Глава 3. Валюта Ада

Внутри склада пахло оружейным маслом, застарелой пылью и засохшей кровью. Наверху не прекращался стрекот пулемёта и безумный смех Билла. Раны волка уже начинали смыкаться, и, признаться, выглядело это донельзя мерзко. Края рваной плоти на его боку стягивались, словно живые черви, мясо пузырилось, затягиваясь новой, лоснящейся шкурой с влажным хлюпаньем. — Жить буду, — прорычал Алан, заметив мой взгляд. Он вытер окровавленную лапу о штаны. — Билл! Тащи патроны! И что-то, чем можно забаррикадировать вход! Бес-оружейник кубарем скатился по лестнице, волоча за собой ленту и ящик с гранатами. — Дядюшка Билл всё слышит! Но открывать нельзя! Они там, как саранча! — Никто и не открывает, — отрезал Алан, проверяя затвор своего пулемета, он посмотрел на меня. — Ты как, Боксёр? Голова на месте? — Гудит, — честно признался я, прислонившись к прохладному металлу стеллажа. — Мне нужно время. Если они прорвутся сейчас — я их не удержу. Мой «фокус» выжал меня досуха. — Значит, мы дадим тебе время, — кивнул Волк. — План такой: мы с Биллом держим периметр. Огрызаемся, шумим, не даем им подойти к воротам с взрывчаткой. Ты — отдыхаешь. Восстанавливаешь силы. Когда они попрут всерьёз — а они попрут — мне понадобится твой Голос, чтобы сбить их с толку. Я кивнул. Это был разумный план. Пока Алан и Билл превращали склад в неприступную крепость, я выбрал себе оружие — тяжёлый помповый дробовик — и сел в углу, пытаясь привести мысли в порядок. Следующий час превратился в адскую симфонию. Снаружи в ворота долбили чем-то тяжёлым. Стены вибрировали. Билл бегал по мосткам под потолком, швыряя гранаты в вентиляционные шахты, куда пытались пролезть «Клыки». Алан держал главный вход, стреляя через смотровые щели. Я сидел, закрыв глаза, и медитировал. Я искал то чувство «холодного огня» внутри, которое позволяло мне управлять чужой волей. Оно возвращалось, но медленно, по капле. Бах! Очередной взрыв снаружи заставил ворота вогнуться внутрь. Металл заскрежетал. — Они ставят направленный заряд! — заорал Алан. — Боксёр! Готовься! Сейчас будет жарко! Я встал, передёрнув цевьё дробовика. Сила вернулась не полностью, но выбора не было. Если ворота рухнут, мне придётся кричать, пока у меня не лопнут связки. Взрыв был оглушительным. Створки ворот сорвало с петель, и они с грохотом рухнули внутрь, подняв облако бетонной пыли. В проём, воя и визжа, хлынула волна «Гнилых Клыков». Я шагнул вперёд, набирая воздух в грудь, готовый ударить Голосом… Но меня опередили. С улицы, прямо в спины нападающим, ударил шквал огня. Крупнокалиберные пулемёты, дробовики. Это звучало не как хаотичная перестрелка, а как организованная казнь. Толпа «Клыков» в проёме ворот превратилась в кровавый фарш. Те, кто успел забежать внутрь, падали, прошитые пулями в спину. Сквозь дым и пыль в ангар шагнул Грэг. Он выглядел кошмарно: весь в чужой крови, с простреленным ухом, но с дьявольски довольной ухмылкой. За ним входили его бойцы, добивая раненых. — А вот и кавалерия! — проревел кабан. — Что, заждались, девочки?! Я медленно выдохнул воздух, который держал для крика. Голос не понадобился. Мы выжили. Грэг перешагнул через дымящийся труп какого-то «Клыка» и подошёл к нам. Он вытер с лица чужую кровь и оскалился, глядя на меня сверху вниз. — Не думал же ты, Боксёр, что мы рассчитывали только на твой «Голос»? — хмыкнул он, доставая из кармана помятую пачку сигарет. — Я, конечно, верю в чудеса, но предпочитаю калибр покрупнее. Он закурил, выпустив облако едкого дыма в потолок ангара. — План был простой. Вы были наковальней. А мы — молотом. Грэг обвёл рукой поле битвы. — Эти уроды бросили сюда все свои силы, чтобы добраться до пушек Билла. Они увязли. Вы втроём смогли удержать их ровно столько, сколько нужно. Пока они, как бараны, долбились в эти ворота, мы успели перегруппироваться, собрать ударный кулак и зайти им в тыл. Он хлопнул меня по плечу так, что я чуть не присел. — Отличная работа. Вы вдвоём… нет, втроём, — он кивнул Биллу, который уже спустился и мародёрил трупы, — удержали этих макак от нашего оружия. Если бы склад пал, мы бы уже кормили червей. Алан, перезаряжая пулемёт, буркнул: — Мы почти сдохли, Грэг. — «Почти» не считается, — отрезал бригадир. — Мы отбили атаку. Мы сохранили арсенал. И мы перебили половину их штурмовиков. Теперь инициатива у нас. Грэг ошибался. Или просто хотел верить в лучшее. Тот день действительно определил ход войны, но совсем не так, как мы надеялись. Вместо короткой и победоносной кампании она превратилась в вязкое болото. В сотни коротких, жестоких стычек в подворотнях, которые медленно, но верно стачивали наши силы. Это было тяжёлое, грязное время. Старожилы мрачно шутили, что эта резня затянется до самой Чистки. И мы были не одни. Казалось, весь Пентаграмм-сити сошёл с ума. Весь Ад полыхал в локальных войнах, будто демоны пытались урвать кусок побольше перед тем, как с небес спустятся Ангелы. «Гнилые Клыки» окопались в северных кварталах. Мы держали южные. Улицы между нами превратились в «серую зону», где каждый шаг мог стать последним. Для меня же это стало временем роста. Пока Грэг и Кромб ломали головы над картами, я был в поле. Я стал «Боксёром» не только по кличке, но и по сути. Я учился выживать, стрелять и самое важное: дозировать свой Голос. Но главное, что я понял за этот месяц: в Аду есть иерархия валют. Деньги — мусор. Услуги — ценно. Душа — бесценно. Оверлорды стали Оверлордами не потому, что они самые сильные физически. А потому, что они владеют тысячами душ. Контракты дают им подпитку. Алан, при всей его мощи, никогда не поднимется выше цепного пса. У него нет душ. Он работает за еду и идею. Мне нужна была сила. Моя собственная. Мне нужна была власть. И если в этом проклятом месте их фундамент — это души... Что ж. Я готов стать их Жнецом. Это место меняло меня. Я боялся, что когда наконец найду её, она просто не сможет меня узнать. Увидеть того человека, которого любила, в этом сером когтистом существе с холодными глазами. Но я гнал эти мысли прочь. Главное — найти и защитить. Ради этой цели я заранее оправдал для себя любые средства. Думаю, старик Макиавелли вряд ли счёл бы мою цель достойной великой игры. Любовь — плохой фундамент для власти. Но вот его советами я собирался воспользоваться по прямому назначению. Интересно, он тоже где-то здесь? Варится в этом котле? Любопытно было бы узнать, помогли ли ему его собственные постулаты на практике. Стал ли он одним из тех, чьи лица скалятся с неоновых бигбордов, или великого теоретика власти сожрали в первой же подворотне те, кто не читал книг, но прекрасно умел убивать? Впрочем, плевать. Мне его наука поможет. Я стану Жнецом, если придётся. Чем дольше затягивалась война и чем острее ощущался кадровый голод, тем больше работы сваливалось на меня. Очень скоро мне начали доверять сольные миссии по зачистке. Я действовал нагло. Я в открытую подходил к объектам противника в цветах их банды, вежливо просил охрану помочь разобраться с «проблемой» за углом или прикидывался курьером. Чем проще ложь, тем легче в неё поверить — и тем меньше драгоценного ресурса Голоса мне приходилось тратить. Я использовал всё: одежду, мимику, интонации. Я стал хамелеоном. Но я чувствовал, что упёрся в стеклянный потолок. Развитие шло, я становился опытнее, но темп роста в условиях окопной войны был ничтожным по сравнению с моими амбициями. Мне нужна была сила. Настоящая. И сегодня был особенный день. Сегодня я заберу свою первую душу. Я усвоил урок: душу нельзя получить угрозами или вырвать гипнозом. Контракт должен быть подписан добровольно. Я успел проверить это раньше, на одном упрямом наркомане. Попытка сломать его волю и заставить отдать душу силой привела к такой магической отдаче, что меня едва не убило. Пришлось несколько дней отлёживаться на базе, соврав Грэгу про контузию. Оказалось, всё проще и сложнее одновременно. Никаких бумаг, крови и пергаментов. Это для кино. В Аду достаточно рукопожатия. Главное — это Намерение. Жертва должна искренне, без магического принуждения, захотеть отдать тебе всё в обмен на услугу. Поэтому сегодня я подготовился лучше. Моему плану ничто не должно было помешать. Целью был не случайный прохожий. Я выбрал его заранее. Его звали Рик. Мелкий связной «Гнилых Клыков», который курсировал между их точками на старом мотоцикле. Он был молод, трусоват и, что самое важное, он очень любил свою жалкую жизнь. План был простым, как и всё гениальное. Я не стал нападать на него в лоб. Я стал архитектором его неудачи. Я знал его маршрут. Узкий проулок между двумя сгоревшими складами. Идеальное место. За час до его появления я натянул тонкую, почти невидимую проволоку поперёк дороги. Не на уровне шеи: я не хотел его убить. На уровне колёс. А чуть дальше, в куче мусора, я спрятал пару «сюрпризов» — коктейли Молотова с простейшим запалом. И вот, послышался рёв мотора. Рик летел быстро, спасаясь от возможных преследователей, не подозревая, что главная угроза ждёт его впереди. Визг тормозов. Удар. Скрежет металла по асфальту. Мотоцикл зацепил проволоку, перевернулся в воздухе и рухнул, придавив ездока. В ту же секунду сработала моя ловушка — одна из бутылок разбилась, и переулок озарила вспышка огня. Это не был смертельный пожар, но он отрезал путь назад. И он пугал. Огонь в Аду пугает так же, как и на Земле. Остатки тех инстинктов, что были ещё у наших предков не так просто вытравить. Я вышел из тени. Спокойно, не торопясь, поправляя манжеты пиджака, который я специально очистил перед выходом. Я должен был выглядеть не как бандит, а как шанс. Рик лежал под мотоциклом. Его нога была зажата раскалённым двигателем, он кричал, пытаясь выбраться, но тщетно. Огонь подбирался к бензобаку. — Помоги! — заорал он, увидев меня. — Эй! Помоги мне! Я остановился в паре шагов. Жар огня приятно грел лицо. — Привет, Рик, — сказал я обычным голосом. Никакой магии. Только деловой тон. Он замер, узнав цвета вражеской банды, но боль была сильнее страха. — Ты… ты из «Челюстей»? Плевать! Вытащи меня! Я всё расскажу! Я знаю, где склад! Я покачал головой. — Мне не нужна информация, Рик. Я знаю про склад. Я знаю про твои маршруты. Я знаю всё. Я присел на корточки, глядя, как пламя лижет лужу вытекающего бензина. — У тебя есть секунд тридцать, прежде чем бак рванёт. Ты сгоришь заживо. А потом возродишься… где? В канаве? Без ног? Или тебя найдут мои парни и будут развлекаться с тобой неделю? Рик всхлипнул. Он понимал расклад. — Чего ты хочешь? — провыл он. — Я хочу инвестировать в тебя, — я улыбнулся. — Я вытащу тебя. Я дам тебе уйти. Я даже дам тебе денег на первое время. Ты исчезнешь, свалишь из города или заляжешь на дно. Ты будешь жить. Я протянул руку. Моя ладонь была открыта. — Но ты будешь принадлежать мне. Твоя душа в обмен на твою жизнь. Прямо сейчас. — Ты… ты псих… — прошептал он. — Я — твой единственный выход, — жёстко отрезал я. — Бак, Рик. Тик-так. Огонь подобрался к горловине. Металл начал шипеть. Страх смерти — самый честный переговорщик. В глазах парня я увидел тот самый момент, когда он сломался. Момент, когда инстинкт самосохранения перевешивает всё остальное. Гордость, свободу, логику. Он рванулся вперёд, насколько позволяла придавленная нога, и вцепился в мою руку своей грязной, окровавленной ладонью. — Да! — выкрикнул он. — Я согласен! Забирай! Только вытащи! Наши ладони соприкоснулись. Я почувствовал это. Не удар тока, как я думал раньше. Это было похоже на то, как открывается шлюз. Поток чужой энергии, чужой сути хлынул через руку прямо в меня. Это было пьянящее, густое чувство власти. В моей голове словно зажглась новая звезда — маленькая, тусклая, но моя. Контракт был заключён. Без бумаг. На крови и страхе. Я мгновенно перехватил его руку, упёрся ногой в раму мотоцикла и рванул его на себя. Адреналин и новая сила позволили мне сдвинуть груду металла. Рик с воплем выдернул ногу. Мы отлетели в сторону ровно за секунду до того, как бензобак взорвался, накрыв переулок волной жара. Я лежал на спине, глядя на красное небо. Рядом скулил мой первый раб. Я посмотрел на свою руку. Она больше не дрожала. Она налилась силой. Лёд тронулся. Но вместе с пьянящим чувством власти я ощутил и кое-что ещё. Едва заметное сопротивление, словно заноза в разуме. Этот идиот так отчаянно, так животно желал жить, что бессознательно, на уровне рефлексов, продавил в нашем договоре главное условие. Он должен выжить. Его смерть приведёт к разрыву контракта. Если он сдохнет — я потеряю силу, которую только что получил. А значит, я стал не просто его хозяином. Я стал его страховкой. Я потянулся внутрь себя, туда, где пульсировала новая энергия. Я нащупал ту незримую связь, что протянулась между нами, и резко дёрнул. Реальность дрогнула. Из моих запястий, словно сотканные из сигаретного дыма и синего неона, вырвались полупрозрачные, призрачные Цепи. Они не звенели, но выглядели тяжелее любой стали. Звенья змеями скользнули по воздуху и обвились вокруг шеи и рук Рика. Он в ужасе схватился за горло, но цепи не душили — они клеймили. — Теперь слушай меня, Рик, — мой голос, усиленный магией, пригвоздил его к асфальту. — Ты уберёшься отсюда. Прямо сейчас. Я натянул цепь, заставляя его смотреть мне в глаза. — Вали из города. Забейся в самую глубокую нору на окраине, где нет ни «Клыков», ни «Челюстей», ни Ангелов. Забудь про банды, забудь про наркоту. Сиди тише воды, ниже травы. Я наклонился к его лицу. — Твоя вечность теперь принадлежит мне. Ты — мой актив. И я никому не позволю его испортить. Даже тебе самому. Если ты сдохнешь по глупости — я найду способ достать тебя даже из небытия, и тогда ты поймешь, что такое настоящий Ад. Ты меня понял? Рик, бледный, трясущийся, завороженно глядящий на сияющие цепи, судорожно закивал. — Понял… Я исчезну. Меня никто не найдёт. — Проваливай. Цепи растворились в воздухе, впитавшись обратно в мою кожу. Рик, хромая и подвывая, бросился прочь в темноту переулка, прочь от войны, которая его едва не сожрала. Я остался один. Вдали слышались сирены. Я поправил пиджак, чувствуя, как внутри меня ворочается чужая душа, ставшая моим первым кирпичом в фундаменте новой жизни. «Одна есть», — подумал я, глядя на горящие обломки мотоцикла. Я сделал ещё один шаг во Тьму. Окупится ли он? Надеюсь. Где-то в глубине шевельнулась совесть — жалкий рудимент прошлой жизни. Я быстро заткнул ей рот. С каждым днем это становилось всё проще. Пугающе просто.