Глава 34: Чистокровные и уязвлённое эго

      Гермиона решила, что это настоящее везение, что в спальне девушек восьмого курса в башне Когтеврана никого не было, когда она вернулась из Хогсмида, потому что паническая атака, угрожавшая накрыть её ещё во время встречи с Нарциссой, обрушилась на неё в тот же момент, как только она закрыла дверь. Живоглот оказался рядом почти мгновенно, обвиваясь вокруг её ног — и когда она опустилась на пол, разрыдавшись, он настойчиво устроился у неё на коленях, несмотря на то что в её дрожащих объятиях ему вряд ли было удобно.       Она не была уверена, сколько времени просидела, свернувшись клубком у двери, но когда Гермиона наконец вернулась в реальность, снег, прилипший к её одежде, уже растаял, оставив тонкое влажное пятно на тёмно-синем ковре. Она поднялась — Живоглот протестующе мяукнул — и сняла мокрые вещи, разложив их у камина сушиться. Переодевшись во что-то тёплое и удобное, она попыталась отогреть замёрзшие пальцы ног у очага. Это куда больше понравилось её коту, и вскоре он свернулся рядом с ней пушистым рыжим калачиком, удовлетворённый тем, что его хозяйка больше не страдает.       Пламя тянулось вверх мерцающими языками красного, оранжевого и жёлтого. Заворожённая, Гермиона сидела на ковре, впитывая тепло огня и наблюдая, как он танцует. Иногда она проводила рукой по шерсти Живоглота, и он отвечал ленивым мурлыканьем, прежде чем снова задремать.       Трудно было поверить, что всего пару часов назад она согласилась выйти замуж за Драко Малфоя — пусть и на определённых условиях. Впрочем, это ведь не будет настоящим браком. Всего лишь союз на бумаге, средство для достижения цели…       Честно говоря, Гермиона, если уж этому суждено было случиться,… если это должен был быть кто-то…       Погружённая в размышления, она не заметила, сколько времени прошло, прежде чем дверь в спальню наконец снова открылась. Но вместо привычного взрыва шума и грохота, который обычно сопровождал любое появление кого-либо из обитателей комнаты, вошедшая просто остановилась в дверном проёме.       Тишина — пока наконец не прозвучало:       — С тобой всё в порядке, Гермиона?       Она обернулась.       — Да, Дафна, спасибо. Ты хорошо провела время в Хогсмиде?       — Да.       Дверь закрылась за высокой девушкой, и Гермиона услышала, как у входа снимают обувь. Затем её подруга подошла и села рядом с ней перед камином. Прошло ещё несколько мгновений, прежде чем кто-то из них снова заговорил.       — Мы с Роном решили начать встречаться. Эксклюзивно.       — Это замечательно, — искренне поздравила Гермиона.       — Ну, у меня смешанные чувства, — призналась другая девушка. — И это пока что небольшой секрет.       — Из-за твоих родителей?       Она кивнула.       Гермиона подумала о Драко и его родителях. Несмотря на её смелый поступок, когда она спасла жизнь Гарри в прошлом мае, Нарцисса Малфой по-прежнему оставалась гордой и высокомерной. С Люциусом она пока ещё не сталкивалась лицом к лицу, но Гермиона подозревала, что он тоже вряд ли окажется приятным человеком. Вслух она спросила:       — Каково это — быть чистокровной?       Дафна пожала плечами.       — Это… просто моя жизнь. То, как меня воспитали. Мои родители ясно дали понять, что мой брат, сестра и я считаемся гражданами высшего класса в магической Британии из-за чистоты нашей крови — вроде аристократии, наверное, но в остальном у меня было вполне обычное детство. Некоторые старые семьи устраивали браки по договорённости ещё пару поколений назад, но Гринграссы не делают этого уже больше века. — Она задумалась, словно подыскивая слова. — Я даже не знаю, как это описать.       Гермиона нахмурилась.       — Если твоя семья такая современная, почему им не нравится, что ты встречаешься с Роном? Я имею в виду, Уизли ведь входят в Священные двадцать восемь.       Дафна недоверчиво уставилась на неё.       — Ты знаешь о Священных двадцати восьми?       — Я прочитала об этом в книге.       — Ну, ты права, Уизли технически были чистокровным родом… но теперь все они считаются предателями крови.       Гермиона фыркнула.       — Ты же не веришь в это...?       — Конечно нет, — быстро перебила Дафна. — Рон замечательный. Правда замечательный. С ним я чувствую, что быть красивой не так важно, как я раньше думала. Будто… может быть, я уже достаточно красивая. Мерлин, это так слащаво.       — Да, так и есть, — сухо согласилась Гермиона, а затем заметила: — Но ты больше не вызываешь рвоту.       — Уже больше месяца.       — Это замечательно.       Девушки снова замолчали. Гермионе показалось, что её подруга сама словно светится — почти так же, как танцующее пламя в камине перед ними.       — Мне показалось или я действительно видела тебя с Драко в Хогсмиде?       Её сердце словно сделало сальто на месте. Нервно она солгала:       — Ах, да, обход старост.       Оглянувшись через плечо, чтобы убедиться, что комната всё ещё пуста, Дафна наклонилась ближе и спросила:       — Чем вы на самом деле занимались?       Застигнутая врасплох, она повторила:       — Я же сказала. У нас были обязанности старост.       Дафна покачала головой.       — Падма сегодня была на свидании. Если у старосты школы не было дежурства в Хогсмиде, то я не уверена, что оно было у тебя.       Гермиона пожала плечами; несмотря на то, что они обе сидели у камина, её вдруг пронзил холод, словно кинжалом.       Бывшая слизеринка откинулась назад, разглядывая подругу, когда поняла, что объяснения не последует.       — Всё в порядке, если ты не хочешь делиться. Я не пытаюсь лезть в твои дела — и уж тем более в его. Драко очень предан тем, кому приносит свою верность, но при этом держит свои эмоции при себе. Его бывает трудно прочитать.       Ещё бы, сухо подумала Гермиона.       С усмешкой Дафна продолжила поддразнивать:       — Я всегда думала, что у тебя что-то с Тео.       Гермиона твёрдо ответила:       — Меня не интересует Теодор Нотт.       Рассмеявшись, её подруга сказала:       — Не переживай, я знаю. Просто это довольно неожиданная дружба — ты и Драко. Вы ведь просто друзья, верно? Или есть что-то ещё, о чём мне стоит знать?       — Если ты так переживаешь, что Рона не примет твоя относительно терпимая чистокровная семья, почему ты думаешь, что Малфои отнеслись бы к этому лучше? Тем более в моём случае.       Дафна придвинулась ближе к подруге, её глаза расширились.       — Ты намекаешь, что между тобой и Драко что-то есть?       — Конечно нет, — фыркнула Гермиона.       — Ясно. — Дафна выглядела немного разочарованной, но при этом так, словно ожидала именно такого ответа. — Ты, конечно, права. Малфои никогда бы этого не позволили. И всё же это странная дружба… почти такая же странная, как и наша с тобой, если не ещё страннее.       — Я не думаю, что наша дружба странная.       Дафна пожала плечами.       — Как однажды сказала Распределяющая Шляпа: «в Слизерине ты найдёшь своих настоящих друзей». Но знаешь, я уже не так уверена в этом; никогда ещё я не была так счастлива, как сейчас в Когтевране — хотя Пэнси всё ещё немного усложняет жизнь. Зато у меня по-прежнему есть Трейси и Милли.       Гермиона фыркнула:       — Не могу поверить, что она всё ещё докапывается до тебя.       — Пэнси тяжело приходится в Пуффендуе, — без особого энтузиазма попыталась оправдать её Дафна.       — Чепуха!       Другая девушка уставилась на неё.       — Посмотри на Рона, — продолжила Гермиона. — Рон — мне даже неприятно это признавать — на самом деле стал несколько… утончённее из-за того, что оказался в Пуффендуе. Шахматы и философия! И он даже делает домашние задания сам! — Она вспомнила то утро, когда спросила его об эссе, а он заявил, что уже закончил. Тогда она проверила браслет, который мальчики подарили ей на день рождения, и оказалось, что он говорил правду. — Не говоря уже о том, что у него наконец появилась девушка, которая мне действительно нравится.       Дафна улыбнулась.       — Значит, это правда, раз ты так говоришь. Ты ведь знаешь его лучше всех, разве что, может быть, кроме Поттера.       — Рон знает о том, что твоим родителям может не понравиться, что вы встречаетесь?       — Он говорит, что ему всё равно, — ответила Дафна, но выглядела она неуверенной.       Гермиону переполнила гордость за старого друга.       — Это Рон. Он всегда был смелым — не так, как Гарри, но по-своему, по-повседневному смелым. Я никогда не забуду конец первого курса, когда мы столкнулись с огромной шахматной доской, и он пожертвовал собой ради нас...       В этот момент дверь с грохотом распахнулась, перебив Гермиону. В комнату влетели Падма и Сью, громко хихикая и создавая немало шума.       — Я расскажу позже, — пообещала Гермиона, заметив, что подруге действительно интересно услышать эту историю. Дафна неохотно кивнула.       — О, Мерлин, Гермиона, Дафна! Вы должны услышать эту историю! — настойчиво сказала Сью.       Хихикнув ещё раз, Падма начала:       — Итак, сегодня мы с Энтони Голдштейном вместе ходили в Хогсмид…

