7. Сильная фигура (часть 2)

В жизни Брэдли Гувера, старшекурсника с Рэйвенкло, существовало три увлечения: дуэли, древние руны и девушки. Чтобы уделить каждому из увлечений дефицитное время, приходилось идти на ухищрения. Одним из таких ухищрений особо занятые личности вроде него считали зачарованные шпаргалки, но всё испортило фиаско на экзамене по невероятно скучному магловедению (ну зачем ему история Ост-индской торговой компании или таблица Менделеева?). Профессор Ариф Сикандер затаил обиду и буквально завалил Брэдли внеурочной работой до конца выпуска. Словно этого было мало, на поверхность социальной жизни всплыла его интрижка с дочерью профессора, чей чистокровный брат-защитник вознамерился защитить честь семьи и вызвал на дуэль чемпиона по дуэлям, будучи младше, слабее и без опыта. Итог был закономерен. Правда, от работы это Гувера не избавило, скорее наоборот — пускай профессор Сикандер и не мог нарочно завалить успеваемость Брэдли (спасибо протекторату Флитвика!), усложнять материал ему ничто не мешало. Превозмогать обиду преподавателя без посторонней помощи становилось всё труднее. Запрячь приятелей не вышло, а его отец-магл служит на военном эсминце и регулярно посылать туда сову чревато нарушением Статута секретности. Под удар попал не только клуб по древним рунам, но и другие школьные предметы. Решение подсказала книга "Истории Хогвартса": задолго до появления социальных льгот у старших курсов было принято брать под свою опеку подающих надежды, но испытывающих трудности новичков. Так поступали далеко не все и в основном Хаффлпафф с Гриффиндором, но как мотив — почему бы и нет? Делов-то, уделять пару минут в день маглорождённому и спихивать на него большую часть наказания. Изящный ход, а главное все в выигрыше: репутация Гувера отпугивала докучливых задир, за исключением парочки известных фамилий (Малфой). Брэдли и сам до конца не мог понять, почему выбрал Нолана Авингтона. Наверное, потому что факультет Рэйвенкло самый малочисленный и других кандидатов шляпой не предоставилось, а может из-за его впечатляющей эрудиции. Казалось, парень знал абсолютно всё про магловскую историю и экономику, мастерски жонглируя терминами. Порой возникало чувство, будто перед ним рассуждает мудрый взрослый, умело изображающий одарённого ребёнка. Среди магов такие отнюдь не редкость — Гринграсс, например, да тот же Голдштейн умудрился организовать подпольный магазин бытовых артефактов. Но Авингтон... с ним было что-то иное. Что-то отталкивающее и в то же время притягательное. Его дружеская улыбка никогда не доходила до блестевших умом серых глаз. Интуиция Гувера вопила о незримой угрозе. Как оказалось, не зря. Во время очередной беседы о маглах Нолан дождался, пока людей в гостиной поубавится и вдруг наложил на Брэдли мощное проклятие Конфундус. В спину. Шепотом. С простенькой иллюзией для отвода глаз. Гувер подсознательно ожидал всякого, но столь наглое нападение при помощи заклинания четвёртого курса... вихрь магии унёс мысли о причине и следствиях, ввергая разум в смятение. Свёрнутые магические щиты банально не успели развернуться — на его месте никто бы не предполагал, что те понадобятся среди своих, да ещё и в охраняемом замке. И ладно горный тролль, но с каких пор по Хогвартсу бродят малолетние маньяки? Он не знал, что чарам Конфундуса Нолана обучил крестраж тёмного лорда, причём не просто обучил, а подробно рассказал как регулировать мощность каждого отдельного каста, вкладывая при надобности весь резерв в одно плетение для пробития защиты, либо для гарантии воздействия. Нолан потратил три дня, но таки продвинулся в "индивидуальной программе развития", которую сам же и приказал составить. Знания и уроки тёмного лорда углубили понимание магии и менталистики, существенно подняв уровень умений. Теперь Нолан мог применять сложное колдовство наподобие Конфундуса, хоть и ценой полного истощения. Любому другому ребёнку не хватило бы концентрации, но со взрослым сознанием... У расслабленного Брэдли Гувера не было ни единого шанса. — Послушай, Брэд, я недавно обнаружил