность, — усмехнулась Нарцисса. — Будто любовь имеет какое-то отношение к браку. Брак — это укрепление союзов и улучшение родословных. А уже потом, возможно, появится достаточно любви.       — Мне жаль вас, если вы и правда так думаете о браке, — ответила Гермиона. — Она поспешно начала собирать свои вещи, намереваясь уйти, и на мгновение остановилась лишь затем, чтобы нетерпеливо смахнуть единственную слезу, прорвавшуюся вопреки её упрямству.       — Гермиона, пожалуйста, останься, — тихо попросил Драко.       Она взглянула на него и увидела маску спокойствия на его лице. Он не мог быть настолько невозмутимым, как выглядел — она это знала. Это была его старая маска, снова на месте. Её поразило, как непривычно видеть её, и она с запозданием осознала, что дело в том, что он давно не надевал её при ней. Именно это понимание и то, что он назвал её по имени, заставили её остаться. Нарцисса, казалось, наблюдала за этим обменом с явным интересом.       — Мама, ты должна понимать, что ни твои, ни отцовские желания не будут учитываться в любом союзе, который я решу заключить, — твёрдо сказал Драко.       — Нет, конечно, — язвительно ответила старшая ведьма, — ты даже не считаешь нужным сообщать нам, когда тебя касаются судьбоносные перемены. — Она вновь мрачно посмотрела на шарф Когтеврана на спинке его стула.       Он сделал вид, что не услышал.       — Я вполне способен принимать собственные решения… включая определение условий возможной помолвки.       — Драко, мы с твоим отцом знаем, как управлять поместьем. Ты справляешься достойно, я это признаю, но ты всё ещё учишься.       Драко проигнорировал её. Он повернулся к Гермионе, и большая часть холода исчезла из его взгляда, оставив лишь лёгкую изморозь.       — Мне также отвратительна мысль о разводе. Однако, если мы не разорвём связь, ни о каких союзах с кем-то другим речи быть не может. Что ты будешь делать, если однажды полюбишь кого-то и не сможешь принять его предложение?       Гермиона промолчала. Она знала, что он прав.       — Ты видишь преимущества плана моей матери?       Она старалась сохранять невозмутимое выражение лица, хотя пульс всё ещё вздрагивал от последствий подавленной панической атаки.       — Я вижу преимущества. Это… разумно.       Откинувшись на спинку стула, Драко спокойно отпил чаю, будто они обсуждали погоду, а не нечто столь судьбоносное, как брак и развод.       — Если ты всё же хочешь поискать альтернативу, возможно, мы могли бы пойти на компромисс и установить временные рамки?       После короткой внутренней борьбы Гермиона спросила:       — К чему такая спешка?       — Дело не столько в спешке как таковой. Скорее в том, что будущее неопределённо, — рассудил он. — Подготовленность к этой неопределённости — мотивирующий фактор. Как долго ты хочешь носить Тёмную Метку на своей руке?       Взгляд Гермионы метнулся к скрытой под рукавом татуировке, затем опустился на стол. Слегка дрожащей рукой она взяла чашку и сделала первый глоток.       — Что ты предлагаешь?       Нарцисса откинулась на спинку стула и наблюдала за разговором, её светло-голубые глаза перебегали с одного на другого.       Поставив чашку на стол, Драко сложил руки перед собой и наклонился вперёд.       — Одно я точно знаю о браке: в своей основе это — связать себя с другим человеком, стать единым целым и научиться работать вместе. — Он сделал паузу, внимательно глядя на неё. — И хотя мы с тобой во многом не согласны, я понял, что работать вместе мы можем.       Он прав. Она вспомнила их патрулирование старост, работу над мандалой, украденные моменты, когда они изучали тела друг друга. От последней мысли её щёки слегка вспыхнули, и Гермиона надеялась, что Драко спишет это на жар от камина, а не на истинную причину. Но, несмотря на свою тайную симпатию, она знала, что не любит его. Какая же это основа для брака — даже фиктивного?       — Гермиона?       Она резко вернулась к реальности и обнаружила, что оба Малфоя выжидающе смотрят на неё.       О, милостивый Мерлин… он ждёт ответа!       