***

      В понедельник Гермиона проснулась с сюрреалистичным ощущением, будто весь прошедший уикенд ей просто приснился. На несколько мгновений она даже подумала, что всё это действительно было лишь плодом её воображения: встреча с Нарциссой и согласие на условную помолвку с Драко. Но когда она посмотрела в зеркало на своё отражение, чары Лайзы всё ещё продолжали действовать на её волосы, и ей пришлось признать, что всё это было на самом деле.       Как она могла заниматься своими обычными делами, делая вид, будто ничего не изменилось? Казалось, всё стало неправильным, другим. Реальность словно каким-то образом исказилась. Она дождалась, пока её соседки по комнате проснутся, прежде чем идти на завтрак — она не была готова идти в Большой зал одна.       Вскоре после этого прибыла утренняя совиная почта — и к её радости Гермиона получила первый ответ на многочисленные запросы, которые она разослала различным алхимикам. Едва не опрокинув кувшин с апельсиновым соком в спешке, когда снимала письмо с лапки уставшей восточной совы, она разорвала конверт. Птица тут же улетела, направляясь подкрепиться в совятню.       Ответ был написан на бумаге, а не на пергаменте.

Дорогая мисс Грейнджер,

Ваша необычная ситуация представляется мне весьма интересной.

Возможно, вы не знаете, что система элементов, которой сейчас обучают в алхимии, изначально была разработана персидским учёным Джабиром ибн Хайяном, утверждавшим, что существует четыре элемента, а также Меркурий и Сера. Позднее швейцарский алхимик по имени Парацельс добавил Соль, опираясь на модель, предложенную Аристотелем.

В моём родном Тибете пятый элемент известен как пространство. Эти пять основных пран (для вас, британцев, это жизненные энергии) представляют: то, что является твёрдым (земля), то, что является жидким (вода), то, что разрушает (огонь), то, что движется (воздух), и то, что не принадлежит нашей повседневной жизни (пространство).

Ваш учебник по предмету может оказаться полезным. Возвращение к базовым знаниям, вероятно, является ключом к устранению вашего нынешнего недомогания.

Лдонг-Лга Пхунцок

      Пылая от злости, Гермиона скомкала письмо и раздражённо запихнула его в свою сумку с книгами. Казалось, тибетский алхимик намеренно отнёсся к ней снисходительно — будто она всего лишь ребёнок, который поигрался с силами, превосходящими его понимание, и не желающим самостоятельно искать решение своей проблемы.       Ваш учебник по предмету может оказаться полезным. Как будто она уже не перелопатила бесчисленное количество книг в поисках ответа!       Эти слова уязвили её самолюбие, но одновременно и разозлили. Наверное, ей следовало ожидать чего-то подобного, но она не рассчитывала на такой презрительный тон. А добавленный исторический экскурс оказался высокомерным уколом.       — Доброе утро, Гермиона, — довольно бодро поприветствовал её Гарри, опускаясь на скамью напротив. — Готова к трансфигурации сегодня утром?       — Совсем нет, — нахмурилась она; её воодушевление от первого полученного ответа уже сменилось скверным настроением.       Гарри занялся тем, что стал выбирать кусочки бекона с куда большей осторожностью, чем обычно, опасаясь её кипящего раздражения. Почти весь завтрак она сидела, мрачно надувшись, хотя внутри всё ещё кипела от злости из-за снисходительного письма.       После завтрака Гарри и Гермиона отправились наверх в класс. Она всё ещё была мрачной и погружённой в мысли.       — Гермиона, — медленно сказал Гарри, — с тобой всё в порядке?       Она вздохнула.       — Прости, Гарри, у меня сейчас тупик. Нечестно с моей стороны срываться на тебе. Просто у меня слишком много всего в голове.       Гермиона заметила, что взгляд Гарри сразу же скользнул к месту на её левом предплечье, где Тёмная метка была скрыта школьной мантией.       — Хочешь об этом поговорить?       Она снова вздохнула.       — Я получила письмо от одного из алхимиков, к которым обращалась. Он отнёсся ко мне очень снисходительно, будто я какой-то невежественный ребёнок, который не хочет сам найти выход из этой ситуации.       В зелёных глазах Гарри вспыхнул знакомый огонёк, который появлялся у него всякий раз, когда перед ним вставал вызов.       — Я хочу помочь. Хочешь, мы позже вместе сходим в библиотеку? Две пары глаз лучше, чем одна.       С сожалением она ответила:       — Не могу. Падма и Эрни назначили собрание старост после ужина, а сразу после этого у меня патрулирование.       — Тогда завтра. Как Малфой с тобой обращается?       — О… нормально, — пробормотала она.       Челюсть Гарри сжалась, словно он ей просто не поверил. Она понимала, что её ответ прозвучал не слишком убедительно. Как раз когда они подошли к двери кабинета трансфигурации, он предупредил:       — Не позволяй ему воспользоваться ситуацией, Гермиона. Я ему не доверяю. Но мы найдём выход, обещаю.

***

      Тот факт, что Эрни и Падма выбрали именно этот вечер для собрания старост, ужасно раздражал Гермиону. У неё было много работы, которую она хотела выполнить, а после собрания ей ещё предстояло патрулирование. Сегодня ночью она точно не сможет ни нормально выспаться, ни поработать над заданием по Зельеварению…       — …есть ещё какие-нибудь идеи, как поддержать моральный дух учеников? — говорила Падма, но мысли Гермионы были заняты сочинением, которое она хотела бы сейчас писать.       — Может, ещё один школьный бал? — с надеждой предложил писклявый шестикурсник из Пуффендуя.       Мальчики в комнате дружно застонали. Гермиона не могла не согласиться с ними про себя, хотя её внимание всё ещё было приковано к зельеварению. Что я уже знаю о восстанавливающем настое из мандрагоры? Ну, кроме очевидного, конечно, после той истории с василиском на втором курсе…       — Может, мы могли бы устроить ярмарку, — неуверенно предложил пятикурсник из Гриффиндора.       Дин Томас добавил:       — Или открыть какие-нибудь новые клубы?       Иронично, подумала Гермиона, книга, которую я взяла из запретной секции, чтобы узнать про язык гадюки, наверняка помогла бы понять точные последствия взгляда василиска.       — Гермиона? Похоже, тебе не нравятся ни одно из предложений, которые мы уже озвучили.       Она резко подняла голову и обнаружила, что теперь на неё смотрит вся комната. Эрни, который только что заговорил, выжидающе смотрел на неё.       — О! Э-э, нет, — запинаясь, сказала она. — Просто… простите, я на мгновение отвлеклась.       Она покраснела, понимая, что на неё совсем не похоже — быть пойманной на том, что она не слушает. На кратчайший миг её взгляд скользнул к Драко, сидевшему на другом конце комнаты. Верные своему соглашению держать всё в тайне, они не подали друг другу ни малейшего знака, когда пришли на собрание. Более того, они вообще не разговаривали весь день, несмотря на то что у них были общие занятия.       Теперь его маска была надёжно на месте, и он рассматривал её вместе с остальными старостами, с ленивой, едва заметной ухмылкой на губах.       — Есть ли у кого-нибудь что-нибудь полезное добавить? — продолжила Падма, не придав значения её небольшой оплошности. — Идеи — это замечательно, но нам нужно ещё понять, как их воплотить.       Она почувствовала облегчение, когда собрание наконец закончилось, хотя её сердце уже начало сбиваться с ритма по мере того, как приближалось время патрулирования. Мысль о том, что ей предстоит провести три часа наедине с Драко…       — Гермиона? Можешь задержаться на минутку, пожалуйста?       Она резко подняла голову и остановилась, собирая свои вещи, увидев, что Эрни выжидающе смотрит на неё.       — О, конечно.       Драко бросил на неё быстрый взгляд, выходя из комнаты; его глаза на мгновение метнулись от неё к старосте школы.       Когда остальные старосты ушли и они остались вдвоём, Эрни пересёк комнату и извинился:       — Прости, что выделил тебя. Я не понял, что ты не слушала собрание. Честно говоря, выглядело так, будто ты обдумываешь какую-то лучшую идею, и, ну, обычно твои идеи всегда попадают точно в цель.       — Спасибо, Эрни, но мне следовало быть внимательнее. Вы с Падмой не стали бы созывать собрание, если бы у вас не было чего-то важного нам сказать.       Староста неловко переминался, и его взгляд метнулся к двери, словно он хотел убедиться, что она по-прежнему плотно закрыта.       — Эм… да, конечно. Но на самом деле была и вторая причина созвать собрание.       Гермиона нахмурилась.       — Я не понимаю.       — Пожалуйста, выслушай меня. Я хотел найти возможность остаться с тобой наедине хотя бы на минуту. Мне кажется, ты очень очаровательная личность. — Лицо Эрни покраснело, но он явно был полон решимости сказать всё до конца. — Я хотел спросить, позволишь ли ты мне пригласить тебя куда-нибудь?       — Ох!       Зная склонность Эрни к длинным речам, Гермиона надеялась, что он заполнит неловкую паузу ещё какими-нибудь словами — это хотя бы дало бы ей время подумать над ответом на столь неожиданный вопрос. Но вместо этого он просто смотрел на неё — с выражением, в котором смешались надежда и готовность к полному унижению.       — Эрни, это очень мило, но...       Он поднял руку и поспешно перебил:       — Не нужно заканчивать то, что ты собиралась сказать — я узнаю надвигающийся отказ, когда слышу его.       Она неловко уставилась на него в ответ, плотно сжав губы.       — Я просто решил попробовать, — объяснил он, явно ощущая напряжение, повисшее между ними. — Я знаю, что ты ходила с Риверсом на Хэллоуин, но всем было видно, что из этого ничего не вышло, а недавно он начал встречаться с Декстрой Тиас с седьмого курса. Я спросил его об этом, и он сказал, что ты всё ещё зациклена на Роне Уизли, которого я лично видел в Хогсмиде в довольно интимной обстановке с Дафной Гринграсс. Я всё равно спросил Джинни Уизли, и она рассмеялась мне в лицо, когда я предположил, что её брат всё ещё встречается с тобой или что ты вообще им интересуешься. Полагаю, это значит, что ты просто отказала Риверсу, сославшись на бывшего.       — Рон — мой друг, а не бывший, — поправила Гермиона, и в её голосе уже звучало скрытое раздражение. Её до сих пор поражало, насколько широко обсуждали её короткий летний роман с Роном, даже учитывая, как часто они мелькали в газетах после падения Волдеморта.       Он отмахнулся.       — Как бы то ни было, ты казалась свободной, и я решил рискнуть.       Между ними на мгновение повисла неловкая тишина. Чтобы её нарушить, Гермиона сказала:       — Надеюсь, это не повлияет на нашу совместную работу как старосты и старосты школы.       Эрни тут же вернул себе напыщенное, публичное выражение лица, которое обычно носил (с интересом отметила Гермиона: у него тоже есть маска, совсем как у Драко…), и своим привычным громким голосом ответил:       — Конечно нет. Профессионализм — это добродетель. — Поняв, что сказать больше нечего, он собрал свои вещи и сказал: — Хорошего вечера, Грейнджер.       Секунду спустя он выскочил из комнаты.       Потрясённая, Гермиона так и осталась стоять на месте. Всё произошло так быстро! Она была даже рада, что на несколько минут осталась одна, чтобы собраться с мыслями.       Наконец она встряхнулась и заметила, что все ушли, даже не убравшись после собрания. Несколькими взмахами палочки она убрала влажные следы от ботинок тех, кто пришёл сюда из теплиц, закрыла ставни на окнах и погасила свет. Закончив, она закрыла за собой дверь…       ...и едва не врезалась в Драко, который стоял, прислонившись к стене прямо рядом с дверью.       — Ради Агриппы! — вскрикнула она от неожиданности, когда поняла, что между ними всего несколько дюймов. — Что ты всё ещё здесь делаешь?       Малфой никак не отреагировал на её вопрос, вместо этого вперив в неё холодный, пустой взгляд.       — Макмиллан пригласил тебя на свидание.       Она неловко заёрзала, вспомнив совсем недавний разговор.       — О… эм, да. Пригласил.       — И что ты ответила?       — Разве ты не подслушивал?       — Нет.       — О. — Она помедлила. — Тогда откуда ты знаешь?       — Мне не нужно было подслушивать, чтобы понять, Грейнджер, — резко бросил Драко. — Староста уже несколько недель собирался пригласить тебя. А потом он попросил тебя задержаться. Всё было очевидно.       Его раздражение было совершенно нескрываемым, что для него было необычно. Гермиона знала, что может ответить ему одним из двух способов: разозлиться или отмахнуться. Злость, конечно, была бы типичным гриффиндорским вариантом. Сколько раз за эти годы её вспышки гнева обрушивались на Рона? Но ещё до того, как она успела сознательно принять решение, она выбрала второй вариант.       С ухмылкой она поддразнила:       — Ты уверен, что не остался здесь, чтобы попытаться отговорить меня идти на свидание с Эрни?       — Грейнджер, — предупреждающе прошипел он, — что ты сказала?       — Кому? — невинно уточнила она.       — Макмиллану, очевидно же, ведьма!       — Расслабься, ворчун, меня не интересует Эрни, — заверила она его игриво. Она готова была поклясться, что заметила, как его плечи заметно расслабились. — В любом случае, почему тебя это волнует?       В одно мгновение он снова ощетинился.       — Ты, должно быть, шутишь. Почему меня это волнует?       — Драко...       Его серо-голубые глаза были словно две штормовые тучи над морем.       — Поскольку мы заключили взаимное соглашение, я не думаю, что прошу слишком многого, если ожидаю, что ты воздержишься от свиданий с другими, пока мы связаны.       Она приподняла бровь.       — Ты хочешь, чтобы я вообще перестала ходить на свидания?       — Я не думал, что это нужно отдельно уточнять, — язвительно сообщил он. — Разве магглы не соблюдают верность во время помолвки?       — Ты ведь понимаешь, насколько это невероятно грубо, — вспыхнула она, уже не в силах сохранять прежнюю насмешливую невозмутимость, когда он снова перешёл к своим выпадам против маглов.       — Оставь это, Грейнджер. Ты сама навлекла это на себя. — Он подхватил пальцами несколько мягких медовых прядей волос, которые Лайза выпрямила для неё. — Будто нарочно пытаешься привлечь кого-то ещё. У нас и так хватает проблем, без того чтобы ты ещё впутывала сюда какого-то придурочного парня.       — И что не так с тем, что мои волосы выпрямлены? — потребовала она.       — Даже не пытайся сказать, что не заметила, как на тебя начинают чаще смотреть, когда ты так ходишь. Я всё равно не поверю.       Она действительно этого не замечала.       — Это…! Всё это совершенно нелепо!       Он убрал несколько выбившихся прядей с её лица и опасно мягким голосом ответил:       — Правда?       Гермиона скрестила руки и оттолкнула его ладонь — но это, казалось, только позабавило его, как кошку забавляет мышь, пытающаяся сбежать от неминуемой гибели.       — Слушай, я не знала, что Эрни собирается пригласить меня на свидание. Я даже почти не разговариваю с ним.       — Он и Риверс раньше часто говорили о тебе, — сообщил он, внимательно наблюдая за ней. — В какой-то момент одному из них точно приснился сон о тебе, потому что я слышал, как он назвал твоё имя посреди ночи...       — Ты не мог! — возмутилась она, отступая назад с отвращением и ужасом.       — Я бы поставил пять галлеонов, что это был Риверс — нет, лучше десять. И если ошибусь, съем их прямо перед Уизли.       — Ты высокомерный, невыносимый и… и я тебе не верю!       — Как я уже говорил тебе раньше, по ночам я почти не сплю.       — Возможно, ты вампир, — язвительно сказала она.       — Я не шучу, Грейнджер.       — Конечно, не шутишь, — огрызнулась она. — Ты бы не распознал шутку, даже если бы она станцевала перед тобой голой, надев только шапочку для чайника!       Это стало последней каплей, окончательно разрушившей напряжение между ними. Вместо ответа Драко схватил её и втолкнул обратно в тёмный пустой класс, из которого она только что вышла.       Прижав её к холодному камню стены, он прикоснулся к ней с лёгкой грубостью, от которой по её телу пробежала дрожь. Несмотря на это, с её губ сорвался тихий шёпот:       — Да…       Он завладел её губами. Одной рукой он схватил её за предплечье, вывернул запястье и прижал руку над её головой, одновременно удерживая и вторую. Затем его губы быстро переместились к её шее, и он начал яростно целовать её. Свободной рукой он обхватил её грудь и сжал её.       — Нам не стоит… здесь… — сумела выговорить она.       Он пытался стянуть с неё рубашку через голову — задача усложнялась тем, что он всё ещё держал её за запястья, прижав их над её головой. Гермиона никогда прежде не видела его таким диким и уверенным. Это одновременно пугало её и возбуждало.       Драко зарычал ей в шею; вибрация прокатилась по всему её телу.       — Смотри на меня.       — Кто-нибудь… увидит… — настаивала она, но он снова заставил её замолчать, грубо накрыв её рот своим, и наконец сорвал с неё школьную рубашку, оставив её верх прикрытым только хлопковой майкой.       — Ты моя, — настойчиво сказал он. — По крайней мере, пока.       Казалось, что Драко будто кто-то подменил, вселив в него демона. Гермиона чувствовала, как от него волнами исходит первобытное желание.       — Скажи это, — прорычал он, целуя её ключицу и спускаясь поцелуями к изгибу её груди.       — Да… — снова выдохнула она. Она чувствовала, как кожа по всему телу покалывает. Внутренняя сторона её бёдер горела жаром, жаждая его.       — Скажи это.       — Твоя, — сдалась она, когда его зубы задели жилку на её шее, заставив её тихо застонать. — Пока что.       С тихим рычанием он снова завладел её губами, целуя её с безудержной страстью. Она отвечала ему с той же пылкостью, поддаваясь его напору — всё ещё удерживаемая, но уже совершенно не заботясь об этом. Его рука спустила одну бретельку её майки с плеча.       Без всякого предупреждения дверь класса распахнулась, и из дверного проёма раздалось яростное ругательство:       — Во имя дряблых яиц Мерлина...!       Гермиона в ужасе ахнула, когда Драко резко отпрянул от неё. Она скрестила руки на груди и повернула голову к двери, где стоял Рон, его лицо было искажено выражением крайнего отвращения. Гарри стоял в нескольких шагах позади него, с большим пергаментом в одной руке и палочкой в другой, и с ужасом зажмурил глаза, словно пытался изгнать из памяти увиденную картину.       — Кажется, мне придётся промыть глаза отбеливателем, — пробормотал Гарри.       Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули от унижения, пока её взгляд лихорадочно метался по комнате в поисках школьной рубашки, чтобы прикрыться. Взгляд Рона, полный отвращения, заставил её щеки вспыхнуть от стыда, тогда как выражение лица Гарри, ставшего свидетелем этой сцены, было как у мученика.       — Никто… и я имею в виду абсолютно никто не хочет это видеть, — с отвращением сказал Рон, не в силах даже взглянуть ей в глаза.       — Вам что-то было нужно, мальчики? — спросила она, натягивая свою рубашку на пуговицах и нарочно не глядя ни на одного из трёх волшебников в комнате. Драко молчал.       — Гарри заметил, что ты здесь одна с этим придурком, — объяснил Рон, ткнув большим пальцем в сторону Драко. — Изначально мы ничего делать не собирались, но потом услышали из комнаты шум, который звучал как борьба, и решили убедиться, что с тобой всё в порядке.       Без всякого предупреждения его лицо исказилось яростной гримасой, и он решительно подошёл прямо к Малфою. Он остановился перед своим давним врагом, скрестив руки на груди и молча уставившись на него. Драко делал вид, что ему скучно, игнорируя Рона — и почти преуспевал в этом.       — Смотри у меня, Малфой, — тихо пригрозил Рон. — Ты, по сути, лапаешь мою сестру.       Драко был высоким, но Рон был выше, и эти дополнительные четыре дюйма роста делали его устрашающим, когда он этого хотел. Гермиона заметила, как Драко выпрямил спину и гордо поднял подбородок, чтобы уравнять положение; у него был особый способ смотреть на человека сверху вниз так, что тот чувствовал себя маленьким. Он сделал это и сейчас.       — Твоя угроза принята к сведению, Уизли, хотя и совершенно излишня.       Гермиона повернулась к Гарри, который всё ещё выглядел слегка позеленевшим.       — У тебя не было никакого права следить за мной таким образом. Это не заставляет меня чувствовать себя в безопасности — это заставляет меня чувствовать, будто вторгаются в мою жизнь. И я вполне способна позаботиться о себе. Как тебе прекрасно известно.       — Я беспокоился, — твёрдо ответил он. Его взгляд метнулся к Драко, затем снова к подруге. — Сегодня утром ты выглядела так, будто потеряла всякую надежду. Я не хотел, чтобы ты в отчаянии сделала что-нибудь безрассудное.       — Ты и так уже знал, что я с ним целуюсь! — воскликнула она, вскидывая руки.       — Это были не просто поцелуи, — вмешался Рон.       — Замолчи, Рон.       — Поэтому мы и не собирались ничего делать сначала, — поспешно добавил Гарри, всё ещё с трудом глядя ей в глаза. — Но, как сказал Рон, мы услышали шум, будто здесь происходит борьба.       — И каким же образом вы узнали, где мы находимся, Гарри? — вспыхнула она, уже догадываясь об ответе.       Драко вмешался:       — Поттер использует свою карту, чтобы следить за тобой?       Гарри тихо спросил:       — Ты рассказала ему про карту, Гермиона?       — Нет, — резко ответила она, не собираясь выглядеть виноватой. — Это был порошок правды.       Щёки Рона покраснели от гнева.       — Ты хочешь сказать, что этот Хорёк напоил тебя Веритасерумом?       — Нет, Рон, это не то, что я сказала.       — Звучит именно так.       Тяжело вздохнув, она объяснила:       — Когда мы с Драко были в кабинете Когтевран, мы наткнулись на него, и я случайно испачкалась им. Из-за этого я выдала несколько секретов, один из которых — существование карты. Мне жаль, но этого нельзя было избежать.       Рон и Гарри, похоже, услышали её объяснение, но ни один из них не ответил. Рон отошёл от Драко, в то время как Гарри, наоборот, приблизился.       Остановившись перед своим старым соперником, Гарри скрестил руки на груди и произнёс:       — Малфой.       — Поттер.       Гарри несколько секунд смотрел на него, и между ними будто потрескивала старая вражда.       — Даже не вздумай воспользоваться ею. Вся волшебная Британия прекрасно помнит прежние связи твоей семьи.       Эта мягкая угроза удивила Гермиону — поначалу она даже не могла понять почему. Но мгновение спустя она осознала: потому что ожидала услышать нечто подобное скорее от Рона, чем от Гарри.       Нехотя Драко ответил:       — Я бы никогда намеренно не причинил вреда Грейнджер.       — Да как же, чёрта с два, — выплюнул Рон через всю комнату.       — Рон, — предупредила Гермиона, бросив на него предупреждающий взгляд. — Гарри, я способна позаботиться о себе сама.       — Да уж, видно, как отлично у тебя это получается, — презрительно усмехнулся Рон. — Даже если ты думаешь, что Малфой изменился, старые привычки трудно искоренить… и его подлость у него в крови...       — А ну вон отсюда, — резко сказала она. — Оба!       — Мы? А как же он? — возмутился Рон.       — У нас с Драко патрулирование.       — На патрулирование это совсем не было похоже.       Ни один из парней не сдвинулся с места. Гарри продолжил говорить с Драко так, будто никакой вспышки вовсе не было.       — Гермиона для меня как сестра, которой у меня никогда не было, Малфой. Я буду присматривать за вами обоими.       — Как тебя вообще перераспределили в Слизерин, я никогда не пойму, — протянул Драко. — Та «тонкость», которую ты обычно проявляешь, сравнима разве что с разъярённой гориллой в чайной лавке.       — Я и не собираюсь быть тонким, я прямо тебя предупреждаю.       — Считай, что я предупреждён, — усмехнулся Драко.       — Тогда, — подвёл итог Гарри, — увидимся, Малфой. Пойдём, Рон.       Бросив последний уничтожающий взгляд, который скользнул от Драко к Гермионе, Рон вышел из комнаты.       Гарри подошёл к подруге, хлопнул её по плечу и тихо сказал:       — Будь осторожна.       Затем он тоже ушёл, снова оставив Драко и Гермиону наедине.       — Прости за это, — неловко извинилась Гермиона. — Уверена, они хотели как лучше. Проблема была в реализации.       — Друзья не преследуют друг друга, — заметил её волшебник.       На это Гермионе нечего было ответить.       Хотя её щёки всё ещё пылали от смущения, слова мальчиков подняли по крайней мере один вопрос, который давно её тревожил: пользуется ли он ею? Конечно нет, — презрительно подумала она. — Я получаю от этого ту же выгоду, что и Малфои.       Тем не менее она упрямо подняла подбородок и спросила:       — Мне нужно знать: почему я? И почему сейчас?       Но у Драко не было для неё ответа.       — Обсудим это в другой раз. Мне не хочется патрулировать до полуночи. Пойдём.       Уклонение от настоящего ответа задело её, и хотя во время обхода они почти не разговаривали, её мысли неслись вихрем.       Я думал, если начну обращаться с тобой так, как должен был все эти годы, ты, возможно, со временем изменишь своё мнение.       Ты моя… по крайней мере пока… скажи это.       — Спокойной ночи, Грейнджер, — холодно сказал он, когда они вернулись в башню Когтеврана.       — Спокойной ночи, Малфой.       Они разошлись, не сказав больше ни слова. Добравшись до спальни, она машинально переоделась в пижаму.       — Долгий патруль? — зевая, спросила Падма, уже почти засыпая.       Ты даже не представляешь, подумала Гермиона, забираясь в кровать, совершенно не чувствуя усталости.       Она долго лежала без сна, её мысли бурлили от растерянности. Как она могла дать кому-то вроде Драко больше, чем уже дала? И если бы дала, не разрушило бы это её?