один крайне занятный ритуал с неизвестным мне набором рун, — тихо "убеждал" его Нолан. — Профессионал вроде тебя просто обязан его изучить. — Звучит интересно, — под действием Конфундуса Гувер и на свидание с дементором бы согласился. — Без проблем. Мы же друзья, а друзья помогают друг другу. — Всегда считал инвестицию в дружбу наиболее доходной, — Авингтон заговорщически подмигнул. — Вот только здесь слишком людно, не находишь? Мы ведь не хотим делиться находкой с кем попало. — Это было бы нежелательно, — "согласился" старший студент. — К счастью, я всё предусмотрел. Есть в замке надёжное место, как раз для такого случая. Пойду пока всё подготовлю, а ты присоединяйся через полчаса, только без посторонних. И обязательно прихвати свежие показатели своей ауры. Понял? — Понял. — Восьмой этаж, гобелен Варнавы Вздрюченного. Если кто-то спросит — скажешь, что надо отлучиться на несколько часов до отбоя, — пошатываясь от усталости и проклиная свою слабость, Нолан выпил бодрящее снадобье. Всего одно, блин, заклинание! Наверняка для Дафны это сродни короткой пробежке вокруг озера, а он будто пробежал марафон обратно до Лондона. — Договорились. Восьмой этаж, гобелен Варнавы Вздрюченного, — беспечно повторил Брэдли. Мысли старшекурсника путались, искажая адекватную оценку реальности, но тело исправно следовало чужому внушению. Вскоре он уже ожидал "друга" напротив скрытой Выручай-комнаты. Ожидание продлилось недолго и оборвалось ударом по голове, после которого бедолага потерял сознание. Очнувшись, Гувер с искренним недоумением поднялся на ноги и осмотрелся. Внушение спало, но тело до сих пор оправляется от подлянки Нолана, по-другому не объяснить чистую белую комнату и странное чувство невесомости. — Я ведь не умер, верно? Так глупо... я будто погрузился в омут памяти. Это похоже на эффект от зелья Управляемого сна. Паники в его состоянии не было, её заменяло нарастающее ощущение чего-то мерзкого; Чего-то аномального и чужеродного; Чего-то, что оскверняло чертоги разума Брэдли и грозило испортить их до неузнаваемости. «Что этот ублюдок творит со мной снаружи? Вот уж точно самая безопасная школа в мире, где в роли маглорождённых выступают конченные психи... это получается, Сам-знаешь-кто что-то знал?» — Я совру, если скажу, что мне это не по нраву, но выбора нет у нас у обоих. Гувер обернулся на голос с шипящими змеиными нотками и увидел незнакомого старшекурсника со Слизерина, чьи глаза мерцали красным огнём. — Кто ты? — Кто я сейчас не так уж и важно, а ты — тем более, — усмехнулся гость, который судя по всему и являлся источником скверны. — Всё равно скоро познакомимся. Потерпи до конца слияния. — Какого ещё "слияния"?! Да вы тут все в край ебанулись! — О, не драматизируй. Когда я был в твоём положении, то злился не меньше, и до сих пор злюсь. Знаешь, я предложил ему стереть тебя как личность. Полностью. Не хочу разделять чьи-то слабости в форме привязанностей. Но получил приказ сохранить. Принять. Поэтому, как ни прискорбно, мы оба не выйдем отсюда прежними. Единая душа. Единый разум. Брэдли попытался осознать сказанное. — Нолан практикует магию души и разума? — куда вообще смотрит персонал Хогвартса, старосты, его сокурсники в конце-концов? Парень всегда слыл замкнутым интровертом, до которого особо никому не было дела, но минимальный надзор вёлся за всеми учениками! Он не смог бы втихую запереться в одном из заброшенных кабинетов и безнаказанно творить запрещённую дичь — над территорией всего замка развёрнута плотная сеть защитно-следящих чар. Разве что... Нолан каким-то образом обнаружил отрезанный от внешнего магического фона пространственный пузырь, который Основатели оставили потомкам в виде очередного секрета. Тогда звать на помощь бесполезно — сюда даже школьные эльфы не прорвутся. «Как раз для такого случая, говоришь? Сука!» — Пф, нет конечно! — презрительно фыркнул гость. — Он просто чертил руны, да и то с диадемой, а разработка экспериментального ритуала была целиком на мне. Но не волнуйся, у меня за плечами годы практики. «Научил на свою голову...» — Как