Она вскинула подбородок.       — А если развод не сработает?       Он некоторое время смотрел на неё прямо, и Гермиона почувствовала, как новая волна жара заливает её щёки. Присутствие Нарциссы вдруг стало крайне неловким. Она представила, как просыпается каждое утро с Драко, рожает ему детей, провожает светловолосых малышей на первый курс в Хогвартс, умирает вместе с ним. Это было слишком.       Драко тщательно подбирал следующие слова, отчётливо произнося каждый слог:       — Если мы будем женаты год и один день и развод окажется невозможным, мы можем попробовать раздвоенный язык гадюки.       — Но это же тёмная… — начала она.       — Да, — лишь согласился он.       Она уставилась в свою чашку.       — Ты просишь меня выйти за тебя замуж?       — Да.       В этом не было совершенно ничего романтичного. Его мать сидела прямо здесь, а обстоятельства были далеки от идеальных. И всё же её желудок сделал кульбит.       Сама мысль о браке с Драко Малфоем была тем, что Гермиона никогда не думала всерьёз рассматривать, но вот она здесь. За дни, прошедшие с тех пор, как Нарцисса пригласила её на чай, Гермиона изводила себя мыслями о том, что скажет миссис Малфой, когда та неизбежно предложит им брак. Хотя она действительно взвешивала плюсы и минусы и металась между решениями, Гермиона не была готова к тому, что Драко сам спросит её о решении.       Факт оставался фактом: во многих отношениях она находила его привлекательным и уже даже смирилась с этим. Он раскаивался о своём прошлом, при этом оставаясь воспитанным и умным. Он был хитрым, умным, прямолинейным (для слизеринца) и понимающим, когда хотел таковым быть. Стоило учитывать и то, как её тело реагировало на него; безусловно, она считала его красивым — но между ними словно естественным образом возникла своего рода животное притяжение.       С другой стороны, она не была уверена, что готова столкнуться с репутационными последствиями публичной близости с ним. Уже достаточно трудно было смириться с тем, что Гарри, Рон и Джинни знали, что она целовалась с ним. Ей и так было нелегко разбираться со своими растущими чувствами к нему — без того, чтобы ещё защищать их отношения перед всей школой.       Станут ли эти отношения бременем, независимо от того, какой выбор она сделает?       Она медленно подняла глаза и встретилась с его взглядом — и разочаровалась, увидев, что его публичная маска всё ещё на месте. Удивительно, насколько он становился похож на своего отца, когда его лицо было лишено выражения. Она уточнила:       — Мы будем держать это в секрете?       — Да, — кивнул он.       — И у нас всё ещё будет время поискать альтернативные решения?       — Да.       Она медленно кивнула.       — Хорошо. Да, Драко, я выйду за тебя.       Молчавшая до этого момента Нарцисса сложила руки и подвела итог:       — Значит, решено! Наше поместье подготовит юридическое соглашение, когда придёт время.       Гермиона настороженно посмотрела на свою будущую свекровь.       — Я хотела бы заранее ознакомиться с любым документом, который мне предстоит подписать.       Та отмахнулась.       — Разумеется, разумеется. — Легкомысленным тоном она продолжила: — Естественно, есть несколько условий, по которым нужно прийти к соглашению немедленно, и первое — ваше поведение друг с другом на публике.       — Мы будем держать это в полной тайне, — ровно напомнила Гермиона.       — Несомненно. Тем не менее, вероятно, вы захотите сообщить об этом самым близким. Я бы предпочла, чтобы ни один Уизли не был посвящён в это соглашение. Между их семьёй и Малфоями на протяжении поколений существует вражда. — Она на мгновение задумалась. — А вот мистер Поттер… я не возражаю, если он будет знать.       — Хорошо, — ответила Гермиона, приложив немало усилий, чтобы не закатить глаза. В любом случае, она уже почти всё рассказала Рону и Джинни. Драко мельком взглянул на неё, но промолчал.       Нарцисса продолжила:       — Нам также предстоит определить дату проведения смотрин.       Гермиона замерла, не узнавая этого термина.       — Что за смотрины?       Нарцисса ответила с невыносимым превосходством:       — По традиции ведьму приглашают в дом её будущего супруга примерно за неделю до свадьбы, чтобы официально представить её будущей семье.       Она побледнела. Вернуться в Малфой-мэнор? Мучительное воспоминание о жестоком допросе Беллатрисы всего несколько месяцев назад эхом отозвалось в глубине её памяти. Неосознанно её рука скользнула к предплечью — туда, где безумная ведьма вырезала своё любимое оскорбление на коже Гермионы.       — Я не думаю... — начала она.       — Это необходимая встреча, если вы хотите иметь хоть какое-то влияние на формулировку брачного договора, — перебила Нарцисса. — Условия окончательно утверждаются именно тогда. Кроме того, я уверена, Люциус захочет поговорить с вами прежде, чем вы станете Малфой.       Гермиона почувствовала, как кровь стынет в жилах. Рука безвольно опустилась.       Люциус захочет поговорить с вами прежде, чем вы станете Малфой.       ...Прежде, чем вы станете Малфой.       Гермиона Малфой.       О. Боже. Мой.       — Может быть, в День подарков, — задумчиво произнесла Нарцисса.       — Так скоро? — вырвалось у Гермионы.       Драко лишь кивнул.       — Если к Рождеству мы не найдём другого жизнеспособного варианта — да. — Увидев её паническое выражение, он посмотрел на неё прямо. — Грейнджер, ты и сама понимаешь, что откладывать бессмысленно. Можешь представить, как будешь объяснять своему будущему работодателю, что ты замужем, но всего на шесть месяцев? Да, мы студенты — но поскольку МакГонагалл уже знает о нашей ситуации, нам не придётся оправдываться. Ты можешь взять шесть месяцев после школы, чтобы попутешествовать, затем развестись и сделать вид, будто этого никогда не было.       Это звучало холодно и по-деловому, но Гермиона знала, что он прав. После короткого колебания она кивнула.       — Хорошо. Рождество.       Когда всё было улажено и чайные принадлежности убраны, Нарцисса отправилась по каминной сети обратно в Малфой-мэнор. Желая избежать лишнего внимания, Гермиона и Драко аппарировали обратно на главную улицу Хогсмида, поскольку «Три Мётлы» теперь были переполнены студентами, ищущими укрытия от непогоды. Падали первые снежинки, оседая на носу и щеках Гермионы там, где шарф не закрывал кожу. Лёгкий ветер подхватил её выпрямленные волосы и закружил их вокруг лица, частично закрывая обзор.       Тропа, ведущая обратно к замку, была почти пустой, так как большинство учеников Хогвартса в деревне выжидали, пока спадёт снег, прежде чем снова выходить наружу. У входа на территорию школы Драко на мгновение остановился, чтобы подтянуть шарф ближе к шее.       — Почему ты не сказал своей матери о перераспределении? — поинтересовалась Гермиона.       — Моим родителям не обязательно быть посвящёнными во всё, что касается меня, — ответил он. Пауза. — Я наблюдал за тобой, когда моя мать попросила тебя не рассказывать ни одному из Уизли о нашем затруднительном положении.       — Да?       Его серо-голубые глаза с интересом остановились на её лице.       — Ты ничего не сказала, хотя формально уже рассказала им. Поэтому тебе было легко согласиться не говорить больше никому из них.       — И? — дерзко подтолкнула она.       Его фирменная ухмылка скользнула по его лицу.       — Думаю, тебе стоит знать: хотя я ценю в тебе классические черты Гриффиндора и Когтеврана, твоя тщательно скрытая слизеринская сторона — моя любимая.       — О боже, — нервно хихикнула она. — Почему от этого мне становится так неловко?       Снежинки становились всё крупнее, словно большие хлопья ваты. Они оседали в волосах Драко и покрывали плечи его мантии. Бледные, как и он сам, они сливались с его платиновыми прядями, прежде чем растаять при соприкосновении. Убедившись, что по дороге к замку они действительно одни, Драко отвёл её в сторону — в небольшую рощу густых вечнозелёных деревьев; у неё перехватило дыхание при мысли, что он сделал это с определённой целью.       Высокие пихты, густо усыпанные иголками, скрывали их от посторонних глаз. Некоторое время он просто стоял, выглядя неуверенно. Она терпеливо ждала.       — Я не силён в словах, — начал он.       — Как будто я могла забыть, — прошептала она. Тишина казалась громче обычного, отчасти потому, что падающий снег приглушал любые окружающие звуки. — Что ты пытаешься сказать?       Нахмурив брови в растерянности, он ответил:       — Я не знаю.       Она прикусила нижнюю губу.       — Драко, мне правда жаль, что всё это с нами произошло.       Он удивлённо взглянул на неё.       — Честно говоря, Гермиона, если уж этому суждено было случиться, список людей, с кем я был бы готов через это пройти, очень, очень короткий. Если это должен был быть кто-то — я рад, что это ты.       Её сердце пропустило удар.       — А как насчёт моего статуса крови? — подтолкнула она, хотя они уже обсуждали это раньше. — Тебя не беспокоит, что ты «запятнаешь» своё родословное древо? — В последних словах прозвучала горечь.       — Я не мой отец, — тихо напомнил он.       — Я знаю, что ты не он.       Он на мгновение отвёл взгляд, уставившись в землю. Она гадала, что творится в его голове.       С лёгкой улыбкой она мягко поддела его:       — Мы ведь всё ещё сообщники, верно?       С серьёзным выражением его светлые глаза поднялись к её лицу.       — Мы оба знаем, что теперь это нечто большее.       Этот человек может стать моим мужем, отстранённо напомнила она себе. В этом смысле он был прав.       — Свадьбы может и не быть, если в течение следующего месяца и десяти дней мы найдём другой выход.       Он посмотрел на неё пристально.       — Чего именно ты боишься?       — Я просто… всё время возвращаюсь к тому моменту, когда ты сказал, что мы не подходим друг другу.       Он тяжело вздохнул.       — Кажется, это называется «сохранить лицо».       — Я и понятия не имела, — растерянно ответила она. — Потянувшись к его рукам, она взяла их в свои, от его кожи исходил холод.       — Я думал, если начну обращаться с тобой так, как должен был все эти годы, ты, возможно, со временем изменишь своё мнение, — почти шёпотом сказал он. — А потом однажды ночью ты появилась в том тоннеле возле квиддичного поля и потребовала, чтобы я вернулся с тобой в башню Когтеврана.       Она кивнула, пытаясь согреть его ледяные пальцы.       — Я помню.       — В ту ночь я хотел тебя поцеловать, — честно признался он. — Но знал, что время неподходящее.       Она улыбнулась ему.       — Ты поцеловал меня на следующее утро, в Стеках.       — Время всё ещё было неподходящее, — признал он с тенью улыбки. — Но я всё равно это сделал. Я никогда не отличался терпением.       — Спасибо, что рассказал. — Она словно укуталась в собственную смелость, как в плед, и произнесла: — Я… уже какое-то время испытываю к тебе чувства. — И, игриво добавила: — По крайней мере, когда ты не ведёшь себя как придурок.       — Зубрила, — пробормотал он с теплотой. Потянув их сцепленные руки к себе, он притянул её в объятия и мягко поцеловал в губы. Она растворилась в нём, как снег, касающийся их кожи.       К тому времени, как они добрались до замка, подолы их мантий насквозь промокли, а ноги онемели от холода, но оба с трудом сдерживали улыбки. Эти улыбки постепенно исчезли, когда они осознали, что вскоре придётся предстать перед однокурсниками с невозмутимыми лицами. К счастью, большинство всё ещё возвращались из Хогсмида, пробираясь через снег. К башне они подошли одни.       Орлиная голова на дверном молотке произнесла:       — Я способна развязать войну или завершить её, могу наделить тебя героической силой или лишить её. Меня можно пленить одним взглядом, но ни одна сила не удержит меня против воли.       По тому, как их взгляды на долю секунды встретились, Гермиона поняла, что Драко знает ответ на загадку не хуже неё. В то же время они словно оценивали, насколько неловко будет произнести его вслух.       Гермиона первой набралась смелости.       — Любовь.       Дверь распахнулась, впуская их в гостиную.       Потому что одно было ясно: они ещё не совсем достигли этого.