и у меня, но ведь использовать древние руны для некромантии — это как лупить по мухе Бомбардой. Вы какие-то неправильные тёмные маги с нетрадиционной ориентацией. — Иронично слышать такое в свой адрес. Магия душ всегда требовала гибкого подхода, особенно когда твой живой напарник — сопляк с резервом книззла. — Этот "сопляк" приложил меня Конфундусом! — Что ж, по крайней мере он обучаем. Не противься потоку или будем потом неделю от мигрени страдать. — Какому ещё... — Всё, начинается! Поток чужих воспоминаний ударил, точно молния. Гуверу не просто пришлось усваивать всё по порядку — он словно переживал их повторно с каким-то внутренним смирением. Впрочем, было ли смирение его собственное, либо же отголоском незнакомца — оставалось загадкой. Незнакомца звали Том Марволо Реддл, но широкую известность он обрёл как великий и ужасный Лорд Волдеморт. Воистину иронично. Его детство, полное лишений мучительно медленно протекало в приюте. Первые одиннадцать лет жизни ребенок провёл в атмосфере страха и ненависти. На завтрак ему подавали чёрствый хлеб, а на обед безвкусную склизкую кашу. Периодически серые депрессивные будни разбавлялись драками и тщетными попытками обрести покой среди змей. Дети верили, что Том сын дьявола... и однажды он действительно стал таковым. Том научился не только терпеть боль, но и возвращать её обидчикам в удвоенном объёме. Магия служила проводником мести и одновременно доказательством его отличия от трусливой приютской толпы. Куда бы Том ни пошел, он чувствовал страх как прирожденный менталист и в какой-то момент начал наслаждаться видом дрожащих детских коленей. Это стало поворотной точкой. Второй точкой стал визит профессора трансфигурации, а ныне директора Хогвартса Альбуса Дамблдора. Реддл так сильно обрадовался волшебному миру, что совершенно не обратил внимание на то, какое впечатление произвел на светлого мага, о чем впоследствии неоднократно жалел. Косой переулок, затем извергающий клубы дыма Хогвартс-экспресс, затем скрипучие ворота древнего замка, распределяющая шляпа и... Слизерин. Вполне ожидаемо. Впрочем, из-за сомнительного происхождения фамилии его сходу попытались, что называется, проверить на вшивость. Но он уже не тот мальчик с крохотным лучиком света в сердце. Он был готов. Он лгал, подставлял, строил козни, а главное учился и тренировался до потери сознания. И когда всем стал очевиден огромный талант вкупе с навыком парселтанга, он отринул коллектив лидеров факультета, решив создать свой. Харизма и родство со Слизерином помогли добиться признания аристократии, но Том прекрасно понимал, где кроется настоящая власть: в силе. Увы, магическая сила не спасла будущего тёмного лорда от ужаса бомбардировок, что снились потом ему в кошмарах. Третья поворотная точка в жизни Реддла оставила уродливые шрамы на психике, обнажив его иррациональный страх к лику смерти и ненависть к маглам на почве новой фобии. Так, вернувшись после кровавых каникул в Хогвартс он сделал свой первый крестраж. А дальше начались путешествия, в основном состоящие из расхищений тайн магии и свежих клабдищ из хранителей оных. Лорд Волдеморт отныне никогда не оборачивался назад, чтобы оценить ущерб. Едва поток воспоминаний иссяк, в океане хаоса родилась новая личность. Осколок сущности, удачно слившись с полноценной основой выковал человека с иными чертами характера. Брэдли-Том вобрал в себя всю силу и опыт тёмного лорда, но оставил место для чего-то большего. Воспоминания о массовых убийствах и жертвоприношениях не смогли до конца затмить воспоминания о любящей улыбке миссис Гувер, о дружеских перепалках с кузеном и о наставлениях отца. Он медленно открыл глаза, привыкая к яркому свету. Тело лежало в центре огромного ритуального круга, исписанного рунами вдоль и поперёк. Память Тома моментально подсказала содержание. Ритуал кратно увеличил силу. Вероятно, теперь он сильнее декана и уж точно сильнейший ученик в Хогвартсе. К сожалению, с ростом могущества резко возросла ответственность. Цепи клятв, встроенных Томом в ритуал по приказу Нолана туго сжимали ауру, подавляя гнев. — С пробуждением, друг, — мягко улыбнулся "ребёнок", получивший в своё распоряжение сильную фигуру. Первую из многих. — Согласись, ритуал действительно крайне занятный. — Нолан. — Да? — Пошёл. Нахуй. — Как грубо. — Хочешь, нежно приласкаю тебя Круциатусом? А лучше сразу Авадой! Теперь я умею и не такое... — Вот именно! Чем ты вообще недоволен? — поинтересовался Нолан будничным тоном, словно речь шла об исправлении опечатки в пергаменте. — Даже не знаю, что сказать! — издевательски протянул Гувер. — Ой, погоди, наверное тем, что какой-то мутный ублюдок решил поиграть в Бога с моей душой! — Бог умер с появлением денежного стандарта. Я всего лишь успешный инвестор, — самое смешное, что он не соврал. — Инвестирую в твёрдые активы и человеческий капитал. — Прости, но твой подход к инвестициям — дерьмо писки. — Отчего же? — удивился первокурсник. — Сам посуди: Брэдли Гувер имел амбиции и стремился к лучшему, но знал свой предел. Я сделал вложение и расширил его, отдав дань нашей дружбе. Множество открытых дверей, помнишь? Со мной — великое множество! — Угу, вот только выбирать предстоит по твоей указке. — Эй, не будь таким категоричным! Хотел бы получить послушную машину для убийств на коротком поводке — оставил бы твоё первичное начало на растерзание Тому. В свободное от работы время занимайся, чем усиленной душе угодно. Конечно, если это не вредит планам. Авингтон не стал уточнять, что осколок тёмного лорда, чьё злое мировоззрение разбавлено нейтрально-доброй личностью куда проще контролировать. Невзирая на клятвы, всегда полезно знать болевые точки человека. О болевых точках Гувера он знал или хотя бы догадывался, но у психопатов зачастую нет явных слабостей, кроме страха смерти. Проблема в том, что если клятвы дадут сбой, то Нолан останется без каких-либо рычагов воздействия. А вот у личности старшекурсника Рэйвенкло, к примеру, есть любящая семья... — Не усиленной — скорее мутировавшей, — поморщился Брэдли-Том, наконец поднимаясь на ноги. Протянутую руку Авингтона он предпочёл не заметить. — Твоими стараниями Гувер сдох. Я нечто иное. Гибрид. — Понимаю. — Нихрена ты не понимаешь! Для тебя это всё извращённая шахматная партия. — Поверь, понимаю больше, чем ты думаешь, — неожиданно серьёзно возразил юный ворон. — Есть причины, по которым я не рискнул провести слияние на себе, что бы там не говорил Реддл о возрасте и резерве. Моя душа тоже в каком-то смысле... уникальна. На самом деле причин было несколько, но главная — ритуал не гарантировал стопроцентный успех, а лишь на одну десятую процента меньше. Том клялся (и клятвы подтверждали), что все расчёты верны, магический фон извне Выручай-комнаты не штормило и Гувер при любом раскладе останется жив. Тем не менее, даже 99.9% мало — для родной души. Нолан осознавал, что идея со слиянием как минимум авантюра. Если бы не полное повиновение крестража тёмного лорда и предварительная консультация с Выручай-комнатой, он бы действовал куда медленнее и осмотрительнее. Однако поезд канона не медлит, исправно мчась по сюжетным рельсам. Рано или поздно ему потребуется скорректировать маршрут поезда в выгодную сторону, для чего необходимо обладать влиянием. Одного знания будущего и сделки с Гринграсс маловато, ведь при отсутствии фигур он сам станет пешкой Дамблдора, едва попадёт в его поле зрения. Выход есть. Прежде всего, дорожить каждой секундой. Летние каникулы особенно интересны как пауза в приключениях избранного и редкая возможность действовать на просторах открытого мира. Три месяца — весомый срок, и было бы неприятно тратить столько драгоценного времени впустую. Его никчёмный отец-магл мог помочь с реализацией некоторых товаров из Выручай-комнаты через подставные фирмы, но в глобальном масштабе это пыль. Ради экономии времени необходимо было заручиться поддержкой сильной фигуры, которой он бы доверил вести дела. Из всех доступных вариантов подходил только крестраж. Собственно, это и есть третья причина. Нолан просто выбрал самую безобидную из трёх причин, способную вызвать чувство